"Кауда Драконис" / Cauda Draconis (рассказ)

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer "Кауда Драконис" / Cauda Draconis (рассказ)
Автор	Дариус Хинкс / Darius Hinks
Переводчик	Incarnadine
Редактор	Brenner
Издательство	Black Library
Год издания	2020
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Сюжетные связи
Входит в цикл	Чернокаменная крепость
Следующая книга	Чернокаменная крепость / Blackstone Fortress

– Святое святым, – пробормотал задумавшийся Дрейк, обводя взглядом бальный зал дворца Именео.

– Что?

Изола, его атташе, стояла рядом с ним.

Дрейк покачал головой и сделал ещё одну затяжку палочкой лхо, после чего неопределённо махнул в сторону грандиозной многолюдной сцены внизу. Он стоял у входа в зал, на вершине абсурдно огромной двойной лестницы, ожидая, когда его представят. Дрейк обвёл рукой рифлёные колонны и цилиндрические своды потолков. Дворец представлял собой мраморный лес, кишащий святыми и мучениками.

– Это чудовище выстроили для кардинала. Можешь поверить, какая ирония? Это была дань благочестию его бедной, голодающей паствы, а выглядит как чёртов пирог.

Он изучал танцоров, которые кружились внизу, скользя в надушенном дыму. На их головах покачивались напудренные парики, а лица сияли от отбеливателя для кожи.

– А теперь это дворец удовольствий. Игровая площадка для пьяниц-солипсистов. Эти люди не смогли бы понять благочестия, даже если бы Император сошёл с фрески и объяснил его пылающим мечом.

Изола с нейтральным лицом оглядела его.

– Капитан Дрейк, мне очень повезло, что вы выступаете моим моральным компасом. Потому что эти «пьяницы» выглядят точно так же, как люди, которых вы обычно называете «последним вздохом цивилизованной культуры» и «отпрысками более благородной эпохи».

Дрейк метнул на неё испепеляющий, как он надеялся, взгляд, но она выдержала его без малейших признаков испепеления.

– Благородное происхождение не гарантирует благородного характера, Изола.

Она приподняла бровь.

– Дом Метастазио – это позор. – Дрейк огляделся по сторонам, чтобы убедиться, что слуги не настолько близко, чтобы подслушать. – Ни один уважаемый финансист не станет связываться с Графиней. Она заходит слишком далеко. Превратила покровительство искусствам в нечто неприличное. Её планы идут невпопад. Великие дома Терры разорвали с ней связи.

– Включая дом Дрейков, – добавила Изола.

– Включая дом Дрейков. – Дрейк ещё раз затянулся своей палочкой лхо. – Мой отец был одним из первых, кто дистанцировал свои дела от неё.

– И всё же вы, наследник промышленных предприятий своего отца, присутствуете на одном из её балов. – Изола пригладила безукоризненную форму дома Дрейков. – Разве это не покажется странным? Ваш отец пренебрегает ею, а затем позволяет своему единственному сыну навестить её.

Дрейк покачал головой.

– Графиня не удивится, если узнает, что я пошёл другим путем, чем мой отец.

– Ах, да. Легендарное обаяние Дрейков. Уверена, Графиня без ума от вас.

Бывали моменты, когда Дрейк почти забывал, что Изолу навязал ему отец. Сейчас был не один из таких случаев.

– Я не употреблял слов «без ума». Мы с Графиней знакомы. До того, как она отдалилась от респектабельного общества, мой отец, среди прочего, был её наставником по фехтованию. – Слова «среди прочего» застряли у него в горле, но он не стал вдаваться в подробности.

Дрейк кивнул на большие часы, которые возвышались на дальнем конце бального зала.

– У нас мало времени. Служба безопасности отправится на посадочную площадку в десять часов по местному исчислению, так что к тому моменту тебе уже нужно быть на месте.

– И я даю им десять минут?

Он кивнул.

– Десяти минут должно хватить. Даже если Графиня прикажет им вернуться, в чём я сомневаюсь, всё равно будет время действовать, пока ты отвлекаешь небольшую группу стражников, оставшихся во дворце.

Изола достала из кармана формы маленький хронограф, включила таймер и положила его обратно.

– Фонтан?

Дрейк кивнул.

– Это достаточно близко, чтобы она могла выбежать посмотреть, и я слышал, что он ей очень нравится. – Он выглянул через стеклянные двери, выходившие на озарённые луной газоны. – Кроме того, он чудовищен. Ты нанесёшь удар от имени хорошего вкуса.

Дождь хлестал по окнам, мерцая в свете свечей, как драгоценные камни.

– А дождь не будет проблемой? – спросил он.

Она покачала головой.

– Устройство водонепроницаемо.

Сквозь толпу пробрался слуга, двигавшийся к Дрейку, и Изола направилась к дверям, коротко отсалютовала и вышла под дождь.

– Капитан Янус Дрейк из дома Дрейков, – объявил слуга, сопроводив Дрейка на верхнюю площадку лестницы.

Пока Дрейк спускался по ступеням, несколько гостей кивнули ему, но он не узнавал никого в бальном зале. Графиня всегда вращалась среди наиболее свободомыслящих элементов общества, покровительствуя распутной компании художников, философов и мошенников, которых она называла Театралами. В бытность терранской аристократкой она ходила по опасной грани между художественным самовыражением и неприличным декадентством; здесь же, в самом западном рукаве Галактики, она, похоже, забыла, что такая грань вообще существует.

Из ароматного дыма, словно привидения, проступали фигуры, одетые в настолько диковинные костюмы, что Дрейку казалось, будто он сходит в зверинец. Большинство гостей носило маски животных; за некоторыми волочились огромные шлейфы из перьев, другие же были механически усовершенствованы и щеголяли всяческими насекомоподобными придатками, какие обычно украшают адептов Механикус. Однако эти хирургические доработки не предназначались для какой-либо полезной цели, как было бы у техножреца; они являлись плодами фантазии, поделками из металла и резины, которые вращались вокруг владельцев, превращая их в ходячие планетные системы или наделяя трепещущими заводными крыльями.

Достигнув нижней ступеньки, Дрейк оказался окутан накатывающимися клубами дыма. Тот дурманил своим пряным запахом, а вызываемое им странное бодрящее ощущение позволяло предположить, что он пропитан не просто духами. Дрейк попытался двинуться вперёд своим обычным решительным шагом, но у него возникло тревожное чувство, что он начинает метаться, как хихикающие призраки, которые вальсировали мимо него.

Одна из танцовщиц собралась было взять его за руку, но он с поклоном отказался и обошёл танцплощадку, направляясь к группам, собравшимся в нишах по краям бального зала. Альковы были высотой в тридцать-сорок футов, и наверху парили херувимы с пустыми глазами и механическими крыльями, одетые в длинные золотые одежды, которые колыхались, когда они покачивали металлические жаровни, проливая свет на фигуры внизу.

К моменту, когда Дрейк добрался до алькова, у него кружилась голова. Дым туманил мысли, и ему пришлось прислониться к колонне, чтобы не упасть.

– Вот это вечеринка, – сказал человек, наряженный будто метеоритный ливень, с широко раскрытыми глазами и сияющим лицом протянув Дрейку бокал вина.

Дрейк уставился на него с такой яростью, что мужчина извинился и попятился. Затем Дрейк зажёг палочку лхо и закурил, надеясь заглушить одно опьяняющее вещество другим. Пока танцоры кружились мимо него, он пытался разглядеть Графиню. Ему вовсе не хотелось разговаривать с этой женщиной, но он очень стремился убедиться, что она здесь. Было важно, чтобы Графиня находилась достаточно близко и увидела, когда Изола сделает свой ход. Дрейк нигде её не замечал, но все были одеты так экзотично, что он легко мог и проглядеть. Кроме того, с тех пор, как он встречал её в последний раз, прошло двенадцать лет, и это было на другом конце Империума, так что он мог даже не узнать её без маски.

Наблюдая за танцорами, он поймал себя на том, что поражается обилию людей разного роста и телосложения. Сочетание аугметики и костюмов мешало понять, где настоящее. У многих гостей были крылья и блестящие гривы, но находились и такие, кто обладал длинными вывернутыми ногами, которые поднимали их над толпой, словно голенастых птиц, пробирающихся по полосе отлива. Некоторые даже использовали антигравитационную технологию, чтобы летать и выписывать пируэты над своими партнёрами, скользя сквозь дым и оставляя за собой шлейф из лент.

– Дрейк, – сказала Изола через вокс-бусину в ухе Дрейка. – Я на месте.

– Уже? – прошептал он. – Хорошо.

– Уже? Что вы имеете в виду? У нас осталось всего несколько минут.

Дрейк нахмурился и извлёк свои старинные часы. Они были прикреплены к его поясу тонкой цепочкой, которая сверкнула, когда он открыл футляр.

– Проклятье, – пробормотал он, потрясённый тем, что уже почти пришло время начинать.

– Что? – требовательно спросила Изола. – Какие-то проблемы?

– Нет. – Дрейк покачал головой, убрал хронограф и сделал ещё одну затяжку палочкой лхо. – Всё в порядке. Я просто потерял счёт времени.

– Потеряли счёт времени? – В голосе Изолы звучало недоверие.

Дрейк не смог скрыть своего раздражения.

– Я спустился по лестнице, пересёк танцплощадку, и каким-то образом прошло пятнадцать минут.

Раздался громкий взрыв смеха. На какое-то обескураживающее мгновение Дрейк решил, будто это Изола, а потом осознал, что одна из танцовщиц в масках с интересом наблюдает за ним с расстояния нескольких футов. Она была одета в черное монашеское одеяние, расшитое настолько тонкой нитью, что ткань переливалась при движении, словно была задрапирована паутиной. Маска под капюшоном представляла собой безликое зеркало, и когда танцовщица приблизилась, Дрейк увидел в металле отражение своего властного лица.

– Янус Дрейк, – проговорила Графиня, снимая маску.

С тех пор, как Дрейк видел ее в последний раз, она помолодела и стала ещё красивее. Теперь её кожа была безупречной, а губы – более полными. Впрочем, Дрейк осознал, что узнал бы её, сколько бы омолаживающих процедур она ни прошла. В её глазах был характерный блеск – хищный голод, которого он никогда не видел ни у кого другого.

Он отвесил ей сдержанный поклон.

– Графиня Метастазио.

Она снова рассмеялась и схватила его за руку, прижимаясь к нему, словно любовница.

– Графиня! – воскликнула она, подражая его глубокому голосу. – Марианна, Дрейк. Марианна. Я была тебе как вторая мать, когда ты был ребёнком. И вот теперь мы встретились снова, спустя столько лет, на другом конце Галактики, а ты даже не можешь назвать меня по имени.

Дрейк успел позабыть, какой ребячливой она была. Графиня кружилась вокруг него, словно рассматривала предмет мебели, покачивая головой и поглаживая его форму.

– Но ты не изменился, – настойчиво прошептала она, подаваясь ближе. Её широко раскрытые глаза были всего в дюйме от его собственных.

Пьянящий пряный аромат, наполнявший воздух, в её дыхании чувствовался ещё сильнее, и Дрейк затаил дух, когда она прислонилась к нему.

– Я слышала, что ты можешь приехать, – продолжала она, понизив голос до шёпота и приблизив свои губы к его губам. – Но я этому не поверила. Янус Дрейк. Что могло завести тебя так далеко от Терры?

Дрейк мягко оттолкнул её и покачал головой. Он не собирался объяснять семейную вражду, из-за которой его сослали в этот ужасный уголок Галактики.

– Я инспектирую владения моего отца, – солгал он. – Удостоверяюсь, что его интересы соблюдаются наилучшим образом.

Она погрозила ему пальцем.

– Ты дразнишь меня, Янус. У твоего отца нет владений настолько далеко от цивилизации. Он не стал бы ронять своего достоинства. Мы оба это знаем. Старик не мог так сильно измениться.

Дрейк уже собирался возразить, когда она схватила его за руку и повела к высоким стеклянным дверям, выходившим в сад.

– Можешь рассказать мне всё здесь, Янус, – произнесла она, а слуги тем временем бросились открывать двери. – Нам так много нужно обсудить.

Дрейк почувствовал приступ тревоги, когда понял, что они вот-вот выйдут ту часть сада, где Изола устанавливала своё устройство у фонтана.

– Подождите, – сказал он, останавливая Графиню и разворачивая её лицом к себе. – Там идёт дождь. Кроме того, это же бал. Не потанцуете со мной?

Она наклонила голову и лукаво посмотрела на него.

– Теперь я знаю, что ты дразнишь меня. Янус Дрейк испугался дождя и приглашает меня на танец. До чего докатилась Галактика?

Пока они шли к танцплощадке, она окликала людей, приукрашенно указывала на Дрейка и объявляла о его присутствии всем, кто был достаточно близко, чтобы услышать. Дрейк не осмеливался достать свой хронограф, поэтому бросил взгляд на часы над головой. Всего две минуты, и Изола сможет начинать. Всего две минуты, на которые нужно занять Графиню. Само собой, столько-то времени он мог вынести её общество.

Дрейк не танцевал уже много лет, но когда они повернулись друг к другу, он почувствовал, что ноги вспоминают. Он уверенно повёл Графиню сквозь завесу из дыма и таффеты.

– Вы привезли их всех с собой? – спросил он, кивая на карнавальную толпу. – Это те же преданные последователи, которым вы потакали на Терре?

Она надулась.

– Янус, ну правда, ты действительно проделал весь этот путь только для того, чтобы посмеяться надо мной? – Она пожала плечами. – Некоторые из них – мои компаньоны в путешествии, некоторые – друзья, которых я приобрела по дороге. Честно говоря, мне всё равно, откуда люди, меня интересует, куда они направляются. Чего они хотят.

Янус бросил взгляд на часы. Осталась всего одна минута.

– И чего они хотят, Графиня?

Она погладила скопление старых шрамов, покрывавших его лицо.

– Они хотят красоты, Янус. – Она взяла инициативу в свои руки и, смеясь, закружила его. – И переживаний!

Дрейк осознал свою ошибку. Выражение её глаз всё же изменилось. Там, где прежде был голод, теперь была какая-то странная маниакальность. Преследование своих интересов завело её в опасное место. Она пристально смотрела на него, и Дрейк начал задаваться вопросом, не стала ли она не просто бестолковой. Он списывал дом Метастазио со счетов как потерпевший социальный крах, но не происходило ли здесь чего-то похуже? Чем дольше он смотрел в её глаза, тем сильнее это его беспокоило.

Они стали двигаться быстрее, и у Дрейка возникло неуютное ощущение, что они вышли из-под власти гравитации. Казалось, он парил над Графиней, глядя сверху вниз в её страстные глаза. Затем он увидел, что его ботинки всё так же скользят по полированным половицам, и понял, что дело просто в дыме, сбивающем с толку. Он терял контакт с реальностью.

– Что вы сюда накачали? – спросил он, стараясь дышать неглубоко.

Она подняла бровь и улыбнулась, но не успела ответить, как сады озарил взрыв. Грохот был достаточно громким, чтобы заглушить музыкантов в бальном зале. Некоторые танцоры были слишком пьяны, чтобы остановиться, но большинство запнулось и возбуждённо завопило: «Фейерверк!», крича, смеясь и спеша к дверям.

Графиня ошеломлённо затрясла головой, блеск исчез из её глаз.

– Нет никаких фейерверков.

Она выпустила руку Дрейка и бросилась к дверям.

– Графиня, – сказал Дрейк. – Я проверю дворец.

Она неопределённо махнула рукой, явно не слушая его, и выбежала под дождь вместе с толпой смеющихся гостей.

– Вы выдвигаетесь? – спросила Изола по воксу.

– Да, – отозвался Дрейк и побежал в направлении, противоположном остальным гостям, направляясь к дверям, которые вели вглубь дома. – Ты вызвала челнок?

– Да. Он уже вылетел. Будет на точке рандеву через несколько минут.

Дрейк промчался через вереницу вестибюлей и коридоров, с облегчением отделавшись от приторного дыма бального зала. Он достиг подножия ещё одной широкой двойной лестницы как раз в тот момент, когда наверху появилась группа охранников, которые бросились к нему, подняв автопистолеты.

Он выпрямился, позволяя свету свечей упасть на его форму, и заговорил самым звучным тоном:

– Произошло нападение. В садах.

Дрейку повиновались всю его жизнь, и ему было легко влиять на таких людей, как эти. Поравнявшись с ним, они отсалютовали и вытянулись по стойке смирно.

– Убедитесь, что Графиня в безопасности! – бросил он. – Да побыстрее!

Они отсалютовали и поспешили в сторону бального зала. Дрейк проследил, как они уходят, а затем, спустя мгновение, заговорил в вокс-бусину:

– Их было пятеро. Это все?

– Нет. Десять отбыли на шаттле. Значит, в доме остаётся еще десять. Остальные пятеро, должно быть, ждали наверху.

Дрейк помассировал подбородок, раздосадованный тем, что всё пошло не совсем по плану.

– Ты можешь устроить второй взрыв?

– Без убийства людей – нет. Все вышли сюда посмотреть, как мы и планировали.

Дрейк бросился вверх по широкой лестнице, покрытой ковром.

– Я что-нибудь придумаю.

Поднявшись по лестнице, он оказался в длинной галерее, увешанной семейными портретами. Он вызубрил архитектурные чертежи, предоставленные Изолой, и знал, что находится недалеко от нужного ему помещения. Графиня разместила большую часть своих художественных коллекций в этом крыле дома. Он мог добраться до комнаты за несколько минут.

Он пробежал по галерее, пересёк несколько залов поменьше, а затем дошёл до нужного коридора. На противоположном краю, всего в нескольких футах от двери, ждал охранник.

– Что ты здесь делаешь? – крикнул Дрейк, наполнив свой голос яростью. – На Графиню напали, парень. Беги в сад. Сейчас же!

Охранник поколебался, а затем с обиженным видом прошёл к нему через дверь.

– Мне приказано охранять коллекции, сэр. Я не должен покидать пост. – Голос человека выдавал неуверенность, и Дрейк понял, что потребуется всего лишь ещё один толчок, чтобы убедить его.

– Тебе приказано, – рявкнул он, – защищать Графиню!

Глаза мужчины расширились, и он отсалютовал, после чего двинулся прочь.

– Я найду остальных и пошлю их за тобой, – крикнул Дрейк, делая вид, что собирается идти на дальний конец прохода.

Едва охранник скрылся из виду, Дрейк развернулся на каблуках и вернулся к двери в середине коридора. Он достал из кармана брюк какое-то устройство и приставил его к замку. Раздалось негромкое «бух», поднялось облачко пыли, и дверь распахнулась внутрь.

– Я вошёл, – сказал Дрейк.

– Челнок здесь. Пробирайтесь к заднему входу. Графиня всё ещё плачет у фонтана, но другие гости не в восторге от этого дождя. Думаю, они скоро вернутся обратно. Тогда вам придётся иметь дело с охраной.

Дрейк кивнул и вошёл в комнату, включая люмен в своём аугметическом окуляре. Свет брызнул на кажущуюся беспорядочной груду произведений искусства: костяные статуэтки, столовое серебро и металлические бюсты. Стены были увешаны сотнями вощёных карт и навигационных схем, и, к огорчению Дрейка, там имелось несколько стопок картин, занимавших большую часть помещения.

– Их так много, – сказал он, подходя к кучам.

– Чего «так много»?

– Картин. Их тут, должно быть, десятки.

На другом конце вокса повисла пауза, затем последовало:

– У вас есть несколько минут, прежде охранники начнут вас искать. Перебирайте их, пока не найдёте. Это не может занять так много времени.

Дрейку не нужно было ничего объяснять. Он уже сдвигал картины в сторону так быстро, как только мог, но не было никаких следов той, которую он искал. Гнев придавал ему скорости. Теперь, после разговора с Графиней, он лишь укрепился в решимости не оставлять в её распоряжении свою семейную реликвию. Выражение, которое он увидел в ее глазах, было не просто глупым гедонизмом. Она была вовлечена в нечто мерзкое. Нечто, выходящее за рамки инфантильного поведения, которое она демонстрировала на Терре.

Графиня никогда публично не признавала, что ей известно местонахождение картины, но Дрейк был достоверно проинформирован о том, что та у неё. Она купила полотно у одной из своих вольнодумных подруг, которая приобрела его у преступника, обокравшего отца Дрейка. Кто-то подслушал, как она в приватной обстановке хвасталась, что является более достойным хранителем, чем изначальные владельцы картины.

Пока Дрейк передвигал большие золочёные рамы, его внимание что-то привлекло. В дальнем конце комнаты, под стеной с картами, стоял простой металлический сундук. На нём не было никаких украшений, если не считать символа, выгравированного на крышке. В этом знаке было что-то смутно знакомое, и, когда Дрейк рассматривал его, его охватило странное чувство, что это предупреждение. Или даже угроза. Это был круг, окружённый полумесяцем и соединённый с другим полумесяцем поменьше. Чем дольше Дрейк глядел на символ, тем более нервирующим тот ему казался. Он не мог объяснить почему, но его наполняло непреодолимое желание узнать, что находится в сундуке.

– Они идут назад. Она у вас?

Дрейк не ответил, охваченный странным рвением. Он вернулся к двери, схватил переносную взрывчатку и положил её на сундук.

Она сдетонировала с тем же глухим стуком, что и раньше, и крышка слегка задребезжала.

– Дрейк? Ответьте. Что там происходит? Нам нужно уходить.

Рука Дрейка потянулась к крышке, а потом помедлила, зависнув над металлом. Он испытывал одновременно отвращение и любопытство. У него была странная уверенность, что стоит ему открыть сундук, как его жизнь пойдет по новому руслу. Он понятия не имел, откуда взялась эта мысль, но она казалась странно убедительной.

Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, вырвав его из задумчивости. Он попятился от сундука, словно очнувшись от транса, а затем снова повернулся к картинам. Смотреть было некогда. Дрейк стал просто бросать их на пол кучей, раскидывая пейзажи и портреты во все стороны. И вот оно, всего через несколько секунд: характерные, властные черты Дрейка, хмуро глядевшие на него из нагромождения рам. Жемчужина его фамильной коллекции, «Кауда Драконис».

Шаги быстро приближались, а рама была площадью почти пять квадратных футов. Он никак не мог просто вынести её. Пока его пальцы барабанили по ножнам на поясе, ему в голову пришла идея. Он перевернул картину и при помощи рапиры вынул подрамник. Затем вырезал полотно, свернул его в плотную трубку и вложил в ножны. Затем, вспомнив про дождь на улице, он вынул картину, завернул её в одну из клеенчатых карт, висевших на стене, и сунул обратно в ножны.

Затем он с мечом в руке попятился в коридор, с ужасом глядя на груду картин и качая головой.

– Грабёж, – пробормотал он, после чего с притворным удивлением поднял глаза на спешащего к нему охранника.

– Что случилось? – закричал мужчина, выхватывая пистолет и бросаясь к Дрейку.

– Кто-то вламывается в комнаты. – Дрейк заставил свой голос звучать возмущённо. – Думаю, тот взрыв был приманкой.

Охранник подошёл к двери и в смятении уставился на разгромленную комнату. Он озадаченно посмотрел на Дрейка.

– Но вы сказали мне, что на Графиню напали.

Замешательство быстро переросло в подозрение, и мужчина потянулся к коммуникатору на поясе.

Дрейк вздохнул и ударил охранника ногой в живот, заставив согнуться пополам. Когда мужчина отшатнулся к стене, Дрейк выбил у него пистолет, отобрал коммуникатор, швырнул на пол и раздавил каблуком.

– Могло бы выйти и лучше, – пробормотал он, занося меч, чтобы оглушить человека.

– Стоять! – прокричал голос с дальнего конца коридора.

Дрейк не глядя сорвал с пояса дымовую гранату и швырнул её на звук. В коридоре засвистели автоматные пули, но Дрейк уже нырнул обратно в помещение с картами. Как только дым стал достаточно густым, он подстроил свою оптическую аугметику и вышел из комнаты, пользуясь окуляром, чтобы преодолеть созданный им туман.

Охранник у двери ещё не перевёл дух и не мог подняться, поэтому Дрейк прошёл мимо него, направляясь к тому, который стрелял. Охранник прислонился к стене, тяжело дыша. Его пистолет был направлен примерно в направлении Дрейка, но человек явно ничего не видел.

Окуляр Дрейка не создавал подобных проблем, поскольку использовал набор спектральных усилителей, чтобы смотреть сквозь дым. Янус кинул монетку в одну из стен и шагнул в противоположную сторону. Когда охранник яростно открыл огонь по монете, Дрейк бросился вперед и ударил его эфесом меча в живот.

Мужчина ахнул, выронил оружие и упал. Дрейк пинком перевернул его, выхватил коммуникатор и швырнул вниз по лестнице. Охранник попытался встать, поэтому Дрейк снова пнул его, а затем стрелой понёсся по ступеням.

К тому времени, как он вернулся в бальный зал, суматоха уже улеглась. Гости зашли под крышу и слонялись по залу, выглядя заметно менее восторженными, чем когда Дрейк видел их в последний раз. Он пригладил волосы, поправил форму и зашагал сквозь толпу, направляясь к выходу.

– Ты слышал? – завопила Графиня, бросаясь к нему сквозь поток промокших костюмов. – Мой прекрасный фонтан.

Дрейк щёлкнул каблуками, взял её руку и поцеловал.

– Клянусь вам, Марианна, преступник от меня не ускользнёт.

Её щеки зарумянились, а глаза триумфально заблестели. Она поклонилась ему.

– Твой отец гордился бы тобой, Янус. Ты так на него похож.

Было так много способов, которыми Дрейку хотелось бы ответить на это заявление, но он ограничился «благодарю» и вышел из бального зала, похлопывая по ножнам на ноге, пока поднимался по ступенькам и покидал дворец.

Дождь хлестал ему в лицо, когда он шёл вниз по лестнице и выходил в сад. Он знал, что охранники уже ползут к бальному залу с его именем на устах, но держал будничный темп, пока не оказался за пределами света, льющегося из окон. Тогда он сорвался с места и помчался по мокрым лужайкам к задней части дома.

Челнок находился в точности там, где обещала Изола, и аппарель уже была опущена. Дрейк перебежал последнюю лужайку, поднялся по трапу и тяжело упал в кресло.

– Пошёл! – бросил он, кивнув пилоту и застёгивая ремни безопасности.

Изола закрыла люк и запрыгнула на своё сиденье. Затем челнок оторвался от газона и заложил вираж над верхушками деревьев. Дождь барабанил по иллюминатору.

– Что случилось? – Изола неверяще покачала головой. – Всё шло по плану. Почему вы не забрали картину? – Она выглядела нетипично рассерженной. – У меня нет привычки уничтожать антиквариат без причины.

Дрейк вскинул руки.

– План сработал, Изола. Сработал. Вышла небольшая задержка, когда я... – Он потерял нить, вспомнив символ на сундуке. В этом знаке было нечто такое, от чего у него скрутило живот, даже сейчас, на расстоянии многих миль. И то же самое чувство он испытал, глядя в глаза Графине. Он покачал головой. – В этом дворце творится что-то странное.

– Что значит «план сработал»? – спросила Изола. – Где картина?

Дрейк дал пилоту знак выровняться и, как только кабина стабилизировалась, достал из ножен клеёнчатую карту, осторожно развернул её и показал портрет.

Глаза Изолы расширились, когда Дрейк протянул его ей.

– И впрямь прекрасно, – пробормотала она.

– Конечно. Не существовало портретиста лучше, чем Катали. А это его шедевр.

Изола кивнула, но по мере изучения картины её лоб прорезали едва заметные морщинки.

Дрейк замер в кресле.

– Она повреждена? – Он постучал пальцем по карте. – Я думал, клеёнка защитит её.

Он пришёл в ужас от мысли, что мог разрушить бесценную часть истории своей семьи.

Изола покачала головой и, продолжая хмуриться, вернула полотно ему.

– Видите трещины на холсте?

Линза в окуляре Дрейка застрекотала, давая увеличение и меняя фокусировку. Поле зрения заполнили детали картины, и он увидел каждую линию и мазок кисти. Поверхность пересекали крошечные горизонтальные трещины.

– Это я сделал? – выдохнул он.

– Нет. Трещины наверняка были там сотни лет, но... – Она сделала паузу и покачала головой.

– Но что? – вопросил Дрейк.

– Полотна той эпохи так не трескаются. Трещины расходятся паутиной.

Дрейк покачал головой, всё ещё не понимая, что она имеет в виду.

– Это подделка. – Изола с обречённым видом откинулась на спинку кресла. – Очень старая. И очень хорошая. Но подделка. Это не Катали. Это не настоящая «Кауда Драконис».

Дрейк даже не стал утруждаться спорить с ней. Она была самой умной и всесторонне обученной из всех слуг дома Дрейков. А ещё ей хватало осторожности никогда не делать утверждений, не будучи уверенной. Он знал, что она окажется права.

Несмотря на все громкие заявления о покровительстве, Графиню обвели вокруг пальца дорогой фальшивкой.

Дрейк уронил картину на пол кабины и посмотрел через иллюминатор на шторм. В поле зрения уже мерцали огни космопорта Эйглун, где их ждал «Авангард», чтобы спешно доставить обратно на «Звезду Дрейков». Он потратил столько времени и энергии на дурацкую затею. Ещё одна тщетная попытка показать своей семье, чего он стоит. И на этот раз он был так уверен. Что-то в его душе кричало, что здесь, на краю Империума, он проявит себя.

Изола молчала, слишком хорошо зная его, чтобы пытаться говорить банальности.

Карта так и лежала на коленях у Дрейка, и он впился в неё взглядом, как будто эта вещь являлась источником его боли. Это была звёздная карта сегментума Пацификус, подробно описывающая никчёмное захолустье, в котором Дрейк сейчас оказался. В сущности, она была необычайно подробной. Мало какие имперские карты демонстрировали такую чёткость. Теперь, рассмотрев её как следует, он понял, что она больше похожа на священную реликвию, нежели на изделие Департамента Картографии.

Он провёл пальцами по названиям: Гидрафур, Вергаст, Сабатина, Урдеш. Затем его взгляд остановился на чём-то странном на дальнем краю сектора, в отдалённом регионе под названием Западные пределы. Там стоял простой черный треугольник, который, казалось, нанесли на карту от руки, а под ним была строка символов двоичного кода.

– Изола, – сказал он, протягивая ей карту. – Что ты об этом думаешь?

Она удивлённо подняла глаза, взяла карту и постучала по небольшому когитатору, изучая её. Нахмурилась и покачала головой.

– Трудно сказать. Странный перевод. Не те диалекты, какие мне доводилось видеть. – Она прищурилась на экран. – Возможно, оружие Ваула? Меч Ваула?

– Талисман Ваула? – переспросил Дрейк, не в силах скрыть волнение в голосе.

Она взглянула на него, заметив его интонацию.

– Талисман Ваула? Да, возможно. Может быть. – Затем её глаза расширились, когда она узнала имя. – Нет, – прошептала она, снова вглядываясь и качая головой. – Не может быть.

Всё, что Дрейк ощущал с момента прибытия в сегментум Пацификус, внезапно обрело смысл. У него внутри пронеслось мощное ощущение предначертания судьбы, когда он прикинул шансы выбрать именно эту карту из всех других, которые он мог бы взять. Карту, которая бы ничего не значила для любого другого.

Он посмотрел в дождь, улыбаясь черноте.

– Святое святым, – прошептал он.