Бюрократы, masseditregex, Администраторы
3213
правок
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =2728
|Всего =31
}}
Опцион Дзета кратко переговорил с техножрецом на их технической бессвязице, после чего второй отступил назад, видимо, исполнив своё задание. Рефракторное поле перед входом с шипением исчезло, и дверь начала медленно проворачиваться вверх.
– За мной, – прогудел Кархародонам Опцио опцион Дзета.
Они вошли в тронный зал Диаманта.
– Это только усугубит наши проблемы с производством!
– Тогда, боюсь, мы на некотоое некоторое время застряли в ваших владениях. Впрочем, у меня есть частичное решение.
– Говори, – рявкнул Хоррум.
Судя по всему, другие кадры Империума в соответствии со своей суеверностью уже наделили его именем – «Мрачная участь» – но для Адептус Механикус оно обозначалось сугубо как маркер угрозы 0.00.1.0. И это, несомненно, действительно была угроза. Вновь глядя на неё, Волв почувствовал, как по его схемам пробежало отвращение.
Его мыслительным энграммам было сложно количественно оценить идею о том, что это вообще космический корабль. Он был размером с одну из малых лун Диаманта и частично как будто и впрямь состоял из какого-то звёздного тела – вероятно, астероида. В этой промёрзшей скале застряли всевозможные корабли поменьше. Уже проведённое сенсориумом сканирование громадной аномалии обнаружило целый ряд разновидностей, начиная от торговых судов Гражданского Флота, в том числе массовых перевозчиков типа «Вселенная» и транспортников «Карака», и заканчивая боевыми фрегатами и крейсерами Имперского Флота. По видимым килевым меткам или данным о конструкции даже удалось идентифицировать некоторые конкретные корабли, сплошь пропавшие из имперских записей целые эоны назад. Теперь они вернулись, сдавленные и переплетённые воедино, словно рукой какого-то слабоумного капирзного капризного ребёнка. Волв удалил это сравнение из своего разума, решив, что метафоры недостойны его, однако уж точно нельзя было отрицать, что галактический мусор собрался вместе и породил монстра.
Основное направление запросов генерала-фабрикатора на обновление данных включало в себя доклад о том, как скоро маркер угрозы 0.00.1.0 приблизится к пределу досягаемости орудийных батарей, которыми щетинились оборонительные платформы, выставленные над Диамантом. Информация попадала к Волву фрагментами и долями через инфопакеты, собранные постами авгуров. Он переработал её, просеял для ясности, очищая до самой сути, чтобы этого не пришлось делать тем, кому он собирался её переслать. Медлительность являлась серьёзным прегрешением, но запутанный или плохо составленный отчёт был ещё более немыслимым делом.
Диамант как будто озарился – прочие платформы на орбите дали концентрированный залп снарядами и лэнсами. Казалось, словно сама планета ведёт войну с надвигавшимся ужасом, изрыгая в него огонь и энергию разрушительным шквалом.
Когда авгуры платформы ПОО/01 зафиксировали прямые попадания, по телу Волва пробежала дрожь. Взгляд его слезящихся глаз вперился в сбивчивые последовательности пикт-съёмок, которые демонгстрировали демонстрировали взрывы, расцветавшие на носу чудовища. На фоне его громады они казались крошечными, но по мере загрузки следующих пиктов показались новые детонации. Вскоре скиталец превратился просто в полосу пламени и обломков, и боегностик позволил себе вообразить учинённый разгром – как рвутся на части носы и переборки старых кораблей, как раскалывается и дробится камень звёздного мусора, как заполняются огнём туннели и коридоры.
Это было возмездие. Не так давно Диамант столкнулся с другим нападением Архиврага, совершенно иной угрозой. В том случае еретики выслали малые корабли, чтобы те отвлекали защитные батареи, а ударная группа тем временем проскользнула на дальней стороне планеты и устроила налёт на поверхность. Затем Архивраг отступил, но позор той атаки до сих пор висел над Волвом и руководителями других орудийных платформ.
Мать Всех умирала. Ненависть, мелочность и глупость низших созданий убивали её, но Волдир знал, что она делала то же, что делают все хорошие матери – до конца защищала своих детей и заботилась о том, чтобы они целыми попали домой.
Стиснув челюсти, он удержал трясущиеся руки на топоре и повернул его, а факультет взвыл восхваления. Из когитаторов лилась кровь, поднимавшаяся между кнопок рунических клавиатур и сочившаяся из воздуховодов и портов стоек. Сразу за экранами извивались твари, анаморфные <ref>Анаморфирование - преднамеренное изменение изображения оптическим способом, подразумевающее различный масштаб преобразования в двух взаимно перпендикулярных направлениях.</ref> массы щупалец, глаз и пастей, которые исступлённо корчились и напирали на дисплеи с той стороны, словно были заперты внутри когитаторов и пытались вырваться на свободу. Металл старинных вычислительных устройств начал корёжиться, образуя новые формы, преображая древние машины в нечто, более подходящее их новой, священной цели.
Впервые за целую эпоху механизмы кузниц со скрежетом остановились, а печи мигнули и погасли. Миллионы на всём скитальце прекратили трудиться и огляделись по сторонам, полные страха и дурных предчувствий. Они чувствовали повсюду вокруг дрожь от бомбардировки с мира-кузницы, молотившей по носу. Могучий корабль стонал.
Я не уверен, передаются ли мои сообщения с поверхности на «Светоносец». Это я отправлю тремя частями и буду молиться Богу-Императору, чтобы оно дошло до вас.
Совершена высадка, хотя это и был тяжёлый опыт. Капитану Торриану Торриан в конечном итоге удалось проложить безопасный курс через обломки, которыми заполнена орбита Диаманта, и занять низкую стоянку для запуска челнока. Я опознал части останков, принадлежащие по меньшей мере восьми разным кораблям. Самым странным мне кажется их разнообразие. Некоторым более шести тысяч лет, другим всего несколько веков. Для описания их типа и конструкции нет подходящих слов. Единственной общей чертой является то, что все они были в какой-то момент официально объявлены пропавшими, «сгинувшими в волнах эмпиреев». Как, во имя Бога-Императора, они оказались дрейфующими в экзосфере мира-кузницы?
Мы высадились среди руин города, который Гарвелл однозначно идентифицировал как столицу планеты. Сканирование с челнока, когда мы прошли сквозь атмосферную пыль, показывают, что внутри есть жизненные формы, однако не получилось сколько-либо точно вычислить их количество, а нам пока никто не встретился.
Он перевернул оружие, ощущая идеальный баланс и приходящее вместе с ним желание убивать. Чемпион поборол его, вернул меч в ножны и переключил внимание на Коралловый Щит.
Тот тоже был по-своему таинственным – поверх внешней стороны адамантиевой плиты шёл слой из плотного скопления склерактиний<ref>Склерактинии - т.н. каменные кораллы, образующие экзоскелет из карбоната кальция.</ref>, живых коралловых организмов с панцирем прочнее облагороженного алмаза. В отличие от Меча Пустоты, на шероховатой и частично окаменелой поверхности остались следы и отметины в наследство от десятка тысяч битв. Благодаря щиту Красный Танэ в целости прошёл через больше схваток, чем удосужился посчитать, и этому дополнительно способствовал старинный блок рефракторного поля, являвшийся частью прижимной пластины изнутри.
Скорее всего, Имперский Культ счёл бы чудесным сам факт того, что коралл смог тысячи лет прожить в подобных условиях. Для Кархародон Астра это было лишь очередным признаком того, что Забытый снабдил их всеми необходимыми инструментами, чтобы выполнять задачу.
Внутреннее пространство мануфакторума представляло собой не совпадающие между собой разрушенные уровни с пандусами из камней. Большая его часть уже была захвачена Архиврагом – созданиями в целом ещё более ужасными, чем культисты-пехотинцы, которых уже нейтрализовали Изгнанники.
– Мутанты и демонические отродья, – прорычал Коготь, когда они вступили в бой. Твари, продиравшиеся сквозь переломанные внутренности мануфакторума, были искорёженными, не поддающимися логике существами с сшитой бледной плотью и наростами мутаций, сросшимися и сваренными с щербатой машинерией. Это были те же чудовища, с которыми Изгнанники сражались на борту скитальца – брошеные брошенные игрушки выживших из ума божеств, выпущенные на Диамант. Вероятно, они нахлынули от ближайшего места падения.
Они являлись более грозным противником, чем культисты, но всё ещё просто мясом для косы жнеца. Шарр включил цепной меч, и по развалинам раскатился рёв. Оружие вгрызлось в тронутую варпом плоть и осквернённый металл, и твари развернулись к космодесантникам. В какой-то смежной комнате продолжал непокорно греметь одинокий болтер.
Мост понемногу поднимался. Кархародоны наступали в гору, одолев почти половину пути до точки, которая раньше была серединой сооружения, но теперь представляла собой висячий край, возносившийся к окутанному пламенем небу.
Ариху уже заметил, что происходит. «Поборник» с рычанием остановился, а затем, извергая чёрный дым из чётырех четырёх вертикальных выхлопных труб, стал отъезжать назад, пока не появилось угрозы опрокинуться из-за всё возраставшего уклона.
– Оставаться с «Поборником», – велел Корди. – «Отлив».
Процессия достигла дьявольского зиккурата, и Волдир с трудом взобрался на первый ярус. Бесы суетились и карабкались по нему, продолжая срезать меняющиеся, расцветающие наросты, постоянно пытавшиеся поглотить его. Механические части, которые пока не затянула в себя вечно даруемая ему плоть, хрипели и скрипели при подъёме. Ещё живые, ещё функционирующие тела, вросшие в пирамиду, цеплялись за него и вопили в бездумном ужасе, когда он проходил над ними.
Он добрался до трона на вершине безумия и, тяжёло тяжело дыша, навис над генералом-фабрикатором.
– Узнаёшь меня? – вопросил Волдир.
Под кровавым месивом был металл – не царственный блеск его прежней бионики, а грубое чёрное железо, похожее на костяк. А когда полностью обнажился череп, Хоррум вцепился в капающие красным, ухмыляющиеся металлические челюсти и принялся растягивать их. Внутри был рот из плоти, вновь кричащий, а когда челюсть лопнула и гротескно разошлась, на виду опять стало появляться всё больше лица.
Раз за разом генерал-фабрикатор освежёвывал свежевал себя. Он раздирал свою металлическую оболочку, но внутри обнаруживал органическое тело. Разрывал его – а под ним опять оказывалась машина, каким-то образом восстанавливавшая форму и не терявшая ни размера, ни массы.
Факультет Волдира поражённо ахал и бормотал. Низшие создания, несомненно, назвали бы происходящее чудом, необъяснимым феноменом божественного промысла. Однако они были людьми науки, понимавшими Подлинную Логику – реальность, лежащую за тусклым и обветшалым фасадом наблюдаемой вселенной. Многие начали черкать в инфопланшетах или книгах в переплётах из кожи, пребывая в отстранённой, академичной завороженности. Хоррум так и не перестал кричать.
Шарру хотелось огрызнуться, повторить, что он больше не входит в своё старое братство. Ему было известно: это ничего не даст. Он оказывался подчинён замыслам верховного библиария, как уже столь часто случалось раньше.
– Я загружаю полный комплект тактических данных Третьей роты, – произнёс Те Кахуранги. – Я очистил его от расхождений, привнесённых этими служителями Архиврага. Однако починить вокс мне не удалось. Для этого требуется уровень познаний в машинах выше моего. Наш лучший шанс восстановить полноценную связь между ротой – занять запасную запасной вокс-систему комплекс города.
– Это наша цель? – спросил Шарр.
– Красными Братьями, назначенными в Третью, сейчас командует его бывший подчинённый, Рангон, – согласился Те Кахуранги. – Но он поступит так, как велит его прежний ударный командир. Такова суть командования.
– И зачем Кино завершать моё изгнание? – вопросил Шарр, уже раздражаясь от разговора, который как будто ходил по кругу. Из руин доносились звуки огня болтеров – не постоянная боевая пальба, а немногочисленные отдельные выстрелы, когда Кархародоны приканчивали какое-нибудь найденое найденное ими уродливое чудовище, пытавшееся выкарабкаться на свободу.
– Я сделаю то, что делает библиариум, и дам ему совет, – сказал Те Кахуранги.
Мы добрались до входа в Венец и я рад сообщить, что наше путешествие дало позитивные результаты, хотя нас и продолжает преследовать неуверенность.
Подъём на гору был осуществлён за два местных дневных цикла. Выше по склонам разрушения города даже хуже, а Венец как будто навеки затянут пылью или туманом. Солнечный свет, проникащий проникающий сквозь него, уродливый и болезненный.
В первую ночь восхождения, когда мы искали укрытие, Гарвелла привлекли остатки одного сооружения, где он опознал разбитую боевую машину Архиврага, огромное многоногое механическое чудовище, которое и после гибели, словно саван, окутывал ужас. Я не стал бы задерживаться в подобном месте, но Гарвелл отметил, что её уничтожение указывало на силу сопротивления Империума в этом районе. Мы провели поиски вокруг и в конце концов обнаружили свидетельство того самого, на поиски чего вы нас сюда отправили.
Пока что я удовлетворюсь знанием, что наша здешняя авантюра была не зря. Похоже, ваша гипотеза верна. Конкретную принадлежность космодесантников, отдавших свои жизни за этот мир, ещё предстоит выяснить. Надеюсь, будут более надёжные улики.
Я представлю более подробный отчёт, как только смогу, прикрепив его к этой инфоцепочке. От капитана Торриана Торриан и «Светоносца» всё так же никаких вестей. Позднее будут дополнения.
'''+ + + Конец файла транскрипта + + +'''
=== '''Глава 27''' ===
– Насколько вообще мог бы, – с мрачным видом отозвался кодиций. – Вопрос в том, готов ли ты?
=== '''Глава 28''' ===
Третья рота сомкнулась вокруг острия копья, плечом к плечу. На переднем краю, упёршись ногами, стоял Красный Танэ. Его тело горело от стимуляторов и боевого адреналина, а он работал. Блок, выпад, парирование, удар. Это было механическое, смертоносное действие, и когда оно закончилось, это едва его не погубило.
Меч Пустоты отлетел от чего-то с такой силой, что сотрясение разошлось вверх по руке. Он настолько забылся в ритме бойни, что не сумел распознать в очередной цели нечто большее, чем визжащее, царапающееся и кривящееся мутантское отребье.
Оно было высоким, ростом с примариса, и его раздирали отвратительные машинные мутации, превосходящие даже то, что проявлялось у остальных членов культа. Выравниваясь, чтобы атаковать как следует, Краный Танэ увидел, что металлические кости окружили корчащуюся плоть экзоскелетом. Одна ненормально большая рука трансформировалась в безумного вида винтовку с костяным лезвием в роли штыка на конце. Удар Танэ отскочил от полуметаллического плеча существа, а оно ткнуло свежесформированным оружием, минуя его защиту.
Впервые с момента перехода к плотному строю ротный чемпион оказался вынужден сменить стойку. Костяной клинок с противоестественной силой врезался ему в бок, пробивая керамит и пласталь. Визор, дисплей которого превратился в сбоящую кашу, завис, пытаясь проинформировать о ранении.
Он обрушил Коралловый Щит на то, что можно было считать стволом оружия, отведя его от себя. По левому боку побежала кровь, пока рана не закрылась.
Поднять Коралловый Щит, снова выдвинуться вперёд, вернуть инициативу. Он махнул Мечом Пустоты поверх руки, проводя смертоносную атаку в голову. Клинок с яростным треском врезался в деформированный череп конструкции, но не сумел расколоть его, только рассёк плоть, обнажив неподатливый металл под ней. Удар отклонился в плечо, а затем ушёл в сторону.
Красному Танэ никогда не доводилось встречать ничего, способного выдержать такое попадание древним оружием. На его глазах плоть стянулась обратно, восстановив нечестивую руну, начертанную на лбу твари.
Та снова двинулась на него, механически жужжа своими конечностями и вереща голосом, похожим на искажённую молящую вокс-передачу. Клинок с дребезжанием отскочил от Кораллового Щита, оставив отметину на шероховатой поверхности. Красный Танэ вновь бросился вперёд, на сей раз целясь между рёбер и пытаясь пробиться через них до мяса. В этот же момент его подсознательный контроль схватки вокруг сложился в мрачное осознание.
Чем бы ни являлась эта одержимая конструкция, она была не одна.
Те Кахуранги рылся в разуме монстра.
Он нырнул в нечистое сознание, проталкиваясь через трясину порчи и чувствуя, как та гложет его собственную душу. От этого подкатывали рвотные позывы, но он не собирался сдаваться, не собирался отпускать.
Те Кахуранги увидел прошлое этой твари, узнал её имя. Волдир, адепт с Диаманта, не понятый и подвергнутый дурному обращению. Изгнанный из жречества, брошенный блуждать в одиночестве. Но он обладал острым умом. Его интеллект был огромен и требовал выражения. Он баловался всё более высокими формами знания, не видя пропасти, зиявшей под ним. А потом неизбежно пал.
Всё спланировал Хаос. Хаос помог ему возвести этот дворец безумия, заостряя и оттачивая его разум почти до неузнаваемости, попутно стремясь так же изменить его тело. Волдир считал, что сможет контролировать это, обуздать, направить на благородные цели. У них всегда так.
Однако за его возвращением домой стояло нечто большее, нежели просто желание обрушить выпавшие ему бедствия на тех, кто некогда изгнал его. Какой-то замысел, порождённый извращённой логикой, проект мудреца, который уже лишился рассудка. Те Кахуранги метнулся сквозь психическое болото, уцепился за него и наконец-то понял.
Они вновь были на холодном суровом берегу. Из расколотого черепа молодого адепта лилась кровь. Но он смеялся, смеялся даже тогда, когда Те Кахуранги ударил его головой о скалу. Тело под красно-чёрным одеянием начало меняться, отмечая хрустом и влажным треском, как ломались кости, а органы раздувались и лопались. Ряса начала рваться вокруг выпуклых металлических наростов. Его фигура сотрясалась от неуправляемого разрастания машин, а набегавший прилив бил по ним обоим.
Те Кахуранги знал, что ему не хватит сил, чтобы уничтожить чудовище – не тогда, когда они оба были погружены в эмпиреи.
Он разжал хватку и вернулся в тронный зал Диаманта, трясущийся, ослепший, оглохший и онемевший от встречной реакции эфира. В окутывавшей его тишине, от которой тело холодело и цепенело, он начал произносить литании, заученные тысячи лет назад, пока не вернул себе власть над разумом.
Он снова стоял посреди побоища в Венце. Тварь, которая когда-то была Волдиром, всё ещё стаскивала себя со скалы Диаманта, возвышаясь над клином космодесантников и скитариев, бившихся с обезумевшими ордами. Те Кахуранги вдохнул смрадный гнилостный воздух и заставил себя заново сконцентрироваться, выгребая резервы.
Ему было не уничтожить Волдира в одиночку, но это никогда и не входило в его намерения.
Он осмелился вновь простереть свой разум вовне, словно одинокий мореход на коракле, углубляющийся в колоссальный шторм.
В поисках того, кто призвал его сюда – того, кто, как он опасался, ещё всех их погубит.
В поисках Кхаури.
Кхаури выкрикивал слова, от которых у Шарра из ушей шла кровь.
Это был не высокий готик. Как он подозревал, это были даже не освящённые заклинания, практикуемые библиариумом. Это было нечто родом из самых тёмных мест, использование знания, полученного Кхаури не в каком-то из кодексов или гримуаров в геноотсеках «Никора» – знания, которое мог санкционировать лишь Бледный Кочевник.
В пространстве за платформой управления двигателем появилось пятно тьмы, словно в обжигающем воздухе растеклась чернильная клякса. Оно росло, и поглядев в него, Шарр осознал, что это туннель из движущихся сумрачных фигур, вызванный в реальность проклятиями Кхаури.
– Идите за мной, – произнёс библиарий сдавленным от напряжения голосом. – Не слушайте, что вам говорят тени. Не сбивайтесь с пути.
Без дальнейших предостережений и пояснений он сошёл с платформы и ступил в портал. Тени потянулись к нему, обнимая и затягивая внутрь.
– Варповство, – прорычал Коготь рядом с Шарром. – Он ведёт нас к проклятию.
– Мы и так посреди него, – без юмора ответил Шарр. Ему не было нужды указывать на вопящий корёжащийся металл вокруг них и кровавые символы, шипевшие внизу.
Он сделал шаг к порталу, но его остановили слова Кровавого Глаза, перекричавшего рёв двигателя и вой преображающегося помещения.
– Я останусь!
– Это значит смерть, – сказал ему Шарр.
– Это значит проследить, что двигатель не даст сбой, – отозвался Кровавый Глаз. – Я буду напоминать ему, что месть близка. Не брошу его второй раз.
Шарр кивнул, а затем бросил взгляд на Когтя. Грубоватое, залитое потом лицо второго Изгнанника было решительным.
– Веди, Слепой, – сказал он.
Держа Жнеца наготове, Шарр отвернулся от зала-печи и шагнул в объятия теней.
Строй начинал ломаться.
Корди перезарядил. Оставалось три магазина. Он экономил боеприпасы с начала боя, но теперь на счету был каждый заряд. Он перешёл на цепной меч.
Прямо перед Вторым отделением находилась одна из колонн зала, и изливавшейся оттуда скверне не было конца. Огневая мощь Кархародонов сложила впереди гору из разорванных трупов и сломанных боевых машин, но кошмары продолжали продираться и ползти сквозь неё. Плоть колонны сочилась ихором, расходясь всё шире и шире, а за ней виднелся инфернальный горизонт – проклятая кузница, пытавшаяся насильно установить связь с материальным миром, попутно навеки извращая Диамант.
Кархародоны не могли сдерживать их вечно. Сомкнутым строем они остановили вал, однако тот уже начинал захлёстывать за них, прогибая фланги назад и грозя вынудить перейти к оборонительному кругу. Пожиратели из Седьмого и Восьмого отделений с головы до ног покрылись внутренностями, без устали работая, чтобы удержать края формации.
– Ещё контакты, – услышал Корди крик Неку. Теперь, когда космодесантники сражались практически плечом к плечу, держать связь через вокализатор стало проще. Он мгновенно увидел, что имел в виду ветеран-Перворождённый. Через портал колонны протаскивала себя очередная демоническая машина, глыбообразное чудовище из пылающей варп-стали и тугих узлов кабелей-сухожилий, которое, словно гигантская обезьяна, перемещалось на массивных предплечьях, взбираясь на холм из перебитых сородичей. Оно взревело, раздвинув металлические клыки на вытянутой голове, из глотки полыхнуло эфирное пламя.
Корди вогнал цепной меч в грудь отродья, колотившего его шипастыми кулаками, и давил на газ, пока не выпотрошил, а затем пинком отшвырнул визжащие остатки обратно в толпу. В это же время он звал Вирему, но оператор тяжёлого вооружения возник рядом с ним, отстреливая других атакующих мутантов из своего болт-пистолета, и произнёс одно-единственное слово:
– Выбыл.
Корди понял, что «Экзекутор» опустел – скорее всего, последние заряды он израсходовал, срезая лапы шагающего танка, выбравшегося из колонны несколько минут назад. Теперь тяжёлое орудие было пристёгнуто на боку у Вирему, так что у того остался только пистолет.
– Гранаты, – сказал Корди, не видя иных способов остановить демоническую машину. Та слезала со своего насеста из трупов, переходя на неуклюжий бег. Она сносила культистов с дороги своими тяжёлыми передними конечностями, а выхлопные трубы на спине извергали зловонный дым и пепел смертных, которых ей скормили в ходе ритуала связывания. Корди знал: если она продолжит приближаться, то проломится прямо сквозь Второе отделение.
Он сдёрнул с пояса гранату, и как раз в этот момент раздались характерные выстрелы плазменного оружия. Лучи трескучего слепящего голубого света врезались в машину-зверя, опаляя и корёжа броню и вынудив её пригнуть голову, словно она рвалась в эпицентр бури.
– Мы с вами, Омекра-пять-один-Корди, – произнёс уже знакомый голос. Неку сдвинулся, пропуская к Корди Зе-Один-Прим. Сгорбленный доминус оглядел его одним оптическим стебельком, прочие же в это время продолжали смотреть на врага, позволяя магосу огрызаться шквалом огня с вооружённых мехадендритов.
– Вы ввели резерв? – требовательно спросил Корди, увидев, что скитарии занимают места среди его братьев, дополняя затухающую канонаду своей огневой мощью. Пехоту культа резало на части, но демоническая машина продолжала двигаться, отмахиваясь от плазменных зарядов нескольких стрелков из числа рад-солдат, словно грокс, которого изводят кровососущие осы.
– Я рассудил, что ждать далее будет неоптимально, – согласился Зе-Один-Прим, продолжая стрелять.
Корди больше ничего не сказал доминусу, но воспользовался возможностью выйти из строя и оглянуться на Девятое отделение. Специалисты по тяжёлому вооружению обеспечивали огневую поддержку в основании острия копья, но ему требовалась хотя бы часть их сил на правом краю.
– Рапата! – заорал он, заметив двоих членов отделения, Рапату и Торвалу, которые перезаряжали свои ракетные пусковые установкисреди россыпи разбитых и дымящихся когитаторов. Рапата вскинул в направлении Корди сжатую перчатку, подтверждая, что услышал.
В силу отсутствия связи через шлемы и нормального целеуказания Корди указал мокрым цепным мечом на надвигавшуюся демоническую машину, чувствуя, как плоть у него под ногами уже начала содрогаться от ударов атакующего чудовища.
– Подбей это!
Рапата встал и размашистыми шагами переместился со своей позиции к Корди, а ударный командир отошёл ещё дальше назад, чтобы освободить ему место в строю. Демоническая машина была уже всего в нескольких десятках ярдов и пригибала голову. Вокруг её конечностей, вспахивавших пол адской пещеры, взлетали фонтаны ихора и разорванных внутренностей.
Рапата упёрся ногами и выстрелил. Из труб пусковой установки вырвалась пара суперкрак-ракет, и их освящённые боеголовки едва успели взвестись до столкновения с целью. В последний момент одна ушла в штопор правее, зацепила опущенное плечо машины и сдетонировала об одну из труб, вырвав её, но не причинив иного вреда. Вторая попала точно, ударив в центр бронированной черепной коробки и всверлившись в ферроорганическую материю, после чего взорвалась.
Удар разнёс голову машины на горящие металлические осколки и ушёл по сегментированной шее в самое её ядро. Оттуда полыхнуло пламя варпа, и рывок замедлился, а над побоищем поднялся раздирающий уши металлический визг демона внутри, которого насильно выпустили на свободу.
Корди мгновенно понял, что гибели машины будет недостаточно, чтобы остановить атаку. Рапата ещё делал выстрел, а он уже схватил Зе-Один-Прим и оттащил того в стороны, рявкнув остальным из Второго отделения, чтобы они расступились. Кренящаяся демоническая конструкция приближалась, заваливаясь на ходу и пылая исходящим огнём варпа. Сталь её корпуса деформировалась, превращаясь в воющие лица и разинутые пасти.
Она пропорола в заражённой плоти на полу тронного зала кровавую борозду, раздавив нескольких скитариев, попавшихся на пути. Её инерция кончилась лишь тогда, когда она полностью запуталась в кабелях-внутренностях, покрывавших землю.
– Закрыть брешь, – скомандовал Корди, двигаясь обратно к просвету, оставленному машиной. Та всё ещё оставалась посреди отделения, поэтому он залез на одну из конечностей, сбивая сапогами тлеющее адское пламя, зафиксировался на плече с рубцом от крак-ракеты, снова взялся за болтер и отправил молниеносный шквал снарядов по мутантам, пытавшимся ворваться в неожиданную дыру в строю.
Этого не хватило. Они заполоняли брешь, карабкаясь на демоническую машину и осыпая Кархародонов и скитариев по обе сторон от неё градом ударов кулаками, клинками и уродливыми придатками. Корди потратил последнюю осколочную гранату, расчистив пространство перед собой, и ещё один всплеск небольших взрывов произошёл, когда на остов возле него взобрался Рапата и выстрелил из своего гранатомёта «Кастелян».
– Я выбыл, – мрачно сказал он, убирая дымящееся оружие и переключаясь на болт-пистолет. – У большинства в Девятом так же.
Корди воспользовался короткой передышкой для ещё одного анализа. С наблюдательной точки на убитой демонической машине ему было видно острие копья, озарённое зелёным светом посоха Бледного Кочевника. Клин атаковали даже более отчаянно, чем другие участки строя. Дальше было ещё что-то, какое-то гигантское деформированное сооружение, которое тяжеловесно приближалось сквозь дымку измельчённой органики, огня варпа и дыма. Корди мог лишь предполагать, что это их цель.
Силы Архиврага были и внутри оборонительного периметра. Ещё чуть-чуть – и их задавят.
– Иху! – гаркнул он вниз, где нужный ему брат-в-пустоте загонял в болтер последний магазин. Тот поднял взгляд, и Корди подал сигнал, продолжая кричать:
– Пора! Маяк!
На подлокотнике командирского трона «Белой пасти» зажглась руна.
Кино уже несколько часов сидел в задумчивом молчании, вслушиваясь в медленные размеренные содрогания, которые пробегали по кораблю при каждом выстреле носовой макропушки, пробивавшейся через руины над горой Антикифера.
Однако эта руна всё меняла.
Технодесантник Утулу, трудившийся неподалёку над открытыми внутренностями одного из когитаторов мостика, тоже её заметил. Он встал и подошёл к коралловому трону.
– Это сигнал телепортационного маяка, – произнёс он.
Кино сам это знал. Он уставился на неё, затаив дыхание и взбудораженно оценивая все варианты. Кто-то на поверхности Диаманта активировал один из телепортационных маяков Третьей роты, дав геолокационную привязку и радикально повысив шансы на быстрый и точный спуск посредством телепортации.
– Дай мне координаты, – потребовал Кино от Теко, поднявшегося из ниши огневого контроля, где он надзирал за продолжавшимся уничтожением обломков между ударным крейсером и точкой орбиты непосредственно над горой Антикифера.
Капитан корабля зашагал к монитору и связал данные, которые только что пришли на когитатор.
– Похоже, это внутри Венца горы Антикифера, – сказал он после секундного анализа. – Я загрузил точные координаты в вашу броню.
– Третья рота там. – объявил Кино.
– Не обязательно. – предостерёг Теко. – Это может быть сбой либо маяка, либо наших собственных сенсоров, случайный или часть злодеяний Архиврага. Либо же маяк могли захватить и включить целенаправленно. Это может быть ловушка. Мы никак не можем определить, куда вы телепортируетесь.
– Знаю, – отрывисто произнёс Кино. – Другой вариант состоит в том, что рота ведёт оборону Венца и подумала о маяке как о сигнале и способе доставить подкрепления. Так бы его использовал я. Утулу, ты закончил переосвящение телепортариума?
– Насколько позволяют мои способности, да, – сказал Утулу. – У меня было бы больше уверенности, если бы кодиций Кхаури заново нанёс обереги, но он работает.
– И что ты скажешь о вероятности успешного переноса при наводке на маяк?
Утулу помедлил, но всего на миг.
– Не могу ручаться, насколько способны повлиять хитрости Архиврага. Мне никогда не доводилось видеть такой техноереси, и всё, что предположил почтенный капитан корабля, может быть верно. Но при активном маяке я оцениваю шансы как хорошие.
– Готовь телепортариум, – приказал Кино.
– Следует ли также пробудить Древних? – спросил Теко. – Нам может понадобится всё оружие из арсенала Третьей роты.
– Маловероятно, что традиционный спуск с орбиты пройдёт сквозь забитую атмосферу и обломки поверх Венца, – заметил Утулу. – Это может даже грозить их уничтожением.
– Дредноуты останутся непотревоженными, – сказал Кино, после чего начал раздавать распоряжения терминаторам, собравшимся вокруг присвоенного им трона.
– Прошу позволить мне сопровождать вас, магистр роты, – произнёс Утулу, осмелившись вмешаться. – Мне ясна доктрина ордена о сохранении, но сейчас есть признаки решающего момента и оставаться здесь будет нарушением моего долга.
– Ты понимаешь риски, – ответил Кино. – На этом основании даю тебе разрешение.
Магистр роты переключил своё внимание на Теко.
– Как скоро мы достигнем геолокации над горой?
– Мы уже почти миновали последние обломки – сказал Теко. – Оставшиеся мы, скорее всего, можем растолкать, хотя это перегрузит щиты и приведёт к повреждениям надстройки «Белой пасти».
– Необходимая жертва, – без колебаний произнёс Кино. – Время удара уже давно наступило.
Кхаури шёл среди теней.
Некоторые из них цеплялись за него, а некоторые поглаживали, шепча о вещах, которые он отказывался понимать. Они образовали перед ним туннель из дыма и меняющихся силуэтов, скручивавшихся и выплясывавших вокруг резкого света фонаря-люмена. Жар и буйство машинариума казались сном, от которого он очнулся, и уже уходили в небытие.
Он на мгновение остановился, бормоча свои заговоры, и обернулся к двоим Изгнанникам. Те всё ещё оставались с ним, их лица были мрачны.
– Держитесь рядом, не отставайте, – приказал он, подозревая, что в этих наставлениях нет необходимости.
Они углублялись во мрак. Дым, из которого состоял туннель, вихрился, словно взбаламученный призрачным ветром. Местами он расходился, и хотя Кхаури изо всех сил старался не сводить глаз с чернильного ничто впереди, но невольно мельком замечал, что находилось по сторонам.
Там был каменный проход, грубо высеченный в скале. Направо ответвлялся проход поменьше, показавшийся за расступившимися тенями. В нём было три фигуры, все в грязной тюремной одежде. Одна распростёрлась на полу, а две другие колотили и избивали её.
Фигура на земле подняла глаза на Кхаури и с криком протянула руку, словно моля о помощи. Голос казался далёким, как будто эхом доносился из какого-то непостижимоо пространства, поглощавшего его.
Несмотря на ментальную защиту и тот факт, что Кхаури не узнал лица умоляющей фигуры, его на миг охватила душевная боль, столь сильное, столь ощутимое сожаление, что во рту остался горький привкус.
Он заставил себя двинуться дальше, и тени вновь свились, заслоняя сцену – как раз в тот момент, когда один из нападавших с жутко громким хрустом раскроил молящему череп.
Ещё несколько шагов, и он услышал рычание, исходившее сзади. Он резко обернулся и схватил Бейла Шарра за запястье. Изгнанник посмотрел на него, словно увидев впервые. Он уже собирался полностью запустить Жнеца, цепной топор тихо рычал у него в руках.
– Они не настоящие, – сказал ему Кхаури, даже не спрашивая, что бывший магистр роты увидел в сумраке. – Продолжай идти.
Похоже, это разозлило тени. Когда троица продолжила путь, они надвинулись, царапая наплечники Кхаури. Тот чувствовал их дыхание на своём неприкрытом лице. По зловещему проходу плыли далёкие вопли – голоса вечно страдающих. Или это были сирены, означавшие конец дневных трудов?
– Скорее, – поторопил Кхаури, не оглядываясь.
У него начала болеть голова.
Шарр шёл по туннелю из теней, подавляя позывы ударить, когда они хихикали и искоса глядели на него.
На ходу он видел разные вещи – ужасные сцены, разыгрывавшиеся везде, где отдёргивался покров дыма. Один раз ему предстали страшные хищные существа, вооружённые цепными мечами, которые поднимались и падали, рубя на части молящих мужчин и женщин, будто множество туш в мясницкой. В другой – старая женщина, просившая пощады, пока гиганты в серой броне тащили её к зияющим пастям севших посадочных челноков. Она протянула к Шарру руку, словно знала его, и выкрикивала незнакомое ему имя.
Он не помнил ничего из увиденного, однако какая-то его часть понимала всё. Это были вещи, похороненные и забытые во мраке, но не уничтоженные. Тень, отбрасываемая его душой и призванная силой колдовства Кхаури.
Он видел призрак Бледного Кочевника, вперивавший свои чёрные глаза в его собственные и называвший имя, которым впервые наделил Шарра сотни лет назад. Видел и другой образ, не представавший ему уже так давно – бледное, татуированное жестокое лицо Акиа, прежнего магистра роты. И видел другого космического десантника: не верного слугу Империума, а мясника в вычурном боевом доспехе, также вооружённого цепным топором.
Именно тогда стало почти невыносимо, тогда он ощутил, как вновь поднимается Слепота, и руки крепко сжали рукоять и активатор Жнеца. Кхаури обернулся и вразумил его, и библиарий поступил правильно. Это были чары варпа, пытающиеся ослабить и обмануть. По частому, тяжёлому дыханию Когтя он понимал, что второй Изгнанник борется с видениями, распалявшими в нём жажду крови. Шарр коротко сжал запястье Когтя, как Кхаури сделал с ним, и посмотрел тому в глаза.
– Сосредоточься, – сказал он. – В этом месте нет ответов. Здесь для нас всё не закончится.
Они пошли дальше следом за Кхаури, и по мере их продвижения проход как будто сжимался. Тени стали агрессивнее, они напирали и наносили удары, а нашёптывания превратились во враждебное шипение. Одна пустила кровь из щеки Шарра – призрачные когти нанесли физические повреждения. Шарр ощерился и продолжил идти, пока инстинкт не заставил его затормозить прямо перед реакторным ранцем Кхаури.
Библиарий остановился. Ещё через миг он осознал, почему.
Они были уже не в туннеле. Липкая тьма осталась, но теперь стало ясно, что занимаемое ею пространство было больше, оно разверзлось со всех сторон. Перешёптывания, шипение и рычание тоже усилились, этот нервирующий шелест трепал самые краешки сознания Шарра, вызывая непроизвольную агрессию.
– Я потерял путь, – прошептал библиарий. Его голос был сухим и скрипучим. – Он был прямо здесь, но…
Шёпот сменился смехом – поначалу тихим хихиканьем, но оно нарастало до безумной какофонии.
По Шарру проехались когти. Он включил Жнеца и махнул им, оскалив зубы, однако твари просто распались и сложились заново.
Трое космодесантников встали спиной к спине, выставив оружие для защиты, и на них обрушилась буря режущей темноты, полосуя и вереща.
– Будь ты проклят, ведьмак, ты нас погубил, – закричал Коготь, размахивая дубинкой и тщетно пытаясь отбиться от призрачной атаки.
Кхаури был слишком занят пением, чтобы ответить. Вокруг навершия его силового посоха разгорелось колдовское пламя, и на краткий миг тени отодвинулись от бледного свечения, а их визгливый смех заглох и стих.
– Ищите путь, – произнёс Кхаури. – Я ещё его чувствую.
– Там, – сказал Коготь, указывая своей дубинкой. Шарр проследил за его жестом и увидел мерцание за пределами маленькой сферы света, созданной Кхаури. Он узнал его.
– Идите, – велел Кхаури.
Они двинулись в ту сторону.
Холод пробирал Кхаури до самого нутра, и это было единственное, что он мог делать, чтобы не опускать посох и следовать за двумя Изгнанниками.
Ему вообще не следовало приводить их сюда. Лучше было сгинуть в машинариуме с шансом, что их души останутся нетронутыми, чем стать вечным пиршеством для твари, которая называла это место своим домом.
Их ещё мог спасти Те Кахуранги – Те Кахуранги, чей свет превратился в маяк во тьме. Или же это была просто очередная иллюзия, трюк, чтобы ускорить их на нескольких последних шагах по пути к проклятию.
Изгнанники уже почти добрались до зелёного света, теперь уже настолько яркого, что он почти ослеплял. Кхаури услышал, как в его мыслях издалека донёсся голос Бледного Кочевника:
+Торопитесь. Я не могу удерживать его долго.+
Очертания двух Кархародонов, шагнувших в зарево, становились нечёткими.
Перед Кхаури, заставив его остановиться, заклубилась тень крупнее прочих, не бежавшая от колдовского огня. Она плотоядно оглядела его, и её слова ножами впились в череп библиария:
'''Почему ты покидаешь меня, мой ученик?'''
– Ты не мой учитель, – прорычал Кхаури.
Привидение засмеялось над ним. Теперь оно обрело форму, не столь туманную, как у бурлящих теней – высокая худощавая женщина в чёрном платье, лицо которой скрывала траурная вуаль.
'''И всё же я столькому тебя научил''', – прошипел голос. '''Я, а не тот слабый глупец, к которому ты сейчас бежишь'''.
Женщина потянулась к нему, вот только это была уже не женщина, а другой космодесантник, в рогатом шлеме и сжимавший в кулаке косу. Облачённый в полночь. Он протянул руку и схватился за верхушку посоха, гася колдовское пламя.
Кхаури отдёрнулся назад.
'''Тебе никогда не скрыться''', – сказал ему голос. '''Я отметил тебя, Мика Дорен Скелл'''.
По спине разлилась боль, и он ощутил кровь, побежавшую из шрамов – ран, бывших у него ещё до принятия в орден. Ран, которые, как он знал, никогда не исцелятся по-настоящему.
Тени взвились вокруг него, вереща и царапаясь. Он стал пробиваться сквозь них с заклинаниями на устах. Иней покрывал его броню и леденил кожу. Он продолжал идти вперед, через вопящий мрак, туда, где затухали остатки огня Бледного Кочевника.
Последним, отчаянным усилием он метнулся на свет.
<br /><references />
