Мамашины сынки / Mama`s Boys (рассказ)

Материал из Warpopedia
Перейти к навигации Перейти к поиску
Мамашины сынки / Mama`s Boys (рассказ)
Автор Джонатан Грин / Johnathan Green
Переводчик Seraf
Издательство Black Library
Год издания 2000
Экспортировать Pdf-sign.png PDF, Epub-sign.png EPUB
Сюжетные связи
Входит в цикл Натан Крид
Предыдущая книга Злые духи / Bad Spirits
Следующая книга Boyz in the Hive
Иллюстрация из Inferno! №21

С металлическим звоном пуля срикошетила от балки, чуть не попав охотнику в голову. Натягивая старую, широкополую шляпу, Натан Крид рванул к укрытию в куче ящиков, сжимая по широкоствольному стабгану в каждой руке. Он бежал, а по стене склада его догоняла цепочка взрывов — один высокотермичный снаряд за другим вырывались из дробовика в руках падалюги. До спасительных ящиков из грибодерева оставалось ещё два метра — Крид нырнул вперёд. Он покатился кубарем как раз в тот момент, когда о стену, где ещё долю секунды назад была его голова, взорвался заряд. Охотник за головами остановился, припав к земле, полы его длинного кожаного плаща хлопнули. В сиянии люмосферы склада-убежища убийцы блеснула связка значков в виде черепа и скрещённых костей — свидетельств успешно выполненных заказов.

«Интересно, где же этот падалюга-потрошилолюб достал высокотермические боеприпасы? — задался вопросом Крид. — Возможно, забрал у своей предыдущей неудачливой жертвы, после того как освежевал её и сожрал!»

Из укрытия Натан выглянул в щель между двумя ящиками. Он заметил рябую рожу падалюги, маячившую над бочкой в глубине своего логова. Перед маслоцилиндром лежало то, что осталось от последней жертвы каннибала. Крид прервал серийного убийцу как раз в тот момент, когда тот обдирал последнего наёмника, пришедшего по его душу.

И сейчас охотник за головами был вовлечён в перестрелку с Джанго Каинном, младшим из банды клана Каиннов и злобным как миллизавр на «резне», под куполом огромного заброшенного склада, где этот падалюга свил себе гнездо. Сеть ржавых вентиляционных каналов и трубопроводов свисала с потолка на таких же ржавых цепях, на многих из них Джанго развесил трофеи для просушки.

Всего падалюга убил, освежевал и съел шестнадцать мужчин, женщин и детей, и это только те, о которых знали гильдейцы. Согнувшись за ящиками и на ощупь перезаряжая пушки, Натан насчитал по меньшей мере пять лишних кож.

«Джанго Каинн, ты точно больной грязесосов сын», — думал Крид, вставив последний патрон «Дум-дум» в камору.

— Хорошо, девочки, — спокойно протянул охотник за головами в характерной манере Подулья, обращаясь к своим стабганам, — мы не сможем достать его, пока он забился в свою нору глубже, чем хлыстовик в чревоточину.

Проблема была в том, что в отличие от падалюги-канибала, который собирался убить и, несомненно, сожрать охотника за головами, Криду Джанго Каинн был нужен живым. Он ещё раз взглянул наверх, на спутанный клубок труб над головой. «Но всегда есть выход», — подумал Натан.

— Джанго Каинн, — крикнул охотник за головами, — я иду за тобой!

— Да? — донеслось визгливое ворчание из другой части здания, — и ктой-то с тобой, ищейка награду-хотейка?

— Только я и мои девочки! — ответил Крид, вскакивая и ведя огонь с двух рук.

В россыпи искр порвались ржавые цепи, держащие один конец старой трубы. Тяжёлая металлоконструкция качнулась вниз, над верхушкой бочки врезавшись в голову падалюге и отбросив его.

Спокойным размеренным шагом Натан Крид подошёл к лежащему ничком среди развалин перестрелки убийце, у которого текла кровь из рваной раны на лбу. После удара трубой Джанго выпустил стабган, затерявшийся в куче бочек и коробок. Только обыскав каннибала на предмет скрытого оружия и надев на него наручники, охотник за головами проверил пульс мутанта. Он был, чёткий, как и его собственный.

Живой, только в отрубе, отметил Крид. Убрав стабганы по кобурам и закинув на плечо мёртвый груз бессознательного падалюги, охотник за головами покинул склад-логово.


Джанго Каинн открыл глаза. Моргнул несколько раз, пытаясь рассеять туман, застилавший ему обзор, попробовал сесть. И немедленно пожалел о своём решении — серые звёзды засверкали внутри его раскалывающейся головы. Зажмурив глаза, он снова лёг и застонал. Ощущение было такое, будто сваебойная машина долбанула ему по черепу. Осторожно, не открывая глаз, он пощупал лоб в поисках шишки размером с яйцо. Ну, точно, вот и она. Он вновь жалобно заныл.

— Уже проснулся, — донёсся голос чуть громче хриплого шёпота.

Джанго ещё раз попытался сесть и преуспел, превозмогая чёрные сверхновые, взрывающиеся у него в мозгу. Он сидел в клетке, которая фактически была частью большей комнаты, разделённой толстыми железными прутьями. На его стороне были незамысловатый соломенный тюфяк и отхожее ведро. Сквозь маленькое квадратное окно с решёткой проливался расколотый свет глобосферы в камеру. За железной перегородкой стояли: другая кровать с тонким матрацем, стол и стул. Ключи от двери клетки висели на крюке в стене, за пределами досягаемости.

Прислонившись к косяку открытой двери и упершись каблуком сапога в шелушащуюся раму, стоял высокий мужчина в длинном кожаном пальто и широкополой шляпе.Чиркнув спичкой о дверную раму, человек зажёг сигару с обрезанным концом и глубоко затянулся. Как только голубой дым вышел из его ноздрей, мужчина устремил стальной взгляд из теней от своей шляпы на Джанго.

— Гдей-то я? — спросил выродок-каннибал.

— А сам как думаешь? — резко ответил силуэт в дверном проёме. — Хотя, если ты спрашиваешь, какой это город, то — Серный Ручей. Ты уже мог о нём слышать. Ты убил восемь его горожан, включая семью Ланцо, ты, кровожадная канализационная змея!

Медленно к Джанго вернулась память, и события, приведшие его сюда, сложились в единую картину: тот, кто поставил его в это затруднительное положение — охотник за головами!

— Ты пожалеешь, что не убил меня, када у тя был шанс, труп! — пригрозил падалюга. — Я выгрызу твою селезёнку и заставлю тя сожрать её!

Натан ухмыльнулся, показав на железную решётку и надёжно закрытою дверь клетки.

— Я так не думаю, — спокойно заметил он.

— Чой-то ты взял мя живым, парниша-с-пушкой? — спросил Джанго, у которого этот вопрос вызывал неподдельное любопытство.

Охотник за головами достал изнутри пальто пожелтевший кусок бумаги, бережно развернул его и начал громко читать:

— Джанго Каинн, падалюга, объявлен вне закона. Разыскивается живым за убийство и каннибализм. Награда — 50 кредитов, — мужчина сложил объявление и положил его в складки длинного пальто, — если ты умрёшь, то мне не заплатят. Всё просто.

— Хорошо, — прошипел падалюга, пытаясь восстановить хоть часть былого гонора, — ты ж понимашь, что мои братья узнают об этом, ты — паучья жратва? Они прийдут за тобой, ищейка!

Приподняв край шляпы стволом стабгана, охотник за головами холодно ответил:

— Я рассчитываю на это.


Зелёный метановый туман — удушливый покров из токсичного газа и воздушных, болезнетворных организмов — окутал Грязетину Кислотных топей. Сотня квадратных километров загаженных протоков, гноящихся грибниц и пышные заросли проволочных травы — индустриальная заболоченная рана посреди разрушенных куполов Нижнего улья, находящаяся восьмьюдесятью метрами ниже Ртутных водопадов и десятью километрами ниже сверкающих пиков имперского дома Гельмавр. Фактически, самый близкий контакт с этим Императором забытым местом у нобилитета Пика заключался в ношении браслетов из змеиной кожи, инкрустированных кристальными паучьими глазами — оба вида в изобилии водились в заваленных отходами Кислотных топях.

С возвышенности, где располагалась тюрьма, Натан Крид сквозь сумрак глядел в сторону воняющих нашатырем болот. Покрытая удушливыми серными испарениями, с маленьким, еле живым поселением — Серным Ручьём на самом востоке, Грязетина Кислотных топей была домом для шламовой слизи, миллизавров и кое-чего похуже. Гораздо хуже.

Все от Токсичной трясины до Кабельного перевала слышали о банде клана Каиннов. Даже не надейтесь встретить «семью» падалюг ублюдочнее по эту сторону Сточной реки. Тайное логово этой банды находилось в глубине Грязетины. Главой банды была матриархальная, одержимая убийствами Мама Каинн. Только клан Каиннов был достаточно сдвинутым, чтобы объявить болота своей территорией. На самом деле, возможно, они вообще единственные мутировали достаточно, чтобы выживать в столь ядовитой среде.

Столь ужасными и печально известными были их преступления, что клан Каиннов стал страшилкой, которой пугают детей, чтобы они лучше себя вели: Если сделаешь так ещё раз, то Мама Каинн придёт за тобой! Падалюги, мутанты и чешуйчатые составляли клан Каиннов, а их верность друг другу и Маме Каинн была непоколебимы. И все они были убийцами. Они убивали, чтобы пожрать, убивали, чтобы поржать и все как один любили свою старую, добрую «мать». Криду не хотелось даже думать над тем, что должна была вытворять Мама Каинн там на болотах, в результате чего появился подобный выводок дегенеративных мутантов.

Жители Серного Ручья были слишком хорошо знакомы с кланом Каиннов. С трудом зарабатывая на жизнь добычей сильных промышленных кислот и углеводородов из болот, продаваемых потом в Верхнеулей, жители небольшого поселения уже давно пришли к соглашению с кланом Каиннов. Поселенцы не лезут в трясину и регулярно платят банде мясом, а падалюги, в свою очередь, скорее всего, оставляют их в покое и охотятся на других несчастных.

Ну и что с того, что время от времени хим-старатель уйдёт из дома и не вернётся, или неразумное дитя навсегда заблудится в загаженных болотах? Удачливый человек мог сколотить состояние в Серном Ручье. Иногда в процессе добычи на болотах натыкались на богатые залежи минералов, и тогда драгоценные минералы можно было бы отфильтровать и рафинировать. Собранного куша было достаточно, чтобы вырваться из Серного Ручья, а может даже и из подулья. Историй о тех, кому это удалось, было достаточно, чтобы бедные и отчаявшиеся рисковали всем, в особенности своими жизнями, испытывая судьбу. Именно жадность и жажда лёгкой наживы удерживала людей в этой зловонной дыре, да, всё именно так — просто и ясно. Кроме того, в Серном Ручье не было проблем с назойливыми и дорого обходящимися стражами или бандами подулья, пытающимися наложить лапу на нефтепереработку. И, как это уже было много раз, когда до старожилов доходят слухи о новом исчезновении, говорят: В Верхоулье бывает и похуже!

Но гильдейцы видели всё в другом свете. Массовые убийства и вымогательства — очень плохо для бизнеса, конечно если они не совершаются самой гильдией, в этом случае это — подходящие инструменты повышения рентабельности и поддержки спроса.

Многие пытались достать банду Мамы Каинн, но они все подходили к вопросу не с той стороны. Натан Крид улыбнулся про себя, закурил ещё одну черуту и продолжил ждать.


Мутант скользил вдоль масляного протока, будто бы рождённый для этого. Хотя... И в самом деле рождённый. Жабогадюки плюхались в чёрные омуты, чувствуя его приближение, а болотные змеи бросались куда подальше из расходящейся от него волны зыби. Только врождённый инстинкт подсказывал им избегать рептилоида, дабы не закончить своё существование в виде закуски — и в этом он был прав. Однако на этот раз Тантэн Каинн преследовал другую добычу.

Мутант, высунув из воды только остекленевшие змеиные глаза и макушку серой чешуйчатой головы, плавно двигался по затопленному лабиринту каналов, толкая себя редкими взмахами саламандрового хвоста. Нитрожуки пели в зелёном сумраке, а галловые клещи, едва касаясь поверхности, быстро носились по куску ржавой трубы, покрытому красными пятнышками и торчащему из багрово— синих зарослей папоротника. Над топью хором раздавалось кваканье и странный стрекочущий плач, когда существо проплывало.

Тантэн остановился и медленно моргнул. Вдали за камышом он наблюдал огни Серного Ручья, трепещущие как болотные огоньки над стоячими лужами Грязетины. Мутант злобно зашипел. Именно там проклятый охотник за головами держал его «брата», который попался как крыса в клетку, по крайней мере, так ему сказал старик-торговец. И у него не было причин не верить мужику — какой смысл врать, когда половина твоих кишок лежит на полу прямо перед тобой?

Свет глобосферы, падающий на крышу дома, померк — улей Прайм вступил в ночную фазу цикла. Тантэну было всё равно, ведь Кислотные топи покрыты постоянной тьмой: от всепронизывающего сумрака до абсолютного отсутствия какого-либо света, кроме слабого мерцания хвостиков фосфорных мух.

Гибрид вытолкнул себя на берег протока и на перепончатых лапах почти бесшумно шёл по следу в сторону трущоб. Крупнее человека и с жёсткой шкурой подвида Некромунды, известного как чешуйчатые, Тантэн Каинн, крадущийся в ночи, представлял собой внушительную фигуру, хотя оценить это было некому. Жители Серного Ручья знали, что лучше не покидать относительную безопасность своих жилищ в ночное время суток.

Подойдя ближе к домам, он потянулся правой рукой за топором, притянутым содранными полосками кожи к его гребенчатой спине. Вместо левой руки у него шевелилось бескостное щупальце. Однако это никоим образом не ослабляло мутанта. С помощью одной только этой извивающейся конечности он мог выдавить жизнь из человека.

Зайдя за угол, мутант застыл и практически не дышал, уставившись в конец аллеи. Улица вела к площади, находившейся в самой высокой точке в центре поселения. На одной из её сторон располагалось белое здание городской тюрьмы. Дверь была открыта, Тантэн сквозь туман различал силуэт в длинном плаще, сидящий на стуле у входа. Человек носил широкополую шляпу, скрывавшую лицо. Угол наклона шляпы позволял мутанту предположить, что мужчина спал, положив подбородок на грудь.

Холодная кровь вскипела при мысли о маленьком брате Джанго, томящемся в камере вот уже пять дней. Но Тантэн не позволил гневу пересилить природную хитрость. Его внешность обитателя болот противоречила злобному интеллекту — Тантэн не был безмозглым чумным зомби. Пусть охотник за головами спал на посту и пусть полукровка мог тихо преодолеть разделяющее их расстояние, прямо как землекостеройка, но Каинн не хотел рисковать, хоть как-то предупредив вольного стрелка о своём приближении. В конце концов, он был достаточно хорош, чтобы поймать Джанго— каннибала.

Мутант скрытно двигался между зданиями, пока не подобрался к сторожевому посту охотника сзади. Прислонившись к задней стене тюрьмы, он не мог уловить никаких звуков, доносящихся изнутри: ни от своего брата, ни от его пленителя. Одним плавным движением Тантэн обогнул стену здания и бросил метательный топор в открытый дверной проём. С дробящим треском топор вошёл в спинку кресла. В момент ужасного осознания мутант ясно увидел длинный плащ, накинутый на кресло, складки пол плаща, скрывающие ножки стула и пустые ботинки до колена. Шляпа, балансирующая на верхушки конструкции, завершала иллюзию.

И во мраке, у дальней стены тюрьмы, в майке без рукавов и дублёных бриджах, со щетиной почти такой же длинной, как и короткостриженные седеющие волосы на голове, притаился Крид. Тантэн Каинн, застыв на виду и без оружия, немигающими глазами смотрел в стволы двух заряженных стабганов.

Щупальценосный мутант словил первые две пули в грудь, отшатнувшись от силы удара. Обычный человек уже был бы мёртв после такого выстрела, но чешуйчатое наследие хорошо послужило полукровке. Тем не менее, у охотника было два магазина полных патронами, и он не собирался останавливаться. Третья пуля попала в плечо, развернув Тантэна, в то время как четвёртая проделала ему дыру в боку.

Натан встал на ноги и, оттолкнув в сторону стул, зашагал из здания тюрьмы, мышцы напряжены от взрывной отдачи короткоствольного оружия, посылая пулю за пулей в бандита-падалюгу.

Тантэн рухнул под бешенным натиском. Растянувшись в пыли, мутант уставился своими жёлтыми змеиными глазами на охотника с квадратной челюстью, кровью окрасив землю в зелёный цвет. Он открыл рот и раздвоенный язык проскользнул между тонкими серыми губами. Попытался заговорить. Он хотел сказать своему убийце, что тот тоже покойник, что это только вопрос времени, когда остальные из клана Каиннов достанут его, но вместе с его последним дыханием вырвалось только шипение.

Блюдца глаз создания остекленели и вязкая, холодная кровь застыла в венах. Тантэн Каинн умер.


Натан Крид прошагал обратно в здание тюрьмы и ухмыльнулся заткнутому и связанному Джанго Каинну, чей съёжившийся силуэт виднелся в углу клетки.

— Удивительно, как долго можно не спать, если изредка чуть-чуть ширяться «Шпорником», — заметил Крид.

Поставив кресло, охотник за головами поднял и встряхнул плащ. Взяв шляпу, он дал немного слететь пыли, после чего просто надел её.

— Похоже, ты был прав, — вновь обратился он к Джанго, — приглашение принято и мы знаем, что они идут, так что пусть уже начнётся реальная вечеринка. Да, девчата? — добавил он, кивнув в сторону дымящихся стабганов, закреплённых на поясе.


Плот из грибодрева причалил к первой твёрдой поверхности на самом восточном крае болота, и разношёрстый сброд сошёл на берег. В этих закутанных в гниющие лохмотья, покрытых застывшей грязью и несущих примитивное оружие существах сторонний наблюдатель сразу опознал бы падалюг. Всё, что в них было человеческого, столь сильно мутировало в токсическом аду, где они обитали вдали от остального населения подулья Некромунды, что их больше нельзя было назвать «людьми».

Всего их было четверо. Огромная человекообразная тварь — по-другому нельзя было описать это существо — вела группу сквозь множество домов, жмущихся друг к другу там, где из земли круто вырастал квартал. Куча гниющих шатких пирсов образовывала причал вокруг жёлтого серного канала, давшего имя поселению.

Огромный получеловек остановился, и чесоточная двухголовая псина у его ног завыла одной из своих глоток, другая голова нюхала воздух. Подобное генетическое отклонение не было чем-то необычным в сильно загрязнённых домах так далеко от Верхнеулья. Все остановились вслед за падалюгой: рыскающая фигура, кутающаяся в блохастые крысиные шкуры; короткое существо, полностью скрытое в лохмотьях, за исключением сморщенных, покрытых нарывами рук, и дико заросший, полуголый мужик с ожерельем из костей пальцев, побрякивающими у него на шее.

Огромная фосфорная муха с радужными крыльями жужжала у них над головами. Короткий укутанный падалюга мгновение наблюдал за насекомым своими угольно-чёрными глазами из-под широкого капюшона. Длинный липкий язык внезапно рванулся из глубин капюшона и, поймав своим кончиком муху, вернулся назад. Затем последовал влажный хруст.

— Не порть се апетит, Бубо, — невнятно промямлил своими уродливыми губами лидер отряда. — Мама приготовит кое-чо вкусенькое на вечер.

— Када ‘ж придёт Гатор? — спросил крысокожий.

— Большой брат в пути, — ответил монстр, — не парься.

— Но он пропустит всё веселье, — заметил дико заросший падалюга, прыгая с одной ноги на другую.

— Эт чой-то? — спросил Бубо, вытаскивая кусок крыла фосфорной мухи, застрявший у него между зубами.

— Патамущто мы сабираемся первыми достать этого грязесоса и сделать бульон из его мозгов. О, да!

— Ладно, расходимся, — приказал главарь, — первый, кто до него доберётся, первый же и получает самые отборные кусочки.

Банда падалюг разделилась, но все, в конце концов, с разных сторон направились к поселению. Двухголовый мутант остался на месте, роясь в грязи в поиске малейших кусочков пищи, которых только он мог учуять. Его хозяин вернулся и раздраженно рявкнул:

— Потрошитель! К ноге!

Ползучий Паук с мушкетоном в руках бесшумно двигался по улице. Он мог перемещаться столь же скрытно, как и его рождённый в улье тёзка-арахнид. И он знал, как пройти по гигантской паутине, не задев чувствительной нити. Лучшего разведчика или следопыта не было по эту сторону от Гниющей Дыры. «Наполовину крысокожий, но полностью невидимый», — вот так любил он говорить про себя.

Ползучий Паук застыл, почувствовав, как жёсткое дуло упёрлось ему в поясницу.

— Не меня ли ищешь? — послышался медленный, растягивающий слова голос чуть громче шёпота.

Лоб Паука покрылся лезущем в глаза потом. Он несколько раз моргнул, проясняя зрение. Крысокожий начинал паниковать.

— Т-ты ж не застрелишь человека в спину, н-н-не так ли? — спросил он и задержал дыхание, ожидая ответа.

— Не-а, я-то не застрелю, — послышался ответ.

Ползучий Паук выпустил воздух из лёгких, облегчённо выдохнув. Если уж всё пропало, то он лучше провёл бы остаток жизни в Гильдейской тюрьме, вместо того чтобы подохнуть на улице, нашпигованный достаточным количеством свинца, чтобы свалить падалюгу.

— Повернись.

— Чшт?.. — Ползучий Паук почувствовал сильный рывок, дёрнувшею его плечо назад, и вместе с тем удар сапогом по заднице, толкающий его вперёд. Тело полукровки развернулось.

Пытаясь сохранить равновесие, он сделал шаг назад. Не успел Ползучий Паук поднять мушкетон, как был завален одиночным выстрелом в лоб.


Бубо Каинн замер. Где-то справа раздался выстрел. Из осторожности он сменил направление движения, проходя между заброшенных складов вокруг пристани к центру Серного Ручья. Здесь сильно воняло нефтью с болота. Аммиачный туман поднимался над Грязетиной Кислотных топей — результат химической реакции, периодически происходившей после суточной добычи топлива горожанами. Усики ядовитого тумана расползлись вокруг свай зданий причала и разлились вдоль улиц. Химическое зловоние могло бы скрыть несколько резкий запах падалюги, пока он подбирался к охотнику за головами.

Серный Ручей выглядел как город-призрак. Местные были слишком хорошо осведомлены о текущей ситуации и о той куче проблем, которую принёс с собой незнакомец. Они знали обитателей болот лучше, чем какой-то пришлый охотник за головами. Они знали, что не надо злить клан Каиннов, и, если уж клан ступил на тропу войны, то нужно убраться с его пути. При первых признаках надвигающейся катастрофы всё население спряталось в своих лачугах. Неместный охотник за головами и самопровозглашённый шериф мог вести собственную войну, и они точно знали на кого поставить в надвигающемся противостоянии. Городской мясник, подрабатывающий ещё и гробовщиком, уже снял мерки с Крида.

Услышав хруст позади себя, Бубо Каинн развернулся достаточно быстро, чтобы поймать взглядом тень, исчезнувшую среди балок и баков химической переработки возвышающегося пирса. Болезненный падалюга достал из мешка маленькую обвязанную бутылку и прикинул её вес в руке. Он собрал индустриальные отходы для последней партии хим-бомб из сливной трубы старого реактора, чьё ядро было расплавлено несколько лет назад. Смертельный яд заставлял чесаться даже его гноящиеся язвы, но первые опыты над гигантской ульевой крысой дали результаты, превзошедшие его самые смелые ожидания.

И тут он увидел свою добычу, или, по крайней мере, её тень. Хотя охотник за головами скрывался за углом стального сарая, свет от глобосферы за ним отбрасывал на противоположную стену длинную, безошибочно узнаваемую тень. Если Бубо выстрелит из своей дробовика сейчас, то заряд уйдёт в молоко, так что он выбрал хим-бомбу. В любом случае он предпочитал её весьма отвратительный способ убийства.

Умелой рукой Бубо закинул флакон на пристань.

Грубая граната перелетела через стену напротив и разбилась в паре футов от места, где стоял Натан, разметав доски пирса в сиянии радиоактивной слизи. Коррозирующая муть быстро прогрызла себе путь сквозь древесину, толстое облако ядовитого газа поднялось над настилом.


«Хим-бомба!» — подумал Крид, молниеносно среагировав: охотник достал компактный респиратор из кармана плаща и натянул его на рот и нос. Выдвинув фото-визор изнутри полей шляпы, он взглянул на ядовитый дым.

Благодаря улучшенной оптике визора он смог различить падалюгу сквозь облако газа. Мутант взвалил на плечо грубую пушку, собранную из множества коротких цилиндрических стволов, привязанных к керамитовой рукоятке. Именно так падалюги создавали себе огнестрельное оружие: собирали из всякого хлама, который можно добыть в зонах отчуждения, или крали у своих жертв.

И вот то, что изначально мешало, Натан теперь мог использовать к своей выгоде. Под прикрытием густого дыма он спрыгнул с пирса и занырнул под причал.

«А теперь посмотрим, как тебе это понравится», — сказал про себя Крид.


Как только смертоносное облако начало рассеиваться, падалюга уже был на месте, целясь из дробовика туда, где охотник за головами должен был сложиться пополам, корчась в муках и задыхаясь ядовитым газом хим-бомбы. Но там никого не было.

Грохот стабберного огня раздался вокруг причала. Вдобавок Бубо послышался треск битой керамики. А мгновение спустя почувствовал резкую, раздирающую боль в пожираемом бедре. В ошеломлённом молчании он взглянул вниз на мешок, свисавший с пояса. Газ уже истекал из пулевого отверстия в мешке и через рваную дыру, которую прожгли коррозирующие составляющие разбитых хим-бомб. Там, где было его правое бедро, сквозь дымящуюся прореху в потрёпанных одеждах виднелась зияющая рана, что продолжала расширяться по мере того, как концентрированная токсичная муть растворяла всё на своём пути.

Облако газа поглощало падалюгу, кожа его морщинистых рук начала плавиться, жёлто-белые гнойники взрывались, язвы кипели. Резкий запах кислотной слизи, вгрызающейся в его собственное тело, ударил в ноздри. А потом к нему вернулся голос.

Крича, пока плоть стекала с его лица и рук, падалюга повернулся, чтобы увидеть охотника за головами, стоящего в тени возвышающихся мостков, тлеющий кончик черуты светился в темноте. Окутанный жёлто-зелёным облаком, последнее, что увидел Бубо Каинн перед тем, как растворились его кости, была ослепительно-белая ухмылка на грязном щетинистом лице Натана Крида.


Охотник за головами перешёл на боковую улицу: полы его кожаного плаща развевались над пушками в кобурах, руки лежали на рукоятках, а пальцы зудели от желания нажать на спусковые крючки.

— Конец пути, болотный мальчик, — крикнул Натан сутулящейся, монструозной фигуре на перекрытом конце аллеи, — «конец» в смысле «смерть».

— Эт ты, ищейка? — усмехнулась тварь.

— Ну, уж точно не твоя мамка, грязеголовый, — сострил Крид, — смотри-ка как тебе повезло. Ты должно быть...

— Эзра Каинн, — ответил падалюга, коверкая слова изуродованным ртом.

Низкий угрожающий вой донёсся откуда— то снизу, из— за спины Крида, и охотник за головами почувствовал, как волосы на загривке встали дыбом. Быстрый, словно разряд энергии из пробитого плазмопровода, Натан схватился за пушки.

— А эт’ Потрошитель.

Пока пёс прыгал, Крид крутанулся на месте, доставая стаберы из ружейного пояса. В то же мгновение развернулся падалюга, одним резким взмахом руки хлестнув уродливо шипованным концом колючего бича охотника за головами. Уделяя внимание более важной на данный момент угрозе, Натан открылся атаке мутанта с кнутом!

Чрезмерно большие челюсти одной из голов собаки-мутанта вцепились в стаббер стрелка, а кончик бича обвился вокруг запястья другой руки, зарывая ужасные шипы в кожу. Вторая голова пса кусала Крида, терзала рукав его пальто, доставая до плоти под ним. Чудовищный падалюга дёрнул кнутом, и шипованный корд сжал руку охотника за головами, распарывая кровеносные сосуды и заставляя его бросить оружие в левой руке.

Всё это произошло буквально за секунды, а Натан опомнился за один лишь вдох. Засунув дуло стабгана ещё глубже в глотку пса, он выстрелил. Первая голова животного взорвалась в красных брызгах собачей крови, мозгов и костей, а вторая запустила свои клыки ему в руку — вонь из её пасти мгновенно заставила охотника задержать дыхание. Зубы твари всё глубже погружались в мясо, скрежеща о кость, заставляя пальцы разжаться и выпустить стаббер из правой руки. Морщась от боли, Крид круговым движением руки размозжил оставшуюся голову зверя о стену аллеи. Умирающее существо ослабило хватку и рухнуло на землю.

— Потрошитель! — с болью прокричал падалюга.

Схватив бич двумя руками, прокалывая острыми иглами перчатку, охотник за головами резко дёрнул. По жилистой фигуре Крида нельзя было сказать, что он силён как бык. Эзру Каинна внезапно потащило вперёд, и он выпустил кнут. Не пытаясь освободить запястье от ранящего шнура, Натан преодолел расстояние между собой и падалюгой, пока последний пытался восстановить равновесие. Не успел мутант защититься, как охотник оказался у него за спиной. Держа другой конец бича в правой руке, он обвил шипастый и запутанный трос вокруг головы Эзры Каинна, а затем туго затянул.

Падалюга сделал несколько сдавленных вдохов, пока шипы погружались в его шею и бич перетягивал дыхательное горло. Глаза Эзры расширились, лицо покраснело, он отчаянно цеплялся за сжимающийся корд. С булькающим стоном огромный выродок сдался. Крид почувствовал, как обмякло тело в петле импровизированной гарроты, после чего дал трупу упасть лицом в грязь. Перед тем, как искать свои пушки, охотник за головами начал освобождать изодранное запястье от бича.

От пронзительного воя, резкого, словно крик лицееда, охотник чуть не подпрыгнул и принялся осматриваться. Уголком глаза он увидел, будто бы кирпичная кладка за ним ожила, и нечто отделилось от стены аллеи.

«Но здесь же больше никого нет!» — шокированный и потрясённый подумал Крид.

Нечто прыгнуло ему на спину, чьи-то руки схватили его за шею. Жёсткие ноги злобно молотили его по почкам, а тонкие пальцы передавили ему дыхательное горло. И теперь уже была очередь Натана пытаться судорожно поймать воздух.

Крид откинулся назад в попытке раздавить существо у себя на спине о стену. Он услышал сдавленный вдох, как будто бы атакующий задохнулся, но затем последовал кудахтающий хохот. Ноги опять били, а пальцы ещё сильнее давили на горло. Серые тени начали плыть перед взглядом Крида, и он схватил тонкие руки падалюги у себя на спине. До того как охотник вырубился, он согнулся и потянул руки мутанта, используя инерцию, чтобы помочь себе перекинуть нападающего через голову.

Маленькое жилистое существо было голым, за исключением набедренной повязки из паучьей шкуры, ожерелья из костей пальцев и копны колючих волос; оно упало на землю в пыль перед Натаном. Криду показалось, что кожа мутанта была такой же по цвету и фактуре, как стена. Выкинув это из головы, он достал засапожник из ножен на ноге и воткнул его противнику в грудь. Хамелеонистый падалюга издал злобный вопль и потянулся к клинку, торчащему у него из грудины. Одним поворотом ножа Крид прекратил крики твари.

Мгновенно раскраска кожи мутанта стала блёкнуть, возвращаясь к более «естественному» цвету. До Крида доходили слухи о вирдах, обладающих подобными способностями, их псионические силы позволяли скрывать себя на любом фоне. В любом случае, работало ли это из-за того, что кожа вирда меняла цвет и текстуру, или псайкер тупо заморачивал мозги всем вокруг, скрывая своё присутствие и обманывая сознания, заставляя их думать, что здесь никого нет — не имело никакого значения. Локо «Бешеный Безумец» Каинн теперь тоже мёртв.

«Пять есть, двое на очереди», — подумал Крид.


Качаясь на задних ножках стула и положив ногу в сапоге на стол перед ним, Крид достал последнюю деталь оружейного механизма из промасленных тряпок, разложенных на поверхности, и легко установил её на своё место. Держа блестящий стабган в одной руке и восхищаясь его сине— серым переливом, другой рукой он вращал патронник.

— Выглядит хорошо, — протянул охотник за головами.

— Те крышка, ищейка! — орал на него Джанго Каинн. Мутант насквозь прогрыз свой кляп и Крид не видел причин засовывать ему новый. Был шанс, что голодный каннибал попытается отгрызть ему несколько пальцев, если он только попытается это сделать. В конце концов, падалюга всё ещё был в наручниках.

— Да ну? — сказал Натан, затягиваясь остатком черуты.

— Большой брат прийдёт за тобой. И тада ты пожалеешь! Гатор хуже, чем мешок голодных потрошил.

Крид аккуратно положил пушку на стол и согнул правую руку. Под разорванным рукавом плаща, на собачьем укусе была туго затянута кровоостанавливающая повязка. «После такого надо будет получить укол у Дока Хейза, — подумал он, делая мысленную заметку, — он всё ещё должен мне за то дело в Гнойной Дыре».

— И он ни'де не бывает без своего чешуйчатого друга Ньюта. Ньют не разговорчив, зато может сломать все до последней кости в твоём теле, и он эт’ сделает!

— К ним я готов, — заметил охотник, поправляя жгут, обмотанный вокруг левого запястья, и кивая назад через плечо.

Перед тюрьмой нагромождение нефтяных бочек, перевёрнутых тележек и прочего мусора образовывало укрепление, практически полностью окружавшее здание. Сняв пояс с патронами, Крид начал заряжать прочищенные и смазанные стабганы.

Азотный сумрак подкупольного вечера уступил место нефтяной черноте ульевой ночи. Вдалеке за городом болота Грязетины светились урановым светом поражённых радиацией зон.

Шквал пуль каскадом дюжины мельчайших раскалённых взрывов стремительно вылетел из темноты и врезался в баррикаду. Ящики расщепило, а обломки строительного мусора взлетели на воздух вокруг тюрьмы. Последний снаряд попал в стену напротив открытой двери, подняв облако пыли из штукатурки.

«Кто бы это ни был — он хорошо вооружён», — без удовольствия отметил Крид.

— Они здесь! Они здесь! — исступлённо орал заключённый падалюга.

— Ищейка? Я привлёк твоё внимание? — донёсся из ночи гортанный крик.

Натан осторожно посмотрел поверх импровизированного бруствера баррикады. В мерцающем свете коротящей электролампы на противоположной стороне площади он смог различить два силуэта, наполовину скрытых кучей пластиковых контейнеров. Один был высоким и — судя по очертаниям — весьма мускулистым. Другой был тенью размером с сарай, причём ширина плеч практически равнялась высоте его сгорбленного тела. Заговорил первый.

— Меня зовут Гатор Каинн, а это — мой напарник, — высокий показал на тушу возле себя, — поздоровайся, Ньют.

Мутант издал глубокий, гудящий рык.

Заговорили стабганы — Крид послал в падалюг свою собственную бурю ружейного огня. Гатор Каинн ответил. В темноте охотник за головами увидел, как чешуйчатый швырнул что-то в воздух. За долю секунды охотник успел наклониться, прежде чем тяжёлый зубчатый металлический диск прожужжал над головой и прошёл сквозь дверь, как нож сквозь масло. Оба ствола вновь засветились от дульных вспышек — Натан продолжил стрелять.

Сквозь грохочущий рёв пушек обеих сторон Крид мог слышать, как Джанго криками поддерживает своих «братьев». Выстрелы подняли пыль от каменного пола, а обе баррикады были разрушены перекрёстным огнём. Ещё немного, и у всех закончились патроны. Тишина воцарилась на городской площади, пока мутант и охотник за головами спешно перезаряжались.

— Ты всё ещё здесь ищейка, или уже убежал обратно в свою мусорную лачугу? — проорал Гатор, пытаясь заставить добычу действовать необдуманно.

— Я всё ещё здесь, — проворчал охотник, — но удивлён, что ты ещё здесь, болотный мальчик. Ты понимаешь, что это — конец клана Каиннов? И имя ему — Крид.

— Большие слова из большого рта, грязеголовый! — крикнул ему в ответ падалюга. — Не тонка ли кишка у тебя ответить за них?

Чем дольше Крид говорил с идиотом-мутантом, тем больше у него было времени для перезарядки обоих стаберов. Магазин одного уже была полностью заполнена, и он дослал первую пулю из дюжины в пустую камору второго.

— Твоя вонючая грязная канализационная родословная закончится здесь! Я прикончил всех твоих братьев-маньяков. И что заставляет тебя думать, что я не доберусь и до тебя?

— Он, — сказал Гатор, и Натан услышал шипение рептилии и скрежет чешуи о камень у себя за спиной.

Охотник за головами развернулся — огромный белый болотный аллигатор ударил его своим толстым хвостом. С болезненным хрустом он попал Криду по правой руке, и охотник почувствовал иглы слепящее-белой боли, пронизывающие конечность. От шока его ноги подкосились. Сжимая зубы от чудовищной муки, охватившей переломанные кости, он уронил драгоценные патроны, а заряженный стабган выпал.

— Гельмаврова задница! — ругнулся Крид. Видимо, чёртов ящер подкрался со спины! Какофония перестрелки заглушила все другие звуки, издаваемые болотогатором, пока он перелезал через баррикаду и подходил к Криду сзади.

— Ату, крок! — орал Джанго, прижимаясь лицом к оконной решётке. — Оторви ему руку!

Рептилия-альбинос таращилась на охотника за головами своими ледяными жёлтыми глазами. Его крокодиловы челюсти распахнулись, и монстр вновь зарычал. Двигая свою трёхметровую тушу вперёд с помощью кривых толстых и коротких лап, болотогатор собирался завершить начатое.

С одной пушкой практически пустой, а другой находящейся пока вне досягаемости, Криду приходилось быстро соображать. Он не был уверен, что пуля "дум-дум" пробьёт адамантиево прочный череп чудовища, пусть даже и на столь близкой дистанции. Его отчаянное положение помогало подавить пронзительную боль в сломанной конечности. Крид потянулся левой рукой внутрь плаща. После лихорадочного поиска он достал металлический объект размером с кулак. Нажав на кнопку гранаты, Натан активировал пусковой механизм. Дождавшись момента, когда он мог чувствовать влажное зловонное дыхание на своём лице, Крид швырнул гранату прямо в пасть твари. Болотогатор схватил и проглотил фраг-гранату.

Падалюга-хозяин перепрыгнул через незащищённую баррикаду как раз вовремя, чтобы увидеть, как желудок болотогатора взрывается в облаке крови и хрящей, разрывая монстра на куски. Гатор Каинн приземлился чуть ли не на голову охотнику за головами. Ненависть горела в его обезумевших глазах. Ударом об колено сложив раскрытый стабган, всё ещё сжимаемый в левой руке, Крид поднял рабочую пушку, заряженную единственным заветным патроном, и, уперев её в голову падалюги, выстрелил. Звук выстрела заглушила масса серой плоти, извергнувшаяся из разнесённого вдребезги черепа. Труп Гатора Каинна присоединился к своему питомцу перед неверящим, испуганным взглядом Джанго.

«Остался ещё один мусоролаз», — подумал Крид, неуверенно шагая с бесполезно свисающей правой рукой.

Баррикада взорвалась в вихре древесных щеп и летящих бочек из под масла, когда массивная чешуйчатая туша прорвалась сквозь неё. Крид направил стаббер на громадного мутанта. На автомате, не думая, он нажал на спусковой крючок. Последний заряд был потрачен, и единственным звуком, что издало оружие, был глухой щелчок пустого патронника. Не было больше ни пуль, ни времени на перезарядку.

Зарычав, чешуйчатый бросился вперёд, скача навстречу охотнику за головами с такой скоростью, что столкновение казалось неминуемым. Но в последнюю секунду Крид уклонился. Изменив направление движения, Натан выставил ногу, ставя мутанту-рептилоиду подножку, когда тот проносился мимо. Не способный справиться с инерцией своего спотыкающегося броска, чешуйчатый врезался в тюрьму, в лавине кирпичей и стали пробивая стену.

Для потрескавшейся конструкции здания это было уже слишком: строительный раствор и болты разъедались многими годами взаимодействия с химическим туманом, клубившемся над загрязнёнными болотами. С треском разрушающейся каменной кладки и стоном гнущихся перекладин тюрьма рухнула на голову чешуйчатого. С тупым хрустом стальная балка крыши прилетела в череп падалюги. Ньют остался недвижим средь булыжников уничтоженного здания тюрьмы.

Натан Крид разглядывал опустошение вокруг себя: руины баррикады, трупы врагов, и груду камней, что когда— то были местной тюрьмой. Счищая желудочный сок рептилии и хрящи с лица, он почувствовал острую боль в сломанной руке.

«Итак, где же ты, старушка?» — удивился он, начиная разбирать и опрокидывать завалы в поисках своего потерянного и заряженного стабгана.

В облаке пластиковой пыли из развалин тюрьмы появилась уродливая голова Джанго Каинна. Каким-то образом он пережил разрушение здания, в отличие от чешуйчатого. Его руки всё ещё были скованы за спиной, и он, шатаясь, отошёл от руин и побежал.

«Побег! — подумал Крид. — После всего произошедшего. Убийство куска мрази решено, он у меня получит, сейчас я с ним покончу!»

Он нуждался в оружии, а его было бесполезно: одно разряжено, другое — завалено обломками. Мёртвый Гатор всё ещё сжимал краденный автопистолет в руке. Вырвав его из мёртвой хватки падалюги, Крид поднял орудие с помощью здоровой руки. Мутант был любезен достаточно, чтобы перед смертью вставить свежезаряженную обойму. Устремив взгляд вдоль ствола, охотник прицелился в улепётывающего пленника. Два выстрела прозвучало над городской площадью. С визжащим криком Джанго упал в грязь и пыль — оба колена были прострелены.

Охотник за головами направился к хныкающему и покалеченному падалюге. Заслышав его приближающиеся шаги, Джанго открыл влажные глаза, дабы увидеть, что Крид собирается делать с ним дальше.

— Я думал, что нужен те живым, — рыдал он.

Крид резко поднял голову падалюги за волосы, держа перед его лицом мятый лист пергамента. На нём были карандашом и чернилами грубо изображены члены банды клана Каиннов. Очевидно, что рисовал кто-то, кому рассказали, как должна выглядеть банда, кто-то, никогда не видевший их во плоти. Текст на готике сопровождал картинки, но для безграмотного каннибала ничего не значил.

— Видишь, что написано, — сипло сказал охотник, растягивая слова, — или тебе прочитать? «Разыскиваются мёртвыми члены банды клана Каиннов!»

Медленно до Джанго начало доходить, что Крид спланировал всё это с самого начала. Он тяжело сглотнул, поскольку его собственная судьба стала очевидной.

— Кто может быть достаточно безумным, чтобы заплатить за живую кучу каннибалов? — сказал Крид, всё ещё стискивая зубами окурок черуты.

— Но тогда почему ты не пришёл за нами в Грязетину, трусливый ты ублюдок?

— А что, я должен был отправится в эту смертельную ловушку слякоти, кишащей паразитами, когда я могу заставить всё безмозглую семейку прийти ко мне? — лицо охотника за головами было непроницаемой маской, когда он упёр дуло автопистолета в голову падалюги.

— Ты покойник, ищейка! Мама будет в бешенстве, када узнает об этом. А она узнает. Она будет выслеживать тя как падалюжья борзая! Она будет! Она придёт за тобой! — Джанго плюнул, впадая в отчаянную ярость от боли и страха.

Уклонившись, Крид достал второе объявление о награде из глубин плаща и встряхнул его, раскрывая перед лицом мутанта. Джанго Каинн уставился на него, его глаза расширились от изумления. Изображение омерзительной волосатой беззубой старухи злобно смотрело на падалюгу.

Охотник за головами холодно улыбнулся:

— Я рассчитываю на это.