Изменения

|Сейчас =4752

— Но они были столь уверены в своих словах, — говорит Хасан. — Эти люди, Грамматик Грамматикус и Перссон, заслуживают доверия. А эти разговоры о новой силе, о возвышении Луперкаля...

== 5:xliii. Осколки (мир, вывернутый изнанкой наружу) ==

== 5:xliv. Мир, вывернутый лицом внутрь ==

Ведь теперь он стал самым первым ''дважды''. Самым первым он пересёк стены Дворца, а теперь самым первым вошёл в последнюю крепость. == '''Часть 6. Неизбежный город''' == == 6:i. Клубок распутан<ref>Отсылка к приключению Тесея в лабиринте Минотавра</ref> ==У них был шанс, но теперь он упущен. В сопровождении устрашающих гигантов-Часовых и наводящих тревогу Сестёр Безмолвия их уводят прочь. Все молчат. Никто не осмеливается говорить. Все боятся. В какой-то момент казалось, что к ним прислушаются. Но этот миг прошёл, аудиенция окончилась, и теперь их ведут к неизвестному року. Олл надеется, что их ждёт заключение, камера, тюрьма. Но вероятнее, что всё будет гораздо хуже. Им повезло, что Вулкан вообще слушал их так долго. Этот кризис сильнее, темнее и глубже, чем в самых худших ожидания Олла. Вулкан, оставшийся единственным наделённым подобной властью, вынужден принимать решения и делать выборы, выходящими за рамки представлений смертных. Олл знает, что даже недолгая встреча с ним имела значение. В конце беседы Олл даже пытался умолять его. — Милорд, — сказал он, — позвольте помочь вам. Позвольте помочь Империуму Человечества. Вулкан не стал спрашивать, в чём заключается помощь. Даже если бы он и спросил, Олл не смог бы дать ему вразумительного ответа. Но Вулкан просто указал на огромный Тронный Зал вокруг них. — Вот он, Империум Человечества, — сказал он Оллу. — Он здесь и только здесь. Всё прочее спорно, сомнительно и противоречиво. Этот зал — единственная часть Империума, оставшаяся нетронутой и неизменной. Это всё, чем я повелеваю. Олланий, Империум Человечества, некогда раскинувшийся среди звёзд, ныне уменьшился до этого зала. Остались лишь территории, что я могу видеть здесь, в пределах моего поля зрения. Ничто иное не надёжно. Кустодии и Сёстры ведут их обратно по пустым золотым коридорам. Олл чувствует, что они возвращаются в Антипалаты, где их держали до этого, но невозможно сказать это точно, поскольку все величественные и грозные галереи Дворца похожи друг на друга. Эти аурамитовые залы выглядят так же, как и те, по которым их вели вначале, но они взаимозаменяемы. Возможно, их ведут назад другим путем? А может, их ведут куда-то в другое место? Неважно. С ними покончено. Их безрассудство закончилось. Их пленители больше не готовы слушать. Сотрудничество с властью больше невозможно, а побег из-под стражи ещё менее вероятен. Их тщательно охраняют самые опасные существа из воинств Императора. Старые спутники идут молча, смиренные и напуганные. Актея ушла в себя больше остальных. Она побледнела и, словно немощная, опирается на Кэтт, хотя Кэтт и сама пострадала. Психическая травма в жутком Тронном Зале и продолжающееся присутствие психических нулей изрядно повлияло на них обоих, но Олл опасается, что страдания, разделяемые ими через псайканную связь, в большей степени связаны с "Тёмным королём". Откровение о неизбежном, ужасающем последнем этапе вознесения Луперкаля сильно повлияло на Актею. Оллу хочется расспросить её об этом, но сейчас не самый лучший момент. И самый лучший момент никогда не наступит. Выхода нет. Чтобы встретиться с Повелителем Человечества, они пересекли галактику, и, вопреки всему, достигли конечной точки путешествия. Но Его там не оказалось. Ситуация абсурдно комична и напоминает панчлайн плохой шутки, увеселительное бардовское повествование. Барды, поклоняющиеся Аполлону, рассказывали подобные истории на пирах, среди ароматов вина, еды и горящих жертвоприношений. Они выбирали подходящие моменту рассказы: эпические сказания о доблести — для поднятия настроения, песни о мрачном героизме — в более печальных случаях. Иные песни были комичны и легкомысленны, полны казусов и неудач, и пелись лишь чтобы порадовать и развлечь аудиторию. Олл размышляет, что именно такой историей и была их одиссея. Она была увеселительной историей, фарсом, исполняемым под звуки лиры, полным описаний слабостей, причуд, безрассудств и бесславных нелепостей. Она была историей о злоключениях. Нелепая затея со слабой концовкой, заставляющая людей смеяться, качать головой от недоверия и сожалеть безрассудству её героев. Их песнь окончена.<br /> == 6:ii. В одном миге от катастрофы ==Даже песнь астротелепатического хора начала прерываться и ослабевать. Стремительными шагами они приближаются к подножию огромного ступенчатого помоста Трона. Они подходят так близко, насколько осмеливаются, и чувствуют излучаемое им тепло. Внутри кольца кустодиев, безмолвно несущих свое бдение спиной к Трону, сеньоры и ученики Консилиума работают над регулировкой стабилизационных механизмов, расположенных вокруг гигантского возвышения. Свет яростен. В голову бьёт запах озона и раскалённого металла, а также смрад иных, менее поддающихся измерениям свойств Вселенной, что свидетельствуют об искалеченных мечтах, разорванных надеждах, недальновидных предсказаниях и горьких откровениях. От рёва безгласного хора у Вулкана вибрируют зубы и пульсирует кровь. Он слегка смещает руку, чтобы прекратить пронизывающее дребезжание наплечника. Сеньоры Консилиума спешат к Вулкану, кланяются и вручают ему инфопланшеты с данными о новом всплеске эмпирейной активности, о котором говорил Абидеми. Их лица, скрытые за затемнёнными прорезями в свинцовой обшивке, блестят от пота и покрыты волдырями от ожогов. Пластековые поверхности инфопланшетов покрыты пузырями и выжжены. — Сила этой аномалии растёт? — спрашивает Вулкан, просматривая данные. Сеньоры отвечают утвердительно. — Но у неё нет очага? Нет средоточия или эпицентра? Они подтверждают, что нет. Вулкан снова изучает данные. Аномалия, сама по себе пугающая, — не единственное, что вызывает беспокойство. Неспособность Консилиума определить её эпицентр наводит на мысль, что она происходит везде и всюду. Но при беглом взгляде на обрамляющие наблюдения метаданные становится ясно, что ничто больше не имеет проверяемого местоположения. Доминионы Дворца, просторы Терры... Все они словно лишились своей сложившейся, математически подтверждаемой макроструктуры. Все точки отсчёта исчезли, и ни одно место нельзя определить относительно других. Это говорит о том, что мощный аппарат сенсории Санктума вышел из строя или перегружен. Или что каким-то образом всё расположено везде. — Возможно ли, — спрашивает Вулкан, — что эта аномалия — просто следствие постепенного угасания Регента? Я имею в виду, является ли эта аномалия отдельным явлением, дестабилизирующим работу Трона, или это признак того, что Трон всё больше выходит из-под контроля Сигиллита? Они не могут ответить на этот вопрос. Вулкан поворачивается и смотрит на Трон. «''Ему трудно''», — жестикулирует Касрин, полузакрыв глаза. Трудно понять, где кончается Малкадор и начинается пылающее сияние. То немногое, что Вулкан может разглядеть, пытаясь увидеть Сигиллита, — это слепящий неоновый контур размером с маленькую фигуру. Вулкан видит, что всё гораздо хуже, чем предполагает Касрин. Все данные мониторинга указывают на то, что за последние несколько неизмеримых минут силы Малкадора стремительно уменьшились. Похоже, он выгорел, исчез или, в лучшем случае, находится на грани гибели. Вскоре Золотой Трон станет неуправляем, и его механизмы будут работать бесконтрольно. Имматериальный разлом, взрыв космических масштабов, сдерживаемый отцом Вулкана годами, неминуем. Возможно, аномалия — лишь первый признак этой катастрофы. Ещё один член Аднекторного Консилиума падает на пол. Они страдают всё чащё и чаще. Несмотря на защитное снаряжение, их захлёстывает бушующие потоки энергий. Они немеют, слепнут или просто оседают под натиском. Слуги спешат вытащить упавших и доставить в лазарет. Вулкану сообщали, что некоторые из них просто умерли. Новые адепты, молчаливыми рядами ждущие под ближайшей аркой, спешат вперёд, чтобы занять их места. С трудом обслуживаемые ими машины имматериума кашляют и трещат, дрожат и трясутся, испуская сжиженные аксиомы и шквалы флогистоновых искр. Пол вокруг возвышения покрыт чёрной копотью, а задние части доспехов Узкарела и окружающих его Часовых потускнели. Прищурившись от сияния, Вулкан изучает механизмы Трона. Настал ли тот момент? Он узнаёт Талисман Семи Молотов, хотя точно знает, где тот находится. Должен ли он смириться с неизбежным и начать конец Империума? Он мысленно прокручивает движения и жесты, что ему придётся сделать. Он задумывается, что, возможно, Талисман — крайняя мера, но не против явного и неодолимого врага, а против катастрофы нового бога, о которой он узнал только сейчас, но которую, как он страстно надеется, его отец и Сигиллит смогли предвидеть и против которой предприняли меры. Он желает, чтобы Талисман, каким бы отвратительным он ни был, служил этой защитой. Он должен верить, что Малкадор и его отец заранее знали о такой возможности и подготовили окончательный ответ. Он не может позволить себе думать, что это не так — ибо если это неправда, то его отец и Сигиллит не предвидели угрозы Тёмного Короля и не оставили средств борьбы с ним. «''Милорд...''» — подаёт знак Касрин. — Подожди... — отвечает он. «''Сигиллит не справляется, повелитель.''» Вулкан видит, что это правда. Ему кажется, что он видит горящую и испаряющуюся агонизирующую душу Малкадора в светящейся оболочке его дряхлого тела. «''Мы должны поддержать и укрепить его...''» — Протокол «Сигил»... «''Протокола больше не достаточно. Он не сможет поддерживать Сигиллита до возвращения вашего отца, нашего повелителя. Мы находимся в одном миге от катастрофы.''»<br /> == 6:iii. Вблизи от города ==— Стойте здесь, — говорит Агате. Файксу не нужно повторять дважды, но Михаил следует за ней со старой лазвинтовкой наготове. Она достает пистолет. Файкс привёл их к длинному блоку камер. В этой части чёрного особняка также царит разруха. Пол скрыт под обломками и мусором. Двери некоторых камер приоткрыты, другие затворены. Иные двери полностью сорваны с петель. Ряд камер простирается так далеко, что она не может увидеть их конец в темноте. Она идёт вперёд. Михаил движется рядом с ней, неважно, хочет она этого или нет. Файкс с отрядом Михаила и группой зачистки, работавшей в этой части здания, ждут позади. Она сразу же слышит стук, мягкий стук костяшками пальцев по двери. Нельзя определить, из какой именно камеры он идёт. Первая камера открыта и безлюдна. Вторая, дверь которой приоткрыта, также пуста. Дверь третьей камеры закрыта. Стук идёт из неё. Агата смотрит на Михаила, затем подзывает Файкса. Он неохотно присоединяется к ним. — Вы проверили все камеры? — спрашивает она. Он кивает. — Значит, ни одна не заперта? — Отряд взломал все здешние двери, мэм, — шепчет он. Она движется к двери. Стук не прекращается. Подняв руку, Михаил останавливает её и идёт к камере. Он широко распахивает дверь и входит внутрь, уперев приклад лазружья в плечо. Тяжелая металлическая дверь дрожит на петлях. Камера абсолютно пуста. Стук прекратился. Агата заглядывает через плечо Михаила. Ничего. Ни следов того, что могло бы издавать шум, ни шатающейся трубы, ни обломков, раскачиваемых ветром. Вновь раздаётся стук, теперь он доносится из-за закрытой двери через три камеры. Агате и Михаил смотрят друг на друга. — Я же говорил, — шипит Файкс. Он дрожит. — Камеры пусты. Все. Но стук доносится из камер, чьи двери закрыты. Даже из тех, что уже были проверены. Она подходит к третьей двери дальше по коридору. Стук изнутри слабый, но отчётливый. Словно забытый заключенный, брошенный на произвол судьбы без еды и воды после побега надзирателей, тихонько стучит в надежде, что кто-то его услышит. Поддавшись импульсу, она стучит в ответ. Стук внутри прекращается, а затем возобновляется. Она тут же толкает плечом дверь камеры и входит внутрь, подняв лазпистолет. Если не считать гниющих остатков старой койки, камера пуста. На внутренней стороне двери нет никаких следов. Мрачный Михаил наклоняет к ней голову. Стук раздается уже из другой камеры, расположенной несколькими дверьми далее. Михаил идёт к той двери. Он снимает свою грязную фуражку, комкает, чтобы вытереть пот со лба, затем расправляет, тряся, и надевает обратно. Он поднимает ногу, чтобы пнуть дверь. Стук прекращается. Он опускает ногу. Стук возобновляется. Он врывается внутрь, целясь во все углы маленькой и сырой камеры. К тому времени, когда Агате присоединяется к нему, дальше по боку вновь раздаётся стук. — Демон играет с нами, — говорит она. — Поговаривали, что чёрный камень особый, — отвечает Михаил. — Заключенные говорили, что он крадёт их надежды и горести, словно питается ими. Что он разговаривал с ними, пока они спали, и... — Капитан, хватит, — говорит она. — Это не Чернокаменная. — Как пожелаете, мэм, — отвечает он. Но этот камень чёрный. Может быть, вы и правы. Может, это другая тюрьма, но построенная из того же материала. В таком случае... Она подходит к соседней камере, из-за которой доносится потусторонний звук, и просто распахивает дверь. — Файкс? — зовёт Агате, глядя в открывшееся ей пустое пространство. — Мэм? — Твоя команда обследовала все эти камеры? — Да, мэм. — И стук доносится только из тех камер, чьи двери закрыты? — Да, мэм. — Тогда тебе, Файкс, следует использовать немного смекалки Vesperi. — Мэм? — Просто не закрывай двери камер, — ворчит Михаил. — А, — издаёт звук Файкс. Агате движется дальше по блоку. Она не идёт прямо к источнику стука, что вновь начался шестью дверьми далее. Она просто открывает все закрытые двери, пока не дойдёт до нужной. К тому времени, как она это сделает, стук уже раздаётся из другой камеры. — Откройте их все, — говорит она. Команды, будучи настороже, присоединяются к ним. Они двигаются методично, открывая двери каждой камеры так, чтобы они остались распахнуты. Неуловимый стук движется от камеры к камере перед ними. Когда они доходят до конца блока, где закрыты сразу пять дверей подряд, он вдруг раздаётся изнутри всех камер сразу. Это заставляет Агате замешкаться. Михаил, который выглядит скорее раздраженным, чем испуганным, смело и быстро толкает последние пять дверей. Когда он добирается до последней, она уже стоит за ним и, когда он распахивает дверь, они видят одно и то же. Перед ними не камера.<br /> == 6:iv. Нить ==Если повезёт, то их посадят в камеры. Если же нет, то их поведут в... Джон Грамматик, оторвавшись от своих невзгод, поднимает взгляд и видит, что Избранный, Хассан, догнал их и встал на ступеньку ниже группы конвоируемых заключенных. Выражение лица Хасана мрачно-торжественное. — Куда вы нас ведёте? — спрашивает Джон. — Молчи, — рявкнул на него Раджа. Джон вздрагивает. Кустодии внушают страх, и он боится провоцировоать их. Но он сомневается, что ему или Оллу когда-либо ещё выпадет шанс поговорить с кем-то из подчинённых Регента. Из всех их пленителей Хассан кажется самым разумным. Самым человечным. — Почему он не выслушал нас? — тихо спрашивает Джон. — Он в долгу передо мной. Вы сами слышали, как он это сказал. Почему бы лорду Вулкану не... — Еще одно слово, и я заставлю тебя замолчать, — говорит Соратник Раджа. Хассан бросает взгляд на кустодия и мягко поднимает руку. — Всё в порядке, Соратник, — говорит Хассан. — Этот человек просто напуган. Раджа на мгновение останавливается, а затем ведёт отряд дальше. Они пересекают богато украшенный золотой мост, перекинутый через бездонную вентиляционную шахту, проходят через вздымающуюся арку, на которой выгравированы переплетённые ангелы, и начинаются идти по ещё одному невероятно длинному уставленному статуями коридору. Это одна из главных процессий Дворца, потолок которой так высок, что теряется в дымке света. Даже гигантские Кустодес кажутся здесь карликами. В процессии есть люди, толпы аристократов и старших военных чинов Империума, сервиторов и дворцовых слуг. Все они куда-то спешат, все они напуганы. Из всех виденных Джоном частей Дворца это место первое, что производит впечатление живого, подобного главной улице большого города. В воздухе чувствуется напряжение, слышны звуки далёких колоколов и тихие голоса, поглощаемые огромным пространством. Все люди на процессии обходят пленников и их грозный эскорт стороной. Придворные и чиновники смотрят на них, когда они проходят мимо, их лица полны подозрительности и презрения. — Если милорд Вулкан действительно обязан вам жизнью, — говорит Хассан на ходу, его голос причудливо приглушён звуками процессии, — то, возможно, вы уже внесли свой положительный вклад в борьбу с опасностью, и внесли задолго до вашего появления во Дворце. Вы не думали об этом в таком ключе? Возможно, он понимает, что вы уже сделали всё, что могли. — Избранный, я не думаю, что ты веришь в свои слова, — говорит Джон. Хассан ничего не отвечает, но бросает взгляд на обнуляющий контейнер сестры-смотрительницы Мози Додомы. В нём лежат вещи, конфискованные у старых спутников при аресте, предметы, которые сами по себе трудно объяснить. Джон понимает, что завоевать их доверие невозможно. Они с Оллом и спутниками — лишь незначительные чужаки, и слишком многое в них вызывает опасения. Они проходят ещё немного. Джон замечает, что Олл внезапно остановился. — Пожалуйста, продолжайте идти, — говорит Хассан. — Компаньон Раджа не потерпит... — Что это? — спрашивает Олл, указывая куда-то. — Вперёд! — рычит Раджа. Джон толкает Олла в бок. — Прекрати, — шепчет он. — Олл, они убьют тебя. Олл не обраащет на него внимания. — Что это, Избранный? — спрашивает Олл. Джон понимает, что Олл смотрит на одну из золотых статуй, стоящих вдоль длинного коридора. Проходящие мимо люди, обходят стороной внезапно остановившуюся группу. Олл делает шаг к статуе. Сестры, мягко, словно паутина, окружают его. Джон видит, как сверкают вынутые из ножен клинки. — Олл! — шипит Джон. — Гляди, — говорит Олл, указывая на что-то. Другой рукой он трёт левый глаз, на котором, похоже, проявился нервный тик. — На что? — спрашивает Хасан. — Да что с тобой такое? — умоляет Джон. — Гляди, Джон! — повторяет Олл. Раджа подходит, чтобы усмирить его. — Мы здесь уже были? — спрашивает Олл у Хассана. — Вас провели этим путём... — До этого, — говорит Олл. — До того, как вы нас схватили. Мы ведь не зашли так далеко, верно? — Вас задержали возле Зала Достойных, — отвечает Хасан, — довольно далеко отсюда. Но какое это имеет значение? Вернитесь в ряд. — Избранный, это важно, и вот почему, — говорит Олл. Джон увидел, на что именно указывает его друг. У него перехватывает дыхание. Хассан и Раджа тоже заметили то, о чём говорит Олл. По сигналу Раджи Сёстры отступают назад, позволяя Оллу, Джону и Хассану подойти к статуе. Вокруг ее лодыжки петлёй завязана красная нить. — Что это значит? — спрашивает Хасан. — Что это значит, не считая того, кто же наугад привязывает кусочки ниток к приборам и украшениям? — спрашивает Джон. — Должна ли эта нить быть здесь? — Нет, — признаёт Хассан. — Верно, — говорит Джон. — Мы отмечали свой путь. Ты видел нить, что у нас была. Мы отмечали путь, по которому шли, потому что это место — лабиринт. — И что с того? — спрашивает Раджа, вырастая позади них. — Мне показалось, что я видел еще один, — говорит Олл. — Пока мы шли к Тронному Залу. Я не был уверен, а ты бы не позволил нам остановиться. Но мы никогда не ходили по тому коридору, чтобы повязать ту нить. И по этому мы тоже ещё не шли, и не могли оставить подсказку. — Я... я не понимаю, — говорит Хасан. Раджа смотрит на сопровождающих их воинов. — Приготовиться и быть начеку! — гаркнул он. — Зато Соратник Раджа понял, — говорит Джон Хассану. — Геометрия Дворца больше не постоянна. Ты понял, на что мой друг тебе указал? Дворец изменяется и перестраивается, ибо, да поможет нам всем Трон, варп уже внутри.<br /> == 6:v. Звук ==Ранн находит Леода Балдуина в тёмном коридоре внутри бункеров. С ним Фиск Хален и Кизо, один из мотоциклистов Намаи. — Что случилось? — спрашивает Ранн. Балдуин подзывает его. Они идут до конца коридора, в камнебетонную камеру, стены, пол и потолок которой выкрашены в красный цвет, что, вероятно, служит знаком комнаты для хранения оружия или, возможно, склада боеприпасов. Здесь сыро и пусто. — Кизо нашёл это, — говорит Болдуин. — У него острый слух. — Я лишь проверял, все ли комнаты надёжны, лорд-сын Дорна, — отвечает Белый Шрам. — Я осматривал их на предмет потайных ходов, дверей-ловушек и двойных стен. — И? — спрашивает Ранн. — И так он нашёл это, — говорит Хален. — Что именно? — спрашивает Ранн. Комната предствляет собой пустую каменную коробку. — Прислушайся, — говорит Балдуин, поднося палец к губам. Ранн прислушивается. Вчетвером они позволяют установиться тишине. Нет никаких звуков, кроме отдалённых ударов и грохота, исходящих от боевых братьев в других частях бункерного комплекса, готовящих оборону. Затем он слышит его. Звук. Шёпот. Он искоса смотрит на Балдуина, кивающего в ответ. Никто не говорит. Ранн напрягает слух. Шёпот похож на слова, но представляет собой не более чем шорох, подобно фоновому гулу циркуляционных систем. Ранн оглядывается по сторонам. Он беззвучно придвигается ближе к стенам, вслушиваясь. — Это просто фоновый шум, — говорит он. — В этом конце комплекса нет работающих систем, — говорит Хален. — Значит, это что-то под нами, — говорит Ранн. — Трубопровод. Дренаж. Что-то, проводящее звук из других мест. — Это голос, — говорит Кизо. — Тогда откуда он исходит? спрашивает Ранн. — Какое-то странное звукоотражение? Белый Шрам указывает на дальнюю стену оружейной. Ранн идёт туда. Он проводит по ней руками. Железобетон толстый и неподатливый. Он наклоняется и прижимает ухо к красной стене. Слышен голос. Не тихий, но далёкий. — Что с той стороны? — спрашивает он. — Ничего, — отвечает Балдуин. Это северный конец вырытых укреплений Хасгарда. С другой стороны сплошная скала. — Ничто не может быть по ту сторону, — говорит Кизо. — Я даже вышел и обошёл вокруг сооружения. Этот конец и укреплён, и засыпан. Ранн снова прислушивается. Он всё ещё может слышать ровную спокойную декламацию. Он сильнее прижимается к стене и напрягает слух. — ...была разработана концепция «и-бан», регламентирующая применение войны. Она формализовала обоснование для убийства, сделав его высшим методом судебного наказания. Применять его могла... Ранн отшатывается назад. Он смотрит на Балдуина. — Значит, ты тоже так думаешь? — спрашивает Балдуин. — Я тоже. Как и Хален. — Этого просто не может быть, — говорит Ранн. — И всё же это так, — говорит Хален. — Ты тоже понимаешь это. Ранн не отвечает. Но он узнал бы этот голос где угодно. Спокойный, методичный тон голоса его повелителя и отца, Рогала Дорна.<references />