6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =56
|Всего =22
}}
– Я готов, если готов и ты, – отозвался Гилеас, проверяя хватку на своём учебном клинке.
==Глава 6 - Полигон==
На протяжении нескольких дней после унизительного урока, который преподал ему Джул, Гилеас был вынужден иметь дело с последствиями. Реакция Рубена на сложившуюся ситуацию оказалась отнюдь не благожелательной, так что сержанту пришлось провести со своим братом разговор на грани конфликта.
– Это было самое настоящее оскорбление, Гилеас. Ты не можешь оставить его без ответа! – Рубен вышагивал взад-вперёд по оружейной, в то время как сержант тщательно трудился над своей бронёй, время от времени поглядывая на товарища.
– Джул всегда был моим противником, Рубен. Я не собираюсь менять его мнение словами и аргументами. Всё, на что я могу надеяться – что мои деяния со временем поведают ему обо мне всё, что нужно. Керелан посоветовал мне избегать его настолько, насколько это вообще возможно.
– Мне это кажется трусостью.
– Ты что, обвиняешь меня в трусости? – Гилеас отложил в сторону поножи, которые перекрашивал, и встал во весь рост.
Рубен раздражённо тряхнул головой.
– Ты же знаешь, что я этого не делаю. «Трусость» была неудачно подобранным словом, брат. Прости меня. Однако есть разница между тем, чтобы не попасться на удочку Джула, и тем, чтобы активно избегать боя с ним на том уровне, на который, как я знаю, ты способен.
Гилеас скрестил руки на груди и покачал головой.
– Джул хотел, чтобы я дал ему отпор, – сказал он. – Я устроил для него хрестоматийный спектакль. Я не собирался делать ничего, что могло бы придать его аргументам дополнительную силу. Да, он тоже прошёл через службу в штурмовой роте много лет назад, но некоторые практики с тех пор изменились, чего он, похоже, не одобряет. Если Джул так или иначе намеревается дискредитировать меня, чего бы я добился, используя некоторые из трюков капитана Кулла?
– В этом есть логика, – неохотно признал Рубен. – Меня просто злит, что вообще дошло до такой ситуации.
Впрочем, эта самая «ситуация» здорово улучшилась после того, как Джул и остальные Талриктуги отправились за пределы Варсавии. Сержант понял, что возникшая между грубым чемпионом и его отделением напряжённость должна быть устранена. На данный момент, во всяком случае, отсутствие Джула сняло с его плеч груз некоторых забот, и он смог легче погрузиться в свои обязанности в крепости-монастыре.
– Корни былых предрассудков глубоки, брат, – озвучил свои мысли Гилеас, садясь за стол и возвращаясь к работе. – Джул служит ордену вот уже более двух столетий и помнит, что прежняя Варсавия очень сильно отличалась от той, что существует сейчас. Варсавии, частью которой я так хочу стать.
– Значит, ты принял предложение Аттелла?
Гилеас ухмыльнулся.
– Возможность поохотиться на дичь средь ледяных полей? Ты что, и впрямь верил, что я откажусь от подобного приглашения? С тех пор, как я в последний раз занимался этим, прошла уже целая вечность.
Поза Рубена свидетельствовала о его напряжённости. Капитан скаутов обратился к Гилеасу и его отделению с предложением поработать с юными скаутами, и заручился их согласием. Это была плодотворная и временами весьма занимательная работа, и каждый штурмовой десантник обрёл свою награду, проводя время со следующим поколением воинов ордена.
Половина их годового дозора уже осталась позади, и первоначальное презрение Гилеаса к службе в глубоком тылу сменилось чувством благодарности. Время, проведённое в крепости-монастыре Серебряных Черепов, предоставило ему необходимую паузу и возможность как следует поразмышлять о своём служении Золотому Трону. Он мог решать свои проблемы самостоятельно, а в случае нужды – обращаться к другим людям, способным лучше направлять его. И на сей раз Аттелл спросил у Гилеаса, не согласится ли он сопровождать группу из пяти скаутов во время традиционного обряда посвящения.
Охота была испытанием, в котором участвовал каждый из Серебряных Черепов на каком-то из ранних этапов своего становления. Громадные ледяные поля Варсавии были населены множеством выносливых форм жизни, которая цеплялась за существование в самых суровых условиях. Большая часть этих злобных созданий высоко ценилась в качестве трофеев. С кожаного ремешка на шее Гилеаса свисала единственная вещь, которую он сохранил из своей прошлой жизни, до того, как его жизнь перешла в руки ордена Серебряных Черепов – отполированный до блеска зуб одного из великих хищников Цай Чатора, территории, более известной как Ледяные пустоши.
Давным-давно его отец убил на охоте крупного зверя из семейства кошачьих, и подарил востроглазому мальчишке один из массивных клыков животного, взятый в качестве трофея. Охотник пообещал своему сыну, что однажды тот тоже станет мужчиной и будет странствовать среди пустошей. Со временем эта истина свершилась, однако Гилеасу так и не довелось сразиться плечом к плечу со своим отцом. Вместо этого он отбивался от бесчисленно разнообразных хищников тундры вместе с другими молодыми парнями, которых со временем назовёт своими боевыми братьями.
Гилеас стоял у входа в крепость-монастырь, созерцая непреодолимый горный ландшафт. Сгущающиеся тучи на юго-западе предвещали скорую бурю. За последние несколько дней средний уровень температуры на Варсавии немного повысился, и близился тот день, когда должен начаться прохладный эквивалент весны.
Странно, насколько же он привык к изменчивым погодным условиям, подумал сержант. До чего же легко было забыть о том, что его родной мир в значительной степени сжимается в тисках вечной мерзлоты, которая никогда не исчезала. Далеко на юге, за внутренним океаном, делившим надвое основной континентальный массив, простирались защищённые от стужи долины, в которых практически не было снега и цвела выносливая растительность тундры. Гилеас вырос именно там, но когда его отец принял решение отвезти сына к легендарным «серебряным великанам» на севере, всё это осталось позади.
То небольшое количество талой воды, что встречалась здесь, в этой части планеты, было заметно по зыби извивающейся вдоль окружающего пейзажа реки. С наступлением «тёплого» сезона поверхностный лёд немного вскрывался и уносился дальше медленным течением воды, норовившей вырваться из зимнего плена и устремиться к океану. Там, где текла река, она приносила возрождение надежды существам, лишённым её живительных свойств в жестокие зимние месяцы.
Пока Варсавия располагалась на оптимальном расстоянии между двумя солнцами-близнецами, у местной жизни был шанс. И с этим всплеском энергии для выносливой дикой природы планеты открывались широчайшие возможности для Охоты. Множество хищников, бродивших по льду, не могли сравниться с отрядом юных воинов Серебряных Черепов, которые отчаянно стремились доказать свою ценность. Гилеас прекрасно помнил свою первую Охоту, помнил испытанные на практике новообретённые силы и способности. Возможность вести за собой скаутов была великой честью.
Под его надзором будут пятеро из них, включая юного Никодима. Гилеас провёл немало времени в боевой подготовке с псайкером и обрёл в нём родственную душу, которую никогда и не надеялся отыскать. Сходство в их воспитании позволило обоим мгновенно найти общий язык. Что же касается будущего прогностикара, то прямолинейная честность Гилеаса показалась юноше удивительно освежающей.
Участие псайкера-надзирателя в их предприятии не планировалось. Психический капюшон молодого воина был отрегулирован таким образом, чтобы он не мог воспользоваться всей полнотой своей мощи. В случае, если Никодим превысит допустимый порог психической силы, в его организм будет введено достаточное количество усыпляющих препаратов, чтобы нейтрализовать угрозу и заставить его потерять сознание.
Далёкий грохот в небесах привлёк внимание Гилеаса к приближающимся грозовым тучам, и он нахмурился. Погода явно не располагала к лёгкой Охоте; впрочем, для него, опытного воина, это не представляло особых проблем. А вот у пятерых мальчишек, которых он собирался вести за собой, имплантаты ещё не были рассчитаны на длительное пребывание в подобных условиях. Да и сами они всё ещё учились.
На мгновение Гилеас усомнился в том, что его скромная персона подходит на роль инструктора скаутов. Казалось, будто с тех пор, как он сам стал новичком в рядах Серебряных Черепов, минула уже целая вечность, так что сержант практически не мог вспомнить, как оно было раньше. По всему его телу разлился поток симпатии к своим питомцам. До чего же всё-таки славно быть избранным, отделённым от остального человечества через дар генетического наследия, даруемый немногим благодарным и верным. Какая честь служить Золотому Трону всеми силами и мощью тела и разума!
Любые сомнения, которые испытывал сержант, мигом улетучились, когда он ещё раз окинул взором заснеженный пейзаж. Ему предоставили возможность исполнить эту обязанность, и он будет выполнять её по мере сил и возможностей. Когда мальчишки вернуться после месячной Охоты, они уже будут на пути к тому, чтобы стать воинами.
Губы сержанта растянулись в кривой улыбке, и он развернулся, возвращаясь в крепость. Предстояло как следует подготовиться.
– Но я думал...
– На данном этапе службы думать – не твоя забота, Никодим. Здесь тебе предстоит научиться чтить субординацию. И в этой экспедиции цепочка командования начинается с меня. А теперь захлопни варежку и слушай.
Молодой псайкер умолк, но на лице его появилось выражение мрачной непокорности. Гилеас бегло посмотрел на него, с трудом сдерживая смех от вида скаутской физиономии. ''«Своенравная душа, требующая бережного наставления»'' – вот как описывал его Аттелл. Все остальные скауты были даже чересчур уступчивы и покладисты. Гилеас знал, что со временем их личности проявятся, но сейчас они являлись идеальными представителями своей породы. Неоперившимися астартес до мозга костей.
– Каждый из вас может взять с собой на Охоту один экземпляр оружия. Рекомендую вам выбрать то, что наилучшим образом соответствует вашим талантам. Сейчас не время экспериментировать с новыми навыками. Стрелкам стоит выбрать винтовки, дуэлянтам – клинки. И то, и другое окажется полезным против существ, с которыми нам предстоит столкнуться.
– Что до меня, я наслаждаюсь вызовом ножа, – заявил Ачак, делая шаг вперёд. Гилеас окинул его критическим взглядом, по лицу сержанта скользнула улыбка.
– Даже не сомневаюсь, – отозвался он. – И твоё стремление похвально. Однако не торопитесь. Есть мудрость в использовании стрелкового оружия против множества бродящих по пустошам зверей. Гораздо лучше, если они остаются вне досягаемости, если меткий выстрел избавит вас от разрывающих челюстей вессен-лука. Я видел, как люди прощались с конечностями и даже жизнью в зубах хищников, которые непременно встретятся нам во время Охоты. Да, даже полноценные боевые братья, – ответил он на невысказанный вопрос Никодима, прежде чем псайкер успел заговорить.
Это вовсе не было преувеличением, и слова произвели желаемый эффект. Пятеро скаутов тут же собрались в кружок, чтобы обсудить этот вопрос, хотя Гилеас не мог не заметить, что Никодим остался немного в стороне. Когда, наконец, обсуждение закончилось, только двое из пяти выбрали оружие ближнего боя.
– Вы сделали мудрый выбор, – одобрительно сказал Гилеас. – А что же ты, Никодим? – Он посмотрел на болтер в руке юноши. – Он лучше всего подходит твоим особым... талантам?
– Не то, чтобы так, сэр, – ответил псайкер. – Но с того момента, как началось моё обучение, я недурно овладел искусством импровизации. Мне ещё предстоит найти то, что подходит мне лучше всего, – он похлопал по болтеру, который держал в руках, – а пока что и он сгодится. Кроме того, мы идём на Охоту. Звери, с которыми нам предстоит иметь дело, навряд ли обладают технологиями, в борьбе с которыми пригодятся мои, так сказать, особые таланты.
Гилеас хмыкнул и поднял свой верный цепной меч – подобное оружие он полюбил задолго до начала службы в рядах штурмовой роты. Сержант подозревал, что для него оно продолжит оставаться предпочтительным способом нести смерть до тех пор, пока милость Императора поддерживает в нём жизнь.
– Болтеры – это хорошо, – сказал он Никодиму, – но когда ты сражаешься со своим врагом лицом к лицу, кем бы он, она или оно ни был, ты прикасаешься к славе момента. Та роковая секунда, когда неприятель, наконец, узрит Свет Императора и осознает ошибочность своего пути, – Гилеас оскалился своими острыми зубами, – вот именно тогда-то я услужливо и завершаю его ущербное существование. Не зря моё оружие зовётся Затмением, брат.
Ни на одном из воинов не было силовой брони; каждый из них облачился в лёгкий бронекостюм, окрашенный в утилитарный оттенок угольно-серого цвета. На наплечниках красовались тщательно сработанные эмблемы ордена Серебряных Черепов. Даже Гилеас, который давным-давно получил чёрный панцирь, не стал надевать свой священный боевой доспех. Цель предстоящего мероприятия отличалась немалой сложностью. Она представляла собой нечто большее, чем простой обряд посвящения – молодёжь получала возможность освоиться с работой новых имплантатов. Целый год гипнотерапии, в ходе которой рекруты узнавали о том, что с ними произойдёт во время вознесения, не имел ничего общего с тем, чтобы отправиться на настоящее испытание и познать чистую реальность того, кем они стали. Во время Охоты тренировочные игры прекращались и начиналась новая жизнь боевых братьев Серебряных Черепов.
– Встречаемся у «Громового ястреба» через десять минут, – объявил Гилеас. – Без опозданий. Убедитесь, что ваше оружие в полном порядке, а также – ради вашей же безопасности – что вокс-передатчики работают надлежащим образом. Не говоря уже о вашем хвастовстве насчёт профессионального обращения с цепным мечом или безошибочной стрельбе из снайперской винтовки. Проведите все ритуалы предбоевой подготовки так, как положено. Тщательная проверка самых простых вещей может спасти вам жизнь.
На одном или двух лицах промелькнуло смущение от слов Гилеаса, и он немного сменил тон. Все они были мальчишками, которые стремились проявить себя, как мужчины, и ему следовало относиться к ним соответствующим образом. Сержант оглядел собравшийся строй, и на его лице застыла маска серьёзности.
– И ещё кое-что. Не считайте это мероприятие обыкновенной охотой. Перед вами шанс доказать, что вы достойны полученного вами благословления. Воинов готовят посредством учёбы и тренировок, но их истинная сила закаляется в горниле битвы. В грядущие годы вы вспомните тот день, когда ступили на Цай Чатор, и с абсолютной ясностью осознаете, что именно в тот момент стали боевыми братьями.
Гилеас поочерёдно подходил к каждому из скаутов, возлагая руку на плечо всем по очереди, после чего озвучил традиционные ритуальные слова.
– Пойдёмте же, поохотимся на славу, братья мои. Пускай наша добыча быстро падёт под нашими клинками и болтерами, и пусть эта история станет легендой. – Сержант поклонился в пояс – более чем очевидный знак почтения, от которого глаза нетерпеливых мальчишек буквально загорелись.
– Так точно, сержант! – Молодые воины ловко сотворили знамение аквилы и развернулись, покидая оружейную. Сержант Ур’тен наблюдал за тем, как они уходят, и покачал головой. Был ли он когда-нибудь столь же молодым и полным энтузиазма? Если и был, вспомнить об этом непросто. До чего же озлобленным сделало его время.
До чего озлобленным и циничным.
Во всех направлениях, насколько хватало глаз, раскинулись многослойные льды и снега. Кое-где проступали чёрные точки зазубренных скал, венчавших мёрзлую поверхность, а где-то под ними виднелась вершина одетого белым саваном лесного полога. Несколько самых высоких деревьев выросли до феноменальных размеров и возвышались над землёй, словно тонкие часовые. Их ветви отяжелели от скопившегося снега, время от времени можно было услышать и тихий, шуршащий звук кого-то крадущегося по земле. Ледяные поля Цай Чатора слыли смертельно опасным местом для всех, кто путешествовал неподготовленным. Однако для воителей Серебряных Черепов они представляли собой идеальный тренировочный полигон и превосходные охотничьи угодья.
Высадив пассажиров, серый «Громовой ястреб» запустил двигатели и взмыл в небеса. По воксу затрещал голос.
– Увидимся в конце задания, сержант Ур’тен. Доброй охоты. – Корабль с хриплым рёвом двигателей развернулся и понёсся на север, обратно к крепости-монастырю. Гилеас и его скауты остались одни, с незначительным количеством припасов и лекарств.
– Итак, отделение Ур’тена, вот здесь-то всё и начнётся, – произнёс Гилеас с чувством заметной гордости, его дыхание окутало лицо призрачной дымкой. – Здесь вы вступаете в свои права, что принадлежат вам по праву рождения… или умираете.
Температура окружающей среды опустилась значительно ниже нуля, но благодаря генетически улучшенной физиологии никто из отряда не чувствовал холода. Впрочем, необходимость в регулярном и тщательном обслуживании вооружения никуда не делась – опасность замерзания механических частей оставалась пугающе реальной.
Никодим стоял позади собравшейся группы, обратив лицо навстречу холодному ветру. Он глубоко вздохнул, ощущая, как резкий укус мороза ударил по задней стенке горла. Каких-то несколько месяцев назад этот холод причинял бы жуткую боль при дыхании, морозил лёгкие изнутри. Населявшие юг человеческие племена в достаточной степени приспособились к путешествиям и охоте, но лишь в тех случаях, когда позволяла температура. Теперь, когда Никодим стал одним из Адептус Астартес, разреженный и пронизывающий до самых костей воздух вызывал лишь лёгкий дискомфорт. Он сделал ещё один вдох и медленно выдохнул. Глаза юного псайкера блуждали по снежным полям, и он на физическом уровне ощущал, как его оптические имплантаты приспосабливаются к уровню освещения.
Только что вознёсшиеся воины не уходили так далеко в горы с тех пор, как им внедрили последние импланты, и Никодим в течение какого-то времени дивился тому, как теперь он способен мгновенно отфильтровывать интенсивные ультрафиолетовые волны, чтобы те не причиняли вреда сетчатке.
Приятно было снова оказаться вместе с остальными скаутами. Большую часть обучения они держались порознь, но орден твёрдо верил в обязательность присутствия псайкера во всех испытаниях, так что молодых будущих прогностикаров, вроде Никодима, включали в отряды скаутов всякий раз, как только выпадала такая возможность.
Прежде чем отправиться на Охоту, сержант проконсультировался с Бастом, прогностикаром Восьмой роты, и узнал, что предзнаменования насчёт грядущего мероприятия оказались добрыми. Он передал эти слова своим подопечным, не меняя выражения лица, но Никодиму не составило труда понять, что сержант Ур’тен радуется экспедиции так же сильно, как и каждый из них.
– На протяжении нескольких километров вы не встретите никаких животных, – заметил Гилеас. – На такой высоте во льдах ни одному растению не выжить, а потому травоядные пасутся пониже. Возможно, мы повстречаем несколько более выносливых хищников, что пытаются поймать хищных птиц, но вероятность этого невелика. Отчего же, а, Хонон?
Сержант развернулся и безо всякого предупреждения адресовал свой вопрос одному из скаутов. Юноша удивлённо заморгал, но затем взглянул на небо и, глубокомысленно вздохнув, предложил свой вариант ответа.
– Надвигается буря, – выпалил он. – С юго-запада. Этот участок горного хребта открыт для неё.
– Совершенно верно, – кивнул Гилеас. – Что добавишь, Мотега?
– Что нам следует быть готовыми к ещё худшей погоде, сэр. Узнав, куда мы направляемся, я взял на себя смелость изучить кое-какие данные по топографии данного региона. Сеть дорог, в которую мы можем войти на севере, простирается примерно на двадцать километров во всех направлениях. Возможно, мы могли бы начать…
Гилеас сверкнул ухмылкой.
– Бури жестоки, братец, и знания о том, где можно найти убежище, нужны всегда. Отличная работа по ознакомлению с местностью ещё до нашего прибытия. Похвальная предусмотрительность.
Слова срывались с его уст легко, и сержант снова умолк. Он был здесь в качестве наблюдателя, а не для того, чтобы хвалить. Ему следовало позволить неофитам самостоятельные действия на марше, вмешиваясь только в случае крайне необходимости. Чтобы компенсировать сказанное, Гилеас продолжил.
– Идея хороша, – сказал он Мотеге, – но ты можешь биться об заклад своей собственной жизнью, что множество других существ, угодивших под удар бури, тоже займутся поисками убежища.
– Да, сержант. – Приподнятое настроение Мотеги исчезло мгновенно, как и самодовольное выражение его лица.
– Всё равно нам следует отправиться в укрытие, – заметил Никодим. – Надвигающийся ураган станет серьёзным испытанием для нашего зрения и способности точно определять расстояние.
– Верно. Вот вам и первый урок о том, как стать полноценным боевым братом. Наши дары от Императора чудесны, все и каждый из них. И всё же они не идеальны. Все вы заметили, как ваши глаза адаптировались к плохому освещению. Как только начнётся метель, всё, что вы сможете видеть, станет белым, и вам придётся приспособиться к использованию иных органов чувств… тебе особенно, Никодим. Это произойдёт естественным образом, но может дезориентировать тебя.
Задумчиво постукивая по ауспику, который держал в руке, Гаэлин посмотрел в угрожающе потемневшие небеса.
– Обычно подобные бури достаточно сильны, чтобы сметать с гор практически всё, что угодно, и расшвыривать во все стороны валуны. Как и сказал сержант, видимость ухудшается, и если мы не будем соблюдать осторожность, у нас могут быть серьёзные проблемы.
– Мы могли бы укрыться в пещерах, о которых упоминал брат Мотега – во всяком случае, пока худшее не окажется позади, – предложил Хонон, после чего завязалась оживлённая дискуссия об альтернативных способах укрыться от бури. Обсуждалось всё, от продолжения охоты, несмотря ни на что, до рытья укрытий, но в конце концов они решили, что поиски пещеры окажутся самым простым и эффективным вариантом.
Наконец, Никодим кивнул.
– Мы с братом Гаэлином возьмём это дело на себя, – сказал он. – Пойдём и разведаем систему пещер.
Гилеас промолчал, позволив скаутам построиться. Он двинулся в тылу, внимательно следя одним глазом за сгущающимся мраком в варсавийском небе.
Снежная буря разразилась менее чем через тридцать минут и продолжала бушевать на протяжении нескольких последующих часов. Слегка усилившийся ветер превратился в свирепый шторм, который вздымал снег и с какой-то нечеловеческой радостью подбрасывал его обратно в воздух. Поднятые бурей твёрдые осколки льда безостановочно хлестали по шести гигантским фигурам, пробивавшимся сквозь сотворённый самой природой заградительный обстрел.
Буран замедлил продвижение отряда, но в конце концов они всё-таки смогли достигнуть системы пещер. Вход практически до самого верха засыпало снегом, и пока бойцы расчищали путь, им пришлось бороться с порывами исключительно сильного ветра. Потолок внутри был низковат и крайне неудобен, в особенности для целой толпы космодесантников, однако пещеры всё-таки предоставляли достаточно безопасное укрытие. Вдобавок сложившая ситуация предоставила им возможность научиться погружаться в полусон посредством каталептического узла, когда часть мозга отдыхала, в то время как другая оставалась начеку.
Самые яростные порывы метели улеглись ближе к полудню следующего дня, и бойцам пришлось прорывать себе обратный путь сквозь засыпанный вход в пещеру. После мягко обговорённого консенсуса они вновь вышли на ветер, заставив себя действовать наперекор стихии. В конечном счёте воющие вихри начали стихать, однако снег продолжал идти, ограничивая видимость до нескольких метров.
Гаэлин инстинктивно держался изгиба горного склона, чтобы ориентироваться должным образом – вдобавок у группы имелось хоть какое-то убежище с подветренной стороны утёса. Но сама буря, похоже, отнюдь не стремилась полностью выпускать скаутов из своих когтей.
Находившийся в хвосте группы Гилеас отвлёкся от неофитов, решив воспользоваться своими сверхчеловеческими дарами. Запах и вкус воздуха, что доносил до него ветер, отдавали привкусом смерти – стало быть, неподалёку кого-то убили. Судя по свежему аромату, совсем недавно. В голове возникли картины варсавийского бестиария, и сержант мгновенно перебрал все возможные вероятности. Всего за несколько ударов сердца он сократил возможную угрозу находившихся в непосредственной близости хищников до нескольких вариантов. Скорее всего, это были большие кошки, что рыскали по пустошам в своём естественном камуфляже из белого меха. Однако в числе обитателей Варсавии были и другие создания, которых нельзя было ни с кем сравнить.
Такие твари редко поднимались настолько высоко в горы, хотя тому существовали задокументированные и подтверждённые наблюдения. Гилеас был уверен, что кошки, скорее всего, станут их первой добычей. Он понюхал воздух ещё раз, и... да. Вот оно что. Запах настолько слабый, что он мог и ошибаться, но где-то на западе присутствовал намёк на звериное присутствие.
Сквозь густую снежную пелену сержант Ур’тен сумел разглядеть очертания фигур своих подопечных. Он уже отличал одного от другого по наклону плеч, манере держаться и выбранному оружию. Разумеется, Никодим выделялся сильнее других; его психический капюшон подрагивал от вездесущей энергии. За те месяцы, что минули с момента его вознесения, парень начал понимать свои силы и способности, хотя в этом деле ещё оставался простор для дальнейшего самосовершенствования. В нём присутствовала зарождающаяся мощь немалых размеров, что жаждала развернуться. Однако великая сила не всегда была великим благом. Никодиму предстояло пройти долгий путь, прежде чем он научится полному использованию своего потенциала.
– Нам следует взять курс на запад. – Мотеге пришлось повысить голос, чтобы товарищи смогли услышать его сквозь непрекращающийся рёв метели.
– По какой причине?
Мотега заколебался.
– Я уверен, что в этом направлении что-то есть, – сказал он. – Я могу... Ветер разносит странный запах. И я не узнаю его, – в тот же самый миг, когда эти слова сорвались с его губ, остальные скауты подняли головы и попытались учуять в воздухе то, о чём говорил Мотега.
– В скором времени эта буря пройдёт мимо нас, – уверенно заявил Никодим. – Пока что нам следует продолжать движение... но сбавив темп и держа свои чувства наготове. Поступим так, как говорит Мотега, и повернём на запад.
– Хороший выбор, – одобрительно кивнул сержант. – Добавлю от себя небольшую ремарку. Не доверяй камням под ногами твоими. Если остальные последуют твоему примеру, все они в скором времени свалятся в расщелину. А я как-то не сильно горю желанием сообщать командованию, что причиной вашей смерти стало падение с горы в условиях плохой видимости.
Лёгкость в его тоне вызвала неуверенный смешок у всех его подопечных, и Гилеас отметил, что им удалось немного избавиться от напряжённости. Это радовало. Он солгал бы, если бы заявил, что в совершенстве помнит все непростые переходы, что совершил в своей жизни: от неотёсанного, полудикого мальчика к нескладному, но неукротимому подростку, затем к нетерпеливому неофиту – и, наконец, к полноценному боевому брату, в тот самый день, когда Гилеаса познакомили с его первым комплектом священной силовой брони. И всё же он мог вспомнить достаточно. Мальчишки – он не мог перестать думать о них именно так – переживали странные времена. Они обрели второе рождение, и хотя теперь они были далеко не невежественными подростками, ребята всё ещё продолжали приспосабливаться.
Чувствовать себя комфортно друг с другом и с начальством было жизненно важным делом в процессе испытания, и если лёгкая шутка могла помочь им расслабиться, ей не следовало пренебрегать. Как ни странно, хотя Гилеас мог видеть, что юмор помогает его подопечным, он также чувствовал, что в такие моменты его собственные заботы отходят на второй план. С момента возвращения на Варсавию в моменты безделья его посещали ненужные мысли и опасения, которые, озвучь он их среди старейшин ордена, были бы заклеймены как нечто на грани кощунства. Впрочем, пока что он держал всё это при себе. Не его дело хоть как-то выражать их более ощутимым образом, чем слабое чувство беспокойства. Гилеас сделал мысленную пометку снова посетить капеллана Акандо по завершении охоты.
– Движение.
Ветер донёс до сержанта единственное слово, моментально вернув его внимание к реальности. Мгновение спустя Затмение оказалось у него в руке, большой палец навис над кнопкой активации. Сквозь клубящийся снег он разглядел неясную фигуру, что находилась на некотором расстоянии, но становилась всё больше по мере того, как подкрадывалась к группе.
Гилеас ничего не сказал. Скауты знали правила этой экспедиции. Сержант сопровождал их для того, чтобы направлять их, но не вести за собой. На раннем этапе их службы было важно, чтобы они разработали свои собственные способы выбора лидера.
Буря утихла – теперь у группы, во всяком случае, было куда больше шансов отреагировать на возможные угрозы. Гилеас смог увидеть каждого из скаутов, а они, в свою очередь, разом обратили свои взоры к Никодиму. Псайкер, к его огромной чести, явно заметил это и не пытался смотреть в другую сторону. Он просто бросил на сержанта беглый взгляд и получил в ответ едва заметный кивок.
– Не стойте вместе, – сказал Никодим. – Из нас выйдет куда более эффективный охотничий отряд, если мы сможем окружить зверя, а не продолжим держаться единым стадом, предоставляя ему отличную возможность перебить всех разом.
В его тоне присутствовала спокойная властность, и все остальные явственно ловили каждое его слово. Однако приравнивать действия парня к прирождённым задаткам лидера было рановато. Пускай он не был прогностикаром, пускай он не обладал благословением предвидения, он в любом случае оставался псайкером – при этом, невзирая на огромный талант Никодима, его неспособность управлять своими силами с какой бы то ни было предсказуемостью делала его в значительной степени неизвестной величиной в этом аспекте сражений.
Если Серебряным Черепам повезёт, прогностикатум удержит его и не отпустит. Таланты молодого псайкера всё ещё оставались дикими, грубыми и использовались с характерной для юности порывистостью, но именно такими талантами орден и дорожил. Слишком много подобных Никодиму рекрутов было отдано по условиям соглашения, заключённого с Серыми Рыцарями тысячелетия назад. Хотя быть избранным этим тайным орденом считалось великой честью, лорды Варсавии оплакивали потерю каждого из чувствительных к варпу сыновей своей родины.
По команде Никодима группа перестроилась веером, в то время как Гилеас услышал в своём ухе сигнал вокса, который безмолвствовал всё время после отбытия «Громового ястреба».
– Братья, переговоры только по вспомогательным частотам, – произнёс Никодим, его голос прозвучал достаточно тихо, чтобы его не было слышно из-за порывов ветра, и в то же время достаточно громко, чтобы его уловил вокс.
Пока что всё складывается недурно, подумал Гилеас, пока его более опытные глаза пронзали поредевшую снежную бурю. Фигура, что неспешно приближалась к ним, внимательно изучала след, оставленный на снегу космическими десантниками, и вдруг тень разделилась на три части.
– Звери, – раздался голос Мотеги. – И не один, их трое.
– Коты-нивосусы, – заключил Хонон, и Гилеаса посетило чувство предбоевого волнения. Вне сомнения, всё кончится быстро – котов было трое, скаутов пятеро, однако нивосусов не всегда можно было назвать лёгким противником. В холке они достигали до груди космодесантника и славились как ненасытные охотники с острыми, как бритва, удлинёнными клыками и полными смертоносных зубов челюстями.
Теперь он мог как следует различить очертания хищников, их длинные, мускулистые тела, покрытые густым мехом, столь же плотным, как и варёная кожа. Весьма эффективное защитное средство от множества зверей Цай Чатора, что делили с нивосусами охотничьи угодья, однако против болтерных выстрелов и визжащих зубьев цепных мечей долго ему не продержаться.
Тем не менее, коты всё ещё оставались крупными, исключительно тяжёлыми и могли задействовать достаточно сил для атакующего прыжка, чтобы повалить наземь одинокого воина. Если им удавалось свалить медлительного или неподготовленного человека, последнего ожидала страшная участь – клыки и когти зверей буквально сдирали плоть с костей жертв. Сила укуса крепких челюстей нивосусов была такова, что они могли справиться даже с бронированной добычей – что до голой плоти, её просто перемалывало, как на скотобойне.
– Трон Императора, – выругался Хонон, едва коты подошли ближе. – Как же от них смердит!
– Они будут пахнуть ещё хуже, как только мы их выпотрошим, Хонон. Не отвлекайся.
Гилеас позволил Никодиму продолжать отдавать приказы. До сих пор псайкер действовал мудро, по-настоящему впечатляя Гилеаса. Никодим оставался в живых, хотя ему, как психически одарённому созданию, приходилось противостоять опасностям варпа каждое мгновение своей жизни. Неудивительно, что он сумел быстро адаптироваться.
Движения звериной троицы замедлились, они перестали рыскать и припали к земле, опёршись мохнатыми подбородками на передние лапы, каждая из которых не уступала размерами голове любого из скаутов. Белый мех обеспечивал котов превосходной естественной маскировкой в их природной среде обитания, и всё, что удавалось отчётливо разглядеть, были их узкие звериные глаза, жёлтого цвета, с тонким чёрным зрачком. Хищники безмолвно разглядывали воинов, оценивая угрозу с неестественным для диких животных интеллектом.
Гилеасу уже доводилось несколько раз сталкиваться с нивосусами. В первый раз это случилось, когда ему было восемь, во время путешествия вместе с семьёй на крайний север. Зверь, что попытался напасть на семью Гилеаса и был убит его бесстрашным отцом, казался не более чем детёнышем по сравнению с этими монстрами, и к тому же был ранен. Рука сержанта потянулась к висевшему на его шее клыку – ему не терпелось выйти вперёд и встретить кошек лицом к лицу.
Тем не менее, ему пришлось последовать собственному совету. Это была Охота, а не война, и Гилеас присутствовал здесь лишь для того, чтобы наблюдать и направлять. Время войны наступит довольно скоро – для каждого из них.
– Нико? – Голос Ачака по воксу превратился в приглушённый шёпот, исполненный едва сдерживаемого рвения. – Каков твой приказ, брат? Никодим!
Псайкер ответил не сразу. Подобно тому, как коты оценивали космических десантников, так и он оценивал хищников, пытаясь упредить или предугадать их ближайшие действия. Наконец, он завершил мысленное составление плана атаки.
– Следуйте моему примеру, – только и сказал Никодим, на что Гилеас покачал головой. Ему придётся обсудить этот момент с молодым псайкером, как только «кошачье» дело завершится. Импровизация при отсутствии иных вариантов представлялась крайне отчаянной мерой.
Никодим рассматривал возможность применения своих особых способностей, но пришёл к выводу, что они слишком непредсказуемы, чтобы их можно было направлять должным образом в этой схватке. Вместо этого он вскинул болтер, который его убедили взять с собой, и прицелился в одного из зверей. Ствол оружия вспыхнул, когда псайкер нажал на спуск, все остальные братья последовали его примеру. Кошки оказались весьма проворными, они ловко уклонялись от летящих болтов, но один попал цели в бок. Зверюга издала яростный рёв, и все трое начали медленно пятиться.
– Похоже, тебе только что удалось здорово разозлить их, – заметил Хонон. – Возможно, твой план был не из лучших. Что скажешь?
– Не стоит утверждать раньше времени, – возразил псайкер. – По крайней мере, мы можем сражаться с ними вдали от края горы. С учётом местности преимущество на нашей стороне.
Гаэлин изучил зверей внимательным взглядом, после чего поделился результатом оценки с товарищами.
– Тот, что в центре – альфа-самец, – заметил он. – Двое других, вероятно, его самки. Атакуйте самца, и дамочки тут же набросятся на вас. Первым делом устраните их, затем обрушьте всю свою ярость на самца.
Гилеас одобрительно хмыкнул. Неофиты на славу использовали свои знания. В течение дня былая нерешительность быстро сменилась уверенностью.
– Да, брат, – раздались утвердительные голоса нескольких скаутов, после чего они бросились прямо в бой. Гилеас сдерживал себя, хотя на это приходилось тратить практически всё своё самообладание. Месяцы тренировок не шли ни в какое сравнение с настоящим боем, где проливалась кровь, а добыча встречала свою смерть. И всё же эта Охота принадлежала будущим боевым братьям, а вовсе не ему.
Лай выстрелов эхом пронёсся по горам, когда вооружённые болтерами скауты открыли огонь по меньшим кошкам, а в скором времени к этой какофонии присоединился вой цепных мечей, а также внезапный рык и пронзительный визг животных, которые бесстрашно атаковали в ответ.
Огромный альфа-самец, разъярённый тем, что кто-то посягнул на его маленький прайд, в мгновение ока устремился в сторону псайкера, позабыв о страхе и неуверенности. Громадные мышцы задних лап напряглись, и зверь прыгнул, выпустив свои когти прямо во время полёта с явным намерением разорвать Никодима на части. Псайкер укрепил свою стойку, прочно упёршись ногами в землю, чтобы противостоять неизбежному.
Попытка, спору нет, достойная, только вот зверь оказался большим, быстрым и исключительно тяжёлым. От удара Никодим потерял равновесие, но отреагировал стремительно – действуя на инстинктах, он нанёс меткий ответный удар по слюнявой челюсти зверя.
Череп создания треснул с одного бока, изо рта брызнула слюна. Полностью восстановив равновесие, Никодим поднял болтер и направил его на зверя, а затем нажал на спусковой крючок, посылая в альфа-самца масс-реактивный снаряд. Его прицел был идеальным, и если бы зверь не пригнулся для повторного прыжка, снаряд вошёл бы коту прямо промеж глаз. Вместо этого он пронёсся над головой зверя, проскользнул по льду и, наконец, глубоко зарылся в сугроб. Затем болтерный снаряд взорвался, выпустив в воздух облако тумана и пара. Покрывавший скалу лёд потрескался, от него с оглушительным треском отвалился кусок.
Остальные скауты были втянуты в свои собственные битвы. Одна из самок-нивосусов уже лишилась кончика хвоста, и на снегу расцвели брызги тёмно-малиновой крови. Множественные рваные раны кровоточили и на её спине, пятная чистый белый мех, и всё же она оставалась более чем способной продолжать бой. В глазах хищницы ранившие её существа были не более чем кормом для её прайда, и она была полна решимости бороться до последнего, чтобы сломать их всех. Слушая короткие, напыщенные разговоры по вокс-каналу отделения, Гилеас заметил, что каждый из скаутов осознаёт этот факт. Уважение к добыче являлось жизненно важной деталью, даже когда это уважение шло рука об руку с ненавистью.
Мотега бросился вперёд, его ведущая нога немного погрузилась в снег, и ударил нивосуса цепным мечом снизу вверх. Удар оказался удачным – оружие вонзилось в грудь твари по самую рукоятку. Жужжащие зубья прогрызли мех, плоть и кости, разорвав существо на части прежде, чем оно вообще успело издать крик боли. Самка рухнула на землю, придавив своим телом цепной меч Мотеги. Скаут дёрнул его и после нескольких попыток спихнул в сторону тяжёлый кошачий труп. Мёртвая зверюга упала набок, освободив оружие юного бойца. Мотега торжествующе взмахнул цепным мечом и тут же обратил внимание к другой самке.
Взгляд Гилеаса вернулся к псайкеру, который всё ещё продолжал бороться с матёрым альфой – притом «бороться» в прямом смысле слова. Во время смертоносного танца со зверем он потерял болтер и начал драться голыми руками. Зверь явно ослабел и начал уступать своему противнику. Удачный удар заставил его издать визг страха и резко отвернуть голову.
Псайкер тут же опустил плечи и бросился в сторону врага. Психический щит, который Никодим всё ещё продолжал поддерживать, можно было различить без особого труда – нимб зеленоватого света, что потрескивал и шипел на ветру. Скаут врезался коту в бок практически так же, как животное атаковало его раньше, и оба рухнули в снег, снова и снова перекатываясь из стороны в сторону. Челюсти зверя щёлкали, его когти ярились располосовать добычу, кулаки воина-постчеловека безустанно молотили врага.
– Держи себя в руках, Никодим. Не поддавайся дикой ярости. Преврати её в высокоточное оружие, и обрати против своих врагов. Отсутствие контроля уже начинает сказываться на твоих способностях.
Это был единственный совет, который Гилеас дал своему подопечному за всё время боя, и он был произнесён таким тоном, который не вызвал ни обсуждений, ни споров. Ирония происходящего также не укрылась от сержанта.
Вожак явно не привык к тому, чтобы жертва или какой-нибудь иной хищник пустоши хватали его, а потому оказался не готов к яростным ударам, что обрушились на него следом. Под яростным натиском скаута кости нивосуса захрустели, и задние лапы животного, наконец, подкосились.
Он боролся до последнего, разбрызгивая смешанную с кровью слюну изо рта. Наконец, измученный вожак рухнул в снег, и свет жизни в его глазах померк.
Вторая самка уже давно была убита остальными скаутами, и когда Никодим ещё раз неуверенно обратился к своему мысленному взору, он понял, что все до единого братья уставились прямо на него.
– Кулаки?
Гилеас шагнул вперёд и рывком поставил его на ноги.
– Таково твоё любимое оружие? У тебя есть способность подчинять реальность своей воле, достаточно силы, чтобы превратить гору в гравий... а ты решил ''забить'' его до смерти?
– Это было... наиболее подходящее оружие на тот момент, сержант, – разочарование Никодима своими собственными действиями казалось прямо-таки ощутимым. Его таланты в работе с машинами, безусловно, были огромными и со временем могли стать бесценными. Тем не менее, когда он столкнулся с незнакомой ситуацией, слабо соответствующей его способностям... когда он оказался безоружным и сошёлся в бою с хищником, псайкер действовал инстинктивно и безрассудно. Его наставникам в прогностикатуме следовало разобраться с этой проблемой.
– Да, – задумчиво согласился Гилеас. – Вероятно, так оно и было, но ты прошёл своё собственное испытание. Собирайте свои трофеи, охотнички, но знайте – то, с чем вы столкнулись, даже отдалённо не похоже на истинный вызов. А вот с ним вы встретитесь после того, как мы спустимся в долины, – глаза сержанта сузились, когда он окинул взором темнеющее ночное небо и бесконечную белизну на горизонте. – Это произойдёт, когда мы отыщем то, что заставило этих животных покинуть их территорию в поисках новых охотничий угодий – и убежища среди скал.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]