Гробница мученицы / The Martyr’s Tomb (роман)
 | Перевод в процессе: 1/52 Перевод произведения не окончен. В данный момент переведена 1 часть из 52. |
Гильдия Переводчиков Warhammer Гробница мученицы / The Martyr’s Tomb (роман) | |
|---|---|
 | |
| Автор | Марк Коллинз / Marc Collins |
| Переводчик | Rи |
| Редактор | Dark Apostle |
| Издательство | Black Library |
| Серия книг | Огненная заря (серия) |
| Предыдущая книга | Железное королевство / The Iron Kingdom |
| Следующая книга | Море душ / The Martyr’s Tomb |
| Год издания | 2023 |
| Подписаться на обновления | Telegram-канал |
| Обсудить | Telegram-чат |
| Скачать | EPUB, FB2, MOBI |
| Поддержать проект
| |
| Предыдущая книга | Волчье время / The Wolf’s Hour |
Действующие лица
ТЕРРА
Робаут Гиллиман, Мстящий Сын, лорд-регент Империума
Морвенн Вал, аббатисса-санкторум Адепта Сороритас, верховный лорд Терры
ОРДЕН ПРЕСВЯТОЙ ДЕВЫ-МУЧЕНИЦЫ
Иринья Сараэль, канонисса
Жозефина, боевая сестра
Агата, боевая сестра
Сибела, боевая сестра
Беатриче, боевая сестра
Оксанна, боевая сестра
Селена, боевая сестра
Элоиза, старшая сестра, дирижёр артиллерийского хора
Ангарад, новициатка
ЧЁРНЫЕ ХРАМОВНИКИ
Гахерис, чемпион Императора
Уртрикс, маршал
Барисан, Брат Меча, отделение «Фиделитас»
Анейрин, неофит, отделение «Фиделитас»
Арвин, инициат, отделение «Фиделитас»
Фенек, инициат, отделение «Фиделитас»
Парт, инициат, отделение «Фиделитас»
Хавдан, инициат, отделение «Фиделитас»
Таврик, Брат Меча
Микаэль, инициат
Ранульф, инициат
Эралик, неофит
Гарг, технодесантник
Торон, почтенный дредноут
ДОМ ХЕЛЬВИНТР И ОПЕРАТИВНОЕ СОЕДИНЕНИЕ «САТУРНИН»
Катла Хельвинтр, главенствующий ярл дома Хельвинтр, капитан «Королевы Убийц Змиев»
Тира, хускарл
Кальдер, хускарл
Бодиль, готи
Язран, магос астрокартографии
Ана, начальница ауспика
Аркадис Сольварг, навигатор
Август, кустодий
Астрид Хельвинтр, дочь и наследница Катлы, пропавшая за Разломом
ВЕЛУАНСКИЕ ГОПЛИТЫ, «ПРИСЯГНУВШИЕ СВЯТЫНЕ»
Максим Драшен, полковник
Йитров, полковник
Йоахим, солдат
ЛЕГИО АРКОНИС
Мельпомена Такравасиан, принцепс титана типа «Владыка войны» «Возмездие Сарема»
Вальтин, модератус
Товрель, сенсорус
Скелл, рулевой
Бертольт, принцепс титана типа «Гончая» «Пустынная гончая»
Ларес, принцепс титана типа «Гончая» «Ночная бестия»
САВЛАРСКИЕ ХИМ-ПСЫ
Ругренц, комиссар
Тиган, солдат
Эвран, солдат
ЭККЛЕЗИАРХИЯ
Эрикос, кардинал Высокой Ризницы Велуа
Тенью, святая, Госпожа Горестей
Матильда, сестра-инструктор Схолы Прогениум
Мартинус, брат-надзиратель тюрьмы кардинала
ГВАРДИЯ СМЕРТИ
Громмулус Туул, Паломник, Ломающий Веру, Рука Абаддона
Ульграт, Разрушитель
Дакрен, биолог-гноитель
Пуструс, колдун
Федрах
Эртрос
ДЕТИ СЕМИКРАТНОГО ОТКРОВЕНИЯ
Верин, пророк
Церен, люминор
Пролог
ПАЛОМНИК
Он уже давным-давно понял, что любое путешествие — будь то на тысячу миль или на десять тысяч лет — начинается с единственного трудного шага.
Этот урок дался нелегко, но остался истиной и по сей день. Сначала один шаг, затем второй. Через бесчисленные поля сражений, сквозь войны, чьи названия и число уже и не вспомнить. Неизменно вперёд по тропе паломника, до самого горького конца — пока Смерть не заберёт и его. Он упивался неотвратимостью момента — тем часом и местом, где всё разрешится. Ведь не является ли Дедушка Смерть также и Прадедушкой Временем? Мириады галактических мифологий плясали в едином ритме. Под масками богов, смертных, орденов убийц, культов смерти — все они тянулись к единому божеству. Служили одному и тому же хозяину.
Паломник отчётливо видел иронию происходящего. Разумеется, имперские учёные и чужацкие философы могли с этим спорить до конца своих дней. Разумы едва ли могли смириться с тем, что от них требовалось пережёвывать очередную подачку и безропотно со всем соглашаться. Ему тоже пришлось принять своё место в великой неразберихе жизни и смерти, пусть его роль и менялась бесчисленное количество раз. Однако теперь он точно знал свой долг и путь.
Именно они привели его сюда.
Паломник взобрался на невысокий холм, где прежде располагался декоративный сад, и прошёл мимо статуй святых, будто постыженно отворачивающих лица. При виде скульптур по телу пробежала волна приглушённого удовольствия. Возможно, он даже сохранит их и перенесёт на корабль. Добавит в свои галереи. Паломник быстро отмахнулся от этой мысли. Успеется.
Бомбёжка южного континента выбросила столько обломков, что они начали падать нежным пепельным снегом. Всё вокруг постепенно окутывалось серой пеленой — остатками населения планеты, распылёнными макроконструкциями и продуктами кремации миллиардов живых и мёртвых. Величественные усыпальницы героев и мучеников даже не успели толком вспыхнуть. Точечные попадания раздробили их на молекулы и превратили вот в это. В пепел воспоминаний. Паломник чувствовал его привкус на языке через барахлящие респираторы шлема. Ощущение пришлось ему по душе.
Он посмотрел на пустошь внизу, которую сам же и создал.
Тандрия когда-то была прекрасным миром. Даже он не мог этого отрицать. Не имело смысла слепо ненавидеть все творения Империума — не без понимания их значения и благоговения перед тем, чем они являлись. Между городами-святилищами простирались некогда прекрасные и урожайные земли. Рай, медленно задыхающийся под натиском бездушной искусственности. Паломник покачал головой. Позвонки хрустнули, вставая на место, и он снял шлем.
Даже в истинной жизни, до того как божьи дары изменили его, он не считался эталоном красоты. Его грубые черты никогда не украсили бы холст летописца, в отличие от лиц потомков Фулгрима, или пропагандистские пикты, достойные отпрыска Гиллимана. Нет… Паломник всегда оставался безобразным, но действенным оружием.
Оружие, коим он являлся, создавалось именно для таких целей — для уничтожения целых миров и цивилизаций. Чтобы по кирпичику похоронить рай под тем же утилитарным мастерством, а затем покрыть всё вокруг иконами повиновения и господства. Символами рабского служения мёртвому идеалу.
— Они назвали это Единством, — выдохнул он сквозь гнилые зубы, — а мы им поверили.
Бледные губы скривились в усмешке, обнажив дёсны, почерневшие от запёкшейся крови. Из атрофированных лёгких вырывался замогильный хрип, которому сочувственно вторили фрагменты брони — функционируя благодаря системам не сконструированным, а взращённым, развившимся и культивированным. Паломник был исполином. Крупнее, чем в истинной жизни, однако множество органов, которые определяли его суть — которые делали его астартес — увяли на корню.
Плоть, сотворённая из обмана Самозванца-на-Терре. Лжедары… Так называли их те, кто по-прежнему считал себя Несломленными. Паломник вновь обратил взор на статуи с их сокрытыми ликами. Скульптуры высились над ним со своих постаментов, однако он затмевал их во всём. Паломник протянул руку и почти неосознанно забарабанил пальцами по основанию одной из фигур. Постучал семь раз, а потом потянулся к следующей. Своего рода подношение.
— Я отвергаю вас. Отрекаюсь и обличаю. Я сбросил ваше господство — однажды, дважды, трижды и шестикратно. Я изрежу вам кожу, вырву глаза, сломаю и ослеплю вас всех до единого. Таковы раны, которые я нанесу.
— Повелитель? — донёсся вкрадчивый голос.
Паломник не обратил на него внимания. Собеседник говорил так же хрипло, как и он сам — очередной брат явился упрекнуть его в неторопливости. Он не шелохнулся, даже когда голос прозвучал снова.
— Повелитель Туул?
Громмулус неуклюже повернулся и уставился на соратника. Рядом с Паломником воин казался высохшим существом — отнюдь не обделённым дарами, но благословлённым по-другому, и подобный контраст заставил Громмулуса улыбнуться. Древние терминаторские доспехи Паломника обросли подобно разлагающемуся кораллу или мёртвой кости. Грибковые наросты и гангренозные потёки разъедали броню с ужасающей неотвратимостью; местами броню испещряли странные отверстия, напоминающие пчелиные соты. В этих тёмных щелях копошились безглазые создания.
— Ты прерываешь мои размышления, брат, — размеренно проговорил Туул, созерцая разрушение мира. — Наша задача почти выполнена, а ты меня отвлекаешь…
— Простите меня. Просто… — Голос оборвался в нерешительности. — Дело ещё не завершено. Ничего ещё не свято. Я лишь хочу, чтобы мы поспешили.
— Разумеется, брат, — сухо усмехнулся Туул и поднял свой топор, прислонённый к ближайшей молельной скамье. Механизмы секиры щелкнули и застрекотали уже привычным образом, словно жвалы насекомого. Эта тварь была голодна — от заточенных зубьев до самых глубоких шестерёнок. Она росла вместе с ним, становилась всё страннее и извращённее за долгие годы скитаний после поражения на Терре. Оружие, равно как и он сам, получило благословение в глазах их бога. — Не бойся. Всё идёт своим чередом. — Он повернулся, испытывая тяжесть топора в бронированных перчатках, а затем описал им идеальную дугу. Камень заскрежетал о камень, и половина одного из высеченных святых соскользнула вниз, истекая пылью.
— У них свой крестовый поход, у нас — свой. Разница лишь в том, что мы служим более честному хозяину.
Упиваясь видом гибнущего мира, Громмулус сделал очередной глубокий вдох.
— Готовь корабли. Оповести иерархов культа. Скоро наши Семикратные Дети возликуют в присутствии своих господ, и наконец начнётся последнее воздаяние.