Изменения

|Сейчас =1012

=== '''Глава 11''' ===

<br /> === '''Глава 12''' ===  Несоответствие началось как звон в ушах у Волва, дребезжащее искажение в каналах его вокс-имплантатов. Поначалу он практически не заметил этого, настолько был сосредоточен на уничтожении маркера угрозы 0.00.1.0.  Потом одна из адептов командного полюса вскочила на ноги и завизжала. Волв уже собирался рявкнуть, чтобы её отключили и отсоединили, когда по кабелям, соединявшим его с ПОО/01, пробежал разряд. Он ощутил внезапный удар неистовой боли, которая хлынула по каждому контуру и нервному окончанию, заставив его выгнуть позвоночник и заскрести когтями-цепями по внутренней стороне интерфейсного экрана люльки. Его сознание вычислило проблемы – ошибки, которых он не ожидал и не мог исправить. Волв попытался обойти их, запоздало поняв, что машинные духи платформы подверглись атаке. Это было бесполезно: его уже заблокировали. Это осознание представлялось ему чем-то невероятным. Подобный техноритуал смог бы провести только генерал-фабрикатор! Волв был начальником ПОО/01, и всё-таки к управлению пробралось нечто иное, какой-то дьявольский разум, который теперь терзал драгоценные, священные системы. Боль удвоилась, и Волв закричал. Он беспомощно корчился в своей люльке, в глазах всё расплывалось, и он чувствовал, как порча распространяется, переходя с окружающих машин в его собственные плоть и металл. Мусорный код. Заражение. Скверна. Неведомая, несанкционированная информация свободно текла по системам платформы, извращая её, перегружая защитные обереги и подрывая программы. Волв попытался бороться, но не сумел. Он уже вообще едва мог думать самостоятельно, оглушённый и сломленный страданиями, которые претерпевала ПОО/01. Боегностик смутно сознавал хаос, творившийся за пределами его люльки – адепты вцеплялись в свою аугметику и с воплями муки пытались вырвать когда-то благословенные машинные части. Он тупо отметил несанкционированный запуск поворотных двигателей, произведённый без ввода каких-либо команд со стороны экипажа. Опять невозможное, однако это происходило. Он почувствовал, как палуба под ним заскрипела и шевельнулась – ПОО/01 пришла в движение, тяжеловесно разворачиваясь вокруг своей оси на орбите. Собственная оборонительная платформа Волва начала отключать его жизненные параметры. Сопротивление ослабло и стало ещё более жалким. Всего за несколько мгновений от него остался всего лишь слюнявый мясной мешок с мёртвым мозгом, который безвольно обмяк в люльке, и его глаза помутнели.  Внизу, на главной орудийной палубе, расчёты макропушек продолжали заряжать и стрелять, не зная, какой была их нынешняя цель. Они отправляли стремительные снаряды в пустоту космоса, а поскольку платформа всё ещё медленно поворачивалась, секторы обстрела сдвинулись на Мегафакторум Примус. Следующий залп пришёлся на главную жилую зону города. Тысячи рабочих погибли за считанные секунды, когда гигантские снаряды разорвались посреди забитых модульных жилищ, ровняя с землёй целые кварталы и сотрясая мегафакторум до самого ядра. Платформа ПОО/01 оказалась не единственной, кого захлестнуло волной техноскверны. Несколько других батарей развернули свои орудия к миру, который были запрограммированы защищать – командиры лишились рассудка, а их логические энграммы прожарились. С неба над Мегафакторумом Примус хлынул ливень огня и перекрещивающихся красных лучей лэнсов. Над Венцом и склонами горы Антикифера с треском ожили пустотные щиты, которые вспыхивали, поглощая основную мощь бомбардировки. Остальная часть города не получила подобной защиты. Мегафакторум Примус горел.   Несколько членов экипажа мостика «Белой пасти» начали кричать. – Молчать, – взревел Кино, возмущённый нарушением священной тишины флагмана, однако, к его удивлению, приказ ни на что не повлиял. – Системы корабля подверглись атаке, – объявил технодесантник Бета-один-три-Утулу, отведя внимание Кино от вопящих рабов. Он стоял вместе с Теко у главной консоли управления, установленной вокруг кораллового трона, и свет мониторов играл на их широких, мертвенных лицах. – Мы теряем контроль над системами, основными и второстепенными, – произнёс Теко, взявшись за работу у одной из рунических клавиатур, а Утулу при помощи своей серворуки подключился напрямую к блоку когитаторов. Технодесантник забормотал что-то на лингва-технис. Кричало всё больше слуг на мостике. Несколько встало со своих скамей и стало пытаться выдрать простейшие аугметические имплантаты, которые люди из экипажа получали для помощи в их обязанностях. Сервиторы мостика тоже принялись бессвязно лепетать двоичным кодом, а некоторые, похоже, отключились. – Ударный командир Рангон, – прошипел Кино. – Убить любого раба, кто не на своём посту. Красные Братья спустились в ямы управления и приступили к экзекуции. Они не пользовались штурмовыми болтерами и не задействовали разрушительные энергии силовых кулаков – им не хотелось рисковать повредить что-то из драгоценного оборудования мостика, к тому же быстрого сжатия отключённого кулака хватало, чтобы успешно раздавить череп или переломить шею. Тишина быстро вернулась. Теко никак не выказал неодобрения убийством обслуги своего корабля. Он был слишком сосредоточен на выводах информации с «Белой пасти». – Корабль под твоим контролем? – с нажимом спросил Кино, пока Теко продолжал трудиться за несколькими соседними клавиатурами. Пожилой капитан корабля Кархародонов общался со своим звездолётом, несмотря на то обстоятельство, что Кино занял главный узел управления в коралловом троне. – Думаю, что да, – сказал он. – Но нам придётся провести диагностику и, скорее всего, полную мультисистемную чистку. Наши щиты опущены, вокс страдает от фантомного резонанса, а целенаведение как будто постоянно перенастраивается. В данный момент на на грани неработоспособности. – Это был скиталец, – мрачно вставил Утулу. – Смотрите, капитан, вот и вот. Он указал Теко на данные на главном окулусе. Кино насупился, не понимая, что именно обнаружил технодесантник. – Обереги указывают на прорывы заразы мусорного кода и удалённые диверсионные атаки, – сообщил ему Теко, интонация которого была опасно близка к снисходительной. – Мы с братом Утулу следим за тем, чтобы «Белая пасть» была хорошо защищена от подобной порчи, однако это нападение было исключительно мощным. Отслеживание кода атаки указывает на аномалию, исходящую от «Мрачной участи». – Где сейчас скиталец? – бросил Кино, обводя глазами гаснущие дисплеи перед собой и пытаясь сориентироваться после сбоя. – Сигналам сенсориума не удаётся триангулировать, но… Теко оставил фразу без завершения, вместо этого отдав последовательность приказов ещё живым рабам. Основной смотровой проём мостика начал с рокотом открываться. Когда «Белая пасть» готовилась к бою, поверх огромного армагласового полотна надвигались противовзрывные заслонки. Открывать их при опущенных щитах было рискованно, однако Кино не стал выражать недовольство, увидев, что происходило с другой стороны. «Мрачная участь» распадалась на части под яростью обороны Диаманта. Она заполняла проём, словно некое новообразованное космическое тело, вырисовывавшееся силуэтом на фоне кривизны планеты, и разваливалась на огромные пылающие фрагменты. Но её столкновение с миром внизу было уже не остановить. Несколько платформ орбитальной обороны продолжали стрелять по скитальцу до самого последнего мига. Другие необъяснимо умолкли, а некоторые развернули свои орудия к планете внизу. Скиталец проломился сквозь все, расходящиеся обломки пробили гигантскую дыру в поясе пластали и адамантия вокруг мира-кузницы. Сломанные и раздробленные орудийные батареи присоединились к останкам «Мрачной участи», нырнув в атмосферу, где их окутал огонь. Миллион кусков ливнем падал на верхнее полушарие планеты – апокалиптический пожар, разрушение в своей чистейшей форме. Словно удар молота божества, горящее сердце «Мрачной участи» врезалось в гору Антикифера.<references />