Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
{{В процессе
|Сейчас =50
|Всего =53
}}
Нет описания правки
{{Книга
|Обложка =AboveBeyond.jpg
== '''Глава 49''' ==
– ''Уже дважды ты мне должен, пропагандист''.
<br />
== '''Глава 50''' ==
Когда меня вызвали, мои руки задрожали.
Однако я сжал трость, собрался с силами и направился за клерком по проходу, а за мной последовал Ивазар. Я впервые посещал эту часть Эдбара. Стены были сделаны из полированного мрамора и украшены реликвиями, которые, как я предположил, имели какую-то значимость для населения Дейтона. Пыльный том, запечатанный в янтаре и, видимо, содержащий слова, которые прозвучали, когда Бог-Император поднялся из песков и наделил здешних людей языком. Глиняные таблички, давно уже истершиеся до гладкого состояния, так что изначально написанные на них постановления оставались загадкой. Там были клинки и бюсты, картины и сохранённые кости пальцев прошлых властителей.
Я миновал их все, постукивая тростью по камню и крепко сжимая вторую руку, чтобы скрыть дрожь. В последний раз, когда я получал такой формальный вызов, последовавшее фиаско стоило мне статуса, репутации и здоровья.
А сейчас ставки были намного выше.
Дверь охраняли двое Отпрысков. При виде них я запнулся, поскольку оба они носили форму охряного и тёмно-синего цветов, которые принадлежали пропагандисту Эсеку. Вот только они ему не принадлежали, конечно же. Никогда. Это были цвета полковника Сарлинга, который просто одолжил своих бойцов. Однако при виде них я снова вспомнил солдат, преградивших нам путь в ангар. Мне всё ещё представлялся мой предполагаемый спаситель, убравший свою винтовку за плечо и протянувший руку. Прямо перед тем, как я хладнокровно убил его. Я радовался, что так и не увидел его лица, иначе оно бы присоединилось к тем, что преследовали меня.
''Не думай об этом'', – велел я себе. ''Только не следующие несколько минут''.
Ни один из караульных не подал виду, что заметил нас, они просто открыли двери. Помещение с той стороны разочаровывало. Я ожидал чего-то вычурного, но это, похоже, была недавно переоборудованная комната писца. Истцы сидели на наспех собранных скамьях, разделённых пласкритовой перегородкой, но я не стал смотреть на них, устремив взгляд на сам трибунал.
Их было четверо – трое сидели вместе, четвёртый в стороне. Я поклонился, поочерёдно посмотрев на каждого.
В центре сидел полковник Сарлинг, и это, вероятно, показывало, что его слово имело наибольший вес. Плохой знак, учитывая их предыдущие связи с Эсеком. По бокам от него находились адмирал Десора и командир авиакрыла Просферус, лица у всех троих были каменными. Неудивительно, ведь их вынудили вернуться с фронтов после того, как Эдбар едва не пал перед теми самыми рабочими, которые якобы ранее открыли ворота. Это плохо отражалось на всех причастных, за исключением одного человека.
Комиссара Тобии фон Шарда.
Это он был четвёртым, сидевшим отдельно от остальных. Его форма была безупречной, хотя на коже под ней остались следы от пламени и клинков. Он не поприветствовал меня, когда я вошел, и глядел холодно и жёстко. И его вид был ещё самым дружелюбным среди всей четвёрки.
Их окружала охрана, носившая три разных типа формы, что, возможно, указывало на далеко не полное единодушие этих троих. Помощь оказывало пёстрое сборище писцов, клерков и слуг, которым было поручено обеспечивать гладкий ход заседания. Рядом парил сервочереп, чьё состояние было заметно лучше, чем у Ивазара. Из-под него каскадом сыпались стопки пергамента – вероятно, запись процесса. Ивазар, похоже, заинтересовался и попытался подплыть к своему двойнику, пока я яростно не глянул на него. Он смиренно пристроился позади меня.
– Писец Кайл Симлекс, – начал Сарлинг, переводя взгляд между мной и свитком пергамента. – Вы были вызваны сюда, чтобы предоставить вашу… точку зрения на недавние события. Полагаю, предисловия не требуются?
– Нет, сэр.
– Хорошо. Это уже заняло достаточно нашего времени. Клянётесь ли вы говорить только правду, иначе пусть Его свет снимет плоть с ваших костей?
– Клянусь в этом.
– Так. Тогда к делу, – произнёс Сарлинг. – На суде двое обвиняемых, Симлекс. Честно говоря, можно было бы подискутировать, не следовало ли и вам сидеть рядом с ними.
Он свирепо посмотрел на меня. Было несложно догадаться, кто считал, что моё место на скамье подсудимых.
– Могу ли я спросить о предполагаемых обвинениях, сэр?
– К примеру, убийство. Вас обвиняли в том, что вы перебили отделение моих Отпрысков.
– Я перебил? – переспросил я, придав лицу нахмурившийся вид. – При всём уважении, сэр, но если человек с моими ограниченными возможностями способен разделаться с отделением лучших бойцов Империума, то мы в поистине отчаянном положении.
– Возможно, – раздражённо ответил Сарлинг. – В любом случае, в силу отсутствия улик и выражения поддержки со стороны комиссара Шарда мы решили не расследовать эти заявления далее. Но вам следует иметь в виду, что решение было не единогласным.
Я бросил взгляд на комиссара, который сохранял каменное выражение лица. Он, вероятно, единственным из нас прошёл через этот крах без ущерба, и его звезда была на подъёме. Как-никак, он единолично подавил восстание, собрал Лаайх и убедил войска Эсека отступить. Видимо, это была крайне волнующая речь.
– Комиссар также отметил, что в ходе недавних событий вы находились у него на службе и имели исключительный доступ к одному из обвиняемых. Это верно?
– Да, сэр.
– Тогда, пожалуйста, просветите нас, писец, – сказал Сарлинг, кивнув в сторону скамьи. – Что же произошло, подведя нас так близко к катастрофе? И я напоминаю вам говорить только правду.
– Понимаю, сэр. Как для бывшего пропагандиста для меня нет ничего ценнее, чем сохранить Истину Бога-Императора. Вот почему мне так болько видеть, как коллега и единомышленник, человек, которым я когда-то восхищался, предал этот принцип. По моему мнению, пропагандист Эсек виновен в ереси. Если точнее, в ереси подрывания Истины Бога-Императора.
– Ложь!
Голос раздался со скамьи подсудимых. Я перевёл взгляд и наконец-то встретился глазами с Эсеком. Не могу сказать, что арест пошёл ему на пользу. Его выбритая голова теперь покрылась щетиной, на смену изукрашенному одеянию пришёл наряд узника. А в глазах была слишком знакомая мне опустошённость. Сомневаюсь, что ему довелось много спать.
– Этот человек гадина! – продолжил он. – Блюдолиз всего гнусного семейства фон Шард! Он завидует моему успеху. Озлобился. Его слово ничего не стоит.
– Обвиняемый, молчать! – рявкнул Просферус, яростно уставившись на него.
– Действительно, – сказал Сарлинг, поёрзав в кресле. – Но должен предупредить вас, писец Симлекс, что вы выдвигаете очень серьёзное обвинение. На данном этапе пропагандист Эсек обвиняется в неспособности поддержать порядок и преднамеренном злоупотреблении ресурсами. То, что вы описываете, гораздо хуже.
– С уважением, сэр, у меня есть доказательство, которое я хотел бы предъявить в подкрепление моих обвинений.
– Хорошо. Переходите к вашему доказательству. Но ради вашего же блага надеюсь, что оно убедительно.
– Благодарю вас, сэр.
Голо-линза Ивазара засветилась. Параллельно отобразились два пикта. Один с Шард из видео Эсека, а второй с её избитым и окровавленным лицом, когда она бросала финальный вызов Кешу.
– На этих двух пиктах не один и тот же солдат, – начал я. – Взгляните на шрамы, на оттенок кожи. Небольшие корректировки деталей. Даже цветовая насыщенность. Эсек с самого начала этой кампании манипулировал видео с командиром звена фон Шард.
– Сглаживая изъяны?
– Поначалу. Однако вскоре он перешёл к созданию фальсифицированных изображений для быстрого распространения. Предположительно именно так и пал Эдбар: посредством непрерывной операции Эсека с видео, главным героем которых была командир звена. Операции, внедрившей её образ в умы горожан. Она стала символом освободителей и, соответственно, всего Империума. Но даже этого ему было недостаточно. Он приступил к программе, где все эскадрильи летали в её раскраске, так что она оказывалась на передовой в каждом столкновении. Ну, я не эксперт по Аэронавтике, но мне это кажется чрезвычайно нетипичным.
– Это правда, – произнёс командир авикрыла Просферус, кивая. – Асы должны иметь собственную символику. Использование чужой, даже непреднамеренное, является огромной бестактностью.
– Именно, сэр, и спешу добавить, что не виню тех, кто следовал подобным приказам – таков солдатский удел. Но когда образ Шард надлежаще укоренился, когда он стал воплощать сам дух военной операции, Эсек начал осуществлять свой истинный замысел. Началось с малого – утечек материала, где пилотов в её расцветке сбивали, или они убивали мамутид, зверей, которые священны для коренного населения. Происходили атаки, смерти, и всё замутнялось противоречивыми объяснениями. Вскоре граждане Эдбара уже не могли разобрать, что реально, а что нет, и начали сомневаться во всём. Была ли она вообще реальна? Являлось ли всё это обманом для того, чтобы мы могли захватить их землю? Ведь если мы лгали о их предполагаемой освободительнице, то где ещё их могли ввести в заблуждение?
– Эту кампанию устроили альдари, – отозвался Сарлинг. – Мы все видели эти видео.
– Но они не смогли бы сделать этого одни. С ними сотрудничал Эсек.
Присутствовавших накрыла тишина, Десора в ужасе отпрянула. Даже Сарлинг казался ошарашенным дерзостью моего заявления. Прежде, чем успел вмешаться, я устремился дальше:
– Альдари не сумели бы проникнуть в наше инфо-облако. Только с помощью кого-то изнутри, кого-то, слабого духом, кем можно манипулировать. Этим человеком был Эсек. Он променял верность Богу-Императору на ксенотех, чтобы улучшить собственное положение. Используя своё влияние, он перемещал наши войска так, чтобы на них можно было устроить засаду, а потом снимал материал для использования против нас. Почему ещё его медленный, неповоротливый корабль оставляли нетронутым при каждом нападении, где были потеряны десятки наших истребителей?
Сарлинг неотрывно смотрел на меня. Его глаза пылали, но он держался спокойно.
– Должен ли я считать, что у вас есть доказательство этого?
– Именно так, сэр.
Я запустил руку в своё одеяние и достал запечатанный свиток.
– В этом документе содержится неопровержимое свидетельство того, что обвиняемый пользовался технологией ксеносов. Его так называемые Очи? Те неприятные летающие устройства? На самом деле это примитивный Изувесркий Интеллект ксеносов.
Раздалось приятное аханье. Десора вздрогнула, словно её ударили, а Просферус подался вперёд, пристально глядя на свиток. Сарлинг был совершенно неподвижен.
– Вы желаете ответить? – спросил он, сверля взглядом Эсека.
– Только заклеймить это как ложь! Мои устройства необычные, даже инновационные, но лишь потому, что имеют нетипичную конструкцию, включающую в себя технологию с отдалённого мира-кузницы. У меня есть документы и бумаги, подтверждающие, что Адептус Механикус санкционировали эти машины.
– Подобные документы можно подделать, – сказал я. – Или купить подобные услуги.
– Купить? – сверкнул глазами Сарлинг. – Теперь вы и техножрецов будете порочить?
– Я могу говорить только о том, что вижу, – ответил я. – Но если вы, господа, распечатаете этот свиток, он, как мне кажется, опишет ситуацию лучше, чем я когда-либо смог бы.
Клерк был уже рядом со мной и тянулся за ним. Однако увидев символ на печати, он дёрнулся. Я не мог его винить. Даже руководящие офицеры как будто сжались, увидев её. Ведь все знали эмблему инквизитора.
Я прокашлялся, продолжая:
– Агенты, уполномоченные инквизитором Атенбахом, знаменитым охотником на ксеносов, подтвердили, что применяемые Эсеком устройства содержат технологии чужих. Может быть, Эсек использовал их, чтобы шпионить в интересах альдари. А может, они были всего лишь подарком, чтобы купить его верность. Я не знаю, однако надеюсь, что дознаватель сумеет раскрыть истину.
Эсек рванулся со своего места.
– Это ложь! Я никогда не делал таких…
– Молчать! – взревел комиссар, теперь уже встав. Эсек съёжился от его гнева, и даже судьи выглядели несколько испуганными. На самом деле мне было его жаль. Потому что я не считал, что он лжёт на этот счёт. На каком-то далёком мире ему просто дали шанс, и он этим воспользовался. Возможно, он что-то подозревал и решил не задавать вопросов. Возможно, нет. Однако то обстоятельство, что предательство было неумышленным, его бы не спасло.
Комиссар поправил фуражку.
– Извиняюсь за вспышку. Я устранился от этих слушаний из принципа пристойности, поскольку один из обвиняемых – моя сестра. Но будь я проклят, если позволю этому халтурщику снова прервать заседание.
– …Благодарю вас, комиссар, – произнёс Просферус и повернулся к писцу рядом с ним. – Изъять всё. Баржу, Очи. То, что не сможете взять под контроль, уничтожить. Симлекс, вы можете понадобиться, чтобы помочь с этим.
– Разумеется, сэр. И, если у вас нет других вопросов, могу ли я удалиться?
– Пока нет, – сказал Сарлинг, вскинув руку. – Остаётся ещё вопрос с командиром звена Шард.
– Аа. Да, мои извинения, – отозвался я, словно этот момент выскользнул у меня из головы. – Однако должен отметить, что провёл с командиром звена мало времени за этот период.
– Вот как? Значит, вы отрицаете утверждение Эсека, что подчиняетесь семье фон Шард?
– Подчиняюсь? Я бы так не сказал. Комиссар мой благодетель, но с командиром звена я работал лишь однажды, несколько лет назад. Проект был совершенно неудачным, хотя, как я понимаю, часть материала присвоил себе пропагандист Эсек. И командир звена Шард уж точно не питает ко мне никаких тёплых чувств. Она более чем ясно дала это понять на арене. Моя челюсть до сих пор болит.
– Да. Весьма неадекватная реакция, – заметил Просферус, приподняв бровь. – Вам известно, почему она набросилась на вас, скромного писца?
Я пожал плечами.
– Возможно, она не сочла мою работу лестной. Но это тут ни при чём. Сколько бы неприязни я лично не питал к командиру звена Шард, я не видел ничего, указывающего на то, что она совершила какое-либо преступление.
– В самом деле? Потому что Эсек показал нам чрезвычайно компрометирующий материал с ней. Избавлю столь чувствительного гражданского, как вы, от деталей, но некоторые из нас были настолько шокированы, что рассматривали вариант казнить её на месте.
– Мне ничего не известно об этом материале. Однако если он был предоставлен пропагандистом Эсеком, то я рекомендовал бы не принимать его во внимание. Взгляните.
Проектор Ивазара вспыхнул, и возник образ Эсека, снова восседавшего на своём троне.
– ''У нас столько материала с ней. То, что вы отсняли на Бахусе, вообще ещё не использовано. Я сделал не просто полностью функциональную копию. Глядите!''
Изображение сменилось мерцающей, поддельной Шард.
– ''Доброго вам дня, пропагандист Эсек. И вам, писец Симлекс''.
Картинка всё ещё была слегка разбалансированной, но я усердно поработал, чтобы подтянуть её, готовясь к суду.
– ''Я могу заставить её говорить практически что угодно'', – с ухмылкой произнёс Эсек, после чего изображение свернулось.
Трое судей переглянулись. Следующим заговорил Сарлинг:
– Вы полагаете, что Эсек сфальсифицировал другие видео с Шард?
– Вы слышали его похвальбу, – ответил я. – И что ни говори, я не могу придраться к его умениям. Уверен, при наличии времени и заинтересованности, он сумел бы создать видимость, будто кто угодно сказал что угодно, особенно если бы считал, что клевета послужит его делу. Предположу, что какая бы ересь ни звучала в этом фиктивном клипе, это были слова Эсека, а не командира звена.
– Это ложь! – запротестовал Эсек со скамьи. – Это всё она! Она…
Охранник ударил его. Сильно. Он согнулся и скрылся из виду под стойкой, а я снова посмотрел на судей.
– Я предоставлю моё свидетельство для независимого изучения. Тем не менее, отмечу, что утверждение обвиняемого, будто я сфабриковал улику, лишний раз доказывает, что он знает: подобное возможно сделать. Почему? Потому что это основа его работы. Ложь и дезинформация.
– Вы определённо дали нам много пищи для размышлений, – пробормотала адмирал Десора. – Но одно меня озадачивает. Когда командиру звена Шард задали вопрос о её первой стычке с Кешем и чудесном спасении, она заявила, что плохо помнит те события. Сказала, что нам следует поговорить с вами. Почему? Вы утверждаете, что между вами нет связи, никакой близости или дружбы.
Я вздохнул и склонил голову.
– Потому что я действительно водил дружбу с человеком, близким к ней. Со старшим сержантом Плайнтом.
– Кем? – нахмурилась Десора, повернувшись к остальным судьям.
– Он был механиком, – ответил Просферус. – Нёс службу в качестве личного помощника командира звена. Хороший человек. Верный. Я так понимаю, он погиб во время восстания?
– К сожалению, правда несколько трагичнее, – сказал я. – В той первой дуэли с Кешем, где она якобы погибла, это Плайнт полетел вместо неё.
Снова ахи, обмены взглядами, пристальное внимание Сарлинга.
– Поясните.
– Группа альдари проникла в Эдбар и попыталась ликвидировать Шард до того, как та смогла бы сразиться с Кешем. И они были очень близки к успеху. Она дала им бой, убила нескольких, как я понимаю, но этого оказалось недостаточно. Их мерзостное оружие не только нанесло раны, которые вы видите на её лице, но ещё и на время затуманило её мысли и воспоминания. Типичная уловка альдари, чтобы ослабить её перед битвой. Она была одурманена, уязвима. Меня не удивляет, что она не смогла вспомнить эти события. Должно быть, они расплываются.
Я посмотрел на Просферуса.
– Подозреваю, вы можете понять это, сэр. Насколько мне известно, на Бахусе вы получили травму, из-за которой не могли восстановить в памяти несколько последних дней?
– Осторожно, Симлекс. Это не меня судят.
– Конечно нет, сэр. Я лишь хочу проиллюстрировать её состояние. В таком виде она не могла летать, но в противном случае была бы погублена её репутация и, возможно, подорван наш боевой дух. Сержант Плайнт не желал допускать этого. Он заставил её отступиться, запер и занял место командира звена, надеясь одурачить врагов, чтобы те поверили, будто их план сработал, и выиграть ей время оправиться.
– Правда? – произнёс Сарлинг. – Полагаю, у вас и в поддержку этого есть свидетельство Инквизиции?
– Увы, нет, сэр. Плайнт оставил в своей мастерской послание с описанием этих событий, благодаря чему они и стали мне известны. Однако, кажется, здание уничтожили солдаты Эсека? Возможно, они подчищали за альдари, не знаю.
– И это ваши окончательные показания? Что командир звена Шард была всего лишь пешкой, жертвой обстоятельств?
Я медленно поднялся, опираясь на стол перед собой.
– Господа, все мы служители Империума. Когда я был пропагандистом, мне поручали говорить правду, дабы граждане узнали о славе наших побед. Я спрашиваю вас, разве командир звена Шард не зарекомендовала себя как герой? Как солдат с бессчётным числом побед и непревзойдённым мастерством? Мы действительно считаем, будто трусливый ксенос смог бы сравниться с ней в честной схватке? Так мы думаем о лучших из лучших? Нет, ведь в таком случае что бы это говорило о состоянии Империума?
Я посмотрел каждому из них в глаза, а затем повернулся к поверженному Эсеку.
– Нет, преступление здесь состоит в том, что дешёвый видеоремесленник и, к слову, нонкомбатант вступил в сговор с силами альдари. Однако несмотря на их попытки дискредитировать, искалечить и устранить командира звена Шард, они не не преуспели, благодаря жертве верного слуги Империума. Клянусь именем Бога-Императора, что это правда, и когда прибудет контингент инквизитора Атенбаха, я с радостью повторю свои показания ему лично. В сущности, по просьбе его агента я уже представил подробную хронологию событий, а также гололитическое свидетельство, подтверждающее мои утверждения.
Сарлинг мгновение разглядывал меня.
– Как предусмотрительно с вашей стороны, – сказал он, распечатывая свиток инквизитора. Я примерно знал, о чём там говорилось: это Райл написал обвинения от лица своего господина. Сарлинг практически не посмотрел туда. Символ, подпись – вот и всё, что имело значение. Никому из присутствовавших не хотелось выступить против инквизитора.
– Кажется, этого достаточно, – проворчал он, передавая свиток писцу. – Полагаю, вы не можете назвать мне имя того агента, с которым общались?
– Боюсь, что нет, он не желал его разглашать. Возможно, эти подробности сообщит инквизитор Атенбах? Мне кажется весьма вероятным, что он будет здесь через несколько дней.
== '''Глава 51''' ==
Шёл дождь.
Видимо, на Нефире это было нормой, хотя, признаюсь, прежде я ни разу не посещал эту планету. Не было особого смысла. Один из множества безобидных миров Империума, не обладавший ничем, достаточно примечательным для славы или позора. Её подати выплачивались надлежащим образом, преимущественно зеленоватой пшеницей, которая имела пресный вкус, но удивительно хорошо хранилась. И людьми, конечно же, ведь армиям Империума постоянно требовались новые солдаты.
Я спустился по аппарели, тяжело ступая. Особенно на левую ногу. Я всё ещё привыкал к весу аугметической конечности, однако отсутствие необходимости в трости радовало.
Впереди всё было неожиданно зелёным. Естественно, там стояли жилые блоки, громадные зловещие строения, а также агрофактории для переработки продуктов питания. Однако к горизонту тянулись поля, перемежавшиеся только живыми изгородями и высокими тонкими деревьями, которые как будто вознамерились пронзить серое небо.
– Клянусь Троном, это убожество.
Я обернулся и проследил за тем, как из челнока вышла командир звена Люсиль фон Шард. В кои-то веки она выглядела действительно великолепно, поскольку была одета в своё церемониальное облачение: двубортный мундир ярко-синего цвета с бронзовыми пуговицами и золотым шитьём. Одна рука лежала на эфесе сабли, вторая придерживала головной убор на ветру. Бирюзовое перо уже начинало никнуть.
– Дождь полезен для роста.
– И ужасен для моего наряда, – сказала она, скривившись. – Может, нам следует перенести на другой день.
– Боюсь, невозможно. Командир авиакрыла Просферус решительно настаивает, чтобы вы вернулись на передовую как можно скорее.
– Конечно, настаивает, – отозвалась Шард. – Жаль, что старик простил свои обиды.
– Вы ведь помогли ему взять власть над Сарлингом. Неофициально, конечно.
– Это Атенбах.
– Возможно. От Райла что-то было слышно?
– Только его обычная чушь, где каждое второе слово отредактировано. Впрочем, он наслаждается своей новой рукой. Несомненно, в ней спрятаны всевозможные хитрые приспособления.
– Наверное, Эсека он не упоминал?
– Не упоминал. И вам следует забыть об этом.
– Я поступил с ним несправедливо. Не думаю, что он осознавал, что вступает в сговор с альдари, когда ему выдали эти его Очи. Мне хотелось бы по крайней мере знать, кто их предоставил.
– Очи были не от альдари.
Я застыл и посмотрел на неё, но её взгляд был устремлён вперёд, не отрываясь от далёких жилых блоков.
– Но Райл же сказал, что это устройства ксеносов?
– Да, но в галактике миллионы видов ксеносов. Эсек мог торговать с любым из них или, скорее, с их агентами-людьми. Какая разница? В чём бы ни состоял их замысел, он был сорван. Или нет. Но в любом случае это больше не наша забота. Райл наверняка проведёт расследование. И ничего нам не расскажет о своих находках.
Повернув голову, я проследил за её взглядом и обнаружил, что наше прибытие привлекло некоторое внимание. Трудившиеся рабочие поднимали головы и толкали локтями своих товарищей. Наверное, вид челнока «Аквила» был необычным для этих людей. А может, их заинтересовал пассажир. Даже они знали её лицо, пускай теперь на нём и стало на несколько шрамов больше.
– Все пялятся, – пробормотала Шард.
– Возможно, им никогда не доводилось видеть, как звезда пикт-экрана ходит среди них.
– Вы знаете, куда нам идти?
– Да. У меня отмечено место проживания. Оно вон в том жилом блоке.
– Хорошо. Давайте покончим с этим.
Мы двинулись по дороге между полей. Было странно тихо. Никакого гула машин. Только ветер, раздвигавший высокую зелень, и звонкие крики птиц на деревьях. Даже жилой блок выглядел элементом пейзажа: его поверхность украшали ползучие лианы. Какие бы сомнения я ни питал в отношении Империума, но этот мир казался стоящим того, чтобы его сохранить.
Я почувствовал, как Шард замедляет шаг, обернулся и увидел, что она уже остановилась и неотрывно глядит вперёд.
– С вами всё в порядке? – спросил я.
– Просто… дайте мне секунду.
Я кивнул и позволил своему взгляду блуждать по ландшафту, уголком глаза следя за ней. Она не шевелилась, продолжая смотреть вдаль.
– Могу я спросить, о чём вы думаете?
Она пожала плечами.
– Ни о чём. Просто гадаю, какой была бы моя жизнь, если бы родилась и выросла здесь. Вероятно, ковырялась бы в грязи, чтобы заработать на хлеб. Вышла бы за какого-нибудь неотёсанного местного и выдавила из себа парочку сопляков, а потом умерла от чего-нибудь заурядного.
– Может, вы бы стремились к приключениям и записались на службу?
– Может.
Я помедлил.
– Вам бы хотелось, чтобы я подождал на корабле?
– Нет. Лучше, чтобы вы были здесь. То есть, кто-нибудь был здесь и позаботился, чтобы я довела дело до конца. Раньше это была работа Плайнта. Наверное, теперь она ваша.
– Повезло мне.
– А вы бы предпочли, чтобы он не присылал вам то сообщение? Чтобы вы так и оставались заперты в каморке?
Я покачал головой.
– А вы всё упорствуете с этой нелепой точкой зрения.
– Ну, он самый вероятный подозреваемый.
– Вот как?
– Ну, если это был не он, тогда у меня нет идей. Полагаю, это мог быть кто-то из моей семьи. Жозефине определённо хватает хитрости.
– Точно, ''кто-то'' из семьи.
– Ох, бросьте, – сказала она, закатив глаза. – Думаете, я бы стала утруждать себя, отправляя вам видео с просьбой о помощи? Даже будь ситуация отчаянной, и мне больше не к кому было бы обратиться? Звучит похоже на то, что стала бы обдумывать командир звена Люсиль фон Шард?
– Наверное, нет, – согласился я. – Просто интересно, как Плайнт, при всей его талантливости, нашёл способ манипулировать видео таким сложным образом. В сущности, настолько сложным, что я не сумел определить, как он это сделал?
– Должно быть, ему показал Эсек.
– Значит, они были близки? Дружили?
– Скорее водили знакомство. Однако это было до того, как Эсек раскрыл свои истинные намерения.
– Да. Удивительно, что Плайнта удалось так легко одурачить, чтобы он доверился Эсеку.
– Может, ему было нелегко, и он совершил ошибку, потянувшись к кому-то, – предположила она. – Возможно, вы были единственным пришедшим ему на ум человеком, способным помочь или хотя бы проявить некоторое сочувствие к его… положению. Между нами говоря, у Плайнта было мало друзей.
Я подумал о нём. О том, как легко он двигался сквозь толпу у арены, обмениваясь шутками и улыбками. Его имя знал даже Лэнлок и, если уж на то пошло, и Просферус тоже. Я ни разу не слышал ни единого дурного слова в его адрес.
– Мне и впрямь казалось, что он не пользуется популярностью, – сказал я. – Наверное, ему повезло, что у него были вы.
Она не ответила, глядя на жилой блок.
– Не думаю, что смогу это сделать.
– Вы сможете.
Её рука забралась за лацкан и появилась оттуда с фляжкой. Когда она стала поднимать сосуд к губам, я промолчал. В последний момент она вздохнула и сунула фляжку обратно в карман, а затем двинулась к безобидно выглядевшей двери. Остановилась перед ней и выпрямилась, выпятив грудь и высоко подняв голову с суровым видом, особенно с учётом шрамов на щеке.
– Как я выгляжу?
– Как герой.
– Лжец, – сказала она и дважды постучала в дверь. Чуть погодя та открылась. У женщины за дверью было обеспокоенное лицо. Она прижимала к груди ребёнка, однако, учитывая поседевшие волосы и морщинистую кожу, казалась слишком старой, чтобы быть его матерью. Позади неё стояли другие дети, один выглядывал из-за платья.
Шард склонила голову.
– Миссис Плайнт?
Женщина кивнула.
– Меня зовут командир звена Люсиль фон Шард. Это мой пропагандист, Кайл Симлекс. Боюсь, что принесла печальные известия о вашем сыне, старшем сержанте Петре Плайнте.
– Пётр?
Она поняла. Это было видно по её лицу, по тому, как поникли плечи, а из глаз пропал свет.
– Увы, ваш сын ушёл в свет Бога-Императора, – мрачно произнесла Шард. – Он сражался и умер с честью, исполнив свой воинский долг выше предела ожиданий. Он спас бесчисленные жизни, и благодаря ему наши враги были побеждены. Могу ли я войти? Я хотела бы рассказать вам о его отваге, а у моего помощника есть письма, адресованные вам и вашей семье.
– Да. Конечно, госпожа, – ответила пожилая женщина, кланяясь. – Пётр часто говорил о вас, командир звена. Вы были больше, чем вышестоящим офицером. Вы были его героиней.
– …Он был моим другом.
== '''Послесловие''' ==
Меня зовут пропагандист Кайл Симлекс.
Я не столько вернул себе этот титул, сколько мне его всучили. В какой-то момент семья фон Шард и те, кто стоял над ними, решили, что мне следует взять на себя роль Эсека. Возможно, им показалось, что я лучше всего подхожу, чтобы справляться с причудами Шард. Она уже меня бесит, хотя и меньше, чем мысль о возвращении в каморку.
Вероятно, помогло и то, что я спас Райлу жизнь. Судя по всему, он достаточно сознавал происходящее, чтобы вспомнить, как я бросился под удар Лэнлока, хотя не уверен, что он знает, почему огрин замешкался. Я тоже не знаю, не наверняка, однако помню, как комиссар и Райл отмечали, что провидцы альдари способны манипулировать слабыми умами. А чей ум слабее, чем огринский? Если их колдовство каким-то образом опутало Лэнлока, тот уж точно был полезным агентом, считавшимся слишком тупым для шпиона и при этом имевшим доступ в запретные зоны. Могу лишь предположить, что обработка, которой он подвергся, включала в себя и сохранение моей жизни, так как я не вижу никаких иных причин, почему он пощадил меня или спас во время нападения Кеша.
И это тревожит. Поскольку это значит, что я был нужен альдари живым.
Их силы не оказали на Дейтон никакого дальнейшего влияния. Планету отбили, однако инквизитор Атенбах уделил конфликту мало внимания, сосредоточившись на вратах паутины. Насколько я слышал, пока что ему не удалось их активировать. Ещё он изъял баржу Эсека вместе со всеми Очами, которые сохраняли работоспособность. До сих пор не знаю, кто ответственен за их применение. Ими тоже всего лишь манипулировали альдари, или же в Дейтоне была заинтересована иная сторона? Или ни то, ни другое, а просто какой-то беспринципный торговец нажился на наивности Эсека.
Я не знаю, но как бы там ни было, в конечном итоге завоевание Дейтона сочли победой Империума, сокрушившего мятежников и одолевшего ксеносов. Так в любом случае будет говориться в пиктах.
Однако я всё думаю о камешках и о кругах, которые они оставляют, когда их бросают.
Возможно, истинная цель альдари состояла не в том, чтобы сорвать нашу кампнию. Возможно, она не воплотится в жизнь ещё десятки или даже сотни лет. И возможно, что моё выживание являлось важной частью этого плана, потому что за краткий срок своей жизни я оставлю круги. Они могут быть такими мелкими, как отдельный пикт, который вдохновит кого-то сделать выбор. А может статься, дело просто в том, что не займи я своё нынешнее место, вместо меня это бы сделал другой, и его решения привели бы к результату, неблагоприятному для альдари.
Можно с ума сойти, пытаясь распутать эти нити.
Вероятно, комиссар Шард прав. Лучше игнорировать их вмешательство, навязывать собственные планы. Поэтому так я и поступил. Проигнорировал уговоры Кеша сказать правду и создал ложь на пользу себе и тем, кому благоволю. В конце концов, разве не на этом построен Империум? Нас наставляют, что мы не можем оставлять в живых ксеноса, ведьмака или еретика. Если только ксенос не находится на службе у инквизитора, или комиссар не решит транспортировать ведьмака, или наши командующие не сочтут, что приговорить планету за ересь попросту чертовски неудобно и дорого.
Ведь правила применимы к власть имущим, лишь если соответствуют их интересам.
А я едва ли обладаю властью. Пропагандист мало что может сделать, чтобы изменить галактику. Даже столь хорошо экипированный, как я. Возможно, именно поэтому никто как будто не заметил исчезновения контрольного шлема Эсека. Полагаю, Атенбах не обратил на него особого внимания – такая тривиальная мелочь несущественна на фоне получения самой баржи, флота Очей или врат паутины.
Но там столько всего. Масса материала, полностью содержащаяся в таком сравнительно небольшом предмете. Я едва успел просмотреть половину, однако уже знаю, что многое губительно, поскольку показывает, как развращён и некомпетентен Империум на самом деле. Как наши командиры раз за разом подводят нас.
И порой я думаю о том, что мне сказала Розин на «Ильрепуэ». Как при переходе в варпе бывает достаточно того, чтобы контрактный рабочий оказался не в том месте, или сделал неверный выбор, и будут катастрофические последствия.
Это лишь вопрос удобного случая.
Возможно, однажды я использую этот материал. Ведь если альдари меня чему-то и научили, так это тому, как легко можно фабриковать нарратив. Даже, гипотетически, такой, который покажет нашим граждам истинное лицо Империума.
Но пока что я буду трудиться так же, как всегда. Буду создавать пикты, превозносящие славу Люсиль фон Шард, пусть бы и лишь потому, что такова была последняя просьба Плайнта. Буду оттачивать свои навыки, держать глаза открытыми и дожидаться возможности бросить свой камень. И посмотреть на круги, которые он оставит за собой.
И, возможно, я увижу, что могу сделать хотя бы в малых масштабах, чтобы сформировать будущее человечества.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
