До последнего / To the Last (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer До последнего / To the Last (рассказ)
Автор	Майкл Хаспил / Michael F. Haspil
Переводчик	Ejiarch
Редактор	Георгий Воронов, Татьяна Суслова, Larda Cheshko
Издательство	Black Library
Серия книг	Ересь Гора / Horus Heresy
Входит в сборник	Расплата Хтонии / Cthonia's Reckoning
Год издания	2022
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Битва скрывалась среди бездушных звёзд в пустоте истощённой Хтонии.

Капитан Румико Салакия стояла за кафедрой, выступающей из подлокотника sella mandatum. Трон возвышался над центром командного помоста, но она просто не могла на нём усидеть.

В запахе благовоний и непрерывном двоичном гуле, исходящем от хора сервиторов, сквозило нечто зловещее, усиливавшее нервозность Румико. В стратегиуме продолжалась рутинная работа. Среди арочных контрфорсов носились сервочерепа и механические херувимы, передающие послания своим хозяевам. Младшие офицеры и сервиторы обслуживали блоки когитаторов, усеянных рунами состояния всех форм и цветов.

Командование предыдущим кораблём окончилось для Салакии катастрофой. Кайгон Дахоро, первый помощник на «Несущем правосудие», линейном крейсере их оперативной группы, возглавил мятеж и убил своего капитана. Потом он открыл огонь по кораблям сопровождения, тем самым подав сигнал другим предателям во флоте. За считаные минуты масштабная измена принесла смертоносные плоды.

Получив серьёзные повреждения, корабль Румико скрылся, спасшись в основном благодаря экипажу машинариума, который перегружал двигатели и реакторы, нарушая все меры предосторожности. Не прошло и двух недель, как большинство этих пустотников скончались от тяжёлой лучевой болезни. Доверяя Салакии, они старались изо всех сил, и, хотя разум убеждал, что она сделала всё возможное, сердце шептало: «Ты подвела свою команду».

Теперь под её началом «Феррум Пургацио», звездолёт немалых габаритов и доблести. Адепты Марса, жаждущие отмщения после недавнего раскола, переоборудовали корпус шаблона «Лунный» под конфигурацию тяжёлого крейсера типа «Кадм». Дополнительное вооружение и реактор обеспечивали огневую мощь, дающую перевес над любым противником слабее гранд-крейсера.

Машинный дух корабля — её корабля — гудел в нетерпении. Под стать ей, он жаждал проявить себя. В нём заключался её шанс всё исправить.

Капитан третьего ранга Алетур, первый помощник Румико, который в сине-белом кителе Армады Империалис выглядел так, словно сошёл с вербовочного плаката, служил с ней уже почти два десятилетия. Став командиром корабля, Салакия позаботилась, чтобы его перевели к ней.

Её второй помощник, лейтенант Мирий, переходил от поста к посту. Он всматривался в экраны, заглядывая через плечо членам экипажа, и рассеянно потирал рукой бионическую ногу.

На дисплее окулюса, возвышаясь над передней частью стратегиума, вырисовывалась орбитальная платформа Хтонии. Огромный летающий город-крепость, зависший на геостационарной орбите, представлял собой чудо инженерной мысли Империума.

«Феррум Пургацио» покоился на высоком якоре над платформой, подкрепляя и снабжая припасами силы лоялистов под началом лорда-кастеляна Эвандера Гарриуса, который переместил туда штаб для более надёжной обороны. После того как астартес-предатели на никчёмной планете внизу сумели послать сигнал бедствия, он эвакуировал на орбиту своих раненых, разгружая медицинские учреждения на поверхности для ожидаемых жертв. Возможно, подкрепление изменников никогда не прибудет, а возможно, уже сейчас мчится сквозь хаотичные эмпиреи.

Итак, в течение последних трёх часов трюмы и жилые помещения «Пургацио» освобождались от всяческих ресурсов, войск и припасов и заполнялись выздоравливающими солдатами Имперской Армии из Солярной Ауксилии, а также хтонийского ополчения. Поправляющиеся раненые всех званий и специальностей переполняли нижние палубы космолёта.

Румико достала из кармана хрон и сверилась с ним. Устройство — великолепная копия заводных часов с мраморным циферблатом — принадлежало многим поколениям её семьи. Семь изящных посеребрённых стрелок, изготовленных на заказ, с редкостной точностью выписывали дуги, обозначающие течение времени. Салакия могла бы воспользоваться хронометками в инфопотоке на своём монокле, но ей нравилось тактильное ощущение устройства и то, какой отклик в её душе вызывали его аналоговые индикаторы. Защёлкнув золотую крышку, она убрала прибор обратно в карман.

Йомен Личчи, почтительно ожидавшая вне поля зрения, нарочито кашлянула.

— Вы уже несколько часов не ели.

Личчи, ростом под стать пустоторождённым, держала поднос, заставленный прекрасными чашками с чаем экзотических сортов на изящных блюдцах. Столь же притягательно выглядели тарелки с нарезанным мясом и сыром.

Румико взяла чашку, однако от холодных закусок отмахнулась.

Йомен одарила её понимающим взглядом.

— Усталость — враг бдительности. Вы чересчур обеспокоены, мэм.

— Долг обязывает капитанов беспокоиться. Нужно тысячу раз обдумать и отработать каждую теоретическую возможность. Лучше страдать разумом, чем плотью.

— Это из «Принципов» Арноза Домосталя? — поинтересовался первый помощник Алетур.

Капитан села на командный трон и задвинула кафедру.

— Из постоянно растущего списка сомнительных афоризмов Румико Салакии.

Они вместе рассмеялись.

Поставив блюдце от чашки на подлокотник трона, Румико сделала большой глоток тёплого напитка. Опустив веки, она попыталась хоть немного сбросить напряжение. На сегментум Соляр обрушивалась такая лавина посланий, что, скорее всего, никто не получил сообщение предателей…

Рёв сирены заставил её открыть глаза.

На командном троне и экранах кафедры вспыхнули фиолетовые руны-метки. Предупреждения с датчиков так быстро прокручивались в инфопотоке монокля, что Салакия едва успевала их читать.

— Докладывать обо всех пеленгах относительно нас, — приказала Румико, начав обрабатывать данные.

Начальник ауспика, модифицированный техноадепт Марса, огласил механическим голосом:

— Признаки варп-перехода. Пеленг два- четыре-два, отметка ноль-два-восемь. Дистанция два-три-девять, запятая, два-три-три мегаметра и уменьшается.

— Во имя Терры, да это близко, — сказал Алетур. — Заходя с фланга, они будут в зоне поражения чуть более чем через час. Меньше, если мы пойдём навстречу.

Салакия проверила инфопотоки и встала. Напряжение вернулось к ней в десятикратном размере.

Поднимаясь, она сбила с подлокотника командного трона блюдце, которое упало и разбилось. Румико оглядела тонкие фарфоровые осколки на тёмном стальном полу капитанского помоста, и это показалось ей дурным предзнаменованием.

— Кто они? — громко спросила Салакия, хотя, обдумывая рискованный манёвр этих кораблей, которые пренебрегли точкой Мандевиля и вышли в реальный космос так близко от гравитационного поля Хтонии, она уже знала ответ.

Начальник ауспика принял риторический вопрос за приказ дать сведения.

— Из анализа сигнатур двигателей следует, что, по самым свежим данным, эти звездолёты принадлежат Сынам Хоруса.

Предатели.

Они прибыли.

На мостике закипела работа.

Румико отдала команду, хотя её люди уже занялись делом.

— Начальник вокса, трансляция по всему кораблю. Общий сбор. По боевым постам! По боевым постам! Приближается вражеская флотилия. Пристегнитесь и зафиксируйтесь на своих местах. Приготовьтесь к манёврам с высокой перегрузкой и возможным ударам. Это не учения!

Вокс-вор, встроенный в командный трон, придал голосу Салакии глубины, и её слова гулко разнесли его по колоссальным отсекам корабля. Люменополосы по всему мостику потускнели и переключились на красный и янтарный свет, указывая на изменение уровня готовности. Также это позволяло членам экипажа с большей отдачей сосредоточиться на своих инфоэкранах. Трижды провизжала тревожная сирена.

— Йомен Личчи, пожалуйста, уберитесь тут. И избавьтесь от этих конструкций. — Она указала на разбитую тарелку, парящие сервочерепа и порхающих механических херувимов.

Любой из них грозил превратиться в разрушительный снаряд, если бы гравитационные или инерционные амортизаторы «Пургацио» отказали хотя бы на секунду.

— Начальник машинариума, выведите третий реактор на сто процентов. Главный канонир, приготовьте все лэнс-батареи. Начальник артиллерии, подготовьте макробатареи и торпеды. Начальник вокса, пожалуйста, доложите адмиралу Камбеласу о нашем текущем состоянии. Мы будем готовы покинуть орбиту через пять минут.

Первый помощник Алетур прервал её:

— Капитан, а как же действия по эвакуации?

Румико раздражённо поджала губы. Те операции утратили приоритет. «Феррум Пургацио» — линейный корабль, а не какой-то транспорт для чёрной работы.

— Начальник вокса, свяжитесь с орбитальными диспетчерами и сообщите им, что мы прекращаем все действия по эвакуации и восполнению припасов. Любое судно, уже находящееся в пути, может следовать к пункту назначения. Но дайте им знать, что, как только мы придём в движение, — всем стоп.

Начальник связи коротким кивком дал понять, что приказ понят, и начал его выполнять.

— Начальник ауспика, какие силы предателей нам ожидать? — спросила Румико.

Механический голос техноадепта заскрежетал в её ушах:

— Восемь кораблей различного тоннажа. Два крейсера с приданными эскортами.

Алетур усмехнулся.

— И только?

Румико бросила на него насторожённый взгляд.

— Согласна. Группировка кажется небольшой.

Пока она говорила, её монокль отображал в поле зрения тоннаж, комплектность экипажей и вооружение надвигающихся космолётов, а также их курс, скорость и пеленг.

На остальной части мостика техноадепты и личный состав Армады Империалис пристегнулись ремнями к сиденьям на своих постах. Все, кроме старшего рулевого, которая, естественно, была навечно закреплена на троне у руля. Пара десятков механодендритов, подключённых к приёмным гнёздам в черепе и позвоночнике, связывали её с «Пургацио», образуя уродливое, но необходимое слияние органики и технологии.

Лейтенант Мирий переходил от поста к посту, перепроверяя позы членов экипажа и контролируя, надёжно ли закреплены сервиторы. Он заметил некое оповещение о состоянии на одном из экранов.

— Старший рулевой, — сказала Румико. — Приготовьтесь запустить главные двигатели.

— К нам на борт поднимается контингент астартес! — почти выкрикнул лейтенант Мирий.

— Это ненормально. — Салакия пересекла командный помост, чтобы посмотреть на нужный экран, и отступила к командному трону. — Всё, что нам нужно…

— Входящая передача от «Праксис Деликтум». Вызывает адмирал Камбелас, — прервал её начальник вокса.

Флотоводец возник на гололитическом дисплее перед командным помостом. Сотканный из вихрей интерферирующего света, наполненных помехами, он казался крупнее, чем в жизни.

— Капитан Салакия, хвалю за столь оперативную подготовку вашего корабля. Однако я считаю, что вы можете дать отбой и продолжать операции по эвакуации и восполнению припасов, пока это выполнимо.

— Полагаю, момент настал, адмирал, — ответила Румико. — Я намерена покинуть орбиту и выйти на курс перехвата в ближайшие минуты.

— Вы меня неправильно поняли, капитан, — улыбаясь, сказал адмирал. — Мы более чем ровня этому отребью. «Феррум Пургацио» и «Сангвинем Виктус» помогут фрегату Имперских Кулаков «Меч истины» обеспечить прикрытие и огневую поддержку сил лорда-кастеляна Гарриуса на орбитальной платформе. Необходимость в этом возникнет лишь в случае, если кто-либо из предателей проскользнёт мимо нас. Чего не произойдёт.

— Конечно, сэр, — подтвердила Румико. Внутренне она ощетинилась. Сомнение терзало её душу. Возможно, дело в том, что ей не доверяют? Эта ситуация — прекрасный шанс впервые пролить кровь на переоснащённом «Феррум Пургацио». Она чувствовала, что машинный дух корабля с ней согласен. Однако же им велено оставаться в арьергарде… Капитан ненадолго отвернулась от гололит-дисплея и украдкой ввела послание в инфопланшет командного трона.

«А если наживка, чтобы выманить от Хтонии? Если ловушка?» — отправила Салакия адмиралу по инфоканалу, видимому только ему.

На гололите Румико услышала сигнал подтверждения: флотоводец получил её послание.

Камбелас улыбнулся ей с добродушным видом.

— Будьте уверены, если прибудут ещё предатели, то немного. Они заняты в других местах. Кроме того, мы держимся теми силами, что у нас есть. Даже если явится сам архипредатель, больше нам не собрать. — Он решительно сжал губы в тонкую полоску. — Приказы вам даны.

— Так точно, сэр, — сказала Румико. Но адмирал уже прервал связь со своей стороны.

В течение следующих нескольких минут посты со всего корабля доложили о боевой готовности. Пусть Камбелас полагает, что помощь «Феррум Пургацио» не потребуется, — корабль будет готов, если в нём возникнет нужда.

К Салакии подошёл первый помощник Алетур.

— Следует ли мне остаться здесь в свете наших новых приказов?

Она встретилась с ним взглядом, обдумывая варианты. Как бы она вела себя до той измены? Недопустимо позволять себе критиковать свои же действия. Сомнение губит.

Пожалуй, она слишком долго смотрела в глаза Алетуру. Но не настолько, чтобы это заметил кто-либо из экипажа.

— Нет, первый помощник. Вы нужны мне на вашем посту в стратегиуме-секундус. — Румико понизила голос, чтобы следующие фразы услышал только он. — Несмотря на уверенность адмирала Камбеласа, ручаюсь, битва всё-таки придёт к нам. Мне нужно, чтобы вы перепроверяли мои расчёты и приняли командование кораблём, если…

— Вас понял, капитан.

Он отступил на шаг, отсалютовал и направился к вспомогательному мостику, расположенному глубоко в сердце звездолёта. После капсулы навигатора это наименее уязвимая часть «Феррум Пургацио». Правда, избыточные системы там упрочнены и упрощены настолько, что в обычных условиях управлять оттуда непрактично. Их более чем достаточно, чтобы обеспечить выживание корабля, но им не хватает точности, предпочтительной для обыденных операций.

Покидая стратегиум, Алетур отступил в сторону — проход заслонила массивная фигура в силовой броне, один из Легионес Астартес. Багровые отсветы люменов заиграли на обшарпанном и потускневшем керамите, выкрашенном в жёлтые геральдические цвета VII легиона.

Румико прежде видела космодесантников, стоящих в парадном строю. Они произвели на неё впечатление как образцы ратной доблести. Этот же выглядел так, словно только что вернулся из боя. Местами из-под облупившейся краски на доспехах проступала поверхность брони.

Салакия даже не представляла, зачем он пришёл на её мостик.

Космодесантник воздвигся над ней. Его голос прозвучал резким рокотом из повреждённого вокс-динамика.

— Вы — командующая данным кораблём.

Не вопрос. Утверждение.

— Я его капитан. Да, господин. Я… — Румико увидела своё сравнительно крошечное отражение в безразличных смотровых линзах изумрудного оттенка.

— Я легионный сержант Альвас Джаэлальд из Четыреста пятьдесят шестой резервной роты. Меня прислал лорд-кастелян Гарриус.

— Могу я осведомиться о цели вашего прибытия, сержант?

— Защитные системы орбитальной платформы не остановят атаку. Лорд-кастелян нуждается в дополнительном прикрытии. Вашего звездолёта может хватить. Поднимаясь на борт, мы услышали и увидели, как вы готовитесь покинуть орбиту. Мы… обеспокоились.

— Не стоит. Мне даны приказы. Я буду защищать орбитальную платформу со всем старанием.

Румико вскинула палец, прося легионера подождать, и повернулась к начальнику ауспика.

— Увеличьте мощность авгурных комплексов. Следите за действиями адмирала в бою и сообщайте мне, как только что-то изменится. — Она снова перевела внимание на космодесантника. —Позвольте спросить, мой господин, сколько ваших братьев сопровождают вас?

— Достаточно, чтобы взять корабль под контроль, если понадобится.

А, вот и оно. Легионес Астартес как страховка от мятежа. Они не доверяли ни ей, ни её команде. Сержант Джаэлальд просто констатировал факт. Возжелай он, легионер мог бы реквизировать звездолёт прямо сейчас. Один. Никто в стратегиуме никоим образом не сумел бы остановить его.

Хотя Салакию захлестнул поток гнева и чувства униженности, она улыбнулась, надеясь немного разрядить обстановку.

— Вы меня неправильно поняли, господин. Освобождая место для эвакуированных раненых, мы отправили значительные силы на планету. На борту больше нет полного гарнизона. У нас осталась корабельная охрана, это так. Но нам будет трудно дать отпор астартес-предателям. Если мы вступим в битву, основная тяжесть сражения может лечь на…

— Со мной отделение, — перебил Джаэлальд.

Отделения может хватить, а может, и нет. В любом случае придётся обойтись тем, что есть. Румико почувствовала, что дальнейшие вопросы вызовут у воина раздражение.

— Очень хорошо, — сказала она.

Скрипучий голос начальника ауспика объявил:

— Наш флот вступает в бой. Обмен торпедами и залпами дальнобойных лэнсов.

Пальцы Салакии выбрали нужные руны и передали поступающие данные ауспика прямо в монокль, который отобразил корабли лоялистов и предателей в виде каркасных моделей, парящих в её поле зрения. Следующие несколько минут станут решающими…

Легионер Джаэлальд прервал её размышления.

— Ситуация побуждает вас сомневаться. Вы волнуетесь.

— Удел капитана, сержант.

— Адмирал более чем способен справиться с текущей угрозой.

Румико кивнула. Она не могла сказать легионеру, что адмирал носил это звание благодаря репутации своей семьи и что в течение всей карьеры его повышали за неудачи.

На протяжении четверти часа Салакия наблюдала за манёврами Камбеласа против флотилии предателей по дисплею своего монокля. У него получалось рутинно и незамысловато, но приемлемо в таких условиях.

Изменники явно уступали лоялистам.

— Варп-переход. Множественные сигнатуры, — доложил начальник ауспика.

Её желудок провалился сквозь палубу.

— Где и сколько?

— Шестнадцать сигнатур. Пеленг ноль-три-восемь, отметка ноль-три-один. Дистанция два-четыре-четыре, запятая, четыре-два мегаметра. Поправка. Восемнадцать сигнатур.

— Проклятие. — Румико безвольно откинулась на sella mandatum. Течение битвы только что стало катастрофическим.

— Рулевой, сбросить все швартовы и запустить главные движки. Вокс, сообщите диспетчерам — наши действия по эвакуации немедленно прекращаются. Состыкованные суда могут уйти, если желают рискнуть. Наши отсеки закроются через две минуты. Любой, кто не улетит, остаётся с нами. Ауспик, разорвать все электромагнитные фалы с орбитальной платформой. Машинариум…

Сержант Джаэлальд прервал её поток команд одним звучным словом:

— Отставить.

Деятельность в стратегиуме замерла.

Ярость расцвела в груди Румико. Встав с командного трона, она повернулась к космодесантнику и указала на открытую площадку в задней части мостика, где они могли посовещаться.

— Сержант, на пару слов, пожалуйста.

Салакия расправила китель, и это простое действие помогло ей удержать эмоции под контролем.

Легионер безмолвствовал.

— Сержант, мне известно, что некоторые астартес обучались ведению пустотной войны. Возможно ли, что нам посчастливилось заполучить одного из них в вашем лице?

Джаэлальд проигнорировал её вопрос.

— Мне даны приказы, как и вам, — сказал он. — Орбитальную платформу необходимо защитить. Любой ценой.

— Понимаю и соглашаюсь. Однако же мне нет нужды напоминать вам о принципе единоначалия. Если мы хотим успешно выполнить задание, я не могу допустить, чтобы кто-то противоречил моим приказам. Даже вы, сержант. Если желаете, я уступлю командование, но подозреваю, что это скорее поставит под угрозу оборону платформы и самой Хтонии.

Имперский Кулак не двигался. Она словно бы говорила со статуей.

Начальник ауспика объявил:

— Поправка. Двадцать одна сигнатура. Поправка. Двадцать шесть сигнатур. Предыдущий пеленг без изменений.

Румико заставила себя глубоко вдохнуть и выдохнуть.

— Кроме того, «Феррум Пургацио» — линейный корабль, а не орбитальная станция. Не планетарная защитная крепость. Наше преимущество в огневой мощи сочетается с нашей способностью к манёврам. И против врага, столь превосходящего числом… мы должны маневрировать.

Зелёные смотровые линзы уставились на неё. Повисла пауза, которая тянулась достаточно долго, чтобы Румико задумалась, не перегнула ли она палку, несмотря на своё капитанское звание.

Наконец сержант Джаэлальд заговорил:

— Продолжайте.

Салакия, не теряя ни секунды, обратилась к мостику.

— Приказы вы получили. Машинариум, подготовить пустотные щиты. Включить через… — Она вытащила хрон, щелчком открыла циферблат и запустила таймер. — Две минуты. Время пошло.

Она снова села на командный трон и пристегнулась ремнями.

Румико повернула голову, чтобы обратиться к легионеру Джаэлальду.

— Господин, боюсь, в конструкции стратегиума не вполне учитывали строение тела астартес. Могу я предложить…

Её прервали два громких гулких удара: космодесантник прикрепился к настилу маг-захватами в подошвах.

— Входящая передача от «Праксис Деликтум». Односторонняя, по зашифрованному широкополосному каналу, — произнёс начальник вокса.

Капитан понимала, что за этим крылось. Даже линейный крейсер типа «Марс», такой как «Праксис Деликтум», не мог противостоять столь многочисленному врагу… Изменники обладали почти трёхкратным перевесом над флотом лоялистов.

На гололите появился адмирал Камбелас.

— Всем кораблям. Покинуть систему. Жизненно важно, чтобы Терра получила сведения о данном сражении. Астропатического послания может не хватить. Доставьте предупреждение напрямую, если это возможно. Мы проведём боевой отход в полном порядке и покинем систему, как сможем. Бейтесь славно. Пусть ваши орудия разят верно. За Империум! — Он отвернулся от пикт-камеры и ещё до того, как передача завершилась, отдал команды своей оперативной группе: — Плотный строй. Фронт сражения впереди. Подведите нас ближе к Хтонии. Затем, после…

Сообщение закончилось.

Адмирал вёл себя доблестно, и Румико ощутила укол вины за то, что раньше мысленно оклеветала его. Что ж, она извинится перед ним позже. Если он выживет.

Если выживет хоть кто-нибудь из них.

— Вокс, дайте мне «Сангвинем Виктус». Узкий луч.

Через несколько секунд на гололите появилось обеспокоенное лицо капитана Грегмунда.

— Положение отчаянное, капитан Салакия.

— Действительно. У меня для тебя новые приказы, Бальдо. И они тебе не понравятся, —сказала Румико.

Салакия много лет прослужила под началом Бальдо Грегмунда, и по всем правилам «Феррум Пургацио» должен был принадлежать ему.

Он печально улыбнулся.

— Дай угадаю. Ты хочешь, чтобы я сбежал на Терру.

Румико кивнула.

— Именно так. У твоего фрегата наибольшие шансы покинуть систему. Улетай сейчас же, на полном ходу.

— Ты ведь знаешь, что иначе мы остались бы, — сказал Грегмунд.

— Знаю.

— Прощай, Румико. Бейся славно.

— Прощай, Бальдо. Полный ход!

Гололит погас.

Салакия обратилась к лейтенанту Мирию:

— Проследи, чтобы наши астропаты отправили предупреждение на Терру.

— Есть, мэм, — отозвался он и занялся инфопланшетом, установленным на его посту.

— Вокс, обеспечить замкнутый контур от командного трона до вспомогательного мостика, — сказала Румико.

Тут же раздался голос первого помощника Алетура.

— Мы подключены, капитан.

— Очень хорошо. — Салакия направила монокль на гололит и симулякр окулюса. На объёмном дисплее отображался каркасный стратегический вид, включающий Хтонию и орбитальную платформу. Расположенный позади него окулюс по умолчанию выводил разделённые окна с необработанным пикт-потоком, давая увеличенную картинку «Пургацио» и его ближайшего тактического окружения. Изображения с экранов Румико напрямую дублировались в стратегиум-секундус. Она видела на своей визуальной схеме то, что вводил Алетур, и наоборот.

С помощью инфопланшета на кафедре она отдала команды дисплею, наложив поверх данные с авгурных комплексов, относящиеся к соседнему пространству битвы и различным иным участкам, также обозначив гравитационный колодец планеты. Потом растянула изображение так, чтобы вместить продолжающуюся битву.

Силы лоялистов получали урон, но хорошо проявляли себя.

— Несмотря на все усилия адмирала Камбеласа, мы понимаем, что некоторые корабли изменников прорвутся. Им придётся снизить скорость к тому моменту, как они достигнут этой точки. — Салакия поставила крестик на инфопланшете. — Тогда-то мы их и пощиплем. Начальник артиллерии, сколько мин у нас на борту?

— Пять сотен, готовы к развёртыванию. Недостаточно, чтобы создать эффективное минное поле. И времени у нас нет, мэм.

— Понятно, — сказала Румико. — Но нам не надо минировать эффективно. Нам нужно просто замедлить их. Мы настроим мины на отложенную активацию в зависимости от скоростей и траекторий противника. Мы обязаны держаться рядом с планетой и орбитальной платформой, а потому нам следует обратить это в свою пользу. Можем опираться на гравиколодец Хтонии при совершении орбитальных манёвров. Наша стратегия должна заключаться в том, что мы выбираем для боестолкновений время и место, которые выгодны нам. Враг рассчитывает задавить нас числом. Первый помощник Алетур, мне нужно, чтобы ваши люди помогали управлять огнём. Мне потребуются выкладки для практически непрерывной стрельбы по кораблям в пределах данного участка…

Салакия начертила на инфопланшете круг, который отобразился на объёмном дисплее в виде сферы.

Там, на экране, голографический «Сангвинем Виктус» выходил за её границу, мчась на самом полном ходу к точке Мандевиля и удаляясь от кипящей битвы.

— Назовите мне возможные цели и координаты, где мы могли бы объединить усилия с защитными установками орбитальной платформы и «Мечом истины».

— Пустотные щиты включены, — объявил лейтенант Мирий.

— Отлично, закрыть все пустотные ставни. Те корабли, что не убыли, отправляются с нами, — сказала Румико.

Начальник ауспика объявил:

— Приближаются корабли предателей. «Грозовые птицы» и штурмовые суда. Судя по траектории, направляются к орбитальной платформе.

— Открыть огонь из зенитных орудий. — Она повернулась к легионеру Джаэлальду. — Мы сделаем всё, что сможем, но нас должны заботить крупные корабли. Если они начнут орбитальную бомбардировку, что ж… У ваших войск нет средств, чтобы ей противостоять.

Палуба мелко задрожала от отдачи зенитных батарей.

— Не возражаю, — пророкотал в ответ космодесантник. — Мои братья жаждут битвы с этими предателями. Будьте уверены: те, кто приземлятся, пожалеют об этом.

Румико согласно кивнула и повернулась к своему командному составу.

— Начальник арсенала, обеспечьте по всему кораблю оборону тесных проходов и распределите оружие. Снабдите им любого бойца Солярной Ауксилии или планетарного ополчения, кто может сражаться, несмотря на ранения. Их следует побуждать к этому. Мне не нужно напоминать вам, что абордаж изменников — угроза, способная перечеркнуть все наши усилия.

Повернувшись к своему посту, начальник арсенала начал координировать оборону.

— Вокс, дайте весь корабль.

Она подождала мгновение, чтобы собраться с мыслями.

— Теперь послушайте! Говорит капитан. Доблестный экипаж «Феррум Пургацио», через считаные минуты мы вступим в бой, который может закончиться уничтожением нашего любимого корабля.

Салакия помолчала, чтобы люди усвоили это известие.

— У нас есть шанс. Каждый член экипажа должен выполнять свои обязанности, какими бы малозначимыми они ни казались, в самую полную меру своих возможностей. Вы не случайно оказались здесь и сейчас. Это судьба. Из нынешних мгновений родятся легенды, о которых будут говорить через тысячелетия. Добейтесь, чтобы нас запомнили достойно. Предателей нужно повергнуть здесь, дабы свет Империума никогда не погасили. Бремя ложится на каждого из вас. Всем необходимо выложиться на полную, иначе мы пропали.

Она окончила передачу.

— Вокс, открой канал к «Мечу истины», чтобы мы передали наши…

Начальник ауспика прервал её.

— Новые контакты. Варп-переход. Пять звездолётов. Пеленг два-один-ноль, отметка один-девять-пять. Дистанция четыре-два мегаметра.

Лейтенант Мирий закричал:

— Это прямо над нами! Как?..

— Запущены торпеды. Со стороны кормы. Значительное количество, — сообщил начальник ауспика.

Румико быстро взялась за дело.

— Рулевой, новый курс. Два-один-ноль один-девять-пять. Ускорение на четверть. Ауспик, дайте вид с носа. Оптимальное увеличение.

На экране перед ней край орбитальной платформы отклонился в сторону, сменяясь, казалось бы, открытым пространством, пока в поле зрения не появились удаляющиеся двигатели «Сангвинем Виктус». Масштабирование происходило поэтапно, пока корабль не отобразился с чёткостью.

Как раз вовремя, чтобы увидеть, как в него врезаются лучи нескольких лэнс-батарей. Пустотные щиты смялись за мгновение до того, как обрушился поток торпедных вееров. На «Виктусе» расцвели взрывы, затем разрушительная детонация разнесла корабль на части. Ауспик «Пургацио» ослеп, на мгновение перегруженный из-за гибели звездолёта.

Салакия мгновенно подумала о Бальдо Грегмунде и его экипаже, но пока что отложила эти мысли. Время для скорби настанет позже.

— Артиллерия, приготовить торпеды. Широким фронтом. Мы должны нарушить их построение. Тот трюк с минами… Выполним его не там, где хотели, а здесь. — Она начертила на инфопланшете новый круг, теперь между Хтонией и только что прибывшими кораблями.

Когда авгурные комплексы снова включились, монокль Румико и гололит заполнились информацией о наведении с этих звездолётов. У неё имелись какие-то секунды, чтобы отметить для себя названия и тоннаж: корабли находились за тысячи километров от того места, где «Пургацио» сбросит мины.

«Коготь» — фрегат типа «Нова».

«Завоевание» — фрегат типа «Огненная буря».

«Кровь Хтонии» — эсминец типа «Разоритель».

«Панихида Антмуры» — лёгкий крейсер типа «Силурия».

«Копьё Луперкаля» — линейный крейсер типа «Затмение».

Она знала эти корабли. Она служила вместе с ними. Все их офицеры и матросы — клятвопреступники и предатели.

Вот только «Копьё Луперкаля» ей раньше не встречалось. Румико задала более подробный осмотр, хотя корабль рыскал на самой границе зоны досягаемости ауспика.

«Копьё Луперкаля» — ранее «Несущий правосудие» — последний известный командир: капитан Кайгон Дахоро.

Последовала лавина информации — подробное описание бортового оружия, щитовых комплексов, конфигурации брони и обновлений списка операций. Эмоции, которые Салакия подавляла после измены её оперативной группы, вырвались на первый план.

Румико улыбнулась.

— Наконец-то. Нет худа без добра.

Помимо того что Дахоро — предатель, он назойлив, напыщен и некомпетентен. Ей представился шанс отплатить.

Салакия ввела ожидаемые параметры курса и скорости «Копья» в когитаторы стратегиума, и они выдали временну́ю метку, точно совпавшую с её оценкой. Капитан передала данные артиллерийскому посту.

— Артиллерия, сбрасывайте мины, пока мы проходим через эту область. Отложенная активация. Отставить торпеды широким фронтом. Надо, чтобы враг шёл максимально плотным строем.

— Капитан, не следует ли нам замедлиться при установке мин? — спросила йомен Личчи, исполняя свой долг. Она не оспаривала приказы Румико, а по-прежнему старалась учиться, несмотря на ситуацию.

Замечательно.

Капитан, занятая расчётами следующего манёвра, позвала второго помощника:

— Лейтенант?

Мирий ответил Личчи:

— Закладывая мины во время движения, капитан передаёт им импульс «Пургацио». Они будут сохранять этот курс… бесконечно долго. Или же пока не выйдут на орбиту вокруг звезды Хтонии. Подозреваю, что ещё раньше они детонируют.

Румико кивнула. Завершив выкладки, она переслала данные по запланированным манёврам на когитаторы и вниз на вспомогательный мостик.

— Алетур, перепроверь эти цифры. Если мы ошибёмся хотя бы на йоту…

Тут же раздался голос первого помощника Алетура.

— В работе.

На дисплеях когитаторов вспыхнули предупредительные руны, которые указывали, что план Салакии нельзя осуществить из-за множества ограничений по безопасности. Капитан поочерёдно отключила каждое.

— Одиночный запуск торпеды. Вторая торпеда, — объявил механический голос начальника ауспика.

Румико просканировала корабли впереди. Они всё ещё не вошли в зону поражения.

— Какой азимут?

Не успела она договорить, как начальник ауспика уже ответил ей.

— Один-восемь-восемь, отметка один- девять-два. Дистанция один-один мегаметра и уменьшается. Траектория указывает на близкое прохождение, если мы сохраним прежний курс.

— Позади нас? — усомнился лейтенант Мирий. Он сверился с инфопотоками своей станции. — Пущены из «Меча истины»!

Салакии пришло в голову, что их предали. Но зачем тогда «Меч» стреляет торпедами вслепую? Почему промахивается? Легионес Астартес не бывают некомпетентными.

— Они наверняка решили, что мы покидаем орбиту и бросаем орбитальную платформу. Это как предупредительный выстрел. Но он пригодится нам, если немного повезёт. Рулевой, ведите «Пургацио» так, чтобы скрыть торпеды «Меча истины» от врага. Проследите, чтобы мы изменили курс до того, как они преодолеют пятьсот километров. Нам не нужно, чтобы они детонировали у нас в кильватере.

Румико взглянула на стрелки хрона.

— И замедлить наше ускорение до двадцати трёх сотых.

— Входящее сообщение от «Меча истины», — доложил начальник вокса. — Приказывают нам вернуться на прежнюю позицию.

Салакия посмотрела на сержанта Джаэлальда.

— Твои братья не особо деликатны, верно?

— Да, — ответил легионер.

— Вокс, свяжитесь с «Мечом истины» и передайте, что мы благодарны за помощь, но пусть поберегут боеприпасы. Мы скоро вернёмся на исходную.

После небольшой коррекции курса в сторону пути торпед и изменения скорости на дисплеях отобразилось, как мины «Пургацио» устремляются вперёд.

Через минуту-другую они активируются, а затем детонируют, если к ним приблизится какой-либо из вражеских кораблей. И благодаря «Мечу истины» хоть один из них обязательно это сделает.

Румико знала, что нужно ещё больше сузить окно их возможностей. Начертив огневое решение на своём инфопланшете, она отправила данные на пост артиллерии.

— Артиллерия, короткий залп. Три торпеды. Бесконтактные взрыватели.

Салакия выбрала «Завоевание», один из фрегатов. Тот устремился вперёд в сомкнутом строю с другим звездолётом того же класса, «Когтем», и оказался ближе всего к маршруту приближающихся торпед «Меча истины». Ей следовало вынудить врага чуточку изменить траекторию. Разумеется, если «Завоевание» не скорректирует курс, его поразят уже торпеды «Пургацио». Она поставила командира фрегата в безвыигрышное положение.

— Главный канонир, задействуйте лэнс- и макробатареи.

— Готово, — одновременно ответили с двух постов.

Румико проверила дальность как надвигающихся торпед, так и вражеских кораблей. Последние сближались с ней недостаточно быстро.

— Вокс, откройте канал к «Несущему правосудие»… или «Копью Луперкаля», как бы они себя ни называли.

— Они не отвечают.

— Но принимают. Транслируйте: «Капитан Дахоро, говорит капитан Румико Салакия. Я разочарована, Кайгон. Несомненно, измена стала для тебя единственным способом получить командование хоть над чем-то значительным. Твои хозяева даже позволили тебе оставить линейный крейсер? Прими мои поздравления».

Начальник вокса покачал головой.

— Молчание, капитан.

— Подожди минутку.

— Входящая передача от…

Румико жестом оборвала его и указала на гололит. Вместо стратегического обзора там возник Кайгон Дахоро.

— На связи «Копьё Луперкаля». Вижу, тебе тоже дали новый корабль. «Феррум Пургацио», похоже, неплох, а жаль. В благодарность за нашу прежнюю службу я дам тебе шанс примкнуть к нашему флоту. Сдавайся. Вы уступаете в численности и вооружении, — произнёс Дахоро.

— Но не разгромлены. Полагаю, ты не попросишь своих жалких соратников отступить, чтобы померились силами капитан на капитана?

— Вряд ли.

— Видимо, тогда мне придётся разбить вас в схватке пять на одного.

Кайгон рассмеялся.

— Высокомерна, как обычно. Когда «Пургацио» будет гореть, я получу ещё большее удовольствие, зная, что им командовала ты.

— Если. Я вырвалась тогда, а на этот раз тебе не хватает элемента неожиданности. Мне жаль тебя. Без преимущества внезапной измены ты просто никчёмен. Интересно, награждают ли новые хозяева за некомпетентность? Давай выясним вместе, хорошо? — Она жестом приказала отключить вокс-канал. — Должно сработать.

Ауспик-офицер объявил:

— Вражеские корабли ускорились. Темп сближения нарастает.

Со вспомогательного мостика прозвучал голос первого помощника Алетура.

— Манёвры выглядят хорошо.

Мгновение спустя когитаторы издали сигнал, подтверждая то же самое.

Румико улыбнулась.

— Артиллерия, запустить торпеды.

Три реактивных снаряда устремились прочь от «Пургацио» в сторону «Завоевания».

— Рулевой, уменьшить ускорение. Перевести мощность с главных движков на носовые подруливающие. Выполнить первый манёвр.

Все качнулись вперёд и в стороны, пока кинетические гасители старались компенсировать изменение импульса. «Пургацио» остался на том же векторе, но словно бы скользил боком, повернувшись бортом к вражеским кораблям. Салакия только что «поставила палочку над „Т“» относительно приближающейся эскадры. Это позволяло ей дать полный бортовой залп, тогда как противник мог вести огонь только из носовых и башенных орудий, если хотел сохранить курс.

— Канонир, навестись на «Коготь». — Румико взглянула на хрон. — Залп из всех лэнсов и макробатарей левого борта.

Личчи выглядела сбитой с толку.

— Они всё ещё вне зоны поражения…

Салакия вскинула палец, показывая, что йомену следует немного подождать.

— Неужели? Рулевой, приготовиться к вращению на сто восемьдесят градусов. Манёвр «двойной бортовой».

«Пургацио» содрогнулся. Одновременно выстрелили его макробатареи левого борта, электромагнитные катапульты и лэнс-установки. Румико следила за уровнем мощности дорсальных лэнс-турелей и ждала, пока они перезарядятся.

— Мы под лэнс-обстрелом. Удары по пустотным щитам, — раздался механический голос начальника ауспика. Корабль глухо содрогнулся, когда заслоны отвели большую часть энергии. — «Копьё Луперкаля» выходит из боевого построения по иному вектору атаки.

— Первый помощник Алетур, отслеживать «Копьё Луперкаля». Попробуй разгадать, куда оно движется, — приказала Румико.

— Так точно. В работе.

Дорсальные лэнс-турели «Пургацио» снова включились.

— Рулевой, выполнить бочку. Канонир — приготовиться вести огонь из макробатарей правого борта и всего лэнс-оружия…

Капитан сосредоточила внимание на стрелках хрона. Корабли и манёвры она видела мысленным взором. Математика и физика диктовали результат. Незачем смотреть на дисплей.

Металл застонал, когда каркас «Пургацио» подвергся нагрузкам из-за изменения импульса. Салакия не ощутила в этом звуке ноток протеста. Машинный дух потянулся, как воин, разминающийся перед битвой. Он жаждал отомстить.

Секторы обстрела сошлись на «Когте».

— Огонь по порядку. Давай. Давай. Давай!

Говоря, Румико щёлкала пальцами, будто подчёркивая свои слова. «Феррум Пургацио» содрогнулся из-за отдачи орудий в сочетании с вражеским огнём, поражающим щиты.

— Они снова стреляют, — доложил лейтенант Мирий. — Третичный пустотный щит пал. Первичный и вторичный держатся.

— Рулевой, главные движки — ускорение пятьдесят процентов. Три, два, один… пуск, —приказала Румико.

Несмотря на все старания кинетических гасителей, перегрузка вдавила её в командный трон.

— Выполнить второй манёвр. Давай!

Ринувшись прочь от надвигающихся предателей, «Пургацио» отправился к дальней стороне Хтонии.

Румико перевела внимание на йомена Личчи.

— Когда мы дали залп из макробатарей, «Коготь» был вне досягаемости, как вы заметили, но вы не учли темп сближения. Как и они. Слишком озаботились лэнс-огнём.

Корабль яростно вздрогнул, так сильно, что вынудил сдвинуться даже легионера Джаэлальда, стоявшего неподвижно, как статуя. Выставив ногу вперёд, он сохранил равновесие.

— Мы под лэнс-обстрелом. Вторичный пустотный щит схлопнулся.

Салакия почувствовала, что от досады у неё застыло лицо. Она надеялась, что пустотные щиты окажутся надёжней.

Продолжая урок для Личчи, капитан указала на стратегический вид на гололите.

В тот момент «Коготь» напоролся на первый макробатарейный залп. Носовую часть корабля испещрили цифровые отображения каскадных детонаций. Капитан фрегата осознал, что к ним приближается вторая волна снарядов, и начал разворот.

Торпеды «Меча истины» промчались мимо «Пургацио» к «Завоеванию», которое тоже попыталось уклониться, но близость «Когтя» ограничивала его возможности. Никуда ему не деться.

Враг задействовал орудия точечной обороны, но бил по трём торпедам «Пургацио» с неконтактными взрывателями. Снаряды же «Меча истины» мчались вперёд, не встречая сопротивления.

И тогда активировались мины, сброшенные «Пургацио».

Ударная группа предателей напоролась на них.

Гололит прорисовывал мощные взрывы на обоих фрегатах, пока торпеды «Меча истины» не поразили «Завоевание». Его значок ярко вспыхнул и угас.

Передача данных с ауспика на гололит прекратилась, так как гибель «Завоевания» вызвала перегрузку авгурных комплексов. Схему боя заполнили призрачные изображения последних известных позиций и курсов кораблей. На тактическом дисплее между тем вырастала Хтония.

— Канонир, навести на «Коготь» дорсальные лэнс-турели. — Только у этого оружия фрегат до сих пор находился в секторе прицеливания. — Залп.

Румико взглянула на хрон. Тот факт, что гололит по-прежнему не восстановил работу, означал, что лэнс-орудия «Пургацио» нанесли смертельный удар.

— Вокс, отправить на… «Копьё Луперкаля», — просто выговаривая это название, она испытывала отвращение, — с моими наилучшими пожеланиями: «Три против одного, Кайгон. Я готова принять твою капитуляцию».

Легионер Джаэлальд издал какой-то хрип, и Салакия лишь через пару секунд поняла, что он вздрагивает от смеха.

Румико поздравила экипаж.

— Превосходная работа. У нас минутка, пока они приходят в себя. Восстановить пустотные щиты. Увеличить мощность полей целостности, снизить ускорение до нуля. Обратный курс. Приготовьтесь к запуску тормозных двигателей.

— Сообщение от «Копья Луперкаля». Оно гласит: «У меня цели посолиднее. Наслаждайся краткой передышкой», — объявил начальник вокса.

На тактическом дисплее Хтония исчезла из поля зрения: теперь нос корабля смотрел в открытую пустоту, а главные двигатели «Пургацио» нацелились на планету. Кинетические гасители недовольно завизжали из-за непривычной перегрузки.

Салакия повернулась к легионеру Джаэлальду.

— Сержант, мы возвращаемся к нашей позиции над платформой, но движемся слишком быстро и с текущей скоростью пролетим мимо Хтонии. Мы попробуем замедлиться об атмосферу планеты, пока запускаем главные двигатели, чтобы достичь заданных координат на орбите.

— Вы попробуете? — уточнил Джаэлальд.

Румико кивнула.

— Если не выйдет, жалеть об этом нам уже не придётся.

Она откинулась на командном троне и неторопливо расширила стратегический вид. То, что осталось от флота лоялистов, рассеялось по системе. Каждый уцелевший звездолёт теперь боролся за выживание, отбиваясь от нескольких противников.

Она искала «Праксис Деликтум», корабль адмирала Камбеласа, и обнаружила его намного ближе к планете, чем ожидала. Адмирал вступил в смертельную схватку с «Копьём Луперкаля» и несколькими эскортами. Те постоянно терзали «Праксис» атаками, пока их флагман применял всю огневую мощь, доступную линейному крейсеру типа «Затмение». У уже повреждённого «Праксис Деликтум» не было ни единого шанса. Румико заставила себя смотреть, как «Копьё Луперкаля» приблизилось и нанесло решающий удар. Адмирал заслуживал, чтобы она хотя бы так проводила его.

Старший рулевой заговорила тихим и бесстрастным голосом: связь с кораблём преобладала над её человеческим поведением.

— Тридцать секунд до первого запуска двигателей.

Салакия отрешилась от своих эмоций.

— Выполнить запуск по вашей команде. Оставайтесь в пределах параметров заверенного манёвра.

Главные двигатели «Пургацио» заработали точно в назначенное время и значительно снизили скорость крейсера. Этого не хватило — он до сих пор мчался к планете. Крейсер слегка изменил траекторию, перемещаясь проворно и грациозно, что изумляло при его размерах.

— Пустотные щиты снова подняты, — доложил начальник машинариума.

Вряд ли это имело значение. Пустотные заслоны не защитили бы корабль при входе в плотные слои атмосферы. Корпус начал светиться, сначала тускло-охристым, а затем ярко-красным сиянием, когда «Пургацио» коснулся верхней части воздушной оболочки Хтонии. Звездолёт гнулся и трясся, пока на него обрушивались ветра, воздействие которых никогда не учитывали в его конструкции.

Генераторы поля целостности перегрузились и выбросили искры, упавшие по всему стратегиуму и на командный помост.

Румико сверилась с хроном. Она уже собиралась отдать приказ, хорошо подобранный ею экипаж в этом не нуждался.

— Запускаю тормозные, — раздался всё ещё отстранённый голос рулевого.

Вибрации, проходящие по кораблю, становились всё более необузданными и мощными. Одна из люменополос ярко вспыхнула, а затем лопнула, засыпав осколками нижнюю командную палубу.

Тактический окулюс показывал, что обшивка «Пургацио» светится оранжево-белым светом, как кузнечный горн. Листы брони размером со здание скручивались, когда их абляционный слой истирался.

Салакия взглянула на хрон. Ещё несколько секунд…

Если их расчёты неверны, атмосфера Хтонии разорвёт «Пургацио» на части. На такой скорости полёта это произойдёт так быстро, что никто на борту даже не успеет понять.

— Выполняю третий манёвр, — объявила старший рулевой.

Заработали носовые ускорители, которые развернули «Пургацио» вертикально к поверхности планеты, но подставили всё его поперечное сечение шквальным ветрам. Вибрации корабля стали почти невыносимыми. Румико казалось, что её зубы вот-вот вылетят из черепа.

На нижнем помосте взорвалась какая-то станция, обслуживающий её сервитор загорелся. Оттуда пополз едкий дым, несущий как будто неуместные здесь запахи гидравлических жидкостей, смазочных материалов и опалённой плоти.

— Запускаю главные двигатели.

Ускорение втиснуло всех в сиденья за их станциями. Серые точки заполнили поле зрения Салакии, а потом оно сузилось, и с краёв поползла чернота.

Ей пришлось кричать, чтобы её услышали сквозь вой трения атмосферы с корпусом.

— Машинариум! Увеличить мощность полей целостности и кинетических гасителей!

Румико не разобрала подтверждения, но собственный вес, придавивший её, заметно уменьшился.

Затем — быстрее, чем она могла бы предположить, — рёв атмосферы стих до свиста, а следом наступила тишина.

Салакия вздохнула и, услышав радостные возгласы членов экипажа на мостике, почувствовала, как напряжение покидает её.

По комм-связи донёсся голос первого помощника Алетура:

— Прямо для книги рекордов, это уж точно.

«Пургацио» отклонялся от вертикали, пока направление его носа вновь не совпало с вектором движения, и продолжил лететь по параболической дуге вокруг планеты. На монокле Румико видела, как они быстро набирают высоту над планетой. Атмосфера замедлила их меньше, чем следовало из её вычислений.

— Рулевой, немного сбавьте ход, мы не хотим проскочить дальше цели. Артиллерия, приготовить торпеды.

Взглянув на временнУю сигнатуру в своём монокле, капитан проверила её по хрону.

— Мы должны увидеть край орбитальной платформы через пару секунд.

Как по сигналу, пустотная станция возникла в поле зрения, словно восход солнца на краю диска Хтонии. Вокруг неё роились сотни штурмовых судов, бомбардировщиков и истребителей.

«Пургацио» плыл немного ниже платформы, но по мере приближения к ней траектория корабля сначала поднялась на тот же уровень, а затем ушла немного выше. При виде колоссальных взрывов, пробивших поверхность станции, несколько членов экипажа охнули.

«Меч истины» обменивался ужасающими ударами с эсминцем предателей, «Кровью Хтонии», и, хотя он держался хорошо, рано или поздно уступил бы. Ему срочно требовалась помощь.

— Артиллерия, выпустить все торпеды по «Крови Хтонии». Канонир, залп из лэнс-батарей, цель та же.

Салакия умолкла, не поверив своим глазам при взгляде на дисплеи. «Кровь Хтонии» и «Панихида Антмуры» опустошили свои торпедные отсеки в орбитальную платформу.

— Ауспик, проверить траекторию вражеского залпа! — Она невольно заговорила громче.

Монотонный механический голос подтвердил, что показания верны.

— Рулевой, заведите нас между платформой и этими торпедами. Канонир, бить по ним из всех макробатарей и лэнсов.

Противник вёл орбитальную бомбардировку платформы. Силы лоялистов на её поверхности будут уничтожены — ядерные боеголовки не оставят им ни единого шанса. Румико не могла этого допустить.

— Торпеды поразили «Кровь Хтонии».

Румико бегло осмотрела дисплей, отражающий состояние эсминца. Корабль терпел бедствие, кувыркаясь в другую орбитальную плоскость.

Она связалась со вспомогательным мостиком.

— Алетур, я передаю тебе управление огнём лэнс-турелей, зенитных орудий и точечной обороны. Стреляй по мере наведения.

Мгновение спустя вражеские бомбардировщики высыпали на «Пургацио» потоки снарядов. Защитные установки крейсера сбили слишком мало бомб.

«Пургацио» сотрясали удары — взрывы катастрофической мощи. На дисплеях и панелях данных вспыхнули индикаторные руны повреждений.

Капитан наблюдала за приближающимися торпедами по тактическому окулюсу, где они выглядели как отдалённые точки. Она увеличила масштаб. Крейсер сумеет их перехватить, но едва-едва.

— Машинариум, где мои пустотные щиты?

— Первичный действует. Вторичный восстанавливается. Третичный не отвечает.

Румико подалась вперёд, натягивая ремни командного кресла. Её руки вцепились в подлокотники трона, костяшки пальцев побелели.

— Торпеды приближаются. Десять секунд.

Она встретилась взглядами с начальником машинариума. Тот покачал головой. Времени слишком мало.

— Вокс, на весь корабль! Приготовиться к удару!

Лейтенант Мирий повторил её команду.

— Сигналить о столкновении!

Взвыли сирены, зазвонили тревожные колокола.

Миг спустя торпеды попали в «Пургацио». Взрывы ужасающей силы сначала прогнули оставшийся пустотный щит, а затем детонировали вдоль всего левого борта.

Блоки когитаторов разлетелись вихрем осколков, которые изрешетили тела сервиторов-операторов и членов экипажа. Дисплеи мигнули и погасли один за другим, а затем потухли и люмены, погрузив весь экипаж во тьму.

Корабль сотряс ещё один взрыв — такой, что все прочие на его фоне показались далёкими. Румико безошибочно поняла, что торпеда попала в каркас корабля где-то рядом с мостиком.

Она машинально нажала кнопку связи с вспомогательным мостиком.

— Алетур, что у тебя?

Ответа не последовало.

Салакия почувствовала запах озона и медный привкус крови.

Её тело приподнялось, упёршись в ремни командного трона, и Румико поняла, что они потеряли гравитацию.

— Аварийное питание.

Через пару секунд затрепетали и ожили тусклые люменополосы. По мостику проплыл какой-то сервитор, изувеченный и истекающий кровью.

Приказами она побудила экипаж к действию.

— Доклады? Мы всё ещё живы! Исполняйте свой долг. И давайте вдарим этим ублюдкам так же смачно, как получили сами!

Лейтенант Мирий передал данные о состоянии со своего поста, когда его пульт снова включился.

— Пустотные щиты не подняты. Первичный заряжается. Вторичный и третичный отключены. Отрицательное давление обнаружено на палубах со сто двадцать восьмой по сто тридцать седьмую по левому борту. Потеря целостности корпуса. Восьмая палуба, похоже, открыта пустоте.

На монокле Румико возникла оценка потерь: более восемнадцати тысяч членов экипажа. Она сморгнула информацию.

Снова заработал тактический обзор. Оказалось, что «Меч истины» нацелился прямо на «Панихиду Антмуры» и, запустив двигатели, разгонялся до самого полного хода.

— Что они делают? — громко спросила Румико.

— Единственное, что могут, — пророкотал в ответ Джаэлальд.

— Приношу извинения, сержант. Ранее я предположила, что предатели хотят захватить орбитальную платформу. Похоже, я ошибалась.

— Мои братья придут к такому же выводу. Выиграйте им время для отхода на поверхность планеты, — сказал легионер.

«Меч истины» врезался в «Панихиду Антмуры». Таранный удар смертельно ранил лёгкий крейсер врага и отбросил его в сторону. Корабль Кулаков просуществовал ещё пару секунд, а затем взрывы лавиной пронеслись по нему от носа до кормы, и «Меч» распался на пылающие обломки.

— Пуск торпед с «Копья Луперкаля»! — выкрикнул начальник ауспика. Нотки напряжения звучали даже в его механическом голосе.

Значит, Кайгону удалось обойти планету и навести своё вооружение. Возможно, она недооценила его.

— Пустотные щиты! — крикнула Румико, но сразу поняла, что приказ бесполезен. —Рулевой, вращать корабль. Распределим удары.

Изображение на тактическом окулюсе закрутилось, пока «Пургацио» боролся с собственной массой и старался быстро отреагировать вопреки законам физики.

Второй веер торпед поразил их, и мир Салакии погрузился в хаос.

Люмены снова замигали. Из окулюса над командным помостом упал тонкий лучик света — сияние звезды Хтонии, отражённое от самой планеты. Он прокрался сквозь щель в пустотных ставнях и прошёл сквозь бронестекло, неотфильтрованный и эфемерный.

Но на этот раз им удалось снизить ущерб. Люмены загорелись, восстановилась и гравитация.

Дисплеи ожили, и Румико в ужасе уставилась на то, что они отобразили.

«Панихида Антмуры» развернулась носом к орбитальной платформе и запустила главные двигатели.

Экипаж «Пургацио» ничего не мог поделать, кроме как наблюдать.

— Рапортуют об астартес-предателях на седьмой палубе! — закричал начальник арсенала. — Наши бойцы не способны их сдержать.

Между тем лёгкий крейсер изменников длиной более четырёх тысяч метров и шириной почти пятьсот на полном ходу врезался в пустотную станцию.

Когда его реакторы пошли вразнос, в точке столкновения произошли взрывы тектонической мощи — её хватило бы, чтобы сровнять с землёй горы.

Орбитальная платформа потеряла целостность и раскололась. Гигантские куски космического мусора кувыркались вниз, в сторону планеты, и наружу, в направлении «Пургацио». «Копьё Луперкаля» отдалилось, и Румико, следившая за ним по дисплею, потеряла корабль из виду среди помех и неразберихи.

Она сидела, ошеломлённая масштабами картины опустошения на экране. Выжить там никто не мог.

Битва проиграна.

— Новые контакты. Корабли предателей выходят на орбиту, — доложил начальник ауспика.

Это означало, что сдерживающий бой, который вели лоялисты, тоже окончен. Остальное уже формальность.

Лейтенант Мирий подтолкнул её к действию.

— Ваши приказы, капитан?

Посмотрев на него, Салакия поняла, что монокль заливают слёзы. Она сняла устройство с лица.

— Бежим. — Голос звучал слабо и звенел в ушах. — Сержант Джаэлальд, не будете ли вы любезны заняться нашими незваными гостями?

Но, повернувшись, Румико уже не увидела воина. Она не вполне понимала, когда же Кулак покинул мостик.

Салакия кивнула, заставляя себя восстановить самообладание, и шумно выдохнула.

— Бежим. — Теперь её голос прозвучал твёрдо и ясно. — Направимся к Терре. Доставим предупреждение.

Схватив инфопланшет в подлокотнике командного трона, Румико проложила новый маршрут и переслала его старшему рулевому.

— Рулевой, смотрите, переходим на новый курс. Запустить главные двигатели. Полный вперёд.

Курс выглядел так, словно они собирались лететь в ядро Хтонии.

Личчи озадаченно посмотрела на неё.

— Не беспокойся, йомен. Я не хочу разбить нас о поверхность. Мы воспользуемся гравитацией планеты, чтобы оттолкнуться от неё и помчаться в глубь системы по гиперболической траектории. Мы получим дополнительное ускорение, которого должно хватить, чтобы обогнать этих шавок.

— Что помешает предателям сделать то же самое? — спросила Личчи.

— Ничего. За исключением того, что их цель не мы.

— Входящая передача от «Копья Луперкаля», — сообщил офицер связи. — «Снова бежишь, но на этот раз тебе не уйти. Не желаешь сойтись один на один? Узнать, кто из нас на самом деле лучший? Упрекаешь меня за кражу корабля… Я хотя бы его заслужил! А твои начальники просто не хотели, чтобы место пустовало. Ты для них лишь имя, что зачитают вслух из поминальных списков».

Румико ощетинилась, но не стала радовать Кайгона.

— Ответа не будет, вокс. Пусть гонятся за нами, если захотят. Тем временем, канонир, бейте по летящим к нам обломкам. Сделайте всё, что сможете.

Некоторые фрагменты оказались крупнее самого «Пургацио».

Салакия переключила тактический дисплей на обзор с кормы. Сначала вид дезориентировал её: корабль нырял между кувыркающимися громадинами, которые разлетались от эпицентра на поразительных скоростях.

— Вокс, свяжитесь с поверхностью планеты и предупредите о падении обломков.

Возможно, они там смогут укрыться.

Румико даже не представляла, какое опустошение последует за сходом с орбиты частей пустотной платформы, но предполагала, что в иерархии командования появится какое-то новое лицо, которому придётся наводить порядок после катастрофы, и молча желала ему или ей всего наилучшего.

— Реактор номер три получил критические повреждения в ходе последнего обмена ударами. Я отключил его, чтобы избежать широкомасштабного загрязнения, — сообщил ей начальник машинариума.

— Вас поняла. Пустотные щиты?

— У нас больше нет мощности для активации третичного заслона или дорсальных и вентральных лэнс-турелей. Они отключены. Первичный пустотный щит почти восстановлен. Боюсь, второй всё ещё не работает.

«Пургацио» заложил вираж по низкой орбите над Хтонией, а затем устремился к одной из точек Мандевиля в системе. Благодаря манёвру сила тяжести увеличила их ускорение на пятьдесят процентов, и изменникам стало сложно угнаться за кораблём.

— Начальник арсенала, как обстановка с отражением абордажа?

— Наши силы получают перевес, но ценой больших потерь.

Румико кивнула. Тут она ничем не поможет. Салакии почудилось, что она слышит отзвуки стрельбы — глухой стук, разносящийся по коридорам и палубам внизу.

— Как там наше поле Геллера?

Всё будет напрасно, если они не смогут перейти в эмпиреи.

— Приемлемо, — ответил начальник машинариума. Судя по голосу, уверенности он не испытывал.

Начальник ауспика вмешался с рапортом:

— «Копьё Луперкаля» на курсе перехвата.

Салакия зашипела сквозь зубы, коря себя за то, что перестала ориентироваться в ситуации после разрушения платформы.

Она перевела тактический обзор и гололит на приближающийся контакт, затем резким движением вставила монокль в глазную впадину. Загрузились данные.

Кайгон расположил свой линейный крейсер совсем немного в стороне от маршрута «Пургацио», пытаясь помешать им выйти из боя.

Поэтично.

Румико пришлось бы или изменить курс, истратив драгоценный и добытый таким трудом импульс гравитации, или выдержать несомненно разрушительный бортовой залп. В любом случае они проиграют.

Салакия стукнула кулаком по подлокотнику командного трона, а с её губ сорвалось ругательство.

Лейтенант Мирий, учитывая отчаянное положение дел, попытался разрядить обстановку.

— С меня бутылка раенки, если вы что-нибудь придумаете, капитан.

Она не могла разочаровать свою команду. Румико восприняла этот жест так, как предполагалось.

— Контрабанда, лейтенант? Я ошеломлена и должна тебя покарать. Но тогда я не смогла бы принять ставку…

Корабли находились в тысячах километров друг от друга, но при текущих темпах сближения до контакта оставались считаные минуты.

Румико просканировала «Копьё Луперкаля». Выяснилось, что оно перенесло бой с «Праксис Деликтум» и столкновения с фрагментами орбитальной платформы не так хорошо, как казалось поначалу. Значительную часть левого борта занимала зияющая рана, из которой выходил воздух и выбрасывались крупные обломки. Кайгон, отдавая предпочтение этой стороне, решил пропустить врага по его правому боку. Это устраивало Румико, так как левый борт самого «Пургацио» получил серьёзнейший урон.

А потом у неё родилась идея.

— Артиллерия, приготовиться к пуску торпед с задержкой активации. Просто вытолкните их импульсом от магнитных движителей в трубах. Установите их плазменные двигатели на отложенный запуск.

Салакия проверила темпы сближения и проложила новый курс, который не слишком сильно уменьшит их скорость по текущему вектору. Это заставит «Копьё Луперкаля» повернуться, чтобы удержать «Пургацио» в своих секторах обстрела. И, выполнив такой манёвр, линейный крейсер подставит пробоину в левом борту под торпеды.

Пустоту вокруг «Пургацио» испещрили всполохи рассредоточенной и неэффективной пальбы «Копья».

— Ждём… — сказала капитан.

— «Копьё Луперкаля» выпустило торпеды. Максимальный разброс.

Именно этого и ждала Румико.

— Рулевой, ложимся на новый курс. И вращайте корабль на сто восемьдесят. Приготовьтесь к двойному бортовому залпу.

Йомен Личчи забеспокоилась.

— Мэм, так мы подставим повреждённый левый борт.

На тактическом дисплее «Копьё Луперкаля» теперь выглядело перевёрнутым относительно «Пургацио».

— Всё верно. Машинариум, не дайте пустотному щиту схлопнуться.

Офицер-специалист кивнул, хотя Румико знала, что сейчас от него мало что зависит.

— Артиллерия, запускаем наши торпеды, плотной группой. Отложенная активация. Давай!

Корабль содрогнулся, когда носовые аппараты толкнули инертные снаряды ровно настолько, чтобы они вышли наружу.

Новый курс легко вывел звездолёт из зоны досягаемости приближающихся торпед врага. Они пронеслись мимо, двигаясь через пространство, которое должен был занимать «Пургацио».

«Копьё Луперкаля» повернулось, чтобы атаковать, как и предполагала Салакия.

Пока корабли проносились мимо друг друга, Румико сказала:

— Орудиям левого борта огонь.

«Пургацио» содрогнулся, когда макробатареи выстрелили одна за другой — немного раньше, с учётом уменьшения дистанции до «Копья».

— Крен для двойного бортового залпа! — распорядилась Салакия.

«Копьё» ответило огнём.

— Пустотный щит не выдержит.

— Подготовиться к удару!

Мгновение спустя пустотный заслон «Пургацио» рухнул.

Но встречный огонь обрушился на дорсальную плоскость корабля, ранее не получавшую повреждений, и броня выстояла, даже истекая расплавленным металлом. Продолжая вращение, звездолёт выпустил вторую половину двойного бортового залпа. Его макробатареи и лэнсы правого борта изрыгнули пламя, стреляя по сАмой границе своих секторов поражения со стороны кормы.

Пустотный щит противника ярко вспыхнул, а затем рухнул.

— Вокс, передача «Копью Луперкаля». Кайгон, теперь нам станет понятно, что происходит, когда мы сталкиваемся друг с другом в равных условиях. Ты проиграл. Твоё имя не будет прочитано в поминальных списках. Для предателей таких почестей нет. Тебя вообще никто не вспомнит.

Румико жестом велела отключить вокс.

«Копьё» продолжало разворачиваться, удерживая корабль лоялистов в своих секторах обстрела.

На гололите торпеды «Пургацио» с задержкой активации запустили двигатели и ринулись к открытой ране врага. От взрывов апокалиптической силы реакторы линейного крейсера перешли в критическое состояние, и он породил сверхновую.

Румико повернулась к Личчи.

— Йомен, передай нашему навигатору, чтобы совершил переход, как только станет возможно. Наша цель — Терра. Лейтенант Мирий… — Она повернулась к своему второму помощнику.

— Да, капитан?

— Что там с той бутылкой раенки?