Месть Гоббо / Da Gobbo`s Revenge (новелла)

Материал из Warpopedia
Перейти к навигации Перейти к поиску
Pepe coffee 128 bkg.gifПеревод в процессе: 7/12
Перевод произведения не окончен. В данный момент переведено 7 частей из 12.



Месть Гоббо / Da Gobbo`s Revenge (новелла)
Gobbo.jpg
Автор Майк Брукс / Mike Brooks
Переводчик Brenner
Издательство Black Library
Год издания 2021
Экспортировать Pdf-sign.png PDF, Epub-sign.png EPUB


Более сотни веков Император недвижимо восседает на Золотом Троне Земли. Он – Повелитель Человечества. Благодаря мощи Его неистощимых армий миллионы миров противостоят тьме.

Однако он – гниющий труп, Разлагающийся Властелин Империума, удерживаемый в живых чудесами из Темной эры Технологий и тысячью душ, приносимых в жертву ежедневно, дабы Его собственная могла продолжать гореть.

Быть человеком в такие времена – значит быть одним из бесчисленных миллиардов. Жить при самом жестоком и кровавом режиме, какой только можно вообразить. Вечно терпеть резню и побоища, где вопли муки и горя тонут в жадном хохоте темных богов.

Это мрачная и ужасная эра, где мало покоя и надежды. Забудьте о силе технологии и науки. Забудьте о перспективах прогресса и развития. Забудьте всякую мысль о простой человечности и сострадании.

Нет мира среди звезд, ибо в мрачной тьме далекого будущего есть лишь война.


Намеханивая неприятности

Смерть была повсюду, и она сильно бабахала.

Фингвит съежился и заскулил, когда мимо него прогрохотала целая банда орков, которые ликующе орали в предвкушении стоящей драки и палили из своих пулял скорее ради удовольствия, нежели реально пытаясь попасть по врагам. Снаряд срикошетил от стены и с визгом пронесся над головой Фингвита еще до того, как тот вообще сообразил, что надо бы присесть, и прошел так близко к коже, что показалось, будто он просек борозду ровно по темечку. Фингвит непроизвольно набрал было воздуха для яростного вопля, но звуки умерли, даже не достигнув его горла. Орк никак не мог его услышать, а если бы и услышал, то, скорее всего, просто отбросил пинком назад по коридору. Гроты особо не общались с орками – по крайней мере, если хотели остаться при всех конечностях.

– Так, Пальцы́, слухайте сюда! – взревел чудовищный голос, и Фингвит дернулся. Гулкие шаги Клешняка возвестили о том, что появился и сам огромный, покрытый шрамами орк. Клешняк был меком Злых Солнц, и при том долбануться каким хорошим, пока не остался без обеих рук из-за несчастного случая с участием прокачанного мегапалила с чрезмерным зарядом. Он заменил их силовыми клешнями на обоих запястьях, что сделало его грозным противником для врагов – вроде тех юдишек, чей корабль они только что взяли на абордаж – но лишило возможности делать что-либо, требующее ловкости пальцев, а именно этого от тебя ждут в изрядном объеме, когда ты мек.

Вот тут-то и появились Пальцы́.

Фингвит являлся номинальным боссом этой бригады гротов, поскольку, если остальные делали что-то не так, Клешняк винил его. Еще там был Грабба, который держал на подбородке колонию волосяных сквигов, подражая Клешняку и считая, что за счет этого хорошо выглядит. Даззик, мелкий даже для грота и полезный для пролезания (или запихивания против воли) в тесные места, чтобы расклинить всякое. Свикк и Флиш, выглядевшие до того похоже, что у них на предплечьях были написаны их имена, чтобы помнить, кто есть кто, и приходившие в восхищение от блестящих предметов. И Раттак, гибкие пальцы которого идеально подходили для тонкой работы с проводами, но чаще применялись для кражи чужой еды.

В теории, совместно они компенсировали Клешняку отсутствие рук, делая то, что он им велел. Впрочем, как однажды заявил сам мек, теорию отделяло от результатов просто зог сколько ругани.

– Эти юдишки думали, они могут флоту Меклорда ловушку устроить, но они ж не ждали, что мы их бортанем! – прорычал Клешняк, когда все Пальцы́ вытянулись так прямо, как только могли. – Кароч, Меклорду охота рулить этим кораблем, и он не любит, шоб его ждать заставляли. С этим парни порешают, от вас жеж там вообще толку нету!

Клешняк гоготнул, и Фингвит улыбнулся – послушно и слегка нервно. Было похоже, что Клешняк в хорошем настроении, однако это настроение могло развернуться быстрее, чем киберхряк на нитре.

– Не, у нас халтура пушки захапать, – продолжил Клешняк, обнажив в ухмылке обилие крупных зубов. – А когда захапаем, надо палить из них по другим кораблям юдишек.

– Потрясно! – подал голос Раттак. – Они ж нипочем не ждут, что по ним их же пушки пальнут!

– Канеш потрясно, говнюк ты мелкий! – ощерился Клешняк. Все следы его хорошего настроения мигом испарились. – Это ж Меклорда план, а у Меклорда самый крутой мозг, какой у орков ваще есть!

Он ткнул Раттака в грудь одним из зубцов своей силовой клешни, вынудив грота отпрянуть к стене, чтобы не оказаться походя проткнутым.

– Я тебя спрашивал, чо ты про план Меклорда думаешь? Ну? Спрашивал?

– Не, босс, – пропищал Раттак, так отчаянно замотав головой, что уши захлопали туда-сюда по его лицу, и одно угодило в глаз. Фингвит не удержался от хихиканья, когда собрат-грот взвизгнул от боли, но к счастью для него Клешняк тоже счел это потешным. Мек запрокинул голову назад и расхохотался. Огромные грудь и живот заколыхались под красным облачением.

– Вот и я об том! – Он посерьезнел так же внезапно, как начал смеяться, свирепо уставился на них всех сверху вниз, а потом протянул руку и поскреб кустистое скопище волосяных сквигов, которое полностью закрывало нижнюю часть его лица. – Ну тады за мной! Ежели не лажанетесь, будет добавка жратвы!

– А ежели мы-таки лажанемся, босс? – тихонько поинтересовался Даззик.

– Тады жратва будет из вас, – с неприятной улыбкой сказал Клешняк.

Позади Клешняка с лязгом прошествовала троица меганобов, в которых Фингвит признал Громил Раггаза. Они были облачены в металлическую броню с пластинами толщиной в его грудь и изрыгали дым из силовых генераторов на спинах. Фингвит с благоговейным страхом наблюдал за шагающими гигантами, увешанными стволами мощных пушек и ощетинившимися разрывными ракетами. Их шипящие силовые клешни и крутящиеся убойные циркулярки набирали мощность. Они были готовы выдать тем невезучим юдишкам, что пытались защитить свой корабль где-то через один-два поворота коридора, грязное потрошение и поистине неприличное количество дакки. Фингвиту никогда не хотелось стать юдишкой, но в этот миг он еще сильнее возблагодарил Горка с Морком за то, что им не является. У грота нелегкая жизнь, учитывая, что орк в любой может решить использовать тебя в качестве раба, тренировочной мишени или, при необходимости, и еды, но быть юдишкой наверняка хуже.

– Бошки пригните, ежели охота их на плечах оставить! – жизнерадостно прогремел Клешняк и двинулся следом за громадными меганобами. Пальцы́ заспешили за ним, сгрудившись настолько тесно, что Фингвиту буквально казалось, будто он – часть единого организма с шестью головами, двенадцатью ногами, двенадцатью руками и недостатком огневой мощи. А еще его выпихнули вперед. Снова.

Пока они торопились по пятам за Клешняком, Фингвит быстро проверил камеры своего палила. Это было простое оружие, но, впрочем, где у гротов другое? Фингвит сам сделал его, скрупулезно собирая по кусочкам, пока оно не перестало взрываться в руке у Даззика, которого он заставил проводить тестовые стрельбы. Там имелось восемь камер, каждая с зарядом, и еще он припрятал всевозможные патроны про запас, усвоив по опыту прошлого, что одержимость Свикка и Флиша блестящими предметами доходила и до воровства боеприпасов у других гротов, если те были на виду. Как он полагал, оружие было вполне неплохим – оно могло проделать дыру в юдишке, если это не один из тех трусов, что носят броню – однако Фингвит мечтал о нормальной пушке.

Ох, до чего ж это было бы славно! Прокачанное мегапалило, типа того, которое взорвалось и оторвало Клешняку руки (ну, не совсем типа него – лучше бы не взрывающееся), стреляющее слепящим лучом энергии, который способен проплавить даже самую прочную металлическую обшивку! Ракетомет, способный устраивать взрывы и отрывать чужие руки с безопасного расстояния (безопасного для тебя, хотя бы преимущественно)! Большое стреляло, которое может выплюнуть больше пуль, чем было во всем палиле Фингвита, за то время, что потребовалось бы ему на один чих! У Фингвита имелось мало долгосрочных целей в жизни, поскольку его главным образом занимали краткосрочные вопросы – вроде того, как не оказаться размазанным в какой-нибудь машине, которую его заставлял чинить Клешняк, или как бы не расплющил в блин наступивший смертодред – но он реально, реально хотел пушку таких размеров, чтоб при выстреле отдача с ног сбивала.

Впрочем, этого ему не светило. Никто не станет тратить такую пушку на грота. Разве что удалось бы оказаться в расчете одной из больших мековских пушек, но и этого ему не светило при Клешняке. Да и кроме того, это ведь все равно была бы не его пушка – она принадлежала бы тому меку, что ее построил, а Фингвит управлял бы ей совместно с полудюжиной других гротов, которых пинают сапогом. Нет, единственный способ для грота заполучить достойную пушку заключался в подключении к смертобанке, а это была дорога в один конец. Может, оно того и стоило, но и это зависело от того, отпустит ли Клешняк Фингвита со службы по какой-либо причине, помимо внезапно наступившей смерти.

В нынешней же ситуации единственным реальным вариантом для Фингвита было спешить следом за Клешняком в надежде, что меганобы разберутся со всеми юдишками, которые могут по ним стрелять, и быть готовым вытолкнуть перед собой одного из прочих Пальцо́в, если покажется, что так не выходит.

Пол вдруг стал мягче и изрядно более хлюпающим, чем ожидал Фингвит, и нога выехала из-под него, от чего он влетел в стену. Остальные, тесно сбившиеся позади, тоже поочередно оступились, а потом Фингвит оказался посреди трепыхающейся массы рук. Все пытались за что-нибудь зацепиться, чтобы удержаться в вертикальном положении.

– Какого зога вы все творите? – рявкнул Клешняк, а Фингвиту удалось устоять на ногах, ухватившись за Флиша. Второй грот в итоге приложился лицом оземь, но секундной опоры хватило, чтобы Фингвит не упал. Он посмотрел вниз, на причину всех проблем.

– Я в говнюка вляпался, босс, – доложил он. Фингвит не заметил раскуроченных останков юдишки, пока не наступил в них, и теперь его правая нога оставляла за собой красные размазанные следы. Как он уже видел, в секции коридора впереди тоже лежали тела. Защитники явно вступили тут в безнадежное сражение, но их попросту разнесла на куски та банда парней, которая первой вылезла из «Бортоломов».

– А ну вперед, не то на одну ногу меньше станет, шоб во всякое влипать, – прорычал большой мек, и Фингвит торопливо повиновался. Он уже слышал доносящиеся спереди «бум», «хрусь» и «дакка» взрывов и стрельбы. Хотя это были и не те звуки, на которые бы он поспешил при нормальных обстоятельствах, учитывая обыкновение орков использовать гротов в качестве защиты от пуль, а также его собственную решительно недостаточную огневую мощь, но если уж приходилось вступать в такое сражение, то не существовало способа сделать это лучше, чем за спинами трех меганобов.

К тому же ему хотелось сохранить обе ноги. Будучи «ассистентом» мека, возможно, и имеешь более высокие шансы получить протез – причем даже нечто посложнее простой деревяшки – чем у среднестатистического грота, однако нет абсолютно никакой гарантии, что это не окажется экспериментальное приспособление, которое может покалечить тебя каким-нибудь иным интересным способом. Меки порой любили проверить свои идеи насчет подобных штук, прежде чем рискнуть приделать их мощным субъектам вроде нобов, а гроты являлись идеальными кандидатурами. Таззаг Ракетоступ мог бы это подтвердить кому угодно, если бы выданная на замену нога не отправила его в смертельный полет в бок гарганта.

В коридорах теперь виднелось больше следов боя: огромные дыры от разрывов орочьих снарядов, прошедших мимо цели, и исполинские цветки копоти в тех местах, где выжигалы испепелили все на своем пути. Были там и трупы орков – тех парней, в кого попали так много раз, что даже их стойкие тела уже не смогли двигаться дальше – и Фингвит бросил продолжительный взгляд на упавшее пуляло: простую пушку по орочьим меркам, но все равно гораздо крупнее и мощнее той, которую он сжимал потеющими ладошками. Впрочем, пока что среди устилавших пол тел было больше юдишек, разорванных на части выстрелами или порезанных рубилами и протекающих во все стороны. Тут уже было никак не избежать того, чтоб не вляпаться.

– Фингвит? – прошипел Раттак.

– Ась?

– Ты ж в курсах, как красные тачилы быстрее ездят?

– И чо? – отозвался Фингвит, гадая, к чему же, во имя ухмылки Горка, ведет Раттак.

– Как по-твоему, может это потому юдишки так легко кровью истекают? – спросил Раттак, а Свикк тем временем на мгновение задержался, чтобы сдернуть со шляпы дохлого юдишки что-то маленькое, блестящее и крылатое. – Типа кровь, она ж в натуре ярко-красная, а шкура у них непрочная, ну и когда их порежут, все и выливается реально быстро?

– Ваще толком об этом не думал, – нерешительно отозвался Фингвит. Конечно же, всем известно, что красные ездят быстрее: Клешняк был из Злых Солнц, а значит и все Пальцы́ тоже – пусть они никогда этого и не говорили там, где их мог услышать орк, поскольку оркам не нравилось, когда гроты воображают о себе – а никто не ездил быстрее Злых Солнц, ведь Злые Солнца носили красное. Гоффы могли считать себя злее, а Змеекусы могли считать себя крепче; Плохие Луны могли считать, что у них лучшие пушки, Смерточерепа могли считать себя удачливее, а Кровавые Топоры могли считать себя пронырливее – и они, без сомнения, и были пронырливее, ведь пронырливость для орка совершенно не повод гордиться, а грот из Кровавых Топоров может хлопнуть тебя по лицу и при этом стырить твои жубы – однако Злые Солнца оставляли прочие кланы в пыли, когда доходило до того, чтобы куда-нибудь попасть первыми. Нет смысла быть злее или крепче, если кто-то уже перебил всех вражеских говнюков еще до того, как ты подтянулся.

И тем не менее, Фингвит не был уверен, что такая же логика применима к юдишкам и их странным порядкам. У них вроде как имелись кланы, в том плане, что юдишки в одном месте одевались иначе, чем юдишки в другом месте, и даже могли драться малость по-другому, но вот чтобы у них кровь двигалась быстрее только потому, что она красная…

– Не, они походу просто чутка фуфловые, – сделал он вывод, еще немного поразмыслив над этим вопросом. Впереди что-то взорвалось гораздо громче, чем случалось до сих пор, и он вздрогнул.

– Аррргх!

Громилы Раггаза, которые ранее тяжело вышагивали размеренной поступью орков, знающих, что никуда не попадут первыми, но в равной мере уверенных, что ко времени их прибытия драка еще будет продолжаться, внезапно ускорились. Встроенные в броню кричалы усилили их и без того низкие, зычные голоса, которыми они заорали боевые кличи, после чего прогромыхали в большую дыру в стене. Фингвит подумал, что когда-то тут, вероятно, находилась дверь – как минимум вдвое выше орочьего роста и запросто еще больше в ширину – но судя по клочьям изорванного и покореженного металла по краям, пресловутая дверь не смогла устоять под натиском Тех-Ваагх!а.

– Кароч, запомните, – прорычал Клешняк, – деремся со встречными говнюками только кады надо через них пройти, усекли? У нас халтура пушки захапать, а потом долбать ими другие юдишечьи корабли. Оно ж сильно потешнее, чем чуток юдишек тут прибить, – добавил он, явно пытаясь убедить самого себя. Для мека шанс повозиться с пушками юдишек являлся огромным везением и одной из крайне малочисленных причин, по которым орк откажется от стоящей драки здесь и сейчас.  Для прочих орков, менее ориентированных на технологии, такой вопрос даже не возникал.

Как полагали Пальцы́, через любую битву, которой нельзя избежать, лучше всего прошмыгнуть никем не замеченными, так что это была просто музыка для их остроконечных зеленых ушей. Однако они все же изо всех сил постарались выглядеть подобающе разочарованными, словно лишь строгие слова Клешняка не давали им броситься на юдишек с палилами и заточками наголо, а также именами Горка и Морка на губах. Всегда хорошо, когда орк думает, будто тебе хочется подраться с врагом, пока это не означает, что и впрямь надо драться с врагом. А еще, если тебе-таки приходится драться с врагом, все же рекомендуется выглядеть так, словно тебе этого хочется, поскольку враг, вероятно, не настолько страшен, как тот орк, который приказывает тебе драться, и может быть на самом деле напуган сильнее тебя, так что его получится побудить к бегству до того, как ты к нему доберешься, если проявить соответствующий всему происходящему энтузиазм.

– Ну тады шевелись! – гаркнул Клешняк и рванул в бешеном темпе, не задержавшись посмотреть, отреагировали ли они на его крик. Как и всегда, Фингвита на миг охватил соблазн побежать в другую сторону – бросить свое место главы Пальцо́в и попробовать отыскать себе лучшую жизнь. Проблема заключалась в том, что он понятия не имел, где можно найти эту самую лучшую жизнь. Кроме того, хоть исполнение указующих воплей Клешняка и получение пинков, если понял что-то не так, и отстояло далеко от идеала, но Фингвит, по крайней мере, не был одним из множеств гротов, которых в бою кидали перед орочьими линиями, чтобы те говнюки, с кем шла драка, как следует разогрелись к тому моменту, как до них доберутся пацаны.

Как бы то ни было, остальные настучат на него при первой же возможности, а потом Клешняк пойдет и выследит его. Фингвиту были не особо по сердцу те мысленные образы, которые вызвал такой вариант развития событий, поэтому он пригнул голову, со всех ног побежал следом за удаляющейся, одетой в красное тушей хозяина и взмолился разом Горку и Морку, чтобы его ничего не подстрелило.

Я не то шоб прошу, шоб никого не подстрелило, оно ж неправильно, и я в курсах, что никто из вас такого не стерпит. Я просто о том, что там жеж другие есть, кого б лучше, чем меня. Вон тех мегапарней, например, они ж любят, кады в них стреляют, шоб поржать, когда оно отскакивает, а говнюки, что стреляли, пугаются…

Фингвит пробежал сквозь искореженные остатки двери, выскочив из коридора и попав на войну.


Убойно пальнуло

Помещение было огромным. Большинство потолков высилось далеко над Фингвитом, поскольку большинство мест, где он бывал, строились для орков, а он был гораздо мельче. Однако этот потолок был высоким даже по таким меркам: возможно, под ним бы поместился топтун. Стены со всех сторон также терялись вдали, открывая обзор на пространство, являвшееся, похоже, юдишечьим аналогом мастерской механа или чем-то похожим. В нем были крановидные штукенции с хваталами на конце и платформы-подымалки вроде тех, которыми Клешняк отрывал багги от пола, если хотел, чтобы Пальцы́ под него заглянули, а владелец начинал вонять против идеи попросту перевернуть зоганую хреновину (Фингвит полагал, что любое багги, не способное выдержать опрокидывание на крышу, вообще не заслуживает использования, но его никто не слушал). Тут и там были свалены громадные складские ящики из металла, по полу змеились массивные шланги толщиной с Фингвита, а в стенах жужжали колоссальные вентиляторы, рубившие воздух на крошечные кусочки.

И куда бы ни посмотрел Фингвит, везде орки и юдишки делали все, от них зависящее, чтобы поубивать друг друга.

С одной стороны, юдишек было больше, чем орков, однако с точки зрения тех это всего лишь означало, что цели стоят гуще – насколько они вообще куда-либо по-настоящему целились, а не наставляли оружие куда-то в сторону противника, предоставляя Горку с Морком самим разбираться. Фингвит увидел банду из двадцати юдишек, которые стреляли из своего хилого энергетического вооружения – чего-то типа прокачанных мегапалил, только не слишком-то прокачанных и «мега» – в десяток ломящихся к ним пацанов с рубилами. К тому моменту, как атака достигла цели, на ногах осталось всего двое парней, но каждый из них забрал по три-четыре врага, прежде чем юдишкам удалось уложить их на пол отчаянными ударами дубинок и пырялок, и даже тогда один все еще продолжал сжимать челюстями юдишкину ногу.

Другая шобла юдишек окопалась в углу между двумя ящиками, и у них были бум-палки. Похоже, это оружие обладало большим останавливающим эффектом, поскольку попытавшегося добраться до них орка отшвырнуло назад без большей части груди. Или головы, сложно было определить наверняка. Впрочем, ноб следующей появившейся на сцене банды глянул на ситуацию и разрулил ее метко уложенной палкобомбой, метнув ту с отставленной руки и сопроводив непристойным жестом. Взрыв яростно и громко отозвался от металлических стен, между которыми забились юдишки, и кусочки тех разбрызгались вверх и наружу.

Фингвит не удержался. Он остановился и с благоговейным восторгом уставился на картину перед собой.  Да, драться страшно и больно, но наблюдением за хорошим замесом может насладиться любой грот (пока его сторона побеждает, или, в самом крайнем случае, пока нет вероятности в обозримом будущем угодить туда). Громилы Раггаза с лязгом шагали по металлической палубе, поливая огнем и снарядами все, что двигалось, а также порядочное количество того, что не двигалось. Отчаянные выстрелы юдишек бздынькали и вжжжикали об их броню, не производя особого эффекта сверх мелких вмятин или почернения краски, и мрачная оборона впереди начала пятиться и паниковать, поскольку все, что она смогла пустить в ход, с виду никак не замедляло нобов в мегаброне, с грохотом надвигавшихся на нее. Юдишки дрогнули и побежали, однако было уже слишком поздно: Громилам требовалось время, чтобы набрать ход, но когда это происходило, они перемещались с неожиданной быстротой. Юдишек ловили и истребляли, либо забивая огромными стволами пушек и разрывая напитанными энергией клешнями или крутящимися лезвиями пил, либо же попросту расплющивая громадным весом мегаброни.

Впрочем, меганобам не светило сделать все по-своему: юдишки где-то отыскали один из своих шагоходов – странную долговязую штуку, которая выглядела так, будто они взяли носовой конус от даккалета и поставили его на ноги. Она с лязганьем появилась из-за одного из ремонтных постов, помедлила мгновение, вновь принимая неподвижное положение под визг гидравлики, а затем открыла огонь из своего вооружения.

Это тоже было энергетическое оружие, но, в отличие от тех, что носила пехота юдишек, оно било реально мощно: из него ударило множество шипящих зарядов, попавших в самого левого из трех меганобов. Даже мегаброня не смогла как следует выдержать такую атаку, и гиростабилизаторам не удалось помешать нобу опрокинуться назад. Его плоть обуглилась сверх допустимых пределов, линии питания выгорели, приводные ремни разорвались, а кривошипы поплавились.

Раггаз и его оставшийся товарищ не собирались терпеть подобного от предмета, который выглядит так, словно потерпел бы поражение в рукопашной схватке со смертобанкой, и сменили курс, направившись прямиком к нему. Шагоход юдишек переместил прицел и зацепил плечо Раггаза, но луч отразился и едва не рассек надвое Даззика, из-за чего Пальцы́ нырнули в укрытие.

Чтобы остановить меганоба, уже устремившегося в атаку, требовалось нечто большее, чем попадание по касательной. Шагоход отступил назад, пытаясь перекалибровать прицел, однако юдишка-пилот явно был слишком потрясен перспективой смерти, которая с грохотом приближалась к нему, и не мог сработать как надо. Двое Громил добрались до машины, прежде чем та успела произвести более действенный выстрел по кому-либо из них, а затем вполне буквально подрубили ей колени. Кабина приземлилась на пол, визгливо хрустя поврежденным металлом, и ее быстро размолотили в блин вместе с находившимся внутри юдишкой.

Фингвит, глаза которого были распахнуты до ширины выхлопных труб раздолбустера, увидел все это за несколько секунд, и внутри него рванулась вверх какая-то давно похороненная часть его орочьей природы. Да, Клешняк велел им драться только с теми врагами, что попадутся в той стороне, куда он их вел, но эта возможность была слишком хороша, чтобы ее упускать. Неподалеку находилось несколько юдишек, укрывшихся за кучей бочек рядом с башней большого крана. Юдишки не особо пользовались приличными символами и пиктограммами, предпочитая свою странную паучью писанину, из которой ничего нужного не поймешь, однако даже Фингвит распознал, что изображения на этих бочках должны были означать огонь. Огонь малость похож на сквигов: он полезный, он потешный, и при правильных обстоятельствах нужно совсем немного, чтобы сделать гораздо больше.

Фингвит поднял свое палило, примерился по линии ствола и потянул спуск.

Пусть он чутка схитрил, сперва прицелившись по-настоящему, но оказалось, что оно того стоило: выстрел попал в цель, и хотя пули из его палила были слабыми по сравнению пулялами и стрелялами парней, сейчас занятых делом по всему помещению, но их мощности хватило, чтобы пробить тонкий металл – единственное, чем юдишки додумались защитить свое горючее. Первый заряд проделал в бочке дыру, а второй высек из чего-то достаточно искр, чтобы забулькавшая наружу жидкость занялась. А когда это произошло…

БУМ!

Фингвит инстинктивно прикрыл глаза от внезапно полыхнувшего света, но за свои хлопоты получил лишь остаточные образы собственных сетчаток перед глазами. Шквал вытесненного воздуха был теплым, едким и таким сильным, что он пошатнулся, а что же до шума… В ушах стоял пронзительный писк, и в кои-то веки это был не Раттак.

Он осторожно снова открыл глаза, чтобы посмотреть, какие же именно разрушения учинил, и у него отвисла челюсть.

Вздымающееся черное облако дыма уже начинало упираться в потолок и расходиться по нему, поднимаясь над остатками бочек и разбросанными горящими телами засевших там юдишек. Еще несколько юдишек чуть поодаль поднимались с пола: как раз вовремя, чтобы горстка орков – на одном из них горела рубаха, но он явно не желал позволить этому его остановить – воспользовалась сумятицей и навалилась на них.

Это чо было? – заорал Клешняк, разворачиваясь с грозным лицом. Он заметил палило в руке Фингвита, прежде чем тот успел сообразить засунуть оружие обратно за пояс и разыграть невинность, и его брови удивленно поднялись. – Фингвит? Ты чо, щас вот…

Мека прервал скрипучий, стонущий звук, и Фингвит со смесью ужаса и восхищения увидел, что его взрыв погнул и повредил часть перекрещенных металлических стержней, из которых состоял корпус крановой башни. Та слегка шевельнулась, затем остановилась, и на миг он подумал, что больше ничего не произойдет.

А потом она снова пришла в движение, и на сей раз уже без остановок.

Башня рухнула с таким шумом, словно срубили металлическое дерево, прихлопнув собой нескольких неудачников, и при этом трос с прикрепленной клешней-хваталом хлестнул вниз. Импульса хватило, чтобы клешня не удержала тот ящик, который сжимала до этого, и он закувыркался в воздухе с аэродинамической грацией безголового трупа, если бы тот труп был сделан из металла и имел габариты грузовоза. Приземлившись на бок, контейнер со скрежетом поехал по палубе, смел по пути клубок бойцов, не успевших убраться с дороги, а далее впечатал их всех в дальнюю стену с такой силой, что размазал в нечто, близкое по консистенции к навозу снотлинга.

Вау, – произнес Флиш, моргая то ли от изумления, то ли, с равной долей вероятности, от ужаса.

Фингвит! – взревел Клешняк. Его брови опустились, снова вернувшись к более привычной гримасе злости, и Фингвиту еле удалось увернуться от замаха одной из силовых клешней мека. Это было так нечестно! Ну и что с того, если он ненароком убрал и нескольких парней?  Суть была в том, что никто из них никак не мог прийти и предъявить за это. Как сказал сам Меклорд: «Вы ежели долбаете своих же, кады не хотели, так уж делайте наверняк, шоб они потом с вами драку не смогли замутить, а то ж никто из вас так с нужными говнюками и не подерется».

Увы, но Клешняк, похоже, не принял слова Ваще Самого Большого Мека близко к сердцу, и был сильнее разозлен тем фактом, что технически Фингвит нарушил его указания. Точнее сказать, разозлен настолько, что подал энергию на свои клешни. Вместо аккуратных воспитательных шлепков, к которым он прибегал в мастерской (из тех, что могли лишь сломать ребро или вызвать звездочки перед глазами на пару часов), Клешняк вкладывал в удары достаточно силы, чтобы раз и навсегда положить конец карьере Фингвита в качестве взрывателя бочек. Взвизгнув от страха, Фингвит поднырнул под замах, который мог начисто снести ему голову, и сделал то, что ему и велели делать изначально: пригнулся и побежал.

Он не слишком обращал внимание на то, куда бежит, поскольку важнее всего было убраться подальше от разъяренного мека, пытавшегося его прикончить, однако, хотя парни явно брали верх в шедшем вокруг сражении, оно не выглядело тем местом, где особо безопасно задерживаться. Фингвит заметил еще одну дверь, которая вполне могла находиться в той стороне, куда они и так должны были направляться, и рванул к ней со всех ног. Если получится достаточно долго опережать Клешняка, мек может малость остыть, вспомнить, что ему надо выполнить поручение самого Меклорда, и решить оставить наказание Фингвита на потом. А что существенно в «потом» – оно не «сейчас», и при некоторой удаче конкретно это «потом» может и вовсе не настать…

Фингвит успел одолеть где-то пару длин грузовоза по новому коридору, прежде чем осознал, что тот уже занят, и при этом занят юдишками с пушками, направляющимися на большой замес. Он забарахтался и заскользил, снизив скорость до близкой к остановке и отчаянно озираясь в поисках чего-нибудь, за чем можно спрятаться, однако юдишки имели досадное обыкновение не держать в своих коридорах укрытий для трудяги-грота, которому просто охота остаться в живых.

Стволы пушек начали вскидываться вверх, и Фингвит закрыл глаза, готовясь к концу.

Фингви… – раздался было сзади рев.

Трескучение шипение лазеров прозвучало как раз в тот момент, когда Фингвит бросился на пол. Смерть показалась менее болезненной, чем он ожидал, и все еще было слышно, что происходит. Да и чуял он всякое тоже…

Носа достигла озоновая вонь, и Фингвит посмотрел вверх, а мимо него протопала огромная фигура Клешняка. Выстрелы юдишек по большей части отводил в сторону прокачанный генератор силового поля, пристегнутый к плечам. Впрочем, Фингвит увидел, что пара лазерных зарядов пробила мерцающий энергетический щит и попала в цель. Это никак не улучшило настроения мека, но помогло перенаправить его на другую цель.

– Парни, – прорычал Клешняк, от живота и плеча которого поднимался дым. – Вы, я надеюсь, помахаться хотели, а то ж вам щас ровно оно и привалило!


Беснование

Фингвит знал, что будет дальше. Как-никак, он ставил достаточно "Асобых Гони-Супер-Быстро Кнопок" Клешняка на машины, которые пригоняли на прокачку нобы, хотевшие, чтобы движки выдавали малость побольше, когда едешь на врага, или же пытавшиеся обставить соперника в гонке. Ему было известно, для чего предназначена такая же кнопка на броне Клешняка.

Мек поднял одну руку и ударил себя по груди, приведя в действие прицепленный на ребрах бачок. Там находился не настоящий усилитель для движков, а та штука, которой Змеекусы накачивали своих зверей, чтобы те как следует взбесились перед ударом по вражеским порядкам, однако эффект был примерно одинаковым. Глаза Клешняка выпучились, изо рта пошла пена, и он метнулся к паникующим юдишкам, вопя от дикой ярости. Последний, прерывистый залп лазеров совершенно его не замедлил. Мек врезался в противников орущим размытым пятном наэлектризованного металла, брызжа слюной и чрезвычайно нелестными выражениями.

– Ух, – произнес Свикк с чем-то между страхом и досадой, когда половина юдишки отскочила от потолка и приземлилась позади Клешняка. – Боссу-то чутка крышу снесло, дык?

– Это Фингвит виноват, – пропищал Даззик. – Подорвал кучу всякого, когда оно не надо было.

– Боссу никогда не надо повода, шоб быть в плохом настроении, – твердо сказал Фингвит. Тем не менее, он дал Даззику подзатыльник: скорее в целом из принципа, нежели из опасения, что Клешняк услышит и снова на него разозлится, поскольку мек все еще продолжал устраивать бойню в коридоре.

– Ящитаю, юдишкина пальба на пользу тож не пошла, – высказался Грабба, поглаживая волосяных сквигов у себя на подбородке так, будто это придавало ему более умный, а не предельно самовлюбленный вид.

– Дела у них чот не особо, а? – спросил Флиш, когда очередная голова слетела с плеч. – При том, скока их там есть. Или было, – добавил он.

– Ну не знаю, – медленно проговорил Фингвит, щурясь в попытке рассмотреть получше. – Походу они его парой пырялок достали. Глянь, вон в ноге одна.

– И в спине одна, – заметил Раттак, а потом вздрогнул. – Ооо, прям под ребро, это ж очень болеть будет.

– Как думаешь… оно надо ему помогать? – с неохотой поинтересовался Даззик.

Фингвит изучил происходящий замес расчетливым взглядом того, кто очень хорошо научился распознавать, в какую сторону клонится драка – главным образом, чтобы оказаться где-то в другом месте, если она начнет растекаться в его сторону. На вид казалось, что Клешняк прикончит врагов, если только кто-нибудь из оставшихся юдишек не проявит какой-то невероятный героизм, однако, возможно, для надежности не повредило бы ему слегка помочь. Пусть разница и была невелика, но Клешняк все же оставался более безопасным вариантом лично для Фингвита, чем несколько израненных, злых и напуганных юдишек.

А кроме того, коль скоро все они сосредоточились на меке, то, наверное, и не заметили бы Пальцо́в.

– Лады, парни! – завопил он, вытаскивая свою заточку и воодушевляюще размахивая ей над головой. – Пыряем их в спину!

Возможно, гротам и не доставляет удовольствия идея о честной схватке с врагом, которому известно об их приближении – а большинство орков, исключая Кровавых Топоров, при атаке орет боевые кличи: в основном для гарантии, что говнюки будут развернуты в нужную сторону и ничем не оправдаются, чтобы не драться, как следует – однако ни один уважающий себя грот не откажется от шанса воткнуть что-нибудь острое в кого-нибудь невнимательного, кто не получит возможности дать сдачи. А если это враг в нынешнем понимании той банды, к которой принадлежит пресловутый грот – еще лучше.

Приняв решение ввязаться, Фингвит кинулся вперед со всей возможной скоростью, чтобы у юдишек осталось как можно меньше времени заметить его и сделать что-нибудь нечестное – например, обернуться или открыть по нему огонь. Он не собирался стрелять в них, пока не окажется совсем рядом, поскольку это тоже хороший способ выдать свои намерения, однако кое-кто – то есть Даззик – явно не обладал таким же уровнем интеллекта или скрытности. Мелкий говнюк с пронзительным воплем разрядил свое палило, но сумел попасть всего один раз, да и этот заряд отклонила в сторону броня соответствующего юдишки. Пошатнувшись от удара, тот начал разворачиваться, и Фингвит резко осознал, что он – ближайший из гротов.

«Пыряй их, пока не они не пырнули тебя» являлось практически кодексом поведения гротов, которого Фингвит тщательно придерживался. Утратив элемент внезапности и не имея никаких других реалистичных вариантов, он заорал и бросился на юдишку, стремясь за счет скорости и острого предмета достичь того, чего ранее рассчитывал добиться при помощи одной лишь незаметности. Благодаря прыжку он врезался в говнюка на уровне груди, а отчаянный тычок вогнал клинок в боковую часть шеи, в щель между верхом брони и низом шлема. Юдишка с бульканьем повалился назад, и Фингвит приземлился на него.

Юдишки обманчивы, и Фингвит был не готов положиться на то, что этот останется лежать после одного подкола. Он принял взвешенное решение удостовериться в убийстве, и именно этим он и занимался, а вовсе не исступленно пырял со всей возможной силой и скоростью всюду, куда мог достать, вопя при этом во всю глотку. Только когда юдишка под ним вполне определенно перестал шевелиться, Фингвит рискнул прекратить атаку и огляделся, чтобы посмотреть, что еще происходит.

Как выяснилось, все уже затихало, в самом буквальном смысле слова. Остальные Пальцы́, похоже, одолели тех юдишек, на кого напали, не потеряв никого из своих, а сам Клешняк с пыхтением стоял посреди настоящей горы тел юдишек. Его грудь вздымалась, зрачки понемногу расширялись обратно: воздействие нитры начало выветриваться.

– Жубы Горка, ништяк замес, – произнес мек, стряхивая с оружия куски кровавого мяса и внутренностей. – Слишком долго я такого не делал.

– Босс, из тебя пырялки торчат, – подал голос Раттак. – Хошь, мы их вытащим?

Клешняк закряхтел.

– Не, оставьте. Они ж дырки затыкают, дык? Ежели вытащите, кровь наружу пойдет, а я хоть и не лечила, но знаю, что крови ж положено внутри быть. Типа как горючке в багги, только кровь не так бахает.

Говоря, он отыскал глазами Фингвита, и тот на секунду подумал, что упоминание о взрыве топлива приведет к новому приступу гнева мека в его адрес, но, похоже, старый проступок был то ли прощен, то ли позабыт. Взгляд Клешняка скользнул по нему и ушел дальше, после чего орк указал вглубь коридора.

– Туды.

– Босс, а ты как узнал-то? – спросил Грабба, вечно искавший шанса выслужиться, дав Клешняку возможность покрасоваться. Впрочем, на сей раз, в его голосе, должно быть, прозвучало капельку больше сомнения, чем могло понравиться Клешняку, поскольку мек зарычал и развернулся к нему.

– Дык все ж юдишечьи корабли одинаково построены, мелкие ты сквиговы мозги! – бросил Клешняк, а Грабба тем временем поднырнул под удар и заторопился в ту сторону, куда указывал мек. – Ну, почти все, – поправился Клешняк, успокаиваясь. Остальные Пальцы́ послушно двинулись за ним. Фингвита весьма радовало, что Грабба занял его место Грота, Который Сейчас Меньше Всего По Душе Клешняку.

– Канеш, оно надо реально экспертом быть, шоб шарить в точных варианциях энтерьера, – продолжил мек, смягчаясь от темы разговора, и ковыляя вперед. Из его бедра до сих пор торчала юдишкина пырялка. – Но вам поперло, парни, старина Клешняк повидал этих юдишечьих ржавых ведер больше, чем вы обедов сожрали!

Фингвит, который в своей жизни помнил ровно пять раз, когда у него получилось разжиться какой-нибудь едой, пока та еще не успела давно остыть, покорно кивнул, оставив конкретно эти мысли при себе. Клешняк определенно шарил в своем деле, так что не было никаких поводов в нем сомневаться. Кроме того, сам Фингвит уже сопровождал мека на паре юдишечьих кораблей и прикидывал, что при необходимости, наверное, сумеет отыскать дорогу. Клешняк был прав: говорите про юдишек, что хотите, но им нравятся прямые линии, и большинство их кораблей представляют собой всего один объект, а не кучу других, сваренных вместе. Пусть они и не обладают духом нормального орочьего крузера, однако у тебя меньше шанс обнаружить, что коридор, по которому ты идешь, вдруг кончается наружной стороной бывшего корпуса другого корабля. Если начнешь идти по кораблю юдишек в одном направлении, то, вероятно, сможешь вполне неплохо продвигаться, пока удается преодолевать двери и, разумеется, всех защитников, у которых могут возникнуть возражения против твоей прогулки по якобы их собственности.

Двери вряд ли являлись особой проблемой: Пальцы́ прихватили с собой взрывчатки, а Раттак хорошо умел вскрывать панели и копаться в проводах, пока не добивался желаемого результата, или его наполовину не прожаривало скачком напряжения (по мнению Фингвита, оба исхода считались успехом), ну а если ничего не получится, то двери юдишек порой можно открыть, прижимая куда-то руку или лицо дохляка. Даже если не сработает, хотя бы можно какое-то время славно повеселиться.

– Так, видите вот эту вот штуку? – сказал Клешняк. Он попробовал указать на юдишечий знак на стене, но та рука, которой он воспользовался, в настоящий момент явно не работала как надо, поскольку через секунду мек бросил попытки и прибег к помощи второй. – Зоганая хрень… Кароч, вот он символ, и он значит, что мы ж не на том уровне. Нам оно надо быть… – Он втянул воздух сквозь зубы, как делает любой чудик, собирающийся высказать мнение по вопросу, в котором полагает себя экспертом. – Чота на четыре уровня вниз.

– Как нам туда попасть-то, босс? – пискнул Даззик.

– Легко, – ответил Клешняк. – Прошвырнемся.

Фингвит наморщил лоб.

– У них хватай—швыряло есть? И мы его подрежем?

Звучало весело, но он не был уверен, что это им особо поможет. Хватай-швыряло отлично годилось, чтобы вздергивать врагов высоко в воздух, а потом давать им грохнуться обратно на землю, но это не выглядело лучшим решением проблемы в том виде, как ее изложил Клешняк.

– Не, – проворчал мек. – У юдишек швырялы не так работают. Але, Грабба! – заорал он, от чего упомянутый грот, державшийся на безопасном расстоянии впереди остальных, подпрыгнул. – Нажми вон ту кнопку рядом с тобой, на стене которая!

Грабба повиновался и быстро отдернул палец.

– Она загорелась, босс!

– Оно ж так и должно быть, – произнес Клешняк с самым близким подобием ободряющей интонации, какое ему удавалось. – Теперь надо просто обождать, пока…

Дзынь!

– Понеслась, – просиял мек, когда два фрагмента стены разъехались в стороны, и за ними показалось нечто, похожее на маленькую комнатку. – Все внутрь!

– Это чо, босс? – спросил Фингвит. Внутри было не слишком-то много места, особенно с учетом присутствия в группе Клешняка. В ребра тыкался локоть Свикка, однако Фингвит не мог справиться с любопытством. – О, а вот эти все кнопки на кой?

– Не дави их все! – велел Клешняк, но было уже поздно. Флиш успел радостно хлопнуть рукой по панели, из-за чего зажглось с полдюжины затронутых кнопок. Двери перед ними задвинулись, а пол под ногами пришел в движение.

Вверх.

– Ах ты ж зоганый мелкий говнюк! – взъярился Клешняк, пытаясь схватить Флиша. – Я ж сказал не давить их все! Мы ж теперь не в ту сторону едем!

– Босс, мне жаль, – всхлипнул Флиш, уклоняясь единственным способом, разумным в столь тесном помещении, и проскочив у мека между ног. Клешняк нагнулся, стараясь поймать его, промахнулся, а затем начал тяжело разворачиваться по кругу.

– Кады я тебя сцапаю, ты не просто пожалеешь! – Клешняк снова протянул руку, но ухватил лишь пустой воздух: Флиш нырнул на пол и перекатился за спину Свикку. Впрочем, его напарник по добыче блестящих предметов не хотел в этом участвовать и смылся прочь с дороги, оставив Флиша тщетно ерзать в углу перед надвигавшимся Клешняком.

– Попался! – торжествующе провозгласил мек, поднимая трепыхающегося грота в воздух здоровой рукой. – Охота все кнопки давить, а? Ну валяй, подави-ка их мордой!

Он крутанулся, готовясь впечатать Флиша в панель и, вероятно, оборвать его жалкую жизнь, совсем как…

Дзынь!

Прошвыряло остановилось, и двери снова раздвинулись, а за ними оказалась группа юдишек, выражение лиц которых быстро сменилось смесью шока и ужаса при виде того, что их ждало. Паника притупила их рефлексы, и они завозились, нащупывая свои пушки, а Клешняк, уже собиравшийся выбить из черепа Флиша все мозги, сколько бы их там ни было, переместил прицел с небрежной легкостью того, для кого импровизация в бою – вторая натура.

Флиш пролетел по воздуху и врезался в лицо ближайшего юдишки. Совершенно растерянный вид, который тот принял за миг до того, как его едва не обезглавило баллистическим гротом, был одной из самых потешных вещей, какие Фингвит видел за свою жизнь. Юдишка упал, словно обдолбанный сквиггот, и будь он один, на этом бы все и кончилось: безнаказанно полоснуть по горлу ножом, а Свикк и Флиш – при условии, что придет в себя после столкновения – подрежут с трупа все блестящее. Однако рядом с ним находилось еще четверо других, и хотя Фингвит не являлся специалистом по шмоткам юдишек, у них на груди было приколото достаточно искрящихся кусочков металла, чтобы он признал боссов юдишек.

Раненый или нет, но Клешняк был первым, кто сдвинулся с места. Он с ревом бросился вперед, потянувшись к горлу юдишки неподалеку потрескивающими лезвиями своей силовой клешни.

– Навались, парни! – взвизгнул Фингвит, поскольку уж что он знал, так это что боссы юдишек не обязательно дерутся лучше обычных. Это была одна из тех странных вещей в юдишках, которые он никак не понимал: ну с чего кто-либо станет делать то, что им велел кто-то другой, если их не тревожит перспектива оказаться с проломленной головой, если не сделают? Кроме того, уж что он знал еще, так это что ему не хочется застрять в замкнутом пространстве в то случае, если у кого-нибудь из юдишек найдется при себе их эквивалент палкобомбы, и они додумаются швырнуть ее внутрь, пока двери снова не закрылись.

Ближайший юдишка уже успел вытащить какой-то пистолет и целился из него в Фингвита, так что тот кинулся говнюку в ноги и обхватил их руками, пытаясь опрокинуть врага на пол. Юдишка заорал что-то, звучавшее пораженно, и завалился назад, а лазерный заряд, который уже вот-вот должен был угодить Фингвиту промеж глаз, безвредно прошипел поверх головы и опалил стену позади. Не заморачиваясь с собственным вооружением, грот попросту схватил юдишкину руку с пушкой, прежде чем тот смог снова нажать на спуск, отвернул ее в сторону, чтобы она смотрела не ему в голову, а затем впился зубами в запястье.

В рот брызнула кровь, горячая и с металлическим привкусом, и юдишка заверещал от боли. Его вторая рука достала Фингвита страшной затрещиной по затылку, однако тот получал от Клешняка куда хуже просто за то, что ронял шестеренку или перетягивал приводную цепь, и сумел в достаточной мере не потерять головы, чтобы выкрутить оружие из внезапно ослабшей хватки врага. Юдишка задергался, пытаясь сбросить его с себя, но Фингвит треснул его по лицу пистолетом, ненадолго оглушив, а потом обеими руками навел прицел и выстрелил.

У оружия вообще не было приятной отдачи – а какой толк от пушки, если у нее нет отдачи? Как ты узнаешь, пальнул ли из этой зоганой штуки, если она не создает много шума и не брыкается в руке? – однако оно вполне успешно пробило голову юдишки прямо насквозь, оставив после себя запах жженой кости и мгновенно обуглившегося мяса. Фингвит выплюнул юдишкину кровь, сколько смог. На вкус они были и впрямь не особо – во всяком случае, не будучи приготовленными надлежащим образом. Вот славный кусочек гриба – всегда пожалуйста…

То, что до его подергивающихся ушей не доносилось больше никаких криков, подсказало Фингвиту: драка, должно быть, прекратилась. Он обернулся, гадая, не увидит ли направленные на него стволы юдишек, собирающихся устроить ему ту же самую участь, которой он только что подверг их товарища. Но напротив, все Пальцы́ остались на ногах и более-менее в целости, а юдишки – чрезвычайно определенно нет.

И что существеннее, Клешняк тоже.


Драпать – это план

– Босс? – осторожно произнес Фингвит, снова поднимаясь на ноги и бросая юдишкин пистолет. Тот нормально справился здесь, но в целом на шмотки юдишек нельзя полагаться: как правило они не так сильно бьют или не издают правильные звуки, а порой даже перестают работать, если отметелить ими кого-нибудь. Повезло, что оружие все же среагировало после того, как Фингвит втащил им юдишке по лицу, однако впредь, наверное, лучше было пользоваться палилом.

– Зоганый говнюк… по башке меня достал… – неразборчиво проговорил Клешняк. И действительно, у него изо лба торчала тонкая полоса металла, обломанная в нескольких дюймах от кожи. Оглядевшись, Фингвит увидел в руках одного из дохлых юдишек остатки этого меча, клинок которого был перебит посередине. На мгновение он впечатлился, ведь чтобы вогнать нечто подобное так глубоко в череп орка вроде Клешняка, должны были потребоваться изрядные сила и скорость, а также необыкновенная острота лезвия. Наверняка, самому Фингвиту посчастливилось сойтись в бою с одним из тех, что похлипче.

Или, предположил его мозг, Клешняк мог просто чутка подтормаживать из-за пырялок в нем, а ты-то герой, который в одно лицо вынес крутого воина юдишек!

– Босс, вставать надо! – настойчиво сказал Даззик, тряся Клешняка за руку с таким же эффектом, как если бы попробовал зализать сквиггота насмерть. – Я походу еще юдишек слышу! Валить надо!

– Ага, ага, минуту дайте, – пробормотал Клешняк, не шевелясь. – Наперво оно надо разобраться, как у меня ноги работают. Хреновы штукенции ж меня не слушают…

Фингвит являлся лечилой не больше, чем Клешняк, однако был вполне уверен, что распознает мертвого орка. Пусть Клешняк еще и разговаривал, но он вообще не двигался, а неспособный двигаться орк не может драться, а неспособный драться орк мертв.  В лагере его бы пнул по голове любой желающий подрезать у него барахло – на что, поскольку Клешняк был меком и имел целую кучу интересных и потенциально взрывающихся устройств и приспособ, нашлось бы огромное множество кандидатов. Здесь же эту роль предстояло исполнить тем юдишкам, которые найдут его первыми, поскольку Фингвит, к сквигам не ходи, не собирался торчать рядом и защищать мека…

Он моргнул, поскольку мысль, только что прошмыгнувшая у него в мозгу, снова возникла из сумрака и уселась на корточки в метафорическом свете внимания. Он мог убежать.

Убежать прочь.

Убежать прочь от Клешняка, который больше не сможет за ним погнаться.

Радость и ужас от этой перспективы столкнулись у него в голове и начали оживленную кулачную драку за главенство. Что он может сделать? Куда ему идти? С одной стороны, он мог пойти куда угодно! Без Клешняка, говорящего ему, что делать, Фингвит наконец-то станет сам себе боссом. Никакой больше сварки и возни с жестянками, когда над ним нависает массивная фигура мека, постоянно готового выдать тумаков за замеченные ошибки. Никакой больше возни за объедки от обеда Клешняка, никакой больше чистки масляных сквигов, никаких больше очередей выступать испытателем свежего «фантастишного» оружия мека (обычно чего-нибудь такого, что может дать сбой и лишить тебя зрения, а также всевозможных прочих частей и функций тела).

Но с другой стороны, а какие существовали варианты получше? Имея в качестве босса Клешняка, Фингвиту приходилось опасаться получить взбучку от всего одного орка. Большинство прочих видело на его обносках эмблему Клешняка и понимало, что это грот механа, и если отпинать его или ограбить без хоть какого-то веского основания, то любимое стреляло может неожиданно взорваться, посчитай Клешняк, что Фингвит в тот момент был занят чем-то полезным для него. Не прислуживая хозяину, Фингвит окажется в распоряжении любого орка, и если не приносить пользу чудику, то можно легко угодить под кнут погонщика недомерков и быть загнанным в одну из паникующих толп сородичей, которых ведут на поле боя в качестве безымянной и безликой живой силы на убой. И это еще не говоря о том, что случится, если он сбежит, а Клешняк все-таки сумеет прийти в себя и как-то его догонит, потому что тогда…

– Фингвит!

Когда Клешняк рявкнул его имя, Фингвит подскочил, а ужас одержал над радостью быструю и убедительную победу. Он попытался выглядеть невинно, а потом попытался не выглядеть невинно, поскольку невинно выглядящий грот мгновенно вызывает подозрения.

– Да, босс? – сумел пропищать он.

– Подь сюды, – пророкотал Клешняк, все так же неподвижно лежа на боку. Фингвит медленно и нервозно двинулся к нему, ожидая, что одна из силовых клешней мека в любой момент ударит и смахнет его в сторону, а сам Клешняк весело загогочет над столь простым розыгрышем. Такое уже бывало прежде.

Впрочем, на сей раз этого не произошло. Фингвит оказался рядом, глядя на массивный череп Клешняка. Из раны на голове мека сочился темный ихор, ручейком стекавший по покрытому шрамами лбу и капавший в разрастающуюся лужу на полу. Та уже начинала окрашивать белых волосяных сквигов, из которых состояла дикая борода.

– Ты ж не в курсах, как пушки юдишек захапывать, дык? – рыкнул Клешняк.

– Нет, босс, – сказал Фингвит, поскольку именно этого ответа от него явно ждали. На самом деле, он это представлял довольно неплохо. Мало кто из гротов рождается с встроенными знаниями, благодаря которым механы и лечилы так хороши в своих областях специализации, но это не значит, что они не способны учиться. Орки не станут утруждать себя учебой: если у орка нет особой склонности к чему-либо еще, он с удовольствием возьмет какое-нибудь оружие, направится в сторону ближайшей драки и, возможно, задастся целью стать нобом, или, со временем, даже варбоссом, если будет достаточно крупным и злобным. В конце концов, склонность к насилию есть у каждого орка.

Для гротов же любая участь помимо быстрой и визгливой смерти в бою, где им не хочется участвовать, включает в себя полезность какому-то орку, поэтому они всегда пытаются подцепить все возможные крупицы знаний – чисто на тот случай, чтобы иметь возможность договориться с орком о том, почему они не заслуживают пинков в данный конкретный момент времени. Фингвит не сказал бы, что Клешняк учил его, ведь это подразумевало бы некую сознательную передачу информации, но он помнил виденные им действия мека и заучил жуткое их количество в надеждах избежать повторения той ошибки, которая приводила к последней взбучке.

Однако оркам не нравятся те гроты, которые считают себя умными. Впрочем, им не нравятся и те гроты, которые не умны. Оркам в принципе не нравятся гроты, поэтому приходится выдерживать линию и знать достаточно, чтобы не делать ошибок, но при этом не подавать виду, что все, сделанное тобой верно, является чем-то иным, нежели счастливым стечением обстоятельств или же полной заслугой того орка, который сейчас злобно на тебя глядит. Итак, Фингвит покачал головой и не сознался в том, что, как ему казалось, он знал – чисто на всякий случай.

– Так жеж и думал, – проворчал Клешняк голосом, который мог бы звучать удовлетворенно, не исходи он от неподвижной горы мышц с рассеченным надвое мозгом. – Пофиг. Нам надо это для Меклорда намутить, а у меня ж ноги опять не работают, так шо придется вам самим за дело браться, пока я не подтянусь. При тебе ж тот список, что я тебя написать заставил?

– Список-то? – переспросил Фингвит и потянулся в один из подсумков на поясе, чтобы проверить, там ли еще кусочек ткани. – Да, босс.

– И ты точняк как надо написал?

– Да, босс! – произнес Фингвит с большей уверенностью. – Дважды проверил и все такое!

– Ништяк, – промычал Клешняк. – Там оно сказано, чо делать надо. А щас, Фингвит, я хочу, шоб ты кой-чо запомнил, оно важно.

– Чойта, босс? – робко спросил Фингвит.

– Ежели это не намутить, Меклорд реально разозлится, – рыкнул Клешняк, и его глаза яростно сузились. – А если он за это меня искать станет, так пока он до меня не добрался, я точняк твои зоганые ручонки поотрываю, усек?

– Да, босс, – сглотнув, ответил Фингвит. – Пасиб, босс. Реально мотивирует.

– Ништяк, я тож так думал. – Клешняк подождал секунду, а затем ощерился: – Ну так чо вы ждете? Шевелись!

После этого его глаза закатились, а голова с тихим стуком опустилась на пол – вероятно, признак того, что он собирался с силами, проницательно решил Фингвит.

– Да, босс! – сказал Фингвит: на случай, что Клешняк все еще его слышал. Он осмотрелся, ища вдохновения, и его взгляд остановился на дверях того прошвыряла, которое их сюда привезло. Славный, простой спуск назад к тому месту, куда они изначально намеревались направиться – звучало как наилучший вариант старта. Они доберутся на нужный уровень корабля, отыщут пресловутые пушки и последуют указаниям из списка Клешняка, чтобы заставить их делать то, что хочет Меклорд. Идеи сбежать и жить, как вздумается, пока что отошли на второй план, поглощенные образами великолепного разрушения, учиненного его стараниями, а также грезами о наградах, которыми его осыплют как того самого грота, который сломил сопротивление флота юдишек благодаря своей сообразительности, гениальности решений и мастерскому владению технологиями…

– Кароч, – произнес Фингвит, чувствуя, что груз и полномочия лидерства ложатся на его плечи. – Назад в швыряло, парни. Мы на нем…

Из-за поворота коридора вывернули двое юдишек в броне, которые несли довольно большие по их меркам пушки. К ним быстро присоединилось еще двое, а потом еще двое…

– Говорил жеж, что их слышал! – взвыл Даззик, срываясь с места в противоположном направлении. Стволы пушек юдишек начали подниматься в сторону Пальцо́в, сгрудившихся вокруг Клешняка. Времени забираться в швыряло не было: двери уже снова закрылись. Оставалось всего одно.

– Драпай! – заорал Фингвит и побежал как раз в тот момент, когда оружие юдишек начало стрелять. Остальные гроты следовали за ним по пятам.

– Ааааргх! – завопил Грабба, когда они с пробуксовкой свернули за следующий поворот и между ними и преследователями хотя бы на одну секунду благословенной передышки оказалась стена. – Фингвит, чо за план?

– Драпаем дальше! – бросил в ответ Фингвит. Огонь юдишек начал крошить угол стены на металлические осколки. – Они ж за нами идут!

– Вот это вот твой план?

– Драпать – это план!

Впрочем, Фингвит понимал: такого плана надолго не хватит. Возможно, несмотря на более короткие ноги, им удастся кое-как опережать погоню, отчасти из-за того, что их не обременяют неудобства вроде брони – хотя когда по тебе стреляют, это рубило о двух концах – а отчасти из-за того, что Фингвит встречал в галактике крайне мало вещей, способных бегать так же быстро, как грот, который изо всех сил пытается не оказаться со снесенной головой. Проблема заключалась в том, что как только Пальцам попадется любой длинный и прямой отрезок коридора, под рукой больше не будет стен, чтобы прикрыться ими от надвигающейся смерти, а даже самый испуганный грот не способен обогнать выстрел.

– Вон туды! – в отчаянии сказал он, указывая на дверь, поверх которой располагался юдишечий символ. Само собой, уверенности у него не было, но при чуточке везения эти неровные линии означали, что за ними какая-то лестница…

Пусть Флиш и не знал, почему Фингвит выбрал эту дверь, но он явно придерживался мнения, что находиться с другой ее стороны лучше, нежели здесь, сколь бы временной ни вышла отсрочка. Грот треснул ладонью по чему-то похожему на открывающий механизм, и был за это вознагражден – дверь отъехала в сторону, и показалось ровно то, на что надеялся Фингвит: лестничный колодец, ступени которого уходили и вверх, и вниз. Видимо, для тех юдишек, кто не настолько важен, чтобы пользоваться швырялами.

– Внутрь! – взвыл Фингвит, и остальные Пальцы́ суетливо повиновались. Оказавшись по ту сторону, он сразу же ударил по управлению дверью, а затем отчаянно оглядел панель в поисках какого-нибудь способа запереться от преследователей, но без толку. Даже если бы он что-то и нашел, шансы на то, что юдишки не знают, как ее снова открыть, сводились к минимуму, ведь это был их корабль.

– Зог с ним, – пробормотал Фингвит, вытащил свое палило и в упор выстрелил в панель управления, разнеся ее с дождем искр и приятным шипением. – Оно их задержит! – уверенно заявил он.

– А чойта, если подорвать управление вот с этой стороны, они с той зайти не смогут? – поинтересовался Даззик, почесывая голову.

– Без понятия, – признался Фингвит, – но звучит верняк, дык? Давайте вниз по лестнице! Нам, – добавил он, обнажив игольчато-острые зубы в широкой ухмылке, главным образом, чтобы скрыть собственный предельный испуг, – кой-какие пушки подрезать надо.


Окружательные условия

Проблема с лестницами юдишек, как быстро осознал Фингвит, заключалась в том, что ими пользовались юдишки.

Судя по гудению сирен, миганию красных тревожных огней и ажиотажу в целом, прочие члены абордажной команды явно продолжали получать уйму веселья, однако это также означало, что юдишки пытались попасть из одной зоны корабля в другую, причем в большой спешке. Все иллюзии Фингвита касательно возможности пройти вниз по лестнице прямо на правильный уровень разбились после второго пролета, когда из-за двери, выходившей в остальную часть корабля, появился дерганого вида юдишка, который посмотрел на спускавшихся к нему Пальцо́в и завопил.

В руках у Фингвита и его парней уже были их палила, так что юдишка упал с одной дыркой в голове, двумя в груди, одной в ноге, и еще два выстрела со звоном отскочили от двери и стены за ней. Фингвит продолжал держать оружие наставленным на него, однако он не подавал никаких признаков того, что снова поднимется и станет создавать новые проблемы – типичная слабохарактерность юдишек. Орк бы воспринял подобные ранения максимум как неудобства.

Кстати о неудобствах…

Позади них грянули крики. Они раздавались несколькими уровнями ниже по лестнице, однако нарастание громкости и стук шагов указывали на то, что обладатели кричащих голосов уже вовсю стараются изменить положение дел. На корабле юдишек слышимые выстрелы явно вызывали немедленную тревогу – в отличие от корабля орков, где они просто означают, что кто-то славно проводит время.

– Скока их там? – пропищал Даззик. Фингвит высунул голову за перила и быстро глянул в центральный просвет, а затем встревоженно отдернул ее обратно, когда мимо левого уха мелькнул рубиново-красный лазерный импульс.

– Дофига! – смятенно сообщил он остальным. – Сильно дофига. Мы тут дальше ваще не пройдем!

– Чую я, реально плохо будет, – захныкал Свикк. Фингвит треснул его по затылку, чтобы не расслаблялся.

– Хорош! Мы ж так далеко шли не шоб паниковать! Валите в ту дверь!

– Дык там жеж с той стороны снова юдишки могут быть! – запротестовал Свикк.

– Ну, тут-то юдишки верняк наверх лезут, и у них верняк пушки есть, – резко заметил Фингвит. – Даззик! Отпирай дверь!

– Не хочу… – забормотал Даззик, стараясь спрятаться за Граббой. Фингвит ненадолго воздел глаза и задался вопросом, чего же он такого неправильного сделал в жизни, что Горк с Морком обрекли его на эту шайку трусливых гротов. У орков таких проблем не возникает! Если орк велит гроту что-то сделать, грот это делает, иначе расплачивается последствиями. Что ж хорошего быть за главного, если не можешь раздавать последствия, как считаешь уместным? Это надувательство и никак иначе.

– Лады, отвали, – скомандовал Фингвит, зашагав к двери и переступив через труп только что застреленного ими юдишки. – Ежели вы все перетрусили, сам эту зоганую хрень сделаю!

Он ударил по замку двери, а затем поспешно прижался к стене сбоку, оставив прочих Пальцо́в встревоженно моргать глазами на свету, исходившем из помещения с той стороны. Когда никого не срезало шквальным огнем, Фингвит выставил голову из-за дверной рамы.

Еще один пустой коридор, что уже являлось большей удачей, чем он мог ожидать. Фингвит предполагал, что юдишки не набиваются на свои корабли плечом к плечу и, вероятно, главным образом сосредоточены на том, чтобы разобраться с уже, без сомнения, полномасштабным абордажем, рассредоточенным по множеству палуб, но все равно порадовался своему везению. На корабле орков не найти пустых мест: пацаны обычно грузятся поплотнее, поскольку если тебе охота перемещаться с одной планеты на другую, то попутки особо не повыбираешь. Кроме того, если где-то и нету орков, там окажутся гроты – именно потому, что там нет орков.

Что ж, это точно было лучшим вариантом, чем лестница, заполненная разозленными юдишками.

– Ты ж прятался! – обвиняюще произнес Грабба, указывая на него.

– Дык потому, что я храбрый и толковый, – надменно отозвался Фингвит. – А щас ходу!

Он метнулся в дверь, держа свое палило обеими руками и пытаясь направить его во все стороны разом – на тот случай, если где-нибудь прячутся пронырливые юдишки. Однако никто из этих говнюков не показался, и никакая ловушка не сработала, когда следом за ним вошли остальные Пальцы́. Фингвит хлопнул по кнопке двери, чтобы снова закрыть ее, а потом выстрелил и в эту панель управления, чисто для верности.

– Ну и куды теперь? – с напором поинтересовался Раттак. Фингвит решил, что тон грота ему не по душе, и обернулся.

– Куды теперь, босс, – поправил он.

Раттак с сомнением наморщил лоб.

– Чот я не знаю. Чо ты там за босс. Ты ваще кем себя считаешь, Красным Гоббо, или типа того? Ты не Клешняк, эт уж точно.

– Не, но Клешняк меня главным поставил, – сказал Фингвит, ткнув себя в грудь большим пальцем. – И к тому ж, вы все походу без понятия, чо делать!

– Пускай Фингвит пока будет боссом, – произнес Флиш. – Потом, ежели не понравится, чо он говорит, замочим его, и боссом может стать кто-нить другой.

Фингвит не знал, просиять ли от того, что его утвердили в роли босса, или же нахмуриться от идеи, будто в будущем его могут замочить, поэтому в итоге высокомерно фыркнул и уставился на прочих Пальцо́в, предлагая кому-нибудь пойти против его авторитета. Никто не стал.

– Наперво главное, – сказал он, когда с противоположной стороны наскоро и, вероятно, не слишком надежно запертой двери, которая являлась единственной преградой между ними и полной лестницей злых юдишек, начали доноситься звуки движения. – Надо чота сделать с этой вот толпой. Мы ж не сможем захапать пушки юдишек, ежели они вечно за нами таскаются и лезут мешать. Но наскока я видал, их там слишком много, шоб разом замочить, даже если будем тут стоять и палить по ним, кады покажутся. Надо найти какой-нить способ, шоб все честнее было. А еще лучше, – добавил он, – шоб нечестно, но в нашу пользу.

– Фингвит, ты про чо ваще? – вопросил Свикк.

Фингвит ответил ему зубастой ухмылкой.

– Я про засаду.

Наспех проводимые поиски сходу не давали вариантов подходящих мест, пока они не наткнулись на очередную дверь, на которой, как посчитал Фингвит, были всевозможные интересные юдишечьи символы. Что интриговало еще сильнее – она была заперта, то есть, предположительно, внутри находилось что-то хорошее. В мире Фингвита «хорошее» обычно означало «потенциально взрывающееся», так что по этой логике он был просто обязан туда прорваться.

– Хошь, я замкнуть ее попробую? – спросил Раттак, доставая свою заточку и готовясь отжать в сторону панель, расположенную поверх систем управления.

– Не, времени нету, – сказал Фингвит. Он поднял свое палило и выстрелил в замок. Дверь послушно сдвинулась в сторону.

– А как так эта вот открылась, когда ты такое сделал, а другие закрылись? – в замешательстве поинтересовался Грабба.

– Морк знает, чо мы хотим, – осклабился Фингвит. – К тому ж, я щас стрелял в кусок, который отпирает, так что хорош ныть! Кароч, не смотрите дареному сквигу в пасть и залазьте внутрь!

Он первым вошел в сумрачное помещение и с трепетом волнения затаил дыхание, когда, среагировав на его замеченные перемещения, замерцал свет. Наградой ему стало зрелище множества стеллажей с… барахлом.

– Зачем ваще сквигу в пасть смотреть? – шептал сзади Грабба. – У них ведь зубы там, ежели туда посмотреть, без морды ж останешься…

– О, это ништяк покатит, – радостно произнес Фингвит. Это было не просто барахло, а барахло, причем барахло всех сортов. Они явно нашли какой-то склад юдишек, где те держали разные штуки, необходимые всякий раз, когда надо делать… юдишечьи дела, в чем бы они ни состояли. Это не имело значения: Фингвит провел достаточно времени неподалеку от меков, чтобы у него выработалось хорошее чутье, как лучше сварганить потребное из всего, что лежит вокруг, а здесь вокруг лежало много всего.

– Дверь заприте! – распорядился он, и Флиш выполнил указание при помощи нетронутой панели управления изнутри. – А щас слухайте, у меня есть хитрый план…


Конечно же, юдишки их выследили: едва ли можно было пройти мимо поврежденной панели управления снаружи. Кроме того, Фингвит хотел, чтобы их с парнями нашли, поскольку мало толку устраивать засаду, если враг в нее не зайдет. Требовалось избавиться от этих говнюков, а потом он и остальные Пальцы́ смогут пойти сделать то, для чего изначально прибыли на этот корабль.

Двери разжали при помощи металлических балок, а также обилия пыхтения и кряхтения. Затем внутрь скользнуло с полдюжины юдишек, которые были готовы открыть огонь и держали оружие прижатым к плечам, из-за чего их пушки не колыхались, даже пока они осторожно расходились. Целиться на ходу? За время сражений с юдишками Фингвит повидал много нелепых вещей, но  это был просто гриб на верхушке пирога. Они как будто решили делать все без потехи.

Что ж, он не собирался им этого спускать.

Фингвит пинком вытолкнул Даззика из-за детали машины, где они оба прятались. Даззик тревожно взвизгнул – шум привлек внимание всех юдишек, и к нему двинулось шесть красных точек – и нырнул обратно в укрытие рядом с Фингвитом как раз перед тем, как в пол, где он до этого стоял, вгрызлись выстрелы.

– Ты ж говорил, ты мне скажешь, кады пора мутить, чо мы там хотели мутить! – обвиняюще взвыл Даззик, в ужасе цепляясь за Фингвита.

– Дык я сказал! – возразил Фингвит. – Просто ногой! А щас завали!

Полыхание выстрелов прекратилось, и ему на смену пришли звуки бегущих ног: юдишки сообразили, что тратят боеприпасы на пустой участок пола в дальнем конце прохода между двумя огромными стеллажами, и с топотом устремились вперед, чтобы снова взять добычу на прицел. Это означало, что они не обращали внимания на сами стеллажи, по меньшей мере втрое превосходившие их высотой и нагруженные тяжелыми предметами. Разумеется, обычно юдишки вели себя досадно аккуратно и чистоплотно, и потому было крайне маловероятно, что нечто тяжелое свалится с выделенного места и упадет, к примеру, на группу, пробегающую внизу в поисках грота, который только что появился на виду, а затем быстро исчез.

Если бы, конечно, Свикк с Флишем не вскарабкались наверх с одной стороны, а Грабба с Раттаком – с другой, и не расшатали предметы, чтобы сбросить их на говнюков внизу в подходящий момент. Каковой, так уж вышло, настал прямо сейчас.

– ВАААГХ! – хором радостно завопили они, когда мелочь начала с дребезжанием сыпаться вниз. Фингвит рискнул высунуть голову из-за укрытия и был вознагражден за это зрелищем того, как наступление юдишек терпит крах: те поняли, что их атакуют сверху, и отчаянно попытались вскинуть пушки, но лишь для того, чтобы с запозданием осознать: их огневой мощи никак не поспорить с парой 130-фунтовых поддонов с консервированными пайками в жестянках, стремительно летящими на них с высоты в двадцать футов.

Раздалась пара коротких вскриков, за которыми последовали безмерно приятные хрустящие звуки. Тем не менее, Фингвит был не намерен оставлять что-либо на волю случая и выскочил наружу. Верхняя половина юдишки, шедшего впереди, торчала из-под обломков и все еще могла шевелиться. По сути, тот отчаянно тянулся за стрелялом, выскочившим у него из руки, когда его придавило. Фингвит потоптался на пальцах, пока не услышал, как те сломались, а затем перерезал юдишке горло. Он бы поступил так же и с остальными, но больше не мог достать ни до чьих глоток.

– Ништяк, пацаны! – крикнул он улюлюкающим гротам. – Показали им! Оно их научит, как нас тупыми считать! А хорошо бы, шоб нет,  – добавил он после секундного раздумья. – Оно ж лучше, кады они нас тупыми считают, их так мочить проще.

– Нам теперь взад туды идти, босс? – спросил Флиш, которого, судя по голосу, не прельщал этот вариант.

Фингвит мог его понять. Им дали задание, а перспектива захватить пушки корабля и с их помощью бивать других юдишек была волнительной и потешной, однако перспектива пытаться пробиться, прокрасться или каким-то еще способом отыскать дорогу к месту назначения, не померев при этом, была не из привлекательных. Казалось, гораздо легче просто выключить свет и какое-то время потусоваться тут, пока помирают все остальные. Единственная проблема состояла в том, что если помрут не те, то когда юдишкам уже не нужно будет беспокоиться насчет орков, они станут обыскивать корабль на предмет оставшихся, найдут Пальцо́в, и это добром не кончится. Да и к тому же, если орки перебьют всех юдишек, а Пальцы́ не сделают с пушками, что должны были, то в конечном итоге им, вероятно, кто-то напинает. Возможно, даже сам Меклорд, а это тоже добром не кончится.

Оба варианта были плохи, поэтому Фингвит поступил так, как и любой хороший, ответственный лидер в таких обстоятельствах, и отложил принятие решения.

– Не, мы тут еще чутка побудем, – уверенно произнес он. – Глянем, может там нас еще какие говнюки ищут, и заманим их сюды посмотреть, чо с их корешами приключилось. Это походу не все были, кого я на лестнице видал, так что готовьтесь к следующей порции!

– Но сдается мне, следующие на этот трюк не поведутся, босс, – с сомнением сказал Грабба. – Они ж корешей своих увидят, а мы не смогем все барахло и тела с дороги подвинуть.

– И не надо, – ответил Фингвит, роясь на полках рядом с собой. – Тут еще уйма барахла, которое попользовать можно…


Следующие юдишки появились пару минут спустя и даже еще более осторожно. Их было пятеро: в броне и при оружии, как первая группа, и явно с подозрениями насчет того, что могло произойти с их товарищами, учитывая поврежденное управление дверью, а также саму дверь, взломанную и оставленную в таком виде. Это не имело значения – план Фингвита строился не на том, чтобы они ничего не подозревали, а на том, чтобы они в принципе зашли внутрь.

Ну и еще чтобы не сразу заметили, что цепь, которая при нормальных обстоятельствах свисала рядом с дверью и позволяла каким-то образом управлять планками перед большим вентилятором высоко на стене, теперь была закручена к верхушке одного из стеллажей.

– Бомбы пошли! – весело гоготнул Фингит, спихивая с верхней полки большую канистру размером с него самого. Та упала вниз, натянула цепь и качнулась в сторону двери и стоявших перед ней юдишек. Конечно же, они ее заметили: его возглас это гарантировал. Один инстинктивно вскинул оружие и выстрелил.

Канистра с горючим взорвалась прямо перед тем, как врезаться в них, отшвырнув стрелка назад смертоносным полыхающим месивом и изрыгнув липкое пламя на двух юдишек рядом. Те начали вопить и дергаться, тщетно хлопая по себе руками, которые тоже горели. Двое оставшихся, явно встревоженные до потери дисциплины летящими из-под потолка огненными снарядами, метнулись в сторону, где им попался пол, усыпанный маленькими и круглыми металлическими шариками. Фингвит понятия не имел, зачем юдишкам такие безупречные сферы, но ему обычно и не давались попытки уразуметь, почему юдишка сделал ту или иную вещь. Впрочем, для чего бы ни предназначались шарики, они также чудесно сгодились в качестве способа свалить с ног пару паникующих юдишек.

А оказавшись на спине, юдишка ничуть не выше грота.

Остальные Пальцы́ накинулись на них с заточками в руках и прикончили под череду звуков втыкания во что-то влажное. Фингвит прицелился из палила и сумел попасть двум горящим юдишкам в голову, хотя и пришлось сделать несколько попыток. К счастью, они были слишком заняты тем, что горели, и не замечали его.

Он съехал вниз по опорной балке, приземлился на пол, подошел ко все еще горевшему юдишке и прикурил от пламени сигару, которую два дня назад спер у хапуги, пока орк участвовал в соревновании по борьбе на руках. Удовлетворенно пыхнул ей пару раз, а затем повернулся к остальным, смотревшим на него, вполне возможно, с чем-то вроде восхищения.

Фингвит ухмыльнулся им, выпустив дым из ноздрей.

– Пацаны, как считаете, варбоссом оно вот так же быть?


Опять задница

Пробегая вторую перестрелку, они потеряли Флиша. И под «пробегая» Фингвит подразумевал, что они реально бежали через нее, пока орки с юдишками палили друг по другу из-за импровизированных баррикад, а под «потеряли» он подразумевал, что этому засранцу начисто снесло голову, когда ему в ухо попал заряд из стреляла.

Спуститься обратно на тот уровень юдишечьего корабля, где Фингвиту и его парням требовалось оказаться, чтобы попробовать захватить управление пушками, было несложно: по мере того, как основная часть пацанов пробивалась вглубь, способность юдишек беспокоиться о том, что поблизости может красться маленькая группа гротов, пропорционально уменьшалась. Даже представляй кто-нибудь, что Пальцы́ тут, у защитников имелись гораздо более крупные – в буквальном смысле слова – проблемы. Фингвит даже заметил, как по одному из коридоров протискивалась огромная фигура смертодреда, который, зацепившись одной из выхлопных труб за потолок, яростно орал через динамики и палил из своего вооружения по всему, что видел (справедливости ради, это ничем не отличалось от нормального поведения смертодреда). Фингвит был не до конца уверен, с чего бы орку, и без того уже навеки встроенному в небольшую металлическую емкость, так уж злиться, попав в другое, чуть более объемное металлическое помещение, но мышление смертодреда все равно обычно не имело смысла пытаться понять.

Нет, проблема заключалась не в том, что юдишки как-то особо сосредотачивали на них свое внимание. Проблема заключалась в том, что все сложнее становилось отыскать часть корабля, не являющуюся полем кровавой битвы между двумя сторонами, которые, возможно, и предпочитали убивать тех врагов, что активно пытались их убить, однако совершенно не заботились о том, как бы не попасть в процессе по гроту. Юдишки воспринимали Пальцо́в как менее габаритные, но все же стоящие цели; орки же с удовольствием подстрелят грота, чтобы тот убрался с траектории следующего выстрела. Или если сочтут это потешным.

– Вон туды надо перейти, – произнес Фингвит, когда они добрались до перекрестка. На другой стороне находился еще один коридор, пересекавший корабль поперек: в том направлении, куда им требовалось двигаться. Равно как и тот проход, где они сейчас крались, он пролегал перпендикулярно основному наступлению орков и потому в некоторой степени защищал от полыхающих выстрелов, которые, вот ведь незадача, молотили туда-сюда перед ними.

– Не хочу туды идти, – прямо сказал Раттак, качая головой.

– Ага, но оно нам надо, – ответил Фингвит. – А то ж мы не смогем намутить то, что должны намутить, и потом нам все равно напинают. – Он покрепче сжал свое палило и сделал глубокий вдох. – За мной!

Он выбежал под обстрел, издавая бессловесный крик, который одновременно являлся ревом вызова тем выстрелам, что могли попытаться лишить его жизни, воплем страха от возможности умереть, а также молитвой Горку и Морку, чтобы те сочли уместным дать ему пожить еще чуть-чуть, а он со своей стороны смог запустить кое-какие по-настоящему смачные разрушения. На ходу он панически палил, выпуская заряды вправо, куда-то в сторону юдишек, и один из врагов даже опрокинулся за упаковочным ящиком, наспех вытащенным на середину коридора в качестве укрытия. Фингвит понятия не имел, стало ли это результатом одного из его выстрелов, однако в своей голове был готов приписать заслугу себе.

Мгновение спустя что-то едва не попало в эту самую голову, и он пригнулся – инстинктивно и слишком поздно, чтобы это имело хоть какое-то значение. От пола перед ним срикошетил выстрел, нечто разорвалось слева, а потом он оказался на другой стороне, в относительно безопасном противоположном коридоре. Остальные набились следом – невредимые, только тяжело дышащие и с широко раскрытыми глазами.

– Видали? – спросил Фингвит с гораздо большей уверенностью, чем ощущал. – Ваще ни о чем! Они ж заняты слишком, шоб про нас заморачиваться! Погнали к следующему, пацаны!

Именно на следующем Флишу и снесло голову, что, по мнению Фингвита, было поделом, раз тот не позаботился о ней получше. Собравшись в кучу, они устремились на другую сторону. Фингвит двигался во главе: как он посчитал, пойти первым будет выглядеть отвагой, хотя на самом деле прикинул, что у него есть шанс успеть перебежать, прежде чем кто-либо додумается сознательно перевести линию огня на шайку гротов, а вот тем, кто позади, может так уже не повезти.

Как оказалось, он, возможно, был и прав. Фингвит уже успел одолеть большую часть пути к проему на противоположном конце, когда услышал сзади пару тревожных криков и взрыв, который даже в окружавшей их всех какофонии прозвучал довольно влажно и близко. Добравшись на ту сторону, он оглянулся на остальных, вваливавшихся внутрь мимо него, и недосчитался одного грота, а посреди пола осталось лежать маленькое зеленое тельце.

– Какая потеря, – всхлипнул Свикк, утирая нос.

– Ась? – переспросил Грабба. – Чойта?

– Ну я ж не могу вернуться и захапать его шмот, дык? – сказал Свикк, печально повернувшись к товарищу-гроту. – Я ж тоже без башки останусь! Так он и будет там лежать, недопонятый и бесхозный… Я ж реально хотел кой-чего из того шмота, а этому говнюку даже не хватило приличия помереть там, где я б смог это у него подрезать!

– Это щас не важно! – громко произнес Раттак.

– Ага, точняк, – согласился Фингвит. – Надо ж дальше переть и…

– Не! – прорычал Раттак, покачивая у Фингвита перед носом своим пальцем с длинным когтем. – Надо побазарить про то, как ты щас одного из наших угробил!

Фингвит с некоторым недоумением уставился сперва на палец, а затем на его владельца.

– Чо? Ежели этот говнюк не хотел, шоб его убили, дык надо было лучше пригибаться, я тут ваще не при делах!

– Это ж твой план был! – обвиняюще заявил Раттак, ткнув пальцем в грудь Фингвиту.

– Это Клешняка план был!

– Ага, а Клешняк помер! – заметил Раттак. – Не надо было плана держаться! Могли ж…

– Чо могли? – вопросил Фингвит, ткнув его в ответ. – Назад пойти и в «Бортолом» сныкаться? Нам на этих зоганых хреновинах обратно на «Рубило» не долететь, а кады парни к ним бы вернулись, они б нам бошки порасшибали за то, что не сделали, чо должны были! Либо так, либо юдишки б победили, а потом они б нам бошки порасшибали, а то и хуже! Шоб нам бошки не порасшибали, один путь – плана держаться!

Раттак скрестил руки и яростно посмотрел на Фингвита.

– Мне неохота закончить, как Флиш.

– Но Фингвит же шарит, – робко пискнул Даззик. – Нам в натуре бошки порасшибают, ежели этого не сделаем.

Фингвит приподнял брови, глядя на Раттака.

– Ну чо? Как порешаешь Большую Загадку Расшибания Бошек? Я жду.

Фингвит сам бы отпинал Раттака, если бы до такого дошло, поскольку был не готов отказаться от тяжко заработанной власти, однако было бы гораздо удобнее – не говоря уж о том, что несколько менее болезненно – если бы Раттак просто отступился по собственной воле.

Раттак хмуро посмотрел на него в ответ.

– Лады. Держимся плана, покамест.

– Ништяк, – с ухмылкой произнес Фингвит. – Тады…

– Но, – перебил его Раттак, – дальше все делаем по-моему.

По-твоему? – с недоверием переспросил Фингвит. – Это как? Типа… – Он запнулся. – Э, ваще ни в зог не врубаться и выглядеть как куча скиговых каках? А то ж это все, в чем ты мастер!

– Мне охота послушать, как оно по Раттаку, – нерешительно высказался Даззик.

– Ага, – произнес Свикк, смахивая последнюю из слез по бессмысленно сгинувшим трофеям Флиша. – Я слишком много вкалывал, шоб всех ништяков лишиться.

– А по Раттаку оно значит больше вот так вот не бегать? – с напором поинтересовался Грабба, дернув пальцем за плечо.

– Тащемта да, – просиял Раттак, и от этой улыбки Фингвиту еще сильнее захотелось врезать ему. Впрочем, точно не было никакого смысла затевать драку, не выслушав план. В конце концов, остальные могли высмеять его, и Фингвит утвердился бы в роли лидера без необходимости что-либо делать.

– Вон это видите? – сказал Раттак, указывая наверх, на решетку в потолке. – Это воздуховод. Юдишки делают отдельные мелкие туннели, шоб воздух по ним шел.

– Зачем? – в замешательстве спросил Грабба.

– А зог меня, шоб я знал! – отозвался Раттак. – Может, оно им не нравится с воздухом в одном месте быть! Это ж юдишки, не факт, что смысл есть. Кароч, если туды заберемся, смогем проползти незаметно. Где мы есть, смотреть будем через эти отводы, кады мимо полезем, а потом снова наружу выйдем, как на нужном месте окажемся. – Он скрестил руки и с вызовом уставился на Фингвита. – Оно ж получше идея, чем бегать мимо шоблы парней и юдишек, которые друг по дружке палят, дык?

Досадно, но, похоже, так и было, однако Фингвит не собирался сдаваться. Вместо этого он обратился к частным вопросам.

– Ага, ну и как ты туда забраться решил?

Как выяснилось, Раттак и на это быстро нашел ответ в виде одного из тех странных полудохлых и наполовину металлических юдишек, которые имели обыкновение бродить вокруг, занимаясь какими-то своими делами и не обращая особого внимания на окружающую обстановку. Конкретно в этого то ли попало один-два шальных снаряда, то ли постреляла пара пацанов, оказавшихся без других мишеней, и в итоге наружу вытекли жидкости, казавшиеся важными. Он остановился на месте, оставаясь таким же окостенелым и прямым, но на обмякшем лице больше не было ни малейшего намека на сознание. Его явно удерживали в вертикальном положении какие-то приспособы, поскольку если его от души толкали, он просто делал шаг, чтобы сохранить равновесие, а потом снова застывал. Это значило, что при помощи толчков Пальцам удалось заставить его встать точно под воздуховодом в потолке, и из крепкого и тяжелого тела получилась вполне годная замена лестнице для гротов, которые способны неплохо взбираться по металлической стене, где нет ничего, кроме вмятин и заклепок – при наличии вкусно выглядящего сквига наверху, или достаточно рассерженного орка внизу.

Фингвит полез последним, взвешивая риски быть обнаруженным юдишками в коридоре и непонятные опасности воздуховода наверху. Увы, к тому моменту, как ноги Даззика уже скрывались из виду, а остальных не съел какой-нибудь ненасытный троглодит и не испарила высокотехнологичная система безопасности, Фингвит оказался уже самым последним в цепочке и его лишили всякого подобия авторитета и инициативы.

Раттак. Уж кто-кто, но Раттак: пронырливый мелкий похититель еды с подбородком острее носа, который однажды подрался со стенкой, потому что два дня подряд в нее врезался! Этого было достаточно, чтобы у Фингвита вскипела кровь. И вот теперь он полз в пыльной темноте, лицом вровень с задницей Даззика, а Раттак шуровал первым в линии так беззаботно, как только хотел. Это было нелепо, это было оскорбительно, и это совершенно определенно полностью являлось виной Раттака. Он узурпировал командование, по праву принадлежавшее Фингвиту! И к тому же сделал это исподтишка: если ему хотелось взять бразды правления, следовало за них подраться, а не просто… иметь идею получше. Это подход Кровавых Топоров, и Фингвит был не намерен такого терпеть.

Теперь требовалось только придумать способ вернуть себе власть. Такой, чтобы не предусматривал необходимости за нее драться, ведь Раттак мог удачно попасть, а это было бы нечестно.

Снова и снова прокручивая все в голове, Фингвит продолжал ползти в хвосте маленькой вереницы гротов, а в коридорах наверху, внизу и вокруг них орки с юдишками сражались и истекали кровью во все уменьшающихся количествах, умирая при этом во все возрастающих.


Ни орков, ни господ

– Фингвит?

По цепочке гротов донесся хриплый и резкий оклик Раттака: так звучит голос, когда пытаешься сделать так, чтобы тебя услышал конкретный индивидуум, но при этом еще и пытаешься сделать так, чтобы тебя не услышал никто другой – или, по крайней мере, никто из тех, кто вооружен и может возразить против присутствия говорящего. Фингвит, который мрачно полз вперед на четвереньках, проигнорировал его. Он не собирался подыгрывать ошибочным представлениям Раттака об авторитетности, удостаивая другого грота ответом. Раттаку захотелось быть главным, а значит, он мог зог как хорошо разобраться с чем угодно, не обращаясь к Фингвиту. Вероятно, говнюку хотелось, чтобы кто-нибудь проверил не внушающий доверия участок пола трубы или вроде того.

Фингвит!

Решимость Фингвита хранить надменное молчание растворилась, будто соляная стена, смытая океаном раздражения.

Чо?

– Мы там уже?

Фингвит почувствовал, как у него расширяются глаза от ужаса и негодования.

Мне откуда знать? Ты ж ведешь!

– Ага, ну я ж за дорогой не следил, дык? – откликнулся спереди бесплотный голос Раттака, отдававшийся в туннеле металлическим эхом. – Я веду, и мне надо глядеть, шоб все безопасно было. Не могу ж я и это делать, и знать, где мы есть! Это работа того, кто сзади.

– Чепуха, – прямо сказал Фингвит. – Ты щас просто пытаешься свои косяки на другого повесить. Нет уж. Тебе охота за главного быть, дык ты и разбирайся, где мы есть!

Раттак что-то пробормотал – если бы не эхо в воздуховоде, почти наверняка удалось бы различить ругательство – а затем прокашлялся и заговорил более отчетливо:

– Даззик! Сунь свою башку в отдушину, поверх которой мы щас проползли, и скажи нам, чо видать.

– Не хочу, – пропищал Даззик. – Ее ж отстрелить могут!

– Ты стрельбу слышишь? – поинтересовался Раттак с интонациями грота, чье терпение подвергают тяжкому испытанию.

– Ну, нет…

– Тады либо у всех вдруг пушки стали бесшумными, либо с башкой твоей все в порядке будет. Валяй.

– Но…

Послышался шорох, за которым последовало металлическое «блям» и взвизг боли: Грабба схватил голову Даззика и силой добился того, чего Раттак не сумел достичь словами. Полосы света, лившегося внутрь воздуховода, вдруг сошлись в один широкий луч, пусть и частично заслоненный очертаниями головы и плеч Даззика. Судя по лязгу снизу, крышка отдушины приземлилась на пол, или что там было под ними.

Фингвит напрягся. Замечание Раттака насчет отсутствия шума стрельбы было здравым – хотя бы потому, что высовывать вниз предполагалось голову Даззика – однако это еще не означало, будто там никого нет: лишь то, что сейчас никто не палит. Поджидавшие снизу юдишки могли не только пристрелить Даззика, но также открыть огонь по воздуховодам в попытке перебить прочих гротов, которые могут там находиться…

– Видать чо? – требовательно спросил Раттак. Фингвит осторожно приоткрыл один глаз. Баллистическая смерть не пронеслась сквозь металл под ним и не забрала его жизнь.

– Все померли, босс, – доложил Даззик.

– Все?

– Все.

– Орки?

– Они померли.

– А юдишки?

– И они померли.

– Гроты?

– Их тут чуток. И они тож померли.

Раттак крякнул.

– Так… Хошь сказать, все померли?

– Да, босс.

Последовало несколько секунд тишины, на протяжении которых каждый из Пальцо́в обдумывал это про себя. Тишины, которую нарушил Даззик, начавший дрыгать ногами.

– Можно я взад вылезу? Мне кровь к башке приливает, и я себя малость чудно чувствую…

Фингвит увидел, что Грабба посмотрел на Раттака в поисках указаний, следует ли ему выполнить просьбу маленького грота. Раттак мгновение поцыкал зубом, а затем пожал плечами.

– Кидай его.

Грабба подтолкнул нижнюю половину Даззика, и их невольный разведчик с встревоженным воплем скрылся из виду, а потом вскрикнул от боли, приземлившись внизу. Раттак приложил правую руку к большому остроконечному уху, а большой палец левой поднес к губам, призывая молчать.

Ничего не произошло, только Даззик еще немного похныкал.

– Ну, походу, тихо, – радостно улыбнулся Раттак. – Лезем вниз и глянем, чо к чему.

Фингвит был не намерен совершать одну и ту же ошибку дважды. Он вытащил свое палило и спрыгнул в дыру, прежде чем остальные успели сдвинуться с места. Раз на Даззика не напали, значит в коридоре безопасно, и будь Фингвит проклят, если позволит Раттаку сохранять сколько-либо инициативы сверх необходимого. Пусть другие видят, как Фингвит отважно пошел первым (Даззик уж точно не считался) разведать местность!

Ему удалось приземлиться сравнительно мягко благодаря падению на дохлого юдишку, который был малость липким, но хотя бы не вскочил и не попытался напасть на Фингвита, проведя какую-то хитрую внезапную атаку. Он повел оружием в обоих направлениях по коридору, но увидел лишь то, о чем уже говорил Даззик: ужасно много мертвых тел с обеих сторон. Фингвит не являлся великим стратегом, способным прочесть ход битвы по расположению трупов, однако было непохоже, чтобы сражавшихся застала врасплох какая-то новая страшная угроза – вроде как в тот раз, когда из-под поверхности планеты вдруг вылезли жестеголовые, а пацанам и тем остроухим говнюкам, с которыми они месились, пришлось быстро менять приоритетность целей. Нет, выглядело попросту так, словно обе стороны вволю поубивали друг друга, а все уцелевшие куда-то ушли в поисках живых врагов.

Впрочем, хоть Фингвит так и подумал, он не мог точно сказать, где окажутся эти живые враги. Не слышно было никаких звуков боя, даже вдалеке. Ну да, их могли отделять от него какие-то двери или стены, однако грот обычно хорошо чуял, где идет драка – главным образом, чтобы избегать ее. Пол совершенно не сотрясался от далекого гроханья взрывов, какие бывают, когда срабатывают палкобомбы, или тяжелое вооружение разносит невезучую цель на очень маленькие кусочки, или в чем-нибудь все топливо разом на воздух взлетает.

– Мы скока ж в этих штуках были? – произнес Фингвит, посмотрев вверх. Он адресовал вопрос в первую очередь самому себе, но Даззик, похоже, решил, что обращаются к нему.

– Без понятия. Дольше, чем недолго, но не так долго, как реально долго?

Фингвит утомленно вздохнул.

– Я сам с собой базарил.

– Чо? – Даззик наморщил лоб. – Зачем?

– Я ж говорю только с самым умным гротом тут, дык? – отозвался Фингвит. Даже Даззик, видимо, сообразил, что вопрос риторический, и снова принялся растирать спину после жесткого приземления. Фингвит воспользовался случаем, чтобы помассировать свои колени, крайне натертые из-за нелепого плана Раттака, а затем подскочил, поскольку рядом с ним упал Свикк.

– Ух! – сказал тот, озираясь жадно раскрытыми глазами. – Вы гляньте на весь этот хабар! Покатит вместо того, что у Флиша хапнуть не удалось!

Он с радостным хихиканьем взялся за дело, отдирая все особенно блестящее, что попадалось на виду.

Тем временем Фингвит решил, что это, возможно, неплохая идея. Не сверкающие безделушки, которые Свикк уже запихивал в скверно сшитые обноски, заменявшие ему рубаху, а оружие и экипировка. Оркам не нравится, когда у гротов есть что-нибудь слишком клевое, так что они попросту долбают тех по голове и забирают все себе, даже если оно им не нужно. Однако если орков рядом нет…

Фингвит непроизвольно и пронзительно взвизгнул от незамутненного ликования, увидев кое-что, торчавшее из-под трупа парня из Змеекусов, и принялся пытаться вытащить предмет. Понадобилось воспользоваться обеими руками, а еще упереться обеими ногами в мертвого орка, но после изрядных усилий и дерганий оно-таки высвободилось.

Оно выглядело уродливым, грубым и примитивным. Но теперь оно принадлежало ему, и потому было самой красивой вещью из всех, когда-либо виденных Фингвитом.

– Пацаны, гляньте! – восторженно воскликнул он, разворачиваясь и баюкая в руках свой трофей. – Теперь у меня есть большое стреляло! Хе-хе-хе.

Грабба соскочил наземь, после чего с сомнением скрестил руки в ответ на заявление Фингвита.

– Фингвит, это ж не большое стреляло. Это просто стреляло.

– Ага, ну, для меня-то оно ж большое, – заметил Фингвит. – Чойта всегда орки говорят, чо большое, а чо нет?

Говоря совсем честно, его на самом деле не заботило, как называется новая игрушка. Рука еле могла охватить рукоять, а весило оружие, должно быть, столько же, сколько он сам, однако что было важно – палец доставал до спускового крючка. Пускай и не получится держать его ровно при стрельбе, но ведь и орки никогда этим не утруждаются, а ведь они хотя бы в теории могли бы справиться. Пальба из стреляла в любом случае была практически молитвой Горку с Морком: как правило, вида: «Прошу, пусть оно попадет в тех говнюков, на которых я его вроде как направил».

– Если тебя кто с этим спалит, проблемы будут, – зловеще произнес Грабба.

– Кто спалит-то? – требовательно поинтересовался Фингвит. – Тут жеж нет никого! А все юдишки, которых мы найдем, нас подстрелить попытаются, чо б мы не несли, так что пофиг.

– Угу, но чо, ежели один из парней увидит? – спросил Грабба. Он опять с некоторой нервозностью поглаживал волосяных сквигов на подбородке. – Мы ж тады все встрянем.

– Тебе просто свою заиметь охота, – со смехом сказал Фингвит.

– Неохота! – горячо возразил Грабба.

– Охота!

– На кой мне ваще ее хотеть?

– О, я прям без понятия, – произнес Фингвит, демонстрируя свое превосходство при помощи обилия сарказма. – Может, потому что это ж стреляло, и оно сильно круче, чем то убогое мелкое палило, которое у тебя за пояс сунуто? Но, – самодовольно добавил он, – тебе ж просто слишком страшно его подобрать.

– Не страшно!

– Страшно!

Не хочу, вот и не беру, – упрямо заявил Грабба, хотя тот факт, что он явно с трудом мог оторвать взгляд от оружия в руках у Фингвита, выдавал в его словах некоторое привирание. – Ты не лучше меня только потому, что его заимел! Даж не думай!

Фингвит пренебрежительно шмыгнул носом.

– Раттак, а ты чо? Хошь стреляло? Их тут куча валяется без дела.

Раттак, спрыгнувший последним, какой-то миг помолчал. Он посмотрел на стреляло Фингвита, покосился на Граббу, который так и стоял со скрещенными руками, яростно излучая неодобрение, потом снова перевел взгляд на Фингвита. А затем, с немалым колебанием, обычно совершенно чуждым гротам при виде чего-то, что им хочется,  медленно приблизился к еще одному мертвому орку и взялся за его оружие. Труп никак не отреагировал, и это, похоже, придало Раттаку уверенности, словно он ожидал, будто из-за перспективы лишиться стреляла дух орка вернется обратно и примется буйствовать, защищая свое имущество.

Уместно приободрившись, Раттак вытащил оружие и вскинул его вверх, после чего триумфально ухмыльнулся Фингвиту.

– Вот. Свое заимел.

– Оно ж меньше моего, – лениво заметил Фингвит.

– Не меньше!

– В натуре меньше. И в магазин столько не влазит. – Фингвит похлопал по серповидному магазину своего оружия, который был длиной с его предплечье и в несколько раз шире, сравнивая тот с одиночной лентой боеприпасов, свисавшей из-под выбранного Раттаком стреляла. – Не парься, вторым жеж быть оно совсем неплохо!

Раттак бросил свое стреляло. Фингвит расхохотался.

– Ты чо, теперь собрался другое искать, шоб попытаться смотреться лучше меня?

– Орк, – пробормотал Раттак, широко раскрыв глаза, однако Фингвит лишь снова рассмеялся.

– Я на это не поведусь! Тебе ж просто охота, шоб я его бросил, а ты…

Чо за дела, зог побери?!

Фингвит чуть не выпрыгнул из собственной шкуры, когда позади грянул мощный бас, а затем что-то приложило его по заднице с такой силой, что он взлетел в воздух, проплыл над потрясенными лицами товарищей и жестко приземлился с другой стороны от них.

– Эт не то, на чо оно похоже… – послышался жалобный голос Раттака. Фингвит поднялся на ноги, продолжая крепко сжимать свое драгоценное новообретенное стреляло, и оглянулся посмотреть, что же его ударило.

Раттак говорил зоганую правду, выходит? Там действительно стоял орк, причем крупный. Он был не нобом, судя по отсутствию явных символов статуса вроде огромных рогов на шлеме, большой металлической пасти или какого-то оружия поприкольнее пуляла в одной руке и скользкого от крови рубила в другой, но это на самом деле не имело значения. Никому из орков не нужно быть нобом, чтобы указывать гротам, что делать. Требуется всего лишь быть орком.

– На чо оно похоже, так это что шобла зоганых гротов тут болтается и ничо толкового не делает, вместо того, шоб вписаться! – прогремел орк. Он, наверное, весил столько же, сколько все Пальцы́ вместе взятые. – А щас кончайте быть шайкой трусов и айда со мной. Походу, большинство парней померло, но дык и большинство юдишек тоже ведь! Но пока еще кто живой есть, их все равно слишком много!

Он яростно воззрился на них, явно ожидая, что они направятся за ним, однако все Пальцы́ уставились в пол и не сдвинулись с места.

– Чо, проблема? – вопросил орк тоном того, кому очень хорошо известно о наличии проблемы, во всяком случае,  для него самого.

Остальные Пальцы́ все как один повернулись, и посмотрели на Фингвита. После такого поворота событий орк сделал то же самое и уставился в глаза Фингвиту своими крошечными красными глазками, не грозя неминуемым насилием, а суля его. Было очевидно, что Фингвит может лишь выбрать, будет ли это насилие применено к нему, или же он поможет орку осуществить его над кем-то другим.

Но с другой стороны…

– Эээ, вишь, тут такая штука… – начал Фингвит. Он запнулся, осознав, что до сих пор держит стреляло, но решил не бросать его, поскольку так бы оно привлекло еще больше внимания. – Штука в том, что у нас задание от Меклорда.

– У вас задание от Меклорда? – гоготнул орк. – У шайки гротов? Шоб меня башмаком остроухого приложило, ништяк прикол. – Он вдруг перестал смеяться и перешел на рык: – А ну завали, не то я тебя самого завалю.

– Это ж правда! – взвыл Фингвит. – Мы ж с Клешняком были, но его замочили! Нам надо пушки захапать и…

– Не, чо вам надо, так это со мной идти и делать, чо я скажу, – перебил его орк.

– Дык если мы этого не намутим, нас Меклорд замочит! – запротестовал Фингвит. – Пацаны, скажите ему! Скажите ему!

Прочие Пальцы́ вдруг разом принялись смотреть на что-то другое – что-то чрезвычайно интересное, которое у них всех находилось в разных местах. Орк фыркнул и поднял свое пуляло.

– Кароч, я ща до трех посчитаю. Дальше считать не буду, я ж без понятия, чо там еще за цифры. Если дойду до трех, а вы, мелкие говнюки, не будете стоять рядом со мной, тады начну палить. Усекли? Раз.

Даззик заторопился к нему. Остальные, даже Раттак, оглянулись на Фингвита, словно тот мог как-то улучшить ситуацию.

Два.

Раттак, Грабба и Свикк явно не вдохновились увиденным. Они повесили головы и поплелись к орку. Фингвит смотрел, как они уходят, как бросают свое задание, возможность учинить великолепные разрушения при помощи корабельных пушек, а также шанс, что Меклорд не порасшибает им бошки, когда узнает об их провале. И все потому, что не думали о будущем, а сильнее боялись тех вещей, которые этот орк – этот раненый орк, как вдруг заметил Фингвит по крови, капавшей из дыры в правом боку – мог сделать с ними здесь и сейчас.

Тр

Фингвит повернулся и побежал.

– АЛЕ! СЮДЫ ВЕРНИСЬ!

Фингвит не был уверен, почему орк считает, что он станет выполнять распоряжение, которое сопровождалось громом выстрела из пуляла и разлетевшейся кровью (снаряд не попал в Фингвита и разорвался внутри грудной клетке трупа юдишки), однако не стал задерживаться, чтобы задать этот вопрос. Он перемещался зигзагом, виляя из стороны в сторону – только дурак побежит по прямой от дальнобойного оружия, пусть даже пресловутое оружие в руках у орка – и делал так, чтобы между ним и орком оказывалось как можно больше импровизированных укрытий, подтащенных защитниками. Прямо по курсу посередине коридора была дверь, чудом не заваленная телами. Если получится туда добраться и запереть ее за собой, то, возможно, он и...

Следующий заряд пуляла угодил в панель управления.

Фингвит понимал, что это не могло быть намеренно: шансы на то, что орку хотя бы придет мысль стрелять по нескольким мигающим лампочкам и переключателям вместо наглого мелкого грота, который удирает прочь со всех своих коротких ног, были астрономически малы. Шансы же на то, что орку и впрямь удастся попасть в такую цель, даже если он решит попытаться, были еще меньше. Шальной выстрел, ударивший конкретно в эту точку по чистому везению.

Однако везение там или нет, но заряд угодил в панель управления. И благодаря проказливости Морка дверь уже начинала опускаться от потолка, готовясь запереть Фингвита в этой секции коридора вместе с орком, который, вероятно, счел бы непринужденное расчленение подходящим наказанием за только что проявленное гротом нарушение субординации.

Это был не вариант. Если выбор стоял так: оказаться раздавленным падающей дверью, влететь в нее головой и расколоть себе череп, или же остаться на милость орка с раной в брюхе и огромным количеством сдерживаемой агрессии, то Фингвит был готов без колебаний выбрать любой из первых двух исходов. Он прибавил ходу, полагая скорость перемещения по прямой своим единственным настоящим союзником, а затем отчаянно нырнул головой вперед в уменьшавшийся просвет между дверью и полом.

Его вытянутые руки, до сих пор сжимавшие трофейное стреляло, прошли.

Его голова прошла.

Его спина прошла.

Скользя по полу, он задергал ногами. Опускающаяся дверь захлопнулась, зацепив заднюю часть пятки и сняв немного кожи, но и только.

Он прошел.

Он скрылся от орка, который теперь, вероятно, хотел его убить.

И он был…

Один. На корабле, принадлежащем юдишкам, которые определенно хотели его убить – не потому, что он не подчинился их приказам и убежал, а просто из-за того, кто он и что он.  Ну, и еще в силу того факта, что он входил в абордажную команду, явно уже перебившую большинство из них, однако Фингвит считал это довольно несущественным, ведь юдишки в любом случае захотели бы его убить из-за того, кто он и что он.

Он осторожно поднялся на ноги, взвешивая в руках свое стреляло, словно у него был хоть малейший шанс эффективно прицелиться и пальнуть по кому и чему угодно, представляющему угрозу, и зашагал.