96
правок
Изменения
Добавлена глава 19.
{{В процессе
|Сейчас =1920
|Всего =28
}}
Она закрыла книгу и засунула ее в складки своих черных одежд. Другой рукой она сжала восьмиконечную звезду и постаралась успокоить дыхание. Ощутив влажность крови на пальцах, леди Ариэль Ондин улыбнулась.
<br />
=== '''Глава девятнадцатая''' ===
Эдуард был в отчаянии. К кому он только не обращался, просил и умолял, но «отхода» так и не достал. Город был пуст, милиция готовилась к какому-то большому празднику.
И тогда он прибегнул к последнему средству. Храм был совсем примитивный. Алтарь представлял собой обломок почерневшего камня, края которого были грубо обработаны ручным зубилом, а скамьями служили лежачие колонны, напоминавшие стволы поваленных деревьев после урагана. Посреди помещения стоял побитый медный котел, в тусклом металле которого отсвечивал огонь костра. В пышно украшенном верхнем городе Серрины храм выглядел как чудом сохранившийся уголок доисторической цивилизации. Фигуры, суетящиеся вокруг котла, были облачены в красные одежды и металлические маски, что только усиливало впечатление, будто тут поклоняются какому-то древнему полуживотному богу.
Несмотря ни на что, его снова прибило к верующим. Его растили как священника, как пастыря, но вместо этого он раз за разом оказывался в стаде. В ловушке.
Он горько усмехнулся. Не все ли равно? Ничто не имеет значения, лишь бы удалось достать «отход». Обычно он разживался дурью в церкви, но после беспорядков ее прикрыли, а на улицах появилось множество солдат в шикарной униформе, готовых застрелить любого, кто осмелится подойти слишком близко. Эдуард выдавил еще один горький смешок. Изо рта вырвалось облачко пара. В верхнем городе люди пропадали постоянно, но они-то были всего лишь простолюдинами, у их семей не было ни денег, ни сил, ни влияния, чтобы расследовать их исчезновения. Но стоило помереть одному из любимчиков лорда Ксантина, как все местные страшилища повылезали из своих бараков, руки на рукоятях клинков и пальцы на спусковых крючках так и дрожат от желания кого-нибудь прикончить.
Даже страдая от ломки, Эдуард держался от них подальше; вместо этого он обратился туда, куда когда-то поклялся не обращаться никогда – к своему прошлому.
Он знал Дартье с юности, еще по семинарии. Как и Эдуард, тот сбился с пути, но, в отличие от Эдуарда, обеспечил себе безбедное существование: он менял и продавал наркотики, и в конечном счете стал контролировать торговлю различными экзотическими стимами в высших кругах серринского общества. Эдуард понадеялся на ностальгию этого человека и не прогадал.
– Для кого попало я бы этого не сделал, – сурово сказал Дартье. Он постучал по длинной игле пальцем, затянутым в кожу. Игла тихонько зазвенела.
– Я знаю. Спасибо тебе, старый друг.
– Какой я тебе «старый друг»? Мы восемь лет не виделись. Я был абсолютно уверен, что тебя нет в живых. Отодвинь одежду.
Эдуард ослабил пояс на талии и откинул ткань назад, обнажив ушиб. Синяк шел по всему боку от подмышки до бедра. Под его тонкой кожей фиолетовые и красные пятна переходили в желтые и зеленые. Эти цвета напомнили ему о шраме в небесах.
– Боги… – присвистнул Дартье. – Просто удивительно, что ты еще жив.
– Иногда я об этом жалею, – признался Эдуард.
– Трясучка? – спросил Дартье и поцокал языком. – Знаешь, ты ведь можешь пойти еще кое-куда.
– Куда? – Эдуард охнул от боли, когда длинная игла скользнула между сломанными ребрами. Мгновение спустя в боку разлилось блаженное тепло – наркотик сделал свое дело, уняв его истерзанные нервы. Это был не «отход», но впервые за последние дни у него ничего не болело.
– В хорошее место, к хорошим людям. Они дадут тебе то, что нужно, и попросят взамен самую малость.
– Что именно?
– Ничего. Просто послушай их.
Лордёныш теперь редко выходил в верхний город, так что, когда он явился в покои Ксантина с пеной у рта от возбуждения, Ксантин уже знал: брат хочет что-то сказать. К сожалению, понять его было затруднительно.
Ксантин послал за Федрой: ее ведьмовские таланты, несомненно, помогли бы выудить из немого гиганта все крупицы информации, какой он располагал. Теперь она была здесь, в зале совета, вместе с его братьями.
Ведьма провела руками по распухшей безволосой голове Лордёныша. Ксантин видел, как при одном ее прикосновении смертные падали в агонии, но Лордёныш только похохатывал, показывая аккуратные треугольные зубы в широком рту, пока ведьма исследовала его разум.
Совет ждал, что скажет Федра. Раньше их было шестеро, но теперь осталось всего лишь пять.
Первой заговорила Сьянт в уме Ксантина.
'''«Предатель нанес тебе тяжкий удар, и рана еще не зажила, любимый»,''' – прошептала она.
«Этот червь не может меня ранить, дорогая. Саркил – ничто. Недалекий ум не может постичь возвышенного».
'''«И все же мы не можем выбросить его из головы».'''
Ее слова прозвучали не вопросом, но утверждением. Ксантин мог бы возразить, но Сьянт знала, что он чувствовал.
«Я думаю только о мучениях, на которые обреку его тело и душу, когда вытащу его из ямы, в которую он уполз».
'''«Нет, любимый. Ты пылаешь болью. Ты носишь ее в сердцах, она течет в нашей крови, тягостная и неизбежная. Не пламенный, сладостный гнев жжет твой разум, но меланхолия, тягучая, глубокая, горькая. Тебе больно. Больно, потому что ты не понимаешь, как могли они пойти против тебя, как могли тебя не любить.''' – На секунду она замолчала, и Ксантин словно бы ощутил на затылке легкий поцелуй. – '''Но ведь тебе и самому случалось предавать».'''
«Я не предатель! – ожесточаясь, зарычал Ксантин и почувствовал, что Сьянт чуть отдалилась. Легкое прикосновение растаяло, как дым. – Не равняй меня с Абаддоном, демон. Я не предаю. Я избавляюсь от тех, кто слаб, точно рассчитанными ударами. Таков путь галактики – ничтожные уступают место великим».
Рассыпался трепетный смех, будто мерцание звезд.
'''«Не рассказывай мне о путях галактики, любимый. Я прожила дольше, чем твой вид путешествует меж звезд, и испытала триллионы предательств среди запутанных нитей реальности. Души оправдывают свои поступки как пожелают – необходимостью, долгом, высшим благом. Они обманывают других и даже себя. Но предательство есть предательство. Для меня и моих сородичей это пища, которой мы набиваем желудки».'''
«Что ты хочешь сказать, демон?»
'''«Что он был всего лишь первым, любимый. Другие также пойдут против тебя. Твои ближайшие братья станут твоими злейшими врагами. Ты не можешь изменить судьбу».'''
«Я могу сделать все, что захочу», – дерзко заявил Ксантин. Ответом ему была лишь тишина.
Его внимание переключилось на материальный план, и он окинул взглядом тех, кто собрался в зале совета. Он притворился равнодушным, но слова демона не исчезли бесследно – их яд остался в глубине его сознания.
Торахон, как всегда беспокойный, постукивал ногой. Каран Тун сидел в безмолвной неподвижности, закрыв золотые глаза, его пальцы без перчаток мельчайшими движениями выводили разнообразные символы Губительных Сил. Вависк с другой стороны затемненной комнаты издавал непрестанный ритмичный гул. Его вокс-решетка из плоти и металла взвизгивала, когда он рывками втягивал воздух, а гноящиеся рты на шее, открываясь и закрываясь, перемежали этот звук влажным чмоканьем.
Наконец Федра вздохнула.
– Похоже, великан что-то нашел. – Ее голос слышался словно издалека, будто бы его уносило ветром. Лордёныш загукал, оценив эффект. – Он спускается глубоко вниз, в город под этим городом, чтобы… поиграть. – Лордёныш что-то залопотал, кивая с таким усердием, что рука ведьмы соскользнула с его головы. На мгновение уродливое существо казалось разочарованным, но когда женщина снова приложила пальцы к его виску, на лице, точно слепленном из сырого мяса, расплылась широкая улыбка. – Одна из его игрушек рассказала ему о гиганте в пурпурной броне, ангеле, который сошел в бездну, дабы защитить покинутых. Он почти сломал игрушку, но потом отпустил, дал ей приползти обратно в пещеру. И он… он пошел за ней. По трубам, мимо часовых, в жаркое, глубокое место. Там он нашел… – Она убрала руки от головы Лордёныша, и тот взвизгнул от восторга. Ее голос вернулся – ее обычный голос, сухой и шелестящий, как пересохшее русло реки. – Он нашел вашего брата. Саркил прячется в нижнем городе.
– Вероломный мерзавец! – прорычал Торахон, вставая с места. – Клянусь, я сам отрублю ему голову! Лорд Ксантин, прошу, окажите мне эту милость!
Ксантин поднял руку, чтобы успокоить молодого космодесантника.
'''«А мальчишка горяч»,''' – промурлыкала Сьянт.
«Даже сейчас, – подумал он в ответ. – Мог бы уже поуспокоиться за десятки лет, что вертелся у моих ног».
'''«Ты когда-то тоже был горячим».'''
«Когда-то, демон? Ты сама избрала меня. Я, должно был, проявил немало пылкости, чтобы привлечь твое внимание».
'''«И каким же превосходным сосудом ты оказался, любимый».'''
Торахон выжидательно смотрел на него, держа руку на рукояти сабли.
– Повелитель? – Пухлые губы готовы были сложиться в недовольную гримасу.
– Я рад твоему энтузиазму, но мы ведь знаем нашего брата. Он наверняка укрепил свои позиции.
Каран Тун поднял татуированные веки и заговорил.
– Я общаюсь с Нерожденными, которые превратили нижний город в свои охотничьи угодья. Я изучал их повадки. Я смогу подчинить их нашей воле, чтобы убить нашего брата ударом в спину.
– В твоих жилах течет нечистая кровь, кузен, поэтому я прощаю тебе твою неучтивость, но только в этот раз. Напоминаю тебе, что мы – Дети Императора, а я – Ксантин, и мы не убиваем врагов спящими. Мы встречаем их в бою и сносим им головы смертельным ударом. – Ксантин обернулся к залу; он больше не притворялся, что ищет компромисс.
– Мы двинемся в бой, и когда мы найдем нашего заблудшего брата, – он устремил бирюзовые глаза на Торахона, – я убью его сам.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Хаос]]
[[Категория:Космический Десант Хаоса]]
[[Категория:Дети Императора]]