94
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Добавлена глава 3.
«Я вас не подведу, – подумал он. – Ни вас, братья, ни тебя, кастелян. Но прежде всего, да не назовут меня негодным слугой Бога-Императора!»
<br />
=== '''III''' ===
– Да здравствует Фулгрим, повелитель Блистательного Третьего!
Крик эхом разнесся по закоулкам древнего корабля, отдался в клуатрах и триумфальных галереях, прозвенел в витражных окнах и сверкающих золотых куполах. Трубы протрубили великолепную фанфару; снабженные когтями пальцы, слишком длинные для рук смертных, наиграли на арфах из человеческой плоти замысловатые мелодии, в которые вплелись голоса, полные болезненной сладости. Мелодия, ритм и гармонии сливались в неземной архитектонике звуков и чувств, в воздухе витали струи сверкающих благовоний, наполняя его ароматом цветов и гниющего мяса.
То был корабль «Беспокоящий» во всей своей красе, и только его господина не хватало для полного совершенства.
– Слава Будущему Богу, Господину и Повелителю, нареченному Фениксийцем, истинному наследнику Империума Человечества! Слава нашему возлюбленному отцу, источнику всякого блага, образцу совершенства!
– Слава!
Тамарис из Детей Императора, в вычищенных и сияющих доспехах, с чисто вымытыми, надушенными и заплетенными волосами, присоединился к хору в ожидании, пока откроются Врата Феникса. Огромные древние врата, завешенные тяжелым занавесом из пурпурного бархата – портал, через который легионеры должны были пройти, дабы попасть в святая святых корабля, где их примет живое олицетворение совершенства. Хотя и общее для всего легиона, это приглашение все же было немыслимой честью, но чем дольше они ждали, тем больше росла его тревога.
Сколько ещё им придётся ждать? Он бросил взгляд по сторонам, где с завидной неподвижностью стояли его братья. Как им удавалось проявлять такое терпение – сейчас? Через считанные мгновения они окажутся перед своим господином, перед живым богом, по велению которого они были созданы из обычной глины, перед повелителем, чья благородная кровь наполняла и питала их вены. Предвкушение вызывало у него восхитительный, восторженный, мучительный трепет, неизбежно существующий на столь привычной ему грани между удовольствием и болью.
Он закрыл глаза и сосредоточился на пьянящих созвучиях музыки, на волнующем аромате фиалок и роз и древесном шлейфе ладана, но безмятежность не пришла. Тогда он неслышно отдал приказ автоинжекторам своего доспеха и через мгновение ощутил острый укол сквозь мембрану спинного мозга. Тепло разлилось по позвоночнику, наполнило чресла, и наконец зелье Венахара достигло мозга. Мир немедленно обрел яркость. Когда он открыл глаза, цвета стали сочнее; в воздухе витали ароматы тысячи садов наслаждений. Музыка больше не существовала отдельно, она и Тамарис были едины, и душа его легко ступала по изгибам сложной структуры, следуя контурной линии звука, что указывала путь к совершенству.
Врата распахнулись именно в этот, безошибочно выбранный момент, металл бесшумно скользнул по металлу. Открывшийся взору зал ослеплял великолепием даже без коктейля синтетических нейромедиаторов, что бурлил в его нервной системе, но снадобья Венахара сделали эффект поистине ошеломительным. Аметистовым огнем пылали жаровни в золотых настенных светильниках; воздух подернулся радужной дымкой; крошечные золотистые пылинки плясали в мерцающем розово-голубом сиянии варпа, льющемся сквозь купол из бронестекла.
– Рад встрече, братья Третьего легиона!
Сердце Тамариса упало.
Мовез. Ну конечно же, это был Мовез, который с распростертыми объятиями встречал их у пурпурного бассейна в центре зала и с головы до пят выглядел как образцовый легионер Детей Императора.
– Входите! Добро пожаловать! – возглашал чернокнижник. – Ваш господин ожидает вас!
Трубы пропели еще одну медную трель, и собравшиеся легионеры вошли в огромные ворота, ступая в ногу с легкостью, которую обеспечили долгие годы совместной службы. Несмотря на раздражение, Тамарис обнаружил, что наслаждается этим замысловатым балетом керамита и стали, в котором каждый воин двигался обдуманно и точно, занимая место в зале в порядке старшинства. Мовез, как он заметил, так и остался на мозаичных ступенях у сверкающего бассейна; край его одеяния мок в непрозрачной жидкости.
Зал был столь огромен, что мог бы вместить весь легион двадцать раз, возникни такая необходимость – чего, конечно же, никогда не случалось. Славный Третий считался одним из самых малочисленных легионов среди всех внуков Ложного Императора, но какое значение имела численность? Их превосходство проявлялось в мастерстве, в стиле, в амбициях, в тысячи раз превосходя количество качеством. По правде говоря, странно было видеть столько банд в одном месте. Как и прочие хищные твари, они были соперниками в той же степени, что и союзниками.
Но повелитель призвал их с какой-то целью, и если слухи верны, цель эта сможет определить будущее империй.
Вода в бассейне покрылась рябью, словно ее взволновал потусторонний ветер. Из глубины показалась тень, будто бы какой-то ужасный левиафан поднимался из глубин под поверхностью реальности. В воздухе нарастал электрический гул. Между легионерами проскочила искра, по коже Тамариса побежали мурашки, а заплетенные в косу волосы на макушке встали дыбом. Тень росла, поглощая фиолетовый свет, пока жидкость не стала черной как нефть.
И Совершенный Сын восстал из вод.
Все в зале затихло. Фулгрим, примарх Детей Императора, стоял на зеркальной поверхности бассейна, словно воскресший бог, а остатки жидкости испарялись и клубились вокруг него, как радужные облака. Из-под высоко изогнутых бровей на генетических сыновей смотрели фиолетовые глаза; лицо его хранило выражение вековой мудрости. Он на две головы возвышался над самими крупными из легионеров, стройный и элегантный в великолепной силовой броне, убранной пурпуром и золотом. Доспех шел к его фигуре, как драгоценные ножны – к мастерски сработанному мечу; левая рука в украшенной когтями перчатке лежала на эфесе его собственного великолепного клинка. С плеч ниспадал плащ из шкуры какого-то колоссального ящера, чешуйки которого сверкали в лучах света, словно аметисты.
Каждое его движение было исполнено непревзойденной грации. Сияние, исходившее от его облика, переливалось тысячью оттенков в лучах варп-света, что струился сквозь прозрачный купол над их головами. Так далек он был от всего человеческого и так близок – на расстоянии одного-единственного серебристо-белого волоска – к божественному.
Тамарис затаил дыхание, внимая своему повелителю.
'''– Мои возлюбленные сыны!''' – Голос примарха был чист и ясен, как звон золотого колокола без единого изъяна, как крик возрожденного феникса. Дрожь пробежала по телу Тамариса; словно музыкальный инструмент, оно запульсировало в гармонии со сладостным звуком. Он содрогнулся всем телом, мышцы его затрепетали от возбуждения, что лишь наполовину было наслаждением, а наполовину – болью. Если он испытал это, всего лишь слыша своего господина издали, каково же было стоять рядом с ним? Наверное, как смотреть в центр звезды или падать в ядро плазменного двигателя. Яркий, как вспышка, разряд, а потом – забвение.
Именно так он хотел бы умереть.
'''– Близится время перемен, –''' произнес Фулгрим с улыбкой, озарившей всех его генетических сыновей, а над ним все бурлил, клубился варп, беспрестанно меняя цвета. '''– Империум моего отца стоит на грани катастрофы. Враги атакуют его со всех сторон. Уже сейчас крестовый поход моих братьев терпит фиаско. Люди Империума молят о спасении, но никто не отзывается. Не нам ли надлежит в таком случае прийти на помощь?'''
Тамарис, не задумываясь, взревел в знак согласия, и сотни голосов присоединились к нему.
Примарх подождал, пока шум уляжется, и снова заговорил:
'''– Мое сердце поет в унисон с вашими сердцами, сыны мои. То, что наше по праву, почти у нас в руках. Стоит лишь протянуть руку и сорвать золотое яблоко с древа, чтобы вкусить его сладость. Слишком долго нам отказывали в том, что нам принадлежит. Слишком долго наш легион был разрозненным и неприкаянным, слишком долго мы отказывали себе в удовольствиях ради выживания. Но мы не падальщики! Мы не нищие, чтобы подбирать объедки, как собаки на пиру! В ваших жилах течёт кровь царей, кровь империй, кровь живого бога!'''
И снова раздался рев, на этот раз подчеркнутый арпеджио рыдающих виол и оглушительным ревом медных глоток людей-труб.
'''– А вы растратили все эти дары.'''
Все замерли. Выражение благодушного веселья исчезло с лица примарха, сменившись презрительной усмешкой.
'''– Посмотрите на себя. Вы, что называли себя Третьим легионом, вы, что стремились к совершенству,''' – возможно, Тамарису это только показалось, но прищуренные фиолетовые глаза на мгновение встретились с его взглядом, – '''вы не добились ничего.'''
Мовез выступил вперед.
– Повелитель…
'''– Молчи!'''
Чернокнижник отшатнулся, словно Фулгрим плюнул ему в лицо.
'''– Империум Человечества снова будет моим.''' – Фулгрим шагнул вперед, и великолепный плащ взвился за его плечами, словно грозовая туча перед бурей. '''– Но глупцам и слабакам не место в моем воинстве. Я вернусь на Терру с победоносной армией, достойной моей славы, и она послужит доказательством того, что только я способен восстановить королевство, разрушенное тщеславием моего отца. А тем из вас, кто захочет быть рядом со мной,''' — он словно нехотя взмахнул рукой; из-за его спины появилась тёмная, бесформенная фигура и встала так близко к примарху, что Мовезу пришлось, нахмурившись, отступить в сторону, '''— придется проявить себя.'''
Незнакомец кутался в бесформенную черную робу из мешковины и так горбился, что казался вполовину ниже человеческого роста; что бы ни находилось под робой, было скрыто от глаз. Но самой противоестественной в нем была ширина: он был в три раза толще обычного человека. Скрюченные, непарные руки торчали из рукавов робы. Эти руки взмыли вверх в колдовском жесте, и в воздухе тут же возникло изображение свинцово-серого шара, который лениво вращался вокруг своей оси в мерцающем пурпурном свете варпа.
'''– А вот и арена испытаний.''' — На губах Фулгрима снова появилась холодная, недобрая улыбка. '''– Этот мир – этот Тигель – оскорбляет меня своим существованием. Его обитатели трудятся во тьме во имя моего отца, порабощенные его ложью и слепой верой. И все же есть среди них те, кто был достаточно смышлен, чтобы постигнуть мою божественность. Мои почитатели, истинно верующие, что вершили суд во имя моё!''' — Он ударил правым кулаком по ладони левой перчатки, и по залу прокатился громовой раскат. '''– Пока прислужники моего отца не сокрушили их и не бросили на костер. Такое оскорбление моего достоинства не может остаться безнаказанным!'''
И прежде в зале раздавался зычный рёв в знак согласия, но теперь он, казалось, сотрясал небеса. Зазвенели доспехи, кулаки взметнулись вверх, загремели копья, заходили в ножнах мечи, словно они тоже жаждали проявить себя в битве с врагом.
'''– Мы раздавим их! Сожжём их храмы! Перережем верующих!'''
К какофонии присоединился вой труб, мерцающее сияние варпа усилилось так, что превратилось в обжигающий свет. Тамарис не мог думать ни о чем, кроме рези в глазах и величественной фигуры перед ним, от которой теперь остался лишь темный контур, будто бы выжженный на тошнотворно-лиловом экране. Мир был чересчур ярким, чересчур громким, примарх отбрасывал на сводчатые стены громадную, чудовищную тень. Это уж слишком, подумал он. Не совершенство, но излишество…
А потом все кончилось. Свет померк, снова засияли обереги и жаровни, и зал стал по-прежнему великолепным. Фулгрим опять был благородным принцем среди верных вассалов – высоким, гордым, прекрасным, совершенным. Даже тень мысли о любом его возможном изъяне оскорбляла его достоинство, сама по себе грех слабости, который надлежало искоренить. То не был изъян Фулгрима, то был его собственный изъян. Тамарис крепко обхватил рукоять меча, сжал ее так, что металл глубоко врезался в кожу. Битва выжжет из него этот недостаток каленым железом, очистит его, сделает его достойным места одесную своего повелителя.
Плащ взвился вокруг ног Фулгрима, который отвернулся, словно внимание его уже привлекло что-то другое.
Нетерпение охватило легион, братья Тамариса рвались в драку, словно могучие боевые звери.
– Мы покорим этот мир! – выкрикнул Тамарис. – За Фулгрима! Фулгрим!
Шумовые десантники подхватили, и скоро все уже кричали: «Фулгрим! Фулгрим!» Их повелитель с улыбкой обернулся, склонил голову в знак признательности, и толпа затихла.
'''– Как-никак, у моего отца есть чемпион. – Он снова улыбнулся. – Почему бы мне не заиметь своего?'''
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
