6834
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=1819
}}
{{Книга
===Глава восемнадцатая===
Видения никогда не покидали его. Они наваливались на Бальдра на бегу — иллюзорные виды тающих в голубоватом пламени ледяных покровов, спектральные демоны, сражающиеся с призраками в ночных небесах, кора Мидгардии, которая склонилась и разорвалась, превратившись в озера магмы. Бальдр яростно заморгал, пытаясь сконцентрироваться на абсолютно вещественном зрелище разрушений вокруг него, но образы из видения всё наплывали и наплывали, вытесняя реальный мир.
Конечно, Ольгейр был прав — враг лгал. И всё же… стая уже так долго вдали от Ордена. В каждом уголке пустоты они видели немало свидетельств ослабления имперского контроля, — словно вспучившийся континент мало-помалу сползал в море, разрушаясь по краям, валун за валуном, пока сама земля не сокрушится под волнами. Может статься, все крепости уже пали. Быть может, все миры объяты пламенем…
Вероятно, кое-кто из его братьев приветствовал бы это. Устав от нескончаемых изнурительных трудов, они бы встречали Час Волка с рёвом, радуясь, что им наконец-то выпало участвовать в судьбоносных событиях, которые утопили бы серость действительности в крови храбрецов. Бальдр не разделял их энтузиазма. В его глазах бои велись за нечто бóльшее, нежели обычный престиж, — они шли во имя сохранения чего-либо, ради лелеяния самобытности. Враг принёс небытие, уничтожение, распад стабильной материи, превратив её в мешанину, вопящий корм для демонов. Такое будущее стояло за каждым еретическим видением, когда-либо посещавшим Бальдра, подкрепляя и одновременно подтачивая его. Еретик-астартес, которого он убивал бок о бок с Ольгейром, тоже знал это — все они знали эту истину. Любое хвастовство, каждая насмешка — всё это в глубине души было пустым звуком, потому что их конечную цель никогда нельзя стереть или забыть. Они были вестниками пустоты — не просто предателями Империума, но и предателями собственного вида, променявшими бренную славу на вечное угасание.
— Не получается вызвать Гуннлаугура, — задыхаясь, пробормотал бегущий рядом Ольгейр, перепрыгивая через три ступеньки за раз, чтобы добежать до трапов на посадочные площадки. — Думаю, у Старого Пса тоже.
Бальдр ничего не ответил: он бежал. Впереди виднелись стены орбитальных посадочных площадок, уже полыхавших вовсю.
Один из десантных аппаратов Экклезиархии пытался взлететь под настоящим шквалом лазерного огня; из двигателей машины валил дым, а стабилизаторы уже накренились набок. Каждый уровень вышки кишел солдатнёй — практически всё это были ренегаты разных мастей, занятые охотой на последних защитников Ояды или просто поисками, чем бы поживиться.
Но, добравшись до ворот, Бальдр с Ольгейром увидели Гуннлаугура и Ингвара, которые направлялись в другую сторону. На плече Гирфалькона висел человек — женщина, но это не особенно ему мешало: оба космодесантника двигались быстро, перепрыгивая через обломки.
— Варанги! — позвал Ольгейр. — Новость от Ёрундура! Он...
— Знаю, — крикнул в ответ Раскалыватель Черепов. — С нами только что тоже связались. Кажется, времени в обрез.
Бальдр повернулся и последовал за вожаком стаи; уже вчетвером они направились обратно к восточным галереям буровой установки по тому же маршруту, что и прежде. И сразу же вслед за этим командную рубку над ними сотрясли взрывы, превратив бронестекло в облака крутящихся кристалликов.
Бальдр посмотрел на небо. Испещрённые чёрными и багровыми пятнами тучи продолжали скач, их закручивали огненные бури и пронизывали молнии, но теперь в их движениях присутствовало что-то ещё — ускорение, усиление колебаний. Штормовая полоса над самой вершиной буровой вышки темнела и уплотнялась. Что-то влияло на атмосферу сверху.
Он видел подобное в других мирах и знал, чем оно вызвано.
Ингвар поравнялся с братьями; он бежал легко, несмотря на дополнительный вес на плече.
— Ты прикончил предателя?
Бальдр кивнул.
— Тяжёлая Рука прикончил, — буркнул он. — Не без помощи.
— Что он там делал?
В суматохе задания, среди всех этих стычек Бальдр даже не задумался на этот счёт. Подавляющее большинство тех, кто шастал по буровой вышке, было обычной смертной швалью, и внезапно наткнуться на настоящего астартес-еретика — редкий случай. Пожалуй, странно, что из всех возможных платформ для высадки он выбрал именно ту.
— Да кто его знает, — ответил Бальдр. — Больше ничего не сделает.
Ингвар на мгновение уставился на брата, а потом снова с головой ушёл в погоню. Настил под ногами стал более шатким, будто рушился сам фундамент города.
Прямо сейчас у Бальдра были собственные вопросы. Он мог бы поинтересоваться, нашёл ли Ингвар ответы, которые искал в той башне, кто такая эта женщина, которую он спас после её обрушения, и удалось ли выяснить, что такое количество солдат Экклезиархии делает среди руин.
Но вместо этого он лишь бросил ещё один мимолётный взгляд на небо — туда, где облака снова потемнели. Воздух потяжелел — так бывает перед потопом, так вздыхает отступающий прибой перед цунами.
— У нас ничего не выйдет, верно? — пробормотал Бальдр; эти слова вырвались сами собой.
— Справимся, чёрт побери, — прорычал в ответ Ингвар. — Хватит пялиться вверх, прибавь-ка шагу.
— Что случилось? — спросил Клэйв; он ожидал, что вот-вот случится толчок от активации орбитальных лазеров, а за ним — столпы энергии, пронзающие облака внизу. Вместо этого на командном мостике царил шум и гам: слуги перекрикивали друг друга, а в транспортных трубах гремели новые контейнеры с приказали.
Но до исповедника никому не было дела. Орквемонд, казалось, был в ярости; он выкрикнул своим ординарцам на нижних ярусах несколько команд вперемешку с руганью. Вид с мостика высоко над ними исказился оттого, что на пустотные щиты обрушилась серия лазерных ударов. Клэйв поспешил к Орквемонду, набираясь смелости, чтобы прервать кардинала, но в итоге решил, что не стоит. Когда палуба накренилась, Клэйв, пошатываясь, вернулся к свободному терминалу и запросил отчёт о состоянии дел. Бóльшая часть выданной информации не имела для него никакого смысла, но было ясно, что из-за утечки энергии орбитальные батареи только что вышли из строя. Судя по реакции экипажа, это была не простая неисправность оборудования, а полномасштабная механическая авария.
Клэйв прошаркал к соседнему терминалу, где с сосредоточенным выражением лица сидела оператор в нашивках капитан-лейтенанта.
— Что происходит? — спросил он.
Оператор бросила на него раздражённый взгляд:
— Ты ещё кто такой, чёрт возьми?
— Исповедник кардиналов, сестрица, — холодно ответил Клэйв. — Так что придержи язык и выполняй приказ.
Он знал, что выглядит не лучшим образом, но всё же сказал это, и оператору хватило ума не перечить.
— Что-то нарушило подачу питания на лазеры. Мы меняем маршрут подачи энергии, но это непростая операция.
— «Что-то»? Что?
— Никто не знает. Просто... что-то.
При этих словах у Клэйва внезапно скрутило живот. Они не могли погнаться за ним. Это было невозможно. Кардинал закрыл проход в пустотном щите, как только спасательная капсула Клэйва оказалась в безопасности, запечатав их внутри. И всё-таки, если бы что-то ещё попало по корпусу…
— Какие корабли поблизости от нас? — спросил Клэйв.
Она посмотрела на него с недоумением:
— Не понимаю, как...
— Отвечай на вопрос, чёрт побери. Какие корабли находятся в нашей зоне поражения?
Капитан-лейтенант переключилась на локальное авгурное сканирование, которое показало сотню опознавательных знаков кораблей, вращающихся и покачивающихся друг вокруг друга. Наибольшие размеры были у капитальных кораблей эскадры, а наименьшие — у истребителей-перехватчиков. Где-то посередине находилось несколько промежуточных судов, большинство из которых несли опознавательные знаки Ояды; они прятались от апокалипсиса так долго, как только могли. Только у одного судна не было определённого названия, а лишь идентификатор класса и несколько сигналов протокола связи.
— Что это за корабль?
— Неизвестно. Но этот корабль помог в обороне «Праведности действий», поэтому его оставили в покое, а больше данных я не могу получить. — Оператор пожала плечами. — Похоже на кучу старого корсарского хлама. Они отказываются отвечать на запросы.
Волки. Рядом. Клэйв предполагал, что фенрисцы, скорее всего, убегут куда-нибудь подальше, чтобы не рисковать попасть под огонь орудий Экклезиархии. Он отвернулся от офицера и вскарабкался обратно на командный пост, теперь уже не обращая внимания на дурное настроение Орквемонда.
— Повелитель, вам надо навести орудия на этот корабль! — крикнул Клэйв, взбегая по ступенькам. — Тот галеон в двух точках от «Праведности действий»… его нужно уничтожить!
Кардинал бросил на Клэйва раздраженный взгляд.
— Отойди, исповедник, — предупредил он. — Сейчас не время для...
— Это ''не'' союзник! Милостью Трона, наведитесь на него!
Лицо Орквемонда вспыхнуло.
— Довольно! — рявкнул кардинал. — Никогда не указывай мне, что делать на моём собственном мостике, или я наплюю на звания и прикажу выбросить тебя в шлюз.
Орквемонд снова переключил внимание на панели управления вокруг него:
— Время практически вышло. Главный артиллерист, что там с основным орудиями?
Человек, сидевший за громоздким терминалом с экраном, расположенным прямо под троном, украдкой взглянул на кардинала; лицо главного артиллериста скрывал выпуклый аугментический фильтр, а в руках болтались импульсные кабели.
— Восстановление неминуемо, повелитель. Выполняются завершающие переключения соединений, после чего вы сможете открывать огонь по своему усмотрению.
— Как только получишь разрешение на ведение огня, доложишь мне. Выяснили что-нибудь, почему отключилась подача энергии?
— Ничего конкретного, повелитель. Сейчас все нижние палубы заполнены корпехами, мы изолируем эту зону.
Клэйв сжал кулаки, бессильно стоя на возвышении среди экранов, по которым текли потоки данных. Ладони взмокли. Это убежище больше не казалось ему безопасным. Стоит ли предпринимать ещё одну попытку побега? Идти больше некуда. Если в ближайшее время кардиналу удастся нанести удар, уничтожив последние остатки Фалкрама на Ояде вместе с Волками, находящимися на поверхности, то это всё ещё будет наилучшим шансом выпутаться из этой истории. Как только линкор благополучно вернётся в варп, без сомнений, можно будет разобраться с тем, что последовало на борт вслед за исповедником. Конечно. Главное — не прекращать игру: запаниковав, Клэйв допустил серьёзную ошибку.
Однако, когда исповедник уже собрался ретироваться, главный артиллерист торжествующе стукнул окутанным кабелями кулаком по пульту.
— Повелитель, у нас получилось! — с облегчением воскликнул он. — Подача энергии восстановлена на полную мощность, вы можете открыть огонь, когда пожелаете.
Глаза Орквемонда вновь запылали — на сей раз от удовольствия.
— Открыть огонь, сейчас же, — прорычал кардинал. — Расщепите этот город на атомы.
Это можно было почувствовать ещё до того, как получится увидеть, — ускорение ветра, повышение его температуры, пятна в облачном покрове. Полный орбитальный удар требовал таких колоссальных энергозатрат, что даже его прицельные лучи создавали хаос в верхних слоях атмосферы. Пока Гуннлаугур мчался вперёд, он почти мог сосчитать истекающие секунды. Суматоха вокруг волчьего гвардейца — вопли и ругань, рушащиеся строения, треск прометиевых огней, — отошла на задний план, остались только предметы, которые можно обойти или перепрыгнуть. Теперь всё зависело от скорости — продолжай бежать, продолжай двигаться, добеги до корабля.
Времени у них было в обрез, но, с другой стороны, эта авантюрная затея с поиском всегда была на грани безумия — эдакий сознательный спринт прямиком в топку с надеждой, что им удастся извлечь из пепла секреты. Но Гуннлаугур не жалел об этом. Пустить болт в того типа… пусть это убийство и было самым заурядным, не требующим никаких особых умений, по крайней мере, оно замкнуло круг. «Никогда не оставляй убийство неотмщённым», — это правило старше самого ордена, оно было священным для племён Фенриса даже в те долгие пустые годы, когда среди них ещё не появился Всеотец.
Так что, помимо всего прочего, здесь присутствовало и удовлетворение. Задание выполнено, долг погашен. Гуннлаугур забрал из комнаты кое-какие записи — несколько свитков и записных книжек, захватив их перед тем, как Волкам пришлось покинуть вышку, и это, без сомнения, прольёт ещё один луч света на содеянное Кирастом. Конечно, прочесть эти записи можно будет только в том случае, если они уцелеют, а в этом не было никакой уверенности.
Раскалыватель Черепов и Ингвар вдвоём спрыгнули с заброшенного балкона, с хрустом приземлившись на нижнюю секцию. Гуннлаугур украдкой покосился на брата.
Каким-то образом при приземлении тому удалось уберечь женщину от перелома позвоночника, ловко сманеврировав на бегу.
— Она очнулась? — спросил Гуннлаугур, и звук его шагов эхом отразился от стен окружающего их туннеля.
— Без сознания, — ответил Ингвар, тяжело и часто дыша. — Но жива.
— Крепкая.
Четверо Космических Волков помчались дальше, то узнавая постройки, мимо которых проходили ранее, то замечая свежие зияющие дыры в палубах, под которыми рухнули колонны. В конце концов космодесантники добрались до зала, где приземлился «Хлаупнир», всё ещё загромождённого обломками. Несколько банд отчаявшихся мародёров напали на шаттл, пытаясь пробраться внутрь. Оставленные для охраны кэрлы собрали силы, чтобы отбить атаку, и неплохо с этим справились ещё до появления своих повелителей. Как только фенрисцы увидел, что к ним приближается стая, то отошли внутрь шаттла и завели двигатели.
Гуннлаугур не стал тратить время на то, чтобы разделаться с мародёрами. Он прорвался сквозь толпу запрудивших трап ренегатов, отшвырнув одного из них в сторону, и с глухим стуком врезался в корпус. Оттуда Гуннлаугур протиснулся через переходную камеру, быстро вскарабкался по небольшой лесенке, выскочил через люк и плюхнулся на командный трон.
— Экстренный взлёт, без задержек, — прорычал он, нажимая на рычаг гермозатворов и разворачивая трон.
Едва он это сделал, кэрлы, уже занявшие посты, активировали главные двигатели и затопили зал огнём, пожертвовав несколькими мародёрами, которые всё ещё норовили пробиться в шаттл. Ольгейр и Бальдр пристегнулись, готовясь к взлёту, а Ингвар вместе с женщиной, должно быть, спустился вниз. Гуннлаугур взял управление на себя и увеличил тягу даже после разворота корабля, направляя машину к неровному выходу во внешнем крыле платформы.
Всё вокруг затряслось. Камнебетон под ними прогнулся, вздымаясь и опускаясь, как обмолоченное зерно. Опорные балки треснули, их разбросало в стороны и осыпало пылающую пустоту разлетевшимися заклёпками.
— Вот оно... — пробормотал Ольгейр, вцепившись в подлокотники трона.
Воздух замерцал, вначале появилась вспышка, затем резкое ускорение, свет стал ярче и теплее. Стены вокруг засветились красным, затем оранжевым, затем — ярко-жёлтым.
Гуннлаугур направил нос «Хлаупнира» в пролом и вдарил по рычагам до отказа. Шаттл рванул вперёд, разгоняясь до максимальной скорости, в то время как стены вокруг раскалились добела. Проход разваливался, плавясь, лопаясь и превращаясь в бурлящий газовый шар, пока Волки мчались наружу.
— Зубы Русса, — спокойно сказал Бальдр. — Посмотри на температуру корпуса.
Гуннлаугур не стал обращать на это внимание. Он продолжал выжимать двигатели на полную, унося их из ада в мир ослепительного, сверкающего, обжигающего сетчатку света. Орбитальный лазерный луч достигал сотен ярдов в диаметре: это был огромный столб разрушения, который окутывал всё вокруг, уничтожая другие источники тепла и энергии и заключая их в свои единственные и ужасные объятия. Передние экраны побелели, экраны авгуров — тоже, атмосферные датчики завизжали, двигатели взвыли от перегрузки.
И вот Космические Волки вырвались за горизонт уничтожения; задняя часть «Хлаупнира» пылала, извергая потоки плазмы, словно комета. Только тогда Гуннлаугур рискнул бросить быстрый взгляд на экран заднего обзора перед тем, как направить корабль в открытое море.
На эпицентр лазерного луча невозможно было смотреть прямо, даже глазами астартес. Края лазерной полосы гремели, уходя прямо в открытый океан и вздымая огромные столбы перегретого пара. Очертания города-вышки едва просматривались сквозь разрушительный луч, размытые из-за тепловых колебаний, на фоне жидкого неона чистой энергии лэнса они походили на бледно-серую дымку. Город начал прогибаться, разрушаться, он скатывался в руины, плавился, принимая новую форму, в то время как пристройки, настилы и насосы рушились, взрывались и растворялись. На миг силуэт вышки стал нечётким, заколебался, будто призрак, но город всё ещё был огромен, даже в состоянии распада.
Затем активная зона главного генератора сдетонировала. Гигантский огненный шар, подпитываемый лазерным лучом, вспыхнул, раздулся, словно сердце запертого на земле солнца, и вырвался наружу, окружённый лучезарной энергией.
«Хлаупнир» подхватило ударной волной и швырнуло сквозь тлеющий океан, словно игрушку; компенсаторы перегрузились, а атмосферные турбины заработали. Аппарат перевернулся носом через корму, неистово вращаясь. На какой-то жуткий миг нос корабля был направлен прямо в хлёсткие волны прометия.
Гуннлаугур отключил все двигатели, кроме рулевых, и вернул ось корабля в прежнее положение, заставив машину склониться и скользить по волнам, как плоский камень.
Раскалённые, словно из печи, ветры проносились мимо, раздувая океанский пожар и превращая пламя в клубы бесконтрольного кипения.
Волчий Гвардеец дёрнул рычаг управления, подняв носовую часть корабля, как раз в тот момент, когда ураган стих и лазерный луч окончательно исчез из поля зрения. «Хлаупнир» круто повернул, быстро набирая высоту; внешние пластины всё ещё дымились, но корпус уцелел. В течение нескольких мгновений открывался вид на разверзшийся внизу ад — море бушующего пламени, отмеченного обугленным остовом города-вышки, от которого остался лишь скелет из металлических стоек, забрасываемых бурлящей пеной. Из его эпицентра, вершина которого достигала двухсот ярдов в высоту, вырвалась огромная стена воды, уже обрушившаяся на ближайшие буровые установки и угрожавшая в свою очередь обвалить и их.
Но затем «Хлаупнир» скрылся в облаках смога, и видимые в реальном времени объекты снова скрылись из виду. Шаттл грохотал, сотрясался — и продолжал мчаться, не сбавляя высокой скорости и готовясь к запуску пустотных двигателей.
Ольгейр издал долгий, низкий свист, затем от души рассмеялся.
— Отличный полёт, Раскалыватель Черепов, — сказал он.
Гуннлаугур не улыбнулся. Он держал обе руки на рычагах управления, готовый преодолеть облачный покров и вернуться в зону поражения на орбите. Одному Руссу известно, что они там обнаружат.
— Подожди говорить «гоп», — рыкнул он. — Мы ещё не перепрыгнули.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
