Изменения

Перейти к навигации Перейти к поиску

Горусианские войны: Воплощение / The Horusian Wars: Incarnation (роман)

172 942 байта добавлено, 13:47, 13 сентября 2019
Нет описания правки
- Нет, не делай себе еще больнее, - произнес человек. – Из-за услышанного ты должен умереть, но ты не заслужил страданий. – Мужчина подался ближе, и его голос стал шепотом, предназначенным только для Иакто. – Прости меня за это, - сказал он. – Но спасение всегда рождается в крови. – И с этими словами он вонзил кинжал в грудь Иакто.
 
 
Глава 14
 
 
Ястребы летели впереди Нинкурры, бесшумно взмахивая крыльями в коридорах корабля, скрываясь в тенях и неподвижности всякий раз, когда что-то замечали. Потребовалось время, чтобы найти офицера с подходящей униформой и кольцами доступа для прохождения через нужные двери. Ей не требовался кто-то из придворной элиты фон Кастелянов. Обычно такие группы избранных были совсем небольшими, и проникновение в их ряды требовало времени и аккуратности, а подобной роскоши у нее сейчас не было.
 
В итоге она выбрала передового офицера-артиллериста среднего звена, но со значком звезды на груди, отмечавшим ее как старшего из офицеров срединной палубы. Это означало, что у нее был ограниченный доступ на командный бастион. Она умерла медленной смертью, но без боли, пока отравленный дротик постепенно отключал ее нервные окончания. Нинкурра сняла униформу и затолкала тело в узкий лаз. Затем она натянула одежду поверх нательника. Осколок-клинок скользнул за поясницу под форменной курткой. Остальное оружие вместе с экипировкой отправились в скатку из плаща. Закинутая за плечо на веревке, она напоминала вещмешок, который мог носить любой член экипажа.
Униформа не сидела на ней как влитая, но сойдет и так, если никто не станет присматриваться. Пока этого не делали, но все в любой момент могло поменяться.
 
Дверь лифта, к которому она направлялась, оказалась без охраны. Она переключилась ментальным зрением между ястребами, усевшимися на трубах над нею, затем приблизилась. Панель управления пикнула, когда она поднесла офицерское кольцо. Свет мигнул янтарным.
 
Нинкурра невольно затаила дыхание. Лифт доставит ее на командные уровни корабля, всего на две палубы ниже отсека медикэ. Если она неправильно выбрала последнюю жертву, вполне возможно, что ее попытку сесть в лифт кто-то заметит.
 
Раздалось тихое шипение поршней, и двойные противовзрывные двери раздвинулись. Кабина за ними представляла собою голую металлическую коробку, но без налета ржавчины и сажи, как на нижних палубах. Нинкурра шагнула внутрь и заставила ястребов спорхнуть со своих насестов на трубах. Они влетели в кабину и уселись на сетке, покрывавшей потолок.
 
Она набрала код точки выхода, что дал ей энсин, и прижала кольцо мертвого офицера к панели. Янтарный свет мигнул, а затем вспыхнул красным.
 
Нинкурра поднесла кольцо, чтобы попробовать снова. Она моргнула, спрашивая себя, нашел ли кто-то тело, аннулировали ли коды доступа офицера, мог ли сервитор безопасности прямо сейчас глядеть на предупредительный огонек на своем пульте и включить тревогу.
 
- Придержи! – разнесся по коридору крик. По металлической палубе загрохотали быстрые шаги. Нинкурра вонзила свою волю в ястребов над головой, а вторая рука легла на рукоять осколка-клинка. – Придержи! – Она напряглась, готовая одним движением достать клинок и ударить.
 
В поле зрения появилась фигура, и влетела в лифт.
 
- Благодарю, - пропыхтела женщина в черно-красной униформе придворного офицера. Она все еще тяжело дышала. Нинкурра расслабила мышцы, приготовившиеся выхватить меч, однако руку с рукояти за спиной убирать не стала.
Офицер моргнула, взглянув на мигающий красный свет на панели управления лифта, а затем на Нинкурру.
 
- Ты ввела неверный код или призрак в духе машины снова решил сказать «нет»?
 
- Я… - начала Нинкурра.
 
- Не важно, - кинула придворный офицер и прижала свое собственное кольцо к панели управления. Та стала зеленой. – В последние дни ничего не работает как надо. Слышала, что это из-за бури, что она последовала за нами в эту глухомань. Повсюду одни призраки и сбои в системах. Код выхода?
 
Нинкурра назвала его, и офицер ввела сначала его, затем свой. Секундой позже двери закрылись, и лифт начал подниматься.
 
- Тебе куда? – спросила офицер спустя пару минут лязгающей тишины.
 
- В главный медикэ, - ответила Нинкурра.
 
Офицер нахмурилась.
 
- По службе или болезни?
 
Нинкурра придала своей воле форму и загнала шип в разум другой женщины. Офицер вздрогнула и на миг зажмурилась.
 
- С вами все в порядке, мадам? – справилась Нинкурра.
 
- Да, просто головная боль.
 
- В последнее время приступы зачастили, - сказала Нинкурра, произнеся вслух то, что увидела в мыслях женщины. – После перехода через бурю.
 
- Да… - все еще моргая, выдавила офицер.
 
Лифт с толчком остановился. Панель управления загорелась янтарным светом, ожидая авторизации, чтобы открыть дверь.
 
- Изволите? – сказала Нинкурра, указав на дверь. – Вряд ли дух уже простил меня.
 
- Да… - жмурясь, ответила ей офицер. – Да, конечно. - Она снова приставила кольцо к панели. Свет стал зеленым, и двери разъехались. Нинкурра послала еще один импульс боли в мысли женщины, чтобы она закрыла глаза и дала ястребам вылететь из кабины. Она шагнула следом за ними, затем остановилась и оглянулась.
 
- Спасибо, - поблагодарила она. Офицер кивнула, по-прежнему моргая от боли. Потом двери закрылись, и Нинкурра огляделась в сердце владений фон Кастелянов.
 
 
- Мне нужно быть в сознании? – поинтересовался Клеандр. Иасо застыла и наклонила голову, словно тщательно обдумывая вопрос.
 
- Нет, не нужно, но операция частично будет крайне деликатной, и одним из немногих способов понять, не зашла ли я слишком далеко, это ваш голос.
 
- Точнее, мой крик?
 
- Если захотите.
 
- Давайте еще раз – есть ли альтернатива?
 
- Конечно – позволить тому, что бы ни вживили ваши дружки-аэльдари, включаться и дальше и делать непонятные вещи с вашим организмом. Вот такая альтернатива.
 
Клеандр не ответил. Он лежал лицом вниз на стальной плите. По блестящему металлу тянулись желоба. Предположительно для крови. Его лицо находилось в прорезиненной дыре, так что он видел только плитчатый пол и вьющиеся трубки разных хирургических аппаратов. Иасо оставила Клеандру подвижность лица и голосовых связок, но на время операции другие мышцы ему повиноваться не будут. Остановят даже его легкие и сердце, их функции возьмут на себя устройства, стоявшие в операционной.
 
- Готовы? – сказала Иасо, глядя на него глазами-карбункулами. Она поставила зеркало на стойку под плитой так, чтобы он мог видеть ее. Клеандра не оставляло чувство, как будто от этого ему должно было стать легче.
 
- Почему нет? – с выдавленной ухмылкой ответил он.
 
- Прекрасно, провожу инфузию последних нервных окончаний. – Клеандр увидел, как увенчанная иглой серворука вытянулась над плечом Иасо, а затем скользнула вниз. Ощутил, как игла погрузилась ему шею, и по позвоночнику будто растеклась ледяная вода. – Подключаю кровеносные трубки к васкулярным разъемам сейчас. – Он услышал, как трубки резко вошли в разъемы у него в боку. – Ввожу сердечно-парализующий яд… сейчас.
 
Его сердце остановилось. На мгновение он ощутил в груди тишину. Дыхание сдавило в горле. Чувства наполнились низким гулом аппаратов. У него возникло странное ощущение, словно он тонет, не находясь при этом под водой. Его захлестнула паника. Затем кабели один за другим дернулись, и он ощутил в венах новую пульсацию, мощнее и ритмичнее, как часы.
 
- Итак, начнем, - произнесла Иасо, и он почувствовал, как первое лезвие рассекло ему спину.
 
 
- Госпожа Виола… - Она услышала голос, и почувствовала, как смещаются и клубятся облака ее сновидений. Она шла галерей предков у себя дома. Они взирали на нее каменными и нарисованными глазами. – Госпожа Виола… - произнес портрет Сизифины фон Кастелян. Глаза старухи были строгими, лицо – волевое. – Виола!
 
Она очнулась, голова оторвалась от стола, из-за которого она так и не встала. Комната казалась блеклым пятном, свеча над столом – озерцо воска вокруг огарка фитиля.
 
Возле нее стоял Бал, в его руке – светосфера. Наружная дверь в комнату была открыта настежь.
 
- Что такое? – спросила Виола, моргая и пробуя встать, пока туман сна, в который она упала от усталости, выветривался из мыслей.
 
- Послание, - сообщил ей Бал, - или я думаю, что это послание.
 
- С поверхности, от Ковенанта?
 
- Нет, - ответил он и протянул ей моток блестящей проволоки. На нее были привязаны пожелтевшая фаланга пальца и медные шестеренки. – Два цикла назад один матрос пробовал попасть на командные уровни, чтобы передать это вам. Стражи его отослали восвояси, но эту вещицу забрали. Пару часов назад ее нашел сержант отделения и показал Кинортасу, когда я был в придворных казармах.
 
Виола взяла ее, попутно заставляя ускориться ход мыслей.
 
- Я узнал ее, - продолжил он. – Это одна из тех висюлек, что носили пустотнословы, с которыми вы разговаривали, верно? Но если кто-то пытался передать ее вам, это должно что-то значить.
 
- Должно, - согласилась она.
 
Затем она поднялась, набросив на себя багровое пальто. Она сделала два шага к двери, потом остановилась, вернулась к столу и взяла кобуру с лазпистолетом, которую нацепила на пояс.
 
- Ты при оружии? – спросила Виола.
 
- Всегда, - ответил тот, - но в чем…
 
- Что этот идиот-охранник себе думал! – рявкнула она, идя к двери. – Два цикла, да за два цикла могло случиться что угодно.
 
- Что…
 
- Мы идем на нижние палубы. Никаких записей, ничего никому не сообщать, никому. Если потребуется, то ты – моя армия.
 
- Всегда, - произнес Бал, поравнявшись с Виолой, когда та остановилась возле выхода.
 
- Хорошо, - сказала Виола, и приложила одно из своих колец к обшитой деревянными панелями стене. Послышался тихий толчок движущихся поршневых болтов, и участок стены открылся наружу. Пространство за ней освещала небольшая красная светосфера. Спиральная узкая лестница уводила вниз во тьму. – Думаю, мне следовало упомянуть об этом, - добавила она, шагнув на ступени.
 
- Что все это значит? – спросил Бал, прежде чем она успела сделать следующий шаг. – Это было послание, но что пустотнословы хотели им сказать?
 
Секунду она смотрела на него, а затем подняла нить с костями и шестеренками.
 
- Это улавливатель лжи. Их носят, чтобы обладатель не мог солгать о том, что слышал от железной матери. – Бал открыл рот, но Виола ответила на его вопрос до того, как он успел его задать. – Однако если его дают вот так, как другу, это предупреждение. Это означает, что по палубам ходят призраки и злые духи. Это означает, что на корабле скрытый враг.
 
 
Вскрик вырвался изо рта Клеандра прежде, чем он сумел подавить его. Вонь горящего мяса снова наполнила нос. Его тошнило, однако инстинкт находил лишь тупики погашенных нервных окончаний и парализованных мышц.
 
- Боль отличается от прежней? – спросила Иасо, ее голос – ровный.
 
- Да… - прошипел он сквозь сжатые зубы. Ему было непросто говорить из-за воздуха, затекавшего в горло через дыхательный аппарат.
 
- Чем именно? Пожалуйста, опишите как можно точнее.
 
В зеркале, расположенном перед его лицом, он увидел медикэ, смотревшую на что-то на одном из аппаратов, по ее глазным линзам текли отраженные зеленые цифры.
 
- Стало… больнее.
 
- Хммм… где-то конкретно или в общем?
 
- В… позвоночнике… - сказал он. – Боль… острая… и… режущая…
 
- Хммм…
 
- Что… это… значит…?
 
- Чужацкое устройство, за неимением лучшего названия, спаялось с оболочкой ваших нервов и участками кости. Оно выглядит биологическим или, по крайней мере, подражает таковому. В некоторых местах оно… выросло, разветвившись по иным путям. Ранее я была обоснованно уверена, что его невозможно удалить хирургическим путем, но теперь я в этом уверена наверняка. – Он услышал гул хромированных сервочерепов и шипение тумана антисептиков, которые те выдыхали на открытую рану у него на спине. – Я пыталась избирательно отсекать и прижигать его участки. Попытки были… безуспешными.
 
Клеандр услышал в словах медикэ замешательство, всплывшее на поверхность из-под слоя самообладания.
 
- Но… вы… можете… что-то… сделать?
 
- Я в этом не уверена. Понимаете ли… устройство реагирует на мои действия. Оно восстанавливается, излечивая и себя, и вас. Потребовались усилия, чтобы сохранить разрезы открытыми. Оно… оно не отпускает вас, и пытается исцелить вас, чтобы защитить себя. Я не видела…
 
Пискнула дверь.
 
- Я велела никому не входить, - резко произнесла Иасо. Клеандр увидел в зеркале, как женщина оглянулась. Он услышал шаги по плитчатому полу в дальнем конце операционной. – Здесь… - Раздался звук, похожий на взмахи крыльев. Иасо завопила. Один из сервочерепов пролетел мимо нее к дверям, его хромированное покрытие – размытое пятно. Визг рвущегося металла и биение крыльев. На пол что-то упало. Стремительный топот шагов, и Клеандр услышал, как Иасо скребется к чему-то на одном из аппаратов.
 
Звук, похожий на переворачиваемые ветром страницы. Крик, громкий, пронзительный и потрясенный, и влажный стук упавшего на плитчатый пол предмета.
 
- Тихо, - проговорил женский голос. – Он разорвет тебе глотку, если хоть попробуешь дернуться либо заговорить без спросу – понятно? – Пауза. – Хорошо. Займись рукой, пока не начался шок.
 
Клеандр услышал приближающиеся шаги. Он попробовал шевельнуться, но не сумел. Дыхание и кровообращение продолжали отбивать свой ровный машинный ритм. Широкими глазами он глядел в зеркало под собой – его единственное окно в остальной мир. Он заметил, что на нем появились брызги яркой красной крови.
 
- Это герцог фон Кастелян? – раздался все тот же холодный женский голос. – Отвечай, иначе его рука окажется рядом с твоей на полу. – Наверное, Иасо кивнула. – Он в сознании?
 
- Да, - сказала она, ее голос был сухим и сиплым от шока. Мозг Клеандра лихорадочно работал. Неподалеку находилась придворная стража, однако Иасо приказала им не входить в отсек медикэ на время операции. Возможно, Иасо дотянулась до вокс-сигнализации, и…
 
Шаги остановились возле него. А затем в зеркале возникло лицо, смотрящее на него с высоты. Худое, резкое, с глазами, в которых чувствовалось легкое веселье.
 
- Герцог фон Кастелян, надеюсь, вы в добром здравии, чтобы пообщаться.
 
 
Виола зажгла свечу и поставила ее на палубу.
 
- Сколько нам придется ждать? – спросил Бал у нее за спиной. Он держал, по меньшей мере, одну руку на пистолете с тех пор, как они начали спускаться на нижние палубы.
 
Виола встала у стены и определенным ритмом постучала кулаком по трубе.
 
- Недолго, - ответила она, повернувшись к жизнехранителю. Он надел посеребренный инфравизор. В свечном свете в нем отражалось ее собственное лицо.
 
- Вы им верите? – поинтересовался Бал, не глядя на нее, но медленно обводя горящим взглядом исчезавший во мраке туннель. Вдоль его стен изгибались трубы, а пол представлял собой изъеденную ржавчиной решетку. От свечи неровной струйкой клубился дымок. Виола чувствовала в жиру запахи синтетических примесей. – В смысле, что на корабле может скрываться враг?
 
- Да, - сказала она. – Десятки тысяч людей, тысячи миль переходов, укромных уголков и трюмов – здесь более чем достаточно места, чтобы спрятаться, а еще… - она умолкла. В ее мыслях плыли и ветвились каскады из людей и вероятностей.
 
- Что?
 
- Предательство, - произнесла она, - шанс, что среди нас завелся предатель.
 
- Думаете, это возможно?
 
- Такое уже бывало – торговые войны и внутрисемейные противоречия. Мы повидали на своем веку убийц и диверсантов.
 
- Как они могут попасть на борт?
 
- Враги, которых мы можем себе позволить, ведут длинные игры.
 
По трубам прозвенел стук. В руках у Бала тут же оказались пистолеты. Виола подняла руку, вслушиваясь, и затем постучала по трубе в ответ. Вновь опустилась тишина, а потом из мрака в свет от свечи бесшумно проковыляла фигура.
 
- Госпожа, - просипела старейшина Яхда, опускаясь на колени. При каждом движении на ней звякали куски металла.
Виола протянула ей связку шестеренок и костей.
 
- О каком роке говорила железная мать? – спросила она. – Что узрели те, кто слушает?
 
Яхда поднялась обратно на ноги и взяла улавливатель лжи. Секунду она сжимала его, ее лицо было сосредоточенным, как будто она к чему-то прислушивалась, а после повесила на посох.
 
- На борту кто-то не из детей железной матери, - сказала ей старейшина-пустотнослов, - женщина – дух извне. Она идет во мраке и держит в руке смерть. Стремительная и быстрая. Запахи и звуки ее неведомы матери. За ней следуют крылатые звери. Она убила других детей железной матери. Она ищет путь во владения госпожи. Вот что мы слышали.
 
Внутри Виолы все похолодело.
 
- Ты знаешь, где она сейчас?
 
Яхда покачала головой.
 
- В этом цикле – нет. Мы послали предупреждение, но вы не пришли, и та обратилась воздухом и пылью. Однако мы слушали, и кости железной матери донесли ее слова, пока она причиняла боль одному из ваших слуг. Она ищет кого-то по имени Гирид, но этого имени он не знал. – Холод у нее в голове и животе стал льдом. Яхда подняла руку и указала на потолок с переплетающимися трубами. – Но слуга знал о повелителе, вашем родном брате, и поведал духу извне, как до него добраться.
 
- Клеандр… - ахнула Виола. Она чувствовала, как внутри нее растет паника, несмотря на то, что воля и кондиционирование загоняли ее в боковой мыслительный канал. – Она идет за Клеандром.
 
Старуха вновь склонила голову.
 
- Я поведала обо всем виденном и слышанном.
 
Мгновение Виола оставалась неподвижной, а затем поклонилась.
 
- Безмерно благодарю вас, почтенная старейшина, - сказала она, а затем выпрямилась, развернулась и тут же бросилась бежать со всех ног. На такой глубине Виола находилась вне зоны вокс-досягаемости с остальной командой.
Уже могло быть слишком поздно. Бал догнал ее в два шага.
 
- Берегите себя, госпожа, - крикнула вслед старейшина-пустотнослов. – Голос говорит о тенях, о призраках, которые пересекли внешнюю тьму и возвратились с ложными лицами – берегите себя…
 
 
Нинкурра посмотрела на лицо Клеандра фон Кастеляна. Оно было бледным, борода – неухоженная, а из-за пустой левой глазницы оно казалось ассиметричным. Ей вспомнились детали из файлов, которые она прослушивала в начале операции. Глядевший на нее мужчина не походил даже на тень свершенных им подвигов и ошибок.
 
- Мы заключим простую сделку, - проговорила Нинкурра. – Вы расскажете мне, где на этом корабле женщина по имени Энна Гирид, и как к ней попасть. За это я пощажу вас и тех, кто вам небезразличен.
 
Фон Кастелян улыбнулся. Дыхание вырывалось из легких механическими хлопками и глотками.
 
- Я… скажу… тебе… что… сделать…
 
Она выслушала каждое медленное слово последовавшей брани, затем улыбнулась ему в ответ и поднялась.
Герцог фон Кастелян лежал лицом вниз на операционной плите. Кожа с плотью у него на спине были мастерски рассечены и отделены от хребта и основания черепа. Над открытой раной парил уцелевший сервочереп, разбрызгивая по красной плоти антисептик. Его близнец валялся на полу возле двери, где один из ястребов сбил его на подлете. Она нахмурилась при виде оголенного хребта. Плоть у позвонков оплетали прозрачные серебряные нити, насквозь пронизывая кости.
 
- Выглядит деликатным, - сказала Нинкурра. – Таким, к чему лучше подходить с осторожностью и умением. – Она взглянула на его отражение в зеркале, и поднесла осколок-клинок к своей щеке так, чтобы он его увидел. – Судя по биографии, вы – человек, который в первую очередь служит себе самому, если только ему не оставляют выбора. Надеюсь, так и есть.
 
Она опустила острие клинка к открытым позвонкам.
 
- Иди… на… - начал он.
 
- Стой!
 
Нинкурра замерла и посмотрела туда, где на полу лежала медикэ. Кровь из обрубка на месте ее руки забрызгала бирюзовую одежду, и без того бледное лицо женщины стало почти пергаментно-белым.
 
- Стой, не нужно этого делать. Я скажу тебе все, что требуется.
 
- Иасо… нет! – выдохнул фон Кастелян.
 
- Тише, герцог, - произнесла Нинкурра и провела тыльной частью осколка-клинка ему по плечу. Она посмотрела на медикэ, которую, по-видимому, звали Иасо, и вскинула бровь. – Ты знаешь, где Энна Гирид?
 
- Да, - сказала Иасо. – Она в криокоме – техножрецу понадобилась моя помощь, чтобы убедиться в ее стабильности. Я знаю, где ее держат.
 
- И у тебя есть туда доступ?
 
- Я – медикэ-прим, конечно есть.
 
Нинкурра улыбнулась, и позволила ястребу на груди Иасо убрать когти из ее плоти.
 
- Вставай и приведи себя в порядок.
 
- Иасо… - произнес фон Кастелян. – Нет…
 
- Простите, мой герцог, - сказала ему Иасо, осторожно поднимаясь на ноги. Нинкурра заметила, что медикэ уже покрыла культю спреем-синтеплотью, а ее кисть окружал кровяной зажим. – Но я уже говорила, что поклялась хранить вашу жизнь, даже если это противоречит вашим желаниям. – Она взглянула на Нинкурру. – Я могу хотя бы зашить его? Он химически парализован, и не сможет двигаться.
 
Секунду Нинкурра раздумывала, а затем кивнула.
 
- Быстро, и если он вдруг подаст признаки того, что может вскочить, то умрет первым.
 
Она кивнула, после чего подошла к столу и приступила к работе. Нинкурра следила за приливами и отливами эмоций и мыслей медикэ на поверхности ее разума. Женщина сказала правду. Нинкурра увидела, как над спиной герцога вращаются манипуляторы хирургических инструментов, под мысленным управлением Иасо зашивая рану обратно. Спустя пару минут медикэ обернулась.
 
- Готово? – спросила Нинкурра.
 
Иасо кивнула.
 
Один из ее псайбер-ястребов пролетел через все помещение и уселся на сложившиеся инструменты над герцогом фон Кастеляном. Нинкурра сформировала императив и влила его в мозг существа.
 
- Чтобы ты понимала, - сказала она Иасо, - если я погибну, птица разорвет ему глотку, и вкачает столько яда, что он умрет до того, как подоспеет помощь. Если он шелохнется – он умрет. Если кто-то войдет в эту комнату – он умрет.
 
- Я поняла, - ответила медикэ.
 
- Хорошо, - сказала Нинкурра, взмахом кисти сложив осколок-клинок. – Тогда идем.
 
 
Зажглась свеча, сначала одна, потом вторая, затем больше и больше, пока в черноте не повисла целая люстра-канделябр. Энна смотрела, как ширится пламя. Свет разливался во все стороны, окрашивая детали интерьера: коридор с бело-красным плитчатым полом и стенами; гобелены, висевшие под самим высоким потолком, их цвета поблекли от времени; покрытые гравированными словами черепа, сложенные в узкие ниши. Посреди коридора стояла Идрис, застывшая на полпути.
 
Рядом с ней стояла худая девочка в комбинезоне из мешковины. Она была высокой, и стройной, и юной, однако не ребенком. Она шла размашистым шагом, чтобы не отставать от Идрис, ее взгляд замер на мгновении, когда она глядела на инквизитора. Энна посмотрела на девочку, и ее собственные глаза зеркально отразили то смятение, которое она увидела.
 
- Это же я… - ахнула она. – Но в этом возрасте я еще состояла в окраинных бандах на Стилбе. Идрис нашла меня только…
 
- Сомневаюсь, что ты вообще когда-то бывала на Стилбе, - произнесла Миласа, войдя в поле зрения Энны. Ее нательник стал многослойной броней цвета молодых листьев лозы. – Полагаю, Идрис отняла эти воспоминания у кого-то из Обновленных. Ментальная пересадка безупречна, но она так же лжива, как все остальное. Это – начало истины. – Она скрестила на груди руки, пластины металла и керамики стукнули друг о друга. – Я не знаю наверняка, где это место, потому что не знала и ты сама, - сказала Миласа в тишину.
 
- Значит, я родилась не здесь? Я не отсюда?
 
Миласа пожала плечами.
 
- Где бы ни было это место, какое-то время ты пробыла в нем гостьей. Кто-то оставил тебя здесь в детстве. Возможно, чтобы уберечь…
 
Она обернулась, разглядывая застывшую картину. Бело-красная плитка, покрывавшая пол, была треугольной. Что-то в ней напомнило ей зубы. На стене коридора на крюке висела масса железных цепей, словно пальто на вешалке. С цепей свисали свинцовые грузики. Энна увидела образы святых и ангелов, отлитые в сером металле. Она потянулась к одному из них в форме безмятежного лика, а затем остановилась, ее пальцы замерли в дюйме от грузика.
 
- Я не… помню… без понятия, где я. – Энна коснулась свинцового лика, свисавшего с цепи. – Но это кажется… знакомым. – Она посмотрела на Миласу. – Есть что-то еще?
 
- Давай поглядим.
 
Ноги Идрис закончили замерший шаг с глухим стуком, когда те коснулись каменного пола.
 
- Кто ты? – поинтересовался образ девочки, которой была Энна, стараясь не отставать от инквизитора.
 
- Я – та, кто пришла забрать тебя отсюда, - не огладываясь, сказала Идрис.
 
- Он тебя прислал? Где он будет ждать нас?
 
Идрис на мгновение прищурилась, на молодом лице пролегли тени.
 
- Он рядом, - заявила она.
 
Энна увидела, как девочка замерла, опасение остановило ее шаги и заставило мускулы напрячься.
 
- Ты лжешь. Его здесь нет. Кто ты?
 
Идрис повернулась, ее лицо – маска самообладания, взор – пронзительный.
 
- Ты права. Он никогда за тобой не вернется. – Пара застыла, их взгляды пересеклись. – Но я здесь, и тебе нужно мне верить. Я искала тебя очень долго.
 
Воспоминание Энны покачало головой.
 
- Кто ты? – снова спросила она. Ее глаза были яркими и широкими.
 
- Меня зовут Идрис. А тебя? У тебя есть имя?
 
Девочка-Энна кивнула.
 
- Лишь то, что он дал мне.
 
Идрис нахмурилась, затем слабо улыбнулась.
 
- Конечно, - сказала она, как будто говоря сама с собой. – И какое имя он тебе дал?
 
Девочка, что была Энной, пожала плечами.
 
- Меня зовут Откровение.
 
Слово раздалось эхом. Стены памяти смазались и натянулись. Свет взвихрился и стал тенью. Энна пошатнулась, когда слово прокатилось сквозь нее, подхватывая воспоминания и переворачивая их, словно штормовая волна – береговую гальку.
 
Откровение…
 
Откровение…
 
''- Вы ищете откровение, - сказал отшельник в подземном мире Яго.
''
 
''- Что это за откровение? – спросил Ковенант.
''
 
''- Не могу вам сказать…
''
 
''- Идите и узрите…
''
 
''- Откровение… - пробормотал Йозеф. – Обычно это означает ответы, которые мы не хотим находить.
''
 
И сквозь вихрь и сталкивающиеся воспоминания Энна увидела, как девочка по имени Откровение качает головой, глядя на инквизитора Идрис.
 
- Я не пойду с тобой, - заявила она.
 
- Это была не просьба, - сказала Идрис, и ее глаза внезапно стали черными провалами в лишенные света глубины. И Энна закричала, когда разум Идрис ворвался в мысли девочки, которой она когда-то была, и утащил ее во тьму и безмолвие.
 
 
И нас привели к тишине
 
 
''Ация проснулась на ложе из пепла. Он укрывал ее тонким одеялом, и ссыпался с нее, когда она подняла голову. В туннеле царило безмолвие, и крик ее пробуждения эхом разлетелся в неподвижности. Свет факелов, следовавший за нею в грезах, исчез, и вокруг осталась только настоящая, ничем не нарушаемая темнота подземного коридора. Тишина давила на нее, пока она не закричала снова, просто чтобы услышать хотя бы какой-то звук, помимо собственного сердцебиения. Ация остановила себя. Перед внутренним зрением вдруг кратко расцвел образ факелоносцев, бегущих к ней с криком «ведьма» на устах.
''
 
''Ация поползла вперед, до тех пор, пока ее рука не коснулась чего-то твердого, по всей видимости, железной дубинки, металл искорежился и сплавился от жара. Она почувствовала, как вздрогнула, а затем волна головной боли сложила ее пополам, и девочку вырвало на пол. Тишина как будто стянулась вокруг нее. Мир закружился.
''
 
''Нужно подняться, нужно двигаться дальше. Но куда ей теперь податься? Дома для нее больше не было, не было родного тепла, только бег во мраке с криками ненависти за спиной. Она могла просто лечь обратно. Она могла…
''
 
''Ация заставила себя подняться. В глазах плыло. Она не видела перед собой вытянутой руки. Она будет идти, пока не натолкнется на стену, а затем последует вдоль нее, пока…
''
 
''Из темноты выпорхнуло нечто. Ей в горло впились когти и иглы, когда вокруг головы забили крылья. По телу разлился лед и онемение. Ация попыталась закричать, но уже падала назад на усыпанный пеплом пол.
''
 
''В туннель хлынул свет. Ослепительно-белый.
''
 
''- Кандидат нейтрализован, - произнес из-за света женский голос. – Она захвачена.
''
''- В сознании? – спросил мужской голос.
''
 
''- О, да.
''
 
''Над Ацией ударили крылья, а затем то, что бы ни налетело на нее, упорхнуло за свет.
''
 
''- Теперь можешь убрать это нуль-существо? – спросил женский голос. – Меня вот-вот стошнит.
''
 
''- Нет, - сказал второй мужской голос. – Думаю, будет лучше, если он еще останется. – Говоривший подошел ближе, встав перед лучами света. Ацию захлестнула паника, но что-то удерживало ее мысли внутри головы. Мужчина присел над ней. Под красным плащом на нем были сияющие стальные доспехи. Его волосы были железно-серыми, острое лицо обрамляла борода. Это был тот самый человек из ее сна, прежде чем пришли факелоносцы.
''
 
''- Она может говорить? – смотря на нее, спросил он.
''
 
''- Ин… - прохрипела Ация. – Инквизитор…
''
 
''Мужчина склонил голову, и она заметила на его лице удивление.
''
 
''- Вот видишь, Мемнон, - не оглядываясь, сказал он, - она знает. – Он встал, глядя ей в глаза. – Введите ей еще одну дозу, чтобы вырубить. После всего пережитого она заслуживает отдыха.
''
 
 
Часть три
 
 
Голос богов
 
 
Глава 15
 
 
Клеандр подавил вскрик. Он видел в отражении ястреба, сидевшего над ним на манипуляторах хирургеонских инструментов. Птица неторопливо водила головой из стороны в сторону. Секунду он наблюдал за ней, просто чтобы убедиться, что та не заметила, как вздрогнула его рука.
 
Ощущения вернулись спустя некоторое время после того, как женщина ушла вместе с Иасо. Первым появилось чувство, походившее на дуновение холодного ветра по коже. Затем пришло тепло, разливавшееся из нутра. Дальше вспыхнула боль. Яркая боль, пронзившая конечности подобно колючей проволоке, которую протаскивают через вены. Все пришло столь быстро, что он инстинктивно сжал кулаки, прежде чем вспомнил, что не может… и его пальцы дернулись.
 
Поначалу он не поверил, затем осторожно попытался пошевелить ими, и ощутил, как они стукнули о стальную крышку плиты. Птица переступила с ноги на ногу, и он замер. Боль внутри него все еще текла и разливалась.
 
Его мозг лихорадочно заработал. Он вспомнил, как склонилась над ним Иасо, пока иглы сшивали его кожу обратно. На мгновение он оказался огражден от взгляда женщины. В руку что-то укололо, так быстро, что он едва это заметил. Теперь, постепенно, контроль над телом начал возвращаться.
 
Затем Клеандр почувствовал, как делает вдох. Машина, закачивавшая в легкие воздух, предупредительно пикнула. Голова ястреба дернулась. Клеандр замер. Птица не шевелилась. Осторожно, он задышал в такт с аппаратом. Ему придется хорошенько подумать над тем, что делать дальше. У него не было причин сомневаться в угрозах женщины, что птица убьет его, если он хоть шелохнется. Еще Клеандр понятия не имел, сколько уйдет времени, прежде чем он сможет пошевелить чем-то кроме пальца, не говоря уже о том, чтобы не дать себя умертвить. Когда препарат, который ввела Иасо, запустит сердце, он сомневался, что аппарат, гонявший его кровь, будет долго безмолвствовать.
 
Медленно, очень медленно, он поочередно проверил пальцы.
 
 
- Работай вокс, да работай же! – на бегу кричала она. По аугментическому глазу текли смазанные данные, то и дело появляясь и снова исчезая. Вокс-бусина в ухе визжала статикой, пока она с Балом неслась переходами нижних палуб. В поле зрения появились двери подъемника, едва они свернули за угол.
 
- Ваш брат под охраной? – спросил Бал. Мужчина даже не запыхался, несмотря на то, что они, не останавливаясь, бежали и поднимались с нижних на срединные палубы.
 
- Если кто-то смог проникнуть на корабль, то доберется и до него, - выдохнула Виола, по-прежнему пытаясь включить вокс или канал данных.
 
- А эта Гирид?
 
Они достигли двери подъемника. Виола врезала кольцами по панели управления. Огни вспыхнули и замигали. Она опять выругалась.
 
- Она – пленница. Ее содержат на командной палубе четыре-пять-три для инквизитора Ковенанта. – Виола стукнула по пульту. – Она важна.
 
- А ваш брат?
 
Она не ответила. Холодным умом она осознавала – шансы на то, что Клеандр еще жив, если чужак добрался до него, с каждой секундой становились все ничтожнее. Без вокса ей не вызвать придворные войска. Значит, оставалось идти путем долга, как она поступала всегда. Нужно спасать Энну Гирид, пускай тем самым она обрекала Клеандра на неведомую участь.
 
Огни на панели зашипели и загорелись зеленым. Бал кивнул и отошел от двери. Виола уставилась на него, замешательство на краткий миг вытеснило панику.
 
- Что ты…
 
- Идите к брату, - заявил он. – Я прослежу, чтобы пленница уцелела.
 
- Постой, что… - начала она.
 
- Вы собирались к ней, - сказал он. Двери начали закрываться. – Потому что таков ваш долг, но мой долг – служить вам.
Она открыла рот, собираясь возразить ему. Двери закрылись, и подъемник устремился вверх. Последнее, что увидела Виола, это как жизнехранитель сорвался на бег, у него в руках пистолеты.
 
 
- Сюда, - сворачивая к люку, произнесла Иасо. Нинкурра протолкнула разум в медикэ, но не почуяла подвоха. В дверной проем пролетел ястреб. Нинкурра увидела темный коридор глазами птицы. Там было пусто. – Палубу, на которой ее держат, очистили в целях безопасности. Как только мы минуем кордон, стражи больше не будет.
 
- Ее не охраняют?
 
Иасо заколебалась, и она ощутила всплеск эмоций на поверхности разума медикэ.
 
- Как ее охраняют? Отвечай, иначе твой герцог умрет до того, как ты закончишь свою ложь.
 
- Есть одна женщина, бывшая Сестра Адепта Сороритас – она стережет заключенную, и… - Иасо умолкла.
 
- И что еще?
 
- Для ее дознания могли послать ведьму.
 
- Это все?
 
- Этого достаточно, - сказала Иасо.
 
Нинкурра улыбнулась и толкнула медикэ в люк.
 
- Тогда хорошо, что ты мне помогаешь, - сказала она.
 
 
Ястреб зашевелился и взъерошил перья. Клеандр замер. Машинное биение сердца по-прежнему оставалось сильным, но он начал чувствовать в груди первые толчки собственного сердцебиения. Из-за диссонирующего ритма в кровеносной системе ему становилось дурно. Аппарат издал тихий предупредительный писк, что и заставило ястреба встрепенуться. Он понятия не имел, как долго протянет, если кровеносная машина вступит в противоборство с его сердцем, и не знал, что случится, если рискнет шелохнуться.
 
Он закрыл глаза и постарался сосредоточиться на поддержании сердцебиения в одном ритме с аппаратами. Он подумал об устройстве, обвивавшем его позвоночник.
 
«''Даже если я уцелею сейчас, сколько еще я проживу?'' – подумал он. Затем почувствовал, как его щеки растянулись в грустной улыбке''. – Слишком долго. Слишком долго, дурак''».
 
Он начал осторожно напрягать мышцы ног и рук.
 
- Сейчас, - пробормотал он про себя. – Сейчас, и навсегда.
 
Он сделал глубокий вдох. Аппараты запищали.
 
 
+ Кто-то идет. + Голос Миласы ворвался в мысли Севериты.
 
- Кто? – спросила она.
 
+ Я… Я не знаю… Нет сил посмотреть. Не сейчас… +
 
Северита направилась к двери, меч стиснут в руке.
 
Стены и потолок покрывала толстая корка изморози. С труб свисали черные сосульки. Криомашины кашляли, из их труб валил морозный пар. Только гроб Энны оставался чистым ото льда. Металл корпуса накалился от жара до темно-красного цвета. Единственным другим источником света служила молитвенная свеча, которую зажгла Северита и поставила перед собой, пока стояла на коленях и молилась.
 
В комнату никто не должен был заходить, если только не вернулся Ковенант.
 
Она подошла к двери, достала болт-пистолет, навела его на запертый портал, и начала новую молитву в безмолвной буре внутри своих мыслей.
 
''Ты, что смотрит, будь моим взором…
''
 
''Ты, что видит, открой мне глаза…
''
 
''Ты, что судит, направь мою руку…
''
 
 
- За мной! – крикнула на бегу Виола, пока впереди настежь распахивались переборки. С ней вместе мчались двое придворных бойцов. В броне и шлемах с визорами. Двое стражей дальше по коридору на мгновение заколебались. – Бегом! – взревела Виола. Стражи присоединились к паре других, которых она отыскала палубой ниже. Вокс все еще оставался месивом рычащей статики.
 
Едва она свернула за угол, впереди показались двери в главное крыло медикэ. Ее рука сжимала оружие. Следовало захватить с собой отряд солдат. Следовало отправиться на мостик, провести анализ, все рассчитать, оценить.
 
- Все неизвестное – враг, - достигнув дверей, сказала Виола. – Стрелять на поражение. – Четыре бойца со щелчками взвели оружие, когда она ударила кольцами по панели доступа.
 
 
Нинкурра почувствовала, как растет психическое давление. Ястреб на плече дернулся, клюв открылся в тихом крике. Переход был широким и темным, но она могла видеть глазами птицы. Медикэ пошатнулась, однако Нинкурра подхватила ее и поволокла за собой. Дверь, к которой они направлялись, покрывала изморозь. В воздухе пахло горелым пластеком и розами. Она чуяла кровь и грозовой разряд.
 
- Открой дверь, - прошипела она Иасо и толкнула медикэ вперед. Нинкурра отступила назад, и мягкая ткань хамелеолинового плаща скрыла ее во мраке. Ястреб сорвался с плеча в темноту наверху. В левой руке она сжала пистолет, в правой – осколок-клинок.
 
- Она заперта изнутри, - сказала Иасо.
 
- Тогда заставь их открыть.
 
Секунду медикэ не шевелилась, а затем потянулась к микрофону рядом с промерзшей дверью.
 
 
- Что дальше? – спросила Энна. Миласа взглянула на нее, от удивления на ее идеально сложенном лице проступили морщины. Энна покачала головой. – Да ладно, пора завязывать с этим. Какое ''откровение'' ты желаешь показать дальше? Что-то до этого? Одинокого ребенка, плачущего в колыбельке? То, как меня бросили? Крик матери, умершей при моем рождении? Что бы там ни было, пора начинать. К чему проволочки? Истина где-то рядом. Давай уже ''взломаем'' ее. – Она буквально выплюнула последние слова. Она почти дрожала от злости.
 
Долгое мгновение Миласа глядела на нее. Энна в ответ уставилась на женщину. Образ псайкера носил простую зеленую одежду, капюшон скинут на плечи. Волосы длинной косой обвивались вокруг шеи. Через пару секунд она поняла, что хочет только одного – превратить лицо псайкера в кровавое месиво. Энна выдохнула и отвела взгляд. Пространство вокруг нее было серым и лишенным объемности. И вновь ее посетило чувство, как будто сзади нее кто-то стоит.
 
- Тебе нужны ответы? – спросила Миласа.
 
- Нужны ли мне ответы? – Она рассмеялась. Образ псайкера на самом деле вздрогнул. – Спустя столько времени… - Энна снова засмеялась, и серый воздух словно сжался. – После всего, что ты со мной сделала, после всех отнятых у меня выборов, ты спрашиваешь меня об этом?
 
- Наша вселенная не допускает выбора, Энна, а если да, то этот выбор не милосерден.
 
Миласа отвернулась и уставилась в окружавший их серый туман. На расстоянии Энна заметила тени, как будто откуда-то издалека сочился рассеянный свет, и омывал нечто, стоявшее за пределами зрения.
 
- Мы не можем… - начала псайкер, но осеклась. – Я не могу провести нас дальше. Все до этой точки было глубоко погребено Идрис и Обновленными. Но есть кое-что еще, и оно закопано даже глубже. Слишком глубоко для моего опыта и силы. – Она повернулась назад к Энне. – Я могу попытаться но, думаю, это может убить тебя, и у меня такое чувство, что и меня заодно.
 
Энна посмотрела на Миласу, затем на серую землю вокруг.
 
- Если не Идрис спрятала эти воспоминания от меня, тогда кто?
 
- Я не уверена.
 
- Но у тебя есть догадка – у тебя ведь всегда есть догадка, да?
 
Миласа грустно улыбнулась.
 
- Ты. Я думаю, это сделала ты сама, Энна. Думаю, когда Обновленные и Идрис начали работу с твоим разумом, ты спрятала от них воспоминания, оградила их и заперла столь крепко, что им не удалось найти их даже со всем мастерством.
 
Энна открыла рот, чтобы ответить, но затем закрыла его и покачала головой.
 
- Ты показала мне все это, чтобы попросить помочь тебе зайти дальше?
 
- Да, - ответила Миласа.
 
Энна фыркнула.
 
- Но как я смогла подобное? Убийца, которую в детстве забрала Идрис и превратила в оружие. Как ребенок или оружие способен на то, что ты описываешь?
 
- Я не знаю, - призналась Миласа.
 
Энна застыла в неподвижности и молчании, а потом посмотрела на тени во мгле.
 
- Что мне делать? – наконец, спросила она, повернувшись назад к Миласе. – Я ведь не могу просто…
 
Миласа исчезла. Глаза Энны залил ослепительный свет. Мгла и тени растаяли. Сцена, пришедшая им на смену, выглядела одновременно размытой и отчетливой. Цветные разводы стекались в одно целое, подобно участкам наполовину законченной картины художника. Над ней стоял человек, острые черты лица резко выделялись над смазанным образом сверкающих стальных доспехов. С его плеч ниспадал красный плащ, вдоль челюсти тянулась подернутая сединой борода. Волосы были убраны в хвост за головой. К складке плаща крепился трижды перечеркнутый символ «I» Инквизиции.
 
- Можешь нас оставить, - произнес инквизитор, его голос – глубокий и басовитый. Его темные глаза блеснули, когда он взглянул на Энну. Она видела это воспоминание так же, как прожила его, поняла она, – глазами ребенка.
 
- Конечно, лорд-инквизитор, - раздался голос, принадлежавший кому-то, кого Энна не видела.
 
Воцарилось молчание, а затем мужчина улыбнулся ей.
 
- И снова здравствуй, - сказал он. – С нашей прошлой встречи ты уже выглядишь не такой оголодавшей.
 
Миг тишины.
 
Перед ней возникли руки мужчины. Пальцы сжимали диск из меди и кости размером с небольшую тарелку. Поверхность покрывали символы, линзы и кристаллы. Диск разделяла последовательность колец, и он поочередно сдвинул каждое из них, собирая элементы узора, его глаза остекленели от сосредоточенности. Спустя мгновение руки замерли. Он бросил взгляд на диск и, наконец, опустил его.
 
- Что это? – произнес голос. Энна вздрогнула от звука. Это был ее собственный голос, моложе и выше, однако все равно ее.
 
- Я не слишком хорошо знаком с монастырем Последней Свечи, - сказал инквизитор, - но я думал, любопытство не в почете среди его чад.
 
- Я не из монастыря.
 
Долгое мгновение мужчина смотрел на нее.
 
- Я – инквизитор, - сказал он.
 
- Да, - ответила она. – Знаю.
 
- Понимаешь, что это значит? – спросил он.
 
- Это значит, что вас все должны бояться.
 
Морщинки вокруг глаз мужчины углубились, но лицо осталось неподвижным.
 
- Но ты, похоже, не боишься.
 
- А следует?
 
Улыбка была мимолетной, словно проблеск света в темноте.
 
- Очень даже. Знаешь, что это такое? – Он поднял диск из кости и меди.
 
- Нет.
 
- Признаюсь, вопрос был скорее риторическим. Найдется очень мало людей, которые сумеют дать тебе хотя бы начало ответа, и почти все они окажутся неправильными. Это эфирный ауспектрум или, по крайней мере, так его называют некоторые. Его создал безумец, и он применяется для измерения влияния незримых сил на причинно-следственные течения.
 
- Он говорит будущее?
 
- Он говорит мне, что означает настоящее. Будущее – другое дело.
 
- Это ведь колдовство, верно?
 
- Именно так, - согласился он.
 
Он умолк, и диск исчез. Секундой позже его руки показались снова, держа небольшой сверток из мягкой бледной кожи. Человек опустился на колени так, чтобы его лицо оказалось вровень с ее собственным. Он осторожно развернул сверток. Под кожей оказался пурпурный бархат, а внутри – колода прямоугольных кристаллических матриц, каждая длиной с ладонь. Одним движением он развернул их веером. На рубашке каждой матрицы начали кружиться и извиваться образы орлов и змей.
 
- Прошу, - сказал он, - выбери одну.
 
- Что это?
 
- Проводник воли Императора. Некоторые называет это таро.
 
- Что оно делает?
 
- Показывает нам вещи, которые мы не можем увидеть.
 
Пауза заполнилась тишиной, а затем маленькая рука – должно быть, ее собственная, – потянулась к матрицам таро. Орлы со змеями замерцали, когда ее пальцы зависли над ними. Затем рука опустилась и коснулась одной из матриц. Образ на рубашке замер, перья и чешуя вдруг покраснели от крови, на кристалле завихрились сломанные крылья. Ее рука дернулась назад, словно обожженная.
 
Лицо бородатого мужчины стало непроницаемой маской.
 
- Пожалуйста, переверни ее, - мягко сказал он. Рука появилась снова, заколебалась, но потом перевернула матрицу. На кристаллической поверхности на троне восседала фигура. Ее одежда была черной, в левой руке она сжимала серебряную молнию, в правой – нефритовую чашу. Вокруг головы сиял лучащийся серебряный нимб. За ней оборачивались синие небеса, усеянные звездами. Каждая деталь была отчетливой и реальной, как будто объемный, живой предмет, и в то же время картинка. Одно только лицо фигуры оставалось сокрытым, ее черты – тень внутри глубокого капюшона. – Император, - тихо проговорил мужчина.
 
- Вы напуганы, - раздался голос Энны. – Почему?
 
Он выдохнул и улыбнулся, однако его глаза по-прежнему оставались прикованными к образу на кристаллической матрице.
 
- Как тебя зовут? – наконец, спросил он.
 
- Ация, - ответила она.
 
- Для паломника подходит, но не для тебя. Отныне у тебя будет новое имя. – Мужчина покачал головой и собрал кристаллические матрицы обратно. – Теперь ты – Откровение.
 
- Откровение… Это что-то означает?
 
- Все что-то означает.
 
Последнее слово как будто повисло в ушах у Энны, когда образ человека померк, а затем осталось лишь слабое, гаснущее вдали эхо, и она почувствовала на щеках призрачные слезы, сама не зная, почему плачет.
 
 
Глава 16
 
 
Колег шел за Ковенантом, шагавшим к входу в Дом Согласия. По длинному коридору эхом разносились крики и возгласы из соединенных переходов и лестничных колодцев. Паника, словно густой дым, катилась теперь по всему монастырю.
Некоторые его части были подожжены и полыхали. Выйдя с моста, они услышали доносящиеся из внутренних клуатров крики и вопли. Колег знал, что такое паника, страх. Они были его специальностью, оружием, которое его учили создавать и использовать, и хотя измененный мозг не давал воспринимать бойцу его воздействие, он понимал его, как сокол понимает ветер. И он мог сказать, что ужас разрастается быстрее, чем его можно было бы сдержать или обогнать.
 
- Лорд Ковенант! – раздался возглас из входа в Дом Согласия. Опираясь на трость, из небольшой двери возле главных врат тяжело вышел Эпикл. Инквизитор снова достал медное крутящееся устройство, его взор был прикован к нему, пока он шагал к астропату. Арбитры-часовые вытянулись в струнку.
 
- Лорд Ковенант, вам кое о чем следует знать, - сказал Эпикл. Ковенант достиг дверей. Сканирующие лучи сервочерепов за спинами арбитров прошлись по нему и Колегу.
 
- Говори, - сказал он Эпиклу.
 
- Я общался с аббатом, который изучал записи и, думаю, сболтнул лишнего. Он ушел, и…
 
- Это теперь уже не важно. Начинается, Эпикл. И когда кандидат восстанет, там будет и Триумвират. – Они вошли в зал. Орсино стояла у модуля машин, проецирующих размытую голограмму туннелей и коридоров. Ее доспех, как и броню арбитров рядом с ней, покрывали гарь и кровь. Рядом с ней стоял Главиус-4-Ро. Его скрытая под капюшоном голова дернулась вверх, когда Ковенант приблизился.
 
- Нам не удержать это место, - обернувшись, без всяких преамбул произнесла Орсино. Ее лицо было бледным. – Оно распадается на части. В нескольких местах красные паломники ворвались во внутренние клуатры. Если вы рассчитываете на последний бой и мученическую смерть, то я думаю, ваше желание исполнится.
 
- Кандидат скоро появится. Они будут здесь, - сказал Ковенант, остановившись рядом с ними и подняв медно-кристаллическое устройство. – Эпикл, начинай прорицание.
 
Старый астропат вздрогнул и кивнул. В воздух уже просачивался запах дыма. Все в зале стало как будто неподвижным, мгновение повисло на краю будущего.
 
Главиус-4-Ро вынул кабель, соединявший его с системой связи монастыря.
 
- Коммуникации отказывают по всей структуре монастыря, - сказал он, его машинный голос – низкий. – По моему последнему расчету на основании наличной информации, уровень смерти/окончания жизни в трущобах и внешних клуатрах… почти тотальный. Пожар быстро ширится, а геотермальные регуляторы дают сбой.
 
- Все здесь замерзнет или сгорит, - сказала судия Орсино, переведя взор с магоса на Ковенанта. – Владения человека кинуты в костер.
 
Инквизитор встретился с ней взглядом.
 
- Триумвират здесь. Им нельзя позволить воспользоваться моментом.
 
- А все прочее не важно? Власть закона, выживание всего и всех остальных?
 
- Да, - сказал Ковенант.
 
Долгий миг Орсино пристально глядела на него. Колег отметил, что морщинки вокруг ее глаз углубились.
 
- Ты похож на Аргенто больше, чем думаешь.
 
На секунду Колегу почудилось, словно под непроницаемой маской на лице Ковенанта что-то шевельнулось. Затем он кивнул.
 
- Собери все оставшиеся силы. Будущее грядет, и мы должны быть во всеоружии.
 
Крик в дверях заставил всех обернуться. Арбитры заламывали руки за спину женщине в рясе. Она тяжело дышала от боли, однако в ее глазах читалась непреклонность. Колег узнал в ней помощницу аббата, который изучал монастырские записи. Клаудия, вспомнил он.
 
- Милорды, она говорит… - начал один из арбитров.
 
- Инквизитор! – крикнула она. – У меня есть нужные вам знания.
 
Арбитры сместили хватку, и Клаудия вскрикнула от боли. Ковенант поднял руку.
 
- Дайте ей сказать, - велел инквизитор, когда те отпустили ее.
 
- Сначала мне нужно обещание, - осклабилась помощница. Судия Орсино дернулась к ней, но Ковенант взглядом заставил ее остановиться.
 
- Назови цену, - сказал он.
 
- Ковенант… - начала Орсино.
 
- Торговля быстрее принципа, когда у тебя мало времени, а у нас его нет вообще. – Он перевел взгляд обратно на Клаудию. – Говори.
 
- Аббат Иакто, мастер моего ордена… - она осеклась. – Впервые в жизни он совершил глупость… - Женщина покачала головой, ее глаза на секунду взглянули на что-то, что видеть могла лишь она одна. – Спасите его, - наконец, сказала она. – Дайте слово, что спасете его, и я расскажу вам, что мы нашли.
 
Мгновение Ковенант удерживал ее взгляд, а затем кивнул.
 
- Даю слово, - произнес он.
 
 
Во сне клубилась пыль, огромные ревущие стены серой пыли. Она была в каждом вдохе, и скребла глаза всякий раз, когда он моргал. Сновидец закашлялся, и внутри него взорвалась галактика горящих звезд. Он пошатнулся и упал на колени. Под ним заскрежетали острые камни. Края и углы впились в кожу. Он зачерпнул горсть камней и поднял так, чтобы те оказались перед ним. Он моргнул, и пыль заструилась по ветру и попала ему в глаза. Затем зрение прояснилось, и он увидел. Он держал не камни – это были кости, сломанные и истлевшие.
 
Он глухо вскрикнул, выронив их, и уже собирался встать, когда пылевое облако откатилось назад. Перед ним раскинулась земля. Нет, не земля, город, но город, подобного которому он никогда не видел ни во сне, ни наяву. Башни и купола вздымались подобно горным грядам. Статуи высотой со шпили соборов тянулись в затянутое тучами небо. Пылевой ветер дул по бульварам и омывал лица статуй и укрепления.
 
- Помоги… - Он обернулся на голос. В трех шагах от него на каменном кресле сидел мужчина. Кресло было гладким и серым, его поверхность изъедена ветром. Сидевший на нем мужчина был в серой одежде, ткань настолько истрепалась, что пыль как будто ложилась на тонкую кожу поверх его иссохшей плоти и костей. На его теле были также покрытые струпьями раны и почерневшие порезы, из которых медленно текли гнойные слезы. – Я… Помоги… - снова проговорил мужчина на троне, повернув голову, содрогаясь от усталости.
 
- Я… - начал сновидец. – Я… Кто ты? Что ты? Это что, сон?
 
- Это… - закашлялась фигура на троне. – Это не может продолжаться. Я…
 
- Что не может продолжаться? О чем ты говоришь? – спросил он, однако истощенная фигура лишь покачала головой. Затем он рассмеялся, и где-то за пеленой пыли ему ответил рык грома. – Почему я вообще с тобой разговариваю? Ты же просто призрак из сна. Это сон, и где-то… - Сновидец осекся. Он моргнул, в глазах вспыхнула боль и паника. – Я умираю… - едва слышно сказал Иакто. – Я истекаю кровью на полу часовни. – Он засмеялся снова, но звук на сей раз был тихим и холодным, и гром не ответил. – Все это время, все эти годы я рос в чине и стремился к власти, и вот такой мой конец – горячечный сон на краю бездны.
 
- Я… - отозвалась фигура на каменном кресле, и подняла руку.
 
Город вокруг них застонал, когда ветер понес по его улицам пыль из измельченных в прах костей.
 
- Иакто.
 
Он резко вскинул голову. Человек в каменном кресле смотрел на него, взгляд ровный, глаза на изнуренном лице – ясные. Он протянул руку, тонкие пальцы открыты. Мужчина вздрогнул, и на секунду Иакто почувствовал, как эта боль хлестнула и его также. Он ахнул и пошатнулся, валясь на колени.
 
Внутри него разверзлись черные провалы боли и усталости, и бесконечный кричащий кошмар, вечная ночь, и тьма, и смех, и он был один, один в смыкающемся мраке и холоде, рычащих, словно голодные волки зимой, и он слышал их поступь и шипение, и слышал их дыхание, когда те втягивали воздух, и чувствовал слабость в своих членах, когда поднялся на ноги, чтобы отогнать их.
 
Затем боль прошла, и сон о мертвом городе вернулся.
 
- Почему? – наконец, сказал он, и ветер унес слова с собой. – Есть ведь и другие люди, другие умирающие люди. Другие лучшие люди. Другие…
 
Ветер усилился. Пыль поглотила город. Где-то вдалеке, вне сна, его сердце прогоняло последнюю кровь. Он поднял глаза, пытаясь дышать, пытаясь оставаться в живых.
 
Мужчина на троне стал меркнущим пятном, его рука по-прежнему протянута.
 
- Иакто, - снова проговорил он.
 
Он хотел заплакать. Хотел закричать. Хотел чего угодно, но только не тянуться к этой руке. И он услышал, как задает вопрос, последний вопрос, который, как он думал, покинет его уста.
 
- Это… - Он закашлялся. – Это будет что-то значить?
 
- Прошу…
 
Иакто засмеялся в последний раз и потянулся к ждущей руке.
 
 
Йозеф услышал, как из груди вырывается выдох.
 
- Йозеф?
 
Монастырь возвышался впереди горой из темного камня и точек света. Он попытался сделать к нему еще шаг. Затянутое метелью небо над ним перевернулось, и снег, устилавший землю, поднялся ему навстречу.
 
- Йозеф!
 
Агата упала рядом с ним на колени, мечась взглядом между священником и окружавшей тьмой. Снег будто повис в небесах. Он слышал, как его зовут. Они подошли так близко, так близко, еще немного, и они доберутся до дверей, еще немного…
 
''- Мне жаль, - произнесла Иасо.
''
 
''Он ощутил внутри порыв холодного воздуха.
''
 
''- Благодарю, медикэ-прим, - ответил Йозеф спустя мгновение, после чего соскользнул с плиты и стал натягивать верхнюю часть рясы обратно на татуированное тело. – Вы отлично поработали.
''
 
''Иасо вскинула голову.
''
 
''- Что? – глядя на нее, спросил он. – Что-то не так?
''
 
''- Большинство людей на вашем месте… типичнее… Вы не задали ни одного вопроса, к которым я готовилась.
''
 
''- Вы уверены? Что можно сделать? Есть какой-то способ? Вы об этих вопросах?
''
 
''- Да, именно о них.
''
 
''- И?
''
 
''- Я не поняла – что «и»?
''
 
''- И есть хорошие ответы, которые я упустил?
''
 
''Секунду Иасо смотрела на него, а затем покачала головой.
''
 
''- Нет, - ответила она. – Кое-что может…
''
 
''- Кое-что ценой моей службы, ради возможности протянуть еще пару дней, наблюдая за тем, как убывает песок? Спасибо, я знаю, на что это похоже, поэтому благодарю, но нет. – Йозеф улыбнулся ей, хотя в душе радости не чувствовал. – Я буду делать что угодно, только не сидеть сложа руки. Кроме этого, у меня обязанности. Вы здесь новенькая и, догадываюсь, что Виола не наняла бы вас, не обладай вы исключительными умениями и честью, поэтому я рассчитываю, что моя проблема останется лишь моей.
''
 
''Секунду Иасо не шевелилась.
''
 
''- Инквизитор подобен Богу-Императору. Если он…
''
 
''- Я нужен ему, - произнес Йозеф. – Я нужен им всем, и нужен им как живая душа, а не умирающий человек.
''
 
''Она положила руку ему на плечо.
''
 
''- Со всем уважением но, судя по моим наблюдениям за инквизитором, он не подвержен проявлению эмоций.
''
 
''- Именно из-за этой лжи я ему нужен, - ответил он и стряхнул ее руку. – Вот почему я нужен им всем. Поэтому я собираюсь остаться с ними.
''
 
''- Мне жаль, мастер-священник, но все не так просто. Вы…
''
 
''- Йозеф, просто Йозеф, или Хорив. И, да, все так просто.
''
 
- … Йозеф! – звала его Агата. Снежинки падали ему на лицо, касаясь щек морозными пальцами.
 
 
Монастырь Последней Свечи горел, и когда пошел снег, начал кричать. Зверье у него в корнях, начинавшее как бродячие собаки и заблудшие люди, завывало от голода ненасытных нерожденных, вшитых им в кожу, пока они шли по гробницам и туннелям. Все выше и выше текли красные паломники, через опочивальни, где мольбы давно уже стали слезами, а теперь стали криками. Угли и свечи кидались в растекающиеся лужи лампового масла, и оранжевые зубы пламенеющего ада пожирали гобелены и вышибали витражи из рам. Смерть принялась пожинать души тысячами: в залах, где дым и жар похищали воздух из легких, и в храмах, где безответные молитвы обрывались щербатыми ножами. Крики и пламя поднимались в ночь.
 
Видимое сверху, скопление священных зданий засветилось подобно углям, когда огонь стал вырываться в морозную тьму. Над всем этим в самой высокой башне продолжало гореть священное пламя. Иссиня-красный свет авроры начал растекаться по подбрюшьям облаков и расцвечивать падающий снег.
 
Внизу, под куполом Великого Собора, Мемнон вышел из теней лестничной двери, что вела в покои епископа. Наверху от вершин гранитных колонн расходился свод центрального нефа. В высоких витражных окнах мерцало зарево пожаров, добавляя свет к нимбам святых. Между колоннами и под стеклянными ликами мучеников его встретило безмолвие.
Ждавшая в тени Геддон кинулась ему навстречу. Шлепающие шаги аукспикстры эхом отдавались от плитчатого пола.
 
- Началось изменение, - без преамбулы прошипела она. – Три минуты назад, в разных эфирных спектрах. Массивы атмосферных и рациональных данных также колеблются.
 
- Кандидат…
 
- Но показания лишены смысла, - качая крупной головой, продолжила Геддон, словно не услышав его. – Кандидат не типичен. Формы сигналов не синхронизируются, а наоборот, расходятся – как будто проявление не было единичным событием. Как будто оно…
 
Главная дверь в собор взорвалась. Камень, дерево и блестящий металл разлетелись по всему залу.
 
Из мрака вырвалась очередь огня и снесла Геддон голову. Из разрушенных устройств на ее плечах захлестали электрические разряды, пока она валилась на пол. Мемнон дернулся назад от выстрелов, теперь уже направленных на него. Вокруг инквизитора замигал ослепительный свет, а затем ярко вспыхнул, когда тяжелые снаряды столкнулись с воздухом и разорвались в огне и грохоте.
 
 
Визор Колега потемнел, когда вокруг цели вспыхнуло конверсионное поле. Арбитры по двое продвигались между колонн, на бегу ведя огонь. Неф наполнился звездно-ярким светом. Звуки стрельбы поднимались до самого потолка и эхом разносились в разодранной темноте.
 
Колег поднялся и бросился вперед, на ходу снимая каркасный приклад макростаббера. Он в нем теперь не нуждался. Бой будет ближним. Смертельный выстрел в первую цель был сложным, однако он допустил ошибку. Он не учел, что вторая цель имела защитное поле. На таком расстоянии они не могли знать, у какой из целей был более высокий приоритет. Но, по крайней мере, сейчас этот вопрос разрешился.
 
- Найти и перекрыть входы! – раздался по воксу крик Орсино, когда та, прихрамывая, вошла вслед за бегущими арбитрами. Главиус-4-Ро держался за ней, помогая идти астропату Эпиклу. Последней появилась женщина в монашеской рясе по имени Клаудия. Та сжалась за колонной, когда какофония усилилась. – Продолжайте стрелять, не дайте им поднять головы, - воскликнула Орсино.
 
- Ложный паломник… - зазвучал голос Ковенанта, усиленным громом вознесшись над звуками стрельбы.
Инквизитор вышел вперед вместе с Колегом, когда они захлопнули ловушку, и теперь шел подле него. Инквизитор не стрелял, меч по-прежнему оставался за спиной. У него в руке, вращаясь, пело медно-кристаллическое устройство, все скорее и скорее, смазывая символы.
 
- Властью Трона и Повелителя Человечества, я приказываю тебе сдаться правосудию, - продолжая шагать вперед, крикнул Ковенант.
 
Одинокий человек секунду стоял неподвижно, тень за ярким нимбом конверсионного поля. На мгновение ритм стрельбы ослабел, и когда зарево света вокруг мужчины померкло, Колег увидел, как он поднес руку ко рту, словно посылая им воздушный поцелуй. В воздухе заклубилась пыль, и эхом разнесся звук, заглушивший все прочие шумы.
 
Колег пошатнулся, и почувствовал внутри маски запах горелых специй. Ближайший от мужчины арбитр, содрогаясь, застыл на месте.
 
И пыль хлынула наружу, разлетаясь вперед и вверх, ширясь и вихрясь. Из нее явились силуэты, серые и мягкие, тень и пепел. Они повисли в воздухе, складываясь и скользя в миге, растягивающемся подобно нити. А затем они вырвались из небытия в воплощение. Они были серыми, как пыль на крыле мотылька, или измельченный пепел, высеянный из крематория. В воздухе забили крылья. На землю шлепнулись щупальца. На лицах из пыли разверзлись рты, и возопили от голода. Они устремились вперед, и над ними в очах стеклянных святых пылал свет их горящего святилища.
 
 
Глава 17
 
 
В крыле медикэ зазвучала сирена. Ястреб над Клеандром вскрикнул и расправил крылья. Он из всех сил оттолкнулся и крутанулся. Птица ринулась к нему, когти выставлены, клюв – широко раскрыт в вопле. Он врезал ей кулаком по крылу. Птицу отбросило назад. Клеандр взревел, ощутив, как сломались кости в руке. Ястреб опять нырнул на него, когда он неуклюже сполз с плиты. Ноги зацепились за трубки, до сих пор подсоединенные к телу, и он кубарем полетел назад, рука потянулась к серебряным ножам, разложенным возле плиты. Дверь в операционную распахнулась настежь. Он мельком заметил придворную униформу, когда птица обрушилась на него снова. Ястреб ударил когтями, едва его рука сомкнулась на скальпеле. Воздух наполнился криками.
 
Он сделал выпад. Острие пронзило грудь ястреба. Когти пропахали ему руку. Голова птицы яростно задергалась из стороны в сторону. Клеандр увидел желтые глаза на хромированном черепе.
 
- Назад! – крикнула у него за спиной Виола.
 
Из ног птицы вытягивались иглы, на их кончиках, словно жемчужины, вырастали молочные капли яда. Клеандр плечом оттолкнул ее от себя. Он почувствовал, как рвутся наложенные на спину швы. Окровавленный ястреб ударил крыльями, пытаясь оседлать поток воздуха. Несколько лазерных лучей прожгло птицу за миг до того, как пара снарядов оставила от нее лишь куски мяса и клочья перьев.
 
Секунду Клеандр лежал на полу, тяжело дыша, глаза закрыты. Затем он перекатился, руки вцепились в подсоединенные к нему трубки и провода.
 
- Отключите чертовы машины, пока они не прикончили меня, - прорычал он. Кто-то бросился исполнять приказ. Он ухватился за плиту и начал подниматься на ноги.
 
- Что ты делаешь? – спросила Виола.
 
- Крайне серьезная личность с мечом и еще одной чертовой птицей увела Иасо и идет за Энной… - Мир вокруг него кружился и плыл. – Я иду за ней.
 
 
- Энна… - донесся издалека голос Миласы. Вокруг Энны взревел серый туман, когда она обернулась. В сумраке возникали и рассеивались огромные тени. – Энна! – крик раздался прямо за ней. Она развернулась и увидела Миласу в шаге от себя. Образ псайкера был белым как мел, кожа туго обтягивала кости, глаза скрытые в темных провалах. С ее плеч свисал потрепанный плащ из грубой зеленой ткани, развевавшийся и истекавший водой так, словно Миласа стояла посреди бури.
 
- Я видела… - начала Энна, воспоминание о бородатом инквизиторе и матрицах таро всплыло снова, обостряясь. – Я видела кого-то. Я… Он дал мне имя.
 
Миласа подрагивала, с ее лица стекали капли дождя.
 
- Я знаю, я видела. Энна, снаружи что-то происходит. Не знаю что, но…
 
- Ты… ты что-то знаешь, да? – сказала Энна, чувствуя, что ее слова – правда. – Ты что-то узнала в том воспоминании, верно?
 
Миласу заколотила дрожь. Плащ взметнулся на ветру.
 
- Я не могу… Ты слишком сильна, чтобы я оставалась здесь…
 
- Что ты видела? – крикнула Энна. Миласа повалилась на землю, словно сдавшись под напором ветра. – Кто он такой?
 
Миласа, задыхаясь, посмотрела на Энну.
 
- Аргенто, - сказала она. – Инквизитор из твоего воспоминания был повелителем Ковенанта.
 
Энна моргнула. Тени воспоминаний вокруг нее поползли вперед.
 
- Откровение… Ация… Откровение… - взывали они пронзительными голосами из позабытого прошлого.
 
 
- Медикэ-прим? – спросила Северита. Ее оружие по-прежнему оставалось нацеленным на запертую дверь. – Зачем вы пришли?
 
- Я должна регулярно проверять физическое состояние объекта, - прозвучал из вокс-динамика голос Иасо.
 
Северита уняла дрожь. Температура в комнате сильно упала. Миласу окружал холодный свет.
 
- Это невозможно, - произнесла Северита.
 
- Я вынуждена настаивать, - ответила Иасо.
 
 
Нинкурра вздрогнула. Телепатическая связь с ястребом, которого она оставила с герцогом фон Кастеляном, только что оборвалась. Она моргнула. Перед глазами вскипели призрачные образы последних секунд жизни птицы. Нинкурра сделала два быстрых вдоха и сняла с пояса крак-заряд. Иасо все еще говорила в вокс-динамик у двери, но это явно ни к чему не приведет. Время подходило к концу.
 
 
- Уходите прочь, - сказала Северита. – Уходите немедленно, медикэ-прим.
 
- У меня есть обязанности, - отозвался голос Иасо. Северита оглянулась на окруженную призрачным свечением ведьму и пылающий гроб.
 
- А у меня – свои, - ответила Северита.
 
Дверь взорвалась внутрь. Ударная волна отбросила Севериту на спину. Она ударилась о криомашину и повалилась на пол. Она закашлялась, не в силах сделать вдох.
 
«''Вставай!'' – заорал голос у нее в голове. – ''Вставай! Быстро!''»
 
Она поднялась на ноги. С нее капала кровь. От правой руки остались изувеченные пальцы, пистолет куда-то исчез. Она больше ее не чувствовала. Осколки пробили броню, и засели в правых ребрах.
 
''Император, услышь Свою слугу…
''
 
Внутри взорвалась боль, когда она прыгнула к двери. В левой руке Северита стискивала меч, его лезвие зажжено.
 
''Император, защити Свою слугу…
''
 
Взревел выстрел. Северита дернулась в сторону, когда снаряд разлетелся о стену. За выбитой дверью двигалось размытое пятно. Она кинулась вперед, кровь и мышцы, и боль и молитва сплелись вместе.
 
''Император, принеси смерть изменникам…
''
 
Из дверей выступила фигура и замахнулась на Севериту. Ее плащ развевался и сливался с тьмой. Зашипел, рубя, меч. Быстро, очень быстро – Северита даже не заметила удар, но ее меч все равно встретил его.
 
Мечи поцеловались в крике света и звука. Противник ударил снова, однако Северита отпустила клинок, когда их кромки соприкоснулись. Она заметила лицо под капюшоном, глаза скрыты под инфраочками, рот – тонкая черточка, и в этот момент она увидела, как рот удивленно поджался, когда меч Севериты закружился в воздухе. Воительница нырнула, крутанулась и пнула убийцу в живот. Женщина отшатнулась на полшага, выровнялась и взмахнула мечом. Северита поймала падающий клинок. Силовое поле активировалось вновь, едва ее пальцы сомкнулись на рукояти. Она ударила, лезвие плевалось молниями.
 
Женщина в плаще подняла меч, чтобы парировать удар. Кромки встретились, и лезвие убийцы рассыпалось осколками. Женщина отпрянула, рукоять ее расколотого меча все еще оставалась в руке. Северита сделала выпад, масса тела и инерция прошли сквозь нее и вниз, к окутанному молниями острию клинка. И, уже проводя удар, воительница увидела вспышку, когда женщина в плаще вскинула рукоять расколотого меча и обрушила на нее. Осколки в падении сформировались обратно в лезвие, стремительно, будто удар плети, но замедленно в глазах Севериты.
 
Она отскочила назад, почувствовав, как боль от ран полыхнула белым огнем. Кромка меча женщины попала в наруч на ее левой руке и, пропахав глубокую борозду, соскользнула. Она отступила, однако слишком медленно, и убийца в плаще устремилась за ней, рубя снова и снова. Северита сменила хват на мече, парируя и отражая, продолжая пятиться к стене. Она ощутила, как нить молитвы в голове дрогнула. Кровь теперь толчками вырывалась из раны, которую осколок проделал в нательной броне. Сзади она ощутила холодное потрескивающее присутствие Энны и Миласы.
 
- Император, помоги Своей слуге… - сорвались с ее уст слова. Мечи соприкоснулись вновь, но на этот раз она выгнулась назад, склонившись, словно ива на ветру. Меч убийцы в плаще просвистел над ней, после чего она поднялась обратно. Вторая женщина отскочила. Северита пнула ее, и почувствовала, как от удара вздрогнула нога. Женщина отлетела в выбитую дверь. Северита последовала за ней, меч готов нанести смертельный удар.
 
Из тьмы что-то выпорхнуло. Краем глаза Северита заметила отблеск крыльев и хромированных когтей, прежде чем существо врезалось в нее. Уши наполнились криками. Вокруг головы – удары крыльев. Она вскинула меч, однако когти уже отыскали ее шею. На мгновение она ощутила, как по телу холодным каскадом расползается оцепенение, а затем она уже падала в темноту, в ушах стояли пронзительные вопли, пока оборвавшаяся молитва у нее в душе исчезала в меркнущем мире.
 
 
Нинкурра поднялась с пола в коридоре. Псайбер-ястреб все еще сидел на окровавленном теле охранника. Сестры Битвы, почти наверняка, притом исключительно стойка и опытная. Нинкурре повезло, что она вообще выжила.
 
Она снова шагнула к двери. Мимолетная мысль заставила ястреба перепорхнуть ей на плечо. Сзади послышался стон, и она обернулась. Иасо валялась на полу, куда она упала после сорвавшего дверь взрыва крак-гранаты.
 
- Не дергайся, - сказала она. Иасо поморщилась, но подчинилась. Нинкурра заглянула в дверь. Ей потребовался всего вдох, чтобы окинуть взглядом помещение. Стоявшая на полу свеча служила единственным источником естественного света. Посреди комнаты, окруженная льдом и призрачным свечением, висела фигура. Нинкурра ощутила мощь разума внутри ее черепа, однако она была направлена, нацелена и сфокусирована на пышущем жаром гробе, вертикально привинченном к полу. Внутри кто-то был, смазанное бледное лицо, видимое через обзорную щель.
 
Нинкурра прицелилась через дверь в парящего псайкера. Она не собиралась рисковать, заходя внутрь, пока та жива. Убийца медленно выдохнула, палец сжался на спусковом крючке.
 
Едва пистолет выстрелил, в него врезалась пуля и вырвала из рук Нинкурры. Сбитый с цели снаряд попал псайкеру в плечо и пробил луковичное устройство, обрамлявшее ее шею. Она кувыркнулась и кубарем рухнула на пол. Мощь психического вопля заставила Нинкурру пошатнуться. Она обернулась, глаза и разум пытались отыскать стрелка. Ястреб сорвался с ее плеча, крылья уже расправлялись, клюв – открывался. Пуля снесла ему голову прежде, чем он успел сделать взмах. Птица, дергаясь, упала на палубу. Нинкурра нырнула в дверь. Сжимавшие пистолет пальцы горели от боли, однако она все еще могла убить иными способами. Она перекатилась и вскочила на ноги возле гроба, клинок занесен.
 
- Я бы этого не делал, - раздался голос из дверей.
 
Нинкурра обрушила острие осколка-клинка на неподвижное лицо за обзорной щелью. В опускающийся клинок попала пуля. Магнетически собирающиеся осколки звонко забарабанили по металлическому гробу. Вторая пуля угодила в стискивавшую меч руку сразу следом за первой. Отдача толкнула ее на пол. Нинкурра перекатилась, устремив свою волю в разум стрелка. И натолкнулась на холодный лед.
 
Еще три пули вошли ей в плечи и колено. Она повалилась на пол, мир перед глазами поплыл.
 
Из тени выступил мужчина в клетчатом нательнике. Его взгляд был неподвижным, движения – неторопливы. Руки спокойно висели по бокам, в каждой сжато по пистолету. Нинкурра втянула воздух, ощутила на языке кровь, и плюнула в него. Мужчина вскинул бровь, а затем присел так, чтобы оказаться от нее на расстоянии вытянутой руки. Нинкурра попыталась пошевелить руками, попыталась найти остатки силы, чтобы показать свое непокорство.
 
- Я попал тебе в нервные окончания, - заявил стрелок. – Хорошая новость – ты не сможешь больше чувствовать боли. Плохая новость – ты не убьешь меня своими смертоносными ручонками.
 
Нинкурра закрыла глаза и вновь направила на него свой разум. Он моргнул.
 
- Твоему повелителю не следовало посылать тебя одну, - сказал он, и его голос лишился привычной мягкости, с которой он говорил прежде. Слова проникли в расплывающиеся мысли Нинкурры. – И ему не следовало вмешиваться. Его рука – жнеца, а не сеятеля.
 
''Ее повелитель… откуда он…?
''
 
- Он – человек веры, - продолжил стрелок. – Ему следовало знать, что ангелы присматривают за достойными.
 
- Кто… - начала Нинкурра. Но мужчина спрятал один из пистолетов в кобуру, и показал ей яркую серебряную монету.
 
- Путь к воскресению и откровению тернист. – Он кивнул на гроб. – Она важнее тебя, важнее меня. – Он открыл рот и положил серебряную монету под язык. – Поэтому она должна жить, а ты должна пройти через врата ночи.
 
Он поднялся. Ствол его пистолета стал черным кругом перед глазами Нинкурры.
 
Она открыла рот, чтобы снова плюнуть.
 
- И не возродиться в свете, - сказал он, и спустил курок.
 
 
Клеандр пошатнулся и упал, когда свернул за угол. Виола поймала его, кинула взгляд на одного из придворных бойцов, и он почувствовал, как вторая крепкая рука подхватила его под плечо и помогла выровняться.
 
- Ты дурак, или решил, что хочешь умереть? – прошипела Виола.
 
- А это проблема? – выдохнул он, как только они продолжили путь. Бойцы двигались впереди них. По кораблю, наконец, зазвучала общая тревога. – Я полагал, мы оба согласны с тем, что ты заждалась своего наследства.
 
- Не стой ты уже одной ногой на пороге, я бы лично толкнула тебя за дверь смерти, - отрезала Виола. – Особенно, если ты не прекратишь болтать.
 
Он засмеялся, и спину обожгло огнем.
 
- Госпожа Виола! – воскликнул один из бойцов перед ними.
 
Клеандр увидел обломки двери, ведущие в комнату, где держали Энну Гирид. Бойцы бросились вперед, оружие поднято, однако Клеандр смотрел на фигуру, лежавшую на полу в коридоре.
 
- Как они?
 
Придворный боец с эмблемой медикэ на плече опустился на колени рядом с Иасо, еще один – у израненного тела Севериты.
 
- Медикэ и Сестра живы, - ответил боец.
 
Виола высвободилась из-под руки Клеандра, и он повалился на поддерживающего его солдата. Из выбитого входа вышел Бал, его пистолеты в кобурах. Позади него на полу возле криогроба Энны лежал окровавленный труп. Кровь расцвечивала розоватым цветом тающей лед и слякоть на полу.
 
- Ты успел, - сказала Виола.
 
Жизнехранитель мрачно улыбнулся.
 
- Едва, - ответил он и кивнул на труп. – Как бы ни была убийца, ей почти удалось. – Клеандр заметил, как мужчина кинул взгляд на оттаивающий криогроб и лицо Энны Гирид за кристаллической обзорной щелью. – Тот, кто ее послал, очень сильно хотел смерти этого сновидца. – Он помолчал. – Кто она такая? Вы говорили, ее зовут Энна Гирид, но кто она?
 
- Госпожа Виола! Капитан фон Кастелян! – В помещение вошел силовик с усиленным вокс-аппаратом. Виола обернулась, но мужчина тут же продолжил. – Сигнал с мостика. Бури и эфирные возмущения ослабли…
 
- Что? – переспросил Клеандр. – Как?
 
Силовик помолчал, глубоко вдохнул, и от того, как он выпрямился, по хребту Клеандра прокатилась ледяная волна.
 
- На поверхности что-то случилось.
 
Последовавшее мгновение наполнилось долгой тишиной. Первой молчание нарушила Виола.
 
- Расскажи нам, - сказала она.
 
 
Глава 18
 
 
Колег почувствовал, как в голове у него все перевернулось, когда нерожденные с воем устремились ему навстречу. Кожу поверх мышц пробрала дрожь. Внутри черепа снова и снова эхом разносился задыхающийся безмолвный крик. Обрубленные ниточки воспоминаний и эмоций стали сплетаться обратно. Отголоски ненависти и страха всплыли на поверхность и завопили Колегу бежать, атаковать, приставить оружие к голове и спустить курок, чтобы покончить со всем этим.
 
Он прицелился и выстрелил. Из макростаббера с ревом вырвались снаряды. Дульные вспышки вытянулись на три метра и опалили морды рвущихся вперед демонов. Колег провел пистолетом перед массой конечностей и пастей, раздирая похожую на пыль плоть. Ствол на мгновение раскалился докрасна, прежде чем цилиндр с боеприпасами опустел. Он выдернул его. К нему поскакал демон, напоминавший шар из щупалец и зубов. Колег вставил на место новый цилиндр, когда существо практически достигло его. Он не успеет, специалист понял это с холодной уверенностью, едва заглянул в разверзшийся рот, его глотка – колодец теней.
 
На демона обрушилась стена белого огня и превратила его обратно в облака пыли и вопящей тени. В зал ступил Ковенант. Голову инквизитора окружал ореол холодного света, а клинок зажегся, когда он направил его в толпу нерожденных. Молния и сталь встретились с плотью. Свет вокруг его головы ярко вспыхнул, и из него вырвалась волна энергии. Колег почувствовал, как отлетел назад. Сила тараном врезалась в нерожденных, обращая их тела в прах. Ковенант натужно закричал, и психическая энергия изменила форму, сузившись в дугу, которая устремилась вперед, подобно серпу по траве. Воздух загустел от запаха мороза и железа.
 
Ковенант пошел следом за психической волной. К нему с пола потянулись рассыпающиеся руки и когти. Лицо лысого мужчины оставалось безмятежным, его глаза – ясные, хотя с губ по подбородку текла кровь.
 
- Ты – один из трех, - сказал Ковенант. – Странник. – Его наплечная пушка дернулась, однако развернулась, чтобы открыть огонь по демонам, все еще выползавшим из воздуха. Он обеими руками поднял перед собою меч. Холодная молния силового лезвия сокрыла в резких тенях черты его лица.
 
- И ради этого момента ты дал сгореть святому месту? – произнес Странник. Орудие у Ковенанта на плече крутанулось и выстрелило. Вокруг мужчины разорвалась молния. Когда сполох погас, человек по-прежнему стоял на том же самом месте. Ковенант двинулся вперед. Рев разрываемой реальности и выстрелов словно создавал коридор перед его шагами. – В час расплаты, что ляжет на чаши весов против твоих зверств, Ковенант?
 
- Ты – ложный слуга Трона, - заявил инквизитор.
 
Странник покачал головой, и это движение всколыхнуло в Колеге воспоминание о жреце, который в детстве объяснял ему, что спасение вовсе не означает милосердие.
 
- Я исповедован, - сказал Странник. – Я обречен, но несу это бремя ради человечества. Даже ради тебя, Ковенант. Грехи должны нести лишь те, кто способен взвалить их на себя. – Ковенант был в пяти шагах, меч воздет, взор прикован к цели. – Спасение для человечества – вот все, что имеет значение. Остальное – просто заблудшая греза.
 
Незримая рука сбила человека с ног. Конверсионное поле Странника разгоралось ярче и ярче, переливаясь цветами от перегрузки, а Ковенант уже устремился в бой, клинок высоко поднят. Пылевые демоны взревели и повернулись к нему. Колег открыл огонь, распиливая снарядами когти и пасти, что тянулись к его повелителю. Нимб Странника исчез, и кромка меча Ковенанта обрушилась на него подобно комете с ночного неба.
 
Перед глазами Колега возник нечеткий силуэт. Ему хватило времени, чтобы заметить горящие раны, исчерчивавшие обнаженные мышцы и изогнутое лезвие, за которым тянулось смазанное пятно света. Меч Ковенанта на что-то натолкнулся, и сумрак взорвался осколками тени и воющего света.
 
 
Епископ Ксилита закрыла за собой железную дверь и вынула ключ из замка. Воздух в зале управления дрожал от грохотания поршней и лязга крутящихся шестерней. Извергаемые машинами управления клубы горючего газа пульсировали оранжевым светом по всему залу. Из паутины переходов, расходившихся от двери, выступали громадные вращающиеся трубы из черного металла.
 
Ксилита на секунду замешкалась, смотря на то, как ее тень падает на дверь, в которую она только что вошла. Она была небольшой, и вела к спиральной лестнице, что поднималась к ее покоям. Это был единственный путь в этот зал, а железная дверь служила единственным входом и выходом. Она повертела ключ от двери в руках.
 
К ней залязгал сервитор. Его механические части покрывали пыль и следы ветхости.
 
Он остановился, и у него на груди зажужжал динамик, пока он готовился заговорить.
 
- Я несу печать и кровь своего чина, - вытянув открытую ладонь, произнесла Ксилита. – Подчинись моей воле.
 
Сервитор уставился на нее. В растрескавшемся стекле его глаз загорелся свет, а затем он потянулся и уколол ее ладонь иглой на кончике пальца. У него в черепе что-то щелкнуло, и он поклонился.
 
- Какова ваша воля?
 
Долгое мгновение она смотрела на него, чувствуя, как за губами висят слова. Ксилита подумала обо всем, что сделала, обо всех секретах, которые хранила, каждый из них с годами становился тяжелее цепей, согнувших ее спину и обременявших конечности. Сквозь решетку под ногами она видела пропасть окруженной трубами шахты к далекому сияющему зареву.
 
- Поступала ли я верно? – спросила она.
 
Сервитор поднял голову.
 
- Я не понимаю вашу команду.
 
Она улыбнулась и покачала головой.
 
- Какой смысл всего этого… страдания, если оно не ради чего-то, понимаешь, чего-то высшего? Должна же быть причина, верно? – Сервитор непонимающе зажужжал и защелкал. Ксилита покачала головой, затем подняла ключ, который откроет дверь в комнату, и бросила с мостика в сиявшее внизу огненное зарево. – Моя команда – выключить машины управления. Все.
 
- Подчинение, - проговорил сервитор.
 
 
Главиус-4-Ро резко крутанулся, когда на него прыгнуло похожее на гончую существо, созданное из мрака и пыли. Он попятился, и над головой выгнулся один из механодендритов у него на спине. В существо попал луч нейтронного лазера и пронзил его насквозь. Пускай демон черпал свою мощь из энергий вне рамок рационального анализа, однако пыль его тела сплавилась и рассыпалась в мгновение ока. Он прошил лучом следующего монстра, ощущая, как иссякают запасы энергии. Его машинные конечности задрожали. В сознании зажужжали предупредительные сигналы. Системы данных наводняли парадоксы. Участки его системы и сознания полнились воплями испорченной информации из-за искривлявшейся и ломавшейся в присутствии демонов реальности. Он попытался отступить назад, когда из пыли и воздуха возник рой крылатых созданий с клыкастыми пастями. Механизмы в ногах вдруг заклинили. Его захлестнули уведомления об ошибках.
 
- Машина суть чистота, - пробормотал магос, и запустил процессы очистки машинных компонентов. На секунду он отключился, а затем вернулся назад в сознание как раз вовремя, чтобы хлестнуть окутанной электричеством рукой по одному из стаи крылатых демонов, что устремился к нему. По руке взвились искры. Оставшейся плотью он почувствовал
боль.
 
Собор гремел от звуков боя. За брешью главных дверей, через которые они зашли, его сенсоры дальнего радиуса действия засекли тепло тел и вибрацию. К ним кто-то шел. Люди. Или существа, что могли когда-то быть людьми.
Он ощутил по неустойчивому каналу, все еще поддерживаемому им с ограниченными машинными духами, как что-то изменилось, а затем заревела сирена.
 
- Судия Орсино, - сказал он по воксу ближнего радиуса действия. За колонной позади него съежилась женщина по имени Клаудия. Эпикл прислонился к холодному камню, его рот двигался, по лицу стекал кровавый пот. На канале связи с монастырскими системами громко зазвучало предупреждение. – Судия Орсино! – повторил Главиус-4-Ро, выкрикивая слова со всей мощью, которую мог выделить.
 
Орсино, стоявшая за следующей колонной нефа, кинула на него взгляд, одновременно всадив болт в трепыхающуюся массу крыльев и формирующихся лиц. Вокруг нее оставалось кольцо арбитров, продолжающих вести огонь. Ковенант с Колегом исчезли за саваном пыли, сквозь которую сполохи света отбрасывали смутные тени.
 
- Что? – крикнула она.
 
- Полагаю, к нашему местоположению приближается значительное число врагов.
 
- Принято, - ответила она. Судия остановилась, чтобы перезарядить свой пистолет. Ее заключенные в крепежи конечности двигались с размеренностью часового механизма.
 
- И… - начал он. Из бреши высоких дверей выступила фигура. Секунду она стояла, ее красные лохмотья – окровавленные и покрытые копотью. Существо подняло голову и взвыло сквозь пригвожденную к лицу маску. Затем оно ринулось вперед. В брешь стало входить все больше фигур. Пылевые демоны устремились по воздуху к существам и ворвались в их ряды, свиваясь внутри плоти, кормясь текущей кровью.
 
- И, - заставил себя продолжить Главиус-4-Ро, – по машинной связи с монастырскими системами ко мне поступило предупреждение. Геотермальные регуляторы под комплексом отключены. По окончании процесса катастрофическое вулканическое извержение неизбежно и необратимо.
 
- Ты можешь прервать процесс? – крикнула она. Пара арбитров уже перевела огонь на существ, толпой вырывавшихся из бреши соборных дверей.
 
- Нет, - ответил Главиус-4-Ро. – Прогрессия событий теперь уже непредотвратимая.
 
 
Ковенант отшатнулся, едва успев выровняться, когда сквозь его меч прошла дрожь от соприкосновения.
 
«''Я здесь умру''», - подумал он.
 
Лезвие серпа, принявшее удар, нечетким пятном неслось к нему, стеная, волоча за собой жидкий свет. Его изгиб имел полметра в ширину, кромка – выщербленная бритва. Для психических чувств инквизитора он кричал от голода и боли, бормоча горящими символами, выбитыми в металле.
 
''«Здесь я потерплю неудачу в последний раз».
''
 
Человек, обращавшийся с оружием, был высок, обнажен до пояса и мускулист. Кожу его крест-накрест пересекали шрамы и ожоги, объединяя божественное и богохульное в одно целое. Метки у него на руках истекали кровью и огнем. Он размывался при движении, дрожа подобно рисунку на полях пролистываемых страниц книги. Ковенант чувствовал исходящую от человека холодную ярость, и агонию, и самообладание, рябью отдававшиеся в варпе, пока реальность вокруг лезвия искажалась.
 
Псипушка у него на плече развернулась и трижды выстрелила. Лезвие серпа рассекло воздух, и снаряды разорвались на оскверненном металле, демон внутри него заревел от боли. На руках человека со шрамами открылись новые раны. Ковенант ударил, его клинок отвесно обрушился вниз. Серп поднялся, однако он был уже медленнее, и ранен – только мимолетная улыбка металла. Инквизитор вложил в удар все свои силы. Полыхнула молния, когда оружие встретилось снова, и меч погрузился в серп. С раненого оружия брызнула кровь вперемешку с расплавленным металлом, но оно не раскололось, и теперь уже человек со шрамами шагнул вперед, взмахнув серпом ниже линии защиты Ковенанта, и два лезвия столкнулись опять.
 
Странник наблюдал за боем, на его лице отражалась боль, но движения оставались по-прежнему неторопливыми. Ковенант встретился с ним взглядом, и увидел в глазах мужчины вспышку триумфа и жалости.
 
''- Ты – ничто, понятно?'' – В голове Ковенанта раздался голос из воспоминаний, едва он парировал очередной удар серпа.
 
''- Да, префект, - ответил мальчик в серой одежде, на коленях стоявший на полу.
''
 
''- Реален только Император. Важен только долг. А ты… - по поднятым рукам ребенка хлестнула плеть. Он проглотил боль, но почувствовал, как в уголках глаз выступают слезы. – Ты слишком слаб, чтобы быть истинным, и слишком порочен, чтобы быть верующим. – И плеть опустилась снова.
''
 
''Нет.'' Мысль разнеслась в голове у Ковенанта, заглушив всякие сомнения. Нет. И слово стало отголоском невысказанной ярости. Гнев охватил его мысли и эхом отдался в варпе. Из него выплеснулась энергия. Человек со шрамами пошатнулся, и шрамы, татуировки и ожоги загорелись холодным светом. Из-за спины Ковенанта стремительно вырвались снаряды.
 
- Назад, мой лорд! – Послышался сквозь грохот боя сухой крик Колега.
 
Плоть человека со шрамами разлетелась на куски, когда пули разорвали его мускулы. Он упал, клинок задергался в руке. Псипушка Ковенанта инстинктивно повернулась, и он уже шагал вперед, мышцы погрузили кромку меча в шею повалившейся фигуре. Мужчина со шрамами издал беззвучный крик и резко отдернулся. Пулевые ранения наполнялись пепельной кровью, шрамы раскалывалась и разрастались. Ковенант попытался развернуться, отвести смертельный удар, чтобы парировать серп, но тот уже проскользнул мимо защиты, и инквизитор почувствовал, как голод в его ядре шипит от предвкушения. Псипушка у него на плече лишь защелкала пустым патронником, когда он мысленно приказал ей открыть огонь.
 
''- Как тебя здесь называют? – спросил у него Аргенто в келье схолы.
''
 
''- Нуль-один-три-семь-дельта, - ответил он, глядя инквизитору в глаза.
''
 
''- Имя для прошлого, не для будущего. Теперь ты – Ковенант.
''
 
Ковенант тараном обрушил свою силу воли на человека со шрамами, но лишь ощутил, как серп поглощает всю энергию. Время медленно ползло от одного момента к следующему. Он перестал что-либо слышать.
 
- Что даже хуже предательства?
 
 
- Неудача, - ответил он. Его повелитель улыбнулся.
 
 
- Верно, мальчик.
 
 
«Но я потерпел неудачу», - подумал Ковенант, и увидел свое собственное бледное лицо в глазах человека со шрамами, пока серп рассекал последнее отделявшее их пространство.
 
Человек со шрамами исчез. Плоть с костью разорвались пеплом. Серп полетел на пол, скручиваясь в падении, а затем сложился и рассыпался, его металл раскалился от жара, когда завопил заключенный внутри демон. Инквизитор пошатнулся, в глаза попала зола, а над ним и вокруг него, словно шакалы, взвыли призванные демоны.
 
 
Мемнон оглянулся, на его некогда спокойном лице теперь появилась паника.
 
Из затененной двери вышла фигура. Ряса на ней горела, но в маске из треснувшей кожи все еще безошибочно угадывались черты аббата Иакто.
 
Его окружал пламенный нимб. Вокруг него свивался черный дым, а глаза походили на солнца. Пол под ногами аббата расходился трещинами. По залу разлетались камни. Колонны собора стенали и раскачивались.
 
Демон размером с танк и телом, напоминавшим освежеванного пса, с громким криком прыгнул вперед. Пылающая фигура повернула голову, и демон разлетелся на куски. Ложные мышцы и кости обратились в ничто, и вопль существа излился в тишину. Звуки боя меркли с каждым медленным, размеренным шагом фигуры. Ковенант оставался неподвижным, смотря на приближающегося человека.
 
Мемнон почувствовал, как его мысли и чувства иссыхают, выгорая из души и утекая в золотой вихрь надвигающейся фигуры.
 
- Ты должен его убить! – закричал он. Ковенант обернулся. Мемнон качал головой. – Ты не понимаешь. Еще не время, это не… - И тогда пылающая фигура посмотрела на него, и горящие глаза встретились с его взглядом. Его глаза лопнули и выкипели. Он почувствовал, как остановилось сердце. Кровь застыла в венах. Мышцы замерли. Он оторвался от земли, чувствуя, как естество его души распадается на части, пока нечто необъятное тянулось в разум, а затем ощутил, как рассыпались мысли, когда внутри черепа закричали бессчетные голоса. Из горла Мемнона с шипением вырвался последний вздох, принеся последнее слово, что он произнесет в этом мире.
 
- … Император, - сказал он.
 
 
Ковенант увидел, как Странник рассеивается дымом. Фигура с нимбом по-прежнему шагала к нему. Он слышал крики и грохот боя, близко, но одновременно далеко. Меч тянул руку вниз. В голове все еще раздавались последние слова Странника. Он увидел висевшие на стене золотые и серебряные лица, увидел, как вращаются инструменты, вырезая маску врага или мученика. Он подумал об Аргенто, как тот со вздохом опустил руку ему на плечо.
 
''- Ты выбираешь. Вот что мы делаем. Мы выбираем между безумием и безумством, между темнотой и глубокой ночью. Мы выбираем, когда хуже того, что мы должны сделать, это не выбирать вовсе.
''
 
Пылающая фигура остановилась. Ковенант ощущал ее жар сквозь броню. Он не смотрел на нее. Не шевелился.
 
+ Я… + раздался голос у него в голове, подобно взрыву из домны. + Я не вижу… +
 
Он поднял глаза. Пылающая фигура шаталась. Свет в ее глазах угасал. Ковенант шагнул вперед. Камень с пеплом начали сыпаться на пол, обращаясь в пыль. Кто-то оказался у его плеча, пытаясь оттянуть назад, и он услышал знакомые голоса. Он достиг фигуры, когда та повалилась на пол.
 
Обугленная кожа треснула. Он упал на колени возле нее. Почерневшая рука поднялась и схватила воздух.
 
- Прошу… - произнес человеческий голос. В провалах глаз аббата Иакто вспыхнули тлеющие угли. – Это имело значение? – Обугленное тело свело судорогой, по полу под ним поползли трещины.
 
- Ковенант! – послышался рядом с ним крик Орсино. Еще одна рука у него на плече, оттаскивающая его. Он стряхнул ее и поднялся на ноги.
 
+ Я… не могу… + прохрипел голос, что был множеством голосов, угасающих вдали. + Я должен…+
 
Он слышал крики. Стрельбу, совсем близко. Он стиснул меч. Кромка озарилась молнией.
 
- Прости меня, - сказал Ковенант.
 
 
Ксилита чувствовала, как ей навстречу из шахты поднимается жар. Машины управления вокруг нее начали вибрировать. Трубы взорвались облаками пара. Зазвенели аварийные сигналы. В босых ступнях, касавшихся металлической решетки пола, нарастала боль.
 
- За грехи мои, прости меня, - сказала она, и втянула воздух. Смрад серы усиливался. Снизу, подобно дыханию истерзанного бога, к ней устремилось далекое сияние магмы.
 
 
- Нет… - ахнул Йозеф. – Нет… еще нет. – Он прикусил язык, и почувствовал боль и ощутил во рту кровь.
 
Он начал подниматься на ноги, чувствуя, что нарастающая боль вот-вот поглотит его, и силой воли подавил ее.
 
- Если… - выдохнул он вслух. – Если я служил Тебе верой… дай мне это время.
 
Йозеф почувствовал, как его подхватывают руки Агаты. Он понял, что рыдает, слезы замерзали у него на щеках среди снежинок. Он с трудом выпрямился, чувствуя, как земля тянет его обратно в свои объятия, и понимая, что если поддастся, то больше уже не встанет.
 
Монастырь вырастал перед ним, озаренный ширящимися пожарами, что размывались снегом и дымом.
 
- Мы должны…
 
Он начал, но так и не закончил предложение.
 
В ночь вырвался огонь, послав к небесам кулак горящего газа и расплавленной скалы. Каменные глыбы взмыли, словно пылинки. Падающий снег обратился в пар. Шесть секунд спустя их достигла ударная волна и сбила Йозефа с ног, пока он с открытым ртом смотрел на огненный ад.
 
 
Эпилог
 
 
Колдунья стояла в морозных сумерках у черной зеркальной воды. Солнце скрылось за скелетами мертвых ульев, и синюшные тени душили остатки дневного света.
 
Позвоночник ужалили искры боли, когда она переступила с одной бионической ноги на другую. Под складками шелков и кринолином она двигалась на пружинящих дугах из черного углерода и меди. Фиброволокна еще продолжали сплетаться с нервной системой, и моменты незначительной и нестерпимой боли были ее постоянными спутниками. Это была одна из самых низких цен, которую она заплатила на службе человечеству, хотя, возможно, одна из самых заметных.
 
Она ждала.
 
Боль унялась. Она старалась не думать. В нее просачивалась тишина мертвого храма. Место было сожжено и забыто задолго до того, как мир вокруг него вознесся, а затем рухнул назад в техноварварство. Древняя копоть покрывала его колонны и полы, а истлевшие кости жрецов теперь валялись по углам. Это место имело какую-то значимость, лишь если ты знал, чем оно было, и был достаточно волевым, чтобы приставить его призраков к делу.
 
Колдунья склонила голову и посмотрела на тусклое отражение в озерце у ног. Ее лицо обрамлял черный шелковый капюшон. Глаза подведены сурьмой, по щекам и подбородку вьются начертанные буквы – символы смерти на языке местных кланов. Она закрыла глаза, сосредоточилась, и выдохнула в холодный воздух единственное слово.
 
Она открыла глаза.
 
Из черной воды на нее смотрело лицо, однако оно более принадлежало не ей.
 
- Ты прочел предсказания? – спросила она.
 
- Конечно, - сказал Верховный Жрец, его голос казался эхом, доносящимся откуда-то издалека.
 
- Не то, на что мы рассчитывали, - произнесла Колдунья.
 
- Появление Паломников Ненависти было… неожиданным. Их кредо должно было ограничиваться Нексом и Даммерроном. Я думал, ты удерживаешь их семя в тех мирах… но, похоже, штормовые ветра усиливаются, и огонь ширится, куда ему захочется.
 
Молчание Колдуньи затягивалось.
 
- Смерть Странника – большая утрата, - наконец, сказала она.
 
- В самом деле? – спросил Верховный Жрец.
 
- Его умения, верность и проницательность…
 
- Им можно найти лучшую замену и, кроме того, он выполнил свою задачу. Кандидат не успел воплотиться. По крайней мере, полностью.
 
- Лишь на самую малость.
 
- Так и есть, но в вопросах спасения границы успеха всегда узкие.
 
- Как скажешь.
 
- Остается вопрос, почему это снова случилось на Доминике.
 
- Ты же ответил Мемнону, когда тот спрашивал. По твоим словам, этот мир – горнило судьбы. Разве ты солгал?
 
По храму дрожью прокатился смех.
 
- Нет, но после утраты Откровения я думал, что с ним покончено. Все совпало, дитя и место. То, что там появится еще один кандидат, спустя столько времени… сначала я даже полагал, что это могла быть она. – Верховный Жрец погрузился в молчание, которое Колдунья не стала заполнять. – К следующему этапу все готово? – наконец, спросил он.
 
- Да.
 
- Ты опознала корабль?
 
- Да.
 
Тень улыбки в темной воде.
 
- Ты всегда была моей лучшей ученицей, - произнес Верховный Жрец, - но ужасно скрытной.
 
- Не поучай меня, - прорычала она. Вода задрожала снова.
 
- Мы делаем то, что нужно, помни это, - сказал он. – Не только то, что требуется, но и то, что нужно, если человечество хочет пережить грядущую ночь. Ты видела это. Вот почему ты здесь.
 
- Ковенант…
 
- Да… утраченная возможность. По крайней мере, это облегчает дело.
 
- Ты не… - она остановила себя. На миг она утратила концентрацию. Дрожь размыла образ в отражении. Затем она взяла эмоции назад под контроль.
 
- Не скорблю ли я? – спросил Верховный Жрец. – Скорбь – это одеяло, которым мы укрываем детей.
 
Секунду Колдунья молчала.
 
- Как скажешь, - ответила она.
 
Мгновение лицо в воде оставалось неподвижным, тени его глаз буравили ее резким взглядом.
 
- Скоро мы поговорим опять, - наконец, произнес он. – А пока что прощай.
 
Отражение в темной воде посветлело, и секундой позже та начала бурлить и исходить паром. Инквизитор Идрис подняла глаза к остаткам света, угасающим за металлическими вершинами вдалеке.
 
- Пока что прощай… - сказала она тишине, после чего развернулась и скрылась в сумерках. Вода в озерце, где прежде было лицо инквизитора Аргенто, продолжала выкипать паром и воздухом.
[[Категория:Империум]]
[[Категория:Инквизиция]]
Летающий Свин
6355

правок

Источник — https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=Служебная:Сравнение_версий/474

Навигация