6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1617
|Всего =22
}}{{Книга
Инквизитор в отчаянии затрясла головой, но содеянного уже было не исправить. Она обратилась к Натаниэлю, и псайкер, без сомнений, услышит её мысленный зов и неминуемо приведёт космических десантников в любую расставленную Синнарией западню.
==Глава 17 – Враг внутри==
– Я чувствую её.
Серебряные Черепа и пси-одарённый смертный неуклонно продвигались вверх, исследуя каждый из этажей дворца, но едва группа приблизилась к залу для аудиенций, как псайкер внезапно остановился. Во время восхождения в здании царила пугающая тишина, хотя внутри всё ещё оставалась горстка обезумевших слуг. Ауспик и органы чувств Натаниэля до сей поры не отслеживали ничего важного.
Когда Натаниэль говорил, он делал это с непринуждённой уверенностью человека, не сомневающегося в своей полной правоте. Гилеасу нравилась эта черта в характере псайкера – нравилась точно так же, как присущее любому другому человеку чувство абсолютной уверенности. В нём не было ни малейших колебаний, а из опыта своих собственных отношений с теми, кто наделён даром Императора, Серебряный Череп знал, что колебания, если им потворствовать, способны дорого обойтись любому.
– Хорошо, – ответил сержант, вскинув на плечо цепной меч. – Тебя не затруднит поделиться со всеми нами каким-нибудь советом? – Он говорил без тени насмешки, но Натаниэль всё же на мгновение вскинул голову, чтобы понять, не издевается ли над ним сержант. Однако в этих светящихся красным линзах он не мог прочитать ровным счётом ничего.
– Я могу вести вас, – ответил псайкер. – Если представить, что психический след инквизитора похож на размотанный клубок, который я заново связываю... – Он умолк и улыбнулся, с выражением печали и самоуничижения. – Прошу прощения, – закончил он. – Сюда.
Он ощущал крик инквизитора в своём сознании как нечто едва осязаемое; крыло эфемерной бабочки, что коснулось поверхности восприятия сквозь собирающийся водоворот ужаса. Но это был голос, обладательницу которого он уважал так сильно, что распознал её зов мгновенно.
''Нат. Отыщи меня.''
Лиандра.
Натаниэль поднял голову и слегка повернулся, направляясь в сторону массивной лестницы, ведущей на несколько верхних этажей дворца.
– Она там. Я уверен.
– В таком случае, нам лучше ускориться.
Трое космических десантников и псайкер начали подниматься наверх.
К тому времени, как они, наконец, достигли верхней лестницы, лёгкие Натаниэля были готовы взорваться. И всё-таки он продолжал бороться, действуя с той же самой решимостью, что отмечала всю его жизнь. Он не был «непригодным» ни в каком смысле, и всё же его человеческое тело имело свои ограничения. Пожилой псайкер не мог поспеть за тремя космическими десантниками, как бы ни старался – и всё же не прекращал пытаться. Боль в вывихнутой ноге добавляла ещё больше трудностей.
– Подождите, – крикнул он, делая короткую паузу. – Постойте, сержант Ур’тен.
Гилеас обернулся и подошёл к псайкеру.
– Ты достаточно здоров, чтобы продолжать? – Вопрос был достаточно безобидным, но всё-таки задел Натаниэля Галла за живое, раздув угли его гордости.
– Разумеется. Я... просто дай мне минутку, чтобы... собраться с мыслями.
– Нет проблем, – Гилеас оглядел псайкера, показания его ретинального дисплея отметили значительное повышение температуры тела псайкера и заметную пульсацию его ярёмной вены. Сержант продолжал безмолвно наблюдать, пока сердцебиение смертного немного не замедлилось, а затем заговорил вновь. – В какую сторону указывают твои чувства?
Псайкер сосредоточился и кивнул.
– Туда. След инквизитора ведёт через тот дверной проём, – он поднял костлявый палец и указал на один из многочисленных порталов, расположенных вдоль богато украшенного жилого уровня дворца. В этой двери было что-то тревожное, нечто, чего он понять не мог.
Рубен приложил руку к двери.
– Закрыто, – сообщил он.
Гилеас шагнул вперёд и пробил себе путь, вырвав дверь из рамы и отправив её в полёт по коридору, а затем протиснулся в отверстие всем своим массивным телом.
– Открыто, – прокомментировал Рубен с явным сарказмом.
– Подождите! – крикнул Натаниэль, когда космические десантники ворвались внутрь. Едва последний из отряда прошёл через пролом, его внезапно укололо чувство беспокойства. Психический след инквизитора ощущался не просто так, словно она была в соседней комнате, но таким образом, будто она находилась невероятно далеко, повсюду и нигде одновременно. Пространство за дверью не могло существовать ни в каком общепринятом смысле. Сознавая, что Серебряные Черепа совершенно не готовы к тому, с чем им придётся столкнуться, Натаниэль бросился за ними, но его предупреждающий крик прозвучал слишком поздно.
Комната перетекала в невероятно огромную залу, и на долю секунды Гилеас оказался совершенно дезориентирован. Волосы на его загривке зашевелились, и он шагнул дальше. Чувствуя, что оставшиеся позади братья тоже последовали за ним, сержант обернулся, чтобы обратиться к ним – но Серебряных Черепов там уже не было.
Всё, что он видел – это бесконечные отражения Гилеаса Ур’тена. Отражения отражений, что переливались и смешивались друг с другом, подобно водам океана. Он сделал ещё шаг вперёд и погрузился в кошмар.
Гилеас узрел себя таким, каков он есть. Стойкий герой Империума, астартес ордена Серебряных Черепов, достойно выполнявший свой долг. Один из тех, кем Император может по-настоящему гордиться. Его боевой доспех был изношен, однако о нём заботились должным образом и полировали до зеркального блеска. В руке он сжимал реликвию ордена, цепной меч Затмение, лицо было скрыто за бесстрастной личиной шлема.
Гилеас повернулся.
Воина, стоявшего перед ним сейчас, он знал столь же хорошо, как и предыдущего. Различия между ними были настолько тонкими, что их едва ли можно было заметить. Гилеас сосредоточился и посмотрел внимательнее. Он видел этот аспект в бесчисленных снах и вспышках того, что всегда считал состоянием дежавю. Поза была той же самой, с горделиво поднятыми плечами – и Ур’тен кивнул. Это был прекрасный воин. Идеальный экземпляр своей породы.
Его зеркальная копия кивнула в ответ, но на этом сходство между ними закончилось. Потянувшись, чтобы снять шлем, отражение Гилеаса открыло сержанту своё лицо.
Гилеас отпрянул с внезапным чувством отвращения, когда демоническое существо в доспехах презрительно ухмыльнулось. Его напоминающее череп лицо, обтянутое бронзовой кожей и усеянное шипами, содержало в себе что-то знакомое, невзирая на крайне чуждую природу.
Гилеас-нечто вскинул Затмение в салюте и отступил назад, позволяя ещё большему числу отражений появиться в поле зрения оригинала. Где-то на задворках сознания настоящий сержант Ур’тен услышал тихий, исполненный ужаса стон, но не сразу заметил, кто же его издаёт. Он был слишком поглощён магией, заключённой в этой зеркальной комнате, чтобы даже вспомнить о том, что вошёл не один.
Стон прозвучал снова, и Гилеас развернулся с цепным мечом наготове, готовый отразить вражеское вторжение в этот миг откровения. Но он не видел ничего, кроме себя, сержанта Гилеаса Ур’тена, отражавшегося в зеркалах снова и снова.
Он падал в глубокий колодец бесконечности и был бессилен остановить это падение. Он видел того человека, которым являлся, человека, которым мог бы стать… ''свой потенциал…''
'''''Послужи моим нуждам, Гилеас Ур’тен Да’чаморен, и будешь щедро вознаграждён.'''''
Голос словно явился прямиком из кошмаров – дребезжащий, влажный и хриплый, слова как будто проходили через сжимающиеся лёгкие.
Да’чаморен. Сын растущей луны. Таково было племенное имя его отца. Имя, которое за всю жизнь он произносил лишь перед горсткой своих братьев. Имя из прошлого, которое Гилеас Ур’тен давным-давно позабыл. Демоническая харя в зеркале исказилась и начала меняться, став тем, кого он не видел уже долгие годы. Душа Гилеаса наполнилась братской привязанностью и восторгом.
– Капитан, – произнёс он с улыбкой на устах. Сержант сделал шаг вперёд и протянул руку. Отражение больше не принадлежало Гилеасу, теперь на него смотрело лицо Андреаса Кулла. Его бывший наставник не ответил, лишь немного грустно улыбнулся и протянул руку сержанту. Гилеас ответил тем же самым.
''Это неправильно.''
Непрошенная мысль явилась прямиком из внутреннего источника его благочестия, и сержанта поразила её решительная выразительность. «''Это неправильно. Ты не должен пасть, Гилеас».''
Он долго смотрел на человека, которого считал своим отцом. Возможность сделать шаг вперёд и провалиться во тьму за зеркалом казалась простейшим делом на свете, но он не посмел коснуться поверхности стекла. Долгие годы службы и преданность, дополнявшие его собственный пылкий характер, помешали Гилеасу сделать этот опасный шаг.
''Не прикасайся к стеклу.''
– Нет, – промолвил он, и в тоне голоса его прозвучало нечто вроде сожаления. – Нет. Это не реально. Этого не может быть.
Затем его мир рухнул.
– Сержант, вы должны услышать мой голос!
Натаниэль был невероятно взволнован. В тот момент, когда их маленький отряд в составе четырёх человек вошёл в этот зал, все космические десантники были очарованы тем, что они видели в зеркалах. Гилеас оказался последним, кто угодил в эту ловушку; сначала Тикайе, а затем и Рубен остановились как вкопанные, разглядывая свои отражения. Натаниэль видел, как они тряслись в попытках освободиться от поймавших всех их в ловушку чар, как напрягались их руки, стремящиеся обратить мощь своего оружия против врага, которого они не могли видеть – лишь чувствовать в своих мыслях.
Никто из этих астартес не обладал экстрасенсорным даром, а потому они крепко завязли в этой западне. Натаниэль ощущал весь тот ужас, что сочился из бесчисленных посеребрённых зеркальных поверхностей. Годы возведения твердыни его психологической защиты гарантировали, что сам он не замечал в этих зеркалах ничего, за исключением собственного отражения. Самого что ни на есть обыкновенного отражения. Он хорошо знал то лицо, что взирало на него; измождённый мужчина, состарившийся и одряхлевший раньше времени, ибо молодость его слишком рано была украдена суровыми условиями жизни.
Однако в умах Серебряных Черепов не имелось подобного оплота, и они становились жертвами гипноза один за другим, созерцая пустоту, пойманные в ловушку сущностями, скрывающимися за покровом реальности. Натаниэль кричал, вопил и пытался оттолкнуть воинов Адептус Астартус физически, но всё без толку. Его действия напоминали попытку сотрясти гору голыми руками. Насмешка судьбы в отношении того, что инквизитор находилась столь близко, изводила его всё больше и больше, пока он не попытался прибегнуть к общению психическим шёпотом. Сосредоточив всю свою концентрацию на Гилеасе, он направил мысль в глубины разума сержанта.
''Не прикасайся к стеклу.''
Для Натаниэля стало немалой неожиданностью, когда его план сработал. Тянувшаяся к стеклу рука сержанта остановилась, и псайкер осмелился понадеяться, что ему удалось. Однако вражескую силу всё ещё требовалось сокрушить, и он знал лишь один способ добиться желаемого.
''Не прикасайся к стеклу.''
Голова Гилеаса повернулась к Натаниэлю, а псайкер уставился в ничего не выражающую маску сержантского шлема и улыбнулся. Улыбка была печальной.
– Спаси её, – взмолился он. – Пожалуйста.
Псайкер призвал всю ту силу, которой обладал – пока наверху бушевал шторм, она хлынула, подобно наводнению – и закрыл глаза. Он тихо вздохнул и, как только Гилеас подошёл к нему, позволил силе варпа беспрепятственно течь сквозь своё тело. Худое тело Натаниэля дрожало в неестественном экстазе, вокруг головы сиял бледно-голубой нимб. Затем он запрокинул голову и взревел, выражая своё неповиновение.
Послышался раскатистый, зловещий грохот, за которым последовал оглушительный звук трескающегося стекла. Натаниэль почувствовал смрад силы, использованной в этом нечестивом месте, отчего желудок псайкера скрутило до такой степени, что он почувствовал позывы к рвоте. Но он не стал обращать на них внимания. Он не мог позволить себе поддаться физической слабости, только не сейчас. Уже не в первый раз за жизнь Натаниэль Галл преисполнился ненависти к своему тощему телосложению и плохой физической форме, но он преодолел её и добился того, что – по своему собственному убеждению – никогда не сумел бы достичь.
– Нет, – проревел он. – Нет! Я бросаю тебе вызов!
Псайкер вскинул руки, и собравшаяся внутри него энергия вырвалась сверкающей ударной волной, что буквально взорвала ближайшие зеркала. Зал наполнился смертоносной шрапнелью, серебряные осколки с острыми краями зазвенели по броне космических десантников. Взрывы продолжали распространяться и дальше, психическая энергия разрывала колдовские артефакты по всему пространству залы.
Натаниэль едва замечал рваные раны, оставленные на его теле разлетевшимися осколками зеркал. Он слишком сильно сосредоточился на том, чтобы обеспечить их полное уничтожение. От привкуса отвратительной порчи Хаоса в пропитывающих зеркала чарах желчь снова подступила к его горлу, и он всё-таки изверг её. Кровь ручьями текла по лицу псайкера, в груди чувствовалось ужасное жжение. Он был уверен, что внутри него что-то сломалось. Одежду разорвало в клочья, рваными полосами свисавшие с его тела.
Натаниэль расхохотался. Он сделал это. Он освободил трёх космических десантников из расставленной на них ловушки. Ему удалось. Гилеас и Тикайе отступили назад, едва слышно произнося какие-то слова на варсавийском языке. По тону их голосов Натаниэль мог догадаться о недоумении астартес касательно произошедшего.
Он огляделся вокруг, отметив, что Рубен всё ещё стоит как вкопанный, глядя в пустое пространство, где всего несколькими минутами ранее столкнулся со своим собственным отражением. Натаниэль наблюдал, его сознание начало медленно ускользать от него, когда сержант двинулся к застывшему космическому десантнику. Затем псайкер обвил его руками. Температура в зале заметно понизилась, и он увидел перед собой призрак дыхания Гилеаса, когда тот выкрикивал имя псайкера.
– Натаниэль!
Гилеас поймал псайкера, когда тот падал. Натаниэль был тяжело ранен и истекал кровью из бесчисленных ран на теле. От потока высвобожденной им силы из его глаз и ушей клубился дым, из носа алой рекой хлынула кровь, меньшие струйки текли из ушей. Гилеас бережно положил человека на пол и в ужасе уставился на него.
– Что произошло?
– Нет времени, – выдохнул Натаниэль. – На это нет времени. Спаси её. Пожалуйста, – он указал трясущимся окровавленным пальцем в сторону алого следа инквизитора. Он ощущал, как его собственная жизнь покидает его тело, но, возможно, он сумел выиграть для Серебряных Черепов достаточно времени, чтобы обеспечить возможность дальнейшего выживания инквизитора. – Она всё ещё жива. И она здесь. Рядом. Я всё ещё вижу её след. Идите. Заберите…
Он издал хриплый вздох, когда тьма потянулась за ним. Натаниэль не стал сопротивляться и позволил ей поглотить себя, с радостью упав в гостеприимные объятья небытия.
– Он мёртв? – спросил стоявший за спиной сержанта Тикайе.
Гилеас покачал головой. На горле псайкера всё ещё была заметна неровная пульсация.
– Вовсе нет, – ответил сержант, – но он заплатил ужасную цену во имя нашего освобождения из тисков этого зла. Рубен, посмотри, что удастся сделать, и попытайся вызвать де Корсо по воксу.
Ответа на его приказ не последовало, и Гилеас повернул голову, пытаясь понять, что не так с его вторым боевым братом. Рубен всё ещё не сдвинулся с места. Его рука была поднята в том же жесте, что и у Гилеаса немногим ранее, и со стороны присевшему рядом с Натаниэлем сержанту казалось, будто бы та слегка дрожит.
– Рубен!
– Ага. Да, брат, – Рубен, казалось, вышел из транса, в котором находился, и сделал шаг назад. Ещё буквально мгновение он не отрывал глаз от глухой стены, но затем повернулся к Гилеасу.
Прежде, чем заговорить, сержант Ур’тен внимательно изучил его.
– Брат, ты в порядке?
Прежде чем ответить, Рубен немного поколебался.
– Да. Мне кажется, да. Я видел…
– У нас нет времени на обсуждения, брат. Свяжись с де Корсо и узнай, есть ли свободные медики, способные оказать помощь Натаниэлю – если кто-то из них вообще пережил всё это безумие. Этому человеку нужна срочная помощь, если мы хотим сохранить ему жизнь, – Гилеас умолк, казалось, обдумывая сказанное. – Хотя, возможно, ему же будет лучше, если он не выживет.
Высказанные слова казались удивительно пессимистичными и звучали с совершенно нехарактерной для Гилеаса обречённостью. Более того, похоже, данное заявление поразило и самого сержанта.
Он снова покачал головой и повернулся к другому своему боевому брату.
– Тикайе, ты – со мной. Натаниэль почуял присутствие инквизитора поблизости.
– Так точно, сержант.
Гилеас поднялся на ноги.
– Я устал от предательства Грайсовой шлюхи. Давайте поскорее покончим с ней и займёмся наконец Архиврагом.
Тикайе задержал большой палец на кнопке активации цепного меча.
– На данный момент едва ли что-то ещё удовлетворит меня больше, брат.
Рубен не стал вмешиваться в разговор, и Гилеаса это напрягло. Он задавался вопросом, какое же зрелище в колдовских зеркалах смогло так сильно повлиять на его неизменно стойкого и логично мыслящего боевого брата. Какие откровения предстали перед взором стоического и надёжного Тикайе, Гилеас тоже не ведал, но расспрашивать не стал. Он ни за что бы не полез к братьям с вопросами, иначе те и сами бы спросили, а что же видел он. Демонический лик здорово беспокоил Гилеаса. Способен ли он поддаться Губительным Силам? Кто знает. Все они подвержены ошибкам – он понимал это, как и любой другой. Но вместе с тем Ур’тен знал или, во всяком случае, был уверен, что скорее уж его братья по оружию увидят сержанта мёртвым, чем обращённым.
Это был самый близкий за всю жизнь Гилеаса момент, когда он практически подошёл к кризису веры, но благодаря многолетней практике сержанту удалось снизить чувство неопределённости. Он похоронил её глубоко под физической бронёй, защищавшей его генетически улучшенное тело, и бронёй ментальной, которую выковал за годы службы.
– Я сын Варсавии, – сказал он вслух. – И победа будет за мной.
Последнее из разбитых зеркал рухнуло на пол, и посеребрённые осколки его растворились в иллюзорном тумане. За ними не оказалось ничего, кроме омерзительной тьмы, чья жидкая поверхность дрожала, потревоженная движениями астартес. Космические десантники напряглись, ожидая нападения какого-то нового ужаса. Пока они наблюдали за этим пугающим откровением, мрак, казалось, ослабел и рассеялся, оставив Серебряных Черепов стоять посреди пустой комнаты. Каждый дюйм стен, пола и потолка был расписан загадочными символами, но их искривлённые узоры теперь смазались и облупились.
– Возможно, эта ловушка, была расставлена просто ради возможности задержать нас, Гилеас, – предположил Тикайе, отвечая на невысказанные мысли своего сержанта. – Они могут быть где угодно.
– Псайкер сказал, что чувствует её поблизости. Она здесь. Где-то совсем рядом.
Они подошли даже ближе, чем вообще могли себе представить. Картейя находился всего несколькими этажами выше, отделённый от преследовавших его охотников несколькими метрами скалобетона, и они не обращали на него внимания. Когда колдун обрушился на воина напротив, он излучал просто невообразимую ярость.
– Зал предсказаний уничтожен!
– Мой повелитель, Серебряные Черепа, должно быть, оказались… сильнее, чем мы думали вначале. Пешка из плоти теперь не может и надеяться обратить их или даже уничтожить. Скоро они нападут на нас.
– Её силы едва хватает приоткрыть завесу, не говоря уже о том, чтобы заставить подчиниться космодесантников. Её неспособность просветить Серебряных Черепов истиной Обманщика стоила нам сердца помазанника. Третий ритуал зашёл слишком далеко, чтобы его можно было остановить. Силы собираются, и мы должны довести обряд осквернения до полного его завершения. Совсем скоро этот мир станет нашим, – чернокнижник подошёл к горделиво вытянувшемуся пред взором лидера воину. – Мы очистим его лик от недостойных. Мы откроем им величие Изменяющего Пути и заключим в свои объятия.
– Я понимаю, господин. Вот почему я пришёл к вам, – Оракул Перемен сорвал свой шлем, обнажая скрывавшееся под ним искажённое, покрытое шрамами лицо. – Возьмите то, в чём нуждаетесь. Я стану проводником. Наши хозяева с радостью примут мою плоть.
– Ты осознаёшь цену, которую я должен потребовать от тебя? Чудно. Было бы неоправданным расточительством ломать тебя, – Картейя всего лишь раз взглянул на своего верного воина и кивнул. – Хорошо, что ты желаешь этого сам, подобное добавляет мощи. Быть по сему. Приготовься вручить мне свои сердца.
Беглый осмотр залы не выявил ничего, за исключением того факта, что руны были старыми, тщательно выписанными человеческой кровью. Предательство леди Грайс продолжалось куда дольше нынешнего восстания. Натаниэль говорил, что ей наверняка оказывалась какая-то помощь в избавлении от тел, которые неизбежно оставались после подобных ритуалов. Однако инквизитора они так и не нашли.
– Смотрите! – привлёк всеобщее внимание Тикайе. Он заметил мерцание, подобное ряби волн на ткани реальности. Это зрелище заставляло вспомнить о том, что они наблюдали на улицах города как раз перед прибытием Оракулов Перемен. Гилеас повернулся, положив большой палец на кнопку активации цепного меча, но никаких врагов так и не появилось.
– Я ничего не вижу. Я... погоди-ка, – Гилеас позволил линзам шлема сфокусироваться на той области, куда указал Тикайе, и увеличил масштаб изображения. После этого он всё понял. Воздух мерцал точно так же, как и всякий раз при появлении или исчезновении Оракулов, но на сей раз рябь казалась медленнее и куда менее контролируемой. Из растущей бреши хлынула тьма, и нарастающий вопль боли просочился в залу из-за пределов физической реальности.
– Думаю, всё, что нам нужно сделать – это немного подождать, брат.
Оценка Гилеаса оказалась точной. Спустя несколько мгновений растущий разлом треснул, обнажив взору пару неясных фигур, окутанных ползучими завитками варп-энергии. Затем фигуры превратились в Синнарию Грайс и Лиандру Каллис; в конце концов, бывшая супруга губернатора больше не смогла поддерживать крошечный карман скрывавшего обеих пространства.
Еретичка упала на руки, рыдая навзрыд. Лицо её было измученным и усталым, издаваемый ведьмой жалобный вой наводил на ассоциации с загнанным в угол животным. Гилеас живо вспомнил фелиноидов, на которых охотился в тундре вместе со скаутами каких-то несколько недель назад.
Инквизитор тоже упала – её руки всё ещё оставались связанными за спиной, но тут же поднялась на ноги и встала над своей мучительницей. Гилеас извлёк висевший на поясе нож и освободил Лиандру от пут. Женщина моментально вырвала кляп изо рта и плюнула в лежавшую у её ног Синнарию.
Выглядевшая крайне жалко ведьма с мольбой в глазах уставилась на неё.
– У меня больше не осталось сил, – услужливо залепетала она. – Прошу вас, инквизитор. Проявите ко мне милосердие. Я была такой дурой. Они мне обещали... – Её глаза наполнились слезами. – Мне жаль. Мне так жаль!
– Плевать я хотела на ваши просьбы, леди Грайс, – ответ Лиандры Каллис был резким, напоённым ненавистью и гневом. – Дайте мне ваш пистолет, сержант, – она выжидающе протянула руки, и Гилеас передал ей оружие. Громоздкий болт-пистолет выглядел в её ладонях поистине гигантским, но инквизитор решительно направила его в сторону скорчившейся на полу женщины.
– Синнария Грайс, именем Его Святой Инквизиции я признаю тебя виновной в крайней форме ереси и объявляю запятнанной без возможности спасения.
– Тогда варп заберёт тебя! – прошипела леди Грайс, и все следы её былого страдания внезапно исчезли. Ведьма бросилась на инквизитора, её пальцы удлинились, превращаясь в когти, а кожа замерцала неестественными цветами.
Прогремел единственный выстрел, и черепная коробка леди Грайс разлетелась на куски, разбрызгивая во все стороны кровью и ошмётки мозгового вещества. Инквизитор вернула сержанту его пистолет.
– Гилеас Ур’тен, вы являетесь свидетелем казни, – инквизиторская манера держаться казалась совершенно профессиональной, она вела себя так, словно всего-навсего взяла короткую паузу, а не оказалась в плену врага.
А затем её взгляд упал на бесчувственного псайкера, лежащего на мраморном полу неподалёку.
– Нат...? – Гилеас услышал в её голосе невысказанный вопрос и покачал головой.
– Он жив, инквизитор, хотя, боюсь, что долго это не продлится. Рубен вызвал помощь.
– Разумеется, – любые признаки тревоги, которые можно было распознать в предыдущей её фразе, исчезли, и Каллис снова сосредоточилась на делах. – Что произошло, пока эта проклятая дрянь держала меня в плену? Мне нужна информация, прямо сейчас.
Рубен стоял на коленях рядом с Натаниэлем, и если даже Каллис интересовалась, пытается ли Серебряный Череп каким-то образом сохранить жизнь её спутнику, виду она не подала. Тем временем Гилеас уверенным тоном поведал ей о произошедших событиях.
– Что замышляют Оракулы Перемен? – Вопрос был риторическим, но инквизитор всё равно задала его вслух. – Чего они хотят от Валории? Дело явно не в стратегической целесообразности.
– Они хотят изменить саму планету, инквизитор, – отозвался Тикайе, говоривший редко, если только к нему не обращались напрямую. – Не хочу показаться невежливым, и понимаю, что мои слова могут быть истолкованы именно так, но я говорю буквально. Они разрушают стены, отделяющие наш мир от эмпиреев.
– В таком случае мы обязаны остановить их, – Лиандра сделала глубокий вздох, и её лицо опять напряглось. – Сержант Ур’тен, я позабочусь о Натаниэле. Вам следует найти своего капитана и разобраться с угрозой наилучшим образом из возможных.
– Пока что вам лучше оставаться здесь, – ответил Гилеас. – Но я не могу дать никаких гарантий относительно вашей дальнейшей безопасности. Оракулы Перемен способны проникать через варп всюду, куда пожелают.
– Я знаю, – отметила Каллис с заметной дрожью. – Возможно, какое-то время я и была без сознания, но... – она вспомнила кошмарные видения, что заставили её проснуться. Несмотря на мимолётность воздействия ужасов, магическую защиту, предоставленную им с покойной леди Грайс, и наличие стражей, она всё равно ощущала его последствия. – Я была нужна ей по какой-то причине, но зачем – я так и не узнала. Она сказала мне... что познакомит меня с их величием и грандиозностью, и что их предательством я была помазана стать ключом к спасению этого мира.
– И что же это значит?
– Без понятия, – сказала инквизитор. – Но если дело дойдёт до этого, я более чем способна гарантировать, что ни я, ни Натаниэль не попадём к ним в руки живыми.
Лиандра Каллис наклонилась, чтобы вырвать из-за пояса Грайс свой пистолет, который мёртвая женщина ранее отобрала у неё.
– Надеюсь, что до этого не дойдёт, инквизитор.
– Тогда убедитесь, что подобного не произойдёт, сержант Ур’тен. Идите и сделайте всё, что потребуется, лишь бы остановить их.
– Как прикажете, инквизитор, – Гилеас уважительно кивнул и жестом велел Тикайе и Рубену следовать за ним. Последний поднялся на ноги, давая возможность инквизитору опуститься на колени рядом с жестоко изувеченным Натаниэлем. Лиандра подняла глаза и махнула астартес рукой.
– Уходите, – отрезала она. – Я более чем способна справиться со своими людьми. Ступай и позаботься о своих.
Три штурмовых десантника оставили двух людей посреди лужи крови, частью принадлежавшей Натаниэлю, а частью – Синнарии Грайс, и Гилеас осознал, что он всей душой надеется, что происходящее не станет их последним прощанием.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]