Час Волка / The Wolf’s Hour (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия"
Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.


Язран медитировал в санктуме своей обсерватории.

WARPFROG
Гильдия Переводчиков Warhammer

Час Волка / The Wolf’s Hour (рассказ)
Автор Марк Коллинз / Marc Collins
Переводчик Rи
Редактор Dark Apostle,
Татьяна Суслова,
Larda Cheshko
Издательство Black Library
Серия книг Огненная заря (серия)
Год издания 2023
Подписаться на обновления Telegram-канал
Обсудить Telegram-чат
Скачать EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Следующая книга Гробница мученицы / The Martyr’s Tomb

Здесь, укрытый священной сталью, он мог почти позабыть о том, что за пределами исписанных сигилами стен простирается беспокойная космическая пустота. Казалось, прошла целая жизнь с тех пор, как безумие разлилось по небу, хотя на деле — лишь десятилетие. За этот короткий срок некогда мирные орбиты вокруг Вандиума превратились в нечто беспокойное. На Луне Навигатора, где туннели спрятались за атмосферными щитами, а шпили тянулись ввысь и словно оплетали уединённую обсерваторию, поселилось отчаяние. Оно просачивалось сквозь шлюзы и герметичные переборки, постепенно оскверняя логику низменной, явно смертной тревогой.

Магос уединился в сердце обсерватории, внутри приземистой сферы из плавно вращающихся железа и адамантина. Окружённый рядами пульсирующих механизмов и группами макроауспиков, он молился о своей роли в священном замысле Бога-Машины.

Замкнутое пространство наполняли бинарные гимны, а ноосферные проекции чистоты данных вплетались в сущее, словно элекротату в кожу. Привычная реальность исчезла, уступив место уютному лону информации. Священные знания извлекались из бушующей снаружи Галактики и обрабатывались множеством аналитических машин и вычислительных матриц, чтобы неотвратимо стечь в самый центр станции и окутать его. Язран расправил искусственные конечности и позволил мехадендритам изогнуться между ними, превратив тело в воплощение священной шестерни.

Он — механизм, заключённый в ядре более грандиозной машины, которая, в свою очередь, являлась не более чем побрякушкой перед величием Машинного бога. Магос распорядился превратить это священное место в полноценный храм, посвящённый славе и индустриальному могуществу Марса. Задача, которой способствовали немалые вложения самого Патерновы.

Навигаторы и имматериальная астрокартография всегда шли рука об руку, а с появлением Великого Разлома эта связь не только стала глубже, но и превратилась в острую необходимость. Звезда Язрана взошла. Его имя стало широко известно и постоянно обсуждалось. Всё чаще ему приходилось спускаться на Вандиум для переговоров с навигаторами или принимать их в собственных, не слишком уютных владениях. И последнее, надо признать, ему нравилось. Наблюдение за тем, как неулучшенные изо всех сил пытаются приспособиться к окружению, предназначенному для благословлённых машинами Адептус Механикус, пробуждало в нём нечастое ощущение примитивного органического удовольствия.

«Возможно, — размышлял он, — следующая краниальная модификация уберёт это чувство навсегда. Ещё один шаг к совершенству машины. Ещё один…»

Язран прервался. Сквозь священное жужжание механизмов и настойчивый пульс разворачивающихся код-форм прорезался незнакомый рёв. Скрытые динамики тут же завыли сигналами тревоги, и парящие проекции исчезли из поля зрения. Вместо них появились багровые символы — яркие и безобразные, вспыхивающие с болезненной периодичностью.

<Цель этого вмешательства?> запросил Язран.

Проекции оказались вполне разборчивыми, однако он впервые наблюдал их благословенную активацию.

<Почитаемый магос,> прозвучал ответ. Судя по характерному всплеску кода, это была Квориган-Ню — одна из младших адептов, которые прислуживали в храме-обсерватории. <Простите, что прервала ваше причастие высшим мистериям. Сработали датчики приближения. Нас…>

Передача прервалась, но Язран уже направлялся к двери санктума, излучая волны бинарного волнения. Стоило ему подойти к панели управления, как передача тут же возобновилась.

<Нас атакуют, возвышенный магос.>


Корабль вынырнул из ночи, беспомощно дрейфуя в бесконечной черноте навстречу жаждущим объятиям гравитации Вандиума. Изящный и серый во тьме космоса, он наконец позволил двигателям снова вспыхнуть и заработать на полную мощность. Величественное судно ушло резко вверх от чахлой луны и направилось к удалённой станции на её орбите.

Этот корабль не всегда носил лёд в венах. Это пришло позже, в течение долгих лет службы вечному Империуму. Рождённый многие поколения назад, он перешёл во владение рода Хельвинтр и с тех пор медленно обретал имя, определившее его суть. То самое, что обычно высвечивали его опознавательные коды.

«Королева-змиеборец».

Когда «Королева» резко рванула и зажгла двигатели, от неё отделился рой малых судов. Тараны мчались к цели на полной скорости, а корабль-очаг тем временем развернулся и нырнул обратно в черноту. Наконец он снизошёл до единственной вокс-передачи абордажным командам.

— Доброй охоты в море, мой ярл.

Катла Хельвинтр ждала, расположившись в передней части штурмового тарана. Прислонившись шлемом к стене корпуса, она тихо постукивала пальцами по лезвиям топоров. Копьё Фимбульгейр осталось на корабле, и вместо него на спине висел волкитный пистолет «Изрыгающий гнев». Женщина рассчитывала на ближний бой, и топоров для этого вполне хватало, но вот «Изрыгающий гнев»… Что ж, учитывая урон, который способно нанести подобное оружие, он служил скорее предупреждением.

Катла чувствовала себя старой, даже внутри надёжной брони вакуумного скафандра. Она больше не была той дерзкой, до безрассудства самоуверенной охотницей. Несмотря на процедуры омоложения Идунни, седина всё настойчивее вплеталась в рыжие волосы. Татуировки на израненной левой части тела выцвели; чернильные руны потускнели и почти растворились на её бледной, словно лёд, коже. В отличие от старых шрамов, новые она носила без привычной гордости.

И всё же в её руках оставалось достаточно силы, чтобы исполнить долг и забрать то, что ей было необходимо.

— Такие миленькие игрушки, — пробормотала она, — но лучше бы видеть их сожжёнными дотла.

— Ярл?

Она обернулась к говорившему. Кальдер был молод и полон рвения, истинный сын Фенриса и один из наиболее талантливых членов её уцелевшей команды в деле взлома и управления системами. С тех пор как она потеряла Астрид, прошло немало времени, но раны утраты были ещё слишком свежи, чтобы назначить «второе копьё». Поэтому она просто собрала вокруг себя разношёрстную группу сородичей, которым могла доверять.

Именно они и составили костяк абордажной команды — не люди лорда-регента, которые медленно захватывали её ряды. В лучшем случае Катла относилась к тем с подозрением, а в худшем — с откровенным презрением. Верные мечи, такие как Кальдер, стоили сотни мужчин и женщин — всех тех, кого Возрождённый примарх считал способными пустотоплавателями. Сейчас Катла нуждалась в каждом умелом и решительном воине, особенно когда они неслись прямо к поверхности вращающейся станции.

— То, к чему нас принуждают, приводит меня в отчаяние, — наконец сказала она. Ярл покачала головой и подалась вперёд. — Мы постоянно разрушаем прошлое ради грёз о будущем, а Галактика всё равно горит и истекает кровью.

Кальдер ничего не ответил. Катла наблюдала, как его глаза дёргаются и мечутся под шлемом, а на лице выступает испарина. Молодость служила ему маской, под которой таился опытный воин, и всё же он боялся по-настоящему. Они шли в бой против неизвестного числа врагов, осознавая одно: противники столь же верны Трону, как и они сами.

Таран содрогнулся от последних корректировок подлёта. Пока капсула маневрировала и перестраивалась, пар и огонь пачкали космическую пустоту. Кто-то наклонился и шлёпнул Кальдера по шлему. Бледное лицо Тиры скривилось от боевого азарта.

— Не время бояться, — отчитала товарища Тира; её дыхание оставляло испарину на стекле шлема. — К чёрту врага! Твой ярл зовёт тебя в бой! — Она взглянула на Катлу. — Разве не так?

— Так, — ответила воительница, наконец-то позволив рукам соскользнуть с лезвий и схватить топоры за рукояти.

Абордажный таран вновь затрясло. Тесное пространство заполнили грохот и скрежет — соединение состоялось. Впереди раздался визг и жужжание буров с мелта-резаками, прорубающих путь.

— Есть только одна дорога — вперёд. В будущее, — произнесла ярл.

В ухе вновь зашипел вокс. Второй таран достиг цели. Катла только собиралась уточнить информацию, как грянул взрыв такой силы, что сотряс всю станцию.

— Скитья, — выругалась она. — Что, во имя Всеотца, это было?

— Третья абордажная торпеда детонировала слишком рано, ярл, — сообщил по воксу Стэн. Командир второго штурмового подразделения бормотал и ругался себе под нос, не в силах сдержать разочарование. В его голосе слышалась скорбь. — От них больше нет сигнала. Погибли. Разбились о сталь, и с концами.

— Тогда мы унесём их в своих сердцах и сделаем то, ради чего сюда пришли, — твёрдо сказала Катла.

Неустанный рёв буров и мелта-резаков наконец затих. В тесном отсеке абордажного тарана теперь мерцали алые предупредительные огни. Их ритм становился всё быстрее, пока не достиг апогея.

Детонировали заряды, и кусок обшивки с лязгом опустился, образовав рампу и тем самым проложив путь в незнакомое пространство станции. Катла вскочила и первой ринулась через брешь с уже включёнными силовыми топорами. За ней последовали Кальдер и Тира, а с ними — ещё полдюжины других воинов. Боевые кличи — древние уже тогда, когда первый предок Катлы поднялся изо льдов — эхом прокатились по храму высоких технологий и вечных тайн.


Санктум захлестнула волна противоречивых сигналов, которые отравляли потоки данных и спиралью поднимались от ноосферных святынь. Язран одним резким всплеском бинарика заглушил сигналы тревоги, после чего вывел карту станции на оптический интерфейс.

<Омниссия, даруй мне ясность,> продекламировал он, <чтобы мы обрели свет во тьме.>

После его слов карта преобразилась, демонстрируя череду красных символов, неуклонно передвигавшихся по узким коридорам станции. Обсерватория представляла собой сферу радиусом восемьсот метров, все параметры которой были точно рассчитаны для максимальной эффективности сбора и обработки информации. От огромных лепестков сенсориумов и антенн ауспиков, усеивавших обшивку, до колоссальных информационных двигателей, что окружали сам санктум, — всё построили с дотошностью и строго в соответствии с его чертежами и прихотями.

Язран знал всю станцию до мельчайших подробностей.

<Магос, через внешнюю оболочку прорвались две ударные группы.> Двоичное наречие Квориган-Ню было пронизано приоритетными разрешениями и отмечено срочностью чересчур органического отчаяния. Язран отметил в памяти, что её следует наказать за подобную биологическую слабость. <Они движутся по нестандартным маршрутам, обходя социально подготовленные зоны для неаугментированных. Тактически необычно, но предусмотрено. Активировать контингент скитариев?>

Железные пальцы Язрана судорожно сжались.

<Пока нет. Позволим врагам пасть жертвами собственного рвения. Есть ли данные об их происхождении или составе?>

Последние годы изобиловали врагами. С момента появления Великого Разлома Вандиум подвергался атакам захватчиков-друкари, варп-сущностей, что тянулись к причудливому свету навигаторов, и случайных мятежников. Империум всегда вставал на защиту луны и её драгоценных обитателей. Теперь же система безмолвствовала перед нависшей угрозой корабля. Вандиум не отвечал. За то время, пока враг прорывался, магос отослал в космическую пустоту с полсотни вокс-сообщений.

Помощи ждать было неоткуда. Кем бы ни оказались налётчики, Язран находился в их власти.

<Отрицательно, магос,> пробормотала Квориган. <Сканирование указывает на обычных людей с типовым имперским вооружением.>

<Значит, мятежники. Авантюристы эксплуатируют каждую мелочь, чтобы подорвать нашу работу, — и всё ради наживы и грабежа. Да оградит нас Машинный бог от расточительной алчности, что не способствует Великому Труду.> Он пренебрежительно махнул аугметической рукой. <Когда они зайдут достаточно далеко, отдай сигнал. Убери их с глаз долой. Пути Бога-Машины неисповедимы даже для посвящённых в высшие таинства. Так дадим же им просветление по обычаю Марса.>


Катла провела большую часть жизни в замкнутых мирах кораблей и космических станций, однако здесь она особенно остро ощущала, что движется внутри огромного механизма. Сектора станции, в которые они проникли, мало походили на стандартные имперские конструкции. Всё вокруг находилось в непрерывном движении: коридоры изгибались и наклонялись, превращая стены в пол за считаные секунды. Лишь маг-захваты на подошвах позволяли им продвигаться по этому сбивающему с толку лабиринту. Катла чувствовала тяжесть каждого шага, вынужденного противостоять отсутствию настоящей гравитации. Окружение специально создавалось для дезориентации, рассчитанное на сознание, которое уже многие поколения не являлось истинно человеческим.

«Железные жрецы, — подумала Катла, нахмурившись под шлемом. — Настолько поглощены своим преображением, что позабыли, каково это — быть из крови и плоти».

Отыскав нужного магоса, она, быть может, проверит — осталась ли у него человеческая душа под слоями стали и хирургических вмешательств. Жрец заглянет в глаза волчицы и будет судим. Если Катла сочтёт его недостойным — слишком слабым или ничтожным для предстоящей задачи, то просто убьёт. Лишит других его пользы, коль скоро он не отдаст её добровольно. Регент, да храни его Всеотец, поймёт.

«Так поступают на войне. Либо берёшь, либо лишаешь. Тем более сейчас».

Мысли Катлы вновь вернулись к расколотой Галактике, к её израненной материи. Вандиум — только один из бесчисленных миров, чьи небеса рассёк Разлом. Однако в пределах этой железной сферы ещё можно было не замечать, что Галактика обезумела и разгорелась величайшая война со времён Великого крестового похода.

Здесь вполне можно спрятаться. Особенно трусу.

Эта мысль толкала её вперёд, шаг за шагом, в объятья врага. Серую монотонность металлических стен то тут, то там нарушали оскаленные черепа, отметины инструментов и остатки кибернетики, которые до сих пор поблёскивали в потёртых костях. Она позволила себе подумать, что это хорошо. Значит, они всё ещё в границах имперского общества. Катла почти никогда не видела смысла в личном посещении миров-кузниц Адептус Механикус, предпочитая дожидаться завершения ремонта флота и пополнения запасов на пустотных станциях и верфях. Но кое-что об обычаях жрецов она знала.

— Просканируй, — рявкнула она Кальдеру, и тот принялся возиться с портативным ауспиком. Катла бросила взгляд на остальных воинов отряда. Сосредоточенная и напряжённая Тира стучала пальцами по автомату. За ней двигались близнецы Бьярке и Биргер, коренастые и крепкие мужчины с коротко стриженными светлыми волосами под шлемами. Они о чём-то перешёптывались по воксу, но Катла не могла понять — то ли от страха, то ли от возбуждения. Следом шли Гульбранд и Тарбен с плазмомётом: первый нёс само оружие, а другой — элементы питания. Катла невольно усмехнулась, увидев запотевшее забрало Тарбена, — мужчина явно выкладывался по полной. Истинный и благородный воин.

Строй замыкали Олин и Кьелль — обе молчаливые и суровые, с лазружьями на изготовку. Они дали смертные клятвы верности и будут сражаться до последнего. На их бледной коже виднелись шрамы минувших войн. Следы лезвий и когтей, полученные на Дредесе, пересекали щёки и тянулись по вискам. Кое-где переливались морозные ожоги — там, где почти-смерть «Королевы» пыталась затянуть их в подмирье.

Сны об этом до сих пор преследовали Катлу. Она по-прежнему просыпалась от удушающего морозного воздуха, кричала от стимуляторов, что жгли её кровь, и от голоса готи в ушах в момент своего воскрешения. Каждую ночь она заново переживала миг перерождения и каждую ночь вновь умирала.

Катла моргнула, прогоняя мысли. Им здесь не место. Прошлое — пепел и кости рядом с призрачным обещанием будущего. Если бы они здесь преуспели… Если бы смогли забрать приз…

Ярл резко остановилась, вскинув сжатый кулак. Отряд замер.

— Не двигаться, — прошипела она.

Что-то было не так. Катла почувствовала, как мир едва заметно сдвинулся — точно варп под завесой реальности. Стиснув зубы, она вытащила топоры из ножен. Металл заскрёб по коже в древнем ритме сражения. Как это бывало поколения назад на ледяных просторах Мира Зимы и Войны. В шлеме слышалось лишь её дыхание и раскаты собственного пульса. Кровь звенела в голове, словно волны далёкого океана. Пальцы напряглись и крепко сжали рукояти топоров.

— Ярл? — спросил кто-то, но она не поняла, кто именно. Вокс украл все оттенки в тот миг, когда её разум содрогнулся. Рассеянность сковала Катлу своими путами, пока она отчаянно пыталась понять природу внезапно вспыхнувшего страха и беспокойства.

«Как в тот раз, когда показались твари Радрексуса. Лицо врага, внезапно возникшее перед глазами. Обнажённые клыки».

По станции разнёсся размеренный лязг — механизмы вокруг смещались и приходили в движение. Из щелей между металлическими пластинами вырывался пар, оседая на лицевых щитках и покрывая серую броню каплями конденсата. Катла наблюдала за тем, как вода стекает по визору подобно невозможному дождю.

И тут она увидела.

За замутнённым стеклом что-то зашевелилось. Отсеки открывались, словно крышки гробниц, соскальзывая в недра станции. Металл уступил место тьме, и через мгновение эта тьма породила ужас.


Воителей, дожидавшихся в тенях подобно дружинникам древнего короля, разместили здесь задолго до этого — в предвидении крайней необходимости. Охранники. Инструменты войны, которая могла никогда не прийти, уложили в ниши и освятили магосы, что чтили Машинного бога в Его ипостаси Разрушителя.

Пока капельницы питали ещё живую плоть, дремлющие машинные души потребляли мизерную толику энергии из щедрых энергопроводов обсерватории. Сталь и святость скрывали их сигнатуры, окутанные благословениями бдительности и гнева Омниссии.

Внутренние реакторы пробудились, и воины наконец очнулись. Эвристические алгоритмы убийства распустились в стальных черепах и заструились по вновь ожившим оптическим сенсорам. Зубы, давным-давно заменённые на сталь, заскрежетали под шлемами, хирургически спаянными с костью. Они стали оружием, почти лишённым плоти, — оружием, что когда-то давно состояло из мяса и крови. Теперь в их жилах пульсировали священные масла и электролитические составы.

Стражи не были ни почтенными мертвецами, ни славными павшими. Во всём, что имело значение, они стали упырями. То немногое, что осталось от кожи, натянулось серой плёнкой, утратив всякое тепло и влагу. Их доспехи и оружие выковали совершенно бездушно.

И вот они пришли. Из мрака и пучины ночных кошмаров они пришли за Катлой Хельвинтр.


Первый из скитариев рванулся вперёд с инфразвуковым рёвом, который резал по ушам и путал сознание. Отряд разом отшатнулся, воины бросились врассыпную — кто-то уронил оружие, кто-то палил наугад. Огонь лазружей и автоматов прошивал стены; станция дёргалась и замирала, словно живое существо, напуганное внезапной болью.

Каждая из этих мертвенных тварей в красно-золотой броне держала пару огромных клинков, молниеносно рассекая воздух жужжащими лезвиями.

Гульбранд и Тарбен погибли в тот же миг, как их настигли вражеские клинки. Незаряженный плазмомёт раскололся пополам вместе с самим Гульбрандом. Мужчина распался на куски в брызгах крови и разорванных органов — разрубленный от макушки до паха, с широко открытыми глазами, полными шока и боли. Другой скитарий рассёк Тарбена поперёк талии. Тот с хрипящим выдохом рухнул на землю, из разинутого рта брызнула кровь. Алая жидкость залила стальной пол стремительным потоком, и Катла едва не поскользнулась в этом потопе человеческой жизни.

Взмахнув наконец-то заряженными топорами, она остановила смертельный удар в считаных сантиметрах от своего лица. Катла бросилась вперёд и заставила скитария отшатнуться. Отряд сомкнулся вокруг неё и принялся отражать атаку, отходя от убийственной клады нападающих и стараясь получить преимущество в дистанции.

Восстановилась вокс-связь, и ярл услышала отчаянные призывы подразделения Стэна — их тоже атаковали.

— Держаться! — взревела Катла, прорываясь вперёд. Киборг напротив неё склонил голову, будто в недоумении. Женщина зарычала в свирепом оскале, а затем отпрянула назад — тварь ударила в то место, где ярл стояла мгновением ранее.

Коридор превратился в сплошной водоворот битвы. Четверо спроектированных убийц, только что восставших из мёртвых, встали между Катлой и её людьми. Кальдер и Тира заняли позиции рядом с Олин и Кьелль, ведя огонь по скитариям — пули и лазерные лучи рассекали воздух, барабаня по бронированным нагрудникам.

— Огонь! — крикнула Катла и вновь ринулась вперёд.

Силовые лезвия топоров встретили вибрирующие мечи с металлическим скрежетом. Между сцепившимися клинками вспыхнули молнии, наполняя пространство статикой такой силы, что под шлемом заныли зубы. На лбу Катлы выступил пот, а сервоприводы пустотной брони взвыли от напряжения.

Киборг что-то прорычал на бинарном и вновь замахнулся. Каждый его удар заставлял Катлу отступать. Она стиснула зубы, чувствуя, как враг загоняет её к стене. Скитарий отпрянул и с очередным пронзительным криком выбросил клинок вперёд.

Катла рухнула.

Гранаты пронеслись над схваткой и взорвались среди скитариев. Огонь и осколки прошили их насквозь, но киборги в большинстве своём остались невозмутимыми. Они держали строй. В бронированных нагрудниках зияли пробоины, и вытекающее наружу масло пачкало чёрным красное с золотым. Одна из тварей поднялась, не обращая внимания на оторванную взрывом руку — локоть заканчивался искрящимся обрубком.

Взревев от ярости, Катла вскочила на ноги. Её секиры взмыли вверх и обрушились на защиту киборга. Мечи скитария неустанно вибрировали, пытаясь парировать удары взбешённого ярла. Отряд накрыло ещё более плотным огнём. Олин и Кьелль стреляли синхронно, целясь прямо в пробоины в защитных пластинах.

Обнажив оружие, Тира и Кальдер бросились в атаку с почти самоубийственной решимостью. Их абордажные клинки столкнулись с мечами скитариев. В воздухе закружились металлические осколки — жужжащее оружие киборгов медленно, но неотвратимо крошило вражеские лезвия на части.

Тварей настигли новые выстрелы. Катла отбила удар топором, а затем резко оттолкнулась и, развернувшись в движении, отступила по коридору. Киборг наклонил голову и двинулся следом. Она метнула секиру и проследила, как оружие провернулось в воздухе и вонзилось в плечо скитария, едва не разрубив того надвое. Катла смотрела, как противник бьётся в судорогах, как роняет один из мечей и тянется когтистой клешнёй к топору, чтобы его выдернуть. Оружие со звоном упало на пол; лезвие дымилось от соприкосновения с металлом.

Катла сняла со спины «Изрыгающий гнев».

— К стенам! — рявкнула ярл сквозь грохот сражения и заняла боевую стойку. Оружие завыло, вспыхнув алым светом. Мощный луч пронзил пространство, и противник Катлы испарился в облаке перегретого металла и обгоревшей плоти. Луч продолжил путь, и женщина повела стволом. Смерть настигла ещё двух киборгов. Взрывы неполных детонаций разнесли их тела в клочья, усеяв помещение осколками брони и костей. Посреди останков скитариев стоял лишь один из авангарда, клинок всё ещё жужжал в его уцелевшей руке.

Катла пронеслась через пепел, схватила топор и, орудуя им одной рукой, рванула вперёд. Её бойцы вновь открыли огонь по шатающемуся скитарию, который двигался вперёд, словно сломанный автоматон.

Взмыв вверх, топор Катлы прочертил дугу из молний и огня, и обвитая сталь вонзилась в шею врага. Из раны брызнули масло и кровезаменители. Ярл вогнала лезвие глубже, прорезая железо позвоночника, пока тот не взорвался градом искр и осколков. Голова покатилась в сторону, но глазные линзы продолжали безумно дёргаться в утопленных глазницах. Бронированная гладь на месте рта оставалась неподвижной, не выказывая ничего от иссохшей плоти.

Прихрамывая, Катла побрела через груды тел к своим боевым товарищам. Взглянув на то, что осталось от Гульбранда и Тарбена, она покачала головой.

— Трон, прими их и проводи к Нему. Сохрани для грядущих войн, дабы могли они пировать и биться вечно, до скончания времён.

— Всеотец, присмотри за ними, — хором добавили остальные и склонили головы. Катла слышала всхлипы из-за лицевых пластин, которые эхом отдавались в воксе отряда.

— Стэн? — прошептала она в вокс. — Вы живы?

— Чудом, ярл, — донёсся сбивчивый ответ. — Эти ублюдки появились из ниоткуда. У нас потери, но продолжаем наступление. Мы выполним свою задачу.

— Как и мы. Хорошей охоты, мой друг.

— И тебе, мой ярл. Вырви сердце врага и покончи с этим балаганом.


Они шли дальше, к самому сердцу сферы. Механические внешние секции огромной станции постепенно преображались в нечто, всё больше напоминающее человеческое жилище. Поверхности постепенно выравнивались, складываясь в единую плоскость, усеянную рядами механизмов и когитаторных устройств. Всюду вспыхивали и плясали огни, отбивая неумолимый ритм обработки данных.

Уцелевшие воины держали оружие наготове, высматривая любую новую опасность. Теперь они были помазаны кровью, освящены для предстоящего дела. Катла крепко сжимала топоры; их лезвия всё ещё искрились, пока она приближалась к сердцу врага.

— Стоять.

Голос прорвался сквозь гул и жужжание станции. Информационные проекции и картографические изображения мгновенно расцвели вокруг них бурей гололитического света. Ярл шагала через разделённую Галактику, озарённую мерцающим ужасом и когтистой злобой Великого Разлома. Смотреть на него чересчур долго, даже в подобном виде, означало подвергнуть опасности саму душу. Катла попыталась отвести взгляд и сосредоточиться на деталях и аналитике, что струились по краям, — цифры змеились и трепетали на просторах материума.

Язран скользнул в зал сквозь шторм света, заставляя гололиты смещаться и искажаться вокруг него. Он казался призраком, окутанным эфирным сиянием. Под интенсивным освещением его красные одежды казались почти чёрно-белыми.

— Магос, — коротко сказала Катла и склонила голову. Она подняла взгляд от резкого, взволнованного бинарного всплеска.

— Ты нарушаешь святость моих трудов и причиняешь потенциально необратимый вред внутренним процессам, а затем рассчитываешь умилостивить меня пустой лестью? Воистину, пути плоти — загадка для возвысившихся.

Катла рассмеялась.

— Отчаяние — страшная вещь. Оно способно одурманить разум не хуже самого крепкого мьода. Ты уже в его власти. Впрочем, как и я.

Магос медленно кивнул. Катла не заметила у него никакого оружия, однако знала: каждый железный жрец — это клубок из устройств и лжи.

— Что тебе нужно? — наконец спросил он.

Шипение гидравлики заставило всех обернуться. Стэн вместе с воинами, из которых остались лишь двое, ворвались в зал, держа оружие у головы младшего адепта. Женщина зашипела и выругалась на бинарном, но Язран только покачал головой.

— Ах, Квориган… Разочаровываешь, как и всегда.

— С меня довольно, — произнесла Катла, закатив глаза. Она схватила волкитное ружьё и приставила его к голове магоса. Даже сейчас она видела, как внутри него вращаются шестерни, пока тот вычислял траектории. Магос умрёт, зная точный угол выстрела, который его прикончит, и тот ущерб, что он нанесёт станции и делу всей его жизни. Уравнения приближались к развязке, готовые разрешиться вспышками безупречной логики.

— Думаешь, я боюсь смерти? — наконец спросил Язран. Его плотский голос звучал устало — возможно, от долгого молчания не меньше, чем от безнадёжности. — Галактика в огне. Эта колыбель и гроб могли защищать меня лишь до поры. Захватчики были неизбежны. Я знаю, что моя жизнь чего-то стоит, но я не боюсь достичь точки завершения своего существования.

— Верно подмечено, — сказала Катла и слегка наклонила оружие. В черепе магоса снова начались расчёты. — Будь я капером, — продолжила она, — то да, я могла бы выручить за тебя кругленькую сумму. Навигаторы внизу не поскупились бы на твоё безопасное возвращение… — Она повела оружием дальше в сторону, за Квориган, направив дуло на один из громадных когитаторных блоков. — Или на твои знания.

Язран вскрикнул с неожиданным волнением.

— Ты не посмеешь!

— Посмотрим, — рассмеялась Катла. — Среди твоих сородичей найдутся и другие способные нам помочь. Но все они далеко и не столь компетентны. Ты существуешь по прихоти Патерновы, а он ревностно бережёт свои тайны. Впрочем, мой покровитель видит всё. Он оценил твою пользу и велел мне захватить тебя, пока переговоры в самом разгаре. Верховные лорды не склонны расставаться со своими активами в такие переменчивые времена. — Она сделала паузу. Её палец напрягся на спусковом крючке. — Однако активу вроде тебя не нужно погибать. Знание — сила, не так ли? Таково ваше кредо.

— Таков наш путь. Священное знание и стремление к оному.

— Вот почему ты гадаешь по звёздам и тщетно пытаешься составить карту Разлома, — произнесла она с натянутой, полной боли улыбкой. — Мне нужно его пересечь. Возможно, не сейчас и даже не скоро. Но, когда настанет время, я буду знать все секреты. Обрету собственное тайное знание и получу ключ к тому, чего так желаю.

— Ты… — Язран замолчал и перевёл взгляд с Катлы на жужжащие механизмы санктума. — Ты тоже знаешь, что такое потеря, не так ли?

— Именно так. Я бы избавила тебя от всего этого, но правда в том, что только ты сам обладаешь подобной властью, магос. — Она пожала плечами; движение казалось утрированным в бронированном скафандре. — Просто согласись, и все твои знания будут спасены. Ты сможешь служить воле регента, как служу ему я. Тебе ни в чём не откажут. Когда дело будет сделано, ни одна дорога не окажется для тебя закрытой. Да, ты известен Патернове, но только представь — твоё имя произнесут в присутствии самого генерального фабрикатора! Представляешь, что это могло бы означать для восхождения твоей звезды?

Магос молчал, просчитывая ответ на её предложение.

— Я соглашаюсь, — сказал он наконец, после чего повернул голову и пронзительно крикнул Квориган что-то на бинарном. Адепт низко поклонилась и поспешно скрылась в тени, освободившись от хватки Стэна и пристального взгляда Катлы.

— Сбор займёт некоторое время, — начал он, — нужно перенести все необходимые материалы из обсерватории на ваш корабль.

— Не стоит беспокоиться, — холодно произнесла Катла. — У нас всё под контролем.


Услышав сигнал ярла, «Королева-змиеборец» наконец подала голос.

Корабль скользил во тьме, словно хищник, распевая собственные песни неповиновения и тоски. Вокс-ретрансляторы, обращённые к Вандиуму, несли слова о воле регента и требуемых ограничениях, в то время как её машинная душа выла, отчаянно желая вырваться на свободу.

Но сейчас судно подчинилось зову ярла и приказам менее значимых людей.

Огромные пустотные гарпуны — оружие «Королевы»-охотницы — рванулись сквозь космическую тьму и вонзились в сферу. Металл и воздух хлынули из ран на железной коже, истекая в бездну. Цепи натянулись, когда «Королева» начала втягивать их обратно: гарпуны зацепились макромагнитным захватом, сдвигая сферу с её тихой орбиты. Корабль нарочно тянул медленно, даже после того как зажёг двигатели и начал разгоняться, удаляясь от слабой гравитации Вандиума — туда, где судно ожидал собранный под её командованием флот.

Где-то внизу, в схватке у самых истоков тьмы, Катла подняла взгляд к небу — даже несмотря на то, что Язран продолжал неистовствовать. Ущерба, разумеется, не избежать, но по-настоящему важные вещи переживут такие пустяковые раны. Любая цена оправдана, если на кон поставлена сама душа рода человеческого.

Возможно, магос поймёт всё лишь в самом конце. Катла, во всяком случае, питала такую надежду.

Пока что большего и не требовалось. А сейчас ярл, королева и воин Катла Хельвинтр могла просто обернуться к кораблю — своему миру и своей душе — и улыбнуться.