103
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1112
|Всего =20
}}
- Ах ты вероломный ублюдок, - процедил Герог, и все его бойцы как один открыли огонь.
=== Одиннадцатая глава. Разбитые братства ===
Эйдолон бросился в сторону, скрывшись за одной из опорных колонн от настоящей огненной бури. Кладка взорвалась, осыпав его градом осколков и пыли. Лица давно-мёртвых офицеров исчезли, историю стёрла с лица земли чистая целеустремлённая злоба.
Эйдолон запнулся. Он вновь ощутил ноющую тоску в душе, пульсирующую вновь с такт с восходящим на сцену во всём своём мрачном великолепии Расколотым Королём. Покорным вне всяких сомнений капризам его хтонийского хозяина и владыки.
<br />
=== Двенадцатая глава. Грех и наказание ===
Город умирал, в последний раз крича в почерневшее от дыма небо.
К такому Эйдолону было не привыкать. Война и разрушение стали для него привычными словно дыхание ещё до несравненного бесчестья при Исстване. Задолго до ожесточённых схваток на развалинах Града Хоров и последовавшей резни в зоне высадки на пятой планете Эйдолон был готов пойти ради высшей цели на любую жестокость. Теперь и эта война разгорелась, стала тотальной, чего пожалуй и стоило ожидать. Вдали рушились пылающие башни, отвесные стены татрикальских жилых казарм зияли проломами. Под фальшивыми оползнями из белых камней лежали солдаты, слишком храбрые или глупые, чтобы сбежать, пока у них был шанс.
Теперь самому сражению предстояло стать примером. Демонстрацией силы. Если Дети Императора во имя Фениксийца обрушили на врагов такую кару, то какие же ужасы они низвергнут на головы Сынов Гора?
Бойцы Герога отступали, занимали позиции на укреплениях и готовились к неизбежному бою. Раз они не смогли убить его в глубинах, похоронить среди лабиринта скал и стали, то перегруппируются и бросят в бой все свои силы. В последний раз метнут копьё.
''Как же всё преходяще. Император. Магистр войны. Пирующие объедками Галактики, мнящие что их победа будет вечной и абсолютной. Но только боги неизменны. Мы лишь недавно узнали, что их замыслы были высечены в плоти вселенной в незапамятные времена. Мы спалили все предупреждения и уроки Старой Ночи, не желая признать истину…''
Правда. Ложь. На самом деле Эйдолону больше не было до них дела. Теперь не было важно ничто, кроме вызова.
Жизнь, какая уж ему осталась, состояла из боли и испытаний. Однажды он не справился, но никогда не падёт под их бременем вновь. А Эйдолона испытывали снова и снова. На Исстване. Призматике. Йидрисе. У Калиевых Врат. На поверхности Горвии. А до них в бессчётных сражениях. В войнах во имя примарха и магистра войны, ради самого себя, чести и славы легиона. Всё было мимолетным… Преходящим. Бессмысленным в великой схеме бытия.
Где-то наверху взорвались снаряды, отбросив безумные тени. Мир задрожал на своей оси, затрясся и вновь замер. Звёзды скрылись, погасли, поглощённые яростной какофонией войны. Эйдолон знал, что даже сейчас от отделения к отделению летели приказы, перестраивающие линии фронта разгорающегося противостояния. Случайные союзники неизбежно становились врагами.
Пожалуй, неизбежным было всё происходящее. Грязные варвары не могли сдержать свои низменные порывы, как не могли и помыслить мотивы и желания третьего легиона. Хтонийский сброд не понял бы святости творимого ими. Вскоре Эйдолон бы спустил с цепи своих воинов, указал бы им на добычу, повелел охотиться и помазать развалины городов кровью и врагов, и друзей.
Измена была сама по себе наградой, однако ловушка захлопнулась слишком рано, и Эйдолон догадывался, кто же в этом виноват.
''Малакрис''.
Подозрение сменилось уверенностью, когда он вскарабкался на тлеющие обломки и спрыгнул вниз, на площадь Освобождения. Там уже собирались легионеры, терзающие памятники крючьями и обращающие их в шлак потоками раскалённой энергии. Все они остановились и умолкли при виде лорда-командора, идущего к ним и вращающего в руке молот. Эйдолон казался истинным воплощением завоевателя, замаранного кровью и сажей.
А вокруг падал пепельный дождь, покрывая всё тонким слоем человеческих останков. Слишком яркие цвета Детей Императора потускнели, почти посерели. Они стояли пепелища своих былых достижений словно призраки, отголоски тех, кем когда-то были. Возможно прежде они страшились будущего, но теперь приняли его без страха и сомнений.
- Милорд! - воскликнул Малакрис, стоявший на другой стороне бойни и взмахнул когтями, с которых свисали клочья мяса. Он широко ухмыльнулся и торжественно поклонился лорду-командору. - Мы приготовили для вас подобающее представление!
Эйдолон отстранённо кивнул, осматриваясь по сторонам, глядя на лица воинов. Воциферон тяжёло дышал. Лицо мечника скривилось от напряжения, вызванного то ли отчаянным прорывом к площади, то ли ещё остывавшей боевой яростью. Плегуа же выглядел безмятежным, сосредоточенным, почти блаженным. Певец разрушения не сводил взгляда с груды сваленных перед ним тел, настоящего парада смертных жертв вокруг одного из Сынов Гора. Огромный труп уже изуродовали, оторвав конечности, выпустив кишки, свисавшие под расколотым нагрудником и треснувшей рёберной клеткой.
Малакрис смеялся, пыжился, размахивал руками. А Эйдолон чувствовал как подступает желчь. Его трахея всё ещё дрожала от усилий после последних воплей. Он шагнул вперёд, чуть разжав пальцы, и рукоять молотка скользнула вниз к разбитому помосту.
- Так это твоих рук дело? - спросил он, показав на сцену вокруг. - С Сынами Гора?
Капитан моргнул и склонил голову набок, словно удивлённая змея.
- Вы приказали…
Мелькнувший кулак Эйдолона врезался в щёку Малкриса, отбросив его на шаг. Эйдолон отвёл обогрённую длань и ударил снова. И снова. Осыпая легионера градом ударов, пока тот не рухнул на колено. Вырванные с мясом кольца и драгоценные штифты разлетелись градом осквернённых украшений, бряцая среди пролитой крови.
Эйдолон схватил Малакриса за шею и вздёрнул, а затем прочертил заострёнными кончиками искажённых пальцев другой руки три линии на оплавленном лице капитана.
- Глупец! Бешеная шавка!
- Ты… - прошамкал в ответ Малкрис. - Ты повелел. Отдал приказ.
Кровь лилась между треснувших зубов из расколотых губ. Легионер заставил себя улыбнуться разодранным ртом и сплюнул сгустки крови, трясясь от упоения.
- Лорд-командор, я внимал твоему голосу. Призвавшему меня дать бой. Перебить всех, чтобы Слаанеш пировал всеми, кто придётся им по вкусу. Ты стоял передо мной и распростёр руки, велев мне покончить с ними.
- Я это тоже слышал, - тихо сказал Воциферон.
Эйдолон отбросил Малакриса и обернулся, шагнул навстречу мечников. Ощутив лишь на миг желание разорвать того голыми руками.
- Ваш голос, милорд. Говоривший мне обратить всё в пепел. Сжечь весь мир, - он помолчал, покосившись на поверженного соперника. - Конечно, я не подчинился нашёптываниям. Я не мог вызвать вас по воксу. Получить подтверждение по вертикали власти, - мечник фыркнул. - Я ведь не настолько глупец, чтобы повестись на посулы демонов.
- Лучше внять гласу богов, чем отвергать их, - зашипел сквозь сжатые зубы Малакрис. - Зачем на сдерживать себя? Несть числа ожидающим нас страстям и радостям, ждущим лишь своего часа.
- Умолкни, щенок, - пропел Плегуа голосом, зычным от гибельного резнонанса. Он взвесил в своих руках ткущий жуткий гимн инструмент разрушения и направил прямо на распрострёртое тело капитана. - Я тоже услышал зов и не внял ему, узнав обман. Я - Певец Разрушения. Мой удел - выделять истинные ноты из Вечной Песни.
Где-то позади взорвалась башня, омыв Тиля Плегуа отблесками ярящегося пламени. Вниз посыпались камни, давя брошенные трупы стенощитников, ещё больше унижая побеждённых. О смертных все позабыли перед лицом новой угрозы, но Эйдолон почти чувствовал к ним жалость. Почти.
Будущее родится из могильной ямы лишь когда сгинет былое и прошлое станет пеплом. Мало кто лучше подходил на роль повитух истории, чем Третий легион. Смертным же предстояло стать лишь топливом для предначертанного.
- Вы все сыны Фениксийца! - зарычал лорд-командор. - И пусть наши корни и взгляды разнятся, здесь и сейчас важно лишь показать врагам нашу силу! Хтонийцы мнят себя лучшими воинами, но они лишь высокомерные варвары! Сыны Гора всегда будут видеть в нас лишь хирый и воспитанный ими легион. Покажем же им, что мы вознеслись над хворями начала. Мы - воины Третьего легиона. Третьего миллениала. И равных нам нет!
Теперь все слушали его. Забыв о распрях, вновь укрепив узы верности в назначенный час. На свой лад это был особый обет. Как в старые времена.
Тогда они присягали своим братьям и отцу. Далёкому Императору и мечтам, которые называли Единством. Всё больше неуправляемому Великому крестовому походу. Совету смертных бюрократов, иерархии лжецов и глупцов.
- Я оценил мастерство наших врагов, - Эйдолон рассмеялся. - Перед нами сборище дикарей, мало чем отличающихся от орды Хана. Хтонийцы возомнил себя старшими потому, что их господина нашли первым.
Лорд-командор вернулся к “Славе вечной” и высоко поднял оружие над головой. Излучающее силу даже с отключённым энергетическим полем позолоченное навершие блеснуло на фоне пожара.
- Они верят, что мы слабы и разобщены, видят в нас бездумных чудовищ, лишённых цели, рабов собственных порывов, - Эйдолон зло поглядел на Малакриса, встававшего на ноги, всё ещё истекавшего кровью, капавшей по подбородку на горжет. - Укажем им, что это не так! Разобём их на их собственном поле, бросим вызов их убеждениям и сломим их решимость.
- Они так любят потрясти кончиками своих драгоценных копий! - со смехом закончил Эйдолон. - Так поразим же их таким!
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]