Покинутые / Forsaken (рассказ)
Гильдия Переводчиков Warhammer Покинутые / Forsaken (рассказ) | |
|---|---|
 | |
| Автор | Дени Уэйр / Danie Ware |
| Переводчик | Rи |
| Издательство | Black Library |
| Серия книг | Роза на войне / The Rose at War |
| Год издания | 2019 |
| Подписаться на обновления | Telegram-канал |
| Обсудить | Telegram-чат |
| Скачать | EPUB, FB2, MOBI |
| Поддержать проект
| |
| Входит в цикл | Сестра Августа Санторус |
| Следующая книга | Хрустальный собор / The Crystal Cathedral |
Громадный корабль застонал.
Он завис в космической пустоте, словно труп. Выпотрошенная стальная оболочка скрипела. Ни следа жизни на подъёмных кранах и артиллерийских палубах, в безмолвной капелле ни одного человека, преклонившего колени в молитве.
Люмены здесь давно уже перегорели и палубы погрузились во тьму. Но где-то там, в пещеристых глубинах корабля мерцала подсветка доспехов. Шесть блуждающих кругов бледного света вспыхивали, подобно лучам прожектора, отражаясь на покрытых инеем стальных стенах.
Воительницы в доспехах шагали ровным строем: одна за другой. Несмотря на то, что они шли медленно, их шаги разносились металлическим эхом по бесконечным, пустым лабиринтам коридоров и техканалов.
И вместе с ними корабль заполнил едва уловимый отголосок песни.
«Domine, libra nos…»
Держась в центре и сжимая болтер обеими руками, Августа Санторус вознесла литанию битвы вместе с сёстрами — их гармонии, подобно тонким щупальцам расползались в ледяном воздухе. Старшая сестра Верадис, возглавлявшая разведгруппу, шла впереди. В одной руке она держала боль-пистолет, а в другой — ауспик с тускло-зелёным, мерцающим экраном.
«От молнии и от бури…»
Знакомые, успокаивающие слова струились, словно разделенная на всех сила, между шестью воительницами в чёрно-белых плащах и кроваво-красных доспехах из керамита и пластали. Каждая из них носила вышитый символ Кровавой Розы — ордена-милитанта Адепта Сороритас, отправленного на разведку этого дрейфующего в пустоте трупа. Их миссия заключалась в том, чтобы найти выживших и защитить интересы Экклезиархии, которой и принадлежал этот корабль.
Но сколько бы они ни прочёсывали судно, крейсер «Святая Ксения» молча висел в космической пустоте, и его остов уже начал разлагаться.
— Держать строй плотнее, — в вокс-бусинах сестёр прозвучал тихий приказ Верадис. Старшая сестра прислушивалась сквозь поток непрерывной литании.
«Император наш, избави нас…»
Августа продолжала петь, шагая позади Верадис, и её голос переплетался с пением сестёр. В часовнях и соборах схолы на Офелии VII можно было ясно почувствовать Его суровое и терпеливое присутствие во время молитвы или то, как Он пристально он устремляет взор, наблюдая за их тренировками.
Но здесь…
Мысль оказалась недостойной, и Августа тут же оборвала её, полностью сосредоточившись на гимне.
«От чумы, обмана, искушения и войны!»
Литания была абсолютной: Он вездесущ.
Когда отделение спускалось по очередной металлической лестнице, минуя очередной ряд люков и вентиляционных шахт, сёстры всё ещё продолжали славить Его, и Он шествовал рядом с ними.
«Император наш, избави нас…»
Даже здесь, в глубинах этой великой, стальной гробницы.
— Боюсь, что дух этого корабля угасает, — так же тихо произнесла Верадис. — Но, то, что атмосфера сохраняется и гравитационное поле всё ещё работает говорит о том, что на борту есть ещё кто-то. Мы пойдём по нижним мосткам вниз к термоядерному реактору. Если здесь и осталась искра жизни, то подозреваю, что мы непременно найдём её там.
— Так точно, — подтвердили сёстры. Августа шла вместе со строем, когда они свернули у Т-образного перекрёстка и начали спуск.
«От бедствия Кракена…»
Воительница продолжала держать гимн в сердце.
Первая засада оказалась шумной и неуклюжей.
Отделение спустилось ещё на два уровня, к грязным и скрипучим техническим туннелям где когда-то работали илоты «Ксении». Пикт-экраны терминалов шипели белым шумом. Они отбрасывали призрачный свет на стены, покрытые пятнами расползающейся ржавчиной, и оголённые провода, что свисали подобно обнажённым нервам.
Августа опустила ногу в красном сабатоне рядом с упавшим сервочерепом. Он насмешливо оскалился в ответ.
— Берегись! — закричала сестра Леона откуда-то спереди.
Августа инстинктивно присела в боевую стойку и сразу прицелилась из болтера в коридор. В узких лучах подсветки, она уловила смазанное, беспорядочное движение: мышцы и сталь; жёлтые клыки; жадное и рваное сияние проржавевшей агуметики. Секунду спустя прогремела огненно-красная вспышка тяжелого болтера Леоны — подавляющий огонь работал в полную силу. Стоял оглушительный грохот. Верадис спокойно отдала приказ по воксу:
— Леона, продолжай прикрывать нас, сдерживай их.
— Так точно.
«Император наш, избави нас…»
Болтер отстукивал свою песнь войны. Фигуры спотыкались, ругались, ревели и падали. Голоса груба и издевательски рявкали. Ответом стала стрельба, и послышались удары холодного оружия о металлическую броню. Взрывы пережёвывали коридор, рикошетирующие снаряды выбивали из стен снопы искр. Каждый выстрел поднимал в воздух воду и груды мусора.
— Эмлин! — резко окликнула сестру Верадис. — Есть контакт?
— Так точно! — голос сестры Эмлин с тыла отделения заглушила новая очередь болтерного огня — засада замыкалась с обеих концов.
Сестра Люсьенна выругалась рядом с Августой — в хаосе и тусклом свете было практически нереально что-либо разглядеть.
«От богохульства Падшего…»
Литания лилась, словно воплощённая решимость. Августа выпрямилась, пытаясь улучшить себе обзор. Где-то в темноте, в глубине, нестройные голоса затянули грязную частушку, замолкли и снова взорвались смехом.
Орки.
В груди Августы глухо загрохотало сердце.
Орки нашли дрейфующий корабль — скорее всего, падальщики. Сгусток мышц и оружия начал обретать очертания и смысл, превратившись в фигуры, которые она безошибочно узнала. Августа никогда не видела орков вживую, но много раз изучала их изображения на учебных инфопланшетах схолы… она попросту не осознавала до этого момента, насколько они огромные, примитивные и брызжущие слюной.
Её яростный и ликующий голос зазвучал вновь.
«Император наш, избави нас!»
Эти ксеносы вторглись на корабль Экклезиархии.
И они умрут.
Августа выстрелила поверх плеча Эмлин. В ответ послышался вопль, когда твердосплавный заряд вгрызся в грубую зелёную плоть.
Она услышала, как Верадис приказала Леоне продолжать пальбу, а остальным шаг за шагом наступать, пользуясь её прикрытием. Она услышала, как из уст Эмлин с силой и яростью вырывалась литания. Она увидела, как вспыхнул огнемёт Пии и как коридор утонул во внезапном пламени. Она услышала вопли, полные боли и ярости, слышала взрывы и гортанные насмешки орков.
Одна из сестёр зашипела от внезапной острой агонии, но Августа не поняла, кто именно.
— Трупы заблокировали коридор! — прозвучал голос Леоны. — Дальше нам не пройти.
— Мосток слева, — рявкнула Верадис. — Мы зайдём с тыла.
Августа подчинилась приказу и сорвалась с места. Люсьенна рванула за ней — броня сверкала в пляшущем свете пламени. Сабатоны скользили по залитому кровью полу. Пространство вокруг заполнили стычки и проклятья, комья мышц и металла. Огромная, подёрнутая белым пушком рука схватила Августу за плечо. Воительница развернулась и всадила заряд в ухмыляющегося зеленокожего, затем вырвавшись, тут же взлетела по ступеням подальше от орка.
— Трон! — выругалась Люсьенна, как только они добрались до мостка. — Откуда они вообще здесь взялись?
Последний свет пламени вспыхнул над массой сражающихся орков. Грубые, неорганизованные зеленокожие теперь дрались между собой, чтобы прорваться вперёд. Самый крупный из них держал огромный, зазубренный топор, которым рубил мелких сородичей на куски, прорываясь к сёстрам. Едва ксенос добрался до ступеней, болт-пистолет Верадис пробил ему лицо — орк взревел и рухнул на пол, барахтая ногами. Всего за секунду орки поменьше набросились на него, чтобы исполнить кровавую месть.
— Продолжайте движение! — мрачно приказала старшая сестра. — Не теряйте бдительности, сёстры — их будет ещё больше!
«От порождений демонов…»
Красные сабатоны застучали по настилу. Литания не стихала — пылкая, сжатая от сосредоточенности и ярости. Теперь орки остановились, бросив обгоревших и павших сородичей. Казалось, что они отступали, но сопровождали это отступление грубым, хрипло-гортанными рычанием.
— Их будет больше, — повторила Верадис. — Теперь, вперёд!
Отделение побежало. Коридор и мосток за поворотом привели их к стальному мосту, подвешенному над бездонной пропастью. Снизу тянуло холодом — мёртвым дыханием из какого-то несоизмеримого, пустого пространства, но Августа практически не обращала на это внимания: она высматривала других орков.
И, скорее всего, именно поэтому даже не заметила гретчина.
Слишком мелкий, слишком быстрый.
Он вылетел из тьмы с пронзительным визгом, цепляясь за всё, до чего только мог дотянуться. Августа вздрогнула и промазала. Тварь ударила в плечи и лицевую пластину, сбив воительницу с ног. Она вцепилась в орка свободной рукой, пытаясь оторвать ксеноса от себя, пока зеленокожий царапаясь и щелкая, впивался ловкими пальцами в края визора.
Она выругалась, дёрнула тварь и отшвырнула в сторону…
Но слишком поздно.
Сама того незамечая, она шагнула назад и почувствовала как пятка сорвалась. Августа попыталась сохранить равновесие, потянулась к протянутой руке Люсьенны…
… и не достала.
— Сестра! — громко воскликнула Люсьенна. И в тот же момент, не веря в происходящее, Августа поняла, что падает — всё ниже и ниже, во мрак.
«Император наш, избави нас!»
Люсьенна звала Верадис, но голос стих— слишком высоко, слишком далеко.
Сознание захлестнуло смятение — она даже не понимала, как могла так сглупить — и тут, стальная балка встретилась, бум, с её поясницей. Августа хрипло вскрикнула, пытаясь изо всех сил ухватиться за что-нибудь, но инерция раскрутила тело, и сестра вновь продолжила падение в бездонное, кромешное ничто.
«Во имя...!»
Она упала и врезалась в дно животом так сильно, что завибрировали зубы. Августа лежала в оцепенении, чувствуя кровь во рту — она прикусила язык. Наполовину погруженная в вязкую грязь трюма, сестра осознала, что жива благодаря Его милосердию; она всё ещё дышит. Бёдра болели от удара о балку, но система диагностики оповещала, что броня осталась неповреждённой.
«От проклятия мутанта…»
Литания в сердце звучала благодарственной молитвой, и Августа встала на четвереньки, осматриваясь по сторонам. Она не имела ни малейшего представления о том, куда попала и где находилась.
«Что?»
Шип нервозности прошил её грудь. Она абсолютно ничего не видела, кроме ряби, что расходилась по воде в непроницаемой чёрной пещере. Отблеск подсветки доспеха оказался настолько крошечным, что окружающее пространство тут же поглотило его. Не было ни света, ни следа сестёр, ни намёка на проход, с которого она сорвалась. С четверенек он села на пятки и потянулась за болтером, то ощутила болевой спазм в спине.
Никаких переломов, но оружие она потеряла.
Уровень адреналина резко подскочил; Августа лихорадочно шарила руками под водой. Один из самых ранних уроков в схоле: никогда не терять болтер. Он — часть тебя, часть веры и посвящения. Он всегда находится либо в руке, либо покоится на броне.
Разочарование вспыхнуло внутри, словно Августа подвела Его, отделение, подвела подготовку…
Сама эта мысль порождала панику. Воительница подавила её и попыталась воспользоваться воксом.
Канал оказался потрескивающей пустошью, напрочь лишенной признаков жизни и каких-либо проблесков надежды. Словно вокс и сам не знал, где она сейчас находится.
«Император наш, избави нас…»
Подавляя страх, Августа медленно поднялась, извлекла скрытый тычковый нож из флёр-де-лис на нагрудной пластине брони и провела полный десятисекундный осмотр, медленно поворачиваясь вокруг своей оси.
Ничего. Её рот наполнялся ужасом; холодная дрожь пробрала кожу…
Ничего.
«A morte perpetua…»
Продолжая стоять на месте, она молилась о Его наставлении, Его силе и Его свете, чтобы Он благословил её в этой неизвестной тьме. Молилась о прощении за свою нелепую оплошность.
И тут она вспомнила: лишь тем, кто продолжает сражение будет даровано прощение.
Она должна сконцентрироваться.
Августа знала абсолютно точно всего одну деталь: точка сбора — на обзорной палубе. Ей нужно найти стену, а потом и лестницу. Как только она вернётся в коридоры корабля, то сможет сориентироваться, опираясь на схематизацию и нумерацию. Сестра битвы выбрала направление и побрела туда.
Пустота. Необъятная и абсолютная пустота.
Августа снова и снова тянулась к болтеру, и каждый раз руки возвращались пустыми. Она продвигалась вперёд по чреву корабля, словно крошечное, скулящее создание. Куда бы она ни пошла, её местоположение чётко выдавала подсветка брони и расходившиеся от неё круги. Нечто касалось её икр в грязной и вязкой воде, словно почти подгоняло и подталкивало сестру вперёд. Она проглотила подступающую тошноту и двинулась дальше, пробираясь сквозь это нечто.
«Да принесёшь Ты им лишь смерть…»
Августа говорила себе: она знала всё это, знала порядок действий для подобной ситуации. Знала, что нужно беречь воду и пайки, знала, как активировать маяк на броне, чтобы отделение смогло обнаружить сигнал.
Но, как и с орками, всё это пока оставалось лишь теорией. Крейсер был диаграммой на инфоплантеше, аккуратный разрез, кишащий обозначениями и подписями. Она знала, где находилась обзорная палуба — в галерее наблюдения под килевым крылом. Но это место…?
Она не имела права дрогнуть — запрещено.
Августа продолжала брести вперёд, не обращая внимания на вспышки острой боли в спине, которые возникали при каждом шаге. Она освещала путь настолько, насколько хватало слабой подсветки доспеха, но всё равно не находила ничего; складывалось впечатление, словно тьма лично поглотила её заживо. Сестра даже не знала, идёт ли она в нужном направлении или просто бродит кругами. Вокруг не было ни поясняющих подписей, ни обозначений, даже отсутствовало магнитное поле для цифрового компаса.
«Да не пощадишь никого…»
Но… выбора у неё не оставалось. Августа пробиралась вперёд по воде. Страх и отчаяние лишь нарастали, пока она искала выступ или путь наверх — что угодно, что сделало бы эту тьму вновь постижимой. И, чем дольше она шла вперёд, шаг за шагом, а вокруг по-прежнему не было ничего — тем больше в ней начала разрастаться холодная и необъятная безвыходность. У Августы кружилась голова, дыхание стало рваным, словно горло пронзали шипы. Это не могло быть кораблём; это — скребущая, стонущая, шипящая пустота без света, отзывающаяся эхом ужаса. Бесконечный скрип, скорбный вопль; наполненный скрытыми угрозами, онрасползался во все стороны. Простирался вокруг сестры, как нечто вечное, как…
Хронометр отбил час, и тихая, знакомая песнь колокольчиков разнеслась эхом над водой.
Этот звук вернул Августу к реальности, и она остановилась, затаив дыхание и прислушиваясь.
Но, вокруг по-прежнему, ничего не шевелилось.
Только холод.
Только тьма.
И то, что касалось её голеней.
«Во имя света! Где я? Что я…»
Усилием воли, она заставила себя сдвинуться с места. Затем пыталась продолжать молиться, но теперь слова становились пустыми — медленно-медленно, они вытекали из неё, словно тьма кишела пиявками.
Она сжала тычковый нож так крепко, что пальцы в латной перчатке заныли от напряжения.
Вскоре Августа начала слышать и другие звуки — звуки, похожие на голоса, словно отголоски выученных гимнов, словно всплески в этом бесконечном мраке. Один раз ей даже показалось, что она услышала стрельбу, и воительница почти рванула туда, но звук стих, как только она сделала несколько шагов. Нечто в воде задевало её снова и снова, и Августе приходилось сдерживать дрожь, чтобы не пнуть и не оттолкнуть то, что там находится. Иногда подсветка выхватывала странные отблески под поверхностью — словно безглазое существо из глубин скалилось, обнажая голодные зубы…
Неужели у этого нет ни конца, ни края?
Даже если она и вправду находилась на самом дне корпуса корабля, разве там не должно быть…?
И именно тогда она кое-что увидела.
Опору — мощную, склёпанную стальную колонну, уходящую далеко вверх, во тьму. Черную, совершенно гладкую и лишённую каких-либо лестниц и обозначений. Ледяная на ощупь колонна поблёскивала инеем. На ней виднелись слова.
«Что?»
Августа моргнула, пытаясь понять, не играет ли с ней тьма, но нет, это не было наваждением. Слова проступали, словно тени в бледном холоде; как если бы кто-то вывел их пальцем на инее.
Надпись гласила: «Imperatoris meum dereliquit nos».
Император покинул нас.
Ледяной холод прошёл по позвоночнику.
Покинутые.
Августа развернулась, прижалась спиной к металлу и занесла тычковый нож, но не увидела ничего. За пределами слабого света брони, тьма скрывала тысячу глаз, тысячу вопросов. Тысяча невидимых щупалец разворачивалась из воды, словно руины.
Покинутые.
Что случилось с кораблём? Они не видели ни следов экипажа, ни следов боя, даже тел не увидели. Августа пыталась убедить себя, что это какой-то пропавший, оставшийся в живых член экипажа, напуганный и одинокий, но что, если нет? Что если эти слова написало нечто другое? Нечто покинутое?
Воительница оставалась на месте, пока её сердце бешено колотилось. Постепенно, рябь от движения сгладилась, и она настороженно принялась вглядываться в воду, выискивая какой-либо отблеск или всплеск. Она вновь попыталась выйти на связь, но вокс лишь затрещал и этот шум заполнил голову и грудную клетку статическими помехами. Адреналин кричал в ней, говорил — двигайся — двигайся! — но она не могла.
Там, во тьме, что-то было.
Нечто, что точно уж знало, где именно она находится.
Мысль пришла в голову так, словно не была её собственной — крошечная заноса сомнения в её адамантиевой вере.
А что, если…
А что, если Он действительно оставил её? Покарал за глупость? Сёстры не прикрывали её спину, а в руке не было болтера, чтобы сразить врага.
«Imperatoris meum dereliquit nos».
Новый всплеск — теперь ближе, этот звук ни с чем не спутать…
Здесь, внизу, и вправду обитало нечто!
Кровь стучала в ушах, заглушая всё остальное. Августа напрягалась, пытаясь расслышать хоть что-нибудь сквозь этот шум. Она была уверена — в этот раз звук настоящий, не вопли собственных сомнений, не внутренние чудовища, что стремились сломить её и предать. Воительница сжимала клинок, словно талисман, моля о Его свете и прощение. О Его мудрости во тьме.
И каждый нерв содрогался от…
Там.
Ещё один всплеск. Едва заметная рябь, словно безветренный шепот по поверхности чёрной воды. Они маячили на самой границе видимости, там, куда едва доставала подсветка брони.
«Да не пощадишь никого…»
Литания захлестнула её вновь — слова звучали почти в отчаянии. Сомнения обрушивались на сердце, словно оружие… Августа с трудом подавляла их.
Она пала, опозорилась. Потеряла болтер — а это уже немыслимый грех.
Покинутая.
В разуме и душе затаилась неуверенность, хотя там должны были быть лишь сила и отвага…
Всплеск!
Снова.
Где-то справа. Звуки слишком лёгкие для тяжёлых сапог орков и слишком медленные для гретчинов. Страх стал кристаллом и разбился на осколки.
«Я — Адепта Сороритас, и я не боюсь ничего: ни ксеноса, ни еретика, ни твари губительных сил…»
Она сжала крошечный тычковый нож и заставила себя идти дальше.
Бёдра всё ещё пронизывали болевые спазмы, но Августа продолжала идти на звуки. Пока сестра двигалась, тьма вокруг словно сдвигалась рядом, словно неслышимый смех; она пронизывала воительницу, насмехаясь над её слабостью, и Августа изо всех сил старалась вытолкнуть её. Она сосредоточилась на поиске меток, особенностей, чего-угодно, что могло бы ей подсказать её местоположение.
Сестра прошла совсем немного и наткнулась на вторую, просто исполинскую опору, на которой виднелся ещё один след от пальца: короткий, резкий, наполненный болью и яростью.
Надпись гласила: «Salva nos».
Спаси нас.
«От чего?»
Августа снова обернулась и прижалась спиной к металлу. Тьма вновь взвыла со всей силы, проникая в мысли, словно чума. Что произошло на этом пустом корабле? Что убило весь экипаж и оставило одинокое и покинутое судно дрейфовать в космосе? Стараясь сохранить спокойствие, она перебирала приказы и информацию, что дала им Верадис — но и там не нашла никаких ответов.
Только… только то, что они не нашли тел.
По крайней мере, не на верхних палубах.
Потому что… потому что все они находились здесь, внизу?
Тошнота вновь застряла горьким комом в горле. В сознание хлынул образ безглазых, гниющих тел, что сталкивались с ней — обнажённые кости, тянущиеся провода и гнилая, набухшая плоть…
И вновь всплеск — ещё ближе; Августа увидела рябь и услышала, как вода мягко плещется о холодную сталь колонны. Что бы это ни было — оно находилось совсем рядом.
И эта близость сосредоточила страхи к одной единственной, реальной цели — там! Она направилась на звук с клинком наготове.
И тогда, наконец, увидела очень слабое мерцание света.
Он лился сверху, с какого-то мостка, который находился невообразимо высоко над головой, но не достигал вод трюма. Нечто заслоняло его.
Нечто огромное.
Сначала Августа не могла разобрать, что это — оно казалось бесформенной массой, — но по мере приближения, она всё поняла.
Перед ней возвышалась целая груда, устремлённая вверх, примерно в сторону слабого света. Это…
Воительница остановилась, рот заполнился тошнотворным отвращением — подсветка выхватила из тьмы нечто гротескное: трупы — вздутые, безликие и гниющие. Сотни трупов.
Пока она смотрела, вытянув шею к свету вверху, что-то сорвалось и медленно покатилось вниз по этой куче. А затем упало в воду.
Всплеск.
Августа застыла на месте, словно прикованная.
Она видела сгнившие знаки отличия экипажа «Ксении», и её разум тщетно пытался подобрать молитву — за них, за себя — но Августа даже не находила нужных слов.
Всплеск.
Воительница подошла поближе, всё ещё сжимая тычковый нож в руке. В лучше подсветки она смогла разглядеть почти нетронутые части лиц: юный офицер, совсем ещё мальчишка; мужчина в останках робы члена Экклезиархии; сервитор — ржавый и неподвижный.
Покинутые.
Судя по тому, как прогнила плоть, они уже давно были мертвы.
Вдруг раздался глубокий гортанный смешок, который заставил Августу обернуться.
Орк.
Один-одинешенек, и сначала Августе было трудно поверить в то, что она видит. Этот оказался куда больше её — даже в броне — громадное, мускулистое чудовище с широкой, зубастой ухмылкой.
Но на этом не было никакого металла — ни аугметики, ни украшений, ни ничего блестящего, никаких элементов с отражающей поверхностью. А главное, этот орк был не зеленокожим. В луче подсветки брони он казался… казался фиолетовым.
Заметив, как она поднимает крошечный кинжал, он громко хрюкнул и ухмыльнулся ещё шире. Между его клыками всё ещё виднелись куски плоти и ткани.
Покинутые.
Вот она — судьба экипажа «Ксении»… кто-то из них наверняка был ещё жив, когда его сбросили сюда в отчаянии и забвении, этот кто-то прекрасно знал, что выхода нет, и просто ждал, когда орки…
Её нервы вздрогнули от отвращения. От ярости.
И вот это — она всё поняла.
Августа рванула вперёд и тут же ударила, но ступням мешала вязкая вода. Клинок впился в ямку между ключицами твари, но орк оказался облачён в толстую броню из шкуры грокса. Чудовище лишь шире ухмыльнулось.
Сомнения и страх сестры разбились вдребезги.
«Молим Тебя, уничтожь их!»
Раскалённая до красна ярость пробрала Августу, очищая, как пламя. Она повысила голос, воспевая литанию прямо в лицо орку, и услышала, как слова эхом отразились от тьмы, как если бы «Ксения» запела вместе с ней, обретая веру и отвагу.
Зажав кинжал между пальцами, сестра ударила кулаком прямо в морду твари.
Один глаз орка лопнул и стёк по шкуре.
Зарычав, чудовище бросилось вперёд.
В начале его замаха, Августа вскинула руки, блокируя атаки так, как её учили. Воительница обладала достаточной скоростью, но во имя Света, эта тварь оказалась чрезвычайно сильной. Орк бил её кулаками величиной с баран, избивая голову и плечи. Один удар таки достиг цели и у Августы зазвенело в ушах. Резкая боль пронзила в шею, когда голова резко откинулась назад. Боль в бёдрах поползла вверх по позвоночнику, словно живое создание, сотканное из шипов и когтей. Она чувствовала, как в теле что-то звенит и щёлкает, но не могла остановиться. Заметив брешь в защите, Августа тут же нанесла удар кинжалом. Клинок попал в цель, но толку от этого оказалось не больше, чем от удара по учебной кукле.
Орк зарычал, заставляя её отступить к груде тел позади. Если они упадут…
Сколько сброшенных сюда погибло? Сколько утратили свет и веру? Сколько смотрело на то, как орки поедают их товарищей по кораблю? Сколько знало, что они будут следующими? Эта мысль только разожгла её ярость, и она вновь рванула вперёд.
Августа не успела поставить блок, и чудовище нанесло сокрушительный удар в лицевую пластину. Снова не успела и гигантский кулак врезался в грудь, отбросив воительницу назад под хруст смятой брони. Она ударила ногой по колену орка с такой силой, что вполне могла сломать кости обычному человеку. Орк зарычал и пошатнулся.
После чего выпрямился и врезался в неё всем телом, ударив плечом в живот.
Они оба впечатались в груду мёртвых тел. Спину скрутило, Августа стиснула зубы, сдерживая крик от боли.
Тела обрушились скользящей лавиной — всплески, грохот, погребая орка и воительницу. Сестра вывернулась и перекатилась, оказавшись на животе, а орк навалился на неё сверху. Она не видела ничего, кроме мёртвых тел и густой, мутной жижи этого трюма.
Орк поднялся первым и со всей силы ударил Августу коленом в спину. Взрыв боли застелил зрение. Чудовище схватило её за запястье и пытался вывернуть плечо в броне назад и сломать конечность. Сестра сопротивлялась, едва не закричав, когда позвоночник хрустел при каждом движении. Эта тварь оказалась чудовищно сильной. Как орк вообще мог обладать такой силой?
— Сестра, — прошипел он с ненавистью, — твоя — не сильный.
О не насмехался, как делали это его сородичи наверху. Он — совершенно иное существо: тёмное, острое и зловещее.
— Он — не здесь. Ты умрёшь — без надежды, — продолжил орк.
Августа попыталась подставить руку и приподняться. Потянулась к молитве, чтобы Его отвага и Свет наполнили её тело, потянулась к боевой ярости, что приходит с песней во имя Его — но рядом не было ни сестёр, ни гармонии. Она здесь одна. Опустошённая. Ни сестёр, чтобы славить Его, ни оружия, что способно греметь Его имя…
Он — не здесь.
Ты умрёшь — без надежды.
Покинутая.
Орк впёрся коленом, обрушивая весь свой вес на Августу. Он всё ещё выворачивал её руку. Сестра не поверила ушам, когда услышала треск поддающейся брони. Она должна встать, остановить это чудовище, не дать ему убить и сожрать себя…
«Salva nos».
Спинная пластина затрещала ещё больше. Раздалось шипение, когда гермоуплотнение лопнуло, и Августа ощутила первое ледяное прикосновение токсичной воды к спине. Она яростно сопротивлялась, но не могла пошевелиться.
Орк замер, наслаждаясь этим мгновением. Воительница почти слышала, как тот усмехается. В любую секунду, он может навалиться всем телом и растоптать её, как мокрую ветку. И тут…
«Временами, — слова наставницы, словно призраки во тьме, всплыли в памяти, — Он будет испытывать вас. Боль, страх и смерть — всё это Его благословление. И вы встретитесь с ними лицом к лицу, сёстры, даже если они будут тащить вас на заостренных крюках сквозь самые тёмные уголки ваших душ. Когда вы будете на самом дне, перед лицом самых худших из ваших ужасов… именно тогда Он и обратит на вас свой взор».
Был ли Он здесь в этот момент, ближе чем когда-либо, в этой глубокой и чёрной бездне?
Эта мысль стала электризующей вспышкой ужаса и энергии. Августа вспомнила урок целиком: мужество, как и страх, рождается изнутри.
Издав чистый и сосредоточенный, словно вера, рёв, воительница оттолкнулась свободной рукой, перевернулась набок, придавила орка телом в броне и погрузила того под воду. Игнорируя боль, она перевернулась и вдавила колени ему в грудь, вышибая воздух из лёгких в фонтане лопающихся на поверхности воды пузырей. Орк продолжал яростно бороться, но теперь Августа держала его, а вес её тела не давал ему вынырнуть.
С молитвой, острой, как сам клинок, она вонзила лезвие тычкового ножа во второй глаз твари.
Орк содрогнулся, кровь и мутная жидкость растеклись по воде, но тот всё ещё пытался дать отпор.
Августа вогнала клинок под подбородок ксеносу, вдавила оружие изо всех сил и прорвала слой брони.
«In nomine Eius!»
И — во имя Его — тварь, наконец, обмякла.
— Ты прошла через суровое испытание, сестра, — Верадис стояла на обзорной палубе с суровым выражением лица. — Для любой из Адепта Сороритас — сражаться в одиночку с орком в ближнем бою — действительно, ты столкнулась лицом с врагом, страхом и тьмой, и была благословлена Его силой. — Она вскинула бровь. — Однако, — слово прозвучало, словно погребальный звон. Августа вдохнула и боль пронзила её спину.
— Старшая сестра? — спросила она.
Броню Верадис, так же, как и Августы, покрывали следы боя — явные признаки того, что отделение прорывалось к точке сбора с боем. Эти следы отполируют и выбьют на ритуале Очищения, и доспехи засияют вновь. На поле боя эти шрамы считались почётными метками.
Верадис продолжила ровным тоном.
— Ты покинула отделение и вернулась без оружия, — на её худом, испещрённом морщинами лице не отразилось ни единой эмоции. — Такая халатность недостойна Адепта Сороритас.
Остальные сёстры уже собрались вокруг, и Люсьенна коротко улыбнулась подруге. Все в поту, измотанные схваткой с орками, но после того, через что прошла Августа, после одиночества и потерянности — она была благодарна каждой из сестёр. За силу, за веру, за близость, за то, насколько сильно могла доверять им.
Августа приподняла подбородок.
— Так точно, старшая сестра.
— Процитируй для меня, — сказала Верадис, — третью строфу из четвёртого тома «Военного трактата святой Мины».
Августа знала эти слова, вырезанные, как в разуме, так и сердце.
— Мы — сёстры в свете Его. Исполняем приказы без сомнений. Не отступаем. Не знаем страха. Не ошибаемся.
— Не ошибаемся, — повторила Верадис с акцентом. — Такому недостатку бдительности нет никаких оправданий, сестра. Мы — семья и действуем, как подобает сёстрам, и мы должны абсолютно доверять друг другу. Если ты не способна поддерживать это доверие, то предаешь себя, отделение, командира и веру. Я понимаю, что тебе пришло столкнуться с ужасом, чтобы вернуться к нам — ты взбиралась по груде мёртвых тел, чтобы добраться до света — но предательство единства отделения — брешь в нашей обороне. Это недопустимо.
— Так точно, старшая сестра. — это всё, что смогла ответить Августа.
Верадис кивнула принимая её раскаяние.
— Ты продолжишь эту миссию только с тычковым ножом. У меня нет болтера для тебя, и такая мера боевой дисциплины будет временным напоминанием, чтобы ты обострила свои чувства и укрепила свою веру, сестра.
— Так точно, старшая сестра, — лицо Августы вспыхнуло румянцем, но другого ответа она дать не могла.
Верадис вновь кивнула и выражение её лица смягчилось.
— Однако, я осознаю, через что тебе пришлось пройти, чтобы вернуться к нам. Во имя Его и святой Мины, Августа, я рада, что ты вернулась, — старшая сестра слабо улыбнулась. — Приведи в порядок броню, сестра, и не бойся больше неуклюжих зеленокожих. Нам нужно закончить начатое.
