98
правок
Изменения
Добавлена глава 22.
{{В процессе
|Сейчас =2122
|Всего =37}}
{{Книга
<br />
=== ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ ===
На мгновение Аппий Кальпурний замирает. Затем он начинает спускаться по холму из трупов к Фабию. Аптекарь кивает, всё ещё улыбаясь, и поворачивается в сторону Крепости. Примерно в километре отсюда есть место, где пламя битвы напоминает озаряемый вспышками грозовой фронт. Фабий направляется туда, и Аппий Кальпурний идёт следом. Он посылает свой зов дудочника в вокс и в воздух. Братья-какофоны прекращают атаковать и присоединяются к ним.
<br />
=== ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ ===
Малогарст наблюдает за тем, как Железные Руки прорываются сквозь боевые порядки Детей Императора. Он стоит на стене, защищённый несколькими слоями пустотных щитов. Отсюда он может окинуть взглядом пространство от края северной зоны до траншей Гвардии Смерти на юге, но даже зрение Астартес не позволяет ему разглядеть деталей. На таком расстоянии всё становится абстрактным. Стратегические инфоканалы справляются с трудом – слишком велики цифры, слишком быстро всё меняется. Вот почему Малогарст стоит на стене, прижав к глазам высокочувствительный магнокль. Он не видит Ферруса Мануса, но точно знает, где находится примарх Десятого – в середине блистающего молниями урагана выстрелов и взрывов. Эта лавина вспышек приближается с каждой секундой. Он уже сообщил обо всём Магистру Войны и получил ответ.
«Разобраться с ним – дело чести Фулгрима», – вот и всё, что сказал тогда Хорус. Никаких других войск в центральную зону направлено не будет. Остановить Железную Десятку – это действительно честь, и Третий легион прольёт ради неё свою собственную кровь. А возможно, это ещё и наказание, думает Малогарст. Фулгрим заплатит кровью своего легиона за то, что не смог привлечь Ферруса Мануса на сторону Магистра Войны.
Он обращает взгляд к северу. Над лабиринтом расщелин, оврагов и плато, простирающихся от северной окраины крепости до подножия гор, плывут клубы дыма. Малогарст замечает четвёрку чёрных штурмовиков, что пролетают над вершиной скалистого лабиринта. Он видит, как от чёрных крыльев отделяются ракеты, но не может разглядеть, где они упали. Есть что-то безмятежное в панораме этой части сражения.
Гвардия Ворона захватила бастионы внешней линии обороны и удерживала их, пока не очистила свои вокс-сети от следов акустической атаки. Первый бастион Коракс захватил лично, но теперь и примарх, и его воины покинули горные гнёзда и ушли в подземные туннели, ведущие к северной крепостной стене. Гвардии Ворона не по вкусу война на открытой местности, они предпочитают сражаться мелкими группами, во мраке и в тесноте, где скорость и блеск острых как бритва клинков значат больше, чем численное превосходство. Ударить, отступить и снова ударить – так Девятнадцатый поступал всегда, даже когда штурмовал непокорный мир силами целого легиона.
Малогарст открывает командный вокс-канал.
– Аксиманд, – говорит он.
Прежде, чем отвечает капитан Пятой роты, он слышит рёв двигателей, топот сабатонов и шум помех.
– Малогарст, мы заходим, – говорит Аксиманд. – Говори, что тебе надо, только быстро. – Он кивает Хар-галдеку, который подходит к «Носорогу». Его адъютант коротко переговаривает о чём-то с командиром машины и садится рядом с Аксимандом. Они движутся по пещерному туннелю к «Огненным вратам-56». Прожектора отбрасывают тени на голый каменный потолок. В темноте эхом отдаются звуки: гудит броня, кто-то выкрикивает приказы, кто-то вставляет в оружие магазины. В туннеле примерно треть Пятой роты; они принесли особые обеты и готовы убивать.
«Похоже, в твоей зоне действует Коракс», – сообщает Малогарст.
– Принято, – отвечает Аксиманд. Среди его воинов виднеются чёрные доспехи Катуланских Налётчиков. Аксиманд поведет в бой основные силы, но всей зоной командует Абаддон. Первая рота распределена по другим подразделениям. С Аксимандом идут пятьдесят элитных штурмовиков. И их командир.
– Передай Кривому: если хочет получить наилучшие боевые данные, пусть приходит и посмотрит на выстрелы вблизи! – раздаётся насмешливый голос с крыши чёрного «Носорога». Это Экаддон; он без шлема, пучок волос на макушке закручен в узел ради битвы. За спиной у него закреплён цепной меч, на поясе и груди — три силовых ножа. На черноте брони тут и там пересекаются серебристые отметки банд.
Аксиманд видит, что капитан Налётчиков улыбается.
– Стычка неизбежна, – говорит он в вокс-линк. – Буду держать тебя в курсе.
Он прерывает связь с Малогарстом.
Экаддон спрыгивает и протягивает Аксиманду серебряную монету. Это зеркальная монета – символ смерти из подземелий Хтонии. Сыны Хоруса – само воплощение имперского легиона: жестокие по необходимости, мудрые, когда это требуется, несущие просвещение и истину погружённой во мрак галактике. Это известно всем, но в реальности воины, определившие суть легиона, черпали свою культуру не от идеалов Единства, а от банд Хтонии. Кровь, плоть и образ мыслей легиона берут свое начало в катакомбах и мёртвых зонах этого мира, и они всё ещё живы, как в большом – например, некоторых офицеров по-старому зовут вождями, – так и в малом, вроде этой монеты, которую Экаддон держит между пальцами.
– На, положишь на глаза первому Ворону, которому выпустишь кишки. На случай, если у тебя своей нет.
Аксиманд не обращает внимания на монету.
– Боевое построение номер два, – говорит он лейтенанту, командующему когортой прорывников. Тот салютует кивком, шагает вперед и раздает приказы. Отделения со щитами выстраиваются в боевой порядок.
– Как хочешь, – говорит Экаддон и снова закрепляет монету на петле, свисающей с доспехов. Его холодная ухмылка не исчезает. – Эти ублюдки всё равно не стоят монеты. – Он надевает шлем, отворачивается и начинает отдавать приказы. Аксиманд идёт к выходу из туннеля, где пулемёты и прожектора стерегут пару взрывозащитных дверей. Рёв военных машин эхом отскакивает от каменных стен.
Это крайняя точка между зоной смерти в скальном лабиринте и самой Крепостью. Если Гвардейцы Ворона не могут сражаться в небесах, они предпочтут темноту и запутанные ходы этой зоны. Разведданные от Двадцатого подтвердили, что именно этим путём пошёл Коракс.
– Щит, – говорит Аксиманд, протягивая руку. Хар-галдек застёгивает ремни на его предплечье. Аксиманд ощущает вес щита, приподнимает его. – Приготовиться! – кричит он.
Рокочущий гул «Носорогов» нарастает, переходит в размеренный ритм. Коротко лязгает оружие – его проверяют в последний раз. Потом остаётся только гудение сотен работающих комплектов силовой брони, от которого ноют зубы. Аксиманд моргает; на мгновение он чувствует, будто падает, хотя не двигается с места. Он толком не спал с самого Исствана III. Каталептический узел то погружает его в частичный сон, то выводит из него, чтобы он мог хоть как-то выдержать. По крайней мере, так ему не нужно видеть сны.
Он обнажает меч.
– Уберите свет, – говорит он в вокс. Лучи прожекторов, освещавшие взрывозащитные двери, гаснут. Во тьме светятся лишь красные глазные линзы.
– Щиты! – кричит лейтенант в первых рядах. Аксиманд опускает меч и отводит его назад, держа щит близко к себе. Этот щит легче и меньше, чем осадные щиты прорывников; он создан для того, чтобы отражать удары клинков и выстрелы, пока легионер теснит противника.
''Клинок вонзается в живот… Кровь хлещет из раны и тут же испаряется в силовом поле его меча…''
На мгновение глаза застилают чёрные хлопья статики.
Он должен доказать, что в нём не ошиблись. Вот почему он здесь. И вот почему здесь Экаддон. Абаддон приставил вождя Налётчиков, чтобы тот следил за ним, Аксимандом –возможно, по указанию или совету Малогарста. Тревога витает в воздухе с самого Исствана III. Аксиманд знает это, он чувствует тревогу во взглядах братьев и в вопросительной интонации их приветствий. Они опасаются, что у него могут быть сомнения, что, несмотря на всё, он не до конца предан их делу.
У него есть сомнения, и он предан до конца. Верно и то, и другое. Ему не нравится то, что им предстоит сделать, но назад дороги нет. Ни чужие сомнения, ни собственные его не беспокоят; он может с ними жить. По крайней мере, он на это надеется. Больше всего его тревожит собственная уверенность: что-то приближается. Он чувствует это всякий раз, когда закрывает глаза. Чёрные хлопья статики и тихое, тяжелое дыхание. Словно волк крадётся по снегу на мягких лапах. Или словно кто-то жадно хватает ртом последние глотки воздуха, пока тьма заволакивает его глаза.
''Что-то повисло на его руке мёртвым грузом, кто-то вцепился в плечо и тянет, и он снова и снова бьёт мечом вниз…''
Шорох чёрной статики не оставляет его, хоть он и не спал последние несколько часов. Аксиманд не хочет знать, что это такое. Он не хочет спать. Он не хочет, чтобы шорох его настиг.
– Открывайте, – говорит он.
Один за другим отскакивают пневматические болты. Бум-бум-бум. Двери со скрипом начинают разъезжаться. Между их челюстями растёт полоса ещё более густой тьмы. Аксиманд ждёт. Дисплей его шлема окрашивает мрак в красный цвет. Во тьме кружат, скользят, как хищники, маркеры угроз.
Велика вероятность, что первый удар будет нанесён прямо сейчас, пока Сыны Хоруса теснятся в узком тёмном тоннеле. Они не знают точно, забрались ли отряды Гвардии Ворона так глубоко в лабиринт, но о том, что творится за этими дверями, ничего достоверно не известно.
Но никто не стреляет. Ничто не взрывается. Никакие мстительные тени не выскакивают из темноты.
– Пошли, – командует Аксиманд.
Лучи прожекторов Сынов Хоруса скользят по темным туннелям, отражаясь от вкраплений силикатных пород в стенах. Группа Гвардейцев Ворона торопливо заделывает просверленные в полу туннеля отверстия и убегает прочь. Каэдес Некс наблюдает за ними из расщелины в потолке. Они не подозревают о его присутствии, а он не планирует им сообщать. У них своё задание, у него – своё. Они входят в состав одной из передовых диверсионных групп в северной зоне, цель которой – выманить основные силы Сынов Хоруса и нанести им удар. Некс воспользуется плодами их трудов, но пойдёт своим путём.
Сыны Хоруса появляются в конце коридора. Тьму перед ними прорезают прожектора. Хорошо идут, отмечает про себя Некс. Один из воинов смотрит прямо на него, и на мгновение кажется, что красные глазные линзы вот-вот заметят притаившуюся фигуру. Потом он отводит глаза и проходит мимо. Теперь Некс видит свою цель: воина с мечом и щитом, ранг которого выдают алый гребень на шлеме и серебристый полумесяц, закрепленный на его наплечнике, как монета. Хорус Аксиманд. Маленький Хорус. Тот, чью жизнь Коракс желает отнять, прежде чем он навлечёт на себя ещё больше бесчестия. Некс преподнесёт своему повелителю этот дар.
По коридорам разносится вой гравициклов. Сыны Хоруса отбегают к стенам туннеля, поднимая оружие. Танк «Хищник» с рёвом тормозит и разворачивает орудийную башню. Звук гравициклов становится громче. Некс закрывает глаза и прислушивается. Он выжидает.
Из-за угла вылетает первый гравицикл. Грохочет пушка «Хищника», следом слышится металлический лязг обломков о скалы. Затем в зону обстрела выскакивают остальные гравициклы, раздаётся хрясть-и-стук гранат и шипение валящего клубами густого дыма. Теперь уж точно ничего не видно. Микрочастицы в дыму поглощают весь свет, что ещё остался.
Сыны Хоруса всё равно открывают огонь. Им и раньше приходилось сражаться и тренироваться в условиях нулевой видимости. Они простреливают коридор, шквал снарядов наполняет воздух шрапнелью. Ещё один гравицикл врезается в стену и превращается в туманный огненный шар. Двигатели остальных гравициклов дают перебой, когда седоки разворачивают их и мчатся обратно в туннель. Они выполнили свою задачу – не убить и даже не дезориентировать Сынов Хоруса, а остановить их именно в этом месте. Некс слышит, как по вокс-связи Гвардии Ворона шелестит команда: «Детонация».
Взрывается первая мина, заложенная в полу туннеля. Затем вторая и третья. Огонь вместе с взрывной волной проносятся по туннелю. Броня Сынов Хоруса разлетается вдребезги. Тела врезаются в стены. Вой возвращающихся гравициклов и рёв прыжковых ранцев мешаются с эхом: Гвардия Ворона возвращается из мрака и набрасывается на свою раненую добычу.
Собравшись в комок в своей расщелине, Некс чувствует, как взрывная волна громыхает сквозь него. Фибромышцы брони напрягаются, чтобы скомпенсировать удар. Момент настал. Пистолеты в руках. Он прыгает.
По щиту Аксиманда скрежещут когти. Здесь Гвардейцы Ворона, налетают сквозь огонь и дым. Они так быстры и безжалостны, что часть его восхищается этой идеально спланированной и идеально осуществлённой атакой. В воздухе вспыхивают дуги молний, когда сталкиваются силовые поля. Аксиманд бьёт щитом, заносит меч для удара, и воин Гвардии Ворона снова взлетает в воздух. Справа негодующе рычит Хар-галдек: окружённые силовым полем когти вспарывают руку адъютанта от локтя до запястья.
– Вперёд! – кричит он в вокс. – Отрезайте их от туннеля! – Ударить и отступить, вот стиль Девятнадцатого. Они нанесли урон, посеяли хаос, но как только первый шок от атаки притупится, они намерены отойти, а этого Аксиманд не допустит. Они начали танец смерти с Сынами Хоруса, и уйти им уже не суждено.
Гвардеец Ворона снова налетает на него, норовя зацепить когтями. Аксиманд слегка опускает щит, позволяет легионеру увидеть отблеск красного глаза Гора, украшающего его грудь. Гвардеец Ворона отключает прыжковый ранец и в последний момент чуть отклоняется назад.
Аксиманд поднимает щит как раз в тот момент, когда сабатоны Гвардейца Ворона врезаются в него. От силы удара его встряхивает, но он уже устремляется вперед, впечатывает умбон щита в Гвардейца Ворона и отбрасывает его назад. Он наступает, снова и снова нанося удары, рука с мечом работает как поршень, кровь превращается в дым на одетой молнией стали. Кажется, он слышит за спиной холодный, прерывистый смешок чёрной статики. Он в последний раз вонзает клинок в Гвардейца Ворона, а затем отбрасывает труп ногой.
Туннель превратился в кипящий котёл дыма и огня, дульных вспышек и молний. Он видит блики на щитах прорывников, выстроившихся плечом к плечу поперёк туннеля, нацелив болтеры сквозь отверстия для стрельбы. Гвардейцы Ворона отступают тем же путём, каким и пришли. Их встречает стена болтерных снарядов.
– Кровь Хтонии! – кричит кто-то рядом, и Аксиманд видит, как мимо пробегает Экаддон с цепным мечом в одной руке и силовым ножом в другой. Аксиманд уже готов присоединиться к атаке. Но почему-то не шевелится. Внезапно он ощущает биение своих сердец, слышит шелест собственного дыхания в шлеме.
Он опускает глаза. Руку с мечом и грудь покрывает запекшаяся кровь.
– Сэр? – Вокруг него стоят воины, они не знают, что делать, не знают, что означает его неподвижность и молчание. Его командиры, его братья. Он здесь, в туннеле, в бою. Но в черноте, которая приходит, стоит ему моргнуть, что-то дышит. Аксиманд смотрит на обратившегося к нему воина и открывает рот, чтобы ответить.
В глаз воина влетает пуля и сносит всю переднюю часть лица. Аксиманд чувствует удар по щиту и оборачивается навстречу тени, что появляется из тьмы, словно призрак чёрной статики.
Некс перезаряжает пистолеты, прежде чем двинуться с места. Это занимает долю секунды. Он промахнулся. Аксиманд приподнял щит как раз в тот момент, когда Некс выстрелил, а теперь его окружает стража, они заслоняют его и стреляют туда, где, как они думают, находится Некс. Там его, конечно, нет. Он перебирается под укрытие горящего «Носорога». По пути Некс всаживает три пули в одного из воинов Аксимандовой стражи: две в корпус, чтобы остановить и заставить открыться, и одну в горло. Электро-заряд перегружает нервную систему трупа, и тот дёргается в конвульсивном танце, прежде чем упасть. Наконец Некс за «Носорогом». В металлический остов врезаются болтерные снаряды.
Перезарядка.
Двое Сынов Хоруса замечают его. Их броня чёрная – цвет элитной Первой роты. Они открывают огонь из болт-пистолетов и стреляют так точно, что попадают ему в плечо. Броня даёт трещину. Пуля входит в мышцу. Он отвечает огнём. По обойме в каждого – это излишество, но у него нет времени на то, чтобы прицелиться точнее. Снова перезарядка. В «Носорог», за которым он укрылся, всё ещё бьют снаряды, но угол обстрела изменился. Отряд Аксиманда переместился. Они приближаются.
Он убирает один из пистолетов в кобуру, достаёт гранату и подцепляет пальцем чеку. Закрывает глаза, на секунду прислушивается к ударам пуль, вскакивает, бросает гранату, и та, вращаясь, летит по дуге. Запал намеренно короткий. Граната взрывается в воздухе над приближающимся к нему отрядом. Некс обходит обломки «Носорога». Сыны Хоруса ошеломлены взрывом, и он дважды стреляет. Выстрел в рот одному – пуля пробивает решетку шлема и влетает в череп. Выстрел в горло другому – так низко, что пуля входит в мозг. Он отбегает в сторону, затрудняя ответный огонь. Свободной рукой он активирует генератор отражающего поля, установленный на запястье. Со щелчком возникает щит. В него тут же попадают. Мембрана щита вспыхивает. На языке привкус металла. Мелкие осколки барабанят по броне. Он стреляет в ответ. Опять дважды, быстро, чтобы ошеломить и дезориентировать врага. Сыны Хоруса снова наступают. Они хороши. Не атакуют поодиночке, не мешают друг другу. Шесть воинов как один окружают его, прикрывая друг друга, и приближаются. Как волки – да они когда-то и были волками. В туннеле всё ещё кипит большая битва. Некс выбирает одного из Сынов Хоруса. Это лейтенант с пучком волос на макушке, из левой руки течёт кровь. В другой руке меч. Клинок короткий и широкий, подсвеченный молнией и острый, как бритва. Некс бросается вперед и выпускает половину обоймы в верхнюю часть груди, шею и лицо лейтенанта. Он подхватывает падающий труп. На пару шагов тот служит ему щитом, а затем превращается в мёртвый груз. Некс бросает его и стреляет по широкой дуге, отгоняя врагов, освобождая себе пространство для того, чтобы увидеть Хоруса Аксиманда…
… метящего ему в голову.
Аксиманд чувствует, что удар его меча пришёлся точно в цель. В воздухе вспыхивает молния, когда отражающее поле Гвардейца Ворона поглощает силу удара. И всё же шлем врага раскалывается от глаза до подбородка. Аксиманд отступает, чтобы нанести еще один удар, но Гвардеец Ворона оказывается быстрее: он наступает с двумя пистолетами в руках, и дуло каждого напоминает чёрную монету смерти.
«Совсем как на Хтонии…»
Ему кажется, что он слышит смех Экаддона за спиной. Он поспешно поднимает щит, растянутые мышцы кричат от боли. В щит врезаются пули. Гвардеец Ворона бросает пистолет и хватается на верхнюю часть щита, пытается оттянуть его. Аксиманд наносит удар краем щита, будто топором. Гвардеец Ворона уклоняется и упирает пистолет Аксиманду в живот. Шансов нет. Ему не выжить. Это старый способ, каким в тёмных катакомбах убирали соперника из банды, чтобы тот никогда больше не смог подняться. Но Аксиманд здесь не умрёт. Он просто знает это непонятно откуда. Выставив перед собой меч, он устремляется вперёд. Остриё меча бьёт по руке Гвардейца Ворона и по оружию, пронзает их насквозь. Патрон в патроннике взрывается. И теперь очередь Аксиманда наступать и наносить удары, а Гвардеец Ворона падает, его отражающее поле перегружается, и в воздухе, и на руках Аксиманда снова кровь.
Он замирает, покачнувшись. Перед глазами чёрные хлопья статики. Он смотрит на свой меч.
''Тишина… Слышны только звуки дыхания. В темноте мелькают вспышки выстрелов. Курится дым. На лезвии меча запекается кровь.''
Он смотрит на Гвардейца Ворона, израненного, но ещё живого, смотрит ему в глаза сквозь трещину в лицевом щитке. Остриё Аксимандова меча приставлено к его горлу. Голубоватая аура отражающего поля то появляется, то исчезает. Чёрные глаза неподвижны.
– Ты не станешь сегодня моей смертью, – говорит Аксиманд. – Я стану твоей.
В глубине чёрных глаз убийцы что-то мерцает, в дыхании булькает кровь. Как статика.
Аксиманд отводит меч.
В туннеле раздается взрыв. Аксиманд резко поднимает голову. Ещё один оглушительный взрыв, и на этот раз он видит, как взрывается корпус «Носорога», а на фоне вспышки вырисовывается крылатая тень. На мгновение она, кажется, зависла в воздухе, и вот тень уже среди мертвецов и тех, кто скоро умрёт. Аксиманд делает к ней шаг, поднимая щит и меч. Он спит? Или в коме, истекает кровью на полу туннеля в реальности того сна, от которого пытался убежать? Смерть – как тень, но не за спиной, а перед ним. Кружится, рубит и размётывает воинов по холодному камню.
– Что ты делаешь, глупец?
Он резко поворачивает голову. Экаддон тянет его за плечо. Вокруг него воины, кто в зелёном, кто в чёрном. Они отступают, стреляя по тени, мечущейся во мраке.
– Отдай приказ об отступлении! Здесь Ворон!
Каэдес Некс ползёт сквозь темноту, а из него вытекает кровь. Быть может, он скоро умрёт, но чёрта с два он закроет глаза по собственной воле. Смерти придётся закрыть их за него. Сыны Хоруса отступают. За ними, как обломки, выброшенные штормом, остаются мёртвые и умирающие. В этих туннелях не осталось настоящей тьмы, везде вспышки выстрелов и гулкое эхо. Сам Коракс оттесняет остриё копья предателей обратно вглубь туннелей, к Крепости.
Некс чувствует, как на него накатывает волна оцепенения. Нет, с ним ещё не покончено. Не так быстро. Он осторожно подбирается к стене туннеля. Кровь льёт ручьём. Ему нужно оружие. На полу труп в чёрных доспехах, с пучком волос на макушке, весь в глифах банд. Некс подползает к нему. У трупа нет половины лица и большей части груди, зато есть болт-пистолет и два магазина к нему. Некс их забирает. С рукоятки пистолета на короткой цепочке свисает зеркальная монета. Он смотрит на нее и холодно улыбается. Потом снимает монету и бросает в кровавую яму, которая раньше была лицом трупа.