Изменения

== '''Глоссарий5 Тень Сангрулы'''==

Kastael ''– КастаилЕсли мир захвачен врагом, тогда кампания по его отвоеванию – пустая трата ресурсов. Крушите миры, крушите врага…'' – примарх Лев Эль’Джонсон, сочинения, приблизительно 011.М31

Breunor Медно-коричневый цвет планете придавали адамантиевые силикаты, которые исполосовали ее поверхность в пустыне. На Тагрии говорили, что стоит сгрести достаточное количество песка и корабли с бронетехникой практически сами себя выкуют. Это был негостеприимный мир, прикованный к своей свирепой материнской звезде и находящийся в нескольких миллионах километрах от обитаемого пояса системы. Одна полусфера была расплавленным пеклом вечного дня, другая – Бренорхолодной пустыней, которую терзали грозы, обусловленные тысячеградусным перепадом температуры вдоль линии терминатора. Это был безобразный мир. Он выглядел, как свинцовая пуля, выпущенная в космос и попавшая в бронестекло. Промышленное кольцо, пересекающее линию дня-ночи, сдавливало окружность планеты, его шахты и мануфактории были достаточно крупными, чтобы деформировать контур планеты. Планетарная столица – защищающий от гроз пермакритовый пузырь и геотермальные теплообменники под названием Главный дуплекс – протянулась на несколько километров от южного полюса, где двадцатиградусный наклон оси создавал умеренную зону сумерек.Однако подлинная работа мира-кузни проводилась на орбите.

Werrin Он никогда не избегал битвы. Ни разу. Но ему доставляло удовольствие видеть, как сигнал к атаке в кои-то веки дают «Неистовство» и «Ангельская башня». Он получил серьезный урок от Гордийской лиги: его бессмертие целиком зависит от силы его братьев и умений примарха. Как и не ускользнула от него ирония того факта, что полученные в тот день увечья сохранили ему жизнь, в то время как многие из его сверстников – ВерренЭликас и Коль, и даже в некотором роде Тит – были сейчас мертвы. Он вытер тонкую полоску слюны с подбородка, отвернувшись от полусферического массива показаний.

Aloceri – АлоцериСтатус десантно-штурмовых кораблей? – спросил он.

Calloson – КаллосонВесь состав загружен и готов к запуску, сэр, – сказала молодая помощница в свеженькой зеленой военно-морской форме. Она заменила Весепиана. Стений все еще не запомнил ее имя.

Vastael – ВастаилЗапускайте.

Titus – ТитДа, сэр.

Ozius Vesepian – Озий ВесепианГоворите начистоту, – разрешил Стений.

Vazheth Licinia – Важет ЛицинияПочему примарх просто не уничтожит платформы?

Kellandra Vray – Келландра ВрейЛев знает, что делает.

Bellonitrix – БеллонитриксДа, сэр. – Смертная отвернулась, явно успокоившись. – «Неистовство» запускает десантные капсулы на поверхность планеты. Другие наши корабли эскортируют «Пифагорейца».

Rygan Indomitii – Риган ИндомитииОни запускают лендеры, – закончила помощница.

strategos – стратегиТогда мостик – ваш.

lexographers – лексографыСэр?  – У меня есть другие обязанности, – пояснил Стений.  – Где, сэр? На случай, если мне потребуется вызвать вас?

aexactors – экзекторыВ место, о существовании которого даже ваш предшественник ничего не знал.

Vehemence Вместо этого он видел войну – "Неистовство"прекрасную, безупречную войну.

Indrajit – "Индражит"За Льва и Калибан, – прошептал он хриплым от переполнявших его эмоций голосом.

Arvus – "Арвус"Подъем, – сказал Самариил. – Вот и они.

Zumandu – ЗумандуМы слишком долго шли во тьме, брат, – сказал Ольгин, поднимаясь, в то время как порывы поднятого взлетающим «Громовым ястребом» ветра пытались ему помешать. – Охотились за тенями Повелителей Ночи над Трамасом, гонялись за грезами и пророчествами, бились с нефилиями в Гибельном шторме. Чтобы сразиться с готовым и согласным врагом. Чтобы сразиться в ''войне''! – Он резко поднял меч вертикально и сделал шаг вперед с целеустремленностью, которую не участвовал уже много месяцев. – Верность и честь, мои братья! За Трон!

Это напомнило ему о пожарах, поглотивших его деревню на виндмировских холмах. В ночь, когда из леса пришли звери. Ему было восемь. Воспоминания больше не вызывали кошмары, как когда-то. У него забрали способность чувствовать страх, оставив одну лишь ненависть, жажду возмездия и зияющую пустоту там, где когда-то страх мог сдерживать эти порывы. Он жил ради огня. Он знал внутреннее устройство своего первоклассного доспеха лучше большинства технодесантников Легиона. Он мог разобрать свой болтер меньше чем за минуту и подробно описать стадии детонации фосфексных зарядов, прикрепленных к его поясу. Он все это мог сделать. Как будто был к этому предрасположен. Разрушение всегда завораживало его. Оно стало его ремеслом, и он отлично знал его инструменты.  Над головой с грохотом пронеслась эскадрилья «Молний Примарис», украшенных эмблемами Крылам Ужаса и Крыла Огня. С подкрыльевых точек подвески сорвались клубящиеся шлейфы ракет и на сверхзвуковой скорости уничтожили то, что осталось от обстрелянных радиационными ракетами комплексов раньше звука пролетающих самолетов.  Они прервали атаку и устремились на орбиту.  Когда Редлосс проверял уровень радиации на авгурах доспеха или давил ногой булыжник, на котором все еще горели остатки фосфекса, он точно знал, что делает здесь.  Он убивал этот мир. Уничтожал его на сотни поколений.   И получал от этого удовольствие.  – Цели слева, – передал по воксу Данай.  Крыло Ужаса не считало их ни «врагами», ни «людьми». Они были целями, которые нужно уничтожить, а затем вычесть из числа мертвых.  Редлосс повернулся в тот момент, когда от его доспеха отскочили пули. В двухстах метрах слева когорта скитариев-ренегатов переместилась в руины пермакритового здания. Оно было разрушено во время первых авианалетов и спуска десантных капсул, но его прочный каркас все еще давал отличное укрытие. Сенсориум доспеха наполнил визор Редлосса сигналами тревоги. Радиевые боеприпасы. Механикум решили сражаться радиацией с радиацией. Редлосс улыбнулся внутри своего доспеха. Если бы его хоть сколько заботила судьба этого мира, эта новость могла его обеспокоить.  Кроме Льва, Легиона и Калибана Редлосса очень немногое заботило.  Его ответный огонь перемолол стальную арматуру, к которой цеплялся пермакрит, как мясо к кости, пока воин перемещался в свое укрытие.  Какое-то устройство тепловой индукции, спроектированное для накопления солнечной энергии в виде горячей воды. Это был огромный металлический цилиндр, окруженный частично стенами и каменной кладкой, и переживший разрушение окружающих строений более или менее целым. Радиевые пули застучали по теплозащитной черной стали, за которой укрылся Редлосс.  Он проверил позицию своего отделения на экране сенсориума.  Гавейн опустился на одно колено, держа на плече двухметровую пусковую ракетную установку, опутанную суспензорной паутиной. Из передней части трубы полыхнул свет, из задней – повалил черный дым, и радиационная ракета уничтожила то, что осталось от строения в дымящийся «суп» из нестабильных атомов и свободных электронов.  Визуальный дисплей Редлосс побелел, когда уровень радиации резко подскочил, а авгуры шлема яростно защелкали.  Из радиационного шторма продолжали вылетать пули, но их число сократилось, а точность снизилась. Пехотинцы Механикума почти не уступали в стойкости легионерам, но ''«почти»'' было важной оговоркой. Такой уровень радиации почти наверняка уничтожит оптику скитариев и выведет из строя прицельные системы.  Данай и Мелвен продолжать двигаться к зданию, безостановочно стреляя короткими очередями.  Когда воины вошли в эпицентр радиации, на дисплее Редлосса замигали идентификационные руны отделения, а авгуры и другие системы наполнились шипением помех.  Над головой пронеслась очередная атакующая эскадрилья. Штурмовые корабли «Грозовой орел» и «Огненный хищник» перемалывали целые строения массированным огнем тяжелых болтеров. Задачей Редлосса было пройти через то, что осталось. Квартал за кварталом, подразделение за подразделением, человека за человеком – истребить то, что пропустили воздушные атаки. Крыло Огня Вастаила обеспечивало дальнобойную и противотанковую поддержку, но эта операция лежала на плечах Крыла Ужаса. Насколько Редлосс понимал, все вторжение было операцией Крыла Ужаса. Руби и жги, громи и круши, стирай с лица земли и убедись, что от предательства не осталось ни следа, чтобы оно снова не возродилось из пепла.  Орден Калибана не располагал теми видами оружиями, которые он сейчас применял. Волкитное. Био-алхимическое. Биологическое. Кое-кто считал их использование нерыцарским, постыдным отказом от добродетелей и традиций Ордена. Они ошибались.  Редлосс не знал, как это объяснить.   Вастаил и Ольгин, и даже сам Лев позволяли командирам верных Механикус обеспечивать руководство на местности и предоставлять поддержку легкой пехоты.  Но не Редлосс. Не Крыло Ужаса. Их работа была не для посторонних глаз.  Что Редлосс принимал, так это воинское братство, которое хранило их тайны так, чтобы ни у кого не возникало желание узнать их. Он был Рыцарем Калибана. Он ни от чего не отказывался.   – Цели, пятьдесят метров, – доложил спереди Веррен. – Когорта таллаксов.  – Мы – Ангелы Смерти, – сказал Редлосс. – За Льва и Калибан мы уничтожаем все.  '''IV'''   Магос-прайм Эйронимакс Велтарэ убивал арифметически.  За каждым шагом вперед следовал еще один, за каждым убитым солдатом-рабом скитарием и боевым конструктом таллаксом следовал еще один. От попаданий лазерных лучей по конверсионному полю магосу растекалась рябь. Яркость мерцающего ореола белого света была обратно пропорциональна убийственной энергии, направленной в Эйронимакса. Он шел на врагов, прикладывающих максимальные усилия убить его, даже когда случайные лазерные лучи скашивали адсекулярисов, которые безрассудно отдавали свои жизни ради него.  Магос воспользовался гравитонной пушкой.  Это было крупное, двуручное оружие, обязанное своим весом хитроумным технологиям, заключенным внутри его корпуса из золоченой бронзы, покрытого старинной отделкой. При всей высокой технологичности оружия ударно-спусковой механизм был примитивным. Эйронимакс нажал спусковой крючок, выбросив поток диковинной материи в разрушенные блоки. Последовательность взрывных импульсов разрушила пермакрит, расколола адамантий и разорвала органы внутри киборгизированного экзодоспеха. Из скрученной главной трубы хлынула вода под давлением, испаряясь в последовательную череду радуг. Магос, кроша камни ногами, продолжил движение.  На фоне медного неба алгоритмически идеальные стены Главного дуплекса возвышались над разбитыми костями фабричных бараков и транзитных башен. Предварительный орбитальный удар флота Темных Ангелов эффективно разгромил столицу, подготовив поле битвы с радиусом около двадцати километров от древней базилики Тагрии. Через обломки тяжело ступали ординатусы обеих сторон. Осадные автоматоны типа «Таната» использовали для прикрытия угловые каркасы некогда километровой высоты шпилей, в то время как на усеянных обломками равнинах друг в друга палили боевые танки «Криос» и бронетранспортеры «Леман Русс». На Тагрии не осталось титанов, но меньшие боевые машины были более чем способны сотрясать своей поступью землю. В пепельном небе, над давкой и шумом, шли дуэли «Громов» и «Мстителей». Самоходные артиллерийские установки обстреливали друг друга, подобно богам, избивающим смертных на поле брани. Скитарии же боролись почти вплотную. Все превратилось в плавильню из смешанных частей. Все были облачены в ту же самую багрово-золотую броню, исписаны той же схематичной агиографией, все претендовали на владение этим миром и не поменяют свои эмблемы на чужие.  Битва, которая велась в этих традиционных сферах, была всего лишь отголоском той, что шла в ноосфере. При помощи древнего оружия самых смертоносных технологий обе стороны старались заблокировать и взломать загрузочно-выгрузочные возможности противника. Солдаты замирали, пока их части наступали без них. Целые когорты адсекулярисов, чьи протоколы безопасности износились за годы конфликта, вдруг прекращали сражаться и позволяли себя уничтожать. Самолеты направлялись в разрушенные жилые шпили, исчезая в огненных взрывах.  <Атакую сигнум-семь-семь-пять…> <Ожидаю дальнейших инструкций> <Инициирую протоколы отхода>  Даже кабели мультиплексированных данных Эйронимакса предоставляли только поверхностные доклады от его сил на планете и орбите.  <Темные Ангелы наступают на север>сообщил доминус Менелюкс.  <Я осведомлен об этом>ответил Эйронимакс.  Он также отлично знал о разрушении, которым подверглись мануфактории к северу. Он видел это. Густые столбы дыма затмили знакомый зазубренный горизонт из печей-шпилей и заметных своим отсутствием дымовых труб. По оценке Эйронимакса разрушение извлекающих комплексов отбросит судостроительные возможности Тагрии по крайней мере на три месяца назад. Он не знал, готовились ли Темные Ангелы к неудаче или просто не доверяли ему мир-кузню.  Так или иначе, картина была удручающей.  Основная тяжесть битвы будет здесь, в столице, перед стенами Главного дуплекса. Эйронимакс бросил сюда все, что у него осталось. Его силы значительно уступали войскам магоса-претендента Беллонитрикс, но после нескольких лет войны на истощение и отступлений Эйронимакс чувствовал себя прекрасно. Казалось, все его тело светилось кровавой энергией, которая имела мало общего с излучаемой мощностью конверсионного поля. Похоже, его враг чувствовала тоже самое – шанс на решающий удар, который покончит с этой борьбой так или иначе. Беллонитрикс могла остаться внутри стен и засыпать их артиллерийским огнем, но вместо этого совершила вылазку, чтобы полностью и окончательно разбить Эйронимакса.  Он гадал, такой ли будет битва за Терру между воинами, которые десять лет назад назвали бы друг друга родичами после того разнесли каждую груду камней, которая имела значение? Разыгрывалась ли эта сцена перед сотней цитаделей квантовыми отголосками того небывалого конфликта, который велся из-за Императорского дворца? Искали ли сейчас друг друга Император и Гор среди пепла своих грез, как делали это здесь сам Эйронимакс и претендент?  Разбитая стена ризницы ауксилии рухнула перед носовыми зубьями макрокаридного эксплоратора.  Выехал бронетранспортер на низком гусеничном шасси с кроваво-красными бронеплитами, покрытыми золотой гравировкой. Его верхний лобовой лист имел форму головы в шлеме, как будто сам Бог-Машина Марса вез своих воинов на войну. Машина резко остановилась. Обломки скатились с ее покатой крыши. Рампы врезались в пермакрит и извергли полдюжины огромных зверей в пустотной броне. Огрины-харониты. Они были джаггернаутами трехметрового роста из плоти и стали, к их ужасающе громадным телам недолюдей грубо прикрепили кибернетику. Пыль от разрушенной ризницы накрыла свиту Эйронимакса, образовав налет на его конверсионном поле. Магос открыл огонь из своего орудия. Грубая мускулатура продуктов мерзкой технологии наполнили его ненавистью.  – Даже обладая богатствами мира-кузни, ты обратилась к этим нечестивым технологиям. Как сильно ты пала.  Магос-прайм Эйронимакс Велтарэ убивал геометрически.  Каждый шаг вперед давал ему еще ''два'', каждый убитый враг – еще ''двоих''. Гравитонный импульс расколол броню огрина и смял его брюхо, через искореженные пластины потек густой органический суп. Зверь взревел, боль «пересиливала» даже его почти абсолютные системы подчинения. Следующий огрин отшвырнул сородича в сторону, двигаясь вперед, словно бульдозер.  Стрелковые цепи адсекулярисов изжарили атакующего киборга дочерна. Стаи кибер-оккулярис поливали его лазерами. Он продолжал идти, врезавшись в адсекулярисов и принявшись рвать людей на части. Бесстрашные воины продолжали стрелять, поддерживая темп огня, даже когда один, затем два, и даже три огрина прорвались через их ряды.  Технотрэлл ударил в бедро зверя прикладом своего митраружья, после чего оказался в клешне харонита, которая раздавила его от ключицы до коленных чашечек. То, что огрин отшвырнул, едва ли было человеком. Страж-автомат сциллакс Эпсилон-мю убил одного огрина своими боевыми дендритами, но остальные игнорировали трэллов, стараясь отбросить их массой, бесхитростно прорываясь к Эйронимаксу. Придерживаясь своих протоколов до десятичного знака.  Эйронимакс отказался делать шаг назад.  С близкого расстояния его гравитон уничтожил ближайшего огрина, смяв его массу в мясной шарик размером с кулак, который расколол при падении пермакрит. На магоса заревел следующий зверь. Обезумевший от стероидов огрин был вдове выше Эйронимакса. Окруженная тепловой дымкой туша была усеяна лазерными ожогами. Из тела Эйронимакса выросли две дополнительные конечности. Активировался силовой клинок. Зажужжал цепной кулак. Огрин ударил гигантской клешней. Магос пригнулся и врезал цепным кулаком в живот. Оружие разрубило броню и вырвало плоть. Лоботомизированный недочеловек не почувствовал этого. Он разрубил лучевой и локтевой адамантиевые прутья цепного кулака одним ударом клешни, а затем свалил магоса. Потеряв энергию, цепной кулак остановился, застряв в животе зверя. Отсеченная конечность шипела электричеством. Огрин сделал шаг вперед и поднял коготь.  На лицо Эйронимакса брызнула кровь. Колени огрина обмякли, затем подогнулись, и он рухнул на землю рядом с магосом. Казалось, удар сотряс что-то рыхлое, и голова огрина сползла с жуткого зазубренного разреза поперек шеи. Она с глухим стуком упала возле Эйронимакса. Следом рухнуло тело и раздавило голову.  Над Эйронимаксом стоял Лев. Остаточные разряды энергии телепортации все еще ползли по витому орнаменту доспеха. Примарх протянул руку в черной латной перчатке.  Эйронимакс счел свою отвагу неравной, чтобы принять помощь.  – Я начинал бояться, что вы не прибудете вовремя, – сказал он.  – Прежде чем мои корабли могли приблизиться, необходимо было очистить ближайшую орбиту от защитников. – Это было не извинение, но тот максимум, который мог получить смертный. Пока Лев говорил, терминаторы его почетной стражи вырезали последних из огринов-харонитов, а затем приступили к уничтожению макрокаридного эксплоратора и стены, в которой он застрял. Над ними с воем пронеслась эскадрилья десантно-штурмовых «Громовых ястребов», которые доставили новых легионеров.  – Здесь предатели Тагрии найдут нас.  '''V'''   Мирмидонка-секутор была хороша. Каждая пропорция ее конструкции безупречна, каждый функциональный элемент ее формы и действия рассчитан до тысячной доли. Ольгину понадобилось два быстрых обмена ударами, чтобы раскусить ее. Он опустился на одно колено, когда силовой топор секутора с шипением устремился к его шее, и опустил свой меч на наплечник, параллельно наклону спину. Топор ударил по клинку и соскользнул. Менее подготовленный воин утратил бы равновесие, открывшись для удара в челюсть крестовиной меча или наплечником, но секутор была мастером войны. Сегменты ее тела щелкнули, вращаясь в противоположные стороны, затем она ответила пневматическим шквалом атак. Ольгин чуть отступил. Он парировал каждый удар, контратакуя при каждой возможности, доведенные до автоматизма комплексы движений Спирали соединялись в непреодолимую защиту и неотразимую атаку. Вот что значило быть Темным Ангелом, рыцарем Ордена Калибана. Быть свободным от интриг. И сомнений.  С металлическим треском поршневые конечности секутора выбросили ее вперед. Ее ноги оторвались от земли, как будто она включила скрытый прыжковый ранец. Вспыхнул свет, и из встроенных в кисти и плечи лазеров выстрелили лучи, хлеща по броне Ольгина. Это был только отвлекающий маневр. Несущий Смерть проигнорировал их, сфокусировавшись на топоре.  Получив больше времени, чем он рассчитывал, Ольгин отступил в сторону, затем взмахнул мечом диагональным восходящим ударом, отрубив ноги секутору.  Она перевернулась и рухнула на спину, но это ее не остановило.  Ольгин повернулся и впечатал ногу в ее тело, прежде чем секутор смогла открыть огонь.  Понадобилось еще шесть ударов ногой, чтобы, наконец, покончить с ней.  Броня фыркнула, как хорошо тренированный боевой конь, ее кровь вскипела от поединка. Ольгин поднял голову.   Мирмидонцы-секуторы и их трэллы-адсекулярисы выскочили из своей засады, когда широкие магистрали десантных пристаней сжались до узких проходов, которые питали мега-заводы. Располагавшиеся близко друг к другу толстые стены из матово-серого пермакрита и оцинкованной стали были покрыты толстым слоем суборбитального льда. Понадобится нечто более мощное, чем «Поборник», чтобы проделать путь через них. Ольгин сразу же разгадал ловушку, но не смог придумать более быстрого способа выманить врага, кроме как броситься в нее.  Мертвые лежали грудами, по трое друг на друге, в основном легко бронированные адсекулярисы, разорванные масс-реактивными снарядами или разрубленные надвое силовыми клинками. Болтеры продолжали греметь. С каждой выстрелом стены освещались светом и огнем, демонстрирующим кровавые брызги, словно скрытые во тьме послания.   Ольгин выбросил из головы неприятную мысль и бросился вперед с поднятым клинком, растаптывая мертвых врагов.  Дюжина ветеранов Крыла Смерти сражалась с дюжиной мирмидонцев-секуторов. Если бы Ольгин закрыл глаза – а он знал, что при желании смог бы идти спиральным путем таким способом – то мог почти представить, что это всего лишь очередной спор между двумя рыцарями-королями, которые разрешают разногласия старым методом – ритуальным боем чемпионов.  Но слишком много крови пролилось, чтобы было достаточно. Слишком много зла высвобождено.  Он разрубил секутора до середины тела нисходящим ударом. Его палаческий меч встретил там что-то прочное, какое-то ядро дублирующей личности или восстановительную матрицу, и застрял в груди секутора. Легионер вырвал клинок с фонтаном крови. Секутор замахнулся, что вонзить топор в грудь Ольгину. Самариил снес ему голову выстрелом в упор из болт-пистолета. На благодарности времени не было. Ольгин даже не был уверен, знал ли брат о его присутствии. Ветеран Крыла Смерти повернулся и вонзил гладий по самую рукоять в горло следующего секутора. Ольгин устремился вперед. Один только размер и масса его бронированного тела вынудила секутора отступить, дав Самариилу время отпилить магосу половину головы, затем проломить ему лицо навершием клинка.  Проход впереди расширился. С другого направления тоже шел бой, на подъездной дороге или выходе из здания – Ольгин пока не видел. Его карты устарели. Темный Механикум внесли изменения после лишения Эйронимакса власти.  В три раза выше космодесантника и защищенный силовыми полями штурмовой робот типа «Домитар» размахивал гравитонными молотами, словно литейная машина, обезумевшая из-за скрап-кода. Он превратил окружающие стены в развалины, щербатые гримасы стальных арматур, и неутомимо уничтожал каждого приближающегося скитария.  На первый взгляд его легко было принять за еще одного вышедшего из-под контроля автоматона, который набросился на своих, но Ольгин узнал длинные плащи техновоинов, кирасы из зеркальной чешуи и причудливо расширенные шлемы. В отличие от манипул Эйронимакса, которые выглядели идентично тем, кого они якобы собирались уничтожить, эти были родом из мира старого соперника. Ригана Индомитии, генерала-заместителя Нагры Эксельсора. Они выглядели хорошо вооруженными и оснащенными, но в узком проходе мегазавода оказались хорошо вооруженными мышами в клетке с калибанитским львом.  – Они за нас! – крикнул Ольгин своим братьям, вынув меч из секутора.  Не думая о своей безопасности, он с криком устремился вперед и вонзил клинок во вращающуюся манжету, которая соединяла тело робота с бедрами. Клинок пробил слои атомантичной защиты и вышел из противоположной стороны. Вокруг рукояти заискрили электрические разряды. Ольгин закряхтел, когда «Домитар» схватил его за руку и подтянул.  Ольгин не был ни медиком, ни апотекарием, но когда сталкивался с человеком, интуитивно хорошо понимал, как найти сердце или шею, чтобы даровать врагу быструю смерть.   Но вот как убить «Домитара» настолько чисто он не знал.  Закрутившись вокруг оси своего тела, пока шестеренки не зацепили клинок Ольгина, робот-рыцарь развернулся и ударил молотом. Оружие угодило в край нагрудника. Выпущенный гравитонный поток сжал броню, деформировал ее, и только присущая керамиту пластичность и прочность на разрыв позволила ему вернуться к оригинальной форме целым. Сила пятиметрового боевого автоматона отшвырнула Несущего Смерть. Он врезался в стену, его силовой ранец принял удар на себя. В боевом доспехе произошел частичный сбой напряжения. Внутри шлема раздались искаженные предупредительные сигналы, когда одна за другой конечности теряли энергию, восстанавливали, снова теряли. Сенсориум сбоил. Частично затянувшиеся раны, полученные ранее на «Сибарите», снова начали кровоточить. Ольгин увидел точки. Они превратились в падающую листву. Он почувствовал запах перегноя и услышал рев зверей.  Воин тряхнул головой.  – Нет.  Тряхнул сильнее.  – За Тронный мир!  Рев в ушах превратился в грохот болтеров Бренора и Самариила, которые поливали огнем Домитара. Их снаряды отскакивали от металла и вспыхивали на щитах, срывая редкие открытые участки брони. Стрельба ошеломила робота достаточно, чтобы тот отступил на шаг от Ольгина. Избранный лейтенант выпрямился и прислонился к стене, когда «Домитар» неуклюже повернулся к двум легионерам, не в состоянии свободно вращаться из-за застрявшего в теле меча Ольгина. Тем временем награнские скитарии продолжали обстреливать его сзади. Бренор прекратил стрельбу, перезаряжаясь. Самариил вел огонь, прикрывая брата те несколько секунд, которые тому понадобились, чтобы вставить новый магазин. Ему удалось разнести левое коленное сочленение робота. Автоматон закачался на нетвердых ногах, пока двое Темных Ангела и когорта скитариев вели огонь. Наконец, «Домитар» сильно содрогнулся и рухнул на землю со звуком «Хищника», разносящего арсенал.  Самариил выпустил еще полдюжины снарядов в голову робота, пока Бренор помогал Ольгину встать. Лейтенант охотно принял плечо брата и поднял взгляд на Ригана Индомитии, появившегося из-за спин своих охранников-скитариев. Магос своим обликом сильно отличался от того сгорбленного лакея с накинутым капюшоном, которого Ольгин видел в тени его господина на борту «Неистовства». Теперь это был воин, с прямой спиной, расслабленный и гудящий смертоносными энергиями. Его красный награнский плащ затрепетал, когда теплообменники в похожей на скорлупу экзоброне выпустили избыточную энергию. Посох магоса потрескивал коронными разрядами.  Война освободила его.  Он и Ольгин были более схожи, чем Темный Ангел признавал.  – Вы атаковали боевого автоматона типа «Домитар», – сказал Риган, явно изумленный. – Рисковали своим органическим шасси ради меня. Почему?  – Мой сеньор предоставил вам мой меч, – сказал Ольгин, оперевшись на Бренора при поклоне магосу.  Риган, похоже, проанализировал его ответ.  – Примите мою благодарность, лейтенант.  – В ней нет необходимости.  – Не согласен. Я стал неосторожным. Мое продвижение по платформе встретило меньше сопротивления, чем я ожидал, и я позволил своим прогнозирующим программам бездействовать. Присутствие боевого автоматона типа «Домитар» застигло меня врасплох.  – Магос Эйронимакс и сам Лев возглавляют атаку на крепость изменников. Наши враги узнают, что наш главный удар будет там.  – Вы не возмущены, что вам не позволили быть там? – недоверчиво спросил Риган.  Ольгин мог бы, но ответил честно.  – Нет.  Он понимал, что фактором могли быть его раны, но Лев все-таки поступил мудро при выборе своим сыновьям задач, которые соответствовали не только их талантам, но и уязвимостям. Это опровергало распространенные наветы, что Лев плохо разбирался в людях. Ольгин не мог разрушить добывающие объекты Тагрии с той же несдержанностью, что и Редлосс. Несущий Ужас не мог захватить административные, культурные и религиозные центры тагрийских платформ с небольшим побочным ущербом, к чему был подготовлен Ольгин.  – Я молюсь, чтобы Омниссия даровал нам тот же успех, когда мы прибудем в Награ Эксельсор.  Ольгин не знал, что ответить. Даже его мысли вызывали у него чувство обмана. Он надеялся, что когда эта битва будет выиграна, а потери подсчитаны, Лев образумится и возьмет курс на Терру. Резкий вой цепного кулака, вгрызающегося в стальную дверь, избавил его от необходимости давать ответ.  Ворота были большими, предназначенными для проезда машин. Вытравленный на притолочном орнаменте лингва технис указывал, что это склад, но без дальнейших подробностей.  Задачей Ольгина были захват, удержание и обеспечение согласия. Он вспомнил свою горькую улыбку, когда Лев легкомысленно использовал слово «согласие». Тем не менее, жизненно важным итогом этой операции были идентификация и учет содержимого каждого завода, склада и хранилища на платформе. Вся продукция Тагрии отлаживалась и дорабатывалась здесь, хранилась для санкционирования и последующего вывоза на предательские миры. Само собой, на складе будут артефакты, поблизости от которых Ольгин не хотел бы вступать в перестрелку   Он мягко отстранил Бренора. Двигатели наплечника зажужжали.  – Я могу стоять, брат. Отведи скитариев и установи заряды на эту дверь.  – Отставить, брат.  Сотрясающей землю поступью к ним подошел Несущий Железо Тит, сдирая пермакрит со стен острыми углами своего шасси. Он двигался медленно. Ноги с широкими лапами и гироскопы модели «Кастраферрум» обеспечивали почтенному чувство равновесия даже лучше, чем у самого Ольгина, но тела, которые ему приходилось растаптывать, сказывались на его устойчивости.  Если он упадет в этом узком коридоре, то уже не подымется.  Ольгин отошел в сторону, как и Механикус Ригана, скитарий с цепным кулаком отступил и поклонился почтенной машине.  Силовой кулак Тита завыл, накапливая полный заряд.  – Я должен был войти первым, Несущий Смерть. Я бы раздавил секуторов. И я бы с большим удовольствием испытал свое мастерство на «Домитаре».   Ольгин смиренно склонил голову.  – Ты пристыдил меня, почтенный брат.  – Таково было мое намерение.  Металл завизжал, когда Тит впечатал силовой кулак в дверь, испаряя его молекулы на квантовом уровне.  Дредноут, не останавливаясь, прошел через руины.  – Жди меня здесь, брат. – Ольгин указал Бренору на сраженного боевого автоматона, перезарядив болтер. – Проверь, сможешь ли вытащить мой меч.   Он похлопал ворчливого ветерана по плечу и последовал за Древним внутрь.  Рядом шел Самариил, а следом проник через выбитую дверь Риган со своими скитариями.  Пронзительные огни устремились в темноту ангара, словно абордажные кошки.  – Что за…?  Ольгин протянул руку к желто-черному предупреждающему символу, который был нанесен на стеллаж с контейнерами. Эмблема демонстрировала треснувший человеческий череп, окруженный концентрическими кольцами взрыва. Он убрал руку, прежде чем коснуться символа.  – Всем выйти, – быстро произнес он. – Самариил, выведи их. Брат Тит, установи периметр в ста метрах от этой точки.Этого будет недостаточно. Этого будет ''совершенно'' недостаточно.  Он активировал вокс шлема. Ему ответил шквал помех.  – Это воздействие рассеивающего поля, – объяснил Риган.  Ольгин, нахмурившись, вышел наружу и снова попытался.  – Стений? Это Ольгин.  – Стений. – Донесся искаженный расстоянием и радиацией голос.  – Мне нужно, чтобы ты отметил мое местоположение.  – Не могу. Сейчас я не на мостике.  – Где же ты?  – Если бы Лев хотел, чтобы ты знал, то сам бы сказал тебе.  Ольгин прикусил язык.  – Неважно. Высылаю тебе координаты.  '''VI'''   Стений выслушал доклад Ольгина с каменным лицом.   – Будьте наготове, – сказал он, а затем отключил вокс-связь. Стений не привык ошибаться, но еще раз проверил, отключена ли связь. – Ты это слышал, – сказал он, обращаясь к марионетке из плоти, которая стояла, не дыша, за его спиной. Если мерзость пыталась выбить его из колеи, то ей понадобиться сделать нечто посерьезнее, чем просто стоять там. – Мы слышали, – сказало существо.  Оно говорило отрешенным голосом.  Стений повернулся и посмотрел на него. Сервитор был истощенным и выглядел гораздо старше одиннадцати или двенадцати терранских лет своего биологического возраста. Голова наклонена, а взгляд – стеклянный. Несовершенное костеобразование и мышечная недостаточность скривили его тело. Набедренная повязка была загажена и соответствующе смердела.  – Тогда ты знаешь, что делать.  Из спины раба вытянулась трубка, еще одна из черепа. Они соединились в непонятный механический планетарий в центре помещения. Внутри этого поразительного массива кабелей и проводов и покрытых электрическими схемами пластин находилась идеальная сфера из мраморной черноты и магической серости. По ее поверхности двигались золотые точки, на вид беспорядочно. Стений был одним из всего четырех людей, исключая Льва и ныне покойных, кто провел достаточно много времени в присутствии этой сущности, чтобы знать – движение не было беспорядочным. У капитана возникло впечатление, благодаря какому-то рожденному варпом чувству, что пока он рассматривал сферу, она рассматривает его. Он не знал, каким образом, но точно не ничего не выражающими глазами ее марионетки.  Существо называло себя Тухульхой.  Стений увидел золотые точки, которые начали двигаться быстрее, подразнивая глаза мимолетными намеками на образ.  – Мы знаем.  '''VII'''   – Быть готовым к чему? – спросил заместитель Риган, когда Ольгин вернулся внутрь.  – Я не знаю, – ответил Несущий Смерть. – Поэтому мы должны быть наготове.  Когда Тит и Самариил ушли, чтобы установить защищенный периметр вокруг склада меганефтеперерабатывающего завода, Риган Индомитии отказался передислоцироваться. Он настаивал, что это технология Адептус Механикус, и он никому не доверит ее. Ольгин не был уверен, пытался ли заместитель уберечь ее от Темных Ангелов или магоса-прайма Эйронимакса Велтарэ. Избранный лейтенант оставил с ним единственного скитария-альфу, значительно переделанного и громоздкого, вооруженного массивным болтером «максима», который мог на близкой дистанции превратить легионера в искромсанную бумагу.   – Как долго? – спросил Риган.  – Я не знаю.  Оставив беспокойного магоса, Ольгин прошел к стеллажу с контейнерами. Каждый был шириной четыре метра, высотой – полтора, и со свинцовыми стенками двадцатисантиметровой толщины. Темный Ангел насчитал тридцать штук. Отбросив предосторожность, он провел рукой по выбитым рунам. Он не владел лингва технис, но уже знал, что находилось внутри. Циклонные торпеды. Теперь он понимал, почему для прорыва через двери понадобился дредноут, а сооружение окружили рассеивающим полем.  Если бы на Ольгина возложили ответственность за такое сокровище, то он бы предпринял те же меры предосторожности.  Из-за тревоги у него в животе все сжалось. Он не мог объяснить ее причины. Дело бы не в том, что он находился в ангаре с тридцатью боеголовками, каждая из которых могла уничтожить мир.  – Вы должны позволить мне перевезти снаряды на мой корабль, – сказал Риган.  – На «Пифагорейца»?  – Нет, риск будет слишком большим. Я говорю о моем корабле. Это легкий фрегат, небольшой, но с мощными щитами, а с вашими резервными кораблями он будет в большей безопасности.  – Нет, – отрезал Ольгин.  Он был сыт по горло уловками адепта. Они слишком сильно напоминали непрекращающиеся интриги его собственного Легиона.  – В такой агрессии нет необходимости, избранный лейтенант. Моя позиция обоснована исключительно логикой. Мы не можем позволить, чтобы такое мощное оружие оставалось здесь, пока наши силы сражаются. Его необходимо переместить в менее нестабильное место.  – Я знаю. Наши приказы – быть готов…  Ольгин запнулся.  Воздух в ангаре изменился. Здесь не стреляли, но неожиданно это место наполнилось запахами кордита, озона и фуцелина. Металлический стеллаж зазвенел вырванными обрывками звука. Как будто безумный магос нарезал вокс-файл, после чего склеил ленту и проиграл назад беспорядочную запись. Вопли. Стрельба. Дюжина разных видов оружия. Редлосс мог идентифицировать их по мимолетным звукам, но Ольгину не хватало тяги его брата к орудиям смерти. У Ольгина было в лучшем случае полсекунды обработать беспорядочный сенсорный шквал, прежде чем ангар наполнился телами.  Это не было похоже на телепортацию.  Вид насильственного переноса тела через варп оставлял специфический неприятный привкус во рту. Словно через твою кожу проходит переменный ток, пока в животе постепенно растворяется капсула с ядом. Это походило на медленную пытку. В этот раз все произошло мгновенно. В один миг Ольгин, Риган и альфа были одни. В следующий – уже нет. Как будто какое-то апокалиптическое д-оружие сгребло Льва, Эйронимакса и все остальное в радиусе двадцати метров, а затем доставило их сюда.  Доспехи Темных Ангелов были нагреты и дрожали от последнего испытания. Их окутывал дым, который еще не рассеялся в более разряженном воздухе, в котором они оказались. Землю у их ног устлали медный песок и небольшие кучки использованных магазинов. Все свидетельства говорили о том, что всего несколько мгновений назад они были в тяжелой ситуации, но теперь были невозмутимы, как статуи.  Перенесенные вместе с ними лоялистские адсекулярисы не были готовы к тому, что произошло. Воздух разрезал лазерный огонь митраружей, все еще стреляющих по целям, которые теперь находились в десятках тысячах километрах на Тагрии, вместо них терзая бронированные контейнеры, замки и предупреждающие печати. Шквал лучей оставил ожоги на нагруднике и наруче Ольгина. Болт пробил грудь Ригану и вышел из спины, оставив дыру, через которую смертный воин мог просунуть руку. Генерал-заместитель умер, не издав ни звука. Прежде чем Ольгин осознал, что происходит, награнский альфа молниеносно отреагировал. Он был под огнем, а его магос погиб. Он развернул болтер «максима» на адсекулярисов, и в тот же миг Волчий клинок с воем разрезал его шею в фонтане маслянистой крови и бледной плоти.  Наступила тишина.  Магос Эйронимакс огляделся так, словно его накрыло взрывом фотонной гранаты.  – Что сейчас произошло? – Он увидел тело Ригана. На нем лежал обезглавленный альфа. – Что вы сделали?  Проигнорировав его, Лев подошел к Ольгину. Несущий Смерть опустился на одно колено. Сделал он это в равной степени из-за страха потерять сознание и уважения к примарху. В голове все перемешалось. Он знал только одно устройство на борту «Непобедимого разума», которое могло провести так безупречно массовую телепортацию. Тухульха. Варп-механизм, который примарх вырвал у Каласа Тифона на Пердитусе. Ольгин закрыл глаза, не смея смотреть на то, что они видели. Рот наполнился горьким привкусом. После усмирения Гибельного шторма Ольгин и Редлосс взяли со Льва клятву, что необходимость в чуждой технологии отпала.  Лев положил руку на шлем Ольгина. Вес перчатки пригнул голову избранного лейтенанта.  – Все закончилось, Ол.  Ольгин не понимал. Все, что он чувствовал – возвращение его уверенности, убежденность справедливой войны – превратилось в радиоактивную пыль, осыпающуюся между его пальцами.  – Я думал, что мы собирались помочь им.  – Нет, Ол. Я сказал тебе, что они собираются помочь нам.  – Но вы возглавили главную атаку на ворота.  Примарх убрал руку. Ольгин поднял голову. Лицо Льва нахмурилось, словно он сделал нечто необходимое, но неприятное.  – Как я сделал на Кровавой горе, – сказал Лев.  Ольгин опустил голову, в этот раз по собственному желанию.  Теперь он понял.  == '''6 Честь Льва''' ==   ''– Он – единственный из моих братьев, кого я терпеть не могу. Я никогда не знаю, о чем он думает…''– Альфарий о Льве  '''I'''   Битва у Кровавой Горы, иначе называемой на старом лесном диалекте Сангрулой, была последним великим сражением Ордена Калибана. Перед тем как он стал Легионом. Там Лев разбил Рыцарей Люпуса и привлек под свои знамена всех рыцарей Калибана. Эта битва, наконец, позволила Льву начать зачистку последней великой пустоши – Северной Чащи. Для Редлосса воспоминания о том дне несли горьковато-сладкий привкус. Битва произошла вскоре после его включения в Орден, но до великого открытия космоса. И тот десятилетний мальчик, которым он был, имел все причины бояться, что последняя и величайшая битва в человеческой истории только что прошла без него. Пришлось потратить некоторое время, которое по утверждению Ольгина лучше было бы провести в медитации и тренировке, но Редлосс нашел апотекария по имени Боргиас, который участвовал в той битве. С задумчивым, устремленным вдаль взглядом, как будто пропасть между ветераном и неофитом была высечена в тот день в камне, Боргиас рассказал о своих впечатлениях от той битвы.Он поведал о том, как Лютер и Лев упорно мчались прямо на ворота Сангрулы с гордо развевающимися знаменами. Одно лишь присутствие этих двух воинов отвлекло внимание Рыцарей Люпуса от настоящей атаки, которую возглавил сар Гадариил на западные подступы. Редлосс слушал и впитывал информацию. Он пришел к выводу, что в битве за Тагрию ''он'' провел настоящую атаку, которую скрыла сангруланская уловка Льва. Примарх отвлек Механикум своими знаменами, пока ''Редлосс'' разрушал индустриальную мощь Тагрии.  Он не ожидал… этого.  Обломки уничтоженной Тагрии заполнили экраны окулюса. Орбитальные платформы, которые еще не были уничтожены, медленно деформировались под неустанным циклонным давлением. Вихревые импульсы растекались через поле обломков, вытягивая куски металла – некоторые величиной в сотни километров в поперечнике – к краям облака. Это зрелище леденило душу. Ты словно стоял на береговой линии и смотрел на огромную морскую битву, на выброшенные на берег обломки. Совесть Редлосса тревожил не сам факт разрушения. Он первым и громче всех возликовал, когда Кемош погиб от орудий «Непобедимого разума», и поддерживал уничтожение следующих за ним миров. Не тревожило его и скрытие подлинных намерений от Механикуса, так как он был Темным Ангелом и знал, что знание оставалось могущественным только пока его оберегали. И не из-за магоса Эйронимакса, которые сейчас кричал и проклинал из нуль-камеры на одной из темных палуб, где ранее обитал Конрад Кёрз, так как на борту флагмана хватало темных и недостойных упоминания вещей. Нет, его беспокоило то, что примарх не счел нужным сообщить ''ему''.  Заместитель должен знать, что у его повелителя на уме. Если бы что-то случилось с Редлоссом, тогда протокол Последнего Вздоха гарантировал бы, что Данай или Гавейн смогут выполнить его волю так, словно их командир все еще был здесь, чтобы отдать эти приказы.  Что бы произошло на Тагрии, если бы примарх пострадал?  Редлосс, чей мрачный взгляд соответствовал цвету его доспеха, смотрел, как взрыв окрашивает поле обломков. Заводская платформа, едва видимая в облаке, раскололась в обманчиво замедленном движении, выпустив бирюзово-серебристый пузырь, немного напоминающий ударный крейсере, который рассыпался, как стекло при ударе.  Что стало с благородным рыцарем, за которым Редлосс когда-то беспрекословно следовал? Существовал ли он вообще или был мифом, рожденным его прежним благородным окружением и более честными временами, которые они разделяли?   Редлосс был человеком Льва, оружием массового уничтожения в его решительной руке, но предательская мысль не выходила из его головы.  Лютер так бы не поступил.  – Я отслеживаю несколько дюжин транспондеров Механикума внутри поля обломков, – доложил Стений с шепелявым бесстрастием, зачитывая данные с планшета, как будто с путевого листа. – Помехи затрудняют отличить корабли Эйронимакса и других верных Механикус от изменников.  На главном мостика едва ли остался хоть один работающий пульт. Даже те, что не были полностью уничтожены или непоправимо повреждены в ходе битвы с «Сибаритом», разобрали, чтобы ремонтные бригады получили доступ к подпалубному пространству. За исключением пары младших помощников, носящих инфопланшеты капитана, эти ремонтники были единственными членами экипажа на главном мостике, разрезая и сваривая на почтительном расстоянии. Лев предпочитал это относительное спокойствие тесной суете вспомогательного мостика.  – Пусть уходят, – сказал Лев. Его глаза метались между временными экранами или просто к высоким сводчатым иллюминаторам, видя за те мимолетные взгляды то, что смертный разум не мог постичь.  Стений кивнул одному из своих адъютантов, который передал распоряжения на вспомогательный мостик.  – Тогда зачем это, сир?  Внешний вид Ольгина соответствовал ощущениям самого Редлосса. Как будто огни космоса находились слишком далеко для его глаз, и все, что он видел перед собой – это черноту. Он стоял, сложив руки на груди. Его ножны и кобуры были пусты. Редлосс слышал, что Бренор достал меч Несущего Смерть из мертвого боевого робота типа «Домитар» только для того, чтобы Ольгин приказал ему вернуть клинок и оставить его умирать вместе с Тагрией.  – Они бы предали нас, – ответил Лев.  – Нет, – холодно ответил Ольгин. – Они бы не стали.  – Они всегда предают. Я выучил этот урок на Диамате.  – Эйронимакс не Архой, сир. Как Гиллиман – не Гор.  Примарх оторвал твердый зеленый взгляд от экрана.  – Не обманывай свои инстинкты, Ол. Как и ты, Фарит. Вы им тоже не доверяли. И были правы.  – Нет, сир.  Ольгин опустил руки и сжал кулаки.  Редлосс быстро вмешался.  – Тогда зачем щадить их корабли?  – Они больше не представляют непосредственной угрозы, как и ценности для Магистра войны, – пренебрежительно сказал Лев, затем повернулся к Стению. – Оставшиеся циклонные устройства на борту?  – Так точно, сир.  – Тогда прикажи флоту направляться к точке Мандевилля, капитан. Проложи курс выхода так, чтобы пересечь как можно больше баз и добывающих объектов внешней системы. Мы нанесем столько ущерба, сколько сможем, используя конвенциональное оружие, пока находимся в пределах досягаемости.  – Да, сир. – Стений сохранял нейтральными и выражение лица, и голос. Редлосс не знал, было ли это приобретенным навыком или результатом ранений.  – Если Эйронимакс прежде не был врагом, то теперь им станет, – пробормотал Ольгин.  Лев обратил внимание на его тон.  – Мы не можем сейчас думать о других, сын мой.  Редлосс не сводил глаз с временного окулюса, где неистово кружили обломки. Он не был уверен, что смог бы довериться даже настолько.  – Тогда какой у нас план? – спросил он. Его голос был таким же сдержанным, как у Стения, а взгляд – отстраненным.  – Терра, – назвал Ольгин. – Пожалуйста, сир, я молю вас об этом.  – Снова это? – сказал Лев, не скрывая своего раздражения.  Ольгин опустился на одно колено и склонил голову до пояса.   – Да, сир. Сейчас и каждый день, пока мне не удастся убедить вас. Я буду молить вас об этом. Мне это нужно. ''Нам'' это нужно. Вызовите Корсвейна. Вернемся на Калибан, чтобы примириться с Астеляном, Исрафаилом и Лютером. – Лев напрягся от упоминания последнего имени, но Ольгин из-за опущенный головы не заметил этого и продолжил. – Затем ударим по Терре всем Легионом. Разве вы не видите, что эта война сделала с нашим Легионом? Вы можете спасти его, сир. Мы можем спасти Терру.  Последние слова взывали к гордыне примарха. Несмотря на отчаяние, Ольгин все еще оставался искусным оратором. Он знал, что Лев доберется до Терры скорее, чтобы оспорить претензии Дорна или Гиллимана на славу, чем на самом деле помешать Гору захватить империю их отца. Лев взглянул на Редлосса, который медленно и осторожно кивнул. Казалось, примарх смягчился. Выражение лица потеплело, взгляд засиял. Плечи расслабились, как и скрещенные на груди руки. На миг он перестал быть «Львом из Леса» и стал отцом, которого Редлосс потерял в детстве и всегда хотел, чтобы им стал примарх.  Лев выдохнул, словно сбрасывая бремя галактики.  – Знаешь, а Конрад предупреждал меня об этом.  – Предупреждал вас? – ошеломленно спросил Редлосс.  Лев неопределенно махнул рукой.  – Обо всем. Этом. Он сказал мне, что я не доберусь до стен Терры вовремя.  – И вы поверили на слово чудовищу? – воскликнул Ольгин. Он поднялся, но, даже дрожа от гнева, все равно был ниже примарха. – Вы говорите о самой сути самосбывающегося пророчества.  – Помни свое место, Ол, – сказал Лев. Для него понизить голос означало то же, что для других людей сжимать кулаки и разбрасывать вещи. – Конечно, я не поверил. Я спорил с ним, опровергал его слова. Я ''сражался'' с ним. Но Сангвиний поверил ему. Затем я спорил с ''ним''. Но человек может сомневаться в Ангеле только до поры до времени. Слишком многое из того, что он обещал, произошло, а если он был точен в своих предсказаниях, почему не мог Ночной Призрак? Разве не удобнее верить в то, что мой брат так низко пал из-за своих видений этого будущего, чем в сознательное намерение Императора создать чудовище?  – И именно поэтому вы выбираете этот путь? – спросил Редлосс.   Лев кивнул.  – Вы помните сара Амадиса?  Редлосс с Ольгином покачали головами. Стений безучастно смотрел перед собой.  – Как быстро угасает легенда, – вздохнул Лев. – Во времена моей юности он был величайшим рыцарем Ордена. – Его выражение затуманилось воспоминанием. – Одним из них. – Редлосс отметил, что не может вспомнить имена других. – Однажды он вернулся в Альдурук искалеченным Львом Эндриаго. Сар Амадис был жив, но понимал, что сил в его теле не осталось. После того, как он принес новости, ему не оставалось ничего другого, как взять оружие в последний раз и отправиться в лес.  – Это отчаянное намерение! – заявил Ольгин.  – Разве? Тогда, возможно, отчаяние – оправданный ход, если я его выбрал. Возможно, я обладаю информацией, которой решил не делиться с тобой, Ол. – Ноздри Льва раздулись, и Редлосс испугался, что примарх убьет Ольгина голыми руками. Несущий Смерть стиснул зубы, словно приветствуя это.  – Оставьте нас, – прошептал Лев. Хотя он не отрывал глаз от Ольгина, всем стало ясно, кому отдан приказ. Тихо и быстро ремонтные команды собрали свое снаряжение и быстро ушли. За ними последовали адъютанты Стения, оставив только троих легионеров наедине с их примархом.  Тот подождал, пока закроются двери.  – Астрономикон погас. Огромная тень накрыла его свет.  Редлосс почувствовал себя так, будто примарх вонзил ему нож под ребра.  – Что?  Лев посуровел.  – Я знаю, что ты не глухой и не тугодум, Фарит.  – Так как мы добрались сюда?  – С Тухульхой, конечно, – сказал Стений, холодно усмехнувшись.  Редлосс уставился на него. Он гадал, когда капитан вернул себе расположение примарха или же вообще его не терял? Возможно, это был всего лишь очередной слух, так как Лев ничем не подтвердил историю немилости капитана. Но с другой стороны он и не опроверг ее.  Лицо капитана оставалось непроницаемым.  – Мы полагались на варп-сущность с момента уничтожения Лют Тайра, – сказал Лев. – Только Стений и госпожа Фиана были поставлены в известность.  – Но если он погас…  – Если он погас, значит, мы должны воспользоваться Тухульхой в последний раз, – сказал Ольгин. – Мы должны вернуться на Терру и убедиться сами.  Лев покачал головой.  – Если он погас, тогда самое темное пророчество Ангела сбылось – он пал от Сокрушителя миров, а Гор оскверняет трон моего отца.  – Но, сир, – возразил Ольгин. – Может быть тысячу причин, почему потускнел маяк Терры. Мы не можем быть уверены, пока не убедимся сами, и до этого мы, несомненно, не можем покинуть Трон.  – Нет, Ол. Я уже уверен. Эта война проиграна, как и предсказывали Кёрз с Сангвинием. Все, что остается теперь Темным Ангелам – это взяться за оружием и отправиться в путь, гарантировав, что моему брату Гору не останется для правления галактика.   Редлосс уставился на примарха, глаза жалило слезами, которые его трансчеловеческая физиология не знала, как проливать.  – Крыло Ужаса отправиться вместе с вами, сир. Мы зажжем галактику.   Стений сухо кивнул. Как обычно, на счет него не было твердой уверенности, но Редлоссу показалось, что капитан выглядел довольным этим исходом.  – Как прикажете, сир.  Лев повернулся к Ольгину.  – Ты хочешь пойти против меня, Ол?  Ольгин покачал головой и отступил, но он отверг не вызов, но самого примарха.  – Если бы только Император предупредил нас. Если бы только вы и сар Лютер уладили бы ваши разногласия на Сароше, как мужчины, вместо того, чтобы изгнать вашего самого верного рыцаря и запретить произносить его имя. Сколько из этих кошмаров можно было избежать, если бы среди нас нашелся хоть один, кто сказал бы другому правду?  Сказав это, Несущий Смерть развернулся и вышел.  Он не оглянулся.  '''II'''   Редлосс сидел в одиночестве в своей личной оружейной. Он поставил шлем на стойку и самостоятельно снял доспех, открутив каждый шуруп ручным инструментом. На это ушло больше часа, но Редлосс получал удовольствие от этой интерлюдии и жалел о ее окончании. Затем он разобрал, почистил и заново собрал болтер. Теперь оружие лежало в открытой кобуре, пока Редлосс, склонившись над лезвием своего топора, обрабатывал его оселком. Огромные мышцы спины и плеч расслабленно двигались. Он всего два раза прошелся по клинку, когда по голой коже затылка побежал мороз. Огонь в жаровнях зашипел, словно от внезапного порыва ветра, запах мокрой древесины и горения грозил отправить его прямиком в темную ночь мрачного Калибана. Редлосс сморщил нос и проигнорировал происходящее, водя оселком по изгибу лезвия.  – Прочь, – пробормотал он. – Вы с Давина испытываете мое терпение, а я наслушался лжи на жизнь вперед.  ''– Мы не сказали ничего ложного.''  – Я не стану спорить о возвращении на Калибан.  ''– Ваш путь принесет только разделение и разрушение.''  – Я сказал «прочь», – Редлосс поднял топор, разглядывая его лезвие.  ''– Передай наше предостережение Ольгину или вашему Льву. Ты увидишь по их лицам, что мы говорим правду.''  Редлосс больше не проронил ни слова, и свечи, в конце концов, восстановили свое обычное свечение. В комнату постепенно вернулось тепло. Опустив на колени топор, воин снова взялся за оселок.  Он слишком долго шел в одиночестве, отвергая собственные страхи, позволяя тьме разрастаться в Легионе своего примарха. Большая часть Редлосса стремилась поделиться предостережениями Смотрящего с Ольгином. Даже, по правде говоря, жаждала этого. Но он не пойдет к Ольгину вот так, цепляясь за осколки их дружбы, словно рыцарь без господина. Уже слишком поздно для этого. Слишком многое следовало сказать давным-давно, и слишком многое в их отношениях нельзя озвучить даже сейчас. Как и нельзя доверить Вастаилу или Алоцери. Его братья подумают, что его дух сломлен.  Мысль же о сближении с терранцами, такими, как Стений или Тит, никогда не возникала.  А Лев?  Редлосс нахмурился, камень замер над лезвием топора.  Он ''все еще'' помнил судьбу брата-искупителя Немиила.  Это должно остаться его тайной. Редлосс мог хранить еще одну. Он оглянулся через плечо и облегченно выдохнул. У него было ощущение, что этот визит будет последним.  А пока он должен жечь галактику.  == '''Эпилог''' ==   ''– О, неотвратимые веления Судьбы, что никогда не отклоняются от начертанного пути!'' – Гальфрид Артур, М2   Дворец пылал. Его обширная территория, разросшаяся за тысячелетия, достигла своего апогея в великолепной базилике эпического размера. Это была крепость, капитолий, монумент, храм, завершение проекта того, кто выделил Себя из истории и старался присвоить Себе будущее. Теперь, стены дворца были разрушены, а вместе с ними и Его мечты, смиренные творением Его собственного гения. Кровь, что залила триумфальные площади дворца, была его собственной, пролитой заблудшими сынами. А на другой стороне галактики, в другом мире пылал другой дворец. Он тоже за тысячелетия накопил стены и залы, его законченный облик олицетворял мечту лидера, рождающегося раз в тысячу лет. Этот дворец тоже был разрушен. Он тоже истекал кровью своих падших сынов. Это было будущее, от которого не сбежать, такое же непреходящее для тех, кто ощущал его, как и само настоящее. Галактика пылала, изначальный уничтожитель бесчинствовал, вариант повторялся снова и снова, и боги варпа насыщались спесью человека.  ''– Мы говорили ему, что с Хаосом можно только сражаться, но не победить''.  Другие Смотрящие молча наблюдали за падением того, что люди, получившие эту ответственность по чистой случайности, называли Альдурук. Ни один из них не присутствовал по-настоящему. Их существование не ограничивалось временем или местом как таковыми. Не был подлинным и их облик малышей в мантии, под которым они посещали это материальное измерение, даже когда их никто не видел. Они были созданиями ритуала и обычая, мало чем отличавшимися от человеческой культуры, которую они редкими вмешательствами пестовали более пятнадцати тысяч лет.  Впрочем, они не считали этот временной отрезок более или менее важным, чем другие.  ''– Они пренебрегли нашими предостережениями, – сказал другой.''  ''– Они не слушают.''  ''– Недостаток расы. Разве Эльдрад из эльдари не пытался предупредить Фениксийца?''  ''– Нашим долгом было попытаться. Если Хаос должен быть побежден на Земле, тогда он снова восстанет здесь.''  ''– Уже поздно. Уроборос ворочается. Лев продолжает использовать его силу.''  Смотрящие молчали, обдумывая возможные исходы своего бездействия. Их континуум не был линейным. Время было мозаикой, трехмерной и прекрасной, слишком обширной для любого набора глаз, тем не менее, исследованной для интерпретации как завершенный образ. Каждую деталь необходимо рассмотреть отдельно и оценить по ее собственным достоинствам. Смотрящие были созданиями потенциала, и хотя будущее перед ними темнело, существовали пути, которые их острые глаза могли разглядеть.  ''– Все же Ангелам предстоит сыграть свою роль перед тем, как все закончится.''  ''– Возможно, но, боюсь, разрушение Калибана – теперь наша последняя надежда на будущее. Это станет решающим ударом, что разделит их. Неужели Лев готов совершить подобное?''   Смотрящие размышляли над несказанным, в то время как шла первая война Падших, образ в повторяющейся схеме мозаики. Один из них поднял голову в капюшоне вверх, глядя на скопление звезд, именуемых в обиходе Железным Коридором.  ''– Не думаю, что это станет проблемой.''  '''Глоссарий''' Samariel – Самариил Kastael – Кастаил Valiel – Велиил Breunor – Бренор Carolingus – Каролинг Danaeus – Данай Gawain – Гавейн Werrin – Веррен Melwen – Мелвен Myrdun – Мурдин Aloceri – Алоцери Calloson – Каллосон Vastael – Вастаил Titus – Тит Xariel – Ксариил Ozius Vesepian – Озий Весепиан Vazheth Licinia – Важет Лициния Theralyne Fiana – Тералин Фиана Kellandra Vray – Келландра Врей Bellonitrix – Беллонитрикс Heironymax Veltarae – Эйронимакс Велтарэ Rygan Indomitii – Риган Индомитии strategos – стратеги logos – логосы lexographers – лексографы rubricators – рубрикаторы aexactors – экзекторы intelligentseae – интеллигентсы Kalippa Major – Большая Калиппа Creusias – Креусиас Vulturine – "Хищный" Strichnus – Стрихнус Vehemence – "Неистовство" Errant – "Странствующий рыцарь" Angel Tor – "Ангельская башня" Sar Amadis – "Сар Амадис" Luth Tyre – Лют Тайр Thagria – Тагрия Darsis – Дарсис Capra Allegra – Капра Аллегра Indrajit – "Индражит" Arvus – "Арвус" Archemidius – "Архемидий" Zumandu – Зуманду Calith Etol – Калит Этол Nagra Excelsor – Награ Эксельсор Orim Menelux – Орим Менелюкс adsecularis – адсекулярис mitralock – митраружье Epsilon-mu – Эпсилон-мю