Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2829
|Всего =31
}}
=== '''Глава 28''' ===
Последним, отчаянным усилием он метнулся на свет.
=== '''Глава 29''' ===
Со вспышкой, подобной молнии, и громовым грохотом в центре формации Кархародонов возникли Кино и Красные Братья.
Терминаторы оценили обстановку с быстротой ветеранов, сражавшихся уже в десятках телепортационных атак. Кино разделил свой отряд на два крыла и отправил их на усиление прогибавшихся флангов, а сам зашагал к голове строя.
С ними был Утулу. Он нараспев заговорил на лингва-технис, раздавая дополнительные боеприпасы, которые закрепил по всей своей броне.
– Рад тебя видеть, брат, – окликнул его Корди с убитой демонической машины, ловя брошенный сменный магазин.
– Я подумывал, что это будет ловушка, – отозвался Утулу, смещаясь дальше по линии.
– А кто сказал, что нет? – произнёс Корди, выбирая себе следующую цель.
Красные Братья встали в строй, выдвинувшись между Вторым и Третьим отделениями. Штурмовые болтеры «Инкаладион» и тяжёлая штурмовая пушка «Абсиния тип II» расправились со следующей волной мутантов, снеся тех, прежде чем сосредоточиться на очередном шагающем танке, который изрыгал разлагающую токсичную жижу на группу скитариев Зе-Один-Прим. Концентрированная огневая мощь вспорола машину и разнесла её на куски.
Корди воспользовался недолгой паузой, чтобы слезть со спины машины и восстановить строй. Зе-Один-Прим и остатки его скитариев всё ещё оставались рядом.
– Вы на это надеялись, когда говорили о мести? – спросил Корди, указывая на творящееся опустошение. Магос доминус, безмятежная маска которого была забрызгана демоническим ихором, издал из трубки вокса сухой смешок.
– Это начало, Омекра-пять-один-Корди.
Красный Танэ опрокинул демоническую конструкцию и пронзил её с такой яростью, что вогнал Меч Пустоты в рёбра по самый эфес. Чёрный клинок прорезал биомеханические внутренности и заражённый пол внизу.
Чемпион опустился на колени на груди царапавшей его твари и стал раз за разом обрушивать кромку Кораллового Щита на её лицо, пока не раздался треск. Глазница раздробилась, за ней нос, а потом металлические зубы. Существо продолжало меняться и преображаться даже пока он забивал его до смерти, но в конце концов череп распался на части со вспышкой пламени варпа. Мутировавшие останки, наводнённые мусорным кодом, обмякли, и их трансформации наконец-то прекратились.
Красный Танэ взялся за рукоять меча обратным хватом и с низким рыком выдернул его. Он получил резаные и колотые раны в полудюжине мест, а левый наплечник был распилен практически надвое. Однако он выяснил, что их можно убить, и только это имело значение.
Другие такие же атаковали острие копья, и без неожиданного броска подкреплений скитариев Кархародонов бы смяли. Красный Танэ повернулся направо, где ещё один уродливый кошмар только что в упор разрядил в нескольких солдат Механикус свою странную винтовку. Та изрыгнула изменчивый многоцветный огонь варпа, от которого одеяния скитариев воспламенились, а их органические компоненты охватили спазмы некотролируемых преображений. Из голосовых модулей раздались скрежещущие вопли, и скитарии упали, превращаясь в скулящих выродков, всё ещё слитых воедино со своей аугметикой.
Красный Танэ ринулся на выстрелившую в них заражённую конструкцию, понимая, что та вот-вот прорвёт строй. Ствол пылающего оружия качнулся в его сторону, однако Коралловый Щит справился со вторым выстрелом, и разлагающее пламя заполыхало на поверхности, но не сумело зацепиться за плоть Танэ.
Он нанёс удар в трясину металлических щупалец, которая, похоже, считалась головой существа, вынуждая машину поднять сросшиеся с оружием конечности для парирования, а затем атаковал центр тяжести меняющегося тела, надеясь пронзить бурлящую внутри скверну. Вместо этого конструкция просто выдержала попадания и ударила в ответ.
Теперь настал черёд Красного Танэ потерять равновесие. Ему пришлось отступить, создавая угрозу дыры в строю. Чудовище продолжило напирать на него, размахивая пилой на конце ствола, пока отростки корчились и дёргались, ловя Коралловый Щит и отгибая его вправо. Затем оно припечатало его раздвоенным металлическим копытом, на котором непрерывно тлел огонь кузницы, и противоестественный металл столкнулся с сапогом. Раздался треск расколовшегося керамита, и на сей раз Красный Танэ не сумел устоять против сочетания силы и притяжения гравитации. Он завалился назад, на него брызнул ихор – падение раздавило участок рыхлого пола.
Тварь сделала шаг вперёд, встав над ним, и кожа у неё на груди разошлась, будто на перезрелом фрукте, обнажая скользкие механические детали, которые, в свою очередь, разошлись с пронзительным скрипом и превратились в зияющую пасть. Танэ увидел, что позади неё из мглы сражения поднималось нечто ещё более безумное – чудовище, порождённое невозможным. Гора плоти тащилась к Кархародонам, уже нацеливаясь на них. Одна только её громада раздавила бы их, поглотив своими нечистотами.
Машина-мутант поставила металлическое копыто на грудь Красного Танэ, прижимая того к земле, и подняла свою винтовку к его шлему.
Ротным чемпионом овладела Слепота. Тяжело дыша от нерассуждающей ярости, он рубанул Мечом Пустоты по голени существа, однако клинок просто отскочил. Он видел, как внутри преобразившегося оружия монстра вспыхнул тусклый свет, слышал визг демонического пламени, поднимавшегося, чтобы извергнуться из зубчатой пасти дула и окутать его.
А потом это заслонил более громкий шум.
Жнец с рёвом возни из ниоткуда, ударив конструкцию в подобие горла. Полетели чёрный ихор и снопы искр, а рык цепного топора перешёл в оглушительный вой, когда Бейл Шарр переступил через Красного Танэ и прибавил оборотов мотора, в это же время прилагая каждую йоту силы своего тела.
Мутирующая конструкция затряслась, сама мощь удара Шарра заставила её податься вбок. Заверещав в последний раз, она лишилась головы. Питавший её огонь варпа полыхнул и с завыванием вышел наружу, а она начала развоплощаться и распадаться.
Шарр наклонился и протянул ладонь. Красный Танэ схватил его за предплечье рукой, к которой был пристёгнут Коралловый Щит, принимая помощь Изгнанника, чтобы выбраться из жижи внутренностей. Его исступление прошло, изгнанное внезапным появлением прежнего магистра роты.
Он попытался поблагодарить Шарра, но тот уже двинулся дальше, вглубь схватки.
Сознание полностью вернулось к Кхаури, пока он с трудом поднимался на ноги. Библиарий не помнил, что произошло, когда он бросился к свету, но тени исчезли.
Он находился в обители хаоса и резни, однако с ним был Те Кахуранги.
– Я услышал вас, – произнёс Кхаури, кратко пожав перчатку Бледного Кочевника. Тот выглядел таким изнурённым, каким его ещё никогда не доводилось видеть, а когда он заговорил, голос прозвучал мертвенным, резким хрипом:
– Машинариум?
– Работает, – ответил Кхаури. – Скорее всего, у нас считанные минуты, прежде чем он перегрузится или протолкнёт остатки корабля вниз посреди нас.
В этом изначально и состоял план. Лобовой штурм основной массой роты должен был привлечь внимание Архиврага, пока малая инфильтрационная группа Кхаури стремится сделать то, что уже пытались сделать Изгнанники – заново запустить двигатель одного из кораблей, погребённых в останках «Мрачной участи». Масштаб последующих разрушений имел наилучшие шансы прекратить кощунственную работу, творимую внутри Венца.
– Нам нужно отступать, пока ещё можем, – предложил Кхаури.
– Мы не можем, – сказал Те Кахуранги. – Наша интуиция не ошиблась. Повелитель этой части Культа Ковчеготатца не просто хочет открыть порталы и соединить Диамант с адскими кузнями своего хозяина. Он пытается сконструировать бессмертие. Я прочёл его разум. Пробовал уничтожить, но…
Он умолк – вероятно, ему было неприятно признавать, что посреди жаркого гнева эмпиреев, бурливших по всему Венцу, он не смог победить мерзость, ныне властвовавшую над планетой.
– Разве уничтожения корабля не будет достаточно, чтобы покончить со всем этим? – спросил Кхаури.
– Я больше не уверен. Этот падший жрец мог уже получить свою вечную награду.
– Все рабы Хаоса стремятся вознестись, – сказал Кхаури.
– Но этот, Волдир, и его ковен стремятся не обычным путём, они… – Те Кахуранги снова сделал паузу, оскалив заострённые зубы от усталой досады. У него явно не было ни времени, ни сил на разъяснения. Вместо этого он поднял руку и приложил указательный и средний пальцы ко лбу Кхаури.
Кодиций зашипел от боли, пронзившей череп, но она принесла с собой понимание – психический отпечаток тех ужасов, в которые погружался Бледный Кочевник.
Инфогност Волдир, бывший адепт мира-кузницы Диамант, был гением. А ещё он был безнадёжно безумен. Вместе со столь же ненормальными полиматами<ref>Полимат - ученый-энциклопедист, "человек эпохи Возрождения", тот, чьи интеллектуальные способности, интересы и деятельность не ограничены одной областью знаний и единственной областью их применения, а также индивид, добивающийся ощутимых практических результатов по всем направлениям.</ref> из Тёмного Механикума и Культа Ковчеготатца он работал над тем, как вызвать вознесение в демоны. В то время, как прочие приверженцы Губительных Сил рассматривали возможность демонического бессмертия как непостижимый дар, которого можно добиться лишь посредством веры и кровавого жертвоприношения, Волдир относился к нему как к количественно измеримой научной задаче. В рамках всё более извращённых поисков озарения он свёл длительные эксперименты – стоившие миллиардов жизней и уничтожения целых миров – в теорию, что демоническое вознесение можно организовать.
– Он хочет стать демон-принцем путём научных ухищрений, – неверяще проговорил Кхаури. – Считает, будто может рассчитать точное число жертвоприношений, верные литании, Ритуалы Расположения…
– И вот итог его амбиций, – отозвался Те Кахуранги и указал посохом.
Кхаури поднял глаза и увидел нависшую над ними погибель. Тварь, когда-то бывшая адептом Волдиром, представляла собой жуткую корчащуюся гору, которая тяжко ползла к Кархародонам, с каждым мигом проступая всё больше.
– Не знаю, уничтожит ли его то, что мы планировали раньше, – сказал Те Кахуранги. – И мне не сокрушить его разум в одиночку. Но вдвоём у нас может быть шанс.
– Не в том случае, если нас будет только двое, – произнёс Кхаури.
Шарр убивал и в процессе понял, что стал свободен.
Мутировавшие эксперименты, квохчущие механоидные демоны, взбесившиеся солдаты культа, извивающиеся отродья – Жнец забирал всех, а Шарр ничего не чувствовал. За каждым беспощадным взмахом, ударом кулака или ноги, каждым парированием, блоком и контратакой стояло холодное забытье. С ним он смог обрести концентрацию, остроту клинка, которому после многих лет простоя наконец-то обновили лезвие.
Он был разрушением, погибелью врагов Империума, но также и чем-то большим. С ним была Третья рота, и это придавало ему цель, нечто помимо резни.
Шарр не мог объяснить, каким образом попал в кошмарный зал. Он помнил, как ему в глаза полыхнул свет Бледного Кочевника, потом ничего, а следующим, что зафиксировало его сознание, стали удары по броне и ощущение того, как Жнец дрожит в руке, прогрызая тело скулящего исчадия. Он обнаружил, что перед ним находится Красный Танэ, вокруг – Третья рота, а его разум вновь цельный.
Кхаури пережил своё колдовство. Его слова вторглись в побоище, прозвучав в пустоте внутренней сущности Шарра:
+Вернись к нам.+
Шарр повиновался почти инстинктивно и вышел из боя. Он вернулся обратно внутрь острия копья роты по проходу из подёргивающихся, затоптанных и расчленённых, который он прорубил в середине натиска Архиврага.
Над ним высился повелитель этого безумия. Самое искорёженное и уродливое чудовище, какое когда-либо доводилось видеть Шарру, выползло в поле зрения сквозь затуманивавшие зал миазмы нечистот. Было ли оно призвано через один из варп-порталов, разрывавших вокруг себя само пространство, или же его каким-то образом создали в этом помещении – Шарр не знал и не желал знать. Это зрелище вызывало у него пульсацию в черепе и чистейшее отвращение.
И всё же он отступил перед ним, вернувшись за спины Красного Танэ, Нуритоны, Тамы и Ихайи, где стояли Кхаури и Те Кахуранги, измождённые, вымотанные, ожесточённые. С ними был и Коготь, преодолевший тени вместе с Шарром.
– Мы должны уничтожить его, – прохрипел Те Кахуранги. – Но он силён. Его порча глубоко укоренилась. Атака должна быть не только ментальной, но и физической.
– Я убью его, – без обиняков сказал Шарр.
– Для этого понадобится больше времени, чем у нас есть. Твоя работа с «Государем Белафрона» скоро достигнет завершения, но этого может не хватить. Вот почему мы должны удостовериться.
– А остальная рота? – с напором спросил Шарр.
Библиарии промолчали.
– Нуритона, – рявкнул Шарр, отворачиваясь от них. Он увидел, как ударный ветеран ударом ноги отбросил только что выпотрошенного мутирующего культиста и отступил на полшага – достаточно, чтобы бросить на него взгляд.
– Начинай отход с ротой, схема «отлив», – приказал Шарр. – Первое отделение и Красные Братья образуют арьергард.
– Не ты отдаёшь здесь приказы, Изгнанник, – прокричал чей-то голос. Из побоища с грохотом вышел Кино с горящим силовым кулаком и дымящимися стволами штурмового болтера.
– Я твой магистр роты, и ты подчиняешься мне, – бросил Нуритоне бывший ветеран Первой роты, ткнув в него массивным пальцем, окутанным молниями. – Не этим ведьмакам, и уж точно не этому проклятому Изгнаннику!
– Тогда каковы ваши приказы, магистр роты? – без всякого выражения поинтересовался Нуритона.
– Возобновить наступление и уничтожить эту… тварь, – выплюнул Кино, глянув на мутировавшее чудовище, как раз издавшее стон, от которого плоть зала содрогнулась, а внутренности под ногами начали корчиться и извиваться, словно змеи.
– Весь зал вот-вот будет уничтожен, – произнёс Кхаури. – Эта атака – отвлекающий манёвр. Мы перегрузили двигатель одного из кораблей в космическом скитальце, застрявшем над нами.
– Вы привели меня сюда на смерть? – зарычал Кино.
– Мы привели вас сюда, чтобы помочь выиграть время, – ответил Кхаури. – Но мы сделали всё, что в наших силах. Рота должна отступить, иначе погибнет.
– Мой кодиций и Бейл Шарр останутся, чтобы гарантировать уничтожение Архиврага, – сказал Те Кахуранги. – Но Третью роту необходимо по возможности беречь. Поэтому я призываю тебя, Первый Жнец, отступи, пока ещё можешь.
Эти слова были обращены к Кино и, похоже, отчасти пробились через его ярость. Скрытая шлемом голова кивнула, всего раз.
– Схема «отлив», – велел он Нуритоне. – Красные Братья, ко мне!
Голова атакующего клина начала перемещаться, а Те Кахуранги посмотрел на Шарра.
– Иди, – произнёс Бледный Кочевник.
Шарр не нуждался ни в советах, ни в дальнейших указаниях. Он взвесил в руках Жнеца, развернулся к безумной горе и устремился в атаку.
Те Кахуранги и Кхаури начали произносить слова силы, поочерёдно по одному, скрепляя свои души и готовясь вновь броситься в волны безумия.
Реальность в Венце уже почти полностью коллапсировала, вспоротая, разорванная и пробитая множество раз. В визуальный спектр толпами валили сущности варпа – не просто демоническая машинерия, порождённая дьявольскими кузницами, а вольные хищники, огромные стаи чудовищ, привлечённых кровью и перспективой упоительного тепла материума. Они врывались в зал, бешено обжираясь, а у Бледного Кочевника и его ученика уже не было сил остановить их.
Им приходилось расходовать оставшееся с умом. Нельзя было допустить, чтобы безумный эксперимент Волдира достиг завершения.
– Запускай вал, – велел Те Кахуранги. Сейчас Бледный Кочевник уже настолько освободился от привязей, что не был уверен, произнёс ли эти слова, двигались ли вообще его губы, или же он вбросил команду непосредственно в разум другого библиария.
Их бесплотная сущность понеслась вверх от основания тела Волдира, миновав Бейла Шарра, который начал штурмовать склон из плоти, и разошлась всего на миг, когда они обогнули его с обеих сторон и превратили еретехов, пытавшихся остановить Кархародона, в изодранные трупы. Затем они вновь стали единым целым и вместе с бывшим Первым Жнецом ударили по вершине, по визжащей, пульсирующей твари, которая прежде была инфогностом Волдиром.
– Держать строй, – заорал Корди, перезаряжая оружие.
У него остался последний магазин, даже после пополнения запасов от Утулу.
С острия копья пришло оповещение. Отход по схеме «отлив». Второе отделение объединялось с одной из боевых групп терминаторов, образуя новый авангард с задачей пробить роте дорогу из адского помещения.
Проще сказать, чем сделать. Тактическая обстановка уже практически полностью развалилась. Тронный зал настолько мутировал, что теперь пол физически атаковал Кархародонов: оттуда поднимались конечности и сочащаяся влагой плоть, пытавшаяся утащить их вниз, раскрывались и щёлкали пасти, из трясины без предупреждения пробивались костяные и металлические выросты. Атакующая орда представляла собой сплошную стену пульсирующего безумия.
Однако строй держался, кое-как. Второе отделение начало прорубаться назад, утопая в море нечистот варпа.
Корди потратил половину магазина на троих культистов, сросшихся в единый бесформенный кошмар, а затем пристегнул оружие, намереваясь сберечь последние несколько зарядов. Его цепной меч взревел, рассекая нарост-голову очередного отродья, выдёргивавшего бионические лапы из рад-пехотинца скитариев.
– Магос доминус, вы с нами? – прокричал он, проталкиваясь на переднюю линию наступления. В непосредственной близости были видны только его отделение и Красные Братья.
– Подтверждаю, Омекра-пять-один-Корди, – раздался голос техножреца, и корди мельком увидел, как тот уложил выродившегося солдата культа при помощи своей трости. Системы вооружения магоса дымились, опустев, а вокруг собиралась его рад-пехота.
Трястись стало уже всё помещение. Колонны полностью лопались, пропуская потоки монстров, завывания которых проникали даже сквозь гиперконцентрацию сражающихся космодесантников. С медленно обваливавшегося потолка падали куски мяса и водопады ихора. Демоническое небо, видимое сквозь пробоину, которую пропорола «Мрачная участь», начало трескаться и дробиться, словно гигантское зеркало, понемногу продавливаемое сверху.
– Держать строй! – снова взревел Корди. Это был единственный звук, который издавали Кархародоны, пробиваясь через преисподнюю. Терминатора справа – Корди не знал ни его имени, ни цифрового позывного – обдало зловонной требухой: его силовой кулак уничтожил раздувшегося, утыканного кабелями Нерождённого.
Корди прокладывал себе дорогу в толпе, цепной меч содрогался, продолжая пережёвывать атакующих существ. Слева он увидел, что свалили Атеко. Над тем сгорбилась тварь с паучьими лапами, которая отдирала визор, чтобы сожрать лицо. Иху снёс её и вздёрнул Атеко на ноги. Лицо молодого Кархародона было разорвано, он наполовину ослеп.
По правую руку упал и Неку. Отродье со звероподобным мускулистым телом, напрочь лишённым мяса и выставляющим напоказ извивающиеся внутренности, вцепилось в ногу Перворожденного своей пастью, окаймлённой клыками. Его зоб был частично прозрачным, так что было видно, как кислота и ряды зубов прогрызали керамит с пласталью, а затем плоть и кость Неку. Всё это время Кархародон бешено рубил тварь боевым ножом.
Корди сместился вправо, оскалив зубы в безмолвной гримасе напряжения и стал кромсать существо цепным мечом, пока не разрубил его надвое. Неку попытался встать, но кошмар на месте его правой ноги не выдержал.
– Тама! – крикнул Корди, не имея ни малейшего понятия, рядом ли апотекарий. Он наклонился и рывком поднял Неку в вертикальное положение, поддерживая того, пока двое Красных Братьев выдвинулись вперёд, чтобы прикрыть кратковременное ослабление строя.
Появился Тама, белую броню которого было почти не узнать под мерзостью зала. Он немедленно воткнул в один из интерфейсных портов доспеха Неку стимулятор-агрессор и нанёс на худшие из повреждений ноги порцию синтекожи из нартециума.
– Можешь его взять? – требовательно спросил Корди.
Тама кивнул.
– Оставьте меня, – прорычал Неку.
– Игнорируй старика, – сказал Корди, передавая его апотекарию, и обратился к нему: – Увидимся снаружи.
Корди снова вернулся на край построения, и как раз в этот момент один из терминаторов, вооружённый автопушкой, открыл огонь по лающей толпе, кося всё вокруг авангарда. Впереди, среди побоища, виднелась дверь-пасть, через которую рота изначально зашла. Мелта-заряды сожгли плоть и расплавилизубы, однако зияющая рваная рана понемногу начинала сжиматься, словно само помещение пыталось поглотить их.
– Не дайте ей закрыться, – рявкнул Корди. Пушка снова загудела: терминатор перенёс прицел и болванки вгрызлись в проём, разбивая его вширь.
Корди прошёл первым. Передышки не наступило. На другой стороне на него бросились мутанты и Нерождённые, целое море чудовищ, буквально молящих, чтобы их истребили.
– Мы должны расчистить дорогу, – проскрежетал терминатор со штурмовой пушкой, первым последовавший за Корди наружу.
– Каждый шаг пути, – мрачно прорычал тот в ответ, продолжая работать цепным мечом. – Каждый шаг.
Первое отделение, ранее бывшее на острие копья, оказалось в арьергарде. Кино и вторая боевая группа терминаторов присоединились к ним, прикрывая отход роты.
Здесь натиск Архиврага был наиболее яростным. Зал уже выродился до предела, пол пытался поглотить Кархародонов, по ним барабанил шипящий чёрный дождь с медленно раскалывавшегося неба. На глазах у Красного Танэ один терминатор утратил способность двигаться – броня предала его так же, как когда-то случилось с чемпионом. Прежде чем остальные вообще успели прорубиться к нему, он попросту исчез под сводящей с ума лавиной.
Сквозь всё это Танэ до сих пор видел библиариев, которых они охраняли, ныне оставленных перед вздымавшимся валом Хаоса. Свет посоха Те Кахуранги не давал худшим из чудовищ напасть на них, а рядом на страже стоял один из Изгнанников.
Дальше наползал творец этого безумия, но теперь не беспрепятственно. Красный Танэ увидел фигуру, которая начинала взбираться сбоку в направлении ужасной вершины. Знакомую ему фигуру.
– Ударный ветеран, – произнёс он, обращаясь к Нуритоне и попутно рубя на части корчащееся отродье из кабелей, оплетавшее его лодыжки. – Могу ли я помочь Бейлу Шарру?
Нуритона уже увидел, что происходит. Он метнул взгляд в направлении Кино, который только что разнёс очередную демоническую конструкцию своим силовым кулаком, а затем кивнул.
– Если хочешь, чемпион. Верни его к нам.
Шарр взбирался вверх по склонам, состоящим из подёргивавшейся кожи и цепких отростков, щёлкающих пастей и блуждающих глазных яблок, направляясь к пику невозможной порчи.
Почти каждый шаг пути сопровождался взмахом Жнеца, рассекавшего наросты и голосящие останки придворных генерала-фабрикатора. Каждый удар огромного цепного топора учинял опустошение, однако ощущение того, как расступается плоть и режется металл, как из-под каждого безжалостного укуса брызжут кровь-масло, ихор и не поддающаяся опознанию дрянь, ничего не значило для Шарра. Он вообще едва осознавал резню, в первую очередь сосредоточившись на подъёме. Исступления, которое когда-то охватило бы его, больше не было – теперь ощущению содрогания реликвии в руке сопутствовало лишь едва заметное удовлетворение.
Он разрушал, потому что это служило цели. Это отвлекало внимание горы и её прихвостней от библиариев, приковывая мерзостный разум этого зала к более явной угрозе. К Первому Жнецу, который вернулся.
Еретехи пытались остановить его. Архитекторы кошмара Диаманта бросались на него слева и справа – мутировавшие механические твари в чёрных рясах, бессвязно верещавшие двоичным кодом. Он рубил их, будто дрова, не обращая внимания на попадания, даже когда его старый доспех трескался и раскалывался от используемого ими загадочного оружия. Одеяния одной тощей фигуры в капюшоне, налетевшей на него, разошлись, извергнув град шестерёнок с отточенными зубцами, которые врезались в броню, утыкав нагрудник. Удар Жнеца уничтожил её кощунственное обличье. Другой еретех швырял в него склянки, лопавшиеся и испускавшие фантомы из полос цифр и неровных кусков инфо-скриптов. Он пробился сквозь призрачный натиск, стискивая зубы от холода и боли, пронзавших его до самого нутра.
На одном уступе, образованном выростом из кости, которая переплеталась с блестящими фракталами проводки, он рискнул бросить взгляд назад. Те Кахуранги и Кхаури так и оставались у основания склона, под защитой Когтя и света посоха Бледного Кочевника. Позади них, полускрытые миазмами, остатки Третьей роты уже как будто добрались до входа в зал.
Это и было необходимое Бейлу Шарру ободрение. Он взбирался всё дальше, а сверху хлестнул чёрный дождь и зал начала сотрясать смертельная судорога; всё дальше, а гора цеплялась за него, и он топтал её и тех, кто ей поклонялся; всё дальше, а его сердца колотились, конечности горели, один глаз закрылся от быстро запёкшейся крови, а выпад алебарды Механикус пробороздил левую сторону челюсти до кости.
Вершина горы, возможно, была человеком – когда-то. Она представляла собой клин из мяса и металла, и пока Шарр пробивался к ней последние несколько ярдов, отбрасывая и прихлопывая мелких механических бесов, кидавшихся на него с пилами, ножами и ножницами, деформированное лицо на её верхушке раскололось.
Пасть издала стон, кожа, по которой шёл Шарр, задрожала, и трещина, бежавшая по голове, расширилась. Череп разошёлся, словно некий омерзительный смрадный цветок, и там запузырилась желеобразная субстанция.
Сервомеханизмы Шарра клинило, приводы скрежетали, но он заставлял себя двигаться вперёд. Его тело болело от напряжения, однако он не издавал ни звука, кроме рыка Жнеца.
А потом начал глохнуть даже тот. Цепной топор стал терять мощность, блестящие зубья старинного оружия замедляли ход.
Пульсируя своим мутирующим мозгом, тварь, которая некогда была Гидеусом Волдиром, засмеялась.
Фантомы Те Кахуранги и Кхаури призвали глубину.
Как и любой ученик, Кхаури начинал на том же самом пути, каким когда-то прошёл Бледный Кочевник, однако уже давно начал сворачивать на собственную дорогу. Это не значило, будто он позабыл то, чему его учили. Время, проведённое в плавании по недрам громадных чернильно-чёрных водяных баков на борту «Никора» или стоянии на коленях в ледяной воде под бесстрастным взором Странствующих Предков, принесло откровения. В тишине он обрёл истину, а на самых нижних морских саженях познал себя, своё тело и разум, как никогда прежде.
Не тени из глубин преследовали его. Они дали ему личность. И поэтому, когда Те Кахуранги мысленно позвал Кхаури, чтобы тот обратился к их общей силе, он смог сделать это без колебаний.
Психическая сущность, некогда бывшая Волдиром, являлась гнилостным пятном в эмпиреях, чудовищем, которого не должно было существовать. Атака Шарра против неё была сродни попытке человека сразиться с горой, однако он привлёк внимание твари. Сохраняя единство, Те Кахуранги и Кхаури прошли сквозь последние толики пространства и времени в миазмы психического сознания Волдира.
Они прибегли к силе глубин. Это было психическое воспоминание, но могущественное. На планете, которую Кархародоны чтили как свой родной мир, когда-то были огромные и глубокие океаны, и двое псайкеров призвали их призрак, выпустив его в разум мутанта.
Библиарии выявили средоточие физической сущности Волдира – его разраставшийся мозг и позвоночный канал связи с осквернённым когитатором, с которым он слился. Они взяли неисчислимое давление океанских недр и приложили его вокруг этой мерзости.
На материальном уровне сквозь безумие Волдира пробилась мельчайшая крупица осознания. Он ощутил невыносимую муку: психическая сила боролась с его мутирующим физическим естеством.
Внизу телесные формы Те Кахуранги и Кхаури сами были на грани разрушения. У них текла кровь из носа и с губ, а вокруг горел колдовской огонь, пламя которого перемежалось истерзанными лицами проклятых. С психического капюшона Кхаури срывались искры, устройство коротило. По его посоху побежали тончайшие разломы, а зелёный осколок, венчавший посох Бледного Кочевника, начал трескаться, пылая почти белым светом от мощи.
Что-то должно было не выдержать. И Волдир, несмотря на весь падший гений своего разума, не мог устоять против холодного, сокрушительного гнева призрачного океана, всегда являвшегося частью генетической памяти Кархародон Астра.
Шарр находился почти прямо под мутировавшим мозгом, когда тот лопнул. Над ним взметнулся огромный гейзер зловонной серой субстанции, и то, что осталось от черепа инфогноста Волдира, с влажным хрустом раскололось. Мозг полетел вверх, выдирая следом за собой сросшиеся позвоночные кабели и вырывая главную часть Волдира и осквернённого когитатора под ним.
Физическое обличье Волдира было уничтожено, и когда оно начало развоплощаться, Шарр бросился обратно вниз по склону.
Жнец снова пробудился у него в руке, и с его помощью он прорубался через всё, что оказывалось на дороге. Гамбит удался, и пусть он и ощущал леденящую тягу другой стороны Слепоты – желание просто остаться и сгинуть среди резни – но подавлял её. Он не забудет свой долг, только не так скоро после того, как ему о нём напомнили.
Почти на середине пути он упал. Часть склона из плоти попросту обрушилась, и он рухнул сквозь требуху и кости, сделанные из камня, которым когда-то был выложен зиккурат. Какой-то омерзительный полуразумный орган смягчил его падение, заизвивавшись под ним.
В полости над ним возникла фигура, явный силуэт Адептус Астартес. Шарр понял, что это Красный Танэ. Ротный чемпион не отступил с остальной Стаей.
Шарр принял протянутую перчатку, и его вытащили наверх. Он просто кивнул Танэ, и они вдвоём продолжили спуск, пробиваясь через безумие.
У подножия обваливающегося склона их встретили библиарии и Коготь. Псайкеры выглядели запредельно вымотанными, но оба оставались на ногах.
– Весь зал рушится, – крикнул им Те Кахуранги, перекрывая грохот. – Остальная рота почти вышла! Мы должны уходить!
Дополнительных советов не требовалось. Пятеро Кархародонов вместе направились к дверям.
<br /><references />