6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =78
|Всего =46}}
{{Книга
Борясь с судорогой Луко по очереди напрягал каждую мышцу в теле. Пещера была не более чем нишей в скале, безопасным углублением, достаточно глубоким, чтобы можно было в нём спрятаться. Под уступом, на сорок или пятьдесят футов вниз раскинулся отвесный склон, тянущийся до самых крон деревьев и Луко знал, что после шёл ещё один, более высокий обрыв, уходящий до самой лесной подстилки. Если он упадёт, то шансы на выживание будут минимальными, но Луко замер не из-за боязни сорваться со скалы. По всему утёсу гнездились целые стаи орлапов, хлопающих расположенными на змееподобных телах крыльями. Многие из этих птиц размерами превосходил самого Луко, и каждая из них обладали мощными, наполненными зубами челюстями, которые могли с лёгкостью разорвать его на куски, но орлапы обитали в среде, полной естественных хищников и потому были крайне нервными существами, поэтому, когда Луко шевелился, птицы с ужасающим грохотом вылетали из своих гнёзд, наполняя воздух криками. Но как только орлапы осознавали, что перед ними всего лишь одинокий человеческий подросток, начиналось иной вид безумия, когда существа начинали сражаться друг с другом за право съесть непрошенного гостя.
Луко задавался вопросом, был ли он один на этой скале, или кто-то из соперников всё же догадался найти гнездо, пока взрослые орлапы улетают на охоту. Головы одной-единственной птицы должно было быть достаточно для того, чтобы пройти кровавые испытания, но Луко был не готов решить всё ''силой;'' чтобы получить свой трофей и гарантировать победу он провёл на скале два дня, забившись в одну из ниш утёса. Никто из его собратьев-соискателей не изучал поведение этих существ так, как это делал Луко. Никто не понимал этих хищников так, как Луко. Когда он потерял семью, это стало для парня навязчивой идеей – — одержимостью, которая давала ему преимущество над всеми остальными. Другие претенденты не подозревали, что на этом конкретном участке утёса, на орлапов охотился гораздо более впечатляющий хищник.
Под Луко раздался шум. На склоне кричали сотни птиц. Он посмотрел вниз и увидел, что терпение, наконец, было вознаграждено. За скалу цеплялся огромный хищник, запихивающий в пасть попавшегося орлапа. Кизилы были родственным для орлапов видом, они обладали такой же чешуйчатой кожей и рваными крыльями, но были в десятки раз больше и аппетит хищников соответствовал их размерам. Кизил метался по камням, неистово убивая всех на своём пути, его глаза закатились, а крылья яростно хлопали. Хищник убивал гораздо больше, чем мог съесть, и оставшиеся трупы падали на верхушки растущих внизу деревьев. Но присущая этому зверю дикость не делала его менее великолепным. Луко никогда раньше не видел кизила так близко и потому с удивлением уставился на хищника, который обитал на этой планете с момента её зарождения, этот вид был настолько успешен, что пережил всех своих современников.
Мало что могло пробить шкуру кизила, но висящий на поясе Луко зуб был как раз одной из этих вещей. Юноша схватился за своём орудие и сменил позу. Больше не было нужды прятаться. Орлапы были целиком поглощены сражением за собственные жизни и точно не обратят внимание на человека. Когда Луко пошевелился, дыхание перехватило от боли. Всё тело свело судорогой, когда претендент зажал костяной клинок в зубах и подошёл к краю обрыва, чтобы занять более удобную позицию. Он должен был действовать быстро. Никому из других претендентов и в голову бы не пришло дожидаться здесь подобной добычи, но если кто-то из них окажется поблизости и увидит происходящее, то он может попытаться украсть трофей Луко. Кроме того, кизил скоро насытится и улетит в собственное гнездо. Луко опёрся на на камни одной рукой, а в другую взял зуб. Над скалами раздалось эхо, ещё один крик. Звук был похож на крик хищной птицы, но Луко знал правду. Это был свист, которому он научил своего друга Бараку – — тот самый свист, который они отрепетировали как сигнал о помощи. Если Барака воспользовался этим сигналом сейчас, в разгар испытания, он, должно быть, в большой опасности.
Луко пытался не обращать на этот свист внимания. Он был ''так'' близок. Так близок к тому, чтобы доказать, что достоин. Так близок к тому, чтобы стать кандидатом, а затем, в один прекрасный день, одним из Ангелов Смерти Императора. Луко не мог упустить этот шанс.
Сквозь веки Луко Вультиса пробивался свет.
— Барака? - — пробормотал он, изо всех сил пытаясь вспомнить, где находится и что с ним произошло. И только услышав знакомый голос, к нему стало приходить осознание происходящего. Это был голос Кванд, хирургиону Заракса. Воспоминание о тёплом, весёлом лице Кванд потянули за собой череду других воспоминаний. Луко больше не был подростком, гоняющимся за орлапами. Это было много лет назад. Сейчас он даже не был в полной мере человеком. Луко был Ультрадесантником, которому поручили защищать расу, к которой он когда-то принадлежал. Кто знает, почему его разум вызвал именно эти воспоминания из юности. Однако тот день был знаменательным. Это был день, когда Луко заслужил своё место в качестве кандидата в Ультрадесант. Его преданность Бараке не осталась незамеченной. Он был одним из двух претендентов, которым удалось преуспеть, Барака был вторым.
— Первые несколько дней он пребывал в состоянии анабиоза, но сейчас быстро восстанавливается, - — сказала Кванд.
— Анабиозная мембрана сработала идеально. Полученные во время аварийной посадки травмы могли стать смертельным, но хирургические процедуры прошли гладко. Нам больше нет нужды видится.
Вультис открыл глаза, и, когда апотекарий увидел медицинскую камеру, всё встало на свои места. Кванд, как обычно, улыбалась, её жёсткая, загрубевшая кожа запала вокруг чернильно-чёрных глаз, но за улыбкой космодесантник разглядел печаль. Волосы женщины были зачёсаны назад, она была одета в элегантную синюю униформу ауксилии Региума. У хирургиона практически не было никаких улучшений, но одну руку заменяла впечатляющая коллекция хирургических инструментов: четыре бионические конечности, которые заканчивались сверкающим набором щипцов, клещей, скальпелей и зажимов.
Рядом с лицом Вультиса весело зеркало, в котором отражался свет хирургической лампы, апотекарий был удивлён увидев, насколько незначительны оказались полученные им повреждения. На щеке и носу появилось несколько новых шрамов, но ничего существенного. Он практически не изменился – — продолговатое прямоугольное лицо, смуглая кожа и широко расставленные печальные глаза. Во время операции волосы на голове были сбриты, но на их месте уже начала появляться тёмная щетина.
— К вам посетитель, - — сказала Кванд, отступая от космодесантника, чтобы показать фигуру за своей спиной.
Заставленная каталками, жужжащими когитаторами и столами, заваленными хирургическим оборудованием, палата была отнюдь не маленькой, но присутствие лейтенанта Кастамона навязывало ''ощущение'' тесноты.
— Ты пришёл в себя. - — Голос лейтенанта звучал как низкий рокот.
— Я вижу это по лицу.
Как и всегда, Вультису показалось, будто взгляд Кастамона разбирает его душу по слоям. Апотекарий вспомнил позорную потерю «''Несовратимого''». Прежде он пытался подавить воспоминания, опасаясь, что самоанализ может задержать его выздоровление, но, столкнувшись со свирепым взглядом Кастамона, воспоминания вернулись.
— Прости, - — сказал апотекарий.
Кастамон выглядел удивлённым. Лейтенант покачал головой.
Впервые с начала разговора выражение лица Кастамона смягчилось.
— Я бы не решился использовать слово «хорошо» по отношению к Бараке. Но сержант Танаро счёл его достаточно здоровым, чтобы вернуться к обязанностям. - — Кастамон посмотрел на шрамы Вультиса.
— Бессмысленная героическая жертва оставила бы нас в неведении. Если бы ты не вернулся на Региум, наше положение было бы ещё хуже. Благодаря твоей предусмотрительности у нас теперь есть образец для изучения. Он вполне может сыграть важную роль.
— На «''Несовратимом''» тираниды продемонстрировали нехарактерные для их вида пищевые привычки. Ксеносы также вызвали истерию среди экипажа, точно такую же, какую мы наблюдали здесь, на Региуме. Я считаю, что захваченный мной образец может стать ключом в разгадке этого вопроса. Если у меня получится изучить это существо в своей лаборатории, то возможно, получится выдвинуть несколько гипотез.
— Да, - — ответил Кастамон.
— Он достаточно здоров?
— Да, повелитель. - — Женщина постучала по гнезду на груди Вультиса.
— И все нейронные интерфейсы остались целыми. Так что повелитель сможет пользоваться диагностическими приборами брони, как обычно.
В голове Вультиса всплыло непрошеное воспоминание: маслянистые капли крови, проплывающие мимо лица, когда он парил в воздухе, окружённый трупами и частями тел, которые весели в невесомости, сталкиваясь друг с другом. Апотекарий покачал головой и снова сосредоточил внимание на Кастамоне. Было приятно переключить мысли на том, в чём он был лучше всего: на изучении хищников.
— На «''Несовратимый''» напала лишь малая часть ксеносов, - — сказал он.
— Лёгкие цели. Напавшие на нас тираниды в массе своей не превышали размерами человека, ксеносы были закованы в хитиновые панцири, а в качестве оружия использовали напоминающие лезвия передние конечности, как и многие другие воины тираниды, с которыми мы сталкивались раньше. Единственным отличием был бронированный симбионт, на спинах… разновидность нейроцита.
— Получается, что симбионт, это ретранслятор или источник помех?
— На данном этапе я могу лишь строить догадки. - — Вультис глубоко вздохнул и сменил позу.
— Тебе больно? - — удивлённо спросил Кванд.
— Я не заметил никаких повреждений на…
— Просто пытаюсь привести мысли в порядок. Это воздействие затронуло и меня. Не в той же степени, что и простых людей, но... - — Вультис покачал головой.
— Когда я увидел Предвестника, то подумал, что это порождение варпа. Один из нерождённых. Зрение было затуманено, и разум стал рисовать всевозможные нелепости...
Вультис колебался, апотекарий был сбит с толку и начал задаваться вопросом, не было ли это последствием проведённых Кванд вмешательств.
— Я... - — На мгновение он потерял дар речи.
— Я увидел на корабле более крупного ксенохищника, того, что охотился на Тира, и подумал о нём, как о Предвестнике. Но я впервые произнёс это слово вслух. - — Луко беспокоило, что он не мог дать более убедительного ответа.
— У меня нет причин давать этому существо имя. Я веду себя ненаучно.
— Ранее, в этот же день, у Абарима случилось предвидение. Он увидел устрашающего вида существо, которое каким-то образом отличалось от других ксеносов. Он назвал его Предвестником.
— Невозможно. Я ещё не разговаривал с братом-библиарием с тех пор, как вернулся, и уверен, что сейчас впервые произнёс это имя вслух. Абарим описал то, что увидел в видении? Я прежде никогда не видел настолько огромного тиранида, и вообще таких больших ксенохищников, если уж на то пошло. Несмотря на размеры, то существо было очень быстрым. - — Вультис снова прокрутил в голове те воспоминания.
Его память, обычно, была безупречной, но события на «''Несовратимом''» по-прежнему оставались похожими на сон.
— Однако в том существе было ещё что-то странное, помимо его размеров и скорости. Тиранид двигался целеустремлённо. В его действиях не было безрассудства или бессмысленности. И, как бы странно это ни звучало, у меня возникло ощущение, что там присутствовал какой-то сторонний наблюдатель. - — Вультис нахмурился.
— Странное чувство, будто это существо знает обо мне. Но потом оно двинулось дальше. Этот тиранид был целеустремлённым, и, проследив за его передвижениями, я понял, что хищник охотился на лейтенанта Тира. Похоже, этот ксенос каким-то образом вывел из строя наши двигатели и вооружение, а затем спокойно выследил Тира. Будто зная, что он был нашим лидером. Тиранид убил его с хладнокровной эффективностью.
— Да. В этом уверен.
— Интересно. Когда катер сел на побережье, и мы начали за ним наблюдать, то увидели, как от места посадки удалялось несколько форм жизни, быстро направляясь вглубь страны, в лес. - — Лейтенант направился к дверному проёму.
— Похоже, Великий Пожиратель уже добрался до Региума.
Брат-библиарий Абарим остановился у входа в лабораторию Вультиса, прислонившись к дверному косяку, чтобы не упасть. Заглянув внутрь, ему показалось, будто материальный и нематериальный планы столкнулись, слившись в буйстве форм. Куда бы ни посмотрел библиарий, везде виделись когти и клыки, рвущие и кусающие. И за этой оргией смерти скрывался отвратительный колосс, руководивший кровопролитием. Теперь Абарим постоянно думал о Предвестнике. Казалось, что это чудовище было с ним всегда – — что оно сопровождало его с самого рождения. Конечно, это было невозможно, но отделаться от навязчивой мысли было невозможно. И из-за этого потустороннего присутствия Абариму было непросто справляться даже с самыми базовыми психическими дисциплинами. Библиарий крепче сжал силовой топор и прошептал литанию защиты, чувствуя, как каждый слог мощной молитвы наполняет его кровоток. Тяжело это будет или нет, но Абарим выполнит работу, которой его обучали.
Библиарий глубоко вздохнул и оглядел лабораторию. Здание состояло всего из одного большого помещения с балконами по краям, внутри разместилась невероятная коллекция. Каждый дюйм стен был уставлен полками и шкафчиками, а они, в свою очередь, были забиты частями тел. В лаборатории хранились тысячи оторванных конечностей, висящих на проволоке крыльев, забальзамированных голов и органов, мумифицированных останков, разлагающихся шкур животных и злобно скалящихся скелетов. Часть образцов принадлежала семейству гоминидов<ref>Гоминиды (лат. Hominidae) - — семейство приматов, включающее людей и больших человекообразных обезьян.</ref>, но большинство экспонатов обладало более специфической морфологией – — инопланетные хищники из каждой зоны боевых действий, в которых бывал Вультис. Многие образцы были настолько странными, что даже сам апотекарий-биологис пока не мог их классифицировать. Помещение освещалось свисающими полосами люменов, свисающими с потолка на длинных проводах и в их резком свете были видны написанные от руки пожелтевшие бирки. Бирок было даже больше, чем самих частей тела, тысячи маленьких, но исчерпывающих заметок, написанных мелким, аккуратным почерком Вультиса. Илоты перепечатывали рукописные записи и загружали их в грохочущую стену когитаторов, растянувшихся вдоль дальнего конца лаборатории, но Абарим знал, что Вультис редко пользовался машинами, полагаясь вместо этого на присущую Адептус Астартес эйдетическую память.
Сервиторы сновали вдоль стилажей, заполняя банки особыми реагентами и смазывая кадавров<ref>Кадавр (от лат. cadaver) - — профессиональное обозначение трупа. В славянской мифологии кадавром также называют оживших мертвецов.</ref> смолянистыми составами. Работающие здесь лоботомиты были монофункциональными и скорее напоминали зомби, их ноги были заменены колёсным шасси, а глаза немигающими телескопическими линзами. Кроме сервиторов с аккуратно зашитыми ртами в лаборатории трудился лишь сам Вультис.
Апотекарий-биолог находился на первом этаже, склонившись над рабочим столом, который стоял возле рядов прозрачных, похожих на террариумы сфер, установленных на металлических стеллажах. Внутри этих сфер содержались живые существа, рептилии и грызуны, которые постоянно метались из стороны в сторону, пока Луко сосредоточенно работал. Животные царапали клетки, неустанно пытаясь добраться до своего похитителя. Но апотекарий не замечал этих стараний. Он казался взволнованным, роясь в пергаментах и набирая что-то на инфопланшете. Вультис настолько погрузился в свои изыскания, что не заметил появления гостя.
Абарим отогнал от себя иллюзорные видения. Реальность и мир грёз вновь разделились. Лица, которые злобно уставились на библиария не были порождениями варпа, это были лишь черепа и трупы. Много лет назад Абарим научился изолировать различные области собственного сознания, отделять реальность от безумия, скрывающегося ''за'' границами материального. Но в последние несколько недель это становилось все труднее. Библиария не покидало ощущение того, что санкционированные телепаты Региума балансируют на грани срыва, поглощённые теми же видениями, с которыми боролся и он сам. Абарим испытывал непрекращающуюся агонию, удерживая этих людей от безумия. Космодесантнику казалось, что его череп объят пламенем. Абарим понял, что боль усилилась, когда он пришёл в лабораторию.
— И почему всё так обернулось? - — пробормотал он.
Слова эхом разнеслись по лаборатории, и Вультис удивлённо поднял голову. На апотекарии не было шлема, и Абарим увидел на лице брата облегчение. Он явно был рад отвлечься от проблемы, с которой столкнулся.
Абарим выпрямился и, скрывая боль, спустился по ступенькам, подойдя к боевому брату. Ультрадесантники пожали друг другу руки.
— Рад видеть тебя снова на ногах, - — сказал Абарим.
— Хорошо выглядишь, Луко.
— Чего нельзя сказать о тебе, - — ответил Вультис с такой бестактностью, что библиарий рассмеялся.
— Что с тобой, брат? - — продолжил апотекарий.
— Ты ранен?
— Не. я не ранен. По крайней мере, физически. На меня повлияло происходящее, это астральное безумие. Мой разум осаждён той же силой, которая подтолкнула мирных жителей к насилию.
— Предвестник, - — сказал Вультис, многозначительно посмотрев на библиария.
— Предвестник. Возможно. Кастамон сказал, что ты тоже употребил этот термин. Я слышал, что и простые жители его используют.
Абарим изучал брата, пока тот просматривал записи на рабочем столе. В ордене были те, кто опасался Вультиса. И дело было не столько в том, что апотекарию-биологис не доверяли, сколько в том, что остальные изо всех сил пытались его понять. Дух позитива и товарищества, которые связывали других боевых братьев, не был присущ Вультису. Апотекарий был странным, одержимым, поглощённым своими трудами и охотнее делился ссылками биологические сведения, чем шутками. Это было одной из причин, по которой Луко нравился Абариму. Его преданность своему ремеслу заслуживает похвалы. И, как член библиариума, Зутис слишком хорошо знал, что значит быть аутсайдером.
— Тебе это не кажется знакомым? - — спросил Вультис, постукивая пальцем по странице книги.
Абарим пригляделся и увидел изображение тиранида. Это был всего лишь торопливый набросок, но в нём, несомненно, узнавался монстр, которого библиарий видел в своих видениях. Было что-то неприятное в том, чтобы увидеть Предвестника, напечатанного на странице. Словно кто-то извлёк изображение из твоих снов.
— Да, - — ответил библиарий.
— Это оно. То самое существо, которое затуманивало мои мысли.
— Автор этого текста назвал существо «норн-эмиссар». Он утверждал, что это посланник или что-то вроде аватара. Позже работу опровергли, и в конце концов автора казнили, но я уверен, что это и есть предвестник.
— Как ты думаешь, что происходит? - — спросил Абарим.
— Почему мы все видим его?
— Я пытаюсь воссоздать суматоху, которую видел на «''Несовратимом''». Я хочу вызвать реакцию тревоги, введя биоинженерные гормоны. Одна из моих теорий заключается в том, что эти паразиты передают феромонные сигналы остальным существам. Если я смогу имитировать эти биологические маяки, я, возможно, смогу их исказить. Возможно, я даже смогу превратить их в оружие, которое поставит в тупик лидеров тиранидов. Но ничто из того, что я пытаюсь сделать, не вызывает отклика.
— Лидеры? - — Несмотря на боль, Абариму подобная концепция показалась забавной.
— Тираниды роятся и питаются, Луко. У них нет даже намёка на тактику. Нет стратегии. Нет лидеров.
— У тиранидов ''должны'' быть лидеры. И они используют тактику. Вспомни. Вспомни, что мы видели во время сражений на других мирах. Вспомни о временах, когда тираниды ставили нас в тупик. Они действуют согласованно. - — Апотекарий махнул рукой в сторону образцов, стоявших в другом конце лаборатории.
— Я видел, как эти существа используют разные паттерны действий. Тираниды постоянно меняются. Они подобны вирусу, адаптирующемуся к нашей галактике – — адаптирующиеся к новым вызовам. - — Вультис кивнул на симбионта, который был перед ними.
— И, возможно, в этом конкретном рое доминирующие существа управляют подменёнными с помощью этих паразитов.
— Что случилось?
— Эмпирическая энергия. Её источник. - — Абарим подошёл ближе к контейнеру и почувствовал, череп снова пронзила та же боль.
— Дело в образце? - — Глаза Вультиса снова заблестели.
Абарим отступил и кивнув.
— Почти как если бы это был псайкер.
— Или психический ретранслятор? - — Вультис постучал по своим записям.
— Нейрогаунт. Возможно, я подошёл к вопросу не с той стороны. Возможно, этот симбионт использует телепатию, а не химические сигналы. Возможно, это разновидность псайкера. Но мне понадобится ещё один экземпляр. Это единственный способ проверить теорию. Мне нужно посмотреть, как тираниды будут взаимодействовать друг с другом. - — Вультис посмотрел на Абарима.
— Лейтенант Кастамон упомянул ксеносов, которые сбежали с нашего катера после приземления. Он уже нашёл их?
Вультис расхаживал вокруг рабочего стола.
— Это не займёт много недель. - — Апотекарий уставился на извивающегося тиранида, который пытался дотянуться до своего мучителя.
— Нет, если ''я'' возглавлю охоту.
==Глава седьмая==
'''Город-крепость Заракс'''
'''Провинция Самниум, Региум'''
Вультису не составило труда найти своих боевых братьев. По улицам Заракса разносилось низкое, монотонное жужжание, напоминающее жужжание насекомых, и это звук безошибочно указывал на место, где находились космодесантники. Вультис покинул цитадель Кастамона и направился на север по уставленной статуями и затянутой туманом аллее. Справа от апотекария виднелись великолепные восточные ворота крепости, а за спиной — Библиотека Карна. Слева тянулась сеть более узких улочек, запруженных увитыми плющом жилыми домами и промышленными блоками.
Сейчас едва рассвело, но улица уже была необычайно оживлённой. Вультис никогда не видел здесь столько людей. Иногда Заракс называли городом, но в реальности крепость уступал размерами большинству городов и впечатляла скорее укреплениями, чем габаритами. Наблюдая за присущим разнообразием униформы и оттенков кожи Вультис мог сделать вывод, что люди приехали сюда со всего континента. Когда Луко проходил мимо, то большинство смертных смотрели на него с настороженностью, не понимая, как вести себя в присутствии космодесантника, но те, кто знал апотекария, отдали ему часть в стиле Ультрадесанта — прижав кулаки к груди. Над крепостным стенами, как и всегда, клубился туман, а по каменным плитам ползли сорняки. Несмотря на все усилия губернатора Серока, лес был вездесущ, и складывалось впечатление, что земля вот-вот вновь покроется лианами и побегами. С другой стороны стены доносились сладкие, пьянящие ароматы леса и воинственные крики зверей.
Пробираясь сквозь толпу, Вультис миновал район, известный как Пещеры Рубикаса. В качестве символического акта примирения и признания местных верований исповедник Тургау договорился с губернатором Сероком о том, что эта часть крепости может остаться покрытой лесом. Район напоминал заросший сад, в котором огромное скопление растений наседали на камнебетонную ограду, будто запертые в клетке звери. Настоящие обитатели этого бора все ещё прятались под листьями, а птицы гнездились на верхних ветвях, крича и каркая при приближении космодесантника. Иномирцы, как правило, старались избегать этого места, но Вультис был им очарован, и, будь у апотекария свободное время, он бы задержался у стены и, подтянувшись за каменную стену попытался бы разглядеть обитающих там рептилий, которые иногда выползали из пещер и со смертоносной эффективностью охотились на грызунов и насекомых.
Миновав Пещеры, Вультис свернул налево, на другую широкую улицу, и оказался у своего места назначения. Стадион Заракса был даже больше, чем Библиотека Карна, широкое, напоминающее барабан строение, окружённое гигантскими колоннами, возвышалось над крепостью и было даже выше окружающих город стен. Ещё выше была лишь статуя лорда-командующего Гиллимана, каменный колосс, стоящий прямо за крепостью и наблюдающий за береговой линией, которая окаймляла город на западе.
По обе стороны от ворот стадиона стояли жаровни, и вы них непрерывно горел огонь, который пронесли через весь сегментум, поддерживая вручную начиная с самого родного мира Ультрадесантников, Макрагга. Когда Вультис приблизился к огню, то остановился, чтобы прошептать молитву своим павшим братьям, пробуждая в памяти лица тех, кто вместе с ним отправился в битву у Красса. Затем он прошёл через огромные ворота и оказался на арене.
Отделение Танарона собралось в центре стадиона. Ультрадесантники были одеты в одни лишь набедренные повязки, и на обнажённой коже виднелись порты нейроинтерфейса. Силовые доспехи были разложены на столе в дальнем конце арены и находились под присмотром слуг. Оружия тоже не было, воины оставили лишь боевые ножи. У некоторых астартес виднелись сочащиеся кровью порезы на руках и груди. Космодесантники блестели от пота, когда делали выпады и наносили рубящие удары. Именно их спарринг противники были источником того жужжащего звука, который, который эхом разносился по всей крепости. Сенарийские машины<ref>Сенарийская система счисления — шестидесятеричная система счисления. Позиционная система счисления по целочисленному основанию 60. Изобретена шумерами в III тысячелетии до н. э.</ref> были громоздкими, бронированными сервиторами, которые держались в воздухе на жужжащих полотняных крыльях и шести тянущихся из брюха лопастных конечности. Машины двигались неуклюжими рывками — грубое подобие жизни, которое Вультис находил отвратительным, но их конечности были другим делом, лопасти двигались так стремительно, что даже улучшенное зрение Адептус Астартес с трудом позволяло за ними уследить. На арене находились десятки парящих в воздухе сервиторов, которые вели себя как ополоумевшие от жары мухи.
На арене также присутствовало несколько смертных солдат. Местная Ауксилия. Большая часть людей собралась вокруг Ультрадесантника, который стоял на возвышении, в стороне от остальных, и произносил речь. Сержант Танарон был немного выше своих подчинённых, его светлые волосы доходили до плеч, а лицо заметно контрастировало с лицами остальных ветеранов. Боевых братьев первой роты всегда покрывали ужасные шрамы. Эти воины пережили столетия войн и с гордостью носили свои ранения, как боевые трофеи, отвергая предложения о пересадке кожи или других хирургических вмешательств. Но Танарон выглядел безупречно. Кожа сержанта была бледной и идеально чистой, без единого пятнышка, а черты лица выглядели настолько утончёнными, что трудно было поверить, в то, что этот воин когда-либо участвовал в бою. Некоторые из его людей шутили, что Танарон больше похож на сына Сангвиния, чем Гиллимана, но подобные шутки они отпускали только наедине. Утончённая натура Танарона распространялась и на его боевые навыки. Он был смертоносен. И славился своей неумолимостью во время тренировок.
— Это были еретики-астартес, — сказал Танарон, он обращался к солдатам глядя куда-то вдаль, и голос сержанта разносился по всей арене.
— Облачённые в одеяния проклятых. Если бы мы не покончили с ними в тот день, то всю систему окутало бы поветрие лжи и болезней. Лорд-командующий лично упомянул об этом инциденте, поимённо перечислив всё отделение Танарона.
Солдаты смотрели на космодесантника так, словно тот был богом.
— Знаете, скольких боевых братьев мы потеряли в тот день? — Танарон оглядел толпу.
Смертные смотрели на Ультрадесантника в благоговейном молчании.
— Ни одного. — Глаза сержанта загорелись. Затем Танарон нахмурился, заметив что-то в ходе тренировки. Он сошёл с платформы, подошёл к своему отделению и, выхватив боевой нож, обрушил шквал ударов на одного из Ультрадесантников, от чего тот упал на колени и сдался.
Танарон приподнял бровь, с надменным видом изучая поверженного воина, сержант всё ещё держал лезвия у его горла. Затем Танарон театральным движением поставил Ультрадесантника на ноги.
— Тимолеонт<ref>Тимолеонт — древнегреческий полководец и государственный деятель.</ref>, всегда будь настороже и следи за флангами. — Сказав это, сержант отступил назад и принял боевую стойку.
— Попробуй ещё раз. На этот раз без неожиданностей.
Несколько солдат ауксилии рассмеялись, и Танарон бросил на них беглый взгляд, прежде чем броситься на своего противника.
У части сенарийских машин были сломаны конечности, другие же и вовсе валялись на земле, лица кадавров пялились куда-то из своих рабочих поверхностей, но было ясно, что тренировка продлится ещё несколько часов. Сержант Танарон заметил, как к ним приближался Вультис и нажал что-то на устройстве, висящем на поясе. Боевые сервиторы опустили оружие и замерли в воздухе, когда сержант подошёл поприветствовать апотекария. Танарон ударил себя в грудь в знак приветствия и посмотрел на Вультиса с нейтральным выражением лица. Луко уже давно смирился со своим положением аутсайдера. Если бы он был простым апотекарием, то всё могло бы сложиться по-другому, но его роль была куда сложнее, чем лечение ран и сохранение геносемени ордена. Как апотекарий-биологис, он проводил всё своё свободное время, изучая виды, к которым космодесантники были приучены испытывать отвращение. Запах мерзкой крови ксеносов намертво прилипал к хирургическим инструментам и следовал за Луко по пятам. Возможно, больше всего братьев беспокоило то, что Вультис любил свою работу. Политика или дружба, это что-то непредсказуемое, но ксенобиология подчиняется правилам, которые Луко научился понимать.
Танарон поприветствовал брата чопорным, официальным тоном.
— Рад встрече, брат. Тебя поместили на весы. И ты не остался в долгу.
Вультис кивнул, признав старую поговорку Ультрадесантников.
— Я выжил, а остальные погибли. В этом нет большой чести.
Вокруг собрались остальные члены отделения, воины массировали окровавленные мышцы и апотекарию честь с таким же невыразительным лицом, как у сержанта.
— Ты не трус, — сказал Танарон, смягчив тон.
— Я знаю, что это был вынужденный выбор, но ты принёс предупреждение об опасности. Не стоит недооценивать важность этого поступка.
Вультис оглядел собравшихся космодесантников.
— Как поживает брат Барака?
Танарон изучающе посмотрел на апотекария, сосредоточив внимание на его длинном, царственном носу. Затем сержант кивнул и указал на отдалённую фигуру, сидящую на нижнем ярусе кресел в дальнем конце арены.
— Ревенант<ref>Ревенант (фр. revenant — «вернувшийся») — это дух или оживший труп, который, как полагают, восстал из мёртвых, чтобы преследовать живых.</ref> выжил. Он снова избежал смерти. Это Барака должен был спасти тебя, а не наоборот.
— Что думаешь о его состоянии?
— Он редко говорит и выглядит так, словно хочет свернуть шею каждому встречному. Так что, я бы сказал, что наш брат изменился. — Танарон уже собирался уходить, но остановился, посмотрел на Бараку и заговорил более задумчивым тоном.
— Он хвастается тем, что обманул смерть, но иногда я задаюсь вопросом, действительно ли это является поводом для гордости. — Сержант с интересом взглянул на Вультиса, будто собирался навязать свою мысль. Но вместо этого направился обратно к тренировочным сервиторам.
— Добро пожаловать обратно, брат Вультис.
Отделение Танарона возобновило тренировки, и, когда воздух наполнился рёвом двигателей, Вультис продолжил свой путь через арену.
Барака, как и остальные братья, был одет в одну лишь набедренную повязку и без своего великолепного силового доспеха космодесантник выглядел ещё брутальнее, чем обычно. Он был полной противоположностью сержанту Танарону. Там, где Танарон казался нетронутым, пережившим многочисленные войны без единого выбитого зуба, Барака выглядел так, словно никогда не уклонялся от удара. Каждый дюйм его тела был покрыт шрамами, а мышцы в нескольких местах были деформированы — либо из-за укусов, либо из-за огнестрельных ранений. Голова была бритой, с неровным ирокезом на макушке, а лицо было перекошено и избито. К одной стороне головы была привинчена пластальная пластина, в том месте, где Вультис когда-то латал брату череп. Нос Бараки был сломан так много раз, что превратился в бесформенное месиво. Если Танарон был высоким и статным, то широкогрудый Барака, с его округлыми плечами и широко расставленными ногами, скорее напоминал человекообразную обезьяну. Он, как обычно, смотрел куда-то вдаль, держа наплечник одной рукой и вырезая на нём что-то при помощи второй. В глазах брата застыло настораживающее, отсутствующее выражение. Космодесантник что-то бормотал себе под нос, пока работал. Несмотря на всё, Вультис ощущал прилив облегчения при виде брата. Барака не изменился. Так же, как и всё, с чем они сталкивались на протяжении десятилетий.
Луко улыбнулся.
— Ревенант выжил. И почему ты всё ещё с нами?
Барака поднял наплечник. На нем был нацарапан счёт всех случаев, когда ему удавалось избежать смерти.
— Твой час ещё не настал, — сказал Вультис.
— Не настал. — Голос Бараки был низким и прерывистым, таким же разбитым, как и всё в нём.
Братья пожали руки и сели рядом, Барака предложил Вультису кусочек того, что он ел.
— Настоящее мясо, — сказал он. — Добыли на вчерашней тренировке.
Вультис кивнул и взял еду. Последние несколько дней его кормили через зонд, и ощущения от еды всё ещё были странными, но мясо было чем-то особым и вкусным, поэтому апотекарий взял ещё кусочек.
— Он ненавидит тебя, — сказал Барака, кивая на Танарона, который до сих пор продолжал тренировать своих людей.
— Ненавидит меня?
Барака рассмеялся.
— Луко, у тебя в голове слишком много ксеносов. Тебе следует чаще обращать внимание на окружающий мир. Возможно «ненавидит», это слишком громкое слово, тут я не прав, признаю, но я чувствую, что Танарон затаил на тебя обиду.
Вультис покачал головой, не в силах понять.
— Я его боевой брат.
— Не будь таким наивным. Кастамон считается с твоим мнением. Лейтенант доверяет тебе. Почти так же, как он доверяет Абариму. Вар восхищается тобой и прислушивается к твоим советам. Он уважает твою жажду знаний. Между тем, он едва замечает Танарона. Кастамон думает о нём как об опытном, но тщеславном сержанте, который смотрит на всё поверхностно. Подумай о том, как долго Танарон был сержантом, но его никогда не выдвигали на повышение, которого он так явно жаждет.
Вультис вспомнил недавний разговор с Танарон и, к своему раздражению, понял, что Барака, вероятно, был прав. Танарон действительно вёл себя странно, общаясь с Луко. Мысль о том, что он упустил что-то, что было настолько очевидно для других, заставила Вультиса ответить резче, чем он изначально намеревался.
— Ты являешься частью этого отделения дольше, чем Танарон, но при этом медленнее продвигаешься в иерархии. По всем правилам, это должен быть ''твой'' отряд.
Барака хмыкнул.
— Если бы я хотел пойти на повышение, то я бы пошёл. Я бы уже мог быть капитаном.
— Тогда почему ты выбираешь остаться там старом месте?
Барака похлопал Вультиса по нагруднику.
— Я выбираю остаться ''в живых'', Луко. Другие приходят и уходят, искатели славы и герои, они умирают, а я остаюсь. Я выполняю свой долг и делаю это с честью. Я делаю то, что нужно Императору. Я выживаю. И пока ''я'' не решу иначе, я буду продолжать выживать.
Вультис изучал искажённое злобой лицо Бараки. Его друг представлял собой клубок противоречий. Он не был трусом, что бы там ни говорил Танарон. Он был прагматиком, который продолжал держать оборону, война за войной, в то время как другие блистали в центре внимания. Но был в нём и фатализм, который Вультис не мог до конца понять. Барака видел, как умирали его братья, раз за разом, но по какой-то причине он знал, что в каждом из этих поединков ему удастся миновать смерти.
Вультис пожал плечами.
— Люди — не моя область знаний.
— Может быть, следует обратить на них внимание. Попробуй изучать людей с тем же вниманием, с каким подходишь к изучению образцов в своих биохранилищах. Как там твои образцы?
— Большую часть времени я пролежал на каталка в медицинском блоке.
Барака рассмеялся. Это был глубокий, раскатистый смех.
— Так и есть. Это научит тебя проводить больше времени со мной. — Два Ультрадесантника погрузились в приятное молчание. Барака продолжал вырезать зарубки на броне, в то время как Вультис наблюдал за тренировкой. Они не были вместе с момента гибели «''Несовратимого''» и хотя братья не произносили этого вслух, они оба понимали, что являлись аутсайдерами. Каждый из них по-своему, но всё же очень тяжело переживали потерю боевых братьев.
— Я прибыл сюда с новыми приказами, — наконец сказал Вультис.
— От лейтенанта Кастамона.
Барака выглядел удивлённым.
— Приказы для меня?
— Для всего отделения.
Барака ухмыльнулся, отчего его лицо стало выглядеть ещё более тревожным.
— И ты решил сначала сказать об этом мне, а не сержанту? Вряд ли это поможет расположить его к себе.
— Я собираюсь сказать ему сейчас. Просто хотел сначала проведать тебя.
— Проведать меня? — Барака рассмеялся.
— Мне нравится. — Он нахмурился.
— Мы возвращаемся на Красс?
— Нет. В этом нет никакого смысла. Ксеносы никогда там не высаживались. Они по-прежнему направляются к нам. Или, по крайней мере, большая их часть. Некоторые из тиранидов уже здесь.
Барака отложил наплечник и откусил кусочек мяса, который держал в зубах.
— Тираниды? На Региуме?
— На том катере мы были не одни. Вместе с нами там находились и биоформы ксеносов. Возможно, организмы-разведчики, которые сейчас находятся где-то на Региуме.
Глаза Бараки потемнели.
— Итак, мы бежали с поля боя и привели ксеносов в Региум. Не самый лучший наш час, брат.
— А что ещё мы могли сделать? — Для Вультиса эмоции большинства людей были загадкой, но он знал Бараку так давно, что иногда мог угадать его мысли. Луко знал, почему Барака казался таким сердитым. Он думал о братьях, которых они потеряли.
Барака кивнул на инструменты, прикреплённые к задней части доспехов Вультиса.
— Ты бы мог меня поднять. У тебя хватит стимуляторов, чтобы поднять даже мёртвого грокса. — На его челюсти заиграли желваки.
— Мы могли остаться и продолжить бой.
Вультис знал, что ему никогда не убедить Бараку в том, что они поступили правильно, отказавшись от боя, но он всё равно чувствовал необходимость оправдать свои действия.
— Не все мы, как ты, — сказал Луко.
— Возможно, для тебя смертный час не настал, но о себе я такого сказать не мог. А погибнув там, мы бы потеряли возможность связаться с лейтенантом Кастамоном.
Барака как-то странно хмыкнул.
— Так что там за приказы?
— Я договорился с лейтенантом Кастамоном, что мы с вами выследим наших безбилетников. Я просил, чтобы отправились только нас с тобой, но лейтенант настоял, чтобы мы взяли с собой целое отделение.
— Охота? — Барака принялся яростно жевать мясо.
— Мы можем загладить свою вину за то, что привели их сюда.
— ''Что-то вроде''. Но мы должны сделать нечто большее, чем просто убить тех существ. Мы должны поймать их живыми.
В присутствии большинства людей Барака играл роль потрясённого битвой зомби, но в присутствии Вультиса его притворство работало не всегда. Они знали друг друга с детства и вместе стали Ультрадесантникам. Играть роль было невозможно. И Барака рассмеялся мерзким, гортанным смехом.
— Поймать их? Трон. С тобой жизнь никогда не бывает скучной, Луко.
Сражающийся перед ними Танарон отражал атаки одного из боевых сервиторов, инструктируя остальную часть отделения. Он говорил достаточно громко, чтобы его могли услышать и смертные солдаты, которые по-прежнему наблюдали за тренировкой.
— Точность и сосредоточенность — это всё, — нараспев произнёс Танарон, орудуя ножом, словно фехтовальщик, делая выпады и рубя с такой грацией, что казалось, будто он танцует.
— Невозможно постоянно предсказывать интенсивность атаки, поэтому каждая крупица энергии должна быть взвешена и израсходована с осторожностью. Грубая сила — это отличительный признак дикаря. Мы были…
Барака встал, подошёл к Танарону и нанёс удар лбом прямо по сервитору. Из двигателя киборга повалил дым, и он издал тонкий свистящий звук. Затем Барака обрушил на машину шквал ударов, разрывая металл и кабели, пока сервитор не развалился на части, искрясь и судорожно дёргаясь. арака продолжал наносить удары даже после того, как лампочки на корпусе погасли. Затем он встал над обломками, глаза космодесантника горели, а кулаки были сжаты.
Танарон пристально посмотрел на Бараку.
— Тебе было приказано отдохнуть, брат Барака.
Барака продолжал смотреть на обломки, затем кивнул.
— Сержант, — сказал Барака, вернувшись на своё место рядом с Вультисом.
Танарон уже хотел было сказать что-то ещё, но сдержался и продолжил занятие, уводя группу воинов через арену. Некоторые из гражданских смотрели на Бараку с нескрываемым страхом.
— Любого другой наказали бы за подобное, — сказал Вультис.
Барака кивнул.
— Кастамон думает, что я на грани срыва. — В глазах космодесантника блеснула ирония.
— Они потакают мне.
Вультис и раньше замечал у своего друга подобное поведение, это его пренебрежение авторитетов и это раздражало Луко. Подобное поведение не будут терпеть долго. Но Барака не проявлял чувства самосохранения. Он вёл себя так, словно жизнь была игрой. И с тех пор, как их перебросили в Региум, ситуация стала ещё хуже. Луко это беспокоило, но времени настаивать не было.
— Помнишь маленьких тиранидов, которых мы видели на «''Неподкупном''»? — Он говорил тихо, опасаясь, что поблизости находятся люди.
— Те, что прикреплялись к спинам более крупных хищников.
— Я думал, что это просто внешние органы.
— Думаю, что они симбионты, живущие в состоянии симбиоза с более крупными ксеносами. Подозреваю, что они сыграли ключевую роль в нападении тиранидов на корабль.
Барака потянулся, разминая затёкшие мышцы.
— Наука. — Он произнёс это слово с презрением, будто ругательство.
— Ты сомневаешься в науке или во мне?
— Я много в чём сомневаюсь, — ответил Барака.
— Ты гений, Луко.
— Тогда в чём дело?
Барака неосознанно прикоснулся к татуировкам на руке.
— Теории и логика. Они только и могут, что завести в какие-то дебри. Это всего лишь холст, Луко. Который никогда не станет картиной.
— Ты говоришь загадками. Что ты имеешь в виду? Сомневаешься в силе научных исследований?
— Неужели Император завоевал половину Галактики с помощью науки?
— Отчасти да. И сейчас наш примарх делает то же самое с помощью марсианского духовенства.
Барака фыркнул.
— Существуют ксенотехнологии, которые ''намного'' превосходят всё, что могут придумать на Марсе. Не нужно так на меня пялиться, Луко, мы оба это знаем. Ты не исповедник Тургау. Ты знаешь, что я не еретик. — Барака кивнул на сверкающий на солнце наплечник.
— Мне потребовалось время, но теперь я знаю, что нужно человечеству. Нас спасёт не наука. Империум держится не на логике, механизмах или оружии.
Вультис знал, что Барака не делится этими мыслями с другими. Для всех остальных он был просто Ревенантом, травмированным битвой боевым братом с отсутствующим взглядом, одновременно уважаемый и порицаемый. Луко был польщен тем, что его старый друг продолжает показывал ему своё истинное лицо, хотя сам Вультис не соглашался и с половиной из того, что тот говорил.
— Тогда на чем держится Империум? Просвети меня.
Барака кивнул солдатам ауксилии, которые наблюдали за Танароном. Сержант поднялся на подиум и, пока его люди продолжали тренироваться, занимая аудиторию очередной героической историей. Он повернулся лицом к солнцу, и лучи рассвета играли на его волосах. Танарон походил на самого Императора.
— Посмотри на них. Посмотри, как они на него смотрят. Мы знаем, что Танарон всего лишь хвастун, но для этих людей он как святой. Они верят в него. Вера — это картина, Луко. Вера — вот почему люди терпят, даже когда Галактика сгорает дотла у них на глазах. Боги и судьба.
Луко вздохнул.
— Боги и судьба. Я не властен над этими вещами.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]