Защищать с честью / Protect With Honour (рассказ)

Перевод коллектива "Вольные Криптографы" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Вольные Криптографы". Их канал в Telegram находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Защищать с честью / Protect With Honour (рассказ)
Автор	Дэвид Гаймер / David Guymer
Переводчик	StacyLR
Редактор	Ли, Mikael Loken
Издательство	Black Library
Серия книг	Громбриндаль / Grombrindal
Входит в сборник	Громбриндаль: Хроники странника / Grombrindal: Chronicles of the Wanderer
Год издания	2021
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

«В голодные дни Эры Мифов, прародители харадронцев отвернулись от древних обычаев. Он оставили твердыни гор, хранить которые их предков научили древние боги, и вместо этого попытались отыскать перспективы и безопасность в бесконечных небесах Смертных Владений.

Многие из тех старых крепостей со временем пали перед Хаосом, но некоторые — горстка лучше и хитрее спрятанных от врага — выстояли. Как и их боги. Они еще ходили по Смертным Владениям, которые их дети оставили, и никогда не отворачивались от харадронцев…»

Несмотря на угрозу нападения, адмирал Трем Броккентром ждал, что капитаны флота и представители гильдий и объединений присоединяться к нему за трапезой. Это была традиция, и он на ней настаивал. Насколько Бринт Гамбссон мог судить о мировоззрении адмирала, традиция не была чем-то, что тот уважал: она была для него обязательством.

Металл глухо звякнул о металл, и магнитная поверхность стола адмирала ухватилась за дно кружки, когда он завершил очередной долгий и спонтанный тост самому себе. Адмирал широко улыбнулся погнутым маскам предков и свистящим арканавтским костюмам, собравшимся у его стола, остановившись на одной незнакомой маске в его компании. Его глаза злобно сверкнули.

— Гамбссон, верно? — его голос был хриплым и низким, как рев старой модели эндрина, в которой что-то опасно разболталось.

Бринт вытащил трубку из собственной кружки и должным образом вложил ее обратно в кармашек для жидкостей своего костюма.

— Бринт Гамбссон, — ответил он. — Грундпилот первого класса, капитан «Систромм».

Он, не подумав, опустил «адмирал» или «сэр». Трем не был адмиралом. Ни в одном из смыслов по Кодексу. Ходили сплетни, что на Отборочном смотре его прокатили три раза подряд, и он пошел командовать эфир-танкером, который с тех пор снабдил парой огромных небесных крюков, покрасил в золотой и перевел в класс дредноутов. Небесно-голубой поддоспешник и золотую броню Барак-Зилфин он носил с заносчивой гордостью, хотя — исходя, опять же, из корабельных слухов — награды Гильдии Небесных Флотов, прикрученные на нагрудник, были украдены с обломков броненосца Барак-Зон, севшего на мель на склоне гору у границ Аяды. Его волосы — а он придавал большое значение тому, что на корабле ходил с непокрытой головой вне зависимости от высоты — были поразительно, почти что болезненно белыми. Во флоте ходила шутка, что он каждый день отбеливал их под мощными эфир-лампами, чтобы казаться старше и авторитетнее, чем на самом деле. Этот момент его сосед по каюте ни подтверждал, ни опровергал.

Бринт не знал, являлось ли что-то из этого правдой, зато ему было известно, что все во флоте этому верят.

Адмирал улыбнулся, будто кто-то, убивающий время, интерпретируя шутку.

— Это немного чересчур, а, капитан? Как ты зовешь второго дуардина на этой посудине?

— Я зову его Хиккрам, — ответил Бринт с безразличным лицом за маской предка. Несколько капитанов издали короткие рокочущие смешки за своими.

Адмирал криво ухмыльнулся.

— А что стало с грунд-коммандиром Строндом? Мне стоит волноваться?

— Он сказал, что мне можно хорошо поесть.

— Другой дуардин мог бы оскорбиться, если бы к его столу послали лейтенанта.

— Он изъявил желание находиться на палубе. На всякий случай.

— Полагаю, это я не могу оспорить. Я ему за это и плачу. На миг я забеспокоился, что полное застолье небесных капитанов — слишком бедная компания для него.

Бринт нахмурился.

— Я вас не понимаю.

— Грунд-коммандир — дуардин богатый.

— Я уверен, что у вас одна или две доли припрятаны от Союза Ростовщиков и Банкиров.

— Не люблю хвастаться, — сказал адмирал, неявно добавив, что в Хише мрачно, а в Акши — сыро. — Но я не старший офицер Грудстокской роты. Пожалуй, был бы у меня гарнизон в каждом порту и полная монополия над охранным бизнесом флота, я бы очищал небесные пути для Грунгни. Я бы подумывал выкупить его долю.

— Если вы намекаете, что комиссия Роты расчитывается не на конкурентной основе…

Адмирал засмеялся. Это бы горький смех, тот, что всегда приходит за чей-то счет, и в этот раз — за счет Бринта. Адмирал никогда не платил за что-либо из своего кармана.

— Я просто тебя подначиваю, Гамбссон. Где твое чувство юмора? Между прочим, я от всего сердца одобряю практику делового оборота Грундстока. Временами я даже оглядываюсь на себя в молодости и проклинаю того бородачонка, что погнался за мечтой о карьере в небесном флоте, а не записался в Роту. Ведь настоящие награды там, а? Лучше, чем искать золотую жилу на границе струйных течений.

Он усмехнулся, поглаживая обесцвеченные белые косы бороды.

— Лучшая ретроспектива старости. Можно натаскать нюх, нацелить инстинкты, научиться читать знаки. Можно выторговать контрольную долю на самом быстром корабле, нанять бойкую и опытную команду, и все равно в большинстве случаев останешься ни с чем. Не считая, разве что, злобного харкракена себе на голову, — адмирал вновь рассмеялся. — Что подтверждает мое мнение, верно, Гамбссон? Пан или пропал, а платить Грундвойскам все равно придется.

Он потянулся через стол за металлическим кувшином и налил себе еще пива.

— А Грундвойска когда-нибудь задумывались, чтобы добавить в контракт пункт «возмещение убытков от озлобленных дольщиков»?

От этого за столом прокатился искренний смех. Даже Бринт понял, что улыбается картинке, нарисованной адмиралом.

— Вы бы быстро обогатились, — добавил тот.

— Сомневаюсь, именно в этом пункте есть особая потребность, — произнес Бринт.

— Я неплохо вложился, верно. Это не просто удача. Настоящим фокусом было понять, что эфир-золото — для дураков. Не пойми меня неправильно, на нем можно нажить состояние. Наткнись я на пласт, я бы его собрал. Но риски, шансы, конкуренция… лучше искать богатства там, где не ищут другие харадронцы.

Держа кружку в одной демонстративно инкрустированной латной перчатке, адмирал положил вторую на сейф, небрежно поставленный на столе перед ним. Гул разговоров, до сей поры остававшийся для их трапезы фоном, неожиданно стих. Бринту казалось, что тишина наполнилась угрозами и шепотками, полностью исходившими от этого ящика. Гудели костюмы арканавтов. Громыхали эндрины и скрипели железные кости переделанного танкера. Тени касались укрепленного стекла заглушек иллюминаторов и ускальзали прочь, но все взгляды обратились на ящик. Как говорила известная поговорка: «Не считай доли, пока их не взвесят». Но адмирал имел неизменную потребность в том, чтобы его ум и богатство признавали те, кого он очень хотел считать коллегами.

— Кто здесь хочет на это взглянуть? Кто хочет увидеть, из-за чего весь сыр-бор? Что драккинг аэльфы не дадут нам унести?

Капитаны обменялись взглядами. Один, капитан «Клинкхарна», хорошего о котором можно было сказать только то, что он более надежен, чем его сводный брат, мародерствовавший в пользу Барак-Урбаз, поднял руку в латной перчатке. Остальные сделали то же. Не желая оставаться белой вороной, Бринт фыркнул и добавил свой голос.

— Большинство за, — адмирал ухмыльнулся и махнул своему казначею — грузному старому моряку с ключами на кольце, висевшими на солидном брюхе, которое в свою очередь оттягивало его прорезиненый летный костюм.

Дуардин шагнул вперед, отпер ящик и открыл его.

Бринт, вместе со всеми окружавшими его харадронцами, склонился над столом, чтобы увидеть, что внутри.

— Что это? — спросил капитан «Клинкхарна».

— Прошу, Торнгрум, взгляни поближе.

Небесный капитан неуверенно огляделся, потом потянулся рукой к ящику.

— Драз! — он отдернул ладонь, будто ее укусили или ужалили. Несколько других офицеров вздогнули. Часть достала оружие и направила на ящик. Один нацелил свой залповый пистоль на Торнгрума — на всякий случай.

Бринт почувствовал в черепе шепот и любопытную дрожь под кожей ладоней. К своему удивлению, его собственный пистоль оказался оголенным в его руке. Он ощутил жгучий порыв разрядить его, и ему было, в целом, все равно — в кого. Он пару секунд посмотрел на пистоль и затем, с огромным усилием, вложил его обратно в кобуру.

Адмирал захохотал. Никогда за его счет.

Бринт заглянул в ящик. Внутри, угнездившись на подушке из металлической ваты и подбитой марле, лежал почти треугольный кусок красной меди или бронзы. Сложно было понять, из чего именно, не прикоснувшись к нему, а Бринт решил, что трогать его не хочет. Выглядел он так, будто его с яростью оторвали от куска побольше. Осколок весь был усыпан отметинами от напряжения и деформаций. Большую часть его поверхность теперь покрывала единственная капля дуардинской крови. На секунду, из-за неровности на ней показалось, что кровь стекается в фигурку. Линии расходились из центра и закручивались. Как иероглиф. Или аэльфская руна.

Бринт поднял руку, чтобы настроить линзы шлема, чувствительные к колебаниям эфира и ульгунитовым аномалиям, но не успел он опустить руку, как форма исчезла. Всего лишь кровавый отпечаток пальца на в остальном непримечательном куске металла. И стук в голове Бринта. Он огляделся вокруг стола, гадая, ощутили ли другие харадронцы то же самое.

Тем временем Торнгрум сорвал латную перчатку и таращился на руку. Несмотря на доспехи и поддоспешник, его ладонь от большого пальца к мизинцу пересекла тонкая линия крови. Он повернул ладонь с хрипящим в трубках дыхательной маски ужасом.

— Что это?

— Я знаю, что это по мнению аэльфов, — сказал адмирал. — Суеверные фанатики. Но я первым нашел это, и если оно им надо, придется им и их королеве найти меня в Барак-Зилфин и выложить за это кругленькую сумму.

— Мы должны выкинуть это за борт, — с необычной горячностью сказал Торнгрум, баюкая окровавленную руку.

Адмирал фыркнул.

— Ну ты еще не начинай. Уверен, навигаторы найдут последний маяк через день или два. Со дня на день мы вернемся на небесные пути Хамона. Может, даже завтра. А пока что мне не надо никому напоминать, что мы все на контракте, — он перегнулся через стол и закрыл сейф.

Бринт все еще ощущал присутствие вещи.

Пока казначей покорно запирал ящик и прятал ключ, адмирал хлопнул в ладоши, будто чтобы силой изменить настроение.

— Так! — ухмыльнулся он. — Кто готов к пудингу?

«Хан-Горак», как зарегистировали флагман адмирала Броккентрома в службе флотоводца в Барак-Зилфин — хотя Бринт знал, как минимум, еще об одном названии, — походил на беременную самку кита. Ее брюхо скрывало огромные трюмы, изначально предназначенные для перевозки взрывоопасного эфирного золота, а теперь — для того, в чем ее хозяин увидит выгоду. Она могла бы сравниться с любым из линейных кораблей, ходивших под цветами Барак-Зилфин, не считая, конечно, маневренности и скорости. Громадные небесные крюки установили спереди и сзади, а небесные пушки фиксировались у фальшбортов каждую дюжину длин бороды. Ее железная шкура была толстой, а численность команды — вдвое больше, чем на любом другом корабле флота.

Большая часть этой команды находилась на палубе, стоя у перил с телескопами и трубами в поисках мерцания света маяка или звезды, способных указать им путь. Некоторые, для лучшего обзора, залезли на вороньи гнезда на вершинах эндринов, но примечательной особенностью владений было то, что чем дальше от центра, тем более могущественной и нестабильной становилась магия. Это было верно для зенита владения в той же мере, что и для его границ, и обзор на пути теней Накарта для впередсмотрящих был, скорее, хуже, чем у их товарищей на палубе.

Бринт зацепился за зубец швартовых, где группка механокузнецов Роты, по гороло в работе, боролась с боевыми повреждениями пары канонерок. Остальные были в патруле.

«Систромм» болтался в строю на одной из спусковых дорожек флагмана. Канонерка была коренастым небольшим судном с расположенным под главным орудием местом пилота и куполом стрелка. Харадронцу наверху места оставалось немного, но дуардины были знамениты высоким порогом дискомфорта. И ее не строили для полета больше часа или двух подряд.

Бринт забрался в рубку и пролез под опорное ложе эфирного карабина. Он пристегнулся и завел эндрины. В то время, как топки подъемной силы «Хан-Горак» издавали тектонический, сотрясающий палубу грохот, «Систромм» производил нежное мурлыканье. На приборной доске вспыхнул бриллиантовый свет, харадронской наукой изгнав из рубки тень Улгу. Бринт с любовь провел латными перчатками по приборной доске. Как все харадронские изделия, ее создали, заботясь о практичности. Задняя панель сделана из матовой стали и алюминия: легкая, чистая и крепкая. Шкалы — медные, твердые, но простые в изготовлении, и потому, если потребуется, их также просто заменить без необходимости использовать специальные инструменты и кузни. Кроме того, из-за цветового контраста, пилоту было проще одним взглядом прочитать их — преимущество, еще больше усиливаемое добавлением маленьких лампочек, подсвеченных батареями эфира и выложенными тонкими слоями кварца. Ее создавали не для красоты, но она была красивой, просто будучи сама собой.

Бринт оторвался от предполетных грез, когда незнакомый ему дуардин с растрепанными белыми волосами, торчавшими из-под бороды-щитка шлема, прошагал мимо механокузнецов по шлюпочной палубе и подошел к пневматическому клину «Систромм». При всем устаревшем снаряжении, каким он, может, хвастался, у него на спине был привязан топор, и он пальцами ел вяленую миногу из жестяной банки.

— Ты кто? — спросил Бринт.

— Витскарн, — рыгнул тот, отбросив банку в сторону и облизав металлические пальцы перчатки.

— Где Хиккрам?

Витскарн пожал плечами.

— Отстранен от полетов до конца дня. Он превысил дозволенное гильдией количество летных часов на неделю.

— Шутишь?

— Я никогда не шучу насчет устава Роты, — проворчал старший дуардин. — Это было бы нарушением подстатьи восемнадцать.

— Странное имя — Витскарн.

— Меня так мать назвала. Или отец? — харадронец покачал головой, потом пожал плечами. — До сих пор я был расквартирован на ведре Джонти. Ты знаешь старого Джонти. Ну да ладно, все это устроил грунд-коммандир.

— Я думал, что знаю всех в Грундвойсках флота Броккентрома.

— У меня типичное лицо. Я похож на всех, — не дожидаясь церемоний, дуардин забрался наверх и протиснул большую тушу в приподнятый купол стрелка. Над небесной пушкой показалась рука и покачала открытой флягой, наполовину заполненной каким-то терпким грогом. — Небольшой глоток перед вылетом?

Бринт поморщился от запаха.

— За столом адмирала я выпил достаточно, чтобы наполнить броненосец. Только чтобы его компанию вынести. Но сейчас я бы лучше остался в здравом рассудке.

— Как хочешь.

— Держись, — сказал Бринт. — Мы уже опаздываем в патруль.

Пути тени были бесформенными и серыми. Воздух, проходивший через дефектные зажимы шлема Бринта никак не ощущался. Он был никаким на вкус. Его линзы паутиной покрывала волокнистая темная субстанция, до тех пор, пока он не принимал решение посмотреть прямо на нее, и она испарялась, как туман. К этому времени он к ней уже привык. Все они стали профи. Канонерки и фрегаты летели с индикаторами работы и снятыми с эндринов щитами, отчего они светились.

Флотилия фонарей, плывшая через туманы Улгу.

Твердой рукой держась за рычаг, Бринт повернул канонерку направо. Небольшой корабль сделал вираж над спинной осью ведущего корабля, выравниваясь на несколько сотен ярдов по правому борту и под его килем. Витскарн по узкой дуге водил пушкой туда-сюда вслед за тьмой.

— Есть что-нибудь? — крикнул Бринт.

— Что?

Бринт надул щеки.

— Говорю, видишь что-нибудь?

— Ничего, о чем бы поклялся перед судом адмирала с рукой на Кодексе Малдралта.

Бринт кивнул сам себе, ничего не сказав. Он прекрасно знал, что имел в виду второй дуардин. Он отвел рычаг и нажал на ножные педали. Эндрин затрещал, и канонерка на миг показалась невесомой, когда они сбросили скорость. Ветер стих, и они плавно полетели назад, пока их линию видимости пересекали громадины флотилии.

— Хотелось бы мне, чтобы они просто пришли и что-нибудь сделали, — громко пробормотал Бринт.

— Осторожней с желаниями, — сказал Витскарн.

— Это принятая поправка, с которой я не знаком?

— Была бы, если бы я мог приложить руку к составлению Кодекса.

— Когда аэльфы нападают, я хотя бы точно знаю, что где-то мы находимся.

— Где-то мы находимся. Логично же.

— Адмирал понятия не имеет, где мы.

— Это проблемы Нав-гильдии.

Бринт фыркнул.

— Видел бы ты ту штуку, которую Броккентром вытащил их того замка в Накарте, ты бы тоже беспокоился.

— Тогда я рад, что не видел. Я категорически против беспокойства насчет не моих дел.

— Адмирал думает, что она его обогатит.

— Хорошо адмиралу!

— Но я тут согласен с Торнгрумом. Я бы ее выкинул за перила полуюта и обошелся бы малой кровью.

— Что?

Бринт глубоко вдохнул.

— Я сказал…

Он осекся, когда датчики на его панели вытолкнули стрелки на более высокие показания. Шум эндрина заметно повысил тон. Небо зарокотало.

— Погода портится? — громко спросил он.

— Пффф, — сказал Витскарн, и Бринт понял, что его стрелок прав.

Он повернулся налево, ориентируясь по позиции «Хан-Горак», когда Висткарн неожиданно закричал: «Драккол!», — после чего пришла сильная, подобная удару молота отдача от выстрела небесной пушки.

Брин еще не разглядел то, что увидел его стрелок. Импульс эфирного выстрела был достаточным подтверждением опасности, которое ему требовалось. Он резко повернул рычаг вправо. «Систромм» накренилась так резко, что чуть не перевернулась, и замерла. В тот же миг там, где только что был эндрин, захлопнулась пасть больше, чем вся канонерка. Вытесненный воздух, полный дыма, сотряс небольшой корабль и снова ее чуть не опрокинул. Бринт выровнялся, твердо держа руку на руле и быстро поработав с педалями.

— Дракон! — крикнул он.

— Да вижу я, что гребаный дракон! — рявкнул Витскарн в ответ.

Челюсти дракона снова сомкнулись. С бока эндрина сорвало турбину. Зубы впились в металлический кожух. Опорная стойка завизжала и погнулась. Витскарн выхватил пистолет и выстрелил в голову чудищу. Он целился по глазам, но залп раскололся и безвредно заискрился на черных чешуях.

Стойка сломалась, и неожиданно канонерка освободилась. У Бринта скрутило желудок. Он бросил «Систромм» в еще один поворот, в этот раз вправо, и туша дракона пролетела над ними.

Он продолжал кружить еще полминуты.

— Давай за ним, — крикнул Витскарн.

— Мы на эндрине висим на половине такелажа и молитве. Поднажмем слишком сильно — и потеряем его.

Канонерка затряслась в широком повороте, садясь дракону на хвост. Верхом на длинной шее чудовища сидел аэльфский владыка, закованный во все черное и с трепещущимся капюшоном. Аэльф обернулся. Кажется, он усмехался.

— Ну уж нет, не в мою смену, — сказал Витскарн и прорезал воздух вспышками эфирвыстрелов.

Аэльфский владыка пригнулся, и дракон крутанулся поперек траектории пуль вне их дуги. Зверь был гибким, несмотря на свой возмутительный размер.

Бринт послал «Систромм» за ним. Они пролетели под контейнерами с ракетами и створками отсеков «Хан-Горак» и вверх с другой стороны.

Вторая вспышка, неожиданный грохот, всполох эфирного золота и взрыв чего-то большого. Взревел второй дракон. Во тьме расцвел орудийный огонь.

Бринт толкнул «Систромм», следуя за маневрами дракона, и та подчинилась. Витскарн снова выстрелил.

— Следуй за тварью! — крикнул он.

— Делаю, что могу! Мы должны оставаться в поле видимости флагмана, — позади них «Хан-Горак» как раз выкатывал орудия и поднимал последние из еще не взлетевших канонерок. — Если нет, никогда ее снова не найдем.

— Что?

— Говорю…

— Не думай сейчас об этом. Подними нас над драконом и сбрось ему на хребет Улаживатель Обид.

Бринт стиснул зубы. Да что такое со стрелками? Вечно они ждут от своих пилотов чудес.

— Я возвращаюсь.

— Держи ровно!

— Мы уже слишком далеко от флота.

— Еще один выстрел!

Аэльфский владыка бросил взгляд над гофрированным наплечником своих доспехов. Дракон взревел, прижал крыло и затем взметнулся, чтобы протаранить их. Ударило бы чудище их сейчас, точно бы с легкостью разнесло канонерку. Бринт впечатал ноги в педали, с дрожью послав корабль в неуклюжий подъем, взметнувший ее над спиной дракона.

— Сейчас! — заорал Витскарн. — Сейчас! Сбрасывай бомбу!

— Поздно! — дракон уже махал крыльями к ним и ревел.

Висткарн отчаянно закричал и разрядил последний снаряд в пушке. Зарево эфирного выстрела пробилось через твердую черную чешую дракона, сверкнуло через мясо и мускулы, а затем вырвалось с другой стороны его огромной туши, будто из большой тучи. Дракон и аэльфский владыка на его спине разделились, будто облако на сильном ветру.

Витскарн пялился, раскрыв рот.

Бринту стало холодно. Ругаясь, он остановил их.

— Ну все, мы летим…

Его слова стихли. Он таращился в необъятную ночь, бесконечные облака и тьму путей тени, которые теперь лежали между ними и границей владения. Флот пропал. Его не было.

— …обратно.

Бринт отключил все, кроме эндрина. Он гудел ровно на такой мощности, чтобы сохранять плавучесть в разреженном воздухе. Побитая канонерка болталась, как океанский буй, от каждого дуновения ветра. Индикаторы работы были выключены. Органы управления приборной панели — темными. Улгу уже начал заползать обратно в рубку. Его эндрин, всего в двенадцати длин бород сверху, стал неясной сферой и металлическим гулом. Отключив все, Бринт выбрался из рубки и забрался по уцелевшей стойке на эндрин.

Там он закрепил летный костюм на опоясывающих перилах куском толстого каната и несколькими сверхпрочными зажимами. Закованными в латы кончиками пальцев он изучил повреждения эндрина. Один палец исчез в огромной пробоине в металлическом кожухе. Убрав его, он увидел, что тот светится ярче золота. Бринт выругался.

Не хуже, чем он ожидал. Не лучше, чем надеялся.

— В эндрине сильная течь.

Отцепив страховочную сбрую, он свободно проделал оставшийся путь наверх по такелажу, пользуясь болтами, заклепками и пробоинами от зубов, как опорой, пока не оказался на самой вершине. Там, он уселся, бренча зажимами и канатом и с колотящимся из-за тяжелого подъема и опасности сердцем, и вгляделся в темноту вокруг. Он надеялся на обзор получше. Но смотреть было не на что. Только облака и тень. Он снова выругался.

— Видишь что-нибудь? — позвал Витскарн.

— Ничего.

— Можешь починить эндрин?

— Толку нет. У нас хватит эфира, чтобы повисеть тут день или два. Можем немного пролететь, если не будем сильно гнать, — Бринт поморщился. — Чего бы я ни отдал за ученика эндрин-монтера первого года прямо сейчас.

— Может, сможем приземлиться?

— Мы больше не поднимемся.

— Есть мысли, где мы?

— Я даже не знаю, где мы были.

Из купола донеслось шуршание, когда Витскарн развернул большую карту.

— Убери ее, — крикнул вниз Бринт. — Ты не сертифицирован.

— Переживаешь, что мы еще больше потеряемся?

Спустившись вниз так быстро, как мог, и закрепившись, едва достигнув направляющей — Бринт никогда не спешил так, как чтобы приглядеть за должными мерами безопасности — он уселся обратно в кресло пилота. Как раз когда он начал отстегиваться, Витскарн закончил неправильно складывать карту и запихивал ее под свое сидение. Он встал, отчего работающее на неполной мощности судно опасно закачалось из стороны в сторону, и перегнулся со стороны Бринта, чтобы порыться в отсеках хранения.

Бринт шлепнул его по руке.

— Залезь обратно, пока мы не перевернулись.

— Где «Книга»?

— Сядь. Достаточно твоих ошибок.

— Тромм! — Витскарн сел обратно, но с небольшим карманным журналом, которые вытащил из заднего кармана сидения. Он бормотал себе под нос, листая страницы с медной каймой. «Книга», как одобрительно ее называли Грундпилоты, полагавшиеся на нее, являлась подробным журналом погодных аномалий, навигационных схем и прочего, что сочли любопытным и опасным, и описывала все известные и частично известные небесные пути в конкретном регионе Смертных Владений. Это было четырнадцатая версия Ульгунитского издания Нав-гильдии. Том сорок шестой. Накарт и Мистхавн.

— Брось, — сказал Бринт. — Тут ориентиров не найдешь. Если адмирал свой флагман через пути тени провести не может, то ты и подавно.

Витскарн поднял палец от страницы и, все еще глядя на таблицы «Книги», указал на непривлекательное пятно мрачных облаков по правому борту.

— Думаю, нам стоит лететь туда.

— Почему туда?

Старший харадронец пожал плечами и закрыл «Книгу».

— Предчувствие. Инстинкт. Назовем это дуардинской интуицией.

— Я лучше поставлю свою жизнь и корабль на дуардинскую науку.

— Разбиться о другую часть Накарта будет так плохо? Хочешь разбиться об этот кусок по какой-то причине, о которой мне стоит знать?

Бринт заворчал себе под нос, но его стрелок был прав. Они ничего не добьются, оставаясь на месте.

— Когда вернемся на «Хан-Горак», у меня с Хиккрамом будет серьезный разговор насчет истинного духа Кодекса.

Витскарн усмехнулся и снова пристегнулся.

— Помни — тридцать минут, — сказал Бринт. — Тридцать минут — и я нас посажу. Пока у нас еще есть топливо для этого и чтобы остаться целыми. После этого, придется попробовать самим добраться до врат владения пешком.

— Займет много времени.

Бринт решил промолчать. Это, наверное, заняло бы вечность.

«Систромм» грохотал по черному, как дым, небу. Лоскуты темных, как в бурю, облаков бились и змеились по ее рубке и двум харадронцам, сидевших на своих местах молча и угрюмо. Инструментам Бринта они не казались ничем, кроме того, чем они точно не являлись. Временами он поднимал взгляд и видел нечто, походившее на флотилию небесных кораблей, или на злобного харкракена, или даже на бородатое лицо, появлявшееся из облачной гряды. Один раз ему даже показалось, что он видит сам Барак-Зилфин — с его орудийным турелями и эндринными башнями, идеально выведенными из облаков и тени — пока не повернул голову в его сторону. Он не придал этому значения. Или сказал себе, что не придал. Улгу был местом искажений, а не прозрений. Они все это знали. Он доверял своим инструментам больше, чем своим глазам и инстинктам, а его инструменты говорили, что ничего там нет.

Витскарн шепотом напевал несколько аккордов матросской песни. Бринт ее не узнавал, а он плавал под всеми небесами восьми владений. Ему хотелось залезть в куполу стрелка и придушить его. Кодекс был очень строг в отношении телесных наказаний, требуя подписанного официального подтверждения от непосредственного руководителя, но Бринт был готов один разок закрыть на требования глаза. Оно, наверное, того стоит. Возможность военного суда казалась небольшой.

— Еще совсем чуточку, — пробормотал Витскарн.

— Тридцать минут прошли.

— По моим подсчетам — двадцать восемь.

— Начать с того, что из-за них мы и попали в передрягу.

— Еще две минуты, — прорычал в ответ Витскарн таким тоном, которого Бринт от учтивого харадронца никогда не слышал. — Уговор был на тридцать. Ты харадронец, который придерживается буквы своих сделок, или как?

Бринт пораженно замолчал. Он отвернулся, присмиревший и странно пристыженный, и заметил что-то, похожее на слабую искру света, когда его линзы пересекли ее путь. Когда источник пропал, он проигнорировал это, как еще одну иллюзию. Но затем свет снова мигнул, в том же самом месте, где и до этого. Он выпрямился, все еще отчасти подумывая промолчать, но…

— Что это? — спросил Витскарн.

— Ты тоже это видишь? — Бринт испытал облегчение. — Я думал, что мне мерещится.

Свет снова мигнул с точностью дуардинского часового механизма.

— Это маяк, — крикнул Витскарн, победоносно стуча по металлическому фюзеляжу. — Должен быть.

— Как, во имя закопченной бороды Грунгни, ты его вообще нашел?

— Все в картах, парень.

— Хочешь сказать, адмирал не умеет читать карты?

— Такие домыслы выше уровня моего контракта.

— Отсюда сможем построить свой путь до врат владения, — быстро размышляя, сказал Бринт. — В маяке должно быть запасное топливо и какие-нибудь основные инструменты. Если считать, что смотритель маяка соблюдает устав Роты.

— Ты этого сейчас хочешь? Направиться домой?

— Все еще хочешь попробовать найти флот?

— А ты нет?

— Это невозможно!

— Ты думал, что вот это невозможно.

— Так и есть! Чудо — вот что это такое. А ты теперь хочешь еще одно. Я дуардин не религиозный, так что не очень уверен, как это работает, но вот в том, что это чрезмерные требования — в этом я уверен.

— Адмирал нам за это и платит.

— Как капитан «Систромм» я объявляю унграз трольт. Адмирал втащил нас в гиблое дело, и засим наш контракт с ним обнулен.

— Думаешь, это выдержит критику в Гильдии Небесных Флотов в Барак-Зилфин?

— Если они услышат историю об произошедшем только от нас — да.

Через фильтры второго харадронца прошелестел резкий вдох.

— Казар валрханк.

— Нечего мне тут девиз Роты цитировать.

Долгую минуту двое смотрели друг на друга по разные стороны большого ствола винтовки. Бринт сдался первым.

— Ты правда думаешь, что сможешь вновь их найти?

— Верь — не верь, но мне тоже не очень-то хочется разбиться, не получив с этого выгоду.

Бринт поморщился и повернулся к управляющим устройствам. Он сжал рычаг, будто собирался вырвать его из панели и выбросить за борт. К своему удивлению, он понял, что верит в благоразумие своего стрелка.

— Если не найдем их, то нам не хватит топлива на приземление.

— Я бы все равно не хотел приземлиться тут, — сказал Витскарн. — Внизу ничего нет, кроме аэльфов. Жестоких, злобных аэльфов к тому же.

Цепочка огоньков взбиралась из темного неба в созвездия — знакомые и родные очертания харадронского небесного флота в боевом построении. Его ликование было кратким. Тьму пульсирующими линиями и сверкающими волнами прочертили трассеры эфирных выстрелов и воздушные мины прикрытия. Драконье пламя мело по железным палубам дуардинских судов, будто что-то, вспыхнувшее из кошмаров арканавта в отставке.

— Мы их нашли, — выдохнул он.

— То, что осталось, — сказал Витскарн.

«Клинкхарн» погиб. Как и «Гримнин Аз». Канонерок было мало.

Десять черных драконов и их величественных аэльфских наездников, в сопровождении аэльфских женщин с демоническими крыльями и походящие на черные авианосцы, кружили вокруг и изводили сражающиеся корабли. Прямо на глазах Бринта, орда крылатых аэльфок опустилась на «Стаккер», и пока команда арканавтов фрегата и Грундвойска оставили орудия, чтобы отбиться от гарпий, черный дракон выплюнул гибельные угольные пары на палубу. Даже с такого расстояния и окруженный грохотом, Бринт расслышал крики. Пока команда горела, дракон разорвал корабль на части. Горсть харадронцев добралась до небесных упряжей и прыгнула. Но немногие. Бринт смотрел, как разрушается «Стаккер», наконец оторвавшись от эндрина и падая, будто нечто, не имевшее для богов владений значения до сего момента.

Бринт выругался, как никогда раньше.

— Забирающие жизни Кхинерай, — сказал Витскарн. — Дочери Кхейна. И, если не ошибаюсь, их давние родичи из Орденов Серпентис. Знаешь, это были их земли. Очень давно. До того, как Хаос изгнал их из Тринадцати Доминионов в распростертые руки Зигмарона. Когда-то они были благородными созданиями. Неблагодарные тагги, — маска предка Грундпилота издала рокочущий звук. — Список Обид против конкретно этих линий аэльфов длинный. Длиннее наших с тобой бород, связанных вместе.

— Ты знаешь про это больше моего.

— Пожалуй. Может статься, немного знаю.

— Что Дочерям Кхейна нужно от сокровища адмирала?

— Может, у них есть мнение, что оно не принадлежит адмиралу?

Бринт взглянул на панель.

— Баки все равно, что пустые. В воздухе от нас толку никакого. Надо сесть.

— Тогда веди, парень. Потихоньку, — Витскар сделал указующий жест. — Вот флагман!

«Хан-Горак» никогда не выглядел более впечатляюще, чем в тот миг — окруженный врагами, с побитыми и горящими кораблями сопровождения. В ульганитовой ночи его длинная палуба трещала, будто линия хлопушек, едва оставляя огромный линейный корабль свободным от аэльфок с глефами с помощью палубочистов и распылителей.

Бринт подвел «Систромм», сжав зубы, пока канонера грохотала через широкую гримасу поля битвы и дальше.

Аэльфка-Кхинерай бросилась на них с тошнотворным визгом. Она опустилась по правому борту, вне дуги главного орудия «Систромм», и все равно слишком маленькая и гибкая, чтобы пускать его в ход. Бринт пригнул голову, когда ее выброшенное в выпаде копье проскребло по уцелевшей стороне стойки эндрина, выбив искры. Кхинерай отлетела назад, как летучая мышь, только что ударившаяся о стеклянный экран. Витскарн выхватил свой пистоль и выпустил два быстрых выстрела, промахнувшись обоими. Кхинерай крутанулась и вернулась. С ней были еще две.

Теперь они оказались почти над флагманом. Битва окружала их со всех сторон. Повсюду находились корабли крупнее и цели повесомее, но «Систромм» все равно начала привлекать внимание.

— Можешь отогнать их хоть на минутку?

— Нет.

— Даже на одну?

— Даже на одну.

Бринт бросил взгляд на купол стрелка и фыркнул. Он даже не был уверен, что его так рассмешило.

— Ну, сделай, что сможешь.

— Есть.

Эндрин зашумел. Канонерка упала на десяток длин бород, затем вернула примерно половину потерянной высоты и выровнялась.

— Скарренгит, — ругнулся Бринт.

— Это то, что я думаю?

Бринт проверил датчик топлива. Канонерка решительно шла вперед, но со все более сухим звуком и резкой потерей скорости. К тому же они, хоть и не так явно, уже теряли высоту.

— Да. Наверное, да.

— Долетим?

Бринт выглянул через фюзеляж, над его золотым кантом в небо внизу. Индикаторы работы «Хан-Горак» удивительно потускнели, когда приближение все больше и больше разделяло их. Его палуба стала соответственно огромной, будто положенная на бок гора с прикрепленным эндрином. Несущаяся на них.

Промахнуться невозможно.

— Да!

Витскарн закричал в ответ.

— Почему твой тон меня не убедил?

Бринт пригнулся к панели, закрыл глаза и прикрыл голову обеими руками.

Маска предка ощущалась на его щеке горячим железом. Одна из линз разбилась. Расколотое стекло ловило безумную пляску и мерцание пламени и отражало его в сотни направлений. От этого у него разболелась голова. Глаза слипались, в голове гудело. Он ощущал во рту металл, значит, забились фильтры летного костюма, но причина этого еще не была ясна. Какое-то время перед этим он просто лежал, медленно запекаясь в Грундстоксткой броне, потягивая горячую, кислотную воду через соломинку, пока не пришел в себя. Он лежал лицом вниз на панели.

Он скованно сел и неуверенно осмотрелся. Потом он вспомнил.

Для начала, он принялся воевать с ремнями и пряжками кресла, чтобы высвободиться. Он вспомнил приземление: удар, несколько секунду визга и скольжения, переворот и потом… чернота. Пряжки сопротивлялись, отказываясь расстегиваться. Он снял латную перчатку и выбросил ее, потом попробовал снова голыми пальцами. Горячий металл обжег кончики его пальцев. Он выругался, из глаз прыснули слезы. Он потряс рукой, сжал зубы и попробовал снова. Он взвыл, от пальцев поднялся сладковатый дым. Но пряжка расстегнулась, и он освободился.

Он выбрался из рубки. Проще сказать, чем сделать. Фюзеляж погнулся от аварийной посадки, загнув гнездо орудия над крышей рубки и намертво ее заблокировав. Он полз, извиваясь и прижимая к груди обожженную руку, и как-то сумел высвободить ногу. Он спиной вперед скатился по корпусу своего судна, приземлившись на распаханном металле палубы «Хан-Горак» со звоном Грундстоксого снаряжения.

Стоя на четвереньках, он потянулся к загривку и принялся возиться с зажимами шлема. Он охнул, когда тот слез с его головы. Воздух был разреженным и отравленным ульгунитовой магией, дышать им без подходящей аппаратуры было опасно, и в нем пахло недавним убийством. Но это было лучше, чем задыхаться с забитым фильтром, разбитой линзой и зажатой в печке головой.

Он поднял взгляд на свою разбитую канонерку. От нее едва ли осталось что-либо, чтобы собрать на металлолом. Эндрин пропал. Поднятый над фюзеляжем и уже под огромной нагрузкой, он бы отвалился первым. Его обломки дали основу длинному, блестящему следу металлической окалины, выдававшейся из него вдоль палубы. В носовом конусе и боезапасе пылал огонь. Бринту повезло, что в баках осталось так мало эфирного золота. Иначе он бы никогда не проснулся. Если только не верить в обещания богов.

Он поднялся на ноги, немного пошатнувшись, пока восстанавливал баланс и привыкал к качке флагмана, потом решительно поковылял прочь от места крушения. Пустые баки или нет — он думал достаточно ясно, чтобы испытывать желание оказаться от медленно горящего остова как можно дальше.

Небольшие возгорания усыпали палубу. Вопли, удары и выкрикиваемые боевые клятвы звенели повсюду, но в странном сумраке владений они всегда, казалось, исходили откуда-то прямо за пределами видимости. Бринт мало что различал в идущей битве, кроме случайной Кхинерай, пролетавшей над головой с жуткими криками.

Он ковылял на звуки сражения, как лунатик.

Из пламени появился Витскарн, но каким-то странным и невообразимым образом, он больше не был Витскарном.

Второй харадронец, как и Бринт, снял шлем, но его истинной лицо так походило на его же маску предка, что видеть его незащищенным обескураживало. Его борода была огромной и величественной, хоть и совершенно непрактичной по длине, заплетенной в сотню золотистых кос и переходящей в густую гриву белых волос. Примитивный дуардинский топор, который Бринт так обесценил в их первую встречу, теперь поражал: его руническое лезвие приковывало внимание, которое в противном случае полностью захватил бы прелестный кошмар, извивавшийся на горящей палубе перед ним.

Бринт запнулся. Он с отвисшей челюстью таращился на чудовищную аэльфскую королеву.

Ее чувственная красота в полной мере была равна ее змеиной уродливости, так что обе могли сосуществовать в единой мысли и ни одна не противоречила другой. Громадные крылья из черных теней и корона змей создали для ее горделивого силуэта живой ореол, ее нижняя змеиная часть скользила и извивалась, когда она атаковала своего противника-харадронца колющим копьем и длинными ядовитыми когтями. Витскарн, в свою очередь, действовал в ответ без какой-либо жуткой спешки. Он был дуардином. Медленно и стойко — таков его путь. Но тем не менее, его движения были размытыми, будто от многих сотен движущихся в унисон частей, чтобы соединиться в его топоре, раз за разом, отводя копье аэльфской королевы.

Бринт почувствовал слабость в коленях. Он знал, кто это. Среди харадронцев, последнее время занимавшихся торговлей в небесах Улгу, не было никого, кто бы не узнал ее сразу.

Морати. Мать Малериона. Оракул Кхейна. Полу-богиня Тени.

Небесный флот был однозначно обречен.

— Витскарн?..

Хотя сравниться с аэльфской королевой было трудно — а он явно был ей ровней. Витскарн обернулся и выдавил полуулыбку.

— Не могу сейчас говорить. Занят.

— Как… что?..

— Все хорошо, парень. У меня все под контролем. Кстати говоря, я ждал этого долгие тяжелые годы.

— Ты заплатишь кровью за каждую секунду, что противишься мне, бородач, — зарычала аэльфская королева, ее змеиная корона добавила к словам затухающее «хссссс». — Отдай осколок, и, обещаю, твоя смерть будет быстрой, хоть и не безболезненной.

Все время, что они говорили, Морати, казалось, уменьшается в глазах Бринта, а харадронец — растет, пока оба не стали биться почти на равных в телосложении, как и в физической мощи. Со звуком, который наполовину был ревом, а наполовину — мрачным, невеселым смехом, харадронец медленно отбил аэльфскую королеву.

Морати завизжала от разочарования, ее безупречные алебастровые черты превратились в что-то чудовищное.

— Во имя предков, возраст плохо на тебе сказывается, — пробормотал Витскарн.

Бринт не мог поверить в то, чему был свидетелем.

— Уходи! — Висткарн повернулся к нему и закричал. — Даже я не смогу удерживать ее вечно!

— Даже ты… — ошеломленно выдавил Бринт. — Кто ты?

Витскарн проигнорировал вопрос.

— Выведи адмирала из этих опасных небес и пригляди, чтобы он шел прямым курсом на Хамон. Его побрякушка в грядущие годы будет стоить долю, а то и пятьдесят, как по мне.

Аэльфская королева издала вопль ярости и, Бринту всего на миг осознания показалось, что Грундпилот заставил ее отступить.

Он расчистил Бринту путь. Рискнув до того, как Королева Теней сможет вновь найти способ его обезоружить, он сделал, что было велено. Он побежал.

Многие харадронцы высмеют суеверные разговоры о «дуардинской интуиции», но то, что большинство обладает твердым чувством того, где они, относительно того, куда им нужно, — правда. Кхинерай и их союзники драконы нанесли «Хан-Горак» чудовищный урон, его знакомая планировка перекрутилась из-за возгораний, воронок от ударов и стальных обломков и превратилась в лабиринт магией Улгу, но Бринт безошибочно нашел путь через него. Спустя несколько минут он обнаружил, что смотрит на ют, где находился руль огромного танкера. Он прогрохотал вверх по железным ступеням, в стойкую крепость клепанного листового металла, которую сварил адмирал Броккентром, чтобы укрыть своего штурмана от враждебной среды и атак неприятеля. Он лишь надеялся, что она до сих пор держалась. Дверь была незаперта. Он ворвался внутрь.

Там было пусто, но Бринт не видел следов борьбы. Штурмана, вероятно, куда-то утянула битва, и он либо должен был вернуться, либо погиб. Через огромный штурвал был протиснут упор, чтобы держать их прямо. Слишком спеша, чтобы возиться с клином, Бринт пинал его, пока тот не погнулся и соскользнул с оси. Он схватился за крупные ручки штурвала, поморщившись, когда его покрывшаяся волдырями ладонь обернулась вокруг холодного металла, но все равно крепко сжав его. Он повернул его к левому борту со все еще ярким сигналом маяка в разуме, несмотря на многочисленные искажения путей тени. Он не сомневался. Он просто знал, что это так. Потея от усилий, он боролся, чтобы увести броненосец со старого курса. «Хан-Горак» обладал тоннажем в тысячу раз больше, чем «Систромм», и собственным разумом, но Бринт чувствовал, что — грубо и с трудом — одерживает на ним победу. Его чудовищный нос медленно утягивало влево.

— Ты что творишь?

Адмирал Трем Броккентром и его богатейшие арканавты — тяжело бронированная пехота, снаряженная лучшими небесными крюками и залповым оружием, какие только можно купить за эфирное золото — грохоча, взобрались по ступеням юта и вошли в рубку. Их доспехи были практичными и неброскими, но весьма качественными на сдержанный харадронский манер.

— Вытаскиваю нас отсюда, — сказал Бринт, напрягая мышцы на неподатливом штурвале. — Надеюсь, до того, как стало слишком поздно.

Адмирал поднял кулак в латной перчатке, и арканавты опустили оружие.

— Как по мне, выглядит и звучит не как аэльф. Не стреляйте в него пока, парни. Пока я не скажу, — он сдвинул брови. На нем все еще не было шлема. — Гамбссон, верно? Заместитель грунд-командира?

Бринт кивнул, стиснув зубы от усилий, чтобы в одного вытащить «Хан-Горак» на новый курс.

— Я думал, ты потерялся.

— Я… тоже.

Трем фыркнул и, дернув головой, послал пару арканавтов помочь Бринту со штурвалом. Тот охнул, когда они разделили бремя. Он всегда считал себя крепко сложенным и сильным. Теперь он понял, что ошибался.

— Остальные, — пропыхтел он, слабо указывая на передние иллюминаторы и открытый люк. — Поверните оружие туда.

— Делайте, как он сказал, — раздраженно сказал адмирал.

— Где аэльфское сокровище? — спросил его Бринт.

— Внизу, в безопасности, — проворчал адмирал. — Заперто и еще раз заперто, и хорошенько припрятано. Но, как по мне, не твое это дело.

— По пути сюда я только что прошел мимо Морати, и она хочет его, так что в данный момент это мое дело. И лучше тебе на это не жаловаться, если хочешь вернуться в Барак-Зилфин одним куском нормального размера.

Адмирал побледнел.

— Здесь Королева Теней? На моем корабле?

— Ее развлекает мой стрелок.

— Хиккрам?

— Нет. Витскарн.

— Какой Витскарн?

— С лодки старого Джонти. Ты знаешь старого Джонти.

Сжав болящую мышцу плеча обожженной руки, он доковылял до ближайшего иллюминатора и посмотрел с бока крепости юта. На палубах внизу, осажденные группы Грундвойск и арканавтов удерживали Кхинерай на расстоянии трескучими залпами орудий, пока над ними линкоры сражались с драконами, и где-то дальше, войну развязали богиня и существо, имени которому он не знал. Харадронцы, собравшиеся под металлической крышей юта со своим оружием, долгое время молчали, слушали, чувствовали, пока танкер ложился на новый курс. Бринт почти что видел мигание света в далеких тенях.

Он мог лишь надеяться, что «Хан-Горак» доберется до врат владений вовремя, пока у них еще есть корабль и достаточно флота, чтобы создать из него кулак, если Морати решит преследовать их до самого Хамона. В каком-то смысле, Бринта не волновало, что случится дальше. Он выполнил свою роль в этом. Все, что от него требовал контракт.

И даже немного больше.

Спустя время, адмирал нарушил молчание. Он повернулся к Бринту.

— А что за старый Джонти?