Меньше чем человек / Less than Human (рассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Меньше чем человек / Less than Human (рассказ)
Автор	Стив Лайонс / Steve Lyons
Переводчик	Akmir
Редактор	Larda Cheshko, Татьяна Суслова, Нафисет Тхаркахова, Elvis
Издательство	Black Library
Год издания	2023
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Т’ау атаковали криговские траншеи за час до рассвета, используя обугленные деревья как прикрытие.

Противник был облачён в красные боескафандры, подобные тем, что криговцы видели раньше, — только эти модели были более компактные, и каким-то образом они не выделялись на фоне леса, как должны были бы. Казалось, они преломляли свет вокруг себя. Первый часовой, заметивший противника, сначала даже проверил свой магнокль на предмет дефектов. Он продолжал наблюдать за странным мерцанием в воздухе и, когда убедился, что оно приближается к криговским позициям, поднял тревогу.

Солдаты Корпуса смерти Крига вскочили со своих коек и бросились занимать места на стрелковых ступенях. Их внимательные глаза осматривали покрытую воронками землю сквозь тёмные линзы противогазов. Они зарядили свои прославленные орудия «Землетряс», но пока не стреляли из них, ожидая больше сведений о противнике.

Хотя они действовали тихо, лишь изредка говоря вслух, звуки их работы разносились в неподвижном сыром воздухе. Поняв, что стелс-устройства больше их не скрывают, т’ау рассеяли предрассветный сумрак залпом своих импульсных винтовок. Теперь криговцы видели их силуэты, но пока не могли точно прицелиться. Пушки разразились нетерпеливым грохотом, наконец выпустив первый залп. Было неясно, попал ли кто-нибудь из т’ау под смертоносные разрывы их снарядов, но наступление противника едва замедлилось.

Сотни стволов криговских лазвинтовок разом затрещали, когда ксеносы оказались в пределах дальности их огня. По сравнению с яркими импульсными лучами оружия т’ау выстрелы лазвинтовок казались слабыми, их темп огня медленнее — но на стороне их владельцев, окопавшихся за брустверами, было преимущество времени. Их усиленные лазвинтовки постепенно словно стачивали броню т’ау, ослабляя её. Наконец упал первый ксенос, потом второй…

Но некоторые т’ау смогли пройти сквозь ураган огня. Они прорвали проволочные заграждения, с презрительной лёгкостью разбрасывая мешки с песком. Внезапно шесть или семь т’ау оказались среди криговцев в передовых траншеях. Их боескафандры, выполненные из некоего загадочного ксеносского сплава, были лёгкими, но прочными, давая огромное преимущество в ближнем бою.

Но на стороне криговцев было значительное численное превосходство. Даже в тесноте траншей, когда из-за грохота боя звенело в ушах и не было возможности координировать свои действия, они массой набрасывались на атакующих и прижимали их конечности к земле, не давая ксеносам целиться. Младшие офицеры всаживали болтерные снаряды в броню т’ау, отчего она трескалась. Солдаты расширяли эти трещины штыками и ножами.

Т’ау в стелс-скафандрах были не самостоятельной ударной группировкой, а разведчиками охотничьего кадра. Пока они отвлекали криговцев, остальные ксеносы бросились в атаку через лес вслед за ними. Широконосый штурмовой катер на антигравитационных двигателях прокладывал путь сквозь заросли хрупких обгорелых деревьев. Лазерные лучи обшаривали обожжённую землю на его пути в поисках целей для его ракет и ионных пушек. Его экипаж составляли жаждущие боя воины Огня, и ещё десять команд таких воинов шли за ним пешком.

В траншеях т’ау-разведчики оказались более живучими, чем умелыми бойцами. Как считали криговцы, эти ксеносы слишком гордились своей богохульной технологией и слишком полагались на неё. Их пушки, установленные на манипуляторах боескафандров, поливали всё вокруг потоками плазмы. Они пытались добраться до «Землетрясов» и вывести их из строя — или уничтожив сами орудия, или перебив их расчёты. В вокс-наушниках криговцев раздавались срочные приказы: необходимо уничтожить этого противника прежде, чем более крупная вражеская группировка уничтожит солдат корпуса.

Как всегда, криговцы дисциплинированно выполняли приказ. Одного за другим разведчиков-т’ау вытаскивали из их брони, обнажая их серо-голубую кожу и плоские безносые лица. Один ксенос пытался молить о пощаде на нечеловеческом языке — тщетно. Другой подорвал себя, чувствуя, что жизнь уже покидает его тело. Он забрал с собой трёх криговцев и ранил ещё нескольких. Последний разведчик включил свой прыжковый ранец, пытаясь сбежать. Но он не смог стряхнуть с себя смертельную хватку дюжины рук в перчатках, и криговцы стащили его назад в траншею, навстречу ужасной участи.

Бойцы Корпуса смерти снова заняли места у орудий и изготовили к стрельбе лазвинтовки. Атакующие воины Огня успели пройти лишь половину расстояния до траншей и теперь встретили более смертоносный отпор, чем ожидали. Удачным попаданием снаряда «Землетряса» было испарено отделение из пяти т’ау — и к тому времени, когда дым от разрыва рассеялся, их товарищи начали отступать.

Бой окончился так же быстро, как и начался. Криговские квартирмейстеры оказывали помощь раненым и забирали снаряжение у убитых, а часовые снова заступили на посты. Инженеры ремонтировали повреждённые орудия и продолжали копать туннели от траншей к расположению т’ау.

Они ждали, когда на них обрушится следующая волна атакующих ксеносов.

Тысячи тонн металла с ужасным рёвом обрушились с неба.

Два десантных корабля типа «Пожиратель» проломились сквозь полог леса, не обращая внимания на учинённое ими разрушение и сожжённую при посадке флору и фауну. Империум Человека не ценил этот маленький захолустный мир. Его минеральные ресурсы были недостойны усилий по их добыче. Его почва зимой выделяла ядовитый газ, что делало планету неподходящей для колонизации без значительных усилий по терраформированию. Люди даже не дали этому миру имени — лишь номер, обозначавший его положение по отношению к солнцу системы. Единственный интерес Империума в этом мире заключался в нежелании допустить, чтобы им владел кто-то другой.

Капитан Виллемина Штиль с каменным лицом наблюдала, как её солдаты строевым шагом спускаются по трапам. Зрелище того, как они строятся в своей синей с золотым парадной форме, вызвало у неё прилив гордости. Их пояса, сапоги и козырьки фуражек сверкали в полуденном свете солнца. Это были солдаты Мордианской Железной Гвардии — дисциплинированные, преданные, эффективные.

Свою артиллерию они оставили в трюмах. Быстрее было пройти маршем несколько миль до места назначения, чем расчищать в лесу путь для тягачей. И в любом случае криговцы не испытывали недостатка в артиллерии. Поставленная мордианцам задача была проста: команда следопытов т’ау высадилась на этой планете, вероятно с целью оценки её для использования в качестве военного аванпоста. Следовало дать понять ксеносам, что это будет стоить им неоправданно дорого. Следовало уничтожить их.

Криговцы имели численное превосходство над противником и всё же до сих пор не добились значительных успехов. Капитан Штиль была направлена сюда, чтобы покончить с этим тупиком. По её запросу её войсковой транспорт остался на орбите над планетой. Если она не управится здесь за день или два, значит, она не заслуживает знаков различия и медалей, которые носит.

Блиндаж криговского командира был тесным и грязным, не соответствующим его званию. Штиль отказалась от предложения сесть, предпочтя сохранить свою форму по возможности чистой. Она поморщилась, стукнувшись головой о люмен, свисавший с низкого потолка.

Её криговский коллега носил знаки различия командира танка на своей застёгнутой шинели. Он представился как временно исполняющий обязанности капитана — командира роты, но не назвал своего имени.

— Мой предшественник погиб во время нашей переброски сюда, — пояснил он и добавил: — Его жизнь была потрачена не напрасно.

— Похоже, — заметила Штиль, — ваша рота недоукомплектована.

— Мы ожидаем подкреплений с родины.

— Не сомневаюсь, что это, должно быть, плохо действует на боевой дух.

— Почему бы? — спросил криговец.

Его лицо скрывал противогаз. Штиль сочла невежливым, что криговский офицер не снял его и она не видела его лица, но он казался искренне удивлённым.

На эту странную реакцию она лишь мысленно пожала плечами. «Этих солдат явно надо привести в надлежащий вид», — сказала она себе.

Бросив взгляд на тактическую голокарту криговцев, Штиль отметила положение предполагаемых позиций противника и криговских траншей. Приказав офицерам своего штаба проверить данные, она спросила криговца, чего удалось достичь за последние сорок восемь часов.

Криговский капитан кивнул технику, лицо которого было скрыто противогазом, как и у остальных криговцев, и тот начал работать с рунами управления. Голографическое изображение на карте едва изменилось.

— Почему вы не наступаете более решительно? — спросила Штиль.

— Мы продвигаемся по полмили в день, — ответил криговский капитан.

— Этого абсолютно недостаточно!

— Т’ау не похожи на орков, они не дикари. — Рота Штиль сражалась с орками в системе Армагеддона десять месяцев. Криговец явно потрудился изучить информацию о ней. — Они используют все доступные им тактические преимущества. Мои ординаты провели подсчёты. Результат лобовой атаки на позиции т’ау будет…

Штиль прервала его:

— Это могло быть так до сего дня.

— Значительное численное превосходство может переломить ситуацию, — согласился криговский капитан. — Но т’ау, несомненно, уже знают о вашем прибытии.

— Это хорошо. Я хочу, чтобы они это увидели.

— Они будут ожидать атаки и усилят свою оборону. Мы бьём их, капитан Штиль. Возможно, они разбираются в тактике, но им не хватает терпения моих солдат. Они сами придут к нам. Они уже пытались атаковать три раза и понесли тяжёлые потери.

«Значит, это и есть знаменитый Корпус смерти Крига», — подумала Штиль. Самые беспощадные солдаты Императора, фанатичные до самопожертвования. По крайней мере, так ей говорили. Отчасти она была довольна, что её подозрения насчёт них подтвердились: их репутация была сильно преувеличена.

— Хватит прятаться в туннелях! — заявила она, указав тростью на голокарту.

— Капитан Штиль, — спокойно произнёс криговец. — Через четыре дня мы подведём эти туннели под позиции противника. Мы сможем обрушить землю под их ногами, и они ничего не увидят до последнего момента.

— Копытами, — нахмурившись, поправила его Штиль. — У этих тварей не ноги, а копыта. И всего через четыре часа мы сможем стереть этих вонючих ксеносов с лица планеты.

— Мой способ действий позволит потратить гораздо меньше ресурсов, — пояснил криговский капитан, — и будет стоить меньше жизней.

— А мой способ позволит быстро закончить эту операцию, — возразила Штиль, — и освободить наши силы для выполнения более важных задач, чем оборона этого несчастного комка грязи. И даст понять ксеносам, что любое вторжение во владения Императора, хотя бы на дюйм, встретит быстрый и решительный отпор.

— Я командую этой операцией и…

— Но я старше вас по званию, временно исполняющий обязанности командира роты. Меня направили сюда потому, что в Департаменто Муниторум недовольны темпами вашего наступления. Поэтому я принимаю командование операцией, а вы готовьте своих солдат к бою. Как только я составлю план наступления, то пошлю их в атаку.

Мордианская Железная Гвардия разместилась в криговских траншеях. Криговцы, сейчас медленно двигавшиеся через лес, оставили после себя много туннелей и блиндажей.

Мордианцы не стали распаковывать свои ранцы и расстилать одеяла. Они не предполагали оставаться здесь надолго. Как и их капитан, они находили условия жизни в подземных туннелях и блиндажах отвратительными. Они проводили время за чисткой и смазкой оружия, в воздухе ощущался запах сапожной ваксы.

Криговцы, со своей стороны, не стремились общаться с новоприбывшими. Постороннему наблюдателю обе группы солдат показались бы чрезвычайно разными, но было у них нечто общее — суровая, молчаливая манера поведения, и именно она заставляла их сторониться друг друга.

Если криговцы и испытывали любопытство относительно прибытия мордианцев, то никак этого не проявляли. Не в их привычке было задавать вопросы. Таким же образом они восприняли и новые приказы, хотя некоторые гренадёры, главным образом опытные, вероятно, удивились, получив их. Они верили, что их начальники, в том числе их новый неопытный ротный командир, знают, что делают.

Они на своём опыте убедились, что стандартные бронежилеты Имперской Гвардии плохо защищают от огня импульсного оружия т’ау. Четыреста пятьдесят солдат Корпуса смерти знали, что многие из них умрут ещё до заката, но это, казалось, их не беспокоило. Смерть была частью жизни, самой неотъемлемой её частью, и криговцы не сомневались, что причины, по которым их приносят в жертву, важны — каковы бы эти причины ни были.

Но их временный командир сомневался, и это незнакомое чувство показалось ему пугающим. Он смотрел на гололитическую карту в штабном блиндаже. Перешедшая под управление мордианских техников, она демонстрировала тактические проекции предстоящего боя. Каждое криговское отделение обозначалось на карте значком в виде чёрного черепа, каждое мордианское — значком в виде золотого имперского орла. Криговский командир не мог не заметить, что к концу каждого из сценариев боя на карте оставалось гораздо меньше чёрных значков, чем золотых. Красные значки, обозначавшие т’ау, полностью гасли в каждом сценарии, и он сказал себе, что это важнее всего.

Но всё же он должен был высказаться. Откашлявшись, чтобы привлечь внимание Штиль, он начал, тщательно выбирая слова:

— Капитан, я считаю, что должен повторить…

— Ваши замечания были учтены, — ледяным тоном произнесла мордианка, — но в любой момент в эту систему могут прибыть более крупные силы т’ау.

— Пока таковых замечено не было.

Штиль проигнорировала это замечание.

— Учитывая это, предполагаемый уровень потерь может считаться приемлемым.

— Хотя основную тяжесть этих потерь понесёт моя рота, а не ваша.

Штиль не смутилась. Она не смотрела криговскому командиру в глаза, но он привык, что иномирцы ведут себя так.

— Криговские солдаты пойдут в авангарде наступления благодаря их опыту борьбы с этим врагом. Вы уже успели хорошо изучить этих ксеносов, не так ли? Поэтому мои солдаты вступят в бой не сразу.

— А только тогда, когда мои солдаты прорвут оборону т’ау?

— Чтобы обойти ксеносов с фланга и уничтожить их. — Штиль похлопала рукоятью офицерской трости по своей руке в перчатке. — Разве не этим знаменит ваш Корпус смерти? Я слышала такие вдохновляющие истории о том, как они атакуют прямо сквозь вражеский огонь, не щадя своих жизней и вселяя священный ужас в сердца нечестивых.

— Когда нет возможности действовать более эффективно, — ответил криговский командир.

— Я могу ожидать, что сегодня они проявят такую стальную решимость?

— Наши жизни принадлежат Императору, и распоряжаться ими в Его воле.

Штиль удовлетворённо кивнула.

— Я не вижу более быстрого способа закончить этот конфликт.

— Согласен, — сказал криговец и добавил: — Если скорость важнее всего.

В траншеях не было места, чтобы криговский командир мог построить своих солдат. Он отдал приказы по общему вокс-каналу, сообщив солдатам, что от них ожидается. Никто из них не был новобранцем. Некоторые служили уже не менее двух лет. Всем им уже приходилось бывать в подобной ситуации, и они пережили её. Теперь, как сказал им их капитан, у них появился ещё один шанс искупить грехи своего народа.

Он сообщил им всё, что необходимо было знать для выполнения долга. Потом, помедлив немного, он рассказал им больше. Он сказал, что эти приказы отданы мордианским капитаном, и кратко обрисовал роль мордианской роты в предстоящем бою.

— Я лично уверил капитана Штиль, — в заключение добавил он, — что мы вполне осознаём малую ценность наших жизней и надеемся лишь, что, принеся их в жертву, послужим делу Императора и заслужим Его милость.

Криговцы собрались в передовой траншее и заполнили туннели, ведущие к ней. В стратегически важных местах они установили деревянные ящики у стены траншеи, чтобы быстрее выбраться из неё. Расчёты «Землетрясов» пока оставались на своих постах и вели заградительный огонь, хотя не имели ясно видимых целей. Они лишь хотели предотвратить возможные действия вражеских разведчиков, чтобы т’ау не догадались о намерениях имперских войск.

В назначенный момент орудия замолчали. Молчали и солдаты Корпуса смерти. Лишь шёпот слышался на ветру — возможно, это была молитва, едва слышная под противогазом. Если кто-то из этих солдат и испытывал страх, это невозможно было увидеть. В туннелях за траншеями бойцы Железной Гвардии ожидали боя с той же молчаливой стоической отвагой, но по их лицам было заметно, что они напряжены.

Прозвучал пронзительный сигнал свистка. Первый взвод криговцев вышел за бруствер. Они шли в атаку без боевых кличей, обычных для других гвардейцев. Если это молчание позволило им выиграть хотя бы полсекунды, оно того стоило.

Тем не менее т’ау отреагировали почти мгновенно. Ослепительные вспышки засверкали на горизонте — импульсные пушки, укрытые за обугленными деревьями или обгоревшим кустарником, извергли смертоносные заряды плазмы. Их прицел на таком расстоянии не мог быть точным, особенно когда дым от разрывов снарядов «Землетрясов» ещё не рассеялся. Но криговцы были так многочисленны, что т’ау едва ли могли промазать.

Пыльные ботинки топали по покрытой пеплом земле. Криговцы знали, что чем быстрее они добегут до противника, тем меньше их погибнет. Но даже так ожидалось, что не более чем один солдат из четырёх сумеет добраться до вражеских позиций.

Ожидавший в передовой траншее криговский капитан мог лишь слушать прерывистые вокс-сообщения и представлять, как огонь т’ау разрывает уязвимые тела его солдат.

— Мы видим ксеносов! — доложил по воксу вахмистр, прежде чем его слова заглушил треск помех.

Это был сигнал, которого ожидал криговский капитан. Он снова дунул в свисток и присоединился ко второй, гораздо более многочисленной волне криговцев, бросившихся в атаку по ничейной земле.

Они шли по следам первого взвода, теперь атаковавшего воинов Огня в ближнем бою. Криговский командир лишь слышал звуки этого боя, но не мог разглядеть его сквозь заросли впереди. Сейчас тактика криговцев была фактически такой же, какую столь безуспешно использовали ксеносы в предыдущих боях. Он не мог не заметить, что есть в этом некая ирония.

Огонь т’ау стал менее плотным, но не прекратился. Когда криговский командир бежал в атаку, изо всех сил напрягая мышцы, заряд плазмы прожёг насквозь тело солдата слева от него. Командир не мог остановиться, даже если бы была возможность спасти солдата. Погибший едва ли видел летящую к нему смерть и, если Император был к нему милостив, не успел по-настоящему ощутить боль. Командир знал, что его жизнь тоже может быть отнята в любой момент без предупреждения. Его недавно полученное повышение в звании не защитит его. Оно лишь означает, что он был удачливее многих, прожил дольше, чем многие. Возможно, даже слишком долго.

Т’ау не хватало тех преимуществ, которыми обладали криговцы. Ксеносы не окапывались, у них не было такого навыка. Обычно они предпочитали прятаться за своей техникой — в данном случае за мобильными платформами, проецирующими энергетические барьеры. Но криговская артиллерия уничтожила эти машины в первом же бою. Не могли т’ау сравниться и с непоколебимой решимостью своих противников. Даже среди людей немногие могли сравниться в этом с криговцами, что говорить об этих безбожных ксеносах. Зрелище сотен безликих солдат, надвигавшихся на них, словно неостановимая стихийная сила, несмотря на смертоносный огонь, должно было вселить в них ужас.

Ещё было неизвестно, какую решимость проявят мордианцы. Они тоже выходили из траншей по второму свистку, но направлялись в обход позиций т’ау с обоих флангов, чтобы взять ксеносов в клещи. Криговский командир не знал, насколько они продвинулись и не обнаружил ли противник их манёвр.

Ему снова повезло. Он прорвался сквозь вражеский огонь. Преодолев переломанный колючий кустарник, цеплявшийся за его шинель, он оказался посреди отчаянной рукопашной схватки. Яростная тёмно-серая волна врезалась в тонкую ярко-красную линию, пробив и смяв её в нескольких местах, но не разрушив полностью. Рычание и крики боли обрушились на его слух.

Как и в траншеях, на стороне криговцев было численное превосходство. Но здесь у т’ау было больше пространства для манёвра, они могли защищать фланги друг друга, не позволяли связать их боем и с полной эффективностью использовали своё оружие. Криговский командир заметил одного ксеноса, стрелявшего в гущу рукопашной схватки из импульсного карабина. В это время линия боя сдвинулась, открыв криговцу путь к т’ау. Заметив его, ксенос повернулся — но слишком поздно. Криговский командир врезался в него плечом и всадил штык в бок т’ау.

Эти рядовые солдаты т’ау были легко бронированы. Криговский штык вонзился в щель между гибкими красными бронепластинами, из горла ксеноса хлынула синяя кровь, т’ау испустил хриплый стон. Криговский командир повалил противника в грязь. Ксенос был сильнее его, но оказался придавлен весом солдата в полном снаряжении. Всё же т’ау сумел извернуться и поднять оружие. Криговец отбил ствол карабина в сторону, и выстрел лишь опалил его наплечник.

Он вдавил четырёхпалую руку ксеноса в землю и стиснул зубы, с мрачным удовлетворением услышав, как хрустят ломающиеся кости. Вырвав карабин из рук т’ау, он отбросил оружие в сторону. Светящиеся сенсоры на шлеме ксеноса, полностью закрывавшем лицо, отчаянно мигали. Криговский капитан подумал, что т’ау пытается звать на помощь, но антенна его шлема сломалась при падении.

Здоровая рука ксеноса вдруг метнулась вверх, схватив криговца за горло. Найти штыком ещё один шов в броне т’ау не удавалось, клинок лишь тупился о металлические бронепластины. Криговский капитан развернул свою лазвинтовку и начал колотить прикладом по голове противника. Он проломил шлем т’ау и череп под ним. Судьба ксеноса, несомненно, была решена. Единственный вопрос был в том, удастся ли криговскому командиру пережить его.

Голова капитана начала кружиться, лёгкие сводило от боли из-за недостатка воздуха. Каждый следующий удар прикладом казался слабее предыдущего. Поле зрения сжалось до узкого туннеля, в котором были видны только проклятые огоньки, мигавшие в осколках шлема ксеноса. Странным образом в голову пришла мысль, что никто из сражавшихся не открывает своего лица.

Когда удушающая хватка ксеноса на его горле вдруг ослабела, капитан едва оставался в сознании и сполз с безжизненного тела т’ау. Двое солдат подошли, чтобы убедиться, что ксенос действительно мёртв. Осознание окружающей действительности медленно возвращалось в мозг криговца, снова получавший кислород. Он слышал приглушённые голоса в вокс-наушнике, но ещё не мог разобрать, что они говорят. Т’ау использовали фотонные гранаты, их шлемы защищали их от ослепляющего и оглушающего действия. Но глаза криговского командира уже говорили ему больше, чем вокс-переговоры.

Ксеносы удерживали оборону, хуже того, они стали оттеснять атакующих. К т’ау подошли подкрепления, в том числе несколько бойцов в полных боескафандрах. Выстрелы импульсного оружия непрерывно шипели над головой криговского командира. Ботинки топтали усыпанную пеплом землю вокруг. Всё больше трупов падало в этот пепел, больше криговцев, чем т’ау, их лица в противогазах смотрели на него невидящим взором.

Он снова поднялся на ноги. Знакомый запах фицелина, дыма и крови, проникший сквозь дыхательный аппарат, подействовал ободряюще. Криговский командир подумал, что, вероятно, он что-то должен сказать своим солдатам. Но он знал, что они не нуждались в воодушевляющих словах и их приказы не изменились. В любом случае из-за гранат т’ау лишь немногие услышали бы его. Включив вокс-бусину, он хрипло произнёс в неё:

— Вы знаете, чего ожидает от вас Император.

Боескафандр направился сквозь гущу боя прямо на капитана. Несколько криговских солдат набросились на машину т’ау, но боескафандр с лёгкостью отшвырнул их. Его безликая голова вращалась туда-сюда, осматривая поле боя, анализируя. Его громоздкий металлический торс повернулся, и из огромных орудий в руках боескафандра вырвалось синее пламя. Ещё один криговский солдат, прыгнувший на него, был сожжён прямо в прыжке.

Криговский капитан приготовился встретить надвигавшееся на него металлическое чудовище. Не в первый раз он пожалел, что у него нет болтера его предшественника. Но взрыв, убивший прежнего ротного командира, не оставил от него ничего, что можно было бы забрать, даже знаков различия. Другие солдаты справляются тем оружием, что у них есть, почему он должен отличаться от них? Он снял с пояса магнитную крак-гранату и включил её таймер. Он сможет пробить эту броню, если правильно рассчитать время…

Воин Огня в лёгкой броне сумел оторваться от пары криговцев и, отступая и пытаясь на ходу прицелиться в них, столкнулся с криговским капитаном. Тот, едва глянув в направлении противника, мощным ударом подсёк ноги т’ау. Выстрел ксеноса прошёл мимо криговцев и попал в одного из его соплеменников. После этого двое криговских солдат вновь набросились на него.

Криговский капитан снова повернулся к боескафандру и прыгнул.

— Противник обнаружил нас, капитан.

Резкий голос мордианского сержанта нарушил вокс-молчание — гораздо раньше, чем ожидала Штиль. Капитан тихо выругалась.

— Что случилось? — спросила она.

— Криговцы.

Какое-то время это было единственное объяснение, которое она услышала. Где-то в вокс-эфире — и впереди, как она поняла, — были слышны выстрелы.

Потом сержант заговорил снова:

— Они бегут. Ксеносы разбили их. Мы только что наткнулись на одно их отделение, они бегут изо всех сил — а т’ау прямо за ними. Эти орочьи ублюдки в противогазах вывели их прямо на нас!

Штиль бросилась вперёд.

— Все отделения — в атаку, бегом марш! Атаковать и стереть этих синекожих тварей с лица планеты!

«Как, во имя варпа, такое могло случиться?» — подумала она, кипя от ярости, превосходящей даже ту, которую она испытывала к ксеносам. С первого же момента, когда она увидела криговцев, Штиль почувствовала к ним отвращение. До неё доходили всякие слухи о том, что может скрываться за их противогазами. Но даже так последнее, что она могла подумать о них, — что они окажутся трусами. Она поклялась, что, когда это закончится, она лично убедится в том, что все гвардейцы, бежавшие от противника, понесут заслуженное наказание.

Мордианские разведчики уже перестреливались с ксеносами среди деревьев. Мордианцы рассредоточились в поисках более выгодных снайперских позиций. Их лазвинтовки были образца «Триплекс», более универсальные, чем большинство других моделей. В форсированном режиме, как полагала Штиль, они могли пробить броню т’ау. Болт-пистолет капитана был ещё более мощным оружием, хотя и с меньшей дальностью. Прижавшись спиной к стволу старого корявого дерева, она выпускала выстрел за выстрелом в мелькавшую за деревьями красную броню.

Т’ау уже начали отступать, хотя перестрелка только началась. Ещё мгновение назад они преследовали паникующих трусов. Зрелище сверкающих рядов Железной Гвардии, надвигающихся на них с безупречной чёткостью, несомненно, вселило в ксеносов страх.

— Продолжать преследование, — приказала Штиль. — Уничтожить их, прежде чем они вернутся к своим главным силам.

Она пригнулась, когда выстрел импульсного оружия прожёг ствол дерева над её головой. Листья вспыхнули, горящая ветка упала на плечи капитана.

Её ординаты в штабном блиндаже уже успели провести новые расчёты на основании информации, полученной из последних вокс-сообщений:

— Соотношение сил всё ещё в нашу пользу, мэм, но нам следует ожидать более серьёзных потерь, чем предполагалось вначале. С учётом вышесказанного, отступление в данный момент приведёт к потере имеющегося у нас преимущества, и в долгосрочной перспективе…

— Мы продолжим наступление, — заявила Штиль, — и завершим операцию как запланировали.

Она размяла шею и ощутила ушиб там, где ветка ударила её. Под прикрытием огня мордианцев капитан начала перебегать от одного дерева к другому. Её гвардейцы дисциплинированно следовали за ней, несмотря на огонь импульсного оружия ксеносов, скосивший уже дюжину их.

К дереву, за которым укрылась Штиль, прислонился одинокий воин Огня, из его горла текла синяя кровь. Сенсоры его шлема отреагировали на приближении капитана, но всё, что смог сделать т’ау, — лишь слабо дёрнуться. Штиль выстрелила ему в голову и с удовлетворением отшвырнула тело ксеноса в сторону. Она вдруг подумала, что ещё не видела на поле боя криговцев, ни живых, ни мёртвых.

Она выбрала новую цель в десяти футах впереди и опустошила магазин в её направлении. Красный шлем т’ау исчез — возможно, ксенос был убит или бежал. Штиль перезарядила болт-пистолет и уже собиралась перебегать к следующему дереву, когда яростный залп ослепительного света и шума заставил её броситься на землю.

Впереди в углублении скрывался красный цилиндрический объект около четырёх футов в высоту и немного больше в ширину. Четыре ноги крепко держали его на земле. Купол в его верхней части только что со щелчком закрылся, но почти сразу же с электронным звуком поднялся снова. Средняя секция цилиндра повернулась на двадцать градусов по часовой стрелке, и в ней оказалась батарея из трёх орудийных стволов, извергшая новый залп.

Его целью стало отделение из пяти мордианцев, которые, как и Штиль, пытались подобраться ближе к цилиндру. Но, в отличие от капитана, солдаты заметили угрозу слишком поздно. Их сержант, шедший впереди, был убит сразу. Штиль не видела, сколько ещё солдат были ранены этим залпом. Одного пришлось нести, товарищи утащили его за деревья.

— Эта штука реагирует на движение! — прокричала Штиль, обращаясь к солдатам, которые могли её слышать. — Возможно, и на тепловое излучение тоже. Она пытается прижать нас огнём здесь, пока т’ау перегруппируются за ней. Не пытайтесь обойти её, возможно, там есть и другие. Вен Смитт!

Седой мордианский ветеран, пригнувшись, подбежал к ней. Вен Смитт был специалистом-подрывником в её штабном отделении. Выглянув из-за дерева, за которым укрывалась капитан, он быстро спрятался обратно, когда турель т’ау повернулась к нему.

— Чтобы пробить её броню, понадобится что-то посильнее гранаты, — сообщил он.

Капитан мрачно согласилась.

— У нас нет времени вызывать поддержку артиллерии. Что, если мы хотя бы выведем из строя её пушки?

Вен Смитт кивнул. Он уже понял, что она предлагала. Штиль по воксу приказала двум отделениям отвлечь на себя огонь турели. Она потребовала соблюдать осторожность, но всё равно понимала, что её солдат ожидает огромный риск. Другого способа не было. Её храбрые бойцы начали обходить турель с двух сторон. Но машина т’ау отреагировала так быстро, что даже ожидавшие обстрела солдаты не сумели избежать попаданий. Один гвардеец запутался в зарослях, споткнулся, и импульсный заряд попал ему прямо в грудь.

Вен Смитт встал на одно колено, подняв на плечо тяжёлый гранатомёт. Как только защитный купол турели поднялся, мордианец выпустил по ней крак-гранату. Штиль услышала, как он выругал себя за недолёт. Капитан нетерпеливо щёлкнула языком, но не могла отрицать, что прицелиться было нелегко.

Вен Смитт быстро перезарядил гранатомёт и снова поднял его на плечо. Ему пришлось ждать, пока рассеется дым от взрыва первой гранаты. Штиль помогла ему держать пушку, чтобы отдача не сбила ему прицел, хоть это и было маловероятно. Когда сквозь дым капитан снова увидела турель, её купол был закрыт. Потом средняя секция турели слегка повернулась, и Вен Смитт нажал спуск.

На этот раз он проявил такую точность и верный расчёт времени, за которые Штиль и перевела его в своё штабное отделение. В ту же секунду, когда купол турели полностью поднялся, крак-граната влетела в открывшуюся среднюю секцию. Последовавший взрыв был приглушённым, но из внутренностей машины т’ау пошёл характерный дым. Турель продолжала вращаться туда-сюда, реагируя на угрозы, но теперь она осталась без оружия.

Штиль приказала продолжать наступление, но обходить турель подальше. Её предосторожность снова оправдалась, когда турель издала обречённый писк и самоуничтожилась, подорвавшись с такой силой, что небольшие деревья вокруг неё вырвало с корнем.

Т’ау ждали, и их число тем временем увеличилось. Внезапно вопящие воины Огня набросились на мордианцев со всех сторон. Воздух наполнился треском выстрелов.

— Беглый огонь! Истребляйте этих мерзких тварей! Несите им милосердие Императора! — закричала капитан Штиль.

Те солдаты, которые могли, ответили:

— Да, мэм!

В этом приказе едва ли была необходимость, но продемонстрировать несокрушимую мордианскую дисциплину всегда полезно.

Штиль выхватила из ножен и включила сверкающий цепной меч, чувствуя, как его мощная вибрация проходит сквозь её кости. Она нанесла удар ближайшему ксеносу, с удовлетворением ощутив, как зубья меча с пронзительным воем вгрызлись в броню врага. Удар разрубил и импульсный карабин т’ау, из оружия ксеноса брызнули искры. Воин Огня был вынужден бросить карабин, и единственным его оружием остался довольно хрупко выглядевший нож, покрытый узорами. Штиль хотела бы видеть выражение ужаса на лице врага, закрытом шлемом. Бесполезный нож т’ау отскочил от мордианской формы с вшитыми бронепластинами. Цепной меч Штиль вспорол живот ксеноса, зловоние чужацкой крови и масла ударило в нос.

Капитан Виллемина Штиль погрузилась в радость праведной битвы. Решения, которые она приняла, привели её роту сюда — теперь её сила, отвага и оружие, созданное Адептус Механикус, выиграют этот бой. Или нет. Каждый раз, когда её цепной меч разрубал шею ксеноса или выстрел болт-пистолета пробивал вражескую броню, она ощущала прилив яростной гордости. Каждый раз, когда она видела, как падал кто-то из её солдат, это лишь заставляло её сражаться ещё более ожесточённо.

И похоже, что последнее стало происходить всё чаще. Штиль удвоила усилия, приказав своим солдатам сделать то же самое. Она затребовала по воксу новые данные из штаба, но в кровавом хаосе боя её ординаты не успевали обработать информацию и рассчитать точный прогноз. Она приказала своим сержантам доложить о состоянии их отделений, но многие так и не ответили.

Штиль шагнула назад, чтобы перезарядить болт-пистолет. Вдруг что-то стукнуло её по ноге, отскочив от начищенного сапога, — маленький красный диск с мигающим синим огоньком в центре.

Следующее, что она почувствовала, — она словно очнулась после глубокого сна, длившегося месяцами. Она не понимала, где находится, только знала, что не на своей койке. Она лежала лицом вниз в сухих листьях и грязи, и тут она с ужасом осознала, что оглохла и ослепла.

Воспоминания стали возвращаться, и вместе с ними вернулись приглушённые звуки. Штиль поняла, что бой вокруг всё ещё продолжается и, должно быть, она потеряла сознание лишь на секунду. Отчаянно моргая, она видела перед собой лишь пятна света во тьме. Капитан была беспомощна. Она даже не решалась поднять голову, опасаясь привлечь внимание врага, которого она не может увидеть. Всё, что она могла сделать, — хотя одна мысль об этом была ей отвратительна, — притворяться мёртвой, пока зрение и слух не вернутся в норму. И молиться.

«Боже-Император, не дай мне и моей славной роте погибнуть на этой маленькой ничтожной войне!» — мысленно взмолилась Штиль.

Ответ на её молитву пришёл в виде обнадёживающих голосов, прорвавшихся сквозь мёртвую тишину в её ушах. Штиль сначала не была уверена, расслышала ли она правильно, что т’ау захвачены врасплох и теперь их истребляют. «Но кто?» — подумала она.

Она вскочила на ноги, несомненно раньше, чем следовало, и сразу же ощутила жар выстрелов импульсного оружия, проносящихся мимо её головы. Она включила цепной меч и стиснула зубы, хотя ещё не была готова сражаться. Постепенно вокруг стали различимы движущиеся силуэты — тёмно-серые человеческие силуэты — и бесстрастные маски-черепа с тёмными глазницами.

— Это криговцы! — Штиль узнала голос своего лейтенанта, докладывавшего по воксу в штаб. — Я не знаю как, но они вернулись, и они сражаются как дьяволы! Т’ау думали, что разбили их, — а теперь криговцы вернулись и режут ксеносов!

К тому времени, когда к капитану Штиль полностью вернулось зрение, всё изменилось.

Имперские войска теперь явно побеждали, и даже на Штиль произвело впечатление то, с какой яростью сражаются криговские солдаты. Их гренадёры были вооружены огнемётами, погружавшими ксеносскую мразь в очищающее пламя. Голова т’ау в шлеме подкатилась к ногам капитана.

— Позади вас, мэм, — предупредил её приглушённый голос криговца. Штиль резко развернулась — как раз вовремя, чтобы выпотрошить атакующего т’ау. Она не смогла бы поблагодарить криговца за предупреждение, даже если бы намеревалась: она просто не могла отличить одного из них от другого.

Красный штурмовой катер т’ау подлетел близко к гуще боя, пытаясь навести на имперских солдат своё грозное оружие, хотя ему мешали мёртвые деревья. Криговцы атаковали его тем же способом, каким они расправились с т’ау в боескафандрах, хотя это была гораздо более крупная и опасная цель. Солдаты Корпуса смерти без промедления бросились на машину т’ау, не считаясь с тем, сколько из них обратились в пепел, пытаясь приблизиться к ней. Они залезали на корпус катера и цеплялись за него, стараясь добраться до испуганного экипажа внутри. Штиль могла бы назвать криговцев бесстрашными, если бы не их недавнее поведение. Она просто не могла понять этого.

Криговский инженер, которого можно было отличить по более короткому мундиру вместо шинели, оказался окружён противником — хотя, возможно, именно в этом и было его намерение. Он сжимал в руках ржавого вида канистру. Когда он повернул её крышку, из канистры вырвался зелёный пар. Инженер продолжал отбиваться от противника пистолетом и штыком — газ не действовал на него, несомненно, благодаря его противогазу, но Штиль, ближе всех из мордианцев оказавшаяся к нему, почувствовала, как газ обжигает её ноздри и горло.

Она скорее отошла подальше от ядовитого облака, злясь на безрассудство союзников. Они были защищены от действия своего химического оружия, но её мордианцы были уязвимы. Даже т’ау имели некоторую защиту благодаря своим шлемам. Потом Штиль снова взглянула на ксеносов, корчившихся в ядовитом облаке. Их броня пошла пузырями, по ней стекали красные ручейки. Безрассудная — или просто беспощадная — тактика криговцев определённо оказалась эффективной.

Вполне возможно, Штиль оказалась именно там, где она была нужна. Она заметила новую фигуру на поле боя: т’ау, более крупный, чем остальные, на его плечах развевался белый плащ. Его броня была более богато украшенной, но на взгляд Штиль казалась не прочнее, чем у остальных. Он был вооружён импульсной винтовкой и длинным мечом в ножнах, который больше походил на церемониальное, чем на боевое оружие.

Что поразило Штиль и вызвало у неё отвращение, так это выражение его плоского серого лица. Его уродливые черты искажала свирепая злоба, он рычащим голосом отдавал приказы другим ксеносам и своим клинком толкнул одного из них обратно в бой, когда тот дрогнул.

«Это их командир», — подумала Штиль и направилась к нему.

Воины Огня попытались преградить ей путь, но они уже явно проигрывали бой. Большинство из них гибло от рук криговцев или мордианцев, прежде чем Штиль даже успевала добраться до них.

Командир т’ау заметил её приближение и с рычанием повернулся к ней. Капитана удивило, что он обратился к ней на низком готике с сильным акцентом:

— Сегодня мы умрём за Высшее Благо, — прорычал он, выхватив из ножен меч.

— Да, — произнесла Штиль сквозь зубы. Их мечи столкнулись, выбивая синие искры, и зубья её цепного меча разорвали странный клинок т’ау. — Сегодня вы умрёте.

Сражение завершилось блестящей победой имперских войск.

Штиль испытывала стыд от того, что мысленно позволяла себе усомниться в таком исходе. Разве Император не помогает тем, кто верно служит Ему? Ей нравилось думать, что она лично сразила Огненного Клинка т’ау, хотя последний удар могли нанести ещё несколько солдат. Победа стоила дорого — у победы всегда есть цена, — и ей предстоял новый бой.

Мордианские медики оказывали помощь раненым. Тех, кому повезло ещё меньше, собирали в мешки для трупов, и товарищи почтительно несли их обратно к десантным кораблям. Возможно, однажды они будут похоронены в земле их родного мира. Но скорее всего, нет. Разумеется, их имена будут добавлены в почётные списки Железной Гвардии.

Убитых криговцев их товарищи раздевали и бросали на поле боя, как трупы ксеносов. Штиль сочла, что это крайне неуважительное отношение к погибшим — снимать с них даже форму. Хотя их противогазы оставляли, лишь отсоединяя шланги. «Хорошо, что их лиц не видно», — подумала она.

— Земля заберёт их тела со временем, — пояснил криговец бесстрастным тоном, когда Штиль спросила его.

— Хотя бы прикройте их. Засыпьте листьями. Сделайте хотя бы это, — потребовала она.

Криговцы начали вытаскивать свои «Землетрясы» из траншей, цепляя их к тягачам «Кентавр». Штиль наконец нашла их командира, работавшего вместе с солдатами. Вежливость требовала, чтобы она говорила с ним наедине, но Штиль была слишком зла, чтобы ждать.

— Какого варпа у вас творится?! — прорычала она, сжав кулаки.

— Капитан Штиль, — приветствовал её криговец.

— Ваши солдаты из так называемого Корпуса смерти бежали от врага!

— Было принято тактическое решение.

— Варпова чушь! — заявила Штиль. — Где были ваши комиссары? Почему они не поддерживают дисциплину? Выстрел в голову первому, кто побежит, остановил бы остальных.

— Нам не требовались… — начал было он, но Штиль перебила его.

— Никогда за всю мою службу я не видела такой позорной трусости, такого вопиющего неуважения к Императору! Я не оставлю это без последствий, запомните мои слова. Если вы не можете привить своим солдатам должную дисциплину…

— Было принято решение, — повторил криговский капитан более громко. — Принято офицерами в бою на основании складывающейся ситуации.

Штиль не могла поверить тому, что она слышит.

— Значит, вашим солдатам приказали отступать? Их же офицеры?

Криговец покачал головой.

— Они приказали солдатам заманить врага в ловушку.

Штиль лишь презрительно фыркнула.

— Мы увидели возможность обмануть ксеносов. Сыграть на их высокомерии, заставить их поверить, что они могут обратить нас в бегство. И мы заманили их в ловушку.

— Вы заманили их прямо к моей роте!

— Да, достаточное их количество. Я полагаю, результаты говорят сами за себя. Т’ау разгромлены, а жизней имперских солдат потеряно гораздо меньше, чем предполагалось, — примерно на двадцать два процента ниже, как мне сообщили.

«Да, — хотела она сказать, — но это жизни мордианцев были потеряны». Она прикусила язык, осознав, насколько грубо это прозвучало бы. «Но разве мои люди и так не понесли достаточно потерь?»

— Я говорила вам в блиндаже, — сказала она раздражённо, — что все решения должны приниматься мной. Вам следовало согласовать это решение со мной.

Криговец прочистил горло.

— Простите, капитан Штиль, но мы с вами разговариваем в первый раз.

Она изумлённо посмотрела на него.

— Я не тот офицер, с которым вы говорили в блиндаже, — пояснил он. — Хотя я присутствовал при том разговоре. Прежний временный командир роты погиб девяносто минут назад в бою с ксеносом в боескафандре.

— Наверное, сообщение об этом не дошло до меня. Гранаты т’ау…

— Я, как имеющий самый большой срок службы в роте, занял место командира.

— Я сожалею о потере вашего командира. — Штиль только сейчас внимательно посмотрела на нового криговского командира, его противогаз, его знаки различия командира танка, и обратила внимание на его манеру держать себя. И теперь она заметила, что этот офицер был немного выше прежнего. И его голос казался более молодым. Она лишь сейчас подумала, что у них обоих голоса были молодые.

— Капитан понимал ценность жизни криговского солдата, — сказал новый криговский командир, — и отдал свою жизнь, чтобы нанести смертельный удар сильному врагу.

— Он отдал свою жизнь не напрасно, — это было всё, что смогла сказать Штиль.

— Значит, нет причин скорбеть. Ваш войсковой транспорт всё ещё ждёт на орбите?

Штиль кивнула.

«И чем быстрее я окажусь на его борту, тем лучше!» — подумала она.

— Мои солдаты найдут всех выживших ксеносов и убедятся, что у них не осталось средств связи, чтобы вызвать подкрепления, — сказал криговский командир. — Не сомневаюсь, что Император уготовил вам более славную цель.

Был ли в словах криговца сарказм — Штиль не могла сказать. Её гнев, лишённый цели, ушёл. Она чувствовала лишь усталость.

Она связалась по воксу со своим штабом, приказав немедленно готовиться к посадке на десантные корабли.

Новый криговский командир всё ещё стоял рядом с ней, глядя на неё тёмными линзами противогаза, словно ожидая чего-то ещё. Она не могла просто так отвернуться от него.

Наконец она спросила:

— У него… у вас… У кого-то из вас есть имя?

— Капитан заслужил имя в честь древнего воина Крига. Его звали Регель.

Штиль кивнула:

— Капитан Регель. Он не будет забыт.

Получив вокс-сообщение от своего заместителя, Штиль воспользовалась этим как предлогом, чтобы уйти. Когда она оглянулась на криговского капитана, он уже вернулся к работе. Она почти не могла отличить его от остальных солдат Корпуса смерти, безликих, молчаливых, полностью сосредоточенных на своей работе.

Она вспомнила, что ни один из них не дрогнул, когда они шли в атаку по ничейной земле под вражеским огнём. Она подумала о криговцах, которые жертвовали собой в последнем бою, чтобы получить хотя бы малейшее преимущество над противником. Всё, что она слышала о них, оказалось верным. Они без колебаний готовы отдать свои жизни за Императора — но это не значило, что они считали свои жизни ничего не стоящими.

Капитан, прежний капитан — Регель, называл их ресурсом. «Капитан понимал ценность жизни криговского солдата…» То же самое можно сказать и о жизнях мордианцев, о любой жизни, которой можно пожертвовать на службе Императору.