Лорд Воронов / Ravenlord (новелла)

Материал из Warpopedia
Перейти к навигации Перейти к поиску
Лорд Воронов / Ravenlord (новелла)
Ravenlord.jpg
Автор Гэв Торп / Gav Thorpe
Переводчик Летающий Свин
Издательство Black Library
Серия книг Ересь Гора / Horus Heresy
Входит в сборник Коракс / Corax
Год издания 2014
Экспортировать Pdf-sign.png PDF, Epub-sign.png EPUB
Ravenlord hd.jpg
Сюжетные связи
Входит в цикл Гвардия Ворона / Raven Guard
Предыдущая книга Святое слово / The Divine Word
Следующая книга О пользе страха / Value of Fear


Действующие лица


Силы Расплаты

Корвус Коракс – примарх XIX легиона «Гвардия Ворона»

Герит Аренди – бывший командор Теневой Стражи

Соухоуноу – командор Ястребов

Алони Тев – командор Соколов

Агапито Нев – командор Когтей

Бранн Нев – командор Рапторов


Навар Хеф – лейтенант, Рапторы

Девор – Раптор

Нерока – Раптор


Шаак – лейтенант, Соколы

Бальсар Куртури – восстановленный библиарий


Хамелл – теневой сержант, Мор Дейтан

Сендерват – Мор Дейтан

Фасур – Мор Дейтан

Корин – Мор Дейтан

Странг – Мор Дейтан


Аркат Виндик Центурион – Легио Кустодес


Анновульди – кузнец войны, IV легион «Железные Воины»

Нориц – капитан, VII легион «Имперские Кулаки»

Касати Нуон – VIII легион «Повелители Ночи»

Касдар – Х легион «Железные Руки»

Дамастор Киил – Х легион «Железные Руки»

Настури Эфрения – диспетчер стратегиума боевой баржи «Мститель»

Наима Старотрендар – баронесса Скарато


На Карандиру1


Натиан – планетарный комендант

Напенна – технодесантник, XIX легион «Гвардия Ворона»

Иэнто – IX легион «Кровавые Ангелы»

Файалло – лидер ячейки Карандиру


Пролог: Карандиру [День Расплаты - ДР]

- Думаешь, один легионер сможет отвоевать целый мир?

Очередь болтерного огня, сопровождавшая вопрос воина из Детей Императора, пробила пластиковую стену, отделявшую главный ярус аудитории от голопроекционной комнаты.

Укрывшийся за корпусом самого проектора Соухоуноу не шевельнулся.

- Ты выбрал неправильную сторону, - продолжил предатель.

Командор Гвардии Ворона прислушался к грохоту ботинок, поднимавшихся по каменным ступеням между рядами кресел. Он напрягся, когда шаги стали ближе. Зажужжав сервоприводами, отступник остановился прямо за дверью. Еще одна очередь разорвала ряд металлических шкафчиков справа от Соухоуноу. Он отполз влево, обогнув помост проектора.

- Тебе не повернуть волну вспять.

Соухоуноу не слушал его. Когда предатель закончил говорить, до Гвардейца Ворона донесся характерный щелчок вынимаемой обоймы.

Он мгновенно выскочил из укрытия и ринулся к стене. Его пистолет изверг бурю болтов, проделав в пластике еще несколько дыр размером с кулак. На полной скорости врезавшись в разделявшую их стену, командор проломил ее и налетел на легионера-предателя в пурпурных доспехах. По инерции Гвардейца Ворона оба воина упали и покатились по ступеням аудитории. Достигнув главного яруса, легионеры перекатились на ноги, продолжая держать друг друга. У Соухоуноу было преимущество, фибросвязки его доспехов все еще горели мощью после атаки на предателя, и оба вылетели через высокие стеклянные двери на широкий балкон. Космические десантники прижались к балюстраде, откуда им открылся вид на площадь. Внизу трепетало знамя со знаком Ока Гора.

Площадь кишела людьми – обычными мужчинами и женщинами, бегущими по брусчатке и словно не замечающими огонь болтеров и тяжелых орудий гарнизона цитадели. Из толпы то и дело вырывался спорадический лазерный огонь, но величайшим их оружием была численность. Тысячи, возможно десятки тысяч людей выплеснулись на улицы, окружая анклав предателей. За ними по городу ширилась тьма, квартал за кварталом исчезал в крадущихся тенях.

- Не просто один легионер, - прорычал Соухоуноу. Он высвободил левую руку, и его кулак вспыхнул, когда из передней части перчатки выскользнуло энергетическое лезвие. – Символ. Послание.

Он вонзил кинжал в горло предателю. Толпа внизу взревела, когда Соухоуноу сбросил труп легионера Детей Императора с балкона. Командор приветственно поднял руку. Освобождение Карандиру началось.


Еще семь легионеров преградили Кораксу дорогу. Пятеро были облачены в боевую броню, выкрашенную в цвет Детей Императора, на шестом были насыщенно-красные доспехи, отмеченные символикой Несущих Слово; последний же был в цветах Сынов Гора. Коракс задался вопросом, какой проступок или преступление совершили эти легионеры, что их отправили нести столь неблагодарную службу. Ни один воин Легионес Астартес не вызвался бы по своей воле в состав гарнизона тюремного мира, когда в других местах их ждала слава битвы. Легионеры не выглядели ранеными или непригодными к сражениям каким-то иным образом, что могло объяснить их небоевую роль. Впрочем, эта тайна его не слишком волновала. Он был зол и не в настроении брать пленных для допроса.

Трое Детей Императора открыли огонь из болтеров, и с доспехов Коракса посыпались искры, пока он бежал по вестибюлю перед центральным стратегиумом. Двое других держали наготове пистолеты и цепные мечи, но не рвались навстречу примарху. Легионер Сынов Гора достал клинки с алмазными кромками но, видимо, также не горел желанием сразиться с примархом. Несущий Слово, который был без шлема, оскалил клыки, поднимая плазмаган.

Коракс прыгнул, как только легионер выстрелил, и заряд плазмы с ревом пролетел под примархом, заложившим вираж на черных крыльях. Прыжковый ранец вспыхнул, и Коракс, вытянув левую руку, в мгновение ока пересек разделявшее их расстояние. Приземляясь, Коракс пробил предателю грудь, разорвав керамит и сросшиеся ребра. От шлема отскочил болтерный снаряд, еще несколько разорвались на спине и плече. Примарх развернулся к остальным и взмахом руки отбросил мертвого Несущего Слово на Дитя Императора, сбив космического десантника на пол.

Крыло взметнулось, разрубив острым концом лезвия легионера Сынов Гора и обезглавив его самого. Поворачиваясь, Коракс наступил на голову упавшему воину III легиона, вдавив шлем и череп в пол.

Оставшиеся в живых Дети Императора бросились к открытым дверям. Примарх поднял правую руку, и его комби-оружие открыло огонь, послав ливень болтов вслед бегущим космическим десантникам. На их доспехах заискрились взрывы, и один отступник упал, его голова разлетелась осколками кости, впившимися в керамит братьев. Другие добрались до переборки, и последний из них приостановился, чтобы дотянуться до клавиатуры на стене. Заряд из другого ствола комбиоружия Коракса попал в спину предателю, мгновенно расколов доспехи, после чего мелта-ядро проплавило ему позвоночник. Последние двое выживших без оглядки побежали по коридору. Коракс бросился в погоню, широкой поступи помогали полуоткрытые крылья, так что казалось, словно с каждым шагом он чуть взмывает вверх. Настигнув добычу, он пробил кулаками их ранцы и, сокрушив позвоночники врагов, оторвал их от пола. Их паническое дерганье не доставляло ему никаких хлопот.

Слева открылась еще одна дверь, и примарх отбросил тела в сторону. Обернувшись, он увидел нескольких Гвардейцев Ворона с оружием наготове во главе с Аренди.

- За мной, - произнес примарх. Он повернулся к новоприбывшим спиной и направился по коридору к главному залу крепости.


- Вперед! Бейтесь сильнее! От этого зависит жизнь примарха!

Крик Бранна перекрыл грохот стрельбы, когда он дал длинную очередь из комбиболтера, сразив нескольких тюремных охранников-предателей. Мужчины и женщины в багрово-черной форме повалились на пол, изрешеченные разрывными болтами. Воздев силовой меч, Бранн махнул остальным идти в бой.

Рапторы командора Гвардии Ворона ринулись по рампе, ведущей в центральный дворик. Некоторые воины были без брони на конечностях, в отличительных носатых шлемах от доспехов модели VI. Они открыли шквальный огонь из болтеров и тяжелого оружия, прижимая людей, что стояли между ними и огромными воротами.

Вокруг них вперед хлынули другие Рапторы.

Это были воины, пережившие мутацию генетического семени. Некоторые все еще могли носить доспехи или их части, на других же были стеганые комбинезоны с плотной кольчугой и подогнанными мастерами пластинами. Технодесантники сделали все возможное, чтобы обеспечить своих искалеченных братьев такой же защитой, что и свободных от генетической скверны. Звериный рев и стрекот пришли на смену гордым боевым кличам, пока они хромали, дергались и бежали к врагам. Многие имели оружие – болт-пистолеты, силовые топоры и цепные мечи – но некоторым не хуже служили когти и костяные наросты.

Две группы Рапторов вклинились в сотни солдат-отступников, которые текли в нижние камеры, чтобы остановить побег, не подозревая, что столкнулись с боевой группой легионес астартес. Некоторые пытались отступить, перекрывая дорогу остальным, пока болты, лазерные лучи и пули жужжали, трещали и проносились в темных закутках подземного комплекса.

Бранн взглянул на хронометр на дисплее шлема. Лорд Коракс сейчас прорывался в крепость коменданта. Глушащее поле тюремного блока, питаемое от подземного генератора, чтобы не допустить телепортаций и связи, все еще блокировало все сигналы.

Командору Гвардии Ворона требовалось выбраться на поверхность, которая находилась все еще в мучительных трехстах метрах выше.

Ему следовало предупредить примарха об изменнике.


I: Боевая баржа «Мститель» [ДР –128 дней по адаптированному стандартному терранскому времени]

Коракс вызвал командоров, а также Арката из Легио Кустодес и капитана Норица из Имперских Кулаков, чтобы на совещании были представлены все группы его войск. Они явились издалека, откликнувшись на зов примарха Гвардии Ворона.

Рассеявшись по десяткам систем, Гвардия Ворона вела партизанскую войну против сил Гора и прочих предателей. Подкрепления попадали в засады по дороге к полям сражений, что становились все ближе к Терре; припасы перехватывались, отнимались и обращались против тех, кому предназначались те оружие и доспехи, которые поступали из удерживаемых предателями миров-кузниц; разведывательные флоты уничтожались.

За годы, прошедшие после того как Коракс сделал «Мститель» своим флагманом, многое изменилось. Некогда покои Бранна, а теперь обитель примарха, расширили, заново обставили и превратили в субстратегиум. Главная комната все так же оставалась почти ничем не украшенной, а пласталевые стены – приглушено-синего цвета. На деревянном полу красовался резной символ Гвардии Ворона – обвитая цепью геральдическая птица с вытянутыми крыльями и когтями. Стол, прежде стоявший на символе, теперь перенесли в боковую комнату, ибо даже на борту корабля Коракс предпочитал проводить совещания и инструктажи стоя, стимулируя тем самым быстроту и живость ума командоров.

У стен располагались темные экраны мониторных и коммуникационных станций, клавиатуры и прилегающие друг к другу рунические панели, а также спрятанные под стойки стулья. Последние несколько дней примарх почти не покидал покои, слушая рапорты от возвращавшихся кораблей и флотилий, но распустив при этом весь вспомогательный персонал. Он хотел, чтобы его подчиненные и остальные свободно делились мыслями, не опасаясь проявить несогласие или колебание перед младшими по званию.

Коракс подождал, пока последний из приглашенных займет свое место – Нориц в охряной боевой броне. Когда на него упал взгляд примарха, капитан резко вытянулся в струнку, держа увенчанный гребнем шлем на сгибе локтя. Он недавно прибыл с Освобождения, где особым талантам его легиона нашли применение – родная луна Гвардии Ворона и мир-кузница, на орбите которого она вращалась, стали куда более защищенными после оборонительных улучшений, проведенных Имперскими Кулаками за последний год. Он был самым юным из присутствовавших, с короткими белыми кудрями и не знающими покоя ярко-синими глазами.

Старше всех был Алони, обладавший азиатской внешностью и от природы лысой головой, покрытой многочисленными позолоченными штифтами за выслугу лет. Он был командиром штурмовых рот Соколов, и на его доспехах еще оставались следы недавних починок и ремонтов, а также спайка и пластины, еще не выкрашенные в церемониальный черный цвет. Несмотря на изношенный вид, его снаряжение было в хорошем состоянии, металл смазан и блестящ, карманы и магнитные сумки на бедрах и поножах наполнены боеприпасами и гранатами.

Агапито и Алони стояли справа от Норица, Бранн и Соухоуноу слева, все в полуночных цветах Гвардии Ворона. Бранн и Агапито, родные братья, не были вылитыми копиями друг друга, но оба имели квадратные челюсти, тяжелые надбровные дуги и впалые щеки. Их кожа была зеленоватого оттенка из-за того, что они родились и выросли в искусственном освещении Ликея, от чего их не смогла избавить даже аугментация Легионес Астартес. Лицо Агапито к тому же рассекал старый шрам.

Соухоуноу был самым темнокожим из них, поскольку был выходцем из Сахелианской лиги на Терре. У него были короткие курчавые волосы, такая же бородка покрывала подбородок и щеки; он прибыл всего день назад и не успел привести себя в порядок после патрулирования. Его кожу иссекали белесые шрамы и племенные татуировки, оставшиеся с детства, когда его готовили к роли жреца-песенника, но позже забрали в недавно основанные легионы Императора.

Они были рослыми мужчинами, усиленными благодаря генам космических десантников, и все равно уступали Аркату, который был не только крупнее – ниже только самого Коракса – но и держал себя уверенно, с непринужденностью и грацией. Тонкое лицо, острый нос и зачесанные назад светлые волосы стали причиной, по которой Гвардейцы Ворона дали ему особое прозвище: Орел Императора.

Коракс приветственно кивнул каждому из них, а затем заговорил, переводя взгляд с одного на другого, спокойно оценивая их реакцию.

- Мы вели тяжелые бои после того, как катастрофа во Впадине Воронов лишила нас последней надежды вернуть легиону подобие былой мощи. Способом, лучше всего известным Гвардии Ворона, мы снова и снова наносим удары по Гору, уменьшая его силы, отвлекая его гнев от других сил, - Коракс вздохнул. – Этого недостаточно. Армии и флоты Магистра Войны все еще нацелены на Терру.

- Вы предлагается вернуться в Тронный мир? – с надеждой в голосе спросил Нориц. – Мы присоединимся к обороне?

- Я бы лучше сложил свою жизнь между звезд, чем прятался за стеной, - сказал Агапито.

- Прятался? – Нориц незамедлительно возмутился. – Ты считаешь лорда Дорна трусом?

- Прости, я не это имел в виду, - тут же поправился Агапито, извинительно подняв руку. Он посмотрел на примарха. – Мы сражались ради свободы, мой лорд. Снова заключить себя внутри стен станет насмешкой над всем, во что мы верим.

- Что еще мы можем сделать? – спросил Соухоуноу. – У нас мало людей, как и кораблей. Какими бы опытными мы ни были, мы не можем создавать воинов из ничего.

- Из ничего? – Коракс закрыл глаза и покачал головой. – Я пытался так сделать, и это причинило только новую боль. Он мысленно возвратился к событиям во Впадине Воронов несколькими годами ранее.

Страх и отчаяние. Не в глазах людей, которых он превратил в зверей, но в его собственном сердце. После того, как он дважды встретился со смертью, едва не поддался отчаянию, в эту опрометчивость его толкнул совершенно иной вид страха – страх оказаться неправым.

Сотни лучших детей Освобождения заплатили цену отчаяния Коракса и платили ее до сих пор. С каждым прошедшим месяцем их тела искажались все больше, и ему приходилось наблюдать, как их медленно пожирала напасть, которую он сам впустил в них. Война не оставляла места для жалости и возобновления исследований, чтобы найти лекарство; сами данные были слишком опасными для хранения, и остатки познаний, психически вживленных ему Повелителем Человечества, почти померкли в памяти.

Если бы он сумел одержать победу в войне, то смог бы доставить сломленных Рапторов к своему генетическому отцу для излечения. Если и оставалась надежда вернуть их в прежнее состояние, то она зависела всецело от Императора.

Но сначала требовалось выиграть войну.

Он открыл глаза.

- Нет, мы не собираемся создавать воинов из ничего. Но мы можем найти новых воинов. Мы слышали вести от них, перехватывали передачи – сообщения их астропатов. Остатки, роты, отделения сломленных войной легионов, удаленные экспедиции, возвращающиеся только теперь, полузабытые еще с начала крестового похода гарнизоны, выжившие бойцы после наступлений и контратак, которыми мы защищали Империум. Они рассеяны вокруг нас и сражаются на пределе сил. Я объединю их, и мы станем обучать их своему способу борьбы. Вот как мы вновь обретем былую мощь.

- Понадобится целая вечность, чтобы разыскать всех легионеров, даже тех, что находятся в пределах нескольких тысяч световых годов, - заметил Аркат.

- Не мы пойдем к ним, а они к нам. Единственное простое послание, которое пробьется сквозь варп-штормы. Боевой клич для всех, кто лишился командиров. С помощью этого клича мы соберем людей и ударим с большей силой, чем прежде. Мы заставим Гора пожалеть о том дне, когда он недооценил нас! Если Магистр Войны хочет сжечь галактику, мы заставим сгореть в том пламени и его самого.

- Если группировки лоялистов услышат призыв, почему того же не могут наши враги? – тихо спросил Нориц.

- Вне всяких сомнений, - ответил Коракс. Он отмахнулся от сомнений капитана и взглянул на Арката. – Если бы ты перехватил незашифрованное вражеское послание, вызывающее войска в определенное место, что бы ты подумал?

- Я бы счел это ловушкой, - сказал кустодий. – Это показалось бы мне идеальной возможностью для засады.

- Но разве наши союзники не подумают того же? – спросил Соухоуноу. – Вражеская уловка, чтобы заманить всех в одно место?

- Возможно, но у одиноких кораблей и небольших флотилий больше шансов вырваться из подобной ловушки, чем у крупного флота. И они захотят верить, что это правда, тогда как врагами будет двигать предосторожность. Когда они начнут прибывать, то смогут отправить собственные сообщения, так что по их слову к нам стечется еще больше воинов. Кустодий, не выглядевший убежденным, задумчиво потер подбородок.

- От чьего имени ты станешь командовать такими силами? Ты много о себе возомнил, если считаешь, что воины из многих легионов пойдут за тобой. Последний, кто обладал такой властью, был Магистр Войны…

- Мне не нужно больше власти, чем той, что даровал мне Император в день, когда сделал меня командующим Девятнадцатого легиона, - ответил Коракс. – Я – примарх легионес астартес, и хотя титул за последние годы померк, он все еще кое-что значит как для меня, так и для других. Я восстановлю честь своего звания и докажу, что верность пока остается благодетелью в эти смутные времена.

- И где мы начнем сбор армии? – спросил Аркат.

Коракс повернулся к стенной панели и активировал гололитическую карту, проецируемую из установленных на высоком потолке линз. Он прокрутил пару дисков и нажал несколько кнопок на панели, пока изображение не сконцентрировалось на изолированной звездной системе в паре десятков световых годов.

- Здесь, - сказал примарх. – Система, которую мы освободили пятьдесят дней назад – Скарато.


II: Скарато [ДР -91 день]

- Во времена Великого крестового похода конклавы легионов были грандиозными мероприятиями, наполненные празднествами, церемониями и пышностью, - задумчиво произнес Алони, вглядываясь в пламя огромного камина, которое освещало зал. Огонь отблескивал от десятка золотых штифтов выслуги лет, вбитых в его лоб и скальп. – Это же кажется скорее советом воров.

Зал предназначался для куда более торжественных событий, вроде тех, о которых сейчас вспоминал Алони. Комната имела почти двести метров в длину и сорок в высоту, ее громадный сводчатый потолок поддерживали колонны размером с ногу титана. Камин был достаточно большим, чтобы в нем поместился «Носорог», а жар подпитываемого газом огня ощущался даже на расстоянии в пару десятков метров, где и стоял сейчас космический десантник. В дымоходе скрывалась теплоотдающая система, которая питала висевшие над головой огромные канделябры, похожие на созвездия.

Казалось, лишь здесь примарх чувствовал себя уютно; остальные дворцовые комнаты выглядели слишком маленькими, чтобы вместить клокотавшую внутри него энергию, коридоры слишком узкими даже для тех, кто вырос в застенках Ликея. После своего заявления и прибытия на Скарато Коракс был полон энергии и едва сдерживал жажду действия.

Он сидел на импровизированном троне за широким столом, перенесенным из его каюты на «Мстителе». В сочетании с позолоченными украшениями и яркими фресками грандиозный кабинет скорее походил на зал для балов, нежели военных совещаний.

- Таковы обстоятельства, - ответил примарх. – Сколько уже прибыло?

- Триста двенадцать легионеров, - сказал Алони, даже не сверяясь с инфопланшетом у себя в руках. – Только что прилетел небольшой лихтер, дооснащенный варп-двигателями и полями Геллера, с семью Железными Руками на борту. Они выжидали в системе Аквиния.

- Я ведь говорил Аркату, что они откликнутся на зов, - произнес Коракс. Он подался вперед, отодвинув груды отчетов, и собирался что-то сказать, но звук открывающихся дверей заставил его обернуться. Алони оглянулся и увидел, как в зал входит баронесса Наима Старотрендар. Женщина была приземистой, немолодой, с заметной хромотой и свежим порезом на левой щеке, физически слабой. Но лишь ее отказ отдать Скарато Сынам Гора, упорство в сохранении части старого правящего класса, а также организация сопротивления вымостили дорогу для восстания, начатого после тайного внедрения Алони менее ста дней назад.

Она уверенно направилась к примарху и, заставив стоявшего у нее на пути космического десантника отступить в сторону, остановилась возле стола. Судя по всему, баронесса ни на миг не сомневалась, что Алони уступит ей дорогу. Ее лицо было строгим, но когда она заговорила, голос оказался на удивление мягким.

- Некоторые мятежные элементы – те, кто открыто сотрудничали с Сынами Гора – еще прячутся в своих норах, - сказала им фактическая правительница планеты. – Я начала процедуру открытия трибуналов, но боюсь, люди слишком возбуждены и злы, чтобы ждать справедливых судебных процессов.

- Это понятно, но недопустимо, - столь же тихо ответил Коракс. Пару секунд он смотрел на Наиму, длинным пальцем потирая подбородок. – Чувствую, у тебя есть предложение, как нам не допустить правосудия толпы.

- Нужно выдать совместное заявление, - скрестив руки, произнесла Наима. – Воззвание от лица нас обоих с просьбой сохранять спокойствие должно остудить худшие проявления гнева. Вы известны как освободитель и борец за справедливость. Если вы подкрепите мое слово своим, если вы гарантируете, что все те, кто обратился против своего народа, понесут наказание, жители Скарато поверят вам.

- Я не могу дать такого обещания, - сказал Коракс и пожал плечами. – Я верю в то, что ты сдержишь слово, но меня здесь не будет, чтобы надзирать за соблюдением Имперского закона.

- Но некоторые воины ведь останутся? – Наима напряглась и бросила взгляд на Алони. – Вы должны поддерживать хотя бы видимость присутствия после отгремевших здесь событий. Десяток кораблей за столько дней, а как насчет тех, что прибудут после вашего отлета? А если Сыны Гора вернутся, дабы вернуть то, что вы отняли у них?

- Я вырвал Скарато из хватки Гора, но теперь лишь от жителей твоего мира зависит, сумеют ли они не допустить, чтобы она сжалась снова. Мы оставим вам несколько кораблей, на которые вы сможете поднять команды, но мои легионеры нужны в других местах, для освобождения иных планет и систем.

Наима поникла, но Коракс улыбнулся, встал с трона и протянул женщине руку. Примарх смотрел прямо на нее, его черные глаза сверкали в свете огня, кожа была белой как мел.

- Когда сюда пришли Сыны Гора, они были на пике мощи и в бессчетных количествах. Моя цель состоит в том, чтобы они больше не вернулись, и определенно не с такими силами, но для этого мне нужно вести войну в других местах. Если я останусь, если превращу Скарато в базу для операций, можешь не сомневаться, предатели вернутся – в таких количествах, против которых я не сумею защитить вас.

- Лорд Коракс, я понимаю, что у вас есть куда более важные дела, чем судьба Скарато, но ради нас, ради меня, безопасность этого мира и его жителей лежит на ваших плечах. Вы сказали нам, что поддержка Гора обернется для Скарато бедой, и я поверила вам, в самом деле поверила. Сыны Гора не были любимыми хозяевами, мы знаем это по собственному опыту, - Наима махнула рукой в сторону двери. – Но мои люди боятся. Лучше, они могут сказать, иметь плохого хозяина, но жить, чем сопротивляться и погибнуть.

- Вы не должны поддаваться отчаянию, - сказал Алони, встревоженный словами женщины. – Скарато прожил пару лет под гнетом тирана. Наш мир – Ликей, планета, на которой я вырос – угнетали бессчетные поколения. Я родился в тюрьме и считался виновным лишь потому, что моей матерью была женщина, пытавшаяся протестовать против надзирателя, который не позволял ей отдыхать во время беременности. Я не знал, что может быть иная жизнь, кроме как в заключении и тяжелом труде, от первых моих воспоминаний и до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы поднимать лазерную кирку. Были там и такие, чье единственное преступление заключалось в том, что их предки семь или восемь поколений назад чем-то прогневили деспотов Киавара.

Эти мысли злили Алони даже по прошествии столько времени, и он уперся пристальным взором в скаратоанского лидера. Космический десантник невольно сжал кулаки, скорчившись от воспоминаний.

- Если ты капитулируешь перед угрозой Гора, то приговоришь своих людей к той же участи, - продолжил Алони. – Я понимаю, это непросто, но лорд Коракс показал нам, что не нужно просто принимать выбор между рабством и смертью. Может, ради самих себя, нам нужно пожертвовать жизнями, но такая жертва подарит свободу другим.

Наима была поражена страстностью аргументов Алони. По прибытии на Скарато легионер обнаружил, что сопротивление здесь ширилось, готовясь превратиться в назначенное восстание. Тогда не было нужды в риторике и доводах – все, что требовалось, это заверение в том, что если сопротивление не угаснет, Гвардия Ворона обязательно придет на помощь. Одно его присутствие воспламенило надежду. Какое-то время Наима, чуть нахмурив лоб, всматривалась в командора. Алони задавался вопросом, встревожило ли ее сказанное, или же она пыталась понять, простак ли он. Баронесса почесала мочки ушей, верный признак глубокого раздумья, как уже успел отметить для себя Алони.

- Гарантий нет, - произнес Коракс, сев обратно и обхватив руками подлокотники трона. Его лицо окаменело. – Только выбор.

- Понимаю, - медленно ответила Наима. Она посмотрела на Алони, и прочла в его глазах жалость.

Космический десантник предпочел смолчать. Благодаря Кораксу и Императору он больше никогда не станет жертвой. Наима выпрямилась и потянула кайму своей куртки, распрямляя ее. Когда она заговорила снова, ее тон был уже более деловым.

- Благодарю вас за веру в людей Скарато, лорд Коракс. Надеюсь, вы всем удовлетворены.

- Все просто отлично, - сказал примарх. – Гостеприимность твоих людей сравнима только с их эффективностью.

- Не могли бы вы дать мне еще один совет? – спросила Наима. Коракс кивнул. – Я уверена, что найдутся те, кто после вашего отбытия попытается взять власть в свои руки. Фракции, которые благоденствовали при оккупационном режиме, захотят вернуть потерянное. У меня, как и у вас, нет желания начинать погромы и преследовать неугодных, и я должна доверять тем, кого назначу на руководящие должности. Как можно быть уверенной в их мотивах? Как вести их, не веря им?

- Впервые с этой проблемой я столкнулся, когда планировал восстание на Ликее, - ответил примарх. – Любое начинание измеримо лишь силой воли самого слабого участника. Некоторые заключенные были готовы предать меня взамен на привилегии от стражей. По большей части мои люди знали их поименно, но с ростом движения я уже не мог лично оценивать каждого нового бойца, становившегося под мои знамена.

В ходе приготовлений я создал тактические группы, которые почти ничего не знали друг о друге, так что ни одна отдельная ячейка не могла разрушить самого движения. Тем не менее для гарантирования безопасности этого было недостаточно. Когда настало время открытой борьбы, я реорганизовал отряды, перемешав лидеров и рядовых членов так, что если и успел возникнуть какой-то заговор, он непременно развалился. Стремительность и решительность – лучшая защита от тлетворного влияния. Когда сила считается данностью, наступает бездеятельность, а тогда… Что ж, все мы познали цену тлетворного влияния.

- Таким же образом мы поступим с воинами из других легионов, которые ответят на наш призыв, - добавил Алони после того, как Коракс замолчал. – Существующие формации будут разделены, командиров и сержантов разбросают по различным отрядам. Бывшие должности и убеждения более не будут иметь значения. Если появится группа предателей, скрывающих свои намерения, в результате разделения они вряд ли сумеют совершить предательство. По нашему опыту, новообразованной формации не потребуется много времени, чтобы определить, кто кому верен в действительности.

- Коренная реорганизация? – переспросила Наима. – Не уверена, что знати это понравится.

- Это единственный способ разрушить силовые блоки и обеспечить взаимный интерес, - сказал Коракс. – Со временем тебе самой придется оставить свою должность, чтобы люди видели, что ты делаешь это не ради сохранения собственной власти.

- Таковы ваши намерения, лорд Коракс? – поинтересовалась Наима. – Вы будете готовы передать командование легионом, чтобы избежать таких же обвинений в самовозвеличении?

Алони заметил ее острый взгляд, направленный на примарха. Сейчас командор впервые слышал о том, что Коракс вообще мог подумывать о возможности ухода. В разуме тут же возникли вопросы, много вопросов, но Гвардеец Ворона не проронил ни слова, ожидая ответа примарха.

Какое-то время Коракс молчал. Когда он наконец заговорил, то взглянул сначала на Алони, затем встретился взглядом с Наимой.

- Да. Я хотел отойти от дел в надлежащий срок. Рано или поздно наступит время, когда мое дальнейшее присутствие станет приносить больше вреда, чем пользы. Я думал, что этот момент близко, но у Гора были иные планы. Похоже, он оказался не готов отречься от власти.

- И вы считаете, что именно вам судить, когда этот момент наступит снова? – с сомнением в голосе произнесла Наима. Алони задался вопросом, в ком она сомневалась – в себе самой или же в Кораксе. – Вы так хорошо знаете себя и свою силу воли?

- Не знаю, - губы примарха изогнулись в кривой улыбке. – Если наступит момент, когда я буду полностью уверен в том, что время пришло, вот тогда мне придется уйти.


III: Скарато [ДР -90 дней]

Глаза Соухоуноу, слушавшего передачу с «Мстителя», расширились от удивления. Командор ожидал провести на вахте пару спокойных часов. Установленный ими штаб, который прилегал к древнему дворцу планетарного повелителя, был обычной ретрансляционной станцией связи, связанной с сенсорами и вокс-приборами на борту «Мстителя», поскольку системы боевой баржи были намного мощнее всего, к чему Гвардия Ворона имела доступ на поверхности.

- Примарх знает об этом? – ответил командор в вокс-систему.

- Я сообщила ему перед тем, как связаться с вами, командор, - сказала диспетчер Эфрения. Ее старческое лицо выглядело строгим на мерцающем дисплее. – Он сказал, что как вахтенный офицер вы решите вопрос должным образом.

Соухоуноу не был уверен, хвалил или испытывал его тем самым примарх.

- И сигнал этот исходит из старой шаланды, вышедшей из варпа два дня назад?

- Как я говорила, командор, - терпеливо сказала Эфрения. - Матрицы криптообнаружения подтвердили, что это один из старых шифров легиона.

Само по себе это ничего не значило – у врага было достаточно времени, чтобы взломать протокол безопасности легиона-соперника. Но что обеспокоило Соухоуноу, так это то, почему кто-то думал, будто передача старого кода Гвардии Ворона избавит его от подозрений?

- Есть другие идентификаторы? – спросил он.

- Нет, но корабль пока слишком далеко для разборчивой вокс-связи, командор, - ответила диспетчер. – Любое сообщение дойдет до нас только через несколько часов.

- Отправь «Бесстрашного» на разведку. Считать корабль враждебным до тех пор, пока не будет установлено обратное.

- Так точно, командор. Флот переведен в режим повышенных мер безопасности, - Эфрения подалась ближе к видеокамере, и опустила голос до шепота. – Думаете, кто-то еще мог выбраться с Исствана? Это кажется маловероятным.

- Не знаю, - признался Соухоуноу. Он покачал головой. – Это слишком неправдоподобно, чтобы быть некой хитрой уловкой. Не могу представить, какие предатели могут полагать, будто смогут чего-то достичь с помощью устаревших передач и разваливающейся шаланды.

- И я того же мнения, командор. Код – личный позывной Герита Аренди.

- Аренди? – Соухоуноу думал, что сегодняшний день его уже вряд ли чем-то удивит, но это откровение воспламенило в нем еще большее смятение. – Он командовал гвардией примарха. Теневыми Стражами.

- Знаю, командор. Герит всегда находился подле примарха. Если кто-то и сумеет пробиться через половину галактики, чтобы воссоединиться с примархом, то только он.

- Это было до Исствана. Многое изменилось с тех пор.


Коракс проревел приказ, веля Теневым Стражам отступать. Алони заметил со своего реактивного мотоцикла, как Аренди отшатнулся от повелителя. Тогда Коракс оставил их – летный ранец унес его в кроваво-красные облака над Ургалльской низиной на поиски предателя Лоргара, воины которого вклинились во фланг Гвардии Ворона. Примарх атаковал, отступал и снова атаковал с беспощадной решительностью, словно изогнутый клинок, вновь и вновь вонзающийся во вражескую плоть.

Аренди пытался следовать за Кораксом, скача со своими людьми на прыжковых ранцах, но крылья Лорда Воронов занесли его слишком далеко, и у них на пути встали уродливые чудовища Несущих Слово. Алони был слишком занят прорывом, чтобы следить еще и за продвижением Теневых Стражей. Командор требовался в другом месте, и вернулся со своим эскадроном только двадцать минут спустя после того, как создал брешь в окопанных на гребне орудиях и танках Железных Воинов. Из трехсот Гвардейцев Ворона, которых Алони повел в атаку на холмы, выжило всего двадцать два.

У Теневых Стражей дела обстояли еще хуже.

Сражение продолжалось, оставляя за собой груды расчлененных и раненых легионеров.

Алони, наблюдая бойней, понимал, что некоторые из воинов, лежавших в изуродованной боевой броне, еще могут быть живы. В глубине души он верил, что это правда. Лейтенант Каракон срочно запрашивал подкрепления на острие четвертого сектора прорыва; Коракс отступал в «Громовом ястребе», и искать выход каждой роте и отделению теперь придется самостоятельно.

Если Алони будет колебаться, погибнет еще больше легионеров. Он не стал оглядываться на покойников, когда развернул реактивный мотоцикл и полетел обратно к гряде.


- Неужели он до сих пор жив? – спросила Эфрения.

- Возможно. Но после случившегося во Впадине Воронов не думаю, что стоит принимать его за того, кем он кажется на первый взгляд. Я рад, что не мне, а лорду Кораксу предстоит узнать правду.


IV: Скарато [ДР -81 день]

- Ты уверен, что это действительно Герит?

Коракс рассматривал космического десантника на мигающем видеоэкране, пытаясь для себя решить тот же вопрос. Новоприбывший во всем походил на воина, которого Коракс назначил командовать своей церемониальной гвардией. Не только его лицо, но и телосложение, то, как он себя вел, были такими же, какими их помнил примарх. Коракс не нуждался в анализе голосовой схожести для подтверждения, ведь его сверхчеловеческий слух остротой не уступал любому оборудованию.

Аренди – или человек, им притворявшийся, – скрестив руки, сидел на скамье в комнате. Время от времени он бросал угрюмый взгляд на видеопередатчик. На нем был толстый, похожий на саронг пояс из грубой ткани, доспехи с него сняли сразу по прибытии. Броня проходила сейчас проверку в арсенале, где ее обыскивали в поисках передающих устройств, что могли бы привести их к настоящим хозяевам Аренди. Коракс удостоил его доспехи беглого осмотра, поразившись модификациям и полевым заплаткам, благодаря которым они до сих пор находились в рабочем состоянии – время, проведенное Аренди в тюремных мастерских Ликея, привило ему любовь к подобным занятиям, хоть он так и не вступил в ряды технодесантников. Бывший командор Теневых Стражей был уроженцем Ликея, его мускулистое тело отличалось большей гибкостью, нежели у большинства легионеров, щеки и глазницы были запавшими. Он всегда так выглядел, но годы, минувшие после резни в зоне высадки, не прошли для него бесследно. Его массивное тело покрывали шрамы от болтов, спину и плечи рассекали порезы, а от левого бедра до правой груди расцветало пятно от плазменного заряда. Местами кожа была обожжена настолько глубоко, что под шрамированной плотью проступала тень черного панциря. Но подобные раны не значили ничего, поскольку их могло оставить оружие как лоялистов, так и предателей.

Тем не менее, одну из этих отметин Коракс легко расшифровал. Тройной порез от левого уха до плеча. Те, кто не сражался в Ургалльской низине, могли подумать, что рану оставило дикое животное, но примарх знал правду.

Какой-то зверообразный маньяк-предатель пытался вырвать Аренди горло.

Но все свидетельства не значили ровным счетом ничего после инцидента во Впадине Воронов, когда Гвардия Ворона раскрыла лазутчиков из Альфа-легиона под ложными лицами и ложной броней.

- На генетическое тестирование потребуется еще несколько часов, лорд Коракс, - произнес Соухоуноу, которому поручили командовать новоприбывшими лишь потому, что когда появились первые из них, на вахте оказался он. – Я послал за библиарием, Бальсаром Куртури.

Соухоуноу обеспокоено отвернулся от экрана.

- Он постоянно спрашивает о вас, лорд. Снова и снова. Другие тоже продолжают твердить, что вы должны поговорить с Аренди.

- Звучит подозрительно, - задумался Коракс, уставившись в маленький экран. – Почему они не передадут эту информацию тебе?

- Я думал о том же, лорд. Я сам задавал Аренди этот вопрос, - командор бросил взгляд на монохромное изображение. – По его словам, у него имеются сведения касательно важной цели, в некой системе под названием Карандиру. Он говорит, что сначала должен пообщаться с вами, прежде чем поведать остальным. Понятия не имею, что он имел в виду.

- Не знаю, какую Аренди может представлять для меня угрозу, поэтому если он предатель, вряд ли это будет попытка убийства, - Коракс задумчиво потер подбородок. – Ладно. Я поговорю с ним.


Бывший телохранитель находился в соседней комнате. Коракс бросил взгляд на Соухоуноу, который проследовал за ним до самого входа. Гвардеец встретил его взгляд с мрачным лицом и открыл дверь.

Аренди вскочил на ноги и ударил кулаком в грудь, едва Коракс шагнул внутрь. Громко лязгнула щеколда, когда за примархом закрылась дверь. Комната внезапно словно уменьшилась в размерах, полностью заполненная Кораксом.

- Мой лорд! – глаза Аренди заблестели от слез. – Как я рад видеть вас живым!

Коракс не ответил ему взаимностью. Он посмотрел на космического десантника, крепко сжав руки за спиной.

- Почему ты здесь? – требовательно спросил примарх.

- Мы получили зов, мой лорд, - в смятении ответил Аренди. Он оглянулся. Комната не предназначалась в качестве тюремной камеры, но из нее вынесли всю мебель, кроме скамьи. – По правде говоря, я не ожидал вновь оказаться в плену.

- Доверие – редкий ресурс в наше время, - произнес примарх, жалея о правдивости своего высказывания. – Не все – те, кем они кажутся.

- Эта истина мне хорошо известна, - Аренди немного расслабился и опустил руки. Внезапно он ухмыльнулся. – Для меня такое облегчение видеть вас в добром здравии. Мы думали… Горгон и Драконий Лорд мертвы… Там царила анархия, но мы надеялись, что вы уцелели. Если кто-то и мог, говорили мы, то только Лорд Воронов.

- Воспоминаниям будем предаваться позже. Что такого ты хотел сказать, о чем услышать могу только я?

- Прошу прощения, лорд Коракс, но мои сведения могли бы посеять недовольство, попав не в те уши, - сказал Аренди. Во время разговора он начал жестикулировать, что живо напомнило Кораксу о былой экспрессивности командора. – Есть еще одна тюрьма, мой лорд. Говорят, это целый мир, где мятежники держат в заключении миллионы людей. Среди них есть легионеры, многие из них солдаты Имперской Армии, но большинство – обычные гражданские. Плохая история, мой лорд. Очень плохая.

Мысль заставила Коракса оцепенеть, в памяти всплыли воспоминания о Ликее. Примарх отогнал их, чтобы сосредоточиться на текущих заботах.

- Почему эти новости таят опасность? – пробормотал он. – Здесь нет ничего удивительного. Предатели порабощают миры по всей галактике.

Коракс невольно зарычал, и его перчатки сжались в кулаки. Аренди поднял руку, словно подумав, что примарх собирается ударить его.

- Это лишь слух, мой лорд, - предупредил легионер. – История, передававшаяся от одного к другому по ненадежной цепочке. Это даже может быль ловушка, чтобы заманить нас.

- Теперь я понимаю твой отказ говорить, - сказал Коракс. Некоторые из его командоров, а также рядовые воины могли ухватиться за любой шанс, который, невзирая на последствия, позволил бы им снять с себя бремя. И все же Аренди честно указал на изъяны своей истории. – Ты поступил правильно, что молчал до сих пор. Система Карандиру далеко отсюда. Потребуется немало усилий, чтобы проверить эти слухи.

- Да, в паре тысяч световых лет, лорд. Возможно, это и неважно. Мы прибыли служить, какими бы ни были ваши приказания. Мы надеялись… Даже в длиннейшие из ночей и наихудшую погоду мы продолжали верить, что легион уцелел. Это было нелегко, - голос Аренди затих, когда он пристально посмотрел на примарха. – До нас доходили и другие слухи. Дикие истории. О том, что легионы уничтожены, а их примархи повержены. Те, кто охотились на нас, когда мы ловили их, насмехались над нами, рассказывая о гибели Гвардии Ворона. В это было сложно не поверить, но мы держались. Мы знали, что они лгут.

- Не совсем, - с вздохом ответил Коракс. – Мы больше не то войско, что существовало до Исствана. От старого легиона осталось менее четырех тысяч воинов.

Аренди уставился на примарха, его брови сошлись вместе, на лице проявилась боль.

- Полагаю, я надеялся на слишком многое. Нам следовало понять. Выбраться нам удалось с большим трудом. Почему мы ожидали, что остальному легиону повезет больше?

- Как ты выбрался с Исствана? – тихо спросил Коракс, сверля космического десантника мрачным взором.

- Благодаря удаче и рассудительности, - признался Аренди. – Предатели были так заняты убийствами, что какое-то время не осматривали мертвецов. Я дождался ночи, а затем ускользнул. Я знал, что слишком рискованно выходить на обычные частоты легиона, но спастись удалось и другим, поодиночке или небольшими группами. Не только Гвардейцы Ворона, но Железные Руки и Саламандры также. Отступники пытались выследить нас, и некоторые погибли или сдались, но мы всегда оставались на ходу. В конечном итоге мы натолкнулись на грузовой лихтер, который перевозил припасы на один из наблюдательных постов. Мы сумели захватить его, а затем вывели на орбиту.

Аренди почесал лоб, и с него отшелушилась кожа. Внимательно разглядывая легионера, Коракс заметил в его глазах бесконечную усталость. Кожа бывшего командора, лишенного питательных веществ и сна, стала сухой и крапчатой, как у бледной ящерицы, а глаза – налитыми кровью и с темными кругами под ними.

- Как давно?

Аренди пожал плечами.

- Трудно сказать наверняка. Мы пробыли на Исстване приблизительно шестьсот тридцать дней. Дальше из-за быстрых варп-прыжков точное время назвать сложно. Мы прыгали от системы к системе, просто ища союзников или врагов, пытаясь сделать все возможное, чтобы насолить предателям.

- Шестьсот тридцать дней? – теперь настал черед Коракса поражаться, но когда удивление прошло, ему на смену пришла гордость. – Великое достижение. Что насчет других, Саламандр и Железных Рук?

Аренди неожиданно отвернулся и сжал руки, сцепив задрожавшие пальцы.

- В плену или мертвы, скорее всего.

Какое-то время Коракс пристально изучал Аренди, пытаясь сделать для себя выводы. Он был почти уверен, что перед ним действительно ветеран Ликея, возвысившийся в рядах Гвардии Ворона, чтобы стать одним из самых доверенных командоров примарха. Все в Аренди выглядело настоящим, начиная с его манеры речи и заканчивая запахом и поведением. История казалась не только правдоподобной, но и трагичной, и в глазах космического десантника читалась искренняя боль, боль, которую Кораксу приходилось видеть тысячи раз в глазах тех, кто выбрался с Исствана вместе с ним, при воспоминаниях о братьях, оставленных ими на поверхности.

- Я принял решение не возвращаться на Исстван, - тихо промолвил примарх.

Он впервые признался в этом вслух, хотя подобные мысли озвучивали другие, не обвиняя его, но скорбя вместе с ним.

Коракс встретился со страдальческим взглядом легионера.

- Я знал, что будут другие выжившие, но нам угрожало нечто более страшное. Остановить Гора было важнее.

Взгляд Аренди стал твердым, он сжал челюсть, но кивнул.

- Конечно, мой лорд. Я понимаю. Вероятно, выбор дался вам нелегко.

- Нет, - решительно произнес Коракс. – Он был одним из самых легких, что мне приходилось делать. Я никогда не считал ни одного своего воина расходным материалом – и не считаю до сих пор – но я никогда не жалел и не сомневался в принятом решении. Чаши весов покачнулись так сильно, что иного выхода просто не оставалось. Глубоко вдохнув, Аренди поднялся и вытянулся в струнку.

- И что насчет узников Карандиру?

- Думаешь, стоит их спасать? – спросил примарх, шагнув к двери.

- Да, мой лорд, думаю.

Коракс направил на Аренди вопросительный взгляд, и Аренди объяснился.

- Вы учили нас, что войны выигрывают не только силой оружия. Некоторых противников нужно истребить целиком, но над многими победу можно одержать у них в головах, задолго до того, как сломить военным путем.

- И какое отношение это имеет к заданию?

- Самое прямое, мой лорд. Пусть у задания нет очевидной военной выгоды, оно по-своему важно. Если мы готовы позволить миллионам людей страдать неведомо сколько лет, не уверен, что мы заслуживаем победы в этой войне.

Это были отличительные слова, тем более ошеломляющие из-за невзыскательности того, как их преподнесли. Коракс не слышал от своих воинов ничего подобного, и какое-то время он обдумывал, стоило ли отчитать Аренди за такие крамольные разговоры.

Примарх остановил себя, подумав о перенесенных Аренди травмах. Это не извиняло его поведение, но давало бывшему командору уникальное видение ситуации. Если кто-то и знал, чего стоит надежда, временами слепая надежда, то это люди вроде Аренди, которые выстояли перед лицом безнадежности и полного поражения.

Коракс опустил руку на плечо легионера и пригнулся, чтобы заглянуть ему в глаза.

- Предстоит многое сделать, поэтому я не обещаю, что мы освободим Карандиру. Тем не менее, я услышал тебя, и подумаю над сказанным.

Аренди благодарно кивнул, и Коракс направился к выходу. Дойдя до двери, он оглянулся.

- Я хочу тебе верить, Герит.

- Знаю, - ответил космический десантник. – И поэтому не можете.

- День, возможно меньше, и ты воссоединишься со своим легионом. Мы не настолько многочисленны, чтобы нам требовался еще один командор, но твое понимание того, каким образом действуют предатели, очень нам пригодится.

Аренди промолчал, и Коракс чувствовал на спине его взгляд, когда выходил из комнаты. Снаружи его ждал Соухоуноу, явно встревоженный и нетерпеливый.

- Это он? – спросил командор. – Ему можно верить?

Коракс не стал отвечать сразу. Это был непростой вопрос. Примарх вспомнил обо всем, что произошло за последние несколько лет – предательство Гора и других его братьев, Альфа-легион и его коварные замыслы, схизма Механикум – и понял, что хотя инстинкты твердили ему, что человек в комнате действительно Герит Аренди, который до сих пор оставался верным Гвардии Ворона, эти инстинкты и суждение нельзя было считать непогрешимыми.

- Пока нет, - наконец ответил примарх, и жестом указал Соухоуноу сопроводить его в зал слежения. – Но я чувствую, что он окажется тем, кем есть.

- Похоже, скоро мы узнаем, - сказал Соухоноу, когда они вошли в комнату и увидели, что внутри их уже ждет брат-библиарий Куртури.

Псайкер поприветствовал примарха кивком и салютом. Его плечи были поникшими, глаза – уставшими. Последние дни он без устали работал, проверяя разумы каждой новой группы.

- Как идут дела? – спросил Соухоуноу, пока Коракс склонился над видеоэкраном, следя за Аренди.

- Остальные – действительно те, за кого себя выдают, и они считают, что воин, который вывел их с Исствана – Герит Аренди, - библиарий посмотрел в монитор и нахмурился. – Но они что-то утаивают – секрет, которым не желают делиться.

- Ты можешь проникнуть глубже и узнать его? – не отрывая взгляд, спросил Коракс.

- Нет, мой лорд, необходима подготовка, но даже тогда будет оставаться некоторый риск для субъекта и меня. Я не настолько одаренный, как были некоторые из Библиариуса – разлом подсознания легионера требует значительной силы воли.

- Отлично, - произнес Коракс, размышляя над тем, что поведал ему Аренди насчет мира-тюрьмы. – Думаю, я уже знаю этот секрет. Если можешь, я был бы благодарен, если бы ты сейчас проверил личность Аренди. Знаю, ты устал, но пока он последний.

- Конечно, мой лорд, - Куртури сделал глубокий вдох и вытер побелевшее лицо. Кивнув Соухоуноу, он вышел из комнаты.

Коракс настроил дисплей видеоэкрана и отрегулировал аудиоканал. Они услышали, как Куртури подошел к комнате, затем щелчок замка и тихий скрип открывающейся двери.

- Я тебя знаю, - произнес Аренди, и его глаза сузились, когда он поднялся и посмотрел на Куртури. – Что ты здесь делаешь?

- Я пришел, чтобы убедиться, что ты действительно тот, за кого себя выдаешь, брат, - мягко сказал Куртури. – Это не займет много времени, и больно не будет, но только если ты не будешь сопротивляться.

- Ты состоял в Библиариусе! Если считаешь, будто сможешь впиться в мой разум, то ты глубоко заблуждаешься.

Коракс нажал кнопку на панели управления монитора, активировав громкоговоритель в другой комнате.

- Аренди, это лорд Коракс. Брат-библиарий Куртури следует моему приказу. Ты исполнишь все его распоряжения.

- Псайкер? – Аренди казался возмущенным. Более того, он казался напуганным. – Я бы предпочел отказаться, мой лорд. Вы знаете, на что способны эти псайкеры?

- Они могут сказать мне правду, - резко сказал Коракс. – Я услышал достаточно твоих возражений. Если ты откажешься пройти проверку, я запру тебя в глубочайшей камере на планете.

- Они… они охотились на нас с теми колдунами-ублюдками, мой лорд! Они насмехались над нами, посылая видения того, что они содеяли, резни, пленников, пытаясь выманить нас из укрытий. Мы должны были ни о чем не думать, опустошить разумы, чтобы они не смогли засечь даже слабейшее эхо. Они превратили нас в бездумную добычу, мой лорд! Они наслаждались этим!

Коракс скривился, но он не мог отступать.

- У нас теперь новое правило, Герит. Все новоприбывшие должны пройти психическую проверку. Правило едино для всех.

Аренди понурил голову, его руки задрожали. Наконец, он поднял глаза и уставился на Куртури удивительно пристальным взглядом.

- Ладно, делай!

- Расслабься, брат, - Куртури жестом указал Аренди сесть. Библиарий проследовал за ним к скамье и присел возле него. – При физическом контакте все пройдет легче, - тихим и спокойным голосом сказал он, протягивая руку. – Не возражаешь?

Аренди покачал головой, и мгновение спустя они стиснули запястья друг друга. Куртури закрыл глаза, но Аренди, не отрываясь, продолжал следить за псайкером.

Не было никаких спецэффектов, ни стонов, ни драматизма. Коракс неподвижно следил за происходящим на дисплее, даже когда Аренди забила дрожь. Он заметил, как глаза легионера начали блестеть, казалось, еще немного, и он заплачет.

Наконец, Куртури открыл глаза и отпустил его, но прошло еще несколько секунд, прежде чем Аренди ослабил свою хватку, оставив на коже библиария красные следы от пальцев.

- Теперь ты доволен? – зло спросил Аренди, поднимаясь.

Куртури ничего не сказал, и его выход ознаменовался только лязгом закрывающейся двери. Коракс перевел взгляд на дверь станции слежения, пока библиарий не вошел обратно. Приподнятая бровь была единственным вопросом, который стоило задавать примарху.

- Он – Герит Аренди, - уверенно произнес Куртури. – Его воспоминания, его сознание, их невозможно воссоздать или подменить.

Коракс выдохнул, вдруг поняв, что не дышал с самых пор, как библиарий начал проверку.

- Хорошие новости, мой лорд, - сказал Соухоуноу. Он посмотрел на Куртури. – Кажется, ты чему-то не рад.

Библиарий покачал головой и бросил многозначительный взгляд на Коракса, затем на командора.

- Дай нам секунду, - сказал примарх, кивнув в сторону двери. – Пожалуйста.

Соухоуноу без слов оставил их.

- Он что-то скрывает, - тихо отметил Куртури, когда дверь закрылась. – Секрет, глубоко там, где я не могу увидеть его.

- Как и остальные?

- Вероятно. Каждый из них – личность, и я никак не могу распознать то, что они желают укрыть от меня.

- Они лояльные?

- Не могу вам этого гарантировать, но ни один из них нелоялен.

- Что это еще значит? – нахмурившись, спросил Коракс. – Если они не нелояльны, значит, они лояльны, так?

- Простите, но все они скрывают секрет, мой лорд. Общий секрет, полагаю, учитывая то, что они были вместе. Пока тайна остается нераскрытой, я не могу быть на все сто процентов уверенным в их мотивах. Но, помимо прочего, я не заметил в них враждебности по отношению к вам, а когда я проверял их образами предателей, это вызывало в них непритворную ненависть.

- Понимаю, - произнес Коракс. Он видел, что Куртури едва держится на ногах от усталости. – Иди выспись, полных четыре часа. Если кто-то тебя побеспокоит, он ответит передо мной.

- Благодарю, лорд Коракс.

- Когда будешь уходить, скажи Соухоуноу зайти.

Куртури отдал честь и покинул комнату. Спустя пару секунд командор вернулся.

- Так мы доверяем ему? – спросил он.

Коракс вновь посмотрел на видеоэкран и понял, что решение предстоит сделать ему и только ему.

- Да, - ответил он. – Разобщение, недоверие и сомнение – три величайших бедствия, что Гор наслал на галактику. Мы можем уничтожить врага, но все равно погибнуть от этих напастей даже спустя десять тысячелетий.

- Как нам исцелить всю галактику? – спросил Соухоуноу. – Мы пока даже не победили в этой войне.

- Возможно, на самом деле это одно и то же, - глубоко задумавшись, сказал Коракс. Затем, вернувшись к реальности, он бросил на лидера Соколов резкий взгляд. – Найди старших членов новоприбывших групп и скажи им явиться на утреннее собрание. Если к тому времени Аренди пройдет полную проверку, пусть он также приходит.

- У вас есть план? – Соухоуноу ухмыльнулся при этой мысли, и его энтузиазм тронул Коракса, так что он улыбнулся в ответ.

- Пришло время прижечь некоторые раны, оставленные Гором, - улыбка примарха вдруг погасла, и его глаза сузились. – И пришло время нанести некоторые раны самим.


V: Скарато [ДР -80 дней]

Лидеры остатков легионов, собравшиеся перед Кораксом, представляли собой пестрое смешение из линейных офицеров и сержантов, а также случайного лейтенанта – воины более высоких званий предпочли остаться подле своих примархов в начале гражданской войны. Заняв места за длинным столом, внесенным в большой зал для собрания, они взирали на примарха со смесью надежды, настороженности и трепета.

Он не вставал, решив не подавлять делегатов аурой физического присутствия. По той же причине Коракс был без доспехов, лишь в простом сером нательнике из легкой материи под длинным угольно-черным плащом. Как и трон, на котором восседал примарх, одежда – дары от Наимы, – была изготовлена лучшими скаратоанскими ремесленниками и прядильщицами.

Прошло много времени, больше двух терранских стандартных лет, когда он в последний раз носил что-то другое помимо доспехов. Коракс задавался вопросом, на что это будет похоже, боясь, что, возможно, будет чувствовать себя обнаженным, но на самом деле это позволило ему мыслить скорее как гражданский лидер, нежели генерал.

- Звания не играют роли, - начал Коракс. – Старая иерархия, титулы центуриона и кузнеца войны, адьютаториуса и лейтенанта-оружейника утратили былой смысл. Для всех нас командная структура не более чем воспоминание, а табель о рангах лишь повод поностальгировать. Гвардия Ворона усвоила это не хуже вашего, хотя вы разделены со своими примархами, а также высшими эшелонами легионов, в цветах которых ходите.

Коракс указал на командоров, сидевших справа от него.

- Здесь весь мой командный штаб. Капитаны Соколов, Когтей, Ястребов и Рапторов. Мой легион насчитывает всего пару тысяч воинов. Несколько рот по старым критериям мощи. Многие из вас возглавляют отделения, другие и того меньше. Вы годами сражались только чтобы выжить. Некоторые из вас пытались достичь Терры или думали воссоединиться со своими легионами, но для большинства из нас это не вариант, - он подчеркнуто взглянул на кузнеца войны Анновульди из Железных Воинов, затем на Касати Нуона из Повелителей Ночи и пару других представленных воинов, чьи примархи приняли сторону Гора. – Есть среди вас и такие, кто уже никогда не сможет вернуться в свои легионы, даже если мы одержим победу. Я считаю, что вы пережили наиболее грандиозное предательство из возможных, и могу лишь восхищаться вашей отвагой, верностью и решительностью, невзирая на отчаянные обстоятельства, в которых вы оказались.

Коракс посмотрел на свои руки, покоившиеся на отполированной столешнице, бледные на фоне темного дерева. Это помогало ему успокоить мятущиеся мысли. Во многом сегодняшнее собрание отличалось от ранних совещаний на Ликее, что шепотом проводились в заброшенных субканалах. Но хотя обстановка изменилась, цель оставалась прежней, и примарх вспомнил первые дни сопротивления. Первоочередной задачей было поднять боевой дух, убедить остальных, что свергнуть тиранов не только возможно, но доказать им, что это неизбежно. Встретившись с этими сломленными воинами, примарх понял, что столкнулся с той же проблемой. Они были готовы сражаться, но ему требовалось объяснить им, ради чего сражаться, и вселить в них веру в то, что они не только способны победить, но что победа гарантирована. Для этого он дотянулся до глубинной сущности примарха, и повел речь с непреклонной властностью в голосе.

- С этого дня начинается новая фаза войны. Нас мало по сравнению с противостоящей нам мощью, но мы обладаем оружием, о котором Гор может только мечтать. Мы служим Императору, а не самим себе, и это придает нам силы, превосходящие все, чем могут похвастать ничтожные предатели. Эта сила даст нам союзников – тысячи, миллионы, миллиарды. Человечество не заслуживает того, чтобы им правил тиран, и – как бы ни старались Несущие Слово, называя его новым Императором – архипредателю на скрыть своего истинного обличья. Его последователи – звери и дегенераты, захватывающие и порабощающие всякого, кто слабее их.

Коракс посмотрел на Бранна, Агапито и Аренди.

- Что такое слабость?

- Иллюзия, - ответил Бранн, с улыбкой повторив слова примарха, сказанные им еще в дни Ликейского восстания. – Это клеймо, которым предатели метят своих жертв. Только те, кто верит в ложь, кто отказывается верить в свою силу, действительно слабы.

- А что такое сила?

- Истинная сила исходит из понимания того, что собственная значимость зависит от значимости всех остальных, - сказал Аренди. Прошло немного времени после того, как прибыли он и остальные выжившие из гвардии примарха, но к нему постепенно возвращалась былые силы. Его лицо стало полнее, глаза ярче, кожа более гладкой. – Она связывает нас узами и позволяет действовать сообща ради достижения единой цели.

Кивая, Коракс обвел взглядом сидевших за столом. Многие казались не убежденными, но этого следовало ожидать.

- Вы сомневаетесь, что в нашем сломленном состоянии мы можем чего-либо достигнуть, - мягко произнес примарх. Он выбрал одного из Железных Рук, предплечья и верхняя часть тела которого были заменены аугментикой и бионикой. – Касдар, ты – результат работы многих рук, верно?

- Бессчетны рабочие в кузницах, что выплавили металл для моих протезов, и бессчетны те, кто работал со сварочными аппаратами и тепловыделяющими элементами, дабы сотворить сложное сплетение нервов и проводов, подсоединенных к моему разуму, - легионер вытянул когтистую ладонь и, вращая крошечными шестеренками в сочленениях рук, сложил искусственные пальцы в кулак. – Но все они направляются моей волей.

- Тысячи отдельных деталей, с разными целями и ценностью, действуют сообща под контролем единого разума, - сказал Коракс. – Мы поступим так же. Машина, организм. Из многих деталей, действующих по отдельности, но незримо и беззвучно связанных общей целью и мыслью. Я не прошу вас поклясться мне в верности, ибо нет большей клятвы, чем ваши деяния во имя Императора. Я не прошу от вас стать Гвардейцами Ворона, ибо вас породила кровь других отцов и обряды других миров. Каждый из вас тот, кто он есть, личность, но вместе, неразделимо, мы станем чем-то большим.

Дамастор Киил, еще один воин Железных Рук, поднялся с места и посмотрел на Коракса, прося разрешения взять слово. Примарх кивнул ему.

- Я уважаю вашу отвагу, лорд Коракс, как и любой присутствующий здесь, - лицо Киила по большей части состояло из металла и керамики, блестевшей в освещении зала. Только левый глаз и ухо оставались из плоти, с которой он родился. – Я ответил на ваш астропатический зов, чтобы вновь стоять вместе со своими братьями, и я горжусь тем, что сижу за этим столом вместе с вами, а также теми, кто сейчас находится в каютах и на других кораблях. Но гордости и решительности недостаточно, чтобы побеждать в битвах. Вы сами сказали, что от Гвардии Ворона осталось всего несколько тысяч воинов. Возможно, еще пару сотен вам удалось собрать из ближайших систем и секторов. Даже если бы у нас были корабли, оружие, снаряжение, танки и полные арсеналы, нам не хватит воинов, чтобы сразиться даже с самыми мелкими флотилиями предателей, идущими к Терре. Единственная наша надежда в том, чтобы присоединиться к обороне, прежде чем силы Гора осадят Солнечную систему.

Киил сел обратно, получив от других собравшихся одобрительные кивки и взгляды. Бранн бросил взгляд на примарха, намереваясь отчитать легионера, но Коракс остановил его поднятой рукой. Он указал на капитана Норица.

- Твои братья по стене ждут тебя в Имперском Дворце, капитан. Ты желаешь вернуться к лорду Дорну и ждать атаки войск Гора?

Капитан, казалось, не знал что ответить. Он провел пятерней по коротким волосам и, сжав кулаки, поднял глаза. Нориц посмотрел сначала на Коракса, затем на Киила, и снова на примарха.

- Да, - ответил он с извиняющимся кивком. – Я всем сердцем хочу стоять с избранными Императора на стенах величайшей крепости в галактике.

- Спасибо, капитан.

Коракс обернулся влево, туда, где молча сидел Аркат, внимательно слушавший все, о чем шла речь.

- Как представитель кустодиев, в обязанности которых вменяется всегда пребывать подле Императора, что скажешь ты? Возвращаться ли нам на Терру?

- По воле Императора и Малкадора я оставил Терру вместе с тобой. Лорд Коракс. Сначала я сомневался в том, сумеем ли мы совершить что-то с горсткой воинов, но оказался неправ. Здесь наша борьба также служит защите Терры.

- Там, где есть притеснения, всегда будет непокорство, неважно, как сильно угнетено население, - произнес Коракс. – Легионес Астартес никогда не славились милосердием, особенно к тем, кому они несли согласие на острие меча. Но мы никогда не были тиранами, даже худшие из нас, до того времени, пока Гор не отвернулся от всех своих клятв. Я привел вас на Скарато не из прихоти. Здесь можно постигнуть урок не только в партизанской борьбе, но и в том, как одержать победу над превосходящим врагом, используя в качестве оружия сердца и разумы. Всякий мир, в котором предатели удерживают власть под угрозой меча и пистолета – наша цель. Пару воинов, даже единственный легионер, могут воспламенить восстание, которое способно задержать или втянуть в себя сотни предателей.

- Может, для Гвардии Ворона это и так, - сказал Дамастор Киил, и его искусственное легкое с шипением втянуло воздух. – Но не все из нас выросли в тюрьме, не проводили годы, сражаясь вдали от командования примархов. Вы принимаете свою культуру как данность, лорд Коракс.

- Нисколько, - ответил примарх. – Скоро вы на своем опыте познаете те методы ведения боев, о которых я вам говорил. А также лично познакомитесь с теми, которых террором вынудили подчиниться. Я не требую обещаний или клятв, кроме тех, что вы будете сопровождать нас в следующей атаке и учиться у Гвардии Ворона как вести войну, в которой нам приходится сражаться. После этого вы будете вольны пойти своей дорогой, попытаться возвратиться на Терру или другие родные миры, какие предпочтете, либо же остаться под моим началом.

- Эта следующая атака, где она произойдет? – спросил Касати Нуон, и его пальцы сжались, словно сомкнувшись на горле невинной жертвы.

- Мир, порабощенный последователями Гора, в системе Карандиру. Мы освободим его.

- Я знаю эту систему, - неожиданно отозвался капитан Нориц. Все взгляды обратились на него. – Двести четырнадцатая экспедиция, под командованием самого лорда Дорна, уничтожила ее столицу и возвела на руинах Зимний Город. Если его превратили в тюрьму… Стены Имперских Кулаков непросто обрушить, лорд Коракс.

- В самом деле, и именно таким стенам Император доверяет будущее Империума, - сказал Коракс. – Но немало укреплений уже преодолено, пусть и несокрушимы те, кто стоит за ними. Ответь мне, капитан Нориц, ты провел долгое время, укрепляя Освобождение и Киавар, а легион твой умел как в штурмах, так и в защитах фортификаций. Какую бы ты избрал стратегию, чтобы преодолеть защиту Зимнего Города?

- Учитывая компанию, в которой мы оказались, ответ простой, - Имперский Кулак оглянул остальных присутствующих за столом и улыбнулся. – Это самый лучший способ захватить любую крепость. Изнутри.


VI: Скарато [ДР -80 дней]

После того как Коракс закончил совещание, Соухоуноу встретился с другими командорами в смежной с залом комнате. Помещение было богато обставленным, повсюду стояла золоченая мебель, высокий потолок украшала гипсовая цветочная лепнина. На стенах были изображены сцены досуга местной знати – охота в крутых каньонах на приземистых ящерах, катание на баржах с солнечными парусами над величественным водопадом, или ночное пиршество под озаренным фейерверками небом.

- К нам вернулся наш брат по оружию! – возглас Бранна заставил Соухоуноу обернуться и увидеть, как командор приветствует Аренди, по-воински стиснув его запястье и хлопнув по плечу. Агапито более сдержанно поднес кулак к груди.

- Я часто думал, что этот день уже не придет, - произнес Аренди. Его лицо просветлело, когда Бранн отступил назад. – Как давно я ждал столь радушного приема. Хотелось бы мне, чтобы он наступил раньше.

- Прошлого не изменить, - сказал Агапито. – К счастью, мы еще можем изменить будущее.

- Да, это так, - Аренди взглянул на Соухоуноу, словно только что заметил его. – Лейтенант Соухоуноу, верно?

- Уже командор, - ответил воин. Он не ожидал получить новое звание, но стремительные повышения по служебной лестнице были одними из неизбежных реалий легиона после резни. Сначала Соларо оказался предателем, а затем Нуран Теск погиб при штурме Идеальной Цитадели всего через пару недель после того, как стал командором. Соухоуноу не считал себя суеверным, но старался не задумываться слишком часто о судьбах предшественников.

- Ты терранин, да? Мы ведь сражались вместе?

- Не плечом к плечу, - признался Соухоуноу. – До Исствана у меня не было повода находиться возле гвардии примарха. И да, я родом с Терры.

- Так вот почему мои братья поприветствовали меня улыбками, тогда как от тебя я получил лишь тюремную камеру.

- Прошу прощения, но обстоятельства, что привели к моему повышению, заставляют меня вести себя осмотрительно по отношению к тем, кто заявляет о преданности, скрываясь под чужой личиной. К тебе относились так же, как и ко всем ответившим на зов примарха.

- Чужая личина? – Аренди непонимающе повернулся к Бранну и Агапито. – Что еще за чужая личина?

- Долгая история, Герит, - ответил Бранн. – Которая еще долго будет иметь привкус позора и стыда. Она может подождать. Соухоуноу, не сомневайся, перед тобой командор Аренди. Тебе следует верить суждению примарха, а также тех, кто был подле него с самого детства. Недоверие будет нашей бедой – рана, причиненная изменниками, ноет до сих пор.

Соухоуноу сделал глубокий вдох и согласно кивнул.

- Ты прав, - сказал он, воздев кулак братства. – С моей стороны было неправильно вести себя так подозрительно. Тем не менее, я все равно буду осторожен, имея дело с другими легионерами не из Освобождения. В этот час испытаний ничто нельзя принимать на веру.

Какое-то время они стояли в молчании, каждый погруженный в свои мысли.

- Довольно тревожно, не находите? – произнес Аренди, нарушив тишину. Он посмотрел мимо Соухоуноу на фрески.

- Что? – спросил командор. – Картины на стенах?

- Власть предержащие этого мира живут как короли, - сказал Аренди. – Боюсь, вы свергли Сынов Гора только чтобы возвести вместо них еще более жестоких диктаторов.

Остальные взглянули на изображения, пытаясь понять, что имел в виду бывший командор.

- Нет никаких свидетельств, что планетарная аристократия дурно обращалась со своими подданными до появления предателей, - отметил Агапито. – Скарато пришел к согласию мирным путем.

- Разве вы не считаете привилегированную жизнь свидетельством излишеств? – Аренди направил взгляд на Соухоуноу, затем на Бранна. – Я бы сказал, это одно из преимуществ юности, не проведенной в роли брата по ячейке.

- Если ты меня в чем-то обвиняешь, говори прямо, - сказал Соухоуноу. – Думаешь, кто-то из нас менее предан общей цели? По-моему, проведенное вдалеке от нас время затуманило либо твою память, либо здравомыслие.

- Уверяю, я никого не обвиняю. Просто это факт, что те, кто никогда не чувствовал касание плети, не могут представить себе ее боль. Угнетать можно по-разному. Не всякий тиран виден невооруженным глазом. Коварным словом, тихой угрозой или взяткой они принуждают и подкупают. Праведность требует невероятных усилий.

- Ты говоришь прямо как твой старик, Реквай, - натужно рассмеявшись, сказал Бранн. – Дискуссии на политические темы подождут. Нам нужно разработать план и порядок проведения грядущей кампании, чтобы представить их лорду Кораксу. Он ясно дал понять, что собирается отбывать через несколько дней.

- Нужно выбрать командиров тактических групп и распределить легионеров по отрядам, - добавил Агапито.

- И я не стану вам мешать, - сдержанно кивнув, сказал Аренди.

- Тебе стоит остаться, - произнес Агапито.

- Да, - примирительно сказал Соухоуноу. Хотя его мало заботило отношение Аренди после возвращения, бывший командор пользовался влиянием среди рожденных на Освобождении легионеров. Многие Гвардейцы Ворона сочтут его появление хорошим предзнаменованием. – Ты обладаешь проницательностью, которую многие найдут бесценной. Перспективой, которую никто из нас и представить не может. И даже если у тебя нет определенного звания, раньше ты ведь был командором.

Аренди посмотрел на Соухоуноу, возможно, пытаясь понять, скрывался ли за его словами еще какой-то смысл. Он нахмурил лоб, губы сжались в тонкую линию.

- Сейчас я никем не командую, - наконец ответил он. – Если лорд Коракс сочтет уместным восстановить меня, я помогу вам. До тех же пор мне следует присматривать за воинами, которые прибыли вместе со мной.

Оборвав дальнейшие возражения, Аренди молча развернулся и вышел. Бранн покачал головой и посмотрел на Соухоуноу.

- Я думал, ты будешь более радушен к давно потерянному сыну Освобождения. Вспомни о том, сколько мы выстрадали на полях Исствана-5, а затем подумай, что ему и другим пришлось пережить в последующие годы. Аренди – пример для всех нас, и тебе не следует вести себя с ним так снисходительно.

- Разве это не повод задуматься, братья? – произнес Соухоуноу, вглядываясь в дверь, как будто Аренди все еще ждал за ней. – Кто из нас не изменился за прошедшие годы? Что-то в Герите мне не нравится.

- Примарх поручился за него, - произнес Агапито, хоть он и выглядел неуверенным. – Нам нельзя сомневаться в лорде Кораксе.

- Нужно отложить мысли о распрях, - сказал Бранн. – Почему ты не можешь просто порадоваться тому, что наши братья выжили и возвратились к нам?

Вопрос повис в тишине, пока Агапито и Соухоуноу обменивались взглядами. Соухоуноу решил, что сейчас не лучшее время озвучивать доводы относительно преданности или замыслов Аренди. Очевидно, что узы истории были куда крепче, нежели у одного лишь легиона. Все Гвардейцы Ворона были непоколебимо преданы Кораксу, но доктрина, поощрявшая независимое мышление и самостоятельность иногда приводила к расколам, когда личность пересиливала общую верность.

- После приказа Коракса, что всех новоприбывших следует распределить по ротам Гвардии Ворона, нам будет хватать вражды и раздоров даже без воскрешения старых подозрений между терранами и рожденными на Освобождении, - сказал он.

- Положусь на ваши познания, братья, - Бранн уважительно поднял руки. – Мы должны похоронить противоречия, иначе лорд Коракс погребет их вместо нас, вместе с нашими званиями. Сейчас не время позволять небольшим трещинам становиться непреодолимыми пропастями.

- Конечно, - согласился Агапито. – Возвращение Аренди многое перевернуло с ног на голову. Через пару дней все более-менее нормализируется, и эти события станут не более чем воспоминаниями.

Соухоуноу надеялся, что сказанное его собратом-командором окажется правдой, но все равно, сам того не желая, тревожился, что возвращение Аренди могло означать нечто куда более разрушительное.


I 002.jpg


I 003.jpg


I 004.jpg


VII: Капел-5642А [ДР -67 дней]

Красный цвет покрывал коридор: красный мантий Механикум и красный крови тех, кто их носил. Тут и там яркое сияние молниевых когтей Коракса высвечивало сталь, серебро и медь. Более мягкий контраст давали темные очертания силовых доспехов, что принадлежали горстке Сынов Гора, надзиравших за работой верфи.

- Бранн, выдвигайся вперед и начинай наведение.

Примарх остановился над лежавшим ничком предателем с отметками сержанта. Смотря на отступника, Коракс не ощущал злости или ненависти. Возможно, разочарование. Он знал, что некоторые отказались следовать за Магистром Войны в его мятеже, но кто бы стал винить Сынов Гора за подчинение своему примарху? Он задался вопросом, нуждался ли мертвый сержант в уговорах, или последний маленький шажок, чтобы обратиться против Императора, был легким, кульминацией длительного процесса.

- Сто восемьдесят секунд. Планетарная защита отвечает, - почти в километре от него, на другом краю орбитальной верфи, Бранн вместе со своими Рапторами проникли на главную трансляционную станцию звездной базы. Им не потребуется много времени, чтобы установить комм-связь между «Мстителем» и мониторными системами причалов, что отслеживали звездное движение вокруг пяти массивных корпусов звездолетов, строившихся над астероидной базой Капел-5642А.

Коракс нанес удар как раз вовремя. Один из новых боевых кораблей был почти введен в эксплуатацию, остальным до завершения оставались считанные недели. Не лучшее творение Механикум, решил Коракс, но довольно быстрое по сравнению с десятилетиями конструирования, что требовались в обычных обстоятельствах. Примарх не понаслышке знал об эффективности принудительного труда и подневольных рабочих, и союзники Гора из Механикум повторяли подобные методы в десятках миров-кузниц и верфях, подобных Капелу.

- Шестьдесят секунд, - сказал Коракс своим воинам, направляясь по коридору к точке входа, пробитой его «Грозовой птицей». – «Мститель», у нас есть матричная сетка верфи?

- Так точно, лорд Коракс, - ответила Эфрения. – Задаю курс торпеды.

В коридор из перекрестка впереди ворвался облаченный в золотые доспехи Аркат Виндик Центурион из Кустодийской Стражи, сопровождаемый еще шестерыми воинами-сверхлюдьми – выжившими в многочисленных сражениях после того, как они покинули Терру, дабы оберегать дарованные Кораксу Императором генетические формулы. Они разили аугментированных солдат и полумеханических сервиторов в сполохах энергетических лезвий и вспышках болтганов Копий Стражей. Кустодий одним взмахом алебарды разрубил огромного сервитора-преторианца напополам, с равной легкостью рассекши механизмы и кости. Перешагнув останки, Аркат поднял свое оружие, приветствуя приближающегося примарха.

- Я начинаю видеть достоинства в том, чтобы нести бой врагу, - произнес Аркат. – Существует более одного способа защищать Императора. Иногда масштабное наступление – лучшая защита.

- Если Гор не сумеет достичь Терры, Император будет в безопасности, - ответил Коракс. Они пошли нога в ногу, пробираясь через исходящие паром, дымящие и кровоточащие останки воинов Механикумов, преграждавших им путь. – Эту войну мы просто не можем позволить себе проиграть.

Аркат кивнул. Кустодий остановился, чтобы погрузить острие в дергающееся тело змееподобного зверя-машины, придавленное трупом боевого-сервитора.

- Пару лет назад, когда Гор двинулся на Исстван, это стало шоком для всех, - произнес он. – Нам из Легионес Кустодес пришлось поверить, что худшее может наступить, но многие все равно продолжали считать, что отступник Магистр Войны никогда не сумеет одолеть мощь Империума.

- Я в этом никогда не сомневался, - сказал Коракс.

- Ты должен понять, насколько сильным может быть отрицание. Да, Гор уничтожил три легиона, или почти уничтожил, и когда его планы стали явными, оказалось, что Темные Ангелы и Ультрадесант далеко от основного театра боевых действий. Но даже тогда нашлись те, кто не мог представить галактику, в которой предатели удерживали баланс силы. Среди высших эшелонов Гвардии Ворона некоторые считали также. Коракс позволил им высказать свои мысли, но сам он никогда не сомневался в лидерских качествах Гора.

- Я считаю, - продолжил Аркат, - что Гор никогда бы не встал на столь погибельный путь, не будь он абсолютно уверен в том, что сможет победить. За время Великого крестового похода Гор не единожды доказывал, что способен одерживать грандиозные победы, и завоевал большую часть галактики благодаря планированию, харизме и беспощадности.

- Он также знает, как использовать сильные стороны своих братьев для того, чтобы получить преимущество, - с горечью добавил Коракс. – Всегда готов попросить их пожертвовать своими легионами в тенях, вдали от анналов истории и пиктов летописцев; всегда прибывает, чтобы нанести финальный удар. Однажды я врезал Гору за то, что он узурпировал победы Гвардии Ворона ради собственного возвеличивания и, думаю, Магистр Войны еще помнит тот удар. При первой же возможности я собираюсь повторить оскорбление.

- Таким же образом он поступил и с мятежом, притупив контратаку лоялистов о таких, как Дети Императора, Железные Воины и Несущие Слово. Месяц за месяцем, год за годом Магистр Войны консолидировал войска, готовясь к финальному удару – штурму Терры.

Они свернули в коридор, что вел к проходу, взорванному в корпусе станции залпами «Грозовых птиц» и «Громовых ястребов».

- Есть и такие, кто хочет встать на ту сторону, что, как им видится, одерживает верх, - сказал Коракс, грустно покачав головой. – Они считают себя в большей безопасности с восходящей звездой, нежели со старой элитой. Мятеж ширится по Империуму, либо ради цели предателей, либо просто против Империума.

- Дорн совершенно уверен, что Гору не победить без захвата имперской столицы, и здесь я с ним согласен. Но мы расходимся во мнениях относительно того, как его остановить. Кулак Императора решительно настроен сразиться на стенах Дворца, но было бы пораженчеством считать, что предатели сумеют достигнуть Солнечной системы, невзирая на усилия верных воинов.

Примарх Гвардии Ворона верил – приходилось верить – что история докажет его правоту. Гор не был глупцом, но он рассчитывал, что Гвардию Ворона уничтожат на черных полях Исствана-5. То, что они выжили, а также атаки Коракса и последователей, заставляли его откладывать последнее наступление, демонстрируя тем самым, что неизбежность битвы за Терру – ложь.

- Тридцать секунд, - объявил Коракс, не нуждаясь в хронометре, чтобы следить за ходом времени – его внутреннее чутье не уступало любым обычным часам.

Он взошел на рампу десантного корабля – того самого, что вывез его с Исствана, заметил примарх – и подождал наверху, пока мимо него не прошли отступавшие кустодии и Гвардейцы Ворона.

- Уничтожение пары кораблей не изменит ход войны, - сказал Аркат, поравнявшись с Кораксом.

- Нет, но их отсутствие ощутят. Один потерянный конвой не сломит хребет мятежу, тут ты прав, - ответил примарх. – Освобожденный мир не обратит волну вспять. Но они складываются в одно целое, и победа – это лишь накопление бессчетных несущественных событий и решений в твою пользу. Каждое понесенное Гором поражение дает Дорну время организовать оборону. Каждая разрушенная либо захваченная верфь ограничивает возможности предателей. Каждый мир, оставшийся за Империумом или отбитый у предателей, оттягивает ресурсы Гора. Каждое оружие и комплект брони, не доставшийся отступникам, скажется на их силах, и со временем они сложатся в цену поражения врага.

Коракс жестом указал Аркату следовать за ним внутрь десантного корабля.

- Мы быстро приближаемся к переломному моменту, - продолжил примарх. – Сыны Гора наступают, гончие войны наконец спущены с цепи после того, как другие ослабили нас. Магистр Войны жаждет великой битвы, что завершит все битвы, финальное противостояние, из которого он выйдет победителем.

- Мы не допустим этого. Ликей был захвачен не за одну ночь. Его захватили благодаря тщательной подготовке и тысяче крошечных побед. Одно сражение не остановит Магистра Войны. В десятке миров, сотне миров, тысяче миров, верные слуги Императора будут сопротивляться, и каждый внесет свою лепту в ослабление мятежа, который держится лишь на эго и отчаянии.

- Думаешь, ты сможешь вести подобную войну?

- Самый опасный враг тот, которого не видишь, и поэтому не можешь с ним сражаться. Это – сущность Гвардии Ворона.

Десантный корабль с ревом оторвался от орбитальной верфи. Рампа поднялась – последнее, что увидел Коракс, были пронесшиеся в паре километров огромные торпеды, которые направлялись точно в заданные цели. Далекие орбитальные станции и корабли-мониторы еще только пытались выявить угрозу.

Они не успеют. «Мститель» уже разворачивался, готовясь подобрать штурмовые корабли и включить отражающие щиты. За три минуты захваченные корабли превратятся в расплавленный металл и обломки. Через пять минут скрытый от обнаружения «Мститель» будет направляться к выходу из системы, готовясь к встрече с остальными силами Коракса.

Примарх улыбнулся.

- Гор проиграет войну не под стенами Имперского Дворца, но здесь, во всеми забытых местах меж звезд, во тьме вне света его присутствия. Вот где Гвардия Ворона сильнее всего. Вот где Гор будет побежден.


VIII: Кретерахский предел [ДР -22 дня]

Стратегиум «Стойкого» застыл в неподвижности. Командор Алони в одиночестве стоял между приглушенных сервиторов, то и дело поглядывая на сканирующее оборудование и каналы связи. В особенности его внимание было приковано к двум дисплеям: показаниям расхода внутренней энергии и антенны пассивной дифракции.

Первый отслеживал, сколько звука и излучения издавал громадный звездолет: забавно изготовленный под старину циферблат – сам по себе подсвечиваемый дисплей вносил бы вклад в световое и энергетическое загрязнение – с красной линией, обозначавшей максимальный порог эффективности отражающих щитов. Стрелка подрагивала на отметке в три четверти, вполне в пределах нормы, а сами щиты работали не на полную мощность. Будь на «Стойком» полный экипаж и все двести допустимых легионеров, скрыть свое присутствие ему было бы непросто, но имея лишь основную необходимую команду и пятьдесят космических десантников на борту, он обладал большей маскировкой и маневренностью, чем обычно.

Что играло жизненно важную роль, поскольку антенна дифракции была направлена прямо на плазменные разряды тридцати четырех двигателей звездолетов.

Одним из них был «Гневный авангард», ударный крейсер легиона Имперских Кулаков. Капитан Нориц со своей немногочисленной ротой двигался в сторону других сигналов: кораблей снабжения предателей. Семь контактов ауспика являлись конвойными кораблями сопровождения – пара легких крейсеров, гранд-крейсер, а также несколько эсминцев и фрегатов.

Предатели вели себя осторожно, один из легких крейсеров шел к приближающемуся судну VII легиона, а меньшие эскорты расходились в стороны, чтобы не дать ударному крейсеру сбежать; транспорты оставались под защитой орудий оставшихся крейсеров на тот случай, если «Гневный авангард» окажется приманкой.

Они не ошибались, но предатели не понимали природу охотников, поджидавших среди облаков газа Кретерахского предела. Предупредительные данные текли по нескольким экранам, пока корабли отступников прочесывали окружающую пустоту сюрвейерами глубокого поиска, пытаясь засечь другие корабли, которые, как они знали, должны были поджидать среди звездных обломков. Их сенсоры были наведены на рассеянную пыль и астероидные карманы – идеальное укрытие для обычных кораблей.

Но они искали не в том месте.

«Стойкого» сносило дрейфом все ближе к конвою с противоположного направления, тогда как «Теневой удар» приближался под перпендикулярным углом. Другой крейсер не отображался на сенсорных дисплеях – как и планировалось – поэтому Алони оставалось только надеяться, что корабль Гвардии Ворона в нужном месте. Им пришлось постараться, чтобы убедить Норица использовать свой корабль в качестве приманки. Капитан Имперских Кулаков сильно рисковал, это так. Если корабли с отражающими щитами обнаружат слишком рано, их план провалится, и Имперские Кулаки столкнутся с худшими последствиями.

Похоже, пока все шло хорошо. Алони следил за движением «Стойкого», время от времени корректируя курс незначительными выбросами двигателей, словно токарь, отсекавший считанные нанометры от сложной детали на лазерном станке. Предатели не меняли текущего курса, поэтому крейсер идеально пересекался с группой легковооруженных и слабо бронированных транспортов.

Транспорты вышли из контролируемого предателями мира-кузницы Антастик-9, а также мануфактории Капел-5642А, чтобы доставить оружие на Карандиру. Сынам Гора пришлось рассеяться более чем по десятку секторов из-за рейдов Гвардии Ворона и массированного наступления Тэрионской когорты со своими союзниками из легионов титанов на регион Эуезы, вынуждая конвои встречаться в диком космическом пространстве, вроде Кретерахского предела. Маяк у Кретераха был идеальной точкой для сбора такого количества кораблей, и именно по этой причине «Стойкий» и два других корабля ждали в засаде почти сорок дней.

Когда суда начали прибывать одно за другим, удивлению Алони не было предела. Они надеялись поймать пару кораблей, но судя по собиравшемуся торговому флоту, для Карандиру планировались значительные подкрепления. Для лоялистов это было счастливым совпадением, и хотя врагов было слишком много для открытой атаки, подобный шанс нельзя было упустить.

Алони нахмурился. Командир легкого крейсера предателей был очень храбрым, полным ходом двигаясь прямо на «Гневный авангард». Очевидно, вражеский капитан собирался как можно быстрее захлопнуть ловушку, или, вероятно, полагал, будто сможет одолеть ударный крейсер без помощи остальных кораблей сопровождения. Норицу придется держать себя в руках и позволить фрегатам и эсминцам удалиться от основного конвоя так далеко, как только это возможно; гранд-крейсер будет слишком занят, чтобы ответить на нападение Гвардии Ворона, а оставшийся легкий крейсер вышел за пределы досягаемости, чтобы проводить сканирование звездных полей обломков.

Норицу придется избегать еще одного. Единственный сеанс связи, даже узконаправленная передача, могла выдать присутствие двух других кораблей. Принадлежи судно-приманка Гвардии Ворона, Алони бы не всматривался в дисплеи так пристально, но он не знал, как поведут себя в такой ситуации Имперские Кулаки. Алони по своему опыту знал, что они отличные бойцы, но не столь изощренные, как воины, изваянные Аксиомами Коракса.

Не отрывая взгляда от данных сканирования, командор следил за «Гневным авангардом», пытаясь предугадать действия Норица. Казалось, командир Имперских Кулаков решил открыто встретиться с легким крейсером, возможно, пытаясь вынудить офицеров-предателей ринуться в атаку без поддержки.

Опрометчивый ход, как для Имперских Кулаков, так и для Сынов Гора – поединок отваги и демонстрация ярости, чтобы напугать другого, подобно паре гончих, скалящихся друг на друга.

Алони вздохнул. Легионес астартес воевали между собой несколько лет, и все же некоторые так ничему и не научились. Для многих врагов Императора было бы достаточно одного лишь проявления силы, но сейчас легионеры сражались с легионерами. Ни один не отступится первым. Оба капитана не чувствовали страха, и их взаимные угрозы перерастут в настоящий бой.

Алони задался вопросом, мог ли он переоценить опытность Норица, либо же недооценивать командира Сынов Гора. Оба двигались друг на друга и понимали, что должны идти до конца, зная, что малейшее проявление слабости означает катастрофу. Они шли курсом прямого столкновения, возможно, в самом прямом смысле.

Командор Соколов, подразделения, состоявшего из уцелевших штурмовых рот Гвардии Ворона, подумал о третьем варианте, наблюдая за тем, как два противоборствующих корабля идут на таран, намереваясь прикончить противника в испепелении близкой дистанции. Имперские Кулаки славились поединками чести, а Сыны Гора были известны мастерством и любовью к битвам один на один. Вполне вероятно, что оба командира успели оценить друг друга с тактической точки зрения и приняли вызов. Они проведут дуэль звездолетов, и победителю достанутся трофеи.

Скачок энергии на сканере указал на неожиданную вспышку энергии двигателей. Он принадлежал «Гневному авангарду». Корабль Норица активировал ретродвигатели на полную мощность, уходя от легкого крейсера и окружавших его эскортов. На первый взгляд казалось, что командир Имперских Кулаков решил отказаться от атаки, но Алони знал лучше.

- Хвала тебе, капитан, - прошептал Алони, наблюдая за тем, как судно Имперских Кулаков разворачивается и уводит меньшие вражеские корабли подальше от конвоя.

Дальний лэнс-огонь рассеял сигналы по всему дисплею – Сыны Гора бросились в погоню. Но россыпь частиц от включенных пустотных щитов показала, что офицеры «Гневного авангарда» берегли их до последнего момента, прежде чем ответить, убедившись, что враг втянут в бой.

Проверив текущее положение «Стойкого», Алони убедился, что его корабль находился почти на позиции. Следующие несколько минут тянулись медленно, пока он наблюдал, как союзники из Имперских Кулаков оттягивают вражеские корабли от боевой сферы. Нориц легко мог приказать разогнать реакторы и убраться отсюда на полном ходу, но вместо этого оставался точно за пределами оптимальной дальности стрельбы преследовавшего его крейсера, веря, что пустотные щиты выдержат спорадический лазерный огонь. Сражение требовало всей хитрости от обоих командиров. Сыны Гора не могли ускориться выше боевой скорости, не рискуя при этом, что «Гневный авангард» развернется и даст по ним залп, пока они уязвимы, но с другой стороны Норицу нельзя было допустить, чтобы враг потерял надежду. Алони прошел к инженерному пульту и включил внутреннюю связь.

- Увеличить подачу энергии, полная боевая готовность.

Ему не требовалось подтверждение. Почти мгновенно огоньки зажглись на всю мощность, по всему стратегиуму вспыхнули, оживая, дисплеи и индикаторы. Распространение многоцветных огней напомнило Алони празднование Дня Освобождения на Киаваре, когда техножрецы разрешали жителям мира-кузницы помянуть тех, кто погиб, дабы спасти мир от ига техногильдий. Возможно, «разрешали» было не совсем верным словом – день памяти был официально признан эдиктом самого лорда Коракса как часть соглашения, согласно которому планета перешла под управление Механикум.

Восстание Гора положило этому конец. Не стало парадов в День Освобождения. Не стало празднований в честь окончания Старой Ночи. В галактику возвратилась тьма.

Гудок сирены оповестил о переходе в атакующее состояние. Наряду со звуковым предупреждением на комме каждого находившегося на борту легионера вспыхнула руна сбора. Словно оживающие статуи, офицеры мостика, доселе неподвижно ждавшие у стен стратегиума, начали активировать доспехи. Загорелись желтые и красные глаза, когда включились их авточувства. Гиганты в черной броне вышли из тающего сумрака.

Алони передал череду команд, когда лейтенанты заняли свои посты, и сервиторы пришли в сознание. Затем он передал сообщение капитану Норицу.

- Благодарю, капитан. Не знал, что Имперские Кулаки так хорошо умеют изображать приманку, - прошло некоторое время, прежде чем до них дошел ответ.

- Мы – Сыны Дорна, братья по стене, - произнес Нориц. – Мы привыкли позволять врагу набрасываться на нас. На самом деле я даже рад отступить после того, как отвлек их внимание.

- Полагаю, так тебе и следует поступить, капитан. Увидимся при встрече с флотом.

- Хорошей охоты, командор Алони.


Пока «Гневный авангард» набирал скорость, увеличивая разрыв с преследовавшими его Сынами Гора и направляясь к точке варп-перехода, «Стойкий» вклинился в сердце вражеского конвоя. Энергию отражающих щитов перенаправили обратно на генераторы пустотных щитов, пока крейсер входил в радиус огневого поражения. Но даже теперь, после полной демаскировки, сенсорам врагов потребовалось несколько минут, чтобы засечь приближающийся корабль.

Когда «Стойкий» нырнул в конвой, «Теневой удар» опустил отражающие щиты и возник в тридцати тысячах километрах по левому борту, на курсе пересечения.

- Всем батареям, огонь! – взревел Алони, когда главный калибр оказался в пределах досягаемости. – Выбрать цели!

Гранд-крейсер Сынов Гора неуклюже разворачивался к возникшим из ниоткуда кораблям Гвардии Ворона, но был слишком далеко, чтобы не дать паре пустотных хищников проскользнуть к транспортам. Ракеты, плазменные заряды и снаряды обрушились на практически беззащитные транспортные суда, чей спорадический и неэффективный огонь защитных турелей беспомощно растекался по полностью активным щитам военных кораблей.

Один расцвет расширяющегося газа и плазмы за другим отмечали курс двух охотников, первый рассекал массу транспортировщиков, тогда как другой двигался вдоль конвоя. Вражеский легкий крейсер стремительно развернулся, но, поскольку другие эскорты не были на требуемых позициях, его капитану не улыбалась перспектива встретиться с несколькими вражескими судами в одиночку. Сынам Гора оставалось лишь наблюдать, как Гвардия Ворона сошлась вместе, все еще ведя огонь из бортовых и хребтовых орудий, и пошла на прорыв.

Для кого-то было бы сложно выйти из боя, не произведя ни единого выстрела по военным кораблям предательского легиона, но Алони хорошо усвоил аксиомы примарха. Ему не было чего добиваться, и было чем рисковать в открытом противостоянии. Он уже получил больший трофей.

Двенадцать транспортных судов уничтожены, еще семь обездвижены всего за один атакующий заход.

- Эти потери им будет непросто возместить, - произнес стоявший у сенсорного пульта лейтенант Шаак, ощутив настроение Алони. – Легионеры без боеприпасов не смогут штурмовать Терру.

- Верно, - ответил Алони. Он уставился на рассеивающиеся облака – все, что осталось от уничтоженных транспортов. – И они не смогут усилить Карандиру. Но было бы неплохо и самим захватить пару-тройку кораблей. У нас есть собственные нужды, но они подождут до другого дня.

- Но мы ведь и так уже привыкли сражаться кулаками и палками, да? – сказал Шаак. Его голос стал мрачным. – Дайте мне роту настоящих воинов против этих выродков-бандитов с Хтонии. Они думают, будто смогут так просто одолеть нас и отлететь к Терре в лучах славы? Мы заставим этих ублюдков пожалеть, что они не доделали работу на Исстване.

- Верно, лейтенант. Верно.


IX: Карандиру [ДР -30 минут, адаптированное стандартное терранское время]

Золотая вспышка «Грозовой птицы» в паре километров к западу на мгновение привлекла внимание сержанта Хамелла. То же касалось команд зенитных турелей вокруг целевой зоны, что отвлекло их от одинокого, скрытого безлунной ночью «Шептореза», бесшумно скользившего к силовой станции. Противовоздушные снаряды разорвали облака, в которых испарился десантный корабль, а следом небеса прочертил лазерный огонь, выискивая «Грозовую птицу» в сумраке.

Цепляясь за борта антигравитационного десантного корабля, сброшенного двадцатью минутами ранее с той самой «Грозовой птицы», Хамелл взглянул на станцию. По ночным облакам водили прожекторами, выискивая признаки десантно-боевого корабля, даже не целясь на восток, откуда приближались Мор Дейтан. Люди занимали внешние стены и заполняли сторожевые башни – укрепления, возведенные для усмирения заключенного населения планеты, которые всего за несколько минут окажутся совершенно бесполезными.

Хамелла забавляла мысль о том, что «повышенные меры безопасности» зачастую имели совершенно противоположный эффект. Атака Гвардии Ворона заставила стражников выйти из казарм и занять позиции у пушек и орудийных гнезд, всматриваться в ночь глазами, полными страха и трепета. Турели и энергетические ограждения ожили, готовые отразить атаку с земли.

Патрули ходили по нескольким переулкам и улицам между пунктами раздачи, бараками, машинными залами и ветровыми электростанциями. Комплекс занимал по меньшей мере семь или восемь квадратных километров, а людей, его охранявших, было прискорбно мало для подобной задачи. Когда из подземного бункера в стене выплеснулось еще больше солдат в красно-черной форме, Хамелл улыбнулся.

Такие деловые, но такие неэффективные.

Для Мор Дейтан лучшего и придумать нельзя было. Чем больше враг смотрел вверх и суетился, тем сильнее он обнажал сердце своей обороны. Уже и без того растянутый сверх меры – кто станет тратить ресурсы на охрану силовой станции, почти недосягаемой для местных? – свою нехватку тщательности и дисциплины гарнизон восполнял спешкой и шумом.

У них не было причин опасаться атаки с воздуха. Внешние защитные орудия определенно обладали впечатляющей огневой мощью, достаточной, чтобы отразить все, кроме атаки с орбиты. А последнее было проблематичным из-за кольца обороны вокруг центральных комплексов самой тюрьмы в паре километров отсюда. Оно состояло из орудий и ракет, способных достичь орбиты и питавшихся от станций, которые как раз и собирались отключить Мор Дейтан. Огромные турбины и кабели над головой, что связывали между собой огромные столбы, уводившие в глушь, делали посадку непростой задачей.

Непростой, но не невозможной.

Сендерват был одним из лучших пилотов среди Повелителей Теней, и именно он вел длинный, обтекаемый «Шепторез» вдоль столбов и кабелей, всего в паре метров над более чем сотней тысяч вольт электричества. Электромагнитное излучение сети давало им еще одну защиту от устройств слежения и сканеров силовой станции. Таков был способ ведения войны Гвардии Ворона – обратить враждебную местность и защиту врага в свое преимущество.

- Горячая зона через тридцать секунд, - предупредил Сендерват. Он говорил через внешние вокализаторы доспехов, избегая любых вокс-сигналов, которые можно было бы засечь.

Свернув вправо, «Шепторез» стал удаляться от маскирующей ауры силовых кабелей, уходя в сторону центрального здания управления, вдалеке от генераторов и куртины.

Уничтожение станции орбитальным ударом было бы относительно простой задачей, даже несмотря на защитные лазеры неподалеку – в такой ситуации отражающие щиты были лучше пустотных – но главные сторожевые комплексы получали энергию от нескольких электростанций, и каждую из них пришлось бы уничтожать по очереди. Вместо этого тщательно спланированный удар легионеров по одной станции даст возможность закоротить всю энергетическую структуру тюрьмы.

«Шепторез» опустился, зависнув в паре сотен метров над точкой назначения. Огромные башни охлаждения окружали пятиэтажное здание управления, площадь которого не превышала дюжину квадратных метров. Под приземляющимися Гвардейцами Ворона раскинулись узкие переходы и дороги, слишком тесные для корабля или уверенной посадки на прыжковых ранцах. То же оснащение будет недоступным для них, когда они окажутся внутри диспетчерской башни.

Сендерват направил бесшумный корабль между возвышающимися постройками, широкие крылья проходили в считанных сантиметрах от крушения. Хамеллу ни разу не приходила в голову мысль, что они могут разбиться. Сендерват резко остановил «Шепторез» над станцией. Свет из окон разливался на голом феррокрите и металле всего в паре метров под ними. Хамелл заметил тени ходивших внутри людей.

- Дать энергию, - приказал он. Его дисплей ожил, и остальные легионеры также позволили энергии хлынуть в свою боевую броню. – Высадка!

Пятеро из Мор Дейтан – Хамелл, Фасур, Сендерват, Корин и Странг – отпустили корпус «Шептореза» и упали на крышу. Посадку затормозили специально модифицированные доспехи – наряду с обычными фибропучками внутри комплектов брони конечности усиливали специальные откалиброванные крепления и микросервоприводы, позволяя им двигаться более тихо и плавно.

Системы автопилота «Шептореза» направили машину следом за улетавшей «Грозовой птицей».

Хамелл указал на служебную дверь в левом углу здания. Фасур повел их по плоской крыше, сжимая в одной руке пистолет с бесшумными газовыми болтами, а в другой – боевой нож. Для этого задания Повелителям Тени пришлось отказаться от более тяжелого вооружения ради максимизации скрытности и скорости. Исход задания решится в ближнем бою.

Фасур остановился перед пультом с цифровой клавиатурой возле двери. Он взглянул на Хамелла, который покачал головой и провел ребром ладони по горлу. Фасур кивнул и махнул Странгу на дверь.

Небольшой силовой кулак Странга сверкнул лишь чуть ярче линз его шлема, когда он нашел обшитые петли двери и поочередно потянул их на себя, отсоединяя. Затем он осторожно приподнял дверь, отодвинул ее и прислонил к стене.

Внутрь комплекса управления вели ступени.

Хамелл занял место впереди и спустился по лестнице к коридору. В разделявшей их двери не оказалось стеклянной панели, поэтому он сверился с ауспик-дисплеем на запястье. Ни одного жизненного показателя в пределах пяти метров.

Он приоткрыл дверь на площадку с очередными ступенями и лифтом, а также переходом, ведущим в другой конец крыши. Энергетические сигналы свидетельствовали о многочисленных сетях и силовых кабелях – пустующие служебные и информационные комнаты. Сержант указал другим следовать за ним и вновь начал медленно и бесшумно спускаться по ступеням.

Приказав Сендервату, Странгу и Корину охранять нижние уровни и вход на первый этаж, Хамелл вместе с Фасуром направился в коридор четвертого этажа. Справа тянулась голая, лишенная окон стена, слева – две запертые двери, боковой коридор и открытая дверь. Переход вел вдоль всего здания, в дальнем конце сворачивая налево.

Хамелл с пистолетом наготове приблизился к первой двери. Фасур прошел к следующей и остановился.

Слабейшая вибрация установленного на запястье монитора предупредила Хамелла о приближающемся сигнале. Он увидел на дисплее две точки, что собирались повернуть из-за угла в дальнем конце.

Он пошел по другой стороне коридора, чтобы второй Повелитель Теней не заграждал ему обзор. Фасур также заметил приближающуюся угрозу и, подняв пистолет, прижался к двери.

Хамелл замер, позволив себе слиться с окружением. Он ощутил мерцание световых полос на потолке, слабые угасания и просветления. Ощутил моменты потускнения и втиснулся в них, почувствовав, как они растягиваются в вечность.

В коридоре не было настоящей тени, но двое воинов Мор Дейтан не нуждались в ней, чтобы оставаться скрытыми непродолжительное время. За те пару мгновений, что подарили им сверхъестественные силы, двое солдат обогнули угол, не замечая двух массивных воинов перед собою.

Фасур выстрелил, его пистолет тихо кашлянул, и движимый газом снаряд умчался в стража справа. Глаза солдата только начали расширяться от удивления, когда ее мозг зарегистрировал двух чужаков, за миг до того, как болт пробил ей горло. Снаряд тихо взорвался, вырвав женщине трахею с позвоночником и почти оторвав голову.

У второго солдата оставалось полсекунды, чтобы сдвинуть ствол автогана на пару сантиметров, прежде чем бесшумный болт Хамелла попал ему в грудь, пробив нагрудник и плоть. Погрузившись в легкие и сердце, он взорвался, выплеснув наружу фонтан крови.

Оба солдата повалились на пол, их оружие с лязгом выпало из рук.

Хамелл вернулся к двери и, приоткрыв ее, зашел в небольшую каптерку. Возвратившись назад, он увидел, как Фасур выходит из комнаты впереди. Легионер оглянулся на командира и покачал головой.

Они двинулись дальше. Фасур удерживал позицию в пустующем коридоре, пока Хамелл отправился исследовать сигнал в последней комнате, идущий из перехода.

Когда сержант остановился возле открытой двери, улучшенный слух и авточувства его брони засекли тяжелое дыхание. Он шагнул внутрь с пистолетом наготове, но решив пока не открывать огонь. В опертом на стойку с документами кресле спал охранник, с надвинутой на глаза фуражкой и водруженными на стол ногами. Два видеоэкрана передавали нарушаемые статикой картинки, на которых поочередно мерцали изображения с разных пикт-каналов.

Вынув нож, Хамелл схватил мужчину за горло и одновременно накрыл перчаткой шею. Легким поворотом запястья он рассек трахею человека еще до того, как он успел проснуться. Хамелл позволил трупу обмякнуть и опустил кресло обратно на четыре ножки. Он проверил мониторы, но ничто не указывало на то, что где-то находился еще один пост безопасности. Как-никак, это обычная электростанция, а не сама тюрьма или крепость коменданта.

Он воссоединился с Фасуром, и вместе они проследовали по короткому коридору через центральную часть этажа, имевшему по двери с каждой стороны и более тяжеловесный портал в конце. Хамелл указал товарищу на левую дверь, сам же направился к правой.

Авгур показал многочисленные сигналы за обеими дверьми. Фасур посмотрел на сержанта для инструкций и в ответ получил череду жестов, указывавших, что им нужно с боем и как можно скорее прорваться вперед. Фасур кивнул и прижался к своей двери.

Хамелл снял с пояса пару небольших дискообразных детонаторов. Первый был электромагнитной импульсной гранатой, второй – устройством для создания дымовой завесы. Он активировал оба и с силой толкнул дверь.

Диски покинули его ладонь в тот же момент. Хамелл на секунду отступил назад, пока обе гранаты не взорвались. Электричество отключилось, комната утонула во мраке.

В эту сумятицу сумрака и вошел сержант, переводя пистолет поочередно на каждую цель, отпечатавшуюся в катушках памяти ауспика мгновением ранее, а теперь отображаемую через авточувства. Он делал по два выстрела в каждое подсвечиваемое очертание, слепо шагая сквозь тьму, впрочем, стреляя с непогрешимой точностью. Несколько секунд сержант ничего не видел и не слышал, затем отступил вправо и всадил два болта в последнюю из целей на сенсоре, мерцавшую желтым на визоре.

Ослепляющее поле рассеялось, резко вернув зрение и звуки. Авточувства приглушили яркие огни до уровня сумрака, чтобы защитить глаза Хамелла от внезапного изменения. Он быстро осмотрелся. На полу лежало восемь техников и охранников, каждый с парой зияющих ран в теле. Все мертвы.

Импульсная граната была установлена на самую низкую мощность, как раз достаточную, чтобы не позволить автоматизированным системам послать сигнал тревоги. Пульты с дисками и данные, отображавшие уровень энергии на посту, начинали снова оживать.

- Вход под контролем, - доложил Сендерват. Странг и Корин сообщили, что нижние этажи зачищены от немногих находившихся там людей.

Фасур присоединился к Хамеллу.

- Главное управление – здесь, - сказал Повелитель Теней. – В другой комнате вторичные охладительные системы для реакторов. Все данные о сети проходят через это место.

- Я хочу, чтобы по сети прошла каждая искра энергии. Перегрузи ее, - сказал Хамелл. – Да наступит ночь.


Х: Карандиру [День Расплаты]

Кораксу, сидевшему на рампе снижавшейся «Грозовой птицы», открывался идеальный обзор на разворачивавшуюся битву за главный город Карандиру. За исключением нескольких зданий, в которых располагались изолированные аварийные генераторы, город тонул во тьме. Пламенные метеоры оставляли следы на фоне фиолетового заката от догоравших в небесах остатков разбитых орбитальных пушек и ракетных платформ; оружия, которое до атаки Гвардии Ворона в основном было нацелено на поверхность, а не в космос.

По всему городу, окруженному километровой высоты стеной, на улицах и крышах искрился лазерный огонь. С высоты в несколько километров он походил на отблески пламени в темном водоеме. Местами ярился огонь от более привычного оружия. Но Соухоуноу хорошо выполнил свою работу, и подобные очаги сдерживались – пожар, рвавшийся в закутках города-тюрьмы, мог убить тысячи, возможно, десятки тысяч. Они не могли защитить всех, и многим предстояло погибнуть в мятеже, но они были здесь не ради того, чтобы освобождать обожженные трупы.

Вокруг «Грозовой птицы» темнеющие небеса пронзали черные очертания «Шепторезов» и «Теневых ястребов» с другими Мор Дейтан на борту. Повелители Тени разделялись, падая на выбранные цели в городе. Чуть поодаль снижались «Громовые ястребы» и «Грозовые птицы», направляясь к удаленным рабочим поселкам и меньшим учреждениям с режимом безопасности – шахтам и заводам, окруженным километрами колючей проволоки, минными полями, а также оборонительными турелями. От противоракетных шахт, уничтоженных точечными ударами флота Гвардии Ворона на орбите, поднимались столбы дыма.

По всему миру наносились удары других групп, целившихся в станции снабжения и казармы. Их возглавляли ветераны Гвардии Ворона, но состояли они из воинов других легионов. Это был идеальный полигон для обучения методам ведения войны Гвардии Ворона. Небольшие атакующие группы из пары десятков воинов были связаны с ячейками сопротивления, спешно организованных Соухоуноу, а также диссидентами.

Кораксу, находившемуся двумя километрами выше, пришло время отделиться от главных сил. Примарх оглянулся на Аренди, стоявшего рядом в отсеке «Грозовой птицы». Телохранитель поднял кулак, и жест повторили остальные легионеры.

- Помни, я хочу, чтобы стенные орудия умолкли и были взяты под контроль, - произнес примарх по воксу. Конечно, в напоминании не было нужды, но в операциях Гвардии Ворона точное время имело критическое значение. – Встреча через три часа.

- Хорошей охоты, - пожелал ему Аренди.

Коракс расправил крылья летного ранца, крепко сжал комбиоружие и спрыгнул с рампы.

Примарха тут же подхватил ветер, вознеся над снижающимся десантным кораблем. Он повернул налево и вниз, нырнув к широким улицам и площадям городского центра. Даже с такой высоты Коракс видел массы заполонивших улицы людей, стягивавшиеся к крепости-дворцу, что занимал холм на северном краю города.

Их ждут потери. Лишь немногие подвиги могли быть совершены без жертв, но Коракс не стремился без нужды проливать кровь угнетенных. Он не стал бы подогревать восстание, а затем бросать людей перед лицом кровавых последствий. Захват города – дело непростое, и жителям Карандиру понадобится помощь, пока Гвардия Ворона берет его под контроль. Коракс решил сам заняться отражением первых контратак против обычных людей, в то время как остальные силы захватывают важные узлы обороны.

Коракс задавался вопросом, могли ли Сыны Гора и остальные космические десантники попытаться подавить восстание кровью не состоявших в легионе солдат, что служили в качестве стражников, но легионеры, которых оставили в местном гарнизоне, отвечали всей своей мощью. Пока присутствие Гвардии Ворона оставалось скрытым, предателям казалось, что им необходимо погасить мятеж до того, как он успеет распространиться, не понимая всего масштаба собранных против них сил. Это делало их уязвимыми, как и задумывал примарх.

Кружа в километре над землей, Коракс заметил, как из ангара возле главной сторожевой крепости выехал бронетранспортер «Мастодонт». Судя по всему, он направлялся к центральной площади. «Мастодонт» мог перевозить до сорока космических десантников, медленный, но хорошо вооруженный и бронированный. В качестве мобильного командного пункта он был идеальным средством для координации подавления восстания и, если примарху улыбнется удача, там же мог оказаться офицер высокого ранга или, возможно, даже сам комендант.

Примарх сложил крылья и, подобно черному метеору, обрушился на город. В паре сотен метров он начал сворачивать к «Мастодонту», чуть приоткрыв крылья для замедления снижения, и взмыл над самими крышами. Впереди свободные цепи стрелков заняли позиции на чердаках и переходах, из которых открывался обзор на продвижения мятежников. Хладнокровные убийцы вели плотный огонь, расстреливая безоружных гражданских людей на улицах. Коракс изменил траекторию полета и, кружа то влево, то вправо, на ходу кончиками крыльев или ударами кулаков обезглавливал либо расчленял открывшихся стражей.

Размеры «Мастодонта» ограничивали его передвижение лишь главными шоссе, что делало курс машины более предсказуемыми. Набрав немного высоты, Коракс развернулся, а затем, снизившись почти до уровня улицы, понесся прямо на бронетранспортер.

По примарху, мчавшемуся между зданиями к транспорту с покатыми бортами, забили из стрелкового оружия, но благодаря приближению спереди он оставался вне радиуса поражения основных спонсонных орудий на боках «Мастодонта».

Сквозь прорезь водительского места в выступающей передней кабине Коракс заметил расширившиеся от удивления глаза. В последнюю секунду примарх махнул крылом и ушел влево, пропорхнув вдоль борта бронетранспортера. Коракс выстрелил из мелты своего комбиоружия, расплавив орудийный выступ спонсона.

Воспользовавшись крыльями для торможения, он вцепился пальцами в разодранные пластины керамита, а затем с помощью ускорения вылез на вершину транспорта. Свернув крылья обратно, Коракс добрался до ближайшего купола, в котором сидел смертный стражник в шлеме с черными визором. Коракс закрепил оружие на поясе, схватил человека за голову и выдернул из кресла. Затем он одним движением выбросил солдата из «Мастодонта», так что тот рухнул на рокрит в паре метров под ними.

Еще один стрелок развернул сдвоенный тяжелый болтер в сторону Коракса. Примарх тут же ушел влево, потом вправо, увернувшись от очереди снарядов с разрывными наконечниками. Ударом ноги он прогнул пластину брони, что защищала стрелка, заключив его руки под согнутым металлом. Взмахом открытой ладони Коракс обезглавил человека, а затем возвратным ударом отсек руки, так что лишенный головы и конечностей труп упал внутрь машины.

Позади Коракса, зашипев пневматикой, открылся люк. Примарх вырвал погнутый щиток из купола и с легкостью снял тяжелый болтер с установки. Три снаряда угодили в первого вылезшего из люка человека, вырвав куски плоти из его живота и груди. Следом за ним показался второй, явно подталкиваемый кем-то снизу. Еще два снаряда испарили ему голову.

«Мастодонт» остановился. Коракс услышал впереди лязг падающей штурмовой рампы и, пройдя туда, встал за водительской кабиной. Из внутренностей транспорта хлынул поток солдат в красной форме. Примарх принялся выкашивать их очередями тяжелого болтера, даже не дав им времени поднять оружие.

Лента тяжелого болтера почти закончилась. Коракс свесился с крыши, повиснув на одной руке, и выстрелил последние три болта в водительскую щель. Наградой ему послужил влажный хруст разрывающейся плоти и резко оборвавшийся крик.

Выбросив пустое оружие, примарх спрыгнул на штурмовую рампу, прямо на лежавшего стража, размазав ее по металлической решетке. Коракса встретило множество скрытых визорами лиц и наполненных страхом глаз, когда он шагнул к главному люку транспортера.

- Это будет быстро, - пообещал им Коракс, доставая оружие.

Так и случилось.

Когда все кончилось, Коракс, раздосадованный тем, что так и не встретился ни с одним легионером, прошел к командному пульту на верхнем ярусе машины. Там оставался последний выживший, отчаянно запрашивавший по вокс-каналу немедленную поддержку. Коракс пробил кулаком позвоночник человека, разрубив его между плеч. Взмах запястья оборвал мимолетный ужас парализованного человека, вырвав ему сердце и легкие.

Коракс встал над панелью комм-сети и посмотрел на эпицентр связи командного канала. На сетке были точки – главная цитадель, а также комплекс охранных башен и бункеров за южной стеной. Соухоуноу был уже в крепости, и вскоре к нему на помощь подоспеет Аренди и его воины. Силы вторжения сосредоточились на штурме крепости, и Коракс мало чем мог помочь в этой битве. Но вторая точка заинтересовала его – там располагался центр огромного количества стратегических данных, стекавшихся со всего города и внешних сторожевых постов.

Коракс понимал, что будь он правителем тюремного мира, то не стал бы размещать свои силы в легко опознаваемой городской крепости. Комплекс за пределами города казался наиболее вероятным местом, где он мог найти коменданта.

Для штурма комплекса у него не было других свободных войск, но Коракс был решительно настроен поквитаться с тем, кто правил этим несчастным миром. Прибытие Гвардии Ворона уже должно было вызвать у коменданта серьезные опасения, и Коракс хотел поймать его до того, как он скроется в глуши или сбежит на орбиту. Примарх не желал вести длительную охоту – его мантрой была стремительная атака и быстрое отступление – поэтому единственным возможным вариантом оставалось личное вмешательство.

- Говорит Коракс – всем силам. За комплексом обнаружена вторичная цель. Отправляюсь на разведку. Ожидается незначительное сопротивление. Продолжайте выполнение текущих задач, подкреплений не требуется.

Покинув «Мастодонт», Коракс расправил крылья и взмыл в небо.


XI: Карандиру [ДР +1 час]

- Иногда, - Бранн повернулся, обращаясь к стоявшим вокруг него Рапторам, - скрытность не лучший выход. Иногда просто нужно уничтожить все на своем пути.

Лейтенант Навар Хеф спустился следом за своим командиром с рампы «Грозовой птицы», сопровождаемый другими членами командного отделения. Остальные воины, как увечные, так и неизмененные, выходили из других десантных кораблей, бредя сквозь высокую, по пояс, траву, что покрывала пространство вокруг крепости.

Пока большая часть легиона захватывала центральный комплекс цитадели с характерной для Гвардии Ворона скрытностью и хитростью, Рапторам поручили уничтожить второстепенный гарнизон в трехстах километрах от основной зоны боевых действий. С падением столицы любое продолжительное сопротивление или контратака скорее всего начались бы с бункеров и фортов здесь, в Надрезесе.

Также, согласно разведданным от источников командора Соухоуноу здесь сидели особо важные преступники. Никто не знал наверняка, кого именно держали в Надрезесе, но в отличие от остального населения Карандиру они находились под постоянной охраной за замками и решетками. А это значило, что Коракс очень хотел их освободить.

«Громовые ястребы» плевались огнем из лазерных пушек, снарядами и ракетами по внешнему кольцу укреплений, в то время как «Грозовые птицы» извергали из себя пятьсот легионеров в сопровождении танков, транспортов, быстрых атакующих машин и тяжелых орудий. На холмы, с которых открывался вид на Надрезес, с юго-востока падали десантные капсулы, неся еще почти двести Рапторов к складам и ангарам, в последнюю минуту опознанным орбитальным сканированием, прежде чем флот изверг свой груз из смертоносных воинов.

Кружившие вокруг «Громовых ястребов» меньшие «Грозовые орлы» бомбардировали ракетами долговременные огневые точки и подземные укрепления, усеивавшие оборонительную полосу. Тяжелые транспортные корабли спускали штурмовую технику, что все еще оставалась в арсеналах Гвардии Ворона, пока батареи зенитных орудий «Гидра» наблюдали за небесами, а самоходные орудия выдвигались на позиции, готовые обстрелять любые силы, которые решились бы перейти в атаку. Танки-уничтожители бункеров «Поборник» катились во главе наступления, извергая из массивных жерл своих орудий огонь и погибель.

- Любопытно, - сказал Бранн, поднявшись со следовавшим за ним Хефом в десантный отсек ждавшего «Лендрейдера». – Почти все укрепления вокруг форта обращены внутрь. Что ты об этом думаешь?

- Они боятся тех, кто находится внутри, и всеми силами хотят удержать их там, - ответил Хеф. Он говорил медленно и осторожно, выговаривая слова вздувшимся языком и утолщенными клыками. Он давно перестал носить шлем, хотя бронники постарались модифицировать части старой боевой брони модели II и III так, чтобы комплект подходил огромному мускулистому телу и искривленному позвоночнику лейтенанта. – Поэтому нам следует вытащить их оттуда.

- Вот именно, - согласился Бранн. Он отдал водителю приказ по внутреннему воксу, и штурмовой танк пришел в движение, направившись через глушь в сторону внешнего периметра Надрезеса. Вокруг них сформировалась колонна – другие «Лендрейдеры» и таранные машины типа «Улисс», танки «Хищник» и бронетранспортеры «Носорог» были готовы ворваться в сердце вражеских позиций.

- По местам! – рявкнул Бранн.

Хеф вместе с остальными отступил на свое место и активировал систему гашения ударов. Упали удерживающие болты, пересекшись с его ранцем, а впереди опустился поручень. Раптор сомкнул на нем когтистые пальцы.

- Пятьдесят секунд до бреши, - командор оглянулся, проверяя, все ли закрепились, после чего встал сам в передовую удерживающую подвеску.

Хеф окинул взглядом восьмерых товарищей Рапторов. Некоторые были деформированы, как он сам, троих не затронула мутагенная отрава, что извратила первое и последнее пополнение роты. «Лендрейдер» выехал на подъем, и лейтенант ощутил, как транспорт на миг оторвался от земли, после чего с грохотом рухнул вниз, заставив легионеров вжаться в подвеску.

- Линия траншей преодолена, - произнес Бранн, всматриваясь в стратегический дисплей.

Хеф взглянул на стоявшего напротив Девора. Они были друзьями еще с тех времен, когда оба были новиатами, но теперь он с трудом узнавал товарища. Кожа на лице Девора медленно отслаивалась, обнажая жир и мышцы. Очевидно, процесс не был болезненным, но красное мясо и вены пронзали костяные наросты – по три бивня с каждой стороны челюсти. Апотекарион удалял их, но новые продолжали отрастать. Вскоре ему придется лечь на очередную операцию. В отличие от Хефа, его тело находилось не в таком плохом состоянии, за исключением отростков на локтях, которые ему приходилось каждые пару дней стачивать с помочью лазерной терки.

Нерока, еще один его давнишний друг, был его противоположностью, незатронутым. На нем были доспехи модели VI, ставшие отличительным знаком первых Рапторов. Он стоял, крепко прижимая болтган к груди, с прямой и гордой осанкой, крепко удерживаемый в подвеске. Раптор заметил на себе взгляд Хефа.

- Пришло время праведной мести, лейтенант. Предстоит убить немало изменников.

- Верно, - ответил Хеф. Он взглянул на Бранна, который отрывисто говорил по вокс-каналу, продолжая наблюдать за разворачивающейся атакой. – Пришло время опять доказать, чего мы стоим.

- Можешь положиться на нас, - Хеф почувствовал улыбку в словах Нероки. – Нас ничто не остановит.

- Брешь через десять… девять… восемь…

Хеф попытался расслабиться под обратный отсчет Бранна, и почувствовал сквозь корпус вибрацию и грохот от ударов боевых кораблей, очень близко. Они пробивали дорогу через линию обороны для штурмовой колонны, во главе которой шли «Лендрейдеры».

Штурмовой танк внезапно остановился, корпус вздрогнул от резкого толчка. Подвески поднялась в корпус еще до того, как упала рампа. Хеф выбрался первым, ближайший к выходу. Правой рукой он выхватил цепной меч и завел мотор, бритвенно-острые зубья с ревом завращались. Другой он приготовил осколочную гранату – его пальцы стали слишком толстыми и неуклюжими, чтобы нажимать спусковой крючок болтера или пистолета.

«Лендрейдер» протаранил стену пристройки, едва не обвалив все здание. Хеф побежал по рампе и метнул гранату. Взрыв наполнил комнату дымом и шквалом осколков. Что-то брело на него сквозь пыль, и легионер инстинктивно ударил, вогнав жужжащие зубья цепного меча в голову человеку, который, пошатываясь, вышел из мглы. Цепной меч без труда пробил шлем и отсек голову нападавшему.

Потрескивание болтов и вспышки огня сопровождали продвижение Хефа. У него не было дисплея шлема, но он знал, что его братья рядом, по обе стороны, запах доспехов и вой сервоприводов был так же отчетлив для его улучшенного обоняния и слуха, как ответный сигнал транспондера.

Дорогу преградили новые стражи в кольчугах в шестиугольную сетку, похожую на древние доспехи, поверх формы. Солдаты были вооружены скорострельными автоганами, плевавшимися пулями в наступавших легионеров без какой-либо слаженности и точности. Хеф почувствовал, как что-то оцарапало голову. Мимо него в защитников заискрили болты, вырывая куски плоти и разметывая во все стороны кольчужные ячейки.

В бою на близком расстоянии у гарнизона не было шансов. Хеф разорвал лицо первому из них когтями. Секунду спустя цепным мечом он отрубил ногу другому. На него ринулась женщина с силовым мечом, кто-то вроде командира отделения – лейтенант увидел направленный ему в грудь меч и вовремя ушел в сторону. Он схватил женщину за запястье, раздробив хрупкие кости внутри тяжелой перчатки, еще одним поворотом сломал и вывихнул конечность. Закричав, она выхватила пистолет и ткнула им в лицо Хефа. В ответ легионер ударил цепным мечом, и пистолет вместе со сжимавшей его рукой упал на пол.

Над головой заревели сирены и замигали красные огни. Хеф вогнал острие цепного меча в живот и грудную клетку женщины. Из раны посыпалось изорванное мясо, когда он вырвал оружие и позволил дергающемуся трупу выпасть из хватки.

Битва стихала, в живых оставалось всего двое или трое стражей, с которыми Рапторы расправлялись при помощи ножей и болтеров. Хеф оглянулся в поисках Бранна, и заметил, что командор согнулся над низким пультом обзорных экранов и панелями управления.

- Доступ к воротам, - произнес Бранн, нажав несколько кнопок. – Все открыто. Это должно ускорить процесс.

Бранн повел отделение на феррокритовую площадку главного комплекса. Полуденное солнце ярко светило на безоблачном небе, если не считать дыма, поднимавшего от пожаров из-за атаки. Небо имело бирюзовый отлив, местами его прочерчивали инверсионные следы кружащих кораблей и дымки от плазменных выбросов.

- Главный комплекс открыт, командор, - доложил Нерока, указав на пару «Хищников», что проехали мимо «Лендрейдера». Они продолжали вести огонь по барбакану, преграждавшему путь в подземные уровни.

- Группа Один, собраться у моей позиции для атаки. Группа Два – удерживать периметр. Группа Три – разбиться на отделения и зачистить остальной комплекс, - Бранн перешел на бег, направляясь к разломанным остаткам барбакана. – Пришло время узнать, кого они там прячут.


XII: Карандиру [ДР +90 минут]

Легионес астартес завоевали галактику. Этот факт был неоспорим. Во время Великого крестового похода легионы привели к согласию бессчетные миры во имя Императора. Наблюдая за разливающейся ордой плохо вооруженных заключенных, которые прорывались в ворота и окна внутренней цитадели, Соухоноу вспомнил о не менее часто цитируемом продолжении тех слов. Легионес астартес завоевали галактику, но завоевание поддерживали бессчетные миллиарды солдат Имперской Армии и адептов Терры, которые пришли после.

Шум в аудитории заставил его обернуться. Это был Файалло, один из лидеров ячеек, что был прислужником в цитадели и обеспечивал Соухоуноу большей частью сведений. Парню было всего семнадцать стандартных терранских лет, но он мог похвастать твердым взором и еще более твердой решимостью. Печально, что он лишь на несколько лет перерос возраст для имплантации генетического семени по новым, более суровым стандартам легиона. Он был ловким, сильным и, если бы у него не нашлось скрытых генетических изъянов, из него вышел бы отличный легионер. Но вместо этого он оказался превосходным лидеров коммандос.

- Ворота пока не открыты, - сказал Соухоуноу, махнув юноше, чтобы тот присоединился к нему на балконе. – Десятки людей гибнут зря.

- Не беда, - ответил Файалло, уверенно, но без наглости. – Потребуется на пару минут дольше, чем мы планировали, чтобы добраться до подвальных хранилищ оружия. Кассал и его команда прижали охранников на форуме. Кастиллин сейчас у запорного механизма.

Соухоуноу кивнул. Разглядывая парня, он задался вопросом, как выглядели Бранн, Агапито и остальные во время битвы за Освобождение. Этот опыт он не мог разделить вместе с ними, но легионер не чувствовал себя в меньшей степени Гвардейцем Ворона; не более, чем они чувствовали себя чем-то меньшим из-за того, что не принимали участия в кампаниях Великого крестового похода до нахождения примарха.

- Я поражен, как хорошо ты успел все организовать за двадцать дней, - произнес Файалло, выглянув из-за парапета. Он с благоговением оглянулся на Соухоуноу. – Я думал, это невозможно.

- Не соглашусь, - ответил космический десантник. – Если бы ты считал это невозможным, то не стал бы и слушать меня. Ты думал, что это маловероятно.

- Без разницы, - сказал Файалло, пожав плечами. На его щеке темнела ссадина, затемняя собой веснушки. – Я был в отчаянии, только и всего.

- Отчаявшемуся остается только надеяться, - Соухоуноу махнул рукой на клокочущие массы людей, спускавших свой гнев на бывших тюремщиков. – Говорят, когда достиг дна, единственный путь – это наверх. По моему опыту, зачастую нужен кто-то другой, чтобы показать, что подняться возможно.

- Я не понимаю, почему вы просто не прибыли и не начали атаку, - произнес юноша. Он поднял глаза, словно пытаясь увидеть боевые баржи, крейсеры и эсминцы флота на орбите. – Просто разнести все на кусочки своими звездолетами, а затем обрушиться на уцелевших. Зачем отправлять просто одного легионера? Без обид, конечно.

- Резонный вопрос, и я не в обиде. То, что здесь произошло – послание. Послание для всех тех, кто обратился против Императора. Человечество их не поддерживает. Союзников, что они имеют, можно набрать угрозами и подкупом, но настоящей верности от них не дождешься. Если единственный легионер способен поднять мятеж, это может случиться где угодно. Единственный легионер может завоевать мир так же, как относительная горстка людей – сотня, может, сто пятьдесят – могут держать Карандиру в оковах, и как надежда – мое оружие, надежда на победу и на освобождение, так и страх способен подчинить целое население. Страх перед возмездием тебе и твоей семье. Страх поражения и потери даже еще большего. Тиран будет убеждать раба, что ему есть что терять, когда у него нет ничего, кроме грязи и обносков, убеждать его, что грязь и обноски – то, что стоит защищать.

- И они разобщают людей, стравливая друг с другом. Сто пятьдесят легионеров – могучая сила, но ни в одном мире им не под силу подавить миллиард людей. Нет, для этой задачи требуются другие люди, готовые продать свой род ради мелких привилегий, чтобы самим быть свободными от кнута и каторги. Вот так диктатор повелевает целым миром, целой звездной системой. Он сжимает мир в кулаке и сокрушает все, что есть в нем ценного. Предложи награду немногим, надели их властью, и они раздавят волю большинства.

Эта мысль пробудила в Соухноуноу гнев. Хоть он не родился на Освобождении, не боролся против тиранических техногильдий Киавара, он тем не менее всем сердцем принимал аксиомы и философию Коракса. Если цель легионес астартес заключалась не в том, чтобы нести галактике свободу, если война и резня невообразимых масштабов не имела иной задачи, кроме простого доминирования, тогда все, ради чего он сражался, было бессмысленным.

- На самом деле не требуется даже один легионер. Нужен просто мужчина или женщина, не более того. Первый, кто рискнет всем во имя идеала. Они отдадут свои жизни, свое будущее ради намерения, в надежде стать примером. А затем приходят те, кто еще храбрее. Человек, решивший встать подле них. Один мужчина или женщина – лишь личность, сражающаяся ради себя. Но двое – уже цель.

- Значит, это делает меня храбрее тебя? – с ухмылкой заметил Файалло. – Если ты был первым, а быть вторым значит проявить еще большую храбрость.

- Технически, я успел рекрутировать несколько сотен последователей до того, как выйти на тебя, - сказал космический десантник. Он заметил, как юноша сник, и положил ему руку на плечо. – Но тогда ты этого не знал. С твоей точки зрения ты был первым – или вторым, полагаю – и да, то, что ты сделал, потребовало куда больше храбрости, и было сложнее всего, что мне когда-либо приходилось делать в своей долгой жизни.

На площади прогремел взрыв, разнесший часть стены над воротами. Толпа хлынула вперед, когда на площадь посыпались металл и камень. Из нижних окон бойцы-мятежники закричали, что ворота открыты. Их слова приветствовали радостными и яростными криками, и освобождение Карандиру продолжилось с новой силой.

- Тебе пора начинать следующую фазу, - сказал Соухоуноу компаньону. – Настало время подорвать заряды, установленные под второй стеной.

Файалло отдал честь и вышел, оставив Соухоуноу всматриваться в небеса над площадью в поисках «Грозовой птицы» – Аренди и его небольшой отряд должны были поддержать битву за цитадель.

Но их не было видно, и даже учитывая преимущество в численности, командор не знал, смогут ли узники Карандиру одолеть своих противников.

Соухоуноу в расстроенных чувствах отстранился от балкона и направился к лестнице. Ему придется доверить Файалло атаку через брешь во второй стене, чтобы командор смог принять участие в бою, бушевавшем парой этажей ниже. Он был единственным легионером, и многие умрут из-за отсутствия Аренди.

Ему будет что высказать бывшему командору при следующей встрече.


XIII: Карандиру [ДР +2 часа]

Рапторы целеустремленно продвигались по широкому туннелю, готовые мгновенно ответить на любую угрозу. Хеф шел рядом с командором, одновременно пораженный и напуганный их находкой. Подземные камеры, мимо которых они проходили, экранировались мерцающими силовыми полями, и за теми энергетическими стенами таились самые разнообразные существа.

Комнаты были обставлены как тюремные камеры, с койками и сантехникой, но большая их часть походила на звериные логова, заваленные грудами рваных одеял и грязных простынь. Их обитатели скакали, скользили и крались по своим клетям, некоторые кидались на энергетические барьеры, когда возле них проходили космические десантники, но каждая попытка оканчивалась треском и сполохом пурпурного света.

Силовые щиты не пропускали звуков, и Хеф задавался вопросом, какие крики, вопли и визги раздавались за ними. Многие заключенные явно пребывали в ярости, кто-то рыдал. Некоторые приближались к легионерам с подозрением или надеждой в глазах, слишком человеческие среди искаженных псиных морд и чешуйчатой кожи.

Вскоре стало ясно, почему главное управление не управляло системой безопасности этой части тюрьмы. Некоторые из существ, мимо которых они проходили, размерами не уступали дредноуту, увитые громадными мышцами с извивающимися жилами и венами. Они сидели, сгорбившись, в своих камерах, с рогами, бивнями и похожими на мечи когтями. Борозды на стенах и потолках свидетельствовали о давних припадках гнева. Некоторые мутанты хватали обломки мебели и швыряли их в барьеры, когда рядом показывались легионеры; били кулаками по груди, словно приматы, либо откидывали головы и издавали неслышимые крики.

Каждое новое чудище заставляло Хефа содрогаться от узнавания, как будто он заглядывал в комнаты под Впадиной Ворона, где его и других Рапторов содержали до тех пор, пока не напали приспешники Гора. Хеф изо всех сил старался отогнать те воспоминания и сосредоточиться на задании, но при виде новых чудовищ и разгневанных монстров он не мог думать ни о чем другом.

- Мы отомстим за них, - поклялся Бранн, чувствуя, как неуютно его воинам.

Эти слова казались странными, учитывая природу большинства воинов, что сопровождали командора. За исключением оружия, боевой брони и цветов легиона, единственная разница между Рапторами и пленниками заключалась в том, что они находились по разные стороны силовой стены. Если эти несчастные нуждались в отмщении, то что это означало для Рапторов?

Раздавшиеся впереди выстрелы принесли долгожданное отвлечение от тревожного потока мыслей. Хеф ринулся на звук, когда отделение Рапторов, вошедшее в другую часть комплекса с мелтабомбами в руках, натолкнулось на шквал пуль и более тяжелого орудийного огня.

Пробегая по только что открытому туннелю, Хеф замечал мех, рога и чешуйчатую кожу, но не обращал на открывшиеся ему ужасы внимания, и вместе с остальными вырвался из рядов Гвардии Ворона. За последние месяцы его руки удлинились – часть непрерывного процесса, что растянул кости и хрящи, а также укрепил мышцы и внутренние органы, – так что он бежал почти на четвереньках, стремясь быстрее добраться до противника.

Он промчался мимо тел охранников, некоторые из которых были странно изувечены, изломаны и разбиты, словно брошенные куклы. Мимолетно оглядев их, Хеф не заметил ни болтерных ран, ни порезов; их всех убили голыми руками. Прямо впереди взорвалась ракета, сбив одного Раптора с ног, а другого разорвав на куски. Огонь стал прицельнее, выстрелы попадали в грудь закованным в силовые доспехи воинам, из дверных проемов били удивительно мощные лазерные лучи.

Свернув за угол, Хеф столкнулся лицом к лицу с великаном, ростом и шириной не уступавшим космическому десантнику. Человек был полуобнажен, на груди бугрились покрытые шрамами мускулы. Хеф инстинктивно рубанул цепным мечом, но воин двигался не менее быстро, поднырнув под замах и ударив кулаком в живот лейтенанта. Еще один удар ногой угодил Хефу по челюсти, заставив его пошатнуться. Болтерный снаряд попал нападавшему в плечо, вырвав из него кусок мяса размером с кулак. Это едва замедлило человека, когда он снова бросился на Хефа, отступавшего обратно за угол коридора, пока остальные его собратья шли на поддержку.

- Прекратить огонь! – прозвенел крик Бранна в обшитом металлом коридоре. – Назад! Прекратить огонь!

Хеф не понимал, почему им не дали развить преимущество, но без колебаний выполнил приказ, отшатнувшись от противника. Мужчина остановился, чтобы поднять цепной меч, выбитый из рук Хефа. Гвардеец Ворона не помнил, как выронил оружие, и внутри него вскипел стыд.

Спорадический огонь прикрывал отступление Гвардии Ворона, позволив Рапторам перегруппировываться в центральном коридоре.

- Какая Первая аксиома победы? – выкрикнул Бранн, шагнув на перекресток.

Хеф постепенно приходил в себя после приступа кровожадности и смятения. Рапторы собрались вокруг командира по обе стороны бокового туннеля. Бранн прижался спиною к стене.

- Будь там, где враг не хочет тебя видеть, - эхом прозвучал ответ.

- Это командор Бранн из Гвардии Ворона, назовите себя!

- Бранн? – издалека донеслось бормотание, которого Хеф не смог разобрать. – Покажись.

Командор посмотрел на Хефа и остальных. Пару секунд он размышлял над требованием, нахмурившись в нерешительности. Наконец Бранн выглянул из-за угла, и воины с другой стороны коридора взяли его на прицел.

- Бранн! Клянусь ямами Киавара, это он! – послышался еще один голос. Командор опустил оружие и шагнул на открытое пространство.

- Напенна? Мать моя техножрица! Но… как…

Теперь Хеф увидел, что его противник был не из числа стражников, но самым что ни на есть космическим десантником, а с ним несколько других, засевших в боковом коридоре. Двое неподвижно свернулись на полу, еще один держался за сильно кровоточащую руку. Среди них лежала также пара Рапторов.

Тот, кто назывался Напенной, хлопнул Бранна по груди. К его вспотевшему лицу прилипла прядь светлых волос, но Хеф заметил на щеке воина татуировку – эмблема легионного ворона, сжимавшего в когтях шестеренку Механикум.

Технодесантник.

Напенна отступил и нахмурился, когда заметил Рапторов. Его люди приблизились к нему, захваченные лазганы и автоганы выглядели крошечными в их огромных руках. Все они были в штанах свободного покроя, босые и с голой грудью.

- Похоже, не мне одному нужно объясниться, - сказал пленник. – Как долго вы здесь были? Почему вы не освободили нас раньше?

- Не уверен, что понимаю тебя, друг, - произнес Бранн.

- Ты освободил и вооружил недов до того, как нашел нас? – Напенна махнул рукой на Хефа и пару других мутировавших воинов. – Когда вы прибыли?

- С полчаса назад, - Бранн посмотрел на компаньонов. – Это мои Рапторы, Напенна. Из легиона.

- Они выглядят точь-в-точь как неды, - сказал один из заключенных.

- Неды? – переспросил Хеф. – Кто такие неды?

Другой легионер на мгновение смутился.

- Так мы называли тех, на ком проводили эксперименты, - объяснил он. – Тех, кого они превратили в…

- Неды? Недолюди? – Хеф почувствовал себя так, словно его ударили, в груди расцвела боль. От обиды в нем вспыхнул гнев, но лейтенант подавил желание напасть на обидчика. Он не был зверем, напомнил себе Хеф, но он не мог представить, как должны были выглядеть Рапторы для окружающих. Хеф с чувством собственного достоинства поднес кулак к груди. – Я – лейтенант Навар Хеф из Гвардии Ворона. А кто вы?

- Иэнто, Кровавые Ангелы, - произнес другой воин. Он не отдал честь в ответ, но взглянул на Напенну. – Ты раньше не упоминал об этих… воинах.

- Никогда их не видел, - сказал Напенна. Он с подозрением посмотрел на командора и его Рапторов.

- Многое изменилось, - произнес Бранн. – Почему вы напали на нас?

- Когда камеры открылись, я понял, что началась атака, и собрал тех немногих, кто еще оставался, - сказал Напенна. – Я подумал, что комендант отправил отряд своих не… своих экспериментов убить нас, прежде чем мы освободимся.

- Разве ты не видел, что мы Гвардейцы Ворона? – спросил Бранн. От пары других легионеров донеслось бормотание, Иэнто резко хохотнул. – Что? В чем дело?

- Ваши цвета – более не символ верности, как прежде, - сказал Кровавый Ангел. Он взглянул на Хефа, затем на отнятый цепной меч. Извинительно пожав плечами, Иэнто возвратил оружие. – Полагаю, это твое.

- Если легион здесь, то где лорд Коракс? – с некоторой торопливостью спросил Напенна.

- Он собирается убить планетарного губернатора, - ответил Бранн. – А что?

- Думаю, лорд Коракс идет прямо в ловушку, - на лице Напенны читалась боль. – До Исствана комендант был одним из нас. Гвардейцем Ворона.


XIV: Карандиру [ДР +2 часа]

Крепость коменданта была хорошо защищена. Коракса, находившегося еще в паре километров, поприветствовала россыпь запущенных с земли ракет. Примарх вовремя заметил их приближение и уничтожил большинство очередями из болтера. Последняя настигла его снизу и разорвалась неподалеку, осыпав доспехи осколками, но не причинив серьезного урона.

Из тучи, нависшей над протяженностью бронированных башен и защищенного турелями вала, вылетела двойка перехватчиков, чтобы встретить примарха. Коракс не мог сравниться с реактивными самолетами в скорости и огневой мощи, и в его доспехах зазвенела какофония предупреждений, когда ракеты взяли цель, а системы прицеливания засекли его присутствие.

Сполохи запусков вынудили Коракса сбросить высоту, попутно отслеживая инверсионные следы двух приближающихся снарядов. У него оставалось несколько секунд на реагирование, и он как можно быстрее ринулся к земле, где авгуры перехватчиков могли потерять его из-за отражения сигнала от поверхности. Ракеты, направляемые длинным хвостовым оперением, припустили следом за ним, и хотя Коракс не мог оторваться, у него были свои преимущества.

Сделав выброс из летного ранца, он почти завис в воздухе, а затем опустил плечо и камнем рухнул вниз. Этого оказалось достаточно, чтобы первая ракета пролетела над головой, не успев разорваться. Примарх проводил ее взглядом; другая ракета все еще направлялась в его сторону. Он попытался набраться высоту, ускорившись под такой перегрузкой, которая наверняка убила бы даже космического десантника, но было слишком поздно.

Ракета разорвалась десятью метрами левее, осыпав примарха бризантными зарядами вперемешку с осколками. Большая часть срикошетила от доспехов, но компоненты летного ранца получили обширные повреждения, и из него во все стороны разлетелись тонкие блестящие перья-лезвия.

Перехватчики становились все ближе, защитные турели на земле открыли огонь, прошивая воздух вокруг примарха смертоносными лазерными лучами и разрывными снарядами. Даже если бы он преодолел плотный турельный огонь, то стал бы легкой мишенью для орудий реактивных самолетов. Первым делом Кораксу требовалось уничтожить их, прежде чем перенести битву на поверхность. Примарх ринулся в сторону машин, почти преодолев звуковой барьер, так что его доспехи завибрировали от предельного напряжения.

Откинув руки за спину, расправив крылья и подняв голову, Коракс несся прямо на самолет, который успел запустить в него еще две ракеты. У него не оставалось другого выхода, кроме как выдержать попадания, но в последнюю секунду он ушел в сторону, чтобы основная мощь взрывов пришлась на грудь и плечо, а не на летный ранец.

Пилоты выдвинули тупоносые роторные пушки и замедлили машины, чтобы полоснуть трассирующим огнем перед примархом. Бронебойные снаряды забили по керамиту и пластали, рассыпая сверкающие осколки выбитого металла. Коракс ощутил, как на левой руке и ноге, будто булавочные уколы, расцветают раны – болезненные, но не опасные. Пилот ближайшего перехватчика попытался набрать высоту, догадавшись о намерениях примарха, но самолет был не таким маневренным, как летный ранец Коракса, и, вытянув перед собой кулак, Лорд Воронов врезался в левое крыло. Топливные баки взорвались, едва он взмыл над разбитым самолетом.

Машина ушла в штопор, и лицо пилота за широкими очками застыло в маске ужаса.

Второй перехватчик пронесся на бреющем полете, извергая снаряды из орудий, но очереди проходили далеко от цели. На мгновение отключив подачу энергии в ранец, Коракс резко развернулся, сделал выброс из гравитических репульсоров, превращая подъем в падение, и ринулся за вторым самолетом.

Пилот потерял цель и начал крутой разворот, пытаясь найти свою жертву. Коракс идеально рассчитал траекторию и вытянутыми пальцами пробил фонарь кабины и разорвал подвеску вместе с летным костюмом пилота.

Человек просто выпал из закружившегося перехватчика, его крики затерялись в ветре.

После уничтожения самолетов зенитный огонь возобновился с невиданной прежде яростью, скрыв небеса за взрывами снарядов и вспышками лазеров. Коракс кружился и вертелся между ними, но плотность огня была слишком высокой, чтобы полностью избежать его. Осколки безостановочно рикошетили от пластин брони, опаленных сполохами энергетических лучей.

Коракс замедлился, чтобы определить цели. Самая значительная концентрация антенн и сенсорных тарелок располагалась на многоэтажном здании в сердце цитадели. Примарх направился к нему, определив его как нервный центр всего комплекса.

Если командование где-то и было, то только здесь.

Загрохотали счетверенные пушки, вынудив Коракса пойти кружным путем до намеченной цели. Он приземлился на одно из внешних оборонительных укреплений, пробив феррокритовую крышу и задавив под обломками людей в орудийном гнезде. Примарх бросился к следующему укреплению, пока тяжелая пушка разворачивалась на воющем лафете. Два выстрела из мелты превратили гнездо в опаленный шлак. Разрывной болт попал в стрелка, лишив его руки и выбив из кресла возле пушки.

Коракс поспешил дальше, не обращая внимания на пистолетный и винтовочный огонь стражников, бессильно отскакивавший от ранца. Здание штаба состояло из центральной башни высотой в пару этажей, достичь которой можно было только по оббитым металлом переходам, ведущим из четырех прилегающих бункеров. Колючая проволока и металлические колья не были преградой для примарха, переступавшего их размашистыми шагами, даже не пользуясь летным ранцем.

В бункере слева начали подниматься сегментированные ворота, как у ангара для техники, явив угловатые бронированные фигуры. Сначала Коракс подумал, что это воины в терминаторских доспехах, но они были крупнее. Затем примарх предположил, что это дредноуты, но троица представляла собой великанов в доспехах, а не военные машины.

Из орудия ближайшего существа вырвался сгусток плазмы, дохнув жаром в лицо Кораксу. Обернувшись к наступающим воинам, он услышал, как открываются ворота еще одного бункера и, оглянувшись, увидел двух других исполинских воинов, приближающихся с противоположной стороны.

Вместо того чтобы дать себя окружить, Коракс кинулся на троицу. Вторичные орудия – болтеры, управляемые когитаторами, определил он, – стали плеваться снарядами, пока воины готовили основное оружие – вращающиеся клинки, потрескивающие кулаки и приспособления необычного вида.

Они напомнили ему шагоходы Хаоса с Япета, но на костюмах отсутствовали таинственные руны, что были на корпусах наполовину демонических машин, созданных Азором и Дельвером. Это явно была боевая броня, а не автоматизированные машины – примарх видел, как движутся мышцы под кольчугой, соединявшей сегментированный керамит и адамантиевые пластины. Предатели перешли на бег, готовясь встретить его атаку, и из-за дымчато-серых визоров на него взглянули наполненные яростью глаза.

Из золотистого острия одного из орудий вырвалась молния, попав Кораксу в левую руку. Энергия поползла по конечности, непрерывно усиливаясь благодаря подпитке от схем в доспехах примарха. Его рука потяжелела, когда внутренние системы отключились. Казалось, к боку вдруг прицепили груз, заставив Коракса пошатнуться. С некоторым усилием он перешел на бег, левая рука безвольно болталась сбоку, но правая продолжала крепко сжимать комбиоружие.

Коракс открыл огонь. На доспехах ближайшего врага заискрился вихрь болтов, разрывая керамит, но едва задев существо. Примарх еще оставался вне эффективного радиуса действия мелты, поэтому ускорился, с грохотом ступая по заляпанному грязью рокриту.

Рокот и вой сзади предупредили его о выстреле, и мгновение спустя правая нога Коракса подкосилась – мерцающий заряд попал в заднюю часть бедра, без труда пробив доспехи. Примарх упал, но вовремя подставил руку, чтобы не приложиться лицом о рокрит, и в то же время гром и треск ознаменовал второй выстрел. Во все стороны разлетелись обломки летного ранца.

Он взглянул на ногу, поразившись тому, как подобное оружие могло нанести такой урон. Его броня могла выдержать попадания ракет, лазерных пушек, автопушек и даже плазмы. Неестественная энергия же оставила лишь небольшую дыру, пылавшую темным огнем.

Колдовство!

Примарх с трудом поднялся на ноги, отметив, что системы оправились от шока после попадания разряда молнии, и к левой руке вернулась чувствительность. Но оружие воина почти перезарядилось – Коракс видел, как на стабилизаторах вокруг корпуса свиваются дуги энергии.

По левому плечу растекся заряд плазмы, забрызгав шлем каплями расплавленного металла и керамита. Коракс услышал треск колдовского ружья и сжал зубы, приготовившись к еще одному попаданию.

Но снаряд с воем пронесся над головой.

Издав бессловесный тревожный крик, который дал выход кипящему внутри гневу, Коракс ринулся на тройку воинов. Он выстрелил из мелты в грудь вооруженному плазмой предателю, свалив его на землю.

Прежде чем примарх успел добить упавшего противника, левую руку полоснул цепной клинок, оставив рваные дыры от вращающихся зубьев. Коракс отмахнулся, метя пальцами в лицо врагу. Удар вышел неточным, и цепное оружие рубануло снова, выбив искры из локтевого сочленения.

Коракс перебросил оружие в другую руку и ударил кулаком лежащего предателя. Подняв руку, он увидел, что с нее скапывает не кровь, а густая маслянистая жидкость. У него не осталось времени на раздумья, поскольку в бой вступил третий враг, всем телом врезавшись в примарха и, когда обоих отбросило на десяток метров, вцепившись когтистым силовым кулаком в нагрудник.

Как только они замерли на груде каменных обломков, Коракс перекатился и приложил врага оземь. Доспехи треснули от удара, способного раздробить кости и раздавить внутренние органы обычного человека. Аугментированный предатель посмотрел сквозь визор, и примарх увидел в его взгляде сумасшедшую ярость. Воин ударил Коракса по шлему, и его голова мотнулась вбок. Еще один удар цепным мечом другого предателя выбил из наплечника примарха осколки керамита. Коракса немало удивило то, что второй нападавший оказался рядом с ним так быстро.

Примарх ударил наотмашь, отбросив от себя предателя с цепным мечом. Встав на ноги, он наступил на шлем воина с силовым кулаком и превратил его голову в месиво из крови и расплющенного металла. Тело дважды спазматически дернулось, затем застыло. Предатель, которого пнули в грудь, медленно поднимался. Коракс, покачав головой, шагнул к нему, достал оружие и взял его на прицел.

Другой воин снова выстрелил из молниевого оружия, и на груди Коракса заискрилась темная энергия. Он рухнул на спину, парализованный между шеей и поясом. Его сердца натужно забились, системы брони будто сошли с ума, посылая случайные сигналы в конечности и вызывая спазмы, которые боролись с мышцами, вместо того чтобы усиливать их.

Грохот выстрела из тяжелой винтовки заставил Коракса зажмуриться за мгновение до того, как снаряд попал в зазор между левым наплечником и шеей, вырвав мышцы плеча. Впервые со времен Исствана Коракс издал болезненный крик. В его теле вспыхнул колдовской огонь, вливая варповскую заразу в кровь и плоть.

Что-то тяжелое прижало его левую руку и, подняв глаза, примарх увидел, что предатель с цепным клинком наступил ему на запястье массивным ботинком. В иных обстоятельствах Коракс без труда бы стряхнул его, каким бы крупным он ни был, но доспехи больше не повиновались ему. Силач с триумфальным взглядом навел потрескивающий ствол молниевого оружия на лицо Коракса.

Остальные собрались вокруг него, один из них был вооружен ружьем с зазубренным силовым лезвием, переливавшимся серебряными искрами энергии. Последний предатель, насколько видел Коракс, не имел стрелкового оружия, кроме установленных на плече сдвоенных болтеров; обе его руки заканчивались шипастыми молотами, окруженными пульсирующей аурой.

Четверо массивных воинов возвышались над Кораксом, темными силуэтами выделяясь на фоне небес. Это казалось невозможным. Он был готов принять смерть от рук звероподобного Ангрона в горах Исствана-5, но умереть вот так? Смехотворно. Он даже не знал, кто его одолел.

Это оказалось несложно, и поражение тупой болью отзывалось в животе Коракса.

Еще один выстрел из молниевого оружия снова перегрузил системы доспехов, удерживая примарха в неподвижном состоянии. Один из солдат отступил в сторону, позволив Кораксу увидеть группу людей на укреплении над бункером. Их было четверо, в доспехах легионес астартес, двое с отметками Детей Императора, еще один в цветах Сынов Гора. Четвертый шагнул к парапету и посмотрел на примарха. Его броня была черной, а на плече безошибочно угадывался символ белого ворона. Он был без шлема, и бледные волосы свободно ниспадали ему на лицо.

Гвардеец Ворона.

- До чего просто! – выкрикнул легионер, и Коракс тут же узнал голос, а также лицо.

- Натиан.


Корвус был вдвое крупнее собравшихся вокруг него юношей, но из всех, с кем встречался лидер партизан, только Натиан почти не выказывал страха. Твердость взора заключенного не уступала Кораксовому.

- Я же могу помочь, да? – сказал Натиан. – Они думают, мне можно верить. Я возглавлял крупнейшую шайку контрабандистов в целом крыле. Пару взяток и нужных слов намного облегчат транспортировку добра, это я вам гарантирую. Да и в бою я кое-чего стою. Я бесчестный, но дам свое слово, чего бы оно ни стоило. Я хочу выбраться из этой вонючей дыры не меньше других.

- Проклятье, он и так знает слишком много, - произнес Агапито. – Избавимся от него. В следующую смену скинем тело в мусоросжигатель.

Натиан оскалился, хоть и не выглядел напуганным.

- Нет, - ответил Коракс. Он пристально посмотрел на Натиана и увидел в его глазах первобытную опасность. Серийный убийца уже в свои тринадцать лет. Это было неприятно, но то, что планировал Коракс, требовало не только отважных, но и безжалостных людей. – Я могу его использовать. Да, Натиан – я принимаю твою клятву. Но не питай иллюзий – я заставлю тебя ее сдержать.


- Какая встреча, лорд Коракс, - оскалился бывший Гвардеец Ворона. Ветер разметывал его белые волосы по тонкому лицу. – Ты забыл Первую аксиому скрытности, мой храбрый лидер. Ты пришел именно туда, где я тебя ждал.

Коракс попытался сесть. Искрящийся молот врезался ему в лицо, заставив повалиться на спину. Молниевая пушка затрещала всего в паре метров, готовая парализовать доспехи в тот же миг, как он попробует освободиться. В глазах воина, который сжимал ее, читалось веселье и готовность без колебаний применить оружие.

- Конечно, заманить тебя сюда было плевым делом, - продолжил Натиан. Его голос был хриплым, наполненным горечью. Он взглянул на легионера Детей Императора. – Использование некоторых улучшенных генетических сывороток из… ладно, не стану утомлять тебя деталями. Это – «Новые Люди», как их зовет Фабий. Он у нас апотекарий, знаешь ли. Очень умный, - он махнул рукой на огромных воинов. – Но я считаю это название несколько скромным. Даже если не учитывать прекращение сбоев на клеточном уровне, они куда больше, чем просто люди. Как все мы. Может, «Легионес Супериор»? Не знаю, оратор из меня всегда был никудышный, в отличие от Агапито. У него душа поэта. В любом случае, пока у них нет имени, так что, боюсь, ты умрешь в неведении.

Натиан развернулся и направился к бункеру. Прежде чем он исчез в двери, Коракс успел заметить, что предатель из Гвардии Ворона слегка прихрамывает. Обступившие примарха так называемые Новые Люди подняли оружие и подступили ближе.

- Пришло время узнать, насколько хорошо тебя сделал Император, - произнес один из них, его басовитый голос модулировался аугмиттерными системами доспехов.

Он выстрелил в левое предплечье Корака. Примарх сжал зубы, не позволив себе закричать – он не доставит предателям такого удовольствия.

- Может, ему стоило сделать тебя чуть покрепче, - ухмыльнулся воин.

Коракс кинулся на противника. Он почти схватил предателя за горло, когда ослепительная боль сокрушила его череп. Едва агония полыхнула в нервных окончаниях и позвоночнике, он понял, что очередной молниевый заряд попал ему в голову.

Нервная система перегрузилась, и он рухнул лицом на покрытый гравием рокрит. Кораксу понадобились все силы, чтобы приподняться на руке, игнорируя пульсировавшую в запястье боль.

Плазменный заряд ударил в спину, заставив примарха вновь упасть и расплавив оперение на крыльях. В доспехах взвыли предупреждающие сигналы, в системы хлынула охладительная жидкость, чтобы остановить перегревание.

Он почти ослеп от электрического шока и обжигающей боли, не в силах сосредоточить взгляд на земле. Коракс судорожно вдохнул, решив для себя, чтобы погибнет на ногах, а не лежа.

Еще один выстрел попал в колено, сломав хрящи. Примарх не смог удержаться от крика. С геркулесовым усилием он перекатился на спину, подмяв под себя крылья.

Коракс так и не понял, что произошло дальше. Один момент воин с молниевой пушкой шел к примарху, воздев клинок с вращающимися зубьями. Но уже в следующий он превратился в шар огня и осколков, его тело отбросило взрывом, по земле покатилась оторванная рука.

Рев реактивных двигателей заставил Коракса посмотреть в небо, и там он заметил пять черных теней, падающих из облаков на пылающих прыжковых ранцах.

Новые Люди отреагировали незамедлительно, направив оружие на приближающихся легионеров. Плазменный заряд прошел мимо цели, но предатель с противотанковым оружием не промахнулся – он попал в голову одному из Гвардейцев Ворона, превратив его шлем и череп в оставлявшую алый след массу из костей и крови.

Ведущий воин приземлился на солдата с руками-молотами, плазменный пистолет испарил лицо существа за мгновение до того, как сам Гвардеец Ворона врезался ботинками в грудь врага, проломив доспехи и повалив его на землю.

Остальные Новые Люди кинулись в атаку, едва воины с прыжковыми ранцами успели приземлиться, а обезглавленный труп рухнул на феррокрит в паре метров от них. По бункерам забили ракеты и орудия кружащего корабля, вторичное оружие стало вышивать небольшие разрывы на доспехах Новых Людей. Ответный огонь из расположенных по кругу бункеров проходил мимо цели или расцветал на бронированном фюзеляже «Грозовой птицы».

Шок от разряда молнии постепенно проходил. Коракс начал ощущать руки и ноги. Гвардия Ворона стаей обрушилась на следующую жертву, рубя ее силовыми топорами и мечами, расстреливая из пистолетов, только чтобы отогнать врага от своего примарха.

Коракс заметил, как стрелок из плазмы поворачивается к легионерам в черных доспехах, и узнал свечение заряженного оружия. С ревом он заставил себя встать и сделать стремительный прыжок. Сопла поврежденного летного ранца на краткий миг вспыхнули, и Коракс неуклюже врезался в гигантского воина. Плазменный заряд ушел вверх, и примарх последовал за ним. Крылья раскрылись, и Коракс пронесся мимо «Грозовой птицы», продолжавшей обстреливать оборонительные укрепления.

В ухе Коракса затрещал комм.

- Лорд Коракс! Это Бранн. Крепость коменданта – ловушка!


- Спасибо за предупреждение, командор, - процедил примарх сквозь сжатые зубы.

Один из Новых Людей успел вцепиться в крыло ранца, но примарх вытянул руки, чтобы высвободиться из его хватки. Продолжая подниматься все выше, он стряхнул воина-мутанта и затем ринулся следом. Падение Нового Человека подняло облако пыли и грязи, в которое Коракс без колебаний нырнул. Примарх на лету врезал предателю кулаком, пробив доспехи с костями и распоров аугментированного солдата от плеча до живота.

- Мне выслать подкрепления, мой лорд? – Бранн звучал отчаянно встревоженным.

- Нет, - ответил Коракс. Он оглянулся. Двое Новых Людей еще были живы, сражаясь против Гвардейцев Ворона. Примарх направился в сторону схватки. – Выполняй текущее задание.

Новый Человек с колдовским ружьем услышал приближение примарха и развернулся, поднимая оружие. Коракс, уже полностью пришедший в себя, заметил дульную вспышку и темное размытое пятно бронебойного снаряда. Продолжая ускоряться, он качнулся влево, позволив ему пронестись над плечом.

Предатель отступил назад и торопливо передернул затвор. Но он едва успел загнать новый снаряд и поднести оружие к плечу, как Коракс добрался до него.

Апперкот примарха угодил Новому Человеку под шлем, сбив того с ног и заставив голову мотнуться назад. Кулак Коракса прошил металл и кость, словно воздух, и из раны вырвался поток черной грязи. Примарх плечом оттолкнул падающее тело и по инерции обрушился на последнего нападавшего.

Новый Человек сжимал в железной хватке шлем одного из Гвардейцев Ворона. Керамит безумно трещал, усиленные пластины прогибались под давлением. Легионеры стреляли из болт-пистолетов и рубили цепными мечами, безуспешно пытаясь сразить бронированного левиафана.

Коракс развернулся и приземлился на ноги, могучими ударами отрубив руки противнику. Освободившийся Гвардеец Ворона упал на землю, и Новый Человек пошатнулся. Из вокалайзеров изувеченного воина раздался звериный полурев-полукрик, и он беспомощно замахал обрубками конечностей, орошая землю черной жидкостью.

Очередной удар ногой оттолкнул его дальше. Коракс ускорился и прыгнул на полдюжины метров, врезавшись в нечеловеческого воина. Коракс, вдруг осознав, как близко стоял от смерти, дал чувствам волю. Он рвал и кромсал, его кулаки превратились в размытые пятна, превращая броню в обломки, кожу в обрывки, а плоть в ошметки. Закончив, он отступил назад. От Нового Человека осталось лишь месиво сворачивающейся черной жидкости и оторванных конечностей вперемешку с кусками керамита и пластали.

Тяжело дыша, Коракс повернулся к своим воинам, которые сейчас перестреливались с солдатами, выбегавшими на крыши бункеров.

Командир легионеров стянул помятый шлем и натужно вдохнул.

Это был Аренди.

- Герит? Почему ты здесь? – примарх поднял глаза, когда двигатели «Грозовой птицы» оглушительно взревели, унося боевой корабль к внешней линии обороны. По машине велся ответный огонь, но ее орудия до сих пор без устали обстреливали укрепления. Коракс перевел внимание обратно на Аренди. – Ты же должен был помочь командору Соухоуноу.

Бывший командир телохранителей согнулся пополам, кашляя и блюя. Когда он посмотрел на примарха снова, Коракс заметил, что по лицу Аренди стремительно расползаются черные ссадины. Легионер ухмыльнулся, но тут же поморщился от боли.

- Иногда ты такой идиот, Корвус, - Аренди назвал его по имени, которым лишь немногие пользовались после пришествия Императора. Примарха возмутили слова воина, но прежде чем он успел что-либо сказать, легионер продолжил. – Мне передали твои слова. «Неужели вы думаете, что мне действительно нужны телохранители?» Так?

Коракс вспомнил оброненные им на Исстване-5 слова, после того, как перевозивший их «Громовой ястреб» совершил аварийную посадку.

- Что-то вроде того, - ответил примарх, внезапно ощутив себя глупцом из-за подобной самонадеянности. – Как ты узнал обо… обо всем этом? Ты знал о Натиане?

- Не совсем, нет, - сказал Аренди. Космический десантник выбросил смятый шлем. – Ходили слухи, что после резни в Ургалльской низине некоторые из легиона перешли на сторону предателей. Они были как-то связаны с этим местом, но ничего конкретного. Мы как раз собирались связаться с Соухоуноу, когда перехватили отрывок разговора на открытой частоте. Что-то о приближающейся к крепости коменданта цели. Я понял, что вы, как обычно, влезете в неприятности, с которыми в одиночку не справитесь. Бранн дал нам краткую сводку. Жаль, что мы не успели раньше.

Примарх оглянулся. Они все еще находились на открытой простреливаемой местности. Гвардейцы Ворона расправились с первой волной солдат на крышах, но скоро последуют другие.

- Наверное, нам лучше попасть внутрь, - сказал он остальным, шагнув к двери ближайшего бункера. – За мной. Зачистить комплекс.

- А если мы найдем этого выродка Натиана? – спросил один из легионеров.

- Он мой, - отрезал Коракс. Он нетерпеливо стиснул пальцы, будто смыкая их на горле изменника. – Еще один предатель, которому нужно преподать урок о том, что начатое нужно доводить до конца.


XV: Карандиру [ДР +2,5 часа]

Последние двое выживших без оглядки побежали по коридору. Коракс бросился в погоню, широкой поступи помогали полуоткрытые крылья, так что казалось, словно с каждым шагом он чуть взмывает вверх. Настигнув добычу, он пробил кулаками их ранцы и, сокрушив позвоночники врагов, оторвал их от пола. Их паническое дерганье не доставляло ему никаких хлопот.

Слева открылась еще одна дверь, и примарх отбросил тела в сторону. Обернувшись, он увидел нескольких Гвардейцев Ворона с оружием наготове во главе с Аренди.

- За мной, - произнес примарх. Он повернулся к новоприбывшим спиной и направился по коридору к главному залу крепости.

От мысли о предательстве Натиана внутри примарха горела холодная ярость. Он гневался не из-за того, что Гвардеец Ворона мог перейти на сторону Гора; Коракс понимал, что в легионе неизбежно нашлись бы воины, которые могли поддаться соблазну мятежа. Но измена Натиана казалась ему личным делом. Коракс благоволил Натиану, несмотря на открытые сомнения других, ввел во внутренний круг Ликейского восстания и позже, невзирая на возражения, принял в Гвардию Ворона.

Возможно, как раз это и злило Коракса: ему следовало понять. Предательство Натиана было взиравшим на примарха его же высокомерием, воплощением нежелания Коракса отступать, которое столь часто было благодетелю, но иногда и ужасным злом.

С этими мыслями командир Гвардии Ворона прокладывал путь через солдат в алой форме, едва обращая на них внимание. Больше его заботили трещины, дыры и подпалины на доспехах, а также раны – напоминание, как близко Натиан был от того, чтобы убить бывшего повелителя.

Внутреннее убежище находилось под землей, и в него вело пару наклонных коридоров. Коракс остановился, чтобы отправить Аренди и телохранителей отрезать пути для отступления, но примарх знал, что Натиан будет дожидаться расплаты. В предателе всегда была нигилистическая жилка, которую, как еще давно надеялся Коракс, выдавит верность и самоотдача новому долгу.

Теперь в Натиане, более не отягченным клятвами и братством, проявились его наименее привлекательные черты.

Коракс спустился на следующий уровень, затем остановился. Натиан хвалился, что Коракса легко предугадать. Мог ли отступник приготовить для примарха в своем штабе еще один сюрприз? Это казалось вполне вероятным, но только если Натиан создал целую бригаду Новых Людей, которые поджидали в засаде с полным арсеналом экспериментального оружия из мира-кузницы – а судя по всему, это не так – поэтому Коракс не мог понять, как угрозу представлял для него бывший легионер.

При появлении Коракса гидравлика дверей зарокотала, открывая их.

Примарх увидел Натиана, склонившегося над панелями с экранами. От его черных доспехов отблескивал свет, лицо озарялось изображениями на дисплеях. Коракс заметил, что это были трансляции со всего Карандиру – сцены сражений на различных инсталляциях и мониторах показывали, как население свергает своих надсмотрщиков в колониях-поселениях.

С шипением отворилась противоположная дверь, и в ней показались скрытные воины Аренди. Коракс поднял руку и указал им отступить, решив войти в логово предателя одному. Ему вряд ли что-то могло причинить вред, кроме самого мощного оружия, но не его легионерам.

Натиан обернулся, когда Коракс переступил порог. Он улыбнулся, тонко поджав губы, в его взгляде читалось безумие.

- Приятно, что ты пришел за мной, - произнес отступник. – Добро пожаловать в мой дом.

Коракс огляделся. Комната имела двадцать метров в ширину, двухуровневая, с широким переходом вдоль стен с пультами коммов и сканеров, а также нижним круглым субэтажом, в центре которого стояли кресла, столы и шкафчики.

- Грязновато, - отметил Коракс, скривив губы при виде мусора на полу и мебели. Большую его часть составляли пустые бутылки. Примарх бросил удивленный взгляд на противника. – Пьешь? В самом деле?

Натиан пожал плечами.

- Боюсь, что так, мой лорд. Но не бойся, сейчас я трезв как стеклышко. Знаешь, как нелегко напиться со всеми этими дополнительными органами, выводящими отраву из крови? – Натиан указал на свое тело. – Еще один подарочек от Императора. А человеку ведь нужно время от времени наслаждаться хорошей выпивкой.

- Я собираюсь убить тебя, - произнес Коракс.

- Само собой, - сказал Натиан.

- Но сначала ты ответишь на мои вопросы.

- Если ты так хочешь, - сказал Натиан, пройдя на субэтаж. Там он опустился в большое кресло, его доспехи зашипели, металл кресла заскрежетал под тяжестью воина. – Располагайся.

- Что с тобой случилось на Исстване? Я думал, ты погиб, - произнес Коракс, игнорируя насмешки предателя. – Зачем ты обратился против меня?

- Ты бросил меня первым! – взревел Натиан с искренним чувством в голосе и взгляде. Он поднялся и обвинительно ткнул пальцем в примарха. – Когда меня завалило под горой Несущих Слово, убитых мною болтером и клинком, ты бросил меня и десятки других.

- Я не бросал тебя. Меня ранили. Твои верные братья забрали меня.

- До того, - сказал Натиан, отмахнувшись от слов Коракса. – Когда ты вышел из боя против Ночного Призрака и Лоргара. Ты бежал. Ты бросил нас умирать!

Коракс ничего не ответил, лишь поджав челюсть от воспоминаний.

- Я вижу, ты понимаешь. Я отдал тебе все – душу и тело, жизнь и смерть. Я верил в тебя, в Императора и его чертов крестовый поход. Вот что ты со мной сделал, Корвус. Ты заставил меня поверить во что-то, заставил гордиться, - Натиан вздохнул и, сжав кулаки, отвернулся. – А потом ты бросил меня, доказав, что все, что было раньше – вранье.

- Это было не вранье. Предательство Гора…

- Гора? Ты винишь Гора? – предатель взметнулся назад, глаза легионера заблестели и расширились от ярости, к бледным щекам прилила кровь. – Гора не было на полях Исствана. Там был ты! – его голос упал. – И там был Лоргар. Он нашел меня, и нескольких других, раненых и брошенных. И когда он заговорил, пелена спала с моих глаз, пелена, которую ты набросил на меня своими хвастовством и ложью!

- Для Лоргара ты ничто.

- Он говорил, и мы слушали, и в его словах был смысл, настоящий смысл, впервые за многие десятилетия. Природа вселенной, то, о чем ты бы не поведал нам из страха того, что мы не поймем, что больше в тебе не нуждаемся. И его любовь… Он любил нас, и говорил нам это, и мы чувствовали искренность его слов. И так свою безответную любовь к тебе мы отдали ему.

- Ты жалок, - отрезал Коракс. – Абсолютно жалок, - он медленно повернулся, указывая вокруг себя. – Самоизвиняющийся, жалкий и слабый. Все то, чего я ждал от изменника. Ты ничему не научился у меня. Ты вырос в тюрьме, а теперь сам стал тюремщиком? Ты хочешь пытать и увечить тех, кто слабее тебя? Какими ужасами Лоргар и остальные напитали тебя? Если это ты создал этих «Новых Людей», то ты не более чем спятивший эгоист.

- Правда? – голос Натиана достиг пика и сорвался. – Здесь от меня есть польза. Однажды ты уже воспользовался мною, - он рассмеялся, оскалив пожелтевшие зубы. – И, кроме того, это ты-то называешь меня спятившим?

Он выскочил на внешний переход и нажал несколько кнопок, выведя на один из крупных экранов пикт-изображение. Коракс ощутил, как в животе свернулся тугой узел, а во рту пересохло, когда увидел, как отделение Бранновых Рапторов врывается в тюремное крыло – воины, которых коснулась скверна из-за его генетических манипуляций.

- Это другое, - произнес он, прежде чем Натиан успел бросить ему в лицо свои обвинения, но слова прозвучали слабо, неубедительное извинение, и предатель знал это.

- Ну конечно, другое, мой лорд. Ну конечно, - Натиан оскалился, его лоб наморщился от ярости. – Разница в том, что я честен насчет того, чем здесь занимался. Больше ты никогда не будешь судить меня, Корвус. Никто из вас!

Предатель сделал неровный вдох и повернулся к пульту. Там он активировал несколько механизмов управления, затем вихрем развернулся к Кораксу. Теперь в его взгляде читалось неприкрытое безумие, мания, заставившая Коракса вздрогнуть.

- Ты не властен над моей судьбой! Никто не властен!

Взгляд Коракса переметнулся на небольшой экран с мигающим сообщением.

ЗАЩИТА РЕАКТОРА ОТКЛЮЧЕНА.

- Это и есть твой великий план? – спросил Коракс. – Самоуничтожение? Ты ведь знаешь, что я убью тебя.

Он заметил в руке Натиана болт-пистолет.

- Нет. Не убьешь.

- Это едва ли мне навредит, - сказал примарх.

- О, тебе будет больно еще очень долго, Корвус. Может, весь остаток твоей бессмертной жизни.

С этими словами Натиан прижал болт-пистолет к подбородку и нажал спусковой крючок.

Болт прострелил ему рот. Миллисекунду спустя затылок Натиана исчез в фонтане крови, костей и мозга, и легионер повалился на пульт.

Лицо Коракса забрызгало багрянцем. Стиснув челюсть, он утер кровь, не в силах оторвать взгляд от трупа, которого когда-то называл товарищем, встревоженный так, как не тревожился с тех самых пор, когда заглянул в глаза Ночному Призраку и увидел в них отражение себя. Неужели смерть и отчаяние были единственным, что он мог дать?

Затем его взгляд упал на дисплей реактора. Показатели находились на восьмидесяти процентах от критического уровня функционирования и нарастали уже какое-то время – с тех пор, как погибли Новые Люди, предположил Коракс. Речь Натиана была ничем иным, как затягиванием времени.

Другая дверь с шипением открылась, и внутрь ворвался Аренди. Он окинул беспокойным взглядом комнату в поисках угроз, прежде чем остановиться на теле Натиана. Затем его взор упал на дисплей с обратным отсчетом, и глаза бывшего командора расширились.

- Я слышал выстрел.

- Предатель собирался перегрузить плазменный реактор, - подтвердил Коракс, пересекши комнату.

- Всегда знал, что он жалкий ублюдок, - в голосе Аренди чувствовалась понятная тревога. – Сколько у нас времени? Нам эвакуироваться?

- Я так не думаю, - ответил Коракс. Он осторожно ввел команду, вызвав защищенный паром дисплей доступа. Пальцы примарха защелкали по цифрам на рунической панели, и затем экран потемнел. Спустя пару секунд появилось подтверждение.

ЗАЩИТА РЕАКТОРА ВКЛЮЧЕНА. БЕЗОПАСНЫЙ ОПЕРАЦИОННЫЙ РЕЖИМ ВОССТАНОВЛЕН.

- Вы знали пароль? – Аренди уставился на Коракса с трепетом и открытым ртом.

- Нет, - ответил примарх. – Натиан никогда не отличался особой сообразительностью. Паролем был его тюремный номер с Ликея. Удачная догадка.

- Я… - Аренди покачал головой, смущенный, но затем отмахнулся от тревожных мыслей. – Что ж, хорошо, что мы больше не в непосредственной опасности. Я бы никогда не поверил в то, что Натиан мог бы обратиться против нас, если бы не повидал кое-что за пару прошлых лет. Судя по всему, он не мог с этим жить, как бы себя не оправдывал.

- Он был слаб, - произнес Коракс. – Я знал это, и мне не следовало этого игнорировать.

- Мне кажется, он дал слабину, тут вы правы. Но вы идиот, раз думаете, что это было для него легко. Любой, кто дожил до этого времени, неважно, на чьей он стороне, проявил своего рода силу, будь то к добру или худу.

- Ты второй раз называешь меня идиотом, Герит, - тихо сказал Коракс. – Натиан допустил ту же ошибку, недооценив меня.

- Вы думаете… - Аренди посмотрел на безголовый труп. – Вы думаете, я такой же, как он?

- От меня не укрылось твое своеволие, - произнес примарх.

Казалось, Аренди уязвили его слова.

- Я знаю, что многое изменилось, но никогда не думал, что ты поставишь себя выше критики, Корвус. Если я говорю не к месту, то только потому, что понял: смягчение слов – пустая трата времени. Говори то, что думаешь, так гласит пословица. Если желаешь прямолинейных Ультрадесантников, делающих то, что им велят, или фанатичных Несущих Слово, ловящих каждое твое слово, то тебе не стоило учить нас полагаться на самих себя. Если ты хочешь Гвардию Ворона, то тебе следует принимать нелестные слова. Я еще помню те времена, когда ты не относился так ревностно к формальностям.

Казалось, бывший командор испытывает Коракса. Он назвал его «Корвус», в точности как Натиан, словно они опять были на Ликее. Почему он подстрекал примарха? Возможно, дело было в чем-то другом…

- Это же ты рассказал мне об этом месте, - произнес Коракс.

- Так и было, - Аренди окинул взглядом экраны и кивнул. – И хорошо, что рассказал. Эти уроды, «Новые Люди», могли стать большой проблемой, если бы предатели усовершенствовали свою генетическую технологию.

- Так это случайность, что Натиан оказался здесь и хотел заманить меня в ловушку?

- Я бы не назвал это совпадением, но я не понимаю, к чему вы клоните.

Примарх указал на стены.

- Институт, предназначенный для манипуляций и изучения мутаций генетического семени Легионес Астартес? И из всех, кто мог обнаружить его, им оказался я, единственный примарх, узнавший о происхождении нашего вида больше, чем кто-либо другой? Верится с трудом. Я думаю, тот, кто создал это место, знал, что у меня есть доступ к тайным знаниям. Как еще они могли привести меня сюда, если не с помощью одного из моих людей?

- Почему ты так на меня смотришь, Корвус? Я привел тебя сюда, чтобы положить этому конец.

- И что я здесь нашел? Свой бой? Вызов Гору? Все прошло слишком гладко. Победы больше не даются так просто.

- Должен предупредить тебя – сейчас я использую то самое слово в третий раз, Корвус, - пробормотал Аренди, отступив назад. – И парочку других, которые тоже тебе не понравятся.

Коракс шагнул к космическому десантнику и навис над ним, его голос упал до шепота.

- Как ты выбрался с Исствана, Герит? Что стало с другими? Где они теперь?

- Я не понимаю вас, лорд, - Аренди сделал еще шаг назад к пульту.

- Это место – не тот секрет, что ты утаивал от меня. Библиарий увидел его в твоей голове. Нечто, о чем ты мне не рассказал. Натиан заставил меня вспомнить об этом. Нам посчастливилось выбраться с Исствана, жертвуя своими жизнями. Натиан заключил сделку с Лоргаром в обмен на жизнь. Как выбрался ты, Аренди, когда столь многим это не удалось?

- Не могу поверить… - забормотал Аренди, его челюсть задрожала, глаза опустились.

- Как? – Коракс был неумолим, едва в силах сдержать кипящий внутри гнев.

- Мы использовали их! – выпалил Аренди. – Мы – я и другие Гвардейцы Ворона – должны были захватить лихтер и дождаться остальных. Они атаковали основной комплекс, чтобы отвлечь внимание, пока мы скрытно вышли на позицию. Мы использовали Саламандр и Железных Рук, чтобы спастись самим.

Он отступил от Коракса с поникшими плечами и опущенной головой.

- Ты пожертвовал ими? – шокировано переспросил Коракс.

Это был не тот ответ, которого он ожидал, но легче от этого ему не стало. Правда оказалась почти такой же жестокой, как и то, чего боялся примарх. Но, несмотря ни на что, Коракс ощущал боль и искреннюю вину в словах Аренди.

- На посту у посадочного поля предателей оказалось больше, чем мы полагали, - Аренди обратил на примарха загнанный, молящий взор. – Нам пришлось улететь. Пришлось. Если бы мы ждали, то не спасся бы никто.

Примарх смотрел на безголовый труп, размышляя о двух таких разных судьбах. Аренди, который продолжал надеяться, и Натиан, поддавшийся отчаянию.

- Я понимаю, - произнес он. – Для тебя это было тяжелое решение.

Аренди сделал вдох и выпрямился, все еще не встречаясь взглядом с примархом.

Это было тревожно. Возможно, Аренди не предал примарха или Гвардию Ворона, но он разрушил узы братства. Он предал доверие товарищей. Если бы Лоргар обратил свои золотые слова на Аренди, не сдался ли бы он, как Натиан?

Можно ли было доверять хоть кому-то из них?

Так, по крайней мере, говорила опасливая его часть, но Коракс понимал, что во времена предательства легко видеть изменников везде. Мог ли он доверять Аренди? Нет, но больше он не верил и себе самому. Предстояло идти на риск, а уверенность – зарабатывать. Если бы Аренди хотел убить Коракса или отдать в руки Натиана, он мог просто бросить его Новым Людям.

Как казалось Кораксу, единственная причина, по которой ему могли спасти жизнь – это ввести еще одного предателя в его окружение. Но мог ли такой сложный план оказаться правдой?

Осторожность и паранойя, серая линия, которую так легко пересечь. Нет, у Коракса не было причин не доверять Аренди, и урон, нанесенный знанием об измене Натиана, можно было залечить тем примером, что подал Аренди и его товарищи.

Надежда была слишком ценной, чтобы жертвовать ее паранойе.

- Еще одно, Герит.

- Лорд Коракс?

Примарх мог не доверять Аренди, но решил довериться. По крайней мере, пока.

- Спасибо. За то, что верил в меня.


Эпилог: Карандиру [ДР +2 дня]

- Я не уверен, что это правильно, - сказал Бранн. Слова были произнесены тихо, но вес его несогласия звучал куда громче.

Коракс посмотрел на командора, затем окинул взглядом отделения Рапторов, которые выстраивались у рамп в подземный комплекс, где были заключены неудавшиеся Новые Люди.

- Мы не можем оставлять их в живых, - тяжело сказал Коракс.

- Нет, лорд, но… - Бранн махнул рукой на Рапторов. – Почему они?

Примарх оглянул группы изуродованных воинов, собиравшихся вокруг командиров своих отделений. Стоявшие неподалеку чистые собратья-Рапторы молча наблюдали, присматривая за колоннами вражеских солдат, которых выводили со двора.

- Это твоя зона боевых действий, командор, - сказал Коракс. Он говорил тихо и спокойно, но и сам понимал опасения Бранна. – Я знаю, это кажется жестоким, но все должно идти именно так. Никакого особого обращения. Так мы условились.

- Монстры, чтобы убивать монстров, - прошептал Бранн. – Вот кем мы стали?

Коракс не стал делиться своими мыслями, наблюдая за тем, как первые из отделений спустились в комплекс, звероподобные и искаженные. Он вспомнил последний акт ненависти Натиана. Возможно, подумал примарх, именно ими мы всегда и были.