6834
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1516
|Всего =22
}}{{Книга
Не обращая внимания на огни и ужасающее пламя, в которое погрузилась Валория, Серебряные Черепа снова двинулись к площади Причастника.
==Глава 16 — Безумие==
Бехан быстро восстановил самообладание после психической ударной волны, однако Гилеас тревожился за Никодима. Юному псайкеру недоставало опыта провидца, и он явно страдал под натиском энергии варпа. Как только Серебряные Черепа отступили к дворцу, Никодим застонал, из его защитного капюшона посыпались искры. Он сумел пробормотать несколько слов благодарности, прежде чем вновь оказаться во власти бреда. Бехан, всё ещё бледный от шока, кивнул, одобряя стойкость собрата.
– Он будет в долгу перед тобой, если переживёт это испытание, – заметил Бехан, обращаясь к Гилеасу.
– В этом мой долг, брат. Вы оба слишком важны. Если бы до этого дошло, я бы отнёс вас обоих во дворец на своей спине.
– Так что ты собираешься делать с инквизитором, Гилеас? – Вопрос не был совсем уж неожиданным, и Гилеас не стал смотреть на прогностикара. – Ты знаешь, я должен свериться с рунами, когда мы вернёмся, прежде чем можно будет принять решение.
– Если только твои руны не перегорели, – хмыкнул Гилеас, затем его тон слегка смягчился. – Я подожду и посмотрю, – наконец сказал сержант нейтральным, но граничащим с угрозой тоном, который Бехан прекрасно знал. – В конце концов, что ещё мне остаётся делать?
Наконец, астартес достигли края площади Причастника, где их взору открылось поистине ужасающее зрелище. За время их отсутствия окрестная территория превратилась в самый настоящий склеп. Огненный дождь, казалось, утих, однако успел нанести чудовищный ущерб. Безумие и мутации, распространявшиеся среди смертных подразделений, одним махом причинили куда больше вреда, чем это могли сделать месяцы войны. Улицы были забиты солдатами, стрелявшими, кусавшими и царапавшими друг друга, их извращённые разумы и искажённые тела порождали вокруг вакханалию резни. Посреди окружающего хаоса оставалось лишь несколько островков здравомыслия, собравшихся вокруг горстки офицеров или безошибочно узнаваемых комиссаров. Кровь текла повсюду, смешиваясь с дождевой водой на выжженной земле. Сгустившись, она порождала лужи мерзкой, вонючей жижи, которые, казалось, дёргались и булькали, словно живущие своей собственной жизнью.
Космодесантникам едва ли пришлось принимать участие в рукопашной схватке. Похоже, никто не заметил астартес, прокладывающих себе путь сквозь царящий повсюду бедлам. Когда Серебряные Черепа пробирались через кордон машин, один имперский гвардеец, затеявший драку со своим товарищем, налетел на Гилеаса – но тут же буквально отскочил от штурмового десантника, который даже не заметил нарушителя спокойствия. Джул, в свою очередь, презрительно раздавил напавшего цепным кулаком.
– Уверен, что вы простите мне это замечание, однако полк явно нуждается в дисциплине, – прокомментировал Вракос в своей обычной невозмутимой манере. Его линзы с явным интересом наблюдали за битвой. Остальные астартес повернули головы в сторону сержанта, и тот легонько пожал плечами. – Всего лишь наблюдение.
– Поскольку за этим неестественным катаклизмом стоят Оракулы Перемен, от столкновения с ними нам следует ожидать худшего, – процедил Керелан сквозь сжатые зубы. – Вракос, Варлен – двигайтесь вперёд и окажите выжившим любую посильную помощь. Возьмите двоих из отделения Гилеаса… – первый капитан умолк и бросил взгляд на сержанта, намекая, что настала пора делегировать полномочия.
– Рубен, Тикайе – вы со мной.
Отделение Гилеаса заняло свои места без возражений – и те, кто остались с командиром, и те, что ушли вместе с терминаторами.
Остальные направились к разбитому входу во дворец. Несмотря на интенсивность боёв, контрфорсы и шпили здания остались практически нетронутыми, однако кровавый ливень придал северному фасаду дворца жутковатый облик. Кровь ручейками текла по колоннам и столбам, лилась из разбитого дверного проёма, в котором неровно повисла дверь, наводя на ассоциации с какой-то жутковатой пастью. Стоя перед этой ужасающей картиной, осадный капитан Дэвикс ожидал своих товарищей, рядом расположились его бойцы-опустошители, чьё оружие служило надёжной защитой от воцарившегося на площади хаоса. Дэвикс снял шлем, и на его тёмном лице застыло выражение мрачного стоицизма, пронизанного затянувшейся болью от ран.
– Как вы, несомненно, заметили, дела идут всё хуже и хуже, – начал он без каких бы то ни было предисловий. – Когда грянул шторм, большая часть осадной роты сумела отступить за территорию дворца, вдобавок мне удалось установить контакт с подразделениями по всему городу, которые также укрепились. После катастрофического отказа потери бронетехники составляют двадцать процентов, а «Громовой ястреб» «Сигил» рухнул за пределами города. Контакта с ними больше нет. Инквизитора похитила Синнария Грайс, а что случилось потом – вы и сами видели, – Дэвикс провёл рукой по своему выбритому черепу. – Псайкер инквизитора тоже был ранен – он, как и наши психически одарённые братья, подвергся какой-то атаке, которая здорово по ним ударила.
– Мы заметили, – отозвался Керелан, глядя на Бехана и шатающегося, но уже пришедшего в себя Никодима.
– Оракулы, как ни странно, себя не проявили. Понятия не имею, какой может быть их стратегия – помимо очевидной бойни.
– Осквернение, – прогремел Джул. – Ересь. Насколько плох человек-псайкер? Насколько он близок к выходу из строя?
– Знаешь, он не какая-то там машина, – это был голос Харильда де Корсо, его как всегда идеальный внешний образ несколько потрескался. Снайпер стоял в нескольких футах от Джула, поддерживая хрупкое тело псайкера, который с трудом опирался на единственного оставшегося у него друга. – Натаниэль дезориентирован и рассеян, но в остальном с ним всё в порядке.
– Если он представляет опасность для себя, и уж тем более для других... – Джул продолжал упорствовать в своей мысли, не желая, чтобы ему прекословили. У Гилеаса не могло не сложиться впечатления, что терминатор жаждет крови.
– Он удивительно вынослив, – вмешался Дэвикс. – Я уже обсуждал этот вопрос вместе с де Корсо, и мы с ним пришли к согласию: опасности псайкер не представляет. Только не теперь. Он просто взволнован. У него нет такой же мощной психической защиты, как у нашего брата, – Дэвикс указал на Никодима, которому наконец-то удалось встать на ноги без поддержки. Психический капюшон молодого воина время от времени переполнялся энергией, пока он изо всех сил пытался сдержать текущие через него силы. Ему приходилось превозмогать гораздо большую эфирную нагрузку, чем аналогичному устройству на голове Бехана, но такова была цена молодости и неопытности его хозяина, Никодима.
– А что насчёт инквизитора? – Керелан поспешил взять ситуацию под контроль прежде, чем Джул и Дэвикс завяжут своего рода теологическую дискуссию о состоянии псайкеров отряда. – Есть соображения, куда её забрали?
– Она просто исчезла, – промолвил Натаниэль, его тихий голос звучал на пол-октавы громче его обычной речи. Однако слова оказались чёткими и внятными, что само по себе было многообещающим. – Жена губернатора призвала демонические силы варпа. Она пыталась меня задушить… затем схватила инквизитора, и они исчезли. Она и сама по себе колдунья.
– Тогда мы обязаны её найти, – ответ Керелана был коротким, что свидетельствовало о возросшем нетерпении первого капитана.
– Я могу… возможно, я смогу помочь с этим, – мгновенно отозвался Натаниэль, а затем покраснел, когда глаза всех присутствующих уставились на него. – Я хорошо знаком с инквизитором. Мы работали вместе достаточно долго, чтобы я мог узнать её… – Он заколебался. – Мне ведомы её мысли. Я могу распознать закономерности её психики лучше, чем кто-либо иной.
– Никуда ты не пойдёшь, ведьмино… – начал Джул своим гулким голосом. Псайкер поднял руку, желая предотвратить спор, и Джул остановился как вкопанный, скорее от удивления, нежели по какой-то иной причине.
– Я спокоен, милорд?
– Выглядишь так, но…
– Я вменяем, милорд? – Натаниэль произнёс эти слова без малейшего намёка на иронию, хотя его левый глаз подёргивался, а правая нога неудержимо покачивалась. Гилеас наблюдал за этим разговором и впервые с тех пор, как познакомился с этим человеком, почувствовал, как в его сердце вспыхнуло нечто вроде уважения к Натаниэлю.
– С этим я бы поспорил, – прорычал Джул, но продолжать не стал. Натаниэль кивнул, развернулся и встал перед первым капитаном, сильно напоминая муху на фоне слона. Или горы.
– Я могу помочь, – повторил он.
– Да он же обуза, – голос Джула по внутреннему вокс-каналу звучал с изрядным возмущением, если не сказать хуже. – У него едва хватает сил, чтобы просто удержаться на ногах!
– Он предлагает нам помощь. Бехан измотан своими усилиями, Никодиму немногим лучше. Натаниэль – единственный псайкер, которому я бы доверился в этой ситуации, – слова Керелана звучали резко, и Гилеас решил осторожно вмешаться.
– С вашего позволения, первый капитан, я бы хотел возглавить поиски инквизитора, как мы уже обсуждали.
Джул уже было решил возразить, но Керелан остановил его поднятой рукой и продолжил.
– Я ценю предложенную помощь в этом вопросе, – сказал он. – Но существуют ритуалы, которые необходимо соблюдать вне зависимости от происходящего. Прогностикар?
– Да, первый капитан, – Бехан устало стянул с пояса мешочек с рунами, не обращая внимания на яростный взгляд, который бросил в его сторону человек-псайкер. Натаниэль едва мог удержаться от того, чтобы не подскочить от ярости.
– Это пустая трата времени! Я думаю…
Что бы там ни думал Натаниэль Галл, его мысли прервал внезапный вопль, когда Гилеас наклонился и поднял псайкера за плечи, пока тот не оказался на уровне глаз.
– Я не меньше вашего озабочен необходимостью найти и вернуть инквизитора, мастер Галл. Однако вы подождёте, пока мы не выполним свои обязательства. Понимаете меня? Я говорю это не для того, чтобы запугать вас, но для защиты вас от тех, чьё терпение гораздо меньше моего.
Гилеас проигнорировал с трудом сдерживающего смех Рубена и продолжил.
– Так мы пришли к соглашению, Натаниэль Галл?
– Конечно, – пискнул Натаниэль, беспомощно суча ногами. – Просто… пожалуйста, поставь меня на землю, ладно?
– Разумеется, – оскалился Гилеас и опустил псайкера с такой осторожностью, словно держал в руках ребёнка. – А теперь вас не затруднит немного подождать?
Натаниэль больше ничего не сказал – просто кивнул, глаза его выглядели дикими и встревоженными.
– Сержант Ур’тен, вы не перестаёте меня удивлять, – пробормотал Керелан.
– Спасибо на добром слове, сэр, – ответил Гилеас и стал ожидать, пока Бехан приступит к выполнению своей задачи.
Он ничего не видел.
С замиранием сердца Бехан осознал, что его способность общаться с Императором оказалась серьёзно ограничена нарастающим варп-штормом. Внутри черепа безумно свербело, глазные нервы будто кто-то подпалил. Прогностикар закрыл глаза и сделал глубокий вдох, ощущая, как его лёгкие наполняются кислым, испорченным воздухом города.
Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.
Однако спокойствие, которое он жаждал обрести, оставалось неуловимым, и в Бехана крепко вцепилось чувство паники. Уже второй раз его настигла Глубокая Тьма. Неужто он каким-то образом утратил благосклонность Императора?
''Нет, Бехан. Это вторично. Просто сохраняй спокойствие, парень.''
Он услышал голос Ваширо; спокойный и приятный тон верховного прогностикара пробился сквозь призрачные ужасы, сформировавшиеся в сознании Бехана. Он устремился к этому успокаивающему голосу и крепко вцепился в него. В конце концов, это было частью его обучения – справиться с ситуацией, находящейся за пределами его контроля. Он снова вздохнул.
Вдох. Выдох.
Если ты когда-нибудь по-настоящему познаешь Глубокую Тьму, ты никогда не должен показывать это своим братьям. В хаосе сражения они полагаются на твой совет. Признаться им, что Император не обратил на них Свой взор, было бы попросту вредным.
Чтобы избежать подобного, существовали плановые методы. Очевидным вариантом было просто-напросто как следует рассмотреть ситуацию и предложить наиболее логичную стратегию. Бехану ни разу не приходилось прибегать к данному методу, но лишь потому, что он был одним из редчайших экземпляров в кругу прогностикаров. Он действительно обладал даром предвидения, пускай и мимолётного. Этот фактор, в сочетании с сообразительностью и умом, означал, что он всегда давал мудрые советы.
Многие другие прогностикары – чего, впрочем, Бехан не знал – время от времени ощущали пустоту. Когда это происходило, они использовали своё стратегическое мышление гораздо шире, чем кто бы то ни было мог представить. В результате прогностикары стали чем-то большим, нежели просто духовными наставниками и советниками по экстрасенсорным вопросам. Они были блестящими и одарёнными тактиками. Они были бесценны, и с годами Серебряные Черепа стали зависимы от своих псайкеров.
Бехан ещё раз судорожно вздохнул и открыл глаза, вытаскивая из мешочка единственную руну. Он провёл пальцами по гравировке на серебряной поверхности и внимательно вгляделся в иконографию, которую знал столь же хорошо, как и латные перчатки своей боевой брони. Руна в форме разящей молнии. Одна из самых могущественных среди солярных символов.
– Мощная руна, – пробормотал он, продумывая возможные интерпретации её внешнего вида и соотнося их с тем, что, как он знал, должно было быть правильным курсом действий. – Её можно рассматривать как в положительном, так и в отрицательном ключе. Столь же опасная, как и Сердце Солнца, но во всех отношениях столь же поучительная.
– Каков практический результат, прогностикар? Наилучший вариант действий?
Бехан осторожно взял руну в ладонь и осмотрел её. Затем поднял голову, алые линзы его шлема мягко светились.
– С учётом окружающих нас косвенных доказательств, я склоняюсь к отрицательному аспекту руны, – произнёс он, тщательно избегая взгляда Гилеаса. – Удар Молнии символизирует возможность чего-то, что находится на грани уничтожения. Нам следует покинуть эту планету, и сделать это как можно скорее.
– Но как же инквизитор?! – Натаниэль держался спокойно после тревожного внушения в руках сержанта, но слова прогностикара снова вырвали из него слова сопротивления. – Мы обязаны найти её! Вы сказали, что она, должно быть, где-то здесь. Я займусь её поисками самостоятельно, и я плевать хотел, что все вы об этом думаете.
Он начал двигаться, словно собирался буквально дохромать в сторону дворца, однако де Корсо протянул руку и схватил его за талию, вернув на место.
– В этом вопросе я на стороне псайкера, – спокойно заметил Гилеас. – Я должен выполнить клятву, и я не покину Валорию, пока не сдержу свой обет. Я всё сказал.
– Прогностикар озвучил свой совет, Гилеас, – столь же спокойным тоном изрёк Керелан. – Ты понимаешь, что любой другой образ действий будет неважно воспринят после нашего возвращения на Варсавию?
– При всём уважении, первый капитан, мне кажется, что более справедливой оценка моих действий будет уже после возвращения на Варсавию. Вы не сможете связаться с «Предвидением победы» через варп-шторм. Несмотря на то, что вся наша славная репутация и обсуждение серебряного самородка, без сомнений, принесут нам пользу, я бы мог уже заняться поисками инквизитора. Как только вернёмся на Варсавию – тогда я и буду расхлёбывать последствия.
– Богохульство! Смеешь вторгаться в царство запретного?! – модулированный голос Джула дрожал от глубоко укоренившейся ярости, которую терминатор больше не мог скрывать.
– Брат Джул, твоё нескончаемо низкое мнение обо мне – едва ли достойный предмет для обсуждения в данный момент, – бесстрастно ответил Гилеас. – Мы окружены со всех сторон, не можем эвакуироваться с этой планеты, её грозит разорвать на части варп-шторм. Нас здесь достаточно, чтобы мы могли искать суть этой угрозы – и достаточно, чтобы ты мог проявить ко мне снисходительность ради выполнения моего данного под присягой долга.
Руки Джула на мгновение сжались в кулаки, но он был ветераном с послужным списком в несколько столетий. Терминатор сдержал свою ярость и задал вопрос в тщательно продуманной манере.
– Почему ты делаешь это вопреки словам прогностикара, сержант?
– Ты никогда не давал клятв, брат Джул?
Джул напрягся и сделал шаг вперёд. Два воина стояли друг напротив друга, и Гилеас наклонился вперёд так, что керамит его шлема практически коснулся шлема Талриктуга. Облачённый в боевой доспех терминатора, Джул представлял собой огромного монстра в обличье Адептус Астартес. Большинство собратьев в обычных доспехах едва доставали ему до плеча. Но Гилеас Ур’тен был крупнее большинства. Пускай он немного уступал в росте, и ему недоставало массы Джула, присутствие сержанта Ур’тена было ничуть не менее устрашающим. Если бы сержант штурмового отделения когда-то оказался в рядах орденской элиты, он стал бы одним из самых впечатляющих воинов, когда-либо носивших древнее боевое снаряжение.
– Это не должно быть проблемой, сержант. В любом случае, инквизитор, скорее всего, уже мертва, – заметил Джул с явным пренебрежением. – Если хочешь тратить своё время на бесплодную охоту вместо того, чтобы обрушить возмездие на еретиков – прошу, продолжай в том же духе.
– Проблема есть, брат Джул, – возразил Гилеас. – Представь себе, что было бы, узнай я о том, что инквизитор осталась в живых, а я бросил её на произвол судьбы – или, что ещё хуже, Оракулы развратили её своим колдовством? Как я смогу ещё раз посмотреть в глаза своим братьям по оружию, зная, что нарушил свою клятву чести? Я чту руны. Я чту слово Императора, но данная ситуация не даёт нам никакой выгоды. Если смерть – моя судьба во время выполнения этой миссии, я не стану от неё прятаться.
– Твоя клятва? Когда это произошло? Кто стал её свидетелем?
– Я говорил напрямую с инквизитором Каллис. Я принёс Клятву Гостеприимства. И моё слово, брат Джул, всегда было моим обязательством.
Послышалось грубое презрительное фырканье, и Джул отступил назад.
– Мы не придём за тобой, Ур’тен.
– Я знаю, и ценю это. Поэтому не ожидаю, что кто-то из вас последует за мной по этому пути.
Его слова встретила тишина, Джул продолжал буравить взглядом своего брата по ордену.
– Я сын Варсавии, Джул, – продолжал Гилеас. – Знаю, что иногда ты не желаешь этого принимать, но это простой факт.
Когда терминатор заговорил вновь, в его тоне прозвучало нечто новое. Что-то, граничащее с уважением.
– Да, сержант. Я начинаю понимать, что, возможно, так оно и есть.
Слова Джула походили на максимальную степень признания, которое Гилеас мог надеяться получить от этого Талриктуга. Сержант глубоко вздохнул, даже не заметив, что задержал дыхание.
– Ваше наблюдение вполне может оказаться верным, сержант Ур’тен, – глаза Керелана оставались прикованы к Джулу, однако говорил он с Гилеасом. – Нам следует установить эпицентр и причины этого варп-шторма, а затем – сделать всё возможное, чтобы покончить с ним, – сказав это, первый капитан повернулся к самому юному из присутствующих братьев ордена.
– Брат Никодим, пробил час воспользоваться своим правом первородства и принять вызовы, которые оно несёт. На данный момент ты – наиболее могущественный с точки зрения психического дара из всех наших боевых братьев. Бехан истощён и всё ещё восстанавливается после недавних усилий, так что если кто-то и способен помочь нам, то это ты.
– Я понимаю, первый капитан. И я готов, – спешно ответил Никодим.
– Разумеется, парень. Ты действительно веришь, что тебя бы отправили на эту миссию, если бы твои инструкторы или я со своими братьями не думали бы так же? Быть по сему, Гилеас. Если ты должен, то сделай это. Но ты пойдёшь не один. Возьми с собой Рубена и Тикайе, оставайтесь на связи столько, сколько сможете. Брат Джул прав. Ты понимаешь, что если нам удастся найти нашу добычу, мы за вами не придём? Руны указали нам путь. Мы ''обязаны'' прислушаться к Его слову. Ты понимаешь.
– Конечно, первый капитан, и я рад возможности хотя бы попытаться, – Гилеас не стал благодарить Керелана, однако в его тоне всё-таки присутствовало чувство признательности.
– Я тоже пойду.
А вот это уже не было неожиданностью. Натаниэль покинул угол, в который забился после выговора Гилеаса.
– Я знаю, все вы думаете, что я не в силах предложить вам свою помощь, но я сильнее, чем вы думаете, – его голос лишь немного дрожал, что ещё больше усилило уважение, которое Гилеас испытывал к псайкеру. – Я принимаю свой долг как члена Инквизиции. Сержант Ур’тен, я подчиняюсь вашему командованию.
– Нат… – Харильд де Корсо покачал головой.
– Кто из нас старший после пропажи инквизитора?
– Ты.
– В таком случае, я приказываю тебе прямо сейчас покинуть этот мир под опекой Серебряных Черепов.
Несколько мгновений снайпер выглядел так, словно собирался начать спор, но затем он покачал головой и поспешил к одной из ближайших машин. Да, в Натаниэле Галле воистину струилась сила, и Гилеас, наконец, кивнул в знак согласия.
– Очень хорошо. Рубен, присмотри за псайкером. Ты отвечаешь за него. Первый капитан, мы обыщем дворец. Натаниэль здорово поможет нам в поисках психического следа инквизитора. Взять его с собой – мудрая идея.
– Тогда идите. Сила и честь, братья. Мы постараемся поддержать здесь порядок и попытаемся связаться с кораблём на орбите, чтобы организовать эвакуацию, как только выпадет возможность.
''«Если выпадет возможность».'' Невысказанная фраза буквально повисла между собеседниками.
– Так точно, первый капитан, – Гилеас сотворил знамение Аквилы на груди, а затем повернулся к небольшой группе, которая должна была последовать за ним. Тикайе и Рубен были его братьями по оружию столь долго, что он никогда не представлял себе, каково ему будет сражаться в их отсутствие. Натаниэля Галла он не знал и не доверял ему в полной мере.
– Мы обследуем дворец с помощью ауспика, – сказал Гилеас. – Если бы ты мог использовать свои способности и проверить, сможешь ли…
– Да знаю я, что мне нужно делать, – раздражённо перебил его Натаниэль, но тут же осёкся. – Извиняюсь.
– Извинения приняты. На этот раз, – Гилеас перезарядил болт-пистолет и сжал покрытый кровью цепной меч. – Мы идём, – сказал он, окинув взглядом своих товарищей. – Как ваша вера, братья?
''Как ваша вера?''
Он услышал слова капеллана где-то в глубинах своего сознания и понял, что произнёс те же самые слова, которые много раз слышал прежде из уст Акандо. В его собственном исполнении они звучали странно, однако он всё равно счёл необходимым произнести ритуальные фразы. С каждым словом его гордость становилась всё сильнее, а пыл – всё решительнее.
– Как ваша вера, братья? Повторите литании. Оцените свои сильные стороны, бросьте вызов своим слабостям. Узрите, что скверна проявляется во всём, и бросьте ей вызов. Ты сын Варсавии, воин Серебряных Черепов, и ты победишь!
– Моя вера крепка. Я доверяю своим братьям. Я буду поддерживать идеалы Императора. Я сын Варсавии. За Аргентия, за Варсавию и за Императора!
Пропев эти слова в унисон, воины воздели в воздух оружие.
Натаниэль ничего не сказал, только сжал губы с такой силой, что рот его превратился в узкую щель на лице.
– Они идут. В точности, как и предсказывал Первый.
– Серебряные Черепа – заблудшие глупцы, – ухмыльнулся Картейя. – Меня разочаровывает, что они ещё не поддались Изначальной Истине, – он отвернулся от края платформы и прошёлся мимо тяжёлых кабелей, извивающихся по её поверхности. Массивная матрица антенн в самом центре конструкции дрожала от неестественных ветров нарастающей бури, а энергия подавалась к ней от загадочной подключённой машины, напоминающей уродливого паразита. Вставленное внутрь сердце сморщилось, в воздухе повис стойкий запах горелого мяса, слабевший по мере того, как планета умирала. С каждым новым ударом умирающего органа по бесчисленным кабелям пробегал новый всплеск энергии, ещё больше питая растущий вихрь.
Чем сильнее изгибался покров реальности, тем больше имперские силы и жители Валории впадали в безумие. Огненный дождь следовал за расширяющейся бурей, словно плащ, и хотя над самим дворцом его активность утихла, она сменилась не менее тревожными явлениями. Воздух был маслянистым, насыщенным передаваемой по варп-каналам силой, и повсеместно пропитанным смрадом крови. Теперь в испорченной материи планеты начали проявляться куда более худшие вещи.
Далеко внизу бои между уцелевшим населением и Имперской Гвардией продолжали набирать обороты. Хриплые крики и вопли людей, утративших рассудок под воздействием безжалостного варп-шторма, для Оракулов Перемен были подобны восхитительной мелодии, мастерски исполняемым реквиемом здравомыслию.
Мутации, вызванные прикосновением огня, вышли из-под контроля. Кудахчущие безумцы с розовой и синей плотью прыгали сквозь воющую человеческую массу, в то время как другие вопили или же бормотали полную бессмыслицу – не более чем куски измученного мяса, грызущие и терзающие своих бывших товарищей. У присутствующих на планете Серебряных Черепов, возможно, имелось побольше шансов противостоять изменениям, которые поразят слабых и податливых, но в конечном счёте падут и они. И чем отчаяннее люди сражались, кричали и боролись с неизбежным, тем больше адская машина впитывала их страдания, ненависть и боль, тем сильнее разжигала растущий разрыв. В саморазрушительном характере данного процесса присутствовала чарующая симметрия, которая очень понравилась Картейе.
– Вы не заинтересованы в том, чтобы забрать себе эти имперские души, господин? – прошипел Кирт Нерождённый. В прошлом всякий раз, когда колдун сталкивался с верноподданными Империума, он получал искреннее удовольствие, пытаясь подчинить их своей воле. Большую часть времени ему это удавалось, и последнем, что видели многие люди, ставшие жертвами махинаций Оракулов Перемен, становились неистовые Адептус Астартес. Приятно было видеть, как люди встречают смерть от тех самых рук, которые – как им казалось – даруют им спасение.
– Я знаю Серебряных Черепов прошлого, – в конце концов ответил Картейя. – Когда-то, возможно, они и были достойными внимания. Давным-давно… – Он на мгновение умолк, его подобный молнии разум прокручивал годы назад. Картейя сталкивался с Серебряными Черепами примерно трижды за несколько тысяч лет. Они были внушительной силой так долго, что казалось невозможным, чтобы их пути не пересекались чаще.
Но затем, после последней встречи, Оракулы Перемен отступили, чтобы залечить свои довольно-таки серьёзные раны. Возможно, Серебряные Черепа и были стойкими воинами, но с точки зрения Картейи это и превращало их в источник раздражения.
– В давние времена они были поистине могучими, – продолжил он. – Но теперь Черепа в смятении. Их лидеры умирают, и они сбиваются с пути. Быть может, со временем то, что осталось от их жалких сил, так или иначе перейдёт на нашу сторону.
Он протянул указательный палец и нежно погладил им иссохшее сердце. В скором времени ему придётся провести ещё одно жертвоприношение, прежде чем умирающая плоть станет бесполезной, а боги отвратят свои взоры от Валории. Серебряные Черепа были отвлекающим фактором, на обдумывание которого он не мог позволить себе лишнюю трату времени.
– Нет, Кирт, им нечего мне предложить. Их можно уничтожить вместе с остальной частью этого никчёмного мирка. Когда же Валория возродится как мир нашего господина и повелителя, они просто станут рабами царящего здесь нового порядка. Или умрут. Меня устроит любой расклад.
Натаниэль ничего не чувствовал. Он искал свидетельства наличия психического следа инквизитора, пока их группа перемещалась по этажам дворца, но ни капли не преуспел в своих поисках. Пока их маленький отряд поднимался наверх, ауспик выявил ряд признаков жизни, но пока что им удалось обнаружить лишь толпу обезумевших слуг да зверинец домашней ксенофауны. Разочарование в сложившейся ситуации мешало псайкеру сосредоточиться, и он остановился, чтобы перевести дух.
Его много лет обучали тому, как следует контролировать свои силы, и всё же здесь, когда ему следовало задействовать менее конфликтный спектр своих способностей, Натаниэль не мог вспомнить толком ни единого из этих советов.
– Мастер Галл? – голос принадлежал грубому сержанту, который схватил его и отчитал, словно он был не лучше ребёнка. Натаниэль почувствовал тяжёлую руку в латной перчатке под своей подмышкой, которая заставила его принять более вертикальное положение. – Ты в порядке?
– В полном, – огрызнулся он в ответ. – Мне просто нужно… время, чтобы собраться с мыслями.
– Как пожелаешь, но время – не то, чем мы можем себе позволить разбрасываться попусту. Братья, подождите, – Гилеас вёл себя если и не почтительно, то по крайней мере уважительно, и Натаниэль позволил этому факту отложиться в глубине сознания, чтобы разобраться с ним позже. Если бы это самое «позже» наступило. Он не претендовал на дар предвидения, в отличие от своих пост-человеческих собратьев, но всё равно испытывал очень плохое предчувствие по поводу сложившейся ситуации. В сочетании с бесконечным шёпотом Тварей-что-Вовне, которые постоянно пытались прорваться через его слабеющую защиту, это заставляло его чувствовать себя слабым и беспомощным.
Натаниэль закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов. Он мог ощущать психический след сопровождавших его воинов. Эта способность была у него всегда, и его мысленному взору всегда представлялись образы шнуроподобных усиков, связывающих его разум с соответствующим человеком. Хотя каждый из Серебряных Черепов имел следы сходства в связи с общностью генетического братства, существовали и более тонкие нюансы, различия в производимом эффекте.
К примеру, психическое эхо сержанта лучше всего было бы описать как серебряную нить с пробегающими по ней пятнами красной и чёрной ярости. Другие двое также располагали своеобразными отличиями; так, окружавшее Рубена сияние всегда было золотым, что Натаниэль приписывал духу-защитнику, в то время как у Тикайе было суровое и устойчивое серебро, не запятнанное ничем, кроме чистоты помыслов.
Психический след Лиандры Каллис был хорошо знаком псайкеру. Алый, начисто лишённый изъянов. Её целеустремлённость и явная решимость уже давно привлекали Натаниэля; за всё время он поддался этому влечению всего раз, и это дорого ему обошлось. Но здесь и сейчас не оставалось ничего, за исключением трёх серебряных нитей и сложного разноцветного завитка его собственного психического следа.
– Продолжайте двигаться, сержант, – с тяжёлым сердцем сказал он в нужный момент. – Я всё ещё не чувствую её.
Ей было ужасно больно, в этом она была уверена. Что же касается всего остального вокруг, инквизитор понятия не имела, что происходит. Возвращение в чувство сопровождалось запредельными страданиями. Сознание неторопливо вернулось в её тело, и Лиандра поняла, что лежит лицом вниз на прохладной поверхности со связанными за спиной руками. В рот ей засунули грубый кляп из рваной ткани, исключительно мерзкой на вкус.
Голова инквизитора раскалывалась, и она вспомнила, с какой внезапностью её отбросило к стене. На протяжении десятилетий Лиандру Каллис обучали искусству самообороны, а она в конце концов стала жертвой двуличной и коварной ведьмы...
– О, наконец-то проснулась. А я-то думала, что успею услышать разве что твои крики, когда твою плоть вскроют, – прозвучал голос Синнарии Грайс. – Впрочем, не важно.
Инквизитор подняла голову от пола. Она чувствовала, как напрягшиеся мышцы живота ноют от столь внезапного их использования после длительного периода бездействия, но не обращала на это внимания. Едва открыв глаза, Лиандра осознала всю специфику своего нынешнего положения. Комната имела более или менее восьмиугольную форму, но точно сказать, насколько она велика, оказалось непросто – все стены были увешаны безупречными зеркалами. Определить, где заканчивается одно и где начинается следующее, не представлялось возможным, поскольку каждая зеркальная поверхность отражала свою противоположность в бесконечности искажённых изображений.
Посреди комнаты стояла Синнария Грайс, покрытая грязью и синяками. Она поворачивалась туда-сюда, любуясь своими многочисленными отражениями в зеркалах.
Инквизитору не хватало сил поднять голову достаточно высоко, чтобы увидеть собственное отражение, но она могла видеть образ предательской ведьмы в зеркалах, и открывшееся её взору зрелище заставило сердце Лиандры забиться сильнее.
Зеркальные образы Синнарии Грайс немного отличались от женщины, стоявшей перед ними. Когда глаза инквизитора Каллис переходили от одной отражающей поверхности к другой, она ощутила укол тошноты. Из своего лежачего положения она едва могла ясно различить больше двух изображений. Первое демонстрировало Грайс не такой, какая она есть на самом деле, но в том образе, в каком она явно предпочитала сама себя видеть. Высокая и стройная, с эффектными женскими формами, в зеркале она выглядела гораздо красивее, чем тощее создание, которым она была в действительности. Отражение держалось со всей статью и достоинством, подобающими супруге губернатора планеты.
Но вот её глаза...
Была ли это та женщина, которой она себя считала? Инквизитор осознала природу действий Тёмных Сил, и её желудок скрутило от отвращения и ненависти. Надо быть сущим глупцом, чтобы не определить это по образу потрясающе красивой дамы в зеркале. Затем Лиандра перевела взгляд на отражение позади Синнарии, и с её груб сорвался сдавленный крик боли, когда нанесённые на кожу спины гексаграмматические знаки вспыхнули.
Синнария обернулась, желая посмотреть, что же так потрясло инквизитора, и её улыбка стала шире и жёстче. Источником страха оказался образ птицеобразного демона; мерцающего, лазурного и неземного, с холодными глазами и острым плотоядным клювом, изогнутым в виде зловещего крюка. Синнария протянула руку и любовно провела ею по стеклу.
– Разве они не прекрасны? У них такие планы на этот мир! Они даровали мне свою силу и поручили исполнить миссию. Я должна познакомить тебя с их величием и грандиозностью, и ты станешь ключом к спасению этого мира. Но я утомилась, – она сделала театральный вздох. – Ритуалом занимаются Оракулы, и мне потребовалось немало сил, чтобы доставить тебя так далеко неиспорченной. Эта комната... – ведьма пренебрежительно махнула рукой, после чего тысяча или больше Синнарий помахали в ответ. – Эта комната поддерживает меня. Даёт мне силы.
Синнария Грайс ещё некоторое время прихорашивалась, и чем дольше инквизитор наблюдала за ней, тем более чрезмерными казались её птичьи движения.
– Мой глупец-муженёк не согласился с моим предложением принять волю подобного величия, но он всегда был недальновидным глупцом.
''Это ты его убила.''
Не в силах высказать обвинение, Каллис одарила сумасшедшую исполненным злобы и презрения взглядом. Инквизитор и думать забыла о своей головной боли. Всё, чего ей сейчас хотелось – это освободиться от пут и сломать этой твари шею голыми руками. Подобная ересь была анафемой для инквизитора, и ненависть, не похожая ни на что, испытываемое ей прежде, разлилась по её венам.
Бровь Синнарии изогнулась, когда она уловила мгновенно узнаваемое психическое эхо. На её губах заиграла лёгкая улыбка, когда ещё одна часть картины встала на своё место.
– Твой любимый псайкер всё ещё жив, – сказала она. – И он ведёт с собой лакеев Императора. Тебя ищут.
За всю свою жизнь инквизитор Лиандра Каллис никогда не оказывалась в беспомощном состоянии, но теперь, когда она лежала со связанными руками, а похитительница созерцала её примерно так же, как хищник изучает свою жертву, прежде чем вырвать ей горло, она, наконец, поняла, каково это.
''«Натаниэль»,'' – отчаянно подумала она, направляя все свои мысли на старика. – ''«Нат. Отыщи меня».''
– О да, пожалуйста, позови их, – Синнария отошла от зеркал, хотя птицеподобное существо на какое-то время задержалось, глядя ей вслед своими непостижимыми глазами. – Тебя было раздражающе трудно поймать, инквизитор. Что, ты и в самом деле думала, что всё ещё была бы жива, не будь в этом какой-то особой цели? – Лиандре потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать сказанное. – Ты должна привести их сюда, моя зверушка, это всего лишь очередная часть великого гобелена судьбы. Так что, будь любезна, позови его, призови их всех... пусть твоя маленькая пешка явится.
Инквизитор в отчаянии затрясла головой, но содеянного уже было не исправить. Она обратилась к Натаниэлю, и псайкер, без сомнений, услышит её мысленный зов и неминуемо приведёт космических десантников в любую расставленную Синнарией западню.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
