Открыть главное меню

Изменения

Неравный бой / Outgunned (роман)

55 042 байта добавлено, 16:45, 4 сентября 2022
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =56
|Всего =33
}}
== '''Глава 5''' ==
Но ее уже давно не было, а прочие солдаты возвращались к своим обязанностям, пока он продолжал проклинать ее имя.
Знакомство вышло не самым многообещающим.  == '''Глава 6''' ==  Спал я плохо и проснулся рано, когда на разбитом стекле кристаллизовался иней. Хотя я поплотнее завернулся в одеяла, сон в ту ночь не шел. Все разваливалось, не успев даже начаться. Мне совершенно не удалось установить контакт с Шард или с кем-либо из асов. У меня не было никакого стоящего материала, и, что еще хуже, я не мог придумать, как его получить, если пилоты отказываются со мной разговаривать. Даже сложные сенсоры Мизара были не в силах сколько-либо надежно отслеживать летящий самолет. Как я должен фиксировать воздушные бои без их содействия? Возможно, мой предшественник был прав. Возможно, лучше склеивать изображения вместе, создавать нелепые сценарии, где лазерные пушки снайперски отстреливают орков, а асы салютуют детям. Уж лучше так, чем пытаться торговаться с заносчивыми пилотами, считающими себя выше меня. Я перевернулся на бок, повернувшись спиной к окну. Чувствовался сквозняк, холод каким-то образом проникал через горы ткани. Я не мог перестать представлять ее лицо. Это пренебрежительное выражение, изуродованные губы, кривящиеся в насмешливой улыбке. Сперва она посмотрела сквозь меня, а потом оглядела с презрением. Отказ уязвлял, поскольку раньше я представлял наше знакомство в иной обстановке – на каком-нибудь празднике или другом мероприятии. Воображал, будто ее взволнует будущий пикт, польстит тот факт, что я выбрал ее центральной точкой. Каким же глупцом я был. Вся эта затея – абсурд. Она была солдатом, и ее послужной список говорил сам за себя. Ее семья верно служила Империуму на протяжении поколений. Она не являлась безродным гражданином, которого вдохновил записаться в армию трогательный пикт. Скорее всего, она никогда обо мне не слышала, а коль скоро она с такой брезгливостью посмотрела на письмо от своего брата, так с чего мне было ожидать чего-то иного? Я уселся, сдвинув перепутанное постельное белье. Все еще стоял мороз, хотя взгляд на разбитое окно показал, что близится рассвет. Однако злость закалила меня от холода. А я был зол: слегка на нее, но в основном на самого себя. Подпитываемый тщеславием и жаждой признания, я как будто смонтировал собственный пикт еще до прибытия. Требовалось выйти за эти рамки, разбираться с ситуацией в ее нынешнем виде. Именно тогда я и услышал вой сирены. Он был едва различим и, вероятно, ускользнул бы от меня, будь окно застеклено. Я посмотрел на разбитую панель и ничего не увидел, однако черепа-наблюдатели зашевелились в своих зарядных капсулах, чувствуя нечто, незримое для меня. Через секунду все стало ясно. Далекий шлейф дыма, обрамленный утренним светом. – Мизар, – шепнул я. Не нуждаясь в дальнейших понуканиях, череп-наблюдатель отделился от собратьев и помчался прочь из комнаты. Посредством его глаза я увидел самолет, закладывавший вираж в нашем направлении. Он летел неестественно, левое крыло кренилось к болоту внизу. Это была «Валькирия» – машина, в первую очередь используемая для высадки пехоты и поддержки наземных войск. У нее отказал один из двигателей, но пилот проделывал впечатляющую работу, удерживая самолет в воздухе. Тот еле-еле миновал шато, зацепив заваливающимся крылом крышу, и попытался сесть позади строения. Единственный оставшийся турбовентилятор с трудом сохранял его летную способность. Посадка оказалась неудачной. Подобные машины могут снижаться вертикально, но пилот, должно быть, посчитал это невозможным всего на одном двигателе. А может статься, попросту потерял управление. Как бы то ни было, «Валькирия» рухнула в грязь. На промышленном мире при ударе не выжил бы никто. Однако истоптанная трясина позволила приземлиться помягче, и самолет пропахал борозду в приставучей грязи. Когда его развернуло набок, левое крыло полностью оторвалось, а правое теперь указывало в небо. К нему уже стягивался наземный персонал, чьи ранцевые огнетушители боролись с вырывающимся пламенем. Пилота вытащили наружу, но по его свернутой голове было очевидно, что он не выжил. Затем вскрыли грузовой трюм. Я не сразу узнал форму, надетую на человеке, который появился из машины. Его одежда была в крови, а броня изодрана. Шлем отсутствовал, так что был виден алый порез, покрывавший половину лица, а правая рука резко обрывалась окровавленной культей, но ни одна из этих травм не мешала ему орать на своих спасителей. Аудиосенсоры Мизара были недостаточно продвинутыми, чтобы зафиксировать разговор, но вскоре один из членов наземной бригады побежал к шато, а остальные удвоили усилия. Из недр корабля освободили еще шестерых солдат, и в совокупности на них хватало потрепанных элементов защиты, чтобы распознать, кто они такие. Это были Отпрыски Темпестуса. Самые элитные из людей-солдат Империума. Бесстрашные, верные и экипированные лучшими доспехами и оружием, какие только могли создать Адептус Механикус. Мне уже доводилось видеть их прежде, но обычно лишь в качестве парадных частей или сопровождения чиновника высокого ранга. Однако даже тогда, несмотря на блеск брони и свеженакрахмаленные кители, по одному лишь взгляду в их глаза становилось понятно, что это не какая-то там церемониальная свита. Они являлись смертоносными воинами, которые встречали и одолевали худшее, что была способна выставить галактика. В этих солдатах еще отчасти сохранялся тот дух, но мало кто из них мог идти без посторонней помощи, так тяжелы были их раны. Большинство пострадало не при крушении, поскольку они уже были забинтованы и перевязаны. Пробоины на их нагрудниках указывали на клинковое оружие, мощи которого хватало, чтобы расколоть панцирную броню. Орки. – Господин Симлекс? Я едва из кожи вон не выпрыгнул. Мое сознание было настолько связано с Мизаром, что я позабыл о собственном теле. Оно продолжало лежать на кровати, но, посмотрев своими глазами, я осознал, что уже не один. Мажордом губернатора Долос, Стайли, успел наполовину приоткрыть дверь, хотя и жался за ней, словно пытаясь заслониться от моего гнева. – Пожалуйста, входите, – отозвался я, садясь. Толика моего разума оставалась с Мизаром, но сейчас там было мало примечательного. Вместо этого я сосредоточился на слуге. Тот низко поклонился. Я только через секунду осознал, что он, похоже, не намерен выпрямляться и явно ожидает распоряжения. – Прошу, чувствуйте себя свободно, – произнес я. Стайли благодарственно присел, а затем поднял голову. Не могу сказать, что выражение его лица было заметно более дружелюбным, чем вечером накануне: глаза все так же выдавали нечто между недоумением и отвращением. Однако он не мог бы держаться учтивее. – Простите за вторжение, мой господин, – сказал он. – Губернатор Долос велела, чтобы я периодически к вам наведывался, и мне хотелось удостовериться, что ваш отдых не нарушило… Бог-Император, окно! – Ах, да, – произнес я, когда он кинулся к стеклу. – Прискорбная случайность. Я должен извиниться. – Вы не виноваты, господин, – ответил Стайли, сердито глядя через разбитую панель на восходящее солнце. – Это всё те трижды проклятые пилоты. Летают слишком низко и слишком быстро, не заботясь о наносимом ущербе. Этот особняк не такой, как привычные им трущобы. Мы не можем просто вставить фабричную панель, только не в живое здание. Дерево необходимо убедить принять стекло. Даже будь у нас полный комплект персонала, потребовались бы дни работы. Я уже не был уверен, обращается ли он ко мне – бормотание скатилось в негодующую мантру. Я ощутил укол вины за то, что не сознался в своем проступке, но он бы все равно не стал слушать. Кроме того, у него уже имелись предубеждения против пилотов. Не мне было их опровергать. – Все в полном порядке, – сказал я, пока он суетился возле рамы. – Как-никак, мы на войне. Все должны чем-то жертвовать. – Простите, господин, но это неприемлемо, – сказал он, поворачиваясь ко мне. – Прямой потомок планетарного губернатора Цанвиха не будет терпеть такого убожества. – Я не прямой потомок… – начал было я, но слишком поздно. Повиновавшиеся незримому зову лакеи уже вошли внутрь и принялись сдирать постельное белье, невзирая на то обстоятельство, что я до сих пор удобно располагался в простынях. Сильные руки взяли меня за плечи, поднимая на ноги, а сервитор тем временем попытался забрать мой чемодан, хотя его, похоже, и озадачило, как же закрыть крышку. – Стайли? Что это значит? Куда меня? – запротестовал я. – Наш губернатор постановила, чтобы вам предоставили жилье, более подобающее вашему статусу, – ответил он, склоняя голову. – Вы будете переведены на предпоследний этаж и получите честь спать прямо под ней.    Губернатор Долос завтракала, когда меня привели в ее покои – все еще с постельным бельем, накинутым на плечи в качестве импровизированной тоги. Она была без маски, в одном шелковом синем халате, и я впервые увидел ее лицо. Она выглядела молодой: гладкая кожа, полные губы. Но это мало что значило. Омолаживающие процедуры были способны продлевать юность и жизнь на сотни лет. И хотя разрушительное воздействие времени не проявлялось на коже, некоторые намеки на него присутствовали в глазах. Она могла быть старше моей бабушки, да сохранит ее душу Бог-Император. Когда я вошел, Долос вскинула глаза, изображая изумление. – Кайл, – произнесла она. – Пожалуйста, присаживайтесь. Обращение по имени удивило меня. Тем не менее, это был приказ. Я опустился на стул напротив и заспанными глазами пораженно осмотрел декор. В цветовой палитре комнаты преобладали сочно-красные тона и полированное золото, включая золоченые рамы, в которых размещалось множество картин. Однако у меня было мало времени задерживаться на них, поскольку я не сумел оторвать взгляда от растения, занимавшего почетное место на сервированном к завтраку столе. Оно было высоким и таким широким, что почти заслоняло от меня Долос. Насыщенно-зеленые листья покрывали янтарные крапинки, а соцветия были розовыми и сморщенными, похожими на крошечные рты. В каждом находились десятки спелых ягод. Пахли они довольно маняще, их кожура была гладкой и лиловой, а мякоть имела соблазнительно-голубой оттенок. Именно ими и завтракала Долос, хотя я был слишком сбит с толку, чтобы испытывать особый аппетит. Она же не питала подобных сомнений и поедала плоды, пачкая подбородок соком. Рядом с ней стоял лакей, державший в руке тряпку и мастерски перехватывавший все капли, которые бы запятнали ее наряд, а также отщипывавший новые ягоды. Я отметил, что он был в кольчужных перчатках – видимо, для защиты от невидимых шипов растения. – Ммм, – воскликнула она, а лакей тем временем промокнул ей подбородок. – Не голодны, Кайл? – Пока нет, я только что проснулся. – Жаль, это редкий деликатес, – сказала Долос, поднимая ягоду. – Вдохновляют разум и дарят живые сны. – Приятные сны? – По большей части, – отозвалась она. – От образов определенно дух захватывает. Что такое вообще на вас надето? – У меня не было времени одеться как следует, – ответил я, и мой взгляд метнулся на спасительную дверь. – Простите меня, губернатор. Я удалюсь и не вернусь, пока не буду облачен надлежащим образом. – Ерунда, – произнесла она. – Человек вашего положения может носить все, что захочет. – Положения? – Я нахмурился, и один из лакеев налил мне благословенную чашку рекафа. – Именно. – Она улыбнулась. – Знаете, прошлой ночью вы были довольно неучтивы. – Пожалуйста, я не… – Вообразить только, вы скрыли, что являетесь прямым потомком губернатора Цанвиха, – продолжила она и вскинула руку, прежде чем я успел запротестовать. – Знаю, вы держались скромно, и это похвально. Но подумайте о стыде, который я ощутила, узнав, что кровного родственника губернатора определили на тридцать седьмой этаж. Приговорили к жилью, более подходящему для офицера или слуги высокого уровня. Право же, я бы не смогла показать лицо на публике. – Кровный родственник? – Я нахмурился. – Не уверен, что это верно. – Это совершенно верно, – настаивала она, и ее голос вдруг стал резким. – Мы ведем скрупулезные записи. Стоит признать, в них не содержится подробностей о вашем семействе, однако, связавшись с Адептус Администратум, я подтвердила, что вы действительно находитесь в череде преемников губернатора Цанвиха, когда он в конце концов перейдет в объятия Бога-Императора. – В самом деле? Я понятия не имел. – Абсолютно. При условии, что тридцать четыре его оставшихся ребенка, всевозможные их отпрыски, а также множество кузенов, племянников, сводных родственников и их семей скончаются раньше, вы следующий в очереди. Четыре тысячи трехсотый, согласно нашим расчетам. – Ясно, – произнес я, опустив взгляд на дымящийся рекаф. Ее слова являлись бы одновременно шокирующим откровением и пустячным фактом, поверь я им. Однако я сомневался в своей связи с семьей Цанвиха еще задолго до того, как ступил на Бахус. Это казалось немного чересчур удобным, а я по опыту знал, что мое начальство легко подделывает записи при необходимости. Тем не менее, я не стал пытаться поправить Долос. Как-никак, эта ошибка вряд ли усложнила бы мне жизнь. – О вас будут много говорить на Банкете Урожая, – продолжила она, но я уже не обращал особого внимания. Мизар покалывал границу моего сознания, машинный дух черепа-наблюдателя засек нечто такое, что счел интересным. Я проигнорировал его и сосредоточился на губернаторе. Видимо завершив трапезу, она встала, и камеристка накинула ей на плечи одеяние. – Итак, не считая этого вечера, каковы ваши планы на день? – поинтересовалась Долос. – Вам требуется обустроить студию пикт-записи? Я ведь могла бы освободить конюшни, лошади все равно поголовно погибли.  – Нет, мои черепа-наблюдатели – это все, что мне нужно, – сказал я и пожал плечами. – Однако я не знаю, как записать воздушный бой. Предпочитаю быть очевидцем разворачивающихся событий, но мне не поспеть за их машинами. – Ну, летать медленнее они откажутся, уж поверьте, – отозвалась она, скользнув за раскладную ширму с изображением победы Бога-Императора над Архизмеем, нарисованным в виде рептилии, которая корчилась под золотым сапогом, злобно распахнув свой единственный глаз. За губернатором последовали трое слуг, несших лиф и корсет. – Мне необходимо быть наверху с ними, – произнес я, не отрывая глаз от рекафа. – Вы умеете летать? – Нет. – Что ж, если бы и умели, я сомневаюсь, что они позволят гражданскому действовать в их воздушном пространстве. Они даже пытаются ограничивать мои экскурсии. Можете себе представить? Я мог, но не сказал об этом. – Почему бы не попросить их взять вас с собой? – продолжила Долос. – Я не знаю, как вообще подойти к чему-то подобному. – Поговорите с командиром авиакрыла Просферусом, – отозвалась она из-за ширмы. – Как-никак, помогать вам – его работа. – Подозреваю, он смотрит на это иначе. – Несущественно. Это не его планета, а моя, и я считаю вашу работу приоритетной. Честно говоря, командующий и люди вроде него уже слишком долго злоупотребляли моим гостеприимством. Я отчасти подозреваю, что они затягивают эту войну, чтобы пользоваться моими винными погребами. Пора им оказать ответную услугу. Она возникла в пышном наряде. Колышущееся одеяние поддерживали помощники. Ее новая маска и головной убор были созданы в подражание грозовым тучам, щеки окантовывали молнии. – Мы переговорим с Просферусом и проинформируем его о ваших потребностях. – Вы уверены, что он примет нас? – Он примет нас, когда я скажу, – сурово ответила она. – А теперь одевайтесь. Время напомнить командиру авиакрыла, кто на самом деле руководит.   Командир авиакрыла Просферус пристально смотрел на меня с противоположного края своего стола. Опыт был не из приятных. Я бы описал его взгляд как хищный, вот только это бы передавало ощущение голода или жажды, а я не видел признаков подобного. Его глаза скорее напоминали клинки: холодные, острые и смертоносные в своем безразличии. Мне помогало то, что губернатор Долос также присутствовала, поскольку это вынуждало его дробить внимание и пронзать нас взглядом поочередно. Губернатор казалась невосприимчивой к этому: несомненно, в свое время она переживала куда худшее. Однако меня кто-либо влиятельный не рассматривал со столь плохо скрытым презрением уже много лет. С самого ученичества, хотя я надеялся, что, в отличие от моего бывшего наставника, командир авиакрыла Просферус воздержится от того, чтобы бить меня по голове. Я прочистил горло. – Сэр, если бы я мог… Он вскинул руку. Этот жест заставил меня умолкнуть так же эффективно, как пуля в висок. – Пропагандист Симлекс, – произнес он. – Полагаю, вы простите мне, что я не встретился с вами раньше. Но сейчас идет война. Настоящая война, а не постановочный конфликт для пикт-экранов, растрачивающий ценные ресурсы. Это реальность, жизнь и смерть. – Да, сэр. Я понимаю. – Хорошо. Тогда позвольте мне выражаться прозрачно. Мы – единственный аэродром на много лиг и в данный момент поддерживаем два наступления, на каждом из которых наблюдается повышенная активность. Мне только что сообщили, что в нашем направлении движется несезонный грозовой фронт, а я все еще ожидаю пополнения запасов ракетных контейнеров. Вдобавок, две моих машины сейчас затребованы для обеспечения логистической поддержки банкета губернатора Долос. Он на миг яростно глянул на нее, а затем продолжил: – И все это было до сегодняшнего утра, когда «Валькирия» едва не снесла крышу губернаторского шато. При этих словах Долос застыла. Ей явно еще не доложили о происшествии. Просферус не полностью спрятал улыбку от ее дискомфорта. – Я видел, – сказал я. – Как ваши солдаты? – Это не мои солдаты, – ответил Просферус. – Отпрыски Темпестуса входят в Милитарум Темпестус. Тем не менее, сейчас они назначены сюда и формально находятся под моим командованием. А что, надеетесь раздобыть кадры их ранений, чтобы граждане поглазели? – Нет, сэр. – Хорошо, – произнес он. – Потому что эти люди рисковали своими жизнями, и если бы они не… ладно, это информация не для вас. В нынешнем положении я вынужден наспех собирать пилотов и машины для ответа. Он действительно этим занимался. Мизар продолжал парить над шато. Посредством его ока я видел, что по всему лагерю, словно насекомые, роятся наземные бригады, снаряжавшие «Громы» и истребители «Молния». – Понимаю, сэр. – Тогда вы понимаете, что я мало что могу для вас сделать. Не стесняйтесь делать пикты взлетающих самолетов, а если сумеете разыскать офицера не на службе и снабдить его достаточным количеством алкоголя, то он, уверен, поделится парой анекдотов. Разумеется, я затребую финальное одобрение всего, что вы создадите. Разойтись. Его тон не располагал к спорам. Я уже вставал, когда рука губернатора Долос ткнула меня в грудь, пихнув обратно на стул. Долос сверкнула глазами на Просферуса из-под своего головного убора в грозовом убранстве. – Нужно ли мне напоминать вам, командир авиакрыла, что мы не ваши солдаты? Это мой дом. Более того, это мой мир. Вы не можете меня прогонять. Просферус яростно уставился на нее. – Я в полной мере это сознаю, – выговорил он сквозь сжатые зубы. – Я отпускал Симлекса. – Не вам его отпускать. Они неотрывно глядели друг на друга: двое гладиаторов, оценивающих противника, практически позабыв о внешнем мире. Я надеялся, что они так же легко позабудут и обо мне, поскольку стремился оказаться где-нибудь в другом месте. Синхронизовавшись с Мизаром, я осматривал небо на случай, если еще одна «Валькирия» врежется в шато и принесет мне избавление, но видел только группы отправляющихся «Молний» и «Громов». Разбившуюся «Валькирию» забрали, а ее замену готовили к старту. Наземный персонал заряжал тяжелые болтеры и дозаправлял баки с прометием. Губернатор подалась вперед, положив локти на стол. – Командир авиакрыла, пропагандист Симлекс находится тут по распоряжению самого губернатора Цанвиха. Ему приказано создать пикт об Аэронавтике Империалис. – В самом деле? – отозвался Просферус, приподняв бровь. – Мои источники подтвердили это, а вы знаете, как тщательно я вникаю в подобные вопросы. Он здесь с благословения губернатора. Более того, он здесь от его лица. Просферус скользнул по нам взглядом, откинулся на стуле и со вздохом провел рукой по редеющим волосам. – Чудесно, – пробормотал он. – Пропагандист Симлекс нуждается в нашей поддержке, – сказала Долос. – Я заверила его, что предоставлю все необходимые для успеха ресурсы. Что ж, если понадобится, всю территорию можно расчистить от того, что не служит этой цели. И пусть я и не командую вашими войсками, мой голос имеет вес по всему этому сектору, у бессчетного множества как аристократов, так и чиновников Администратума, а также у неисчислимых офицеров в Астра Милитарум. Интересно, как они отреагируют, узнав, что вы противодействуете проекту губернатора Цанвиха? Это была мягкая, но пугающая угроза. Не могу делать вид, будто полностью понимаю разделение власти в Империуме, однако мне известно, что любая значимая операция требует сотрудничества между различными его департаментами. Один адепт Администратума, получив соответствующие указания, мог бы не туда положить документы, необходимые для пополнения запасов на передовой, и обречь кампанию на провал. Небрежная реплика губернатора Долос граничила с ересью. По крайней мере, это можно было выставить в таком свете. Но кроме того, она являлась планетарным губернатором, которого назначили именем самого Бога-Императора. Она могла править Бахусом, как полагала уместным. Просферус же был просто солдатом, гостем в ее доме и на ее планете. Теоретически, начни она мешать конфликту, он мог бы арестовать ее как предательницу. Но ровно с той же вероятностью она могла сбить его наступление и приземлить его машины одним лишь словом в нужное ухо. Продолжая молиться, я бросил взгляд в окно. Однако там не было никаких признаков того, что передышка на подходе. В сущности, в воздух уже поднялись и остальные истребители, только «Валькирию» все еще готовили. Через Мизара я изучил трио приближавшихся летчиков, одетых в знакомые комбинезоны и возглавляемых командиром звена Градеолусом. Хотя он уже не был заточен в кабине, выражение лица указывало, что его настроение мало улучшилось. – Симлекс? Упоминание моего имени резко вернуло меня обратно в комнату, где на меня свирепо смотрел командир авиакрыла Просферус. – Да, сэр? – Похоже, губернатор Цанвих весьма привержен этому проекту. Необычно. – Да, сэр, – сказал я. – Могу ли я говорить откровенно? Он пожал плечами. Я счел это согласием. – Определенные стороны на Гедоне обеспокоены продвижением военных действий, – произнес я. – Им кажется, что это плохо отражается на субсекторе. Пикт был отчасти заказан для того, чтобы унять эти опасения и продемонстрировать, что имперская военная машина восторжествует. Долос пнула меня под столом. Я вздрогнул, но Просферус, похоже, не обратил внимания. Он откинулся на стуле, вперив глаза в потолок. С его губ сорвался странный звук, как будто что-то застряло у него в горле. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать, что он хихикает или пытается сделать нечто подобное. – Ну конечно, – кивнул Просферус. – Когда планета в осаде, лучший подход – это заказать пикт, преуменьшающий опасность. Не тратить время на дополнительные ресурсы или живую силу, или даже обращение за помощью к Адептус Астартес. Казалось, он углубился в раздумья. Я кинул взгляд на губернатора Долос, но та была совершенно неподвижна. Будучи аристократкой, она привыкла к дипломатии и знала, когда делу лучше способствуют дерзкие слова, а когда подчеркнутое молчание. – Чего конкретно вы просите? – пробормотал Просферус. – Быстрый парад? Кадры проносящихся мимо самолетов? Я могу дать вам краткое интервью, но отказываюсь обсуждать с гражданским зону активных боевых действий. – Это весьма щедро, сэр, – сказал я. – Но я не хочу беспокоить вас или мешать военной операции. Мне поручено зафиксировать правду о конфликте, а не срежиссированный спектакль. – Правду? – отозвался он. – Вы видели подлинное лицо войны? – Я бывал на полях сражений, сэр. – В ходе конфликта? Я помедлил. – Около того, сэр. – И этот ваш пикт, это точное изображение войны – именно такого хочет губернатор? – Поэтому меня и выбрали. – Хмм, – произнес Просферус, не вполне поверив мне. Это было справедливо, так как губернатор Цанвих не предоставил подробностей в отношении своих кинематографических предпочтений. В ходе нашего краткого обсуждения он посвятил первые несколько минут гневному разглагольствованию о том, что проклятые пораженцы ослабляют торговлю в секторе, и ему нужен пикт, чтобы заставить их умолкнуть. Оставшееся время он потратил на выговор слугам за то, что те позволили солнцу сесть так рано, и требования перепланировать свою резиденцию и снести соседние здания, чтобы его балкону достался еще час вечернего света. Тем не менее, он действительно одобрил проект и уполномочил меня от своего имени. Я мог доказать это его наспех накорябанной подписью на документах о задании. – Я читал ваше досье, Симлекс, – сказал Просферус, доставая из своего стола инфопланшет. – Сэр? – У вас есть некоторая репутация. Признаюсь, я смотрел пару ваших пиктов, и один из них, в сущности, использовался при обучении в качестве образцового примера. Но судя по тому, что я видел, вы прибываете, когда бой закончен. Вы видите результаты. – Это правда, сэр. – Реальная война идет не по сценарию. В ней есть хаос, неожиданные повороты событий и возможности. Даже в наземной войне вы не смогли бы впитать весь масштаб сражения. Как вы рассчитываете записать войну, ведущуюся в тысячах футов у вас над головой на скоростях, которых вы не в состоянии осмыслить? – Согласен, это нелегко. Но я худощав и уверен, что смогу втиснуться… – Думаете, в наших самолетах просто так есть запас места? – спросил он. – Каждая унция – это бремя, снижающее скорость и дальность действия. Собираетесь приткнуться в уголке? А что будет, если машина попадет в бой? От вас останется только размазанное пятно на внутренней стороне корпуса, при условии, что ваше переломанное тело не попадет в действующего пилота. Это не обсуждается. – Что насчет «Валькирии»? Просферус свирепо глянул на меня. – А что насчет нее? – Я так понимаю, у нее значительная транспортная вместимость? Насколько я вижу, загружающееся отделение неполное. Может быть, там найдется место еще для одного человека? Он уставился на меня. Выражение его лица изменилось. Возможно, это было уважение? Скорее подозрительность. – И откуда же вы это знаете? – поинтересовался он. – У меня есть глаза снаружи, – ответил я, поскольку Мизар пристально наблюдал за вскоре отправляющимся самолетом. Наземная команда проводила финальные проверки вооружения, а рядом с машиной несгибаемо стоял командир звена Градеолус, сцепивший руки за спиной. Он отдал четкий салют, орудуя своей рукой так же ловко, как клинком мечника. Его спина была обращена к самолету, и я не видел, кому он салютует. Возможно, Градеолус отрабатывал формальности, поскольку он повторил жест с небольшими изменениями. – Вы хоть представляете, куда отправляются эти солдаты? – спросил Просферус. – С чем они столкнутся? С какой вероятностью вернутся назад? – Нет, – ответил я. – И мне это не нужно. Я лишь хочу увидеть этих верных служителей Империума в деле. Я с радостью отдам материал вам на просмотр, сотрите все, что сочтете вредящим военным действиям. Все, чего я желаю – возможности показать отвагу и мастерство ваших солдат. – Вы понятия не имеете, с какими опасностями это связано. – Верно, сэр, – сказал я. – Но если это так ужасно, как вы говорите, то, вероятно, отобьет у меня охоту чего-либо просить от вас впредь. А если я умру, вам больше не понадобится удовлетворять мои прихоти. – В самом деле? – поинтересовался он с легкой улыбкой. – Ведь если губернатор Цанвих узнает, что я был ответственен за… – Я подпишу присягу, подтверждая, что воспользовался его полномочиями для получения этого направления, и приму полную ответственность за любые последствия. Включая мою безвременную смерть, но не ограничиваясь ею. Пока я говорил, губернатор Долос подалась вперед. – Нам нужно это обдумать, – произнесла она. – Работа господина Симлекса очень важна, но я не думаю, что губернатор Цанвих захотел бы рисковать его жизнью. Командир авиакрыла Просферус не ответил. Его лоб был наморщен, и, похоже, он взвешивал варианты. – Вы примете полную ответственность, если произойдет что-либо нежелательное? – Да, сэр. – И какой бы материал вы ни сняли, я могу его просмотреть и отцензурировать, как сочту уместным? – Это так, сэр. – А если вы умрете, этому всему конец? – Да, сэр, – кивнул я. – Хотя я и доверяю навыкам командира звена Градеолуса. – Даже если так, это не… – Просферус сбился, и хмурое выражение на его лице усугубилось. – Вы сказали, командира звена Градеолуса? – переспросил он. – Да, сэр. Он снаружи. Полагаю, он пилотирует самолет? – Градеолус! – взревел командир авиакрыла, встав и с грохотом направляясь к окну. Глядя глазом Мизара, я увидел, как командир звена застыл на середине салюта. Он обернулся к окну и повторил жест, когда из шато высунулась голова Порферуса. Мы находились самое меньшее пятьюдесятью этажами выше, однако крик того без труда долетал. – Градеолус, какого черта вы там делаете? – Сэр! Я готовился к отправлению, сэр. – Вы не летаете на «Валькириях», Градеолус. Только не после прошлого раза. – Сэр! Это была не моя вина! Посадочную полосу повредили. Несомненно, чтобы замарать мое честное имя. Я не несу ответственности за ущерб… – Не желаю этого слушать. Разойтись. Мизар наблюдал, как Градеолус отдал не столь четкий салют и побрел прочь. Как и все хорошие пропагандисты, я избегаю сопереживать объектам, чтобы не скомпрометировать свою работу, однако невольно почувствовал привкус сочувствия к этому человеку. Командир авиакрыла Просферус втянул голову обратно в комнату и захлопнул окно. Я ощутил, как губернатор Долос рядом со мной напряглась от этого звука, но стекло выдержало. – Сохрани нас Император, – пробормотал Просферус, а затем яростно посмотрел на меня. – «Валькирия» отправляется через тридцать минут, при условии, что я смогу найти пилота. Я хочу, чтобы ваша подписанная присяга оказалась у меня в руках до того, как вы взойдете на борт машины, а когда она поднимется в воздух, вы будете выполнять приказы без вопросов. Ясно? – Да, сэр. – Хорошо. А теперь, если вы меня извините, нужно выяснить, кто разрешил Градеолусу лететь. Мы встали, а он взял со стола вокс-гарнитуру. – Пусть администратор набросает Свидетельство Жертвы: на этом задании будет кое-какой дополнительный вес. И кто-нибудь, разбудите командира звена Шард. Скажите ей, что ее отдых отменяется, сегодня она летит на «Валькирии».<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]