Осада Кадии-Секундус (Надвигается буря: Падение Кадии): различия между версиями

Материал из Warpopedia
Перейти к навигации Перейти к поиску
(Новая страница: «По незримому сигналу зловещие силуэты кораблей Чёрного флота расцвели яркими искрами. М...»)
(нет различий)

Версия 19:58, 16 января 2020

По незримому сигналу зловещие силуэты кораблей Чёрного флота расцвели яркими искрами. Мимо спускающихся десантных судов с громоподобным рёвом пронеслись первые бомбы – вестники смерти и грядущей резни.

Сама земля Кадии-Секундус, истерзанная при первом вторжении, вновь содрогнулась под градом макроснарядов, мелта-торпед и адского огня. Пустотные и «Небесные» щиты потрескивали, вдавленные неумолимым ураганом. Некоторые выстояли, другие схлопнулись во вспышках ослепительного света, и вскоре прогремели вторичные детонации. Залпы изменников тем временем истребляли всё живое под рухнувшими преградами.

Оборонительные лазеры и зенитные батареи на бастионах касра Краф вели ответный огонь, сметая с небес приближающиеся транспортники. Большинство установок стреляли наугад, но особая точность не требовалась – десантные суда Разорителя летели громадным роем, словно мухи на пиршество.

К западу от касра Краф в последний раз грянули макробатареи касра Старк – рык орудий утонул в оглушительном грохоте детонации подземного хранилища боекомплекта, поражённого мелта-торпедой. На севере рухнувший «Меч непокорности» произвёл бортовой залп: веер снарядов уничтожил транспортник с черепом на носу и разбросал его эскорт из хельдрейков. «Валькирии» из «Воющей» 119-й эскадрильи Клавина Стрекки молниеносно ворвались в оговорённые коридоры между зенитными очередями, после чего рассыпались по ярящимся небесам, бесстрашно охотясь за добычей среди вражеских залпов и ответного огня союзников. В редутах по всей Кадии-Секундус взволнованные солдаты молились, чтобы неприятелям изменила храбрость, и судьба осады решилась в вышине, а не на стенах касра Краф и в его окрестностях.

Их надежды не сбылись. Десантных судов было слишком много, оборона – слишком слаба. Южный выступ Оплота Мученика в касре Краф раскололся под бомбёжкой после отказа пустотных щитов. На уязвимое место в укреплениях обрушились новые залпы, сбросившие с позиций имперские орудия размером с жилой блок. Сотни гвардейцев были погребены под завалами из обугленной кладки. Видя подобные разрушения, Крид отдал выжившим приказ отступать. Вокруг центрального донжона касра Краф ещё оставались три невредимых куртины с небольшим гарнизоном. Не было смысла терять бойцов в пустоши, когда внутренние фортификации отчаянно нуждались в защитниках.

Все солдаты немедленно оставили Оплот Мученика и двинулись под свирепой бомбардировкой в относительно безопасный каср Краф. Удача в тот час улыбнулась не каждому. Вскоре изрытая земля между южным выступом и внешней куртиной превратилась в кладбище с сотнями обожжённых трупов и дымящихся остовов бронемашин. Но на каждого сгинувшего храбреца пришлось четверо, что сумели добраться до цели. Офицеры прорычали команды, и уцелевшие заняли позиции на новых укреплениях. Не отступали только Чёрные Храмовники – маршал Амальрих плевал на приказы Крида. Он выбрал для себя поле боя и собирался отстаивать его до последнего.

Десантные модули уже заходили на посадку, когда хельдрейки сопровождения отвернули в сторону для атаки на крепостные стены касра Краф и наскоро возведённые оплоты в усыпальнице святой Моррикан. Раздался новый звук – пронзительный вопль, какой могли бы издать грешники, жарящиеся на сковороде в преисподней, только в десять тысяч раз сильнее. Через считанные секунды первая «Лапа ужаса» вонзила когти в укрепления касра Краф. С грохотом откинулись рампы и по ним в самый центр оборонительных порядков Крида ринулись Несущие Слово и Альфа-легионеры. Поначалу бойцам Астра Милитарум удалось оттеснить врагов сосредоточенным огнём, но в ответ изменники воздели в затянутый дымом и дрожащий от криков воздух богохульные иконы. Ткань реальности порвалась, и в схватку вступили воющие демоны.

Везде повторялось то же самое: грохотанию болтеров в руках предателей вторило рычание окровавленных потусторонних тварей. ДОТы, ведущие перестрелку с неприятелем, были захвачены изнутри: их защитников разрубили на куски адскими клинками и растерзали когтями. Некоторые взводы, охваченные ужасом, бросили оружие и побежали. Большинство гвардейцев сражались до последнего и умирали на посту, вдохновляемые пламенными проповедями священников Министорума. Бойцы понимали, что отступать некуда, и это укрепляло их решимость. Гибель в резне была неизбежна, и гвардеец мог лишь выбирать, как именно он умрёт. Почти все предпочли смерть с оружием в руках и встретили её непокорёнными.

Самое жестокое сражение в начале штурма кипело в усыпальнице святой Моррикан. Демоны вновь и вновь стремились попасть туда, поскольку аромат веры Сестёр Битвы был равно притягателен и ненавистен для тварей. Но воительницы ордена Пресвятой Девы-Мученицы ни разу не дрогнули, не сделали и шага назад – возможно, единственные из всех защитников Кадии в тот день. Под взорами канонисс-близнецов Женевьевы и Элеанор они встречали завывающую орду болтерными очередями и благословенным пламенем, отгоняя нечисть от стен. Всем, кто наблюдал тогда за осаждённым касром Краф, казалось, будто даже клубы дыма с поля битвы не достигают усыпальницы: их рассеивал золотой свет, играющий на шпилях здания.

На востоке первые десантные суда приземлились в изрытых воронками долинах. Одержимые демонами бронемашины с рокотом двинулись по истерзанной земле, направляясь прямо к восточным куртинам Крафа. Вокруг них взревели орудия – танки 252-го Кадийского открыли огонь с незаметных прежде позиций. От авангарда Чёрного Легиона осталась лишь мешанина искорёженного металла и порченой плоти, но предателям не было числа. «Гибельные клинки» Хаоса с громыханием прокатились по обломкам передовых машин, сминая их траками, и дали залп по крепостной стене. Часть восточных укреплений обвалилась с шумом, подобным сходу лавины. Падающие фрагменты кладки раздавили три взвода «Леманов Руссов».

Тут же орда увешанных черепами «Носорогов», заглушая рычанием двигателей победный рёв изменников, выкатилась из-под прикрытия могучих «Гибельных клинков» и устремилась к пробитой ими бреши. Дальше на север кое-как восстановленные укрепления касра Ярк содрогались под обстрелом осадной артбатареи Железных Воинов с Коларакской равнины. Не желая прятаться за стенами, Орвен Хайфелл приказал братьям разойтись по транспортам. Кузнец войны Кром Гат, ожидавший контратаки, окружил свои позиции сброшенными с орбиты бастионами и линиями осквернённой «Эгиды». Он рассчитывал, что фортификации замедлят противника, и расчёты успеют перенацелить тяжёлые орудия. Но Хайфелл никогда не полагался на осторожность, и ни одно порождение демонических кузниц не могло устоять пред гневом фенрисцев. Сметая всё на своём пути, Железные Волки Орвена ворвались в цитадель Крома и укрылись от яростного шквала снарядов в траншеях и оплотах самого изменника.

Прошли часы, затем дни. Сражение бушевало по-прежнему. Кое-кому из защитников планеты удавалось немного поспать в редких перерывах между штурмами, когда стихала бомбардировка. Большинство оставалось на ногах – гвардейцы не щадили здоровье и рассудок, отгоняя сон любыми стимуляторами, какие удавалось раздобыть. Они не желали страдать от кошмаров, что проносились над Кадией-Секундус подобно ветрам.

Стены касра Краф, очищенные от неприятелей, подверглись новым атакам чудовищ из варпа. Каср Ярк, совсем недавно спасённый от обстрелов Крома Гата, был сокрушён адским колдовством кабала Циклопии под началом Элека Стана. Обезумевшие от крови берсерки из Пожирателей Миров трижды пытались ворваться в остов «Меча непокорности». Трижды магистр Корахаил собирал вокруг себя воинов 4-й роты Тёмных Ангелов. Трижды они прореживали и отбрасывали врагов, но дикарские песнопения отпрысков Кхорна вновь раздавались во тьме за смятым корпусом крейсера. Несмотря на контрудар Рыцарей из дома Рейвенов, неприятель расширил пролом во внешней куртине на востоке. Рапторы и жуть-стаи Повелителей Ночи воспользовались этим и стремительно прорвались через брешь в поисках добычи. К чести обороняющихся, их полки отступали в полном порядке, прикрывая друг друга огнём. Но рапторы были слишком быстрыми, слишком жадными до резни. Сначала они перебили отставших, затем арьергард.

Крид приказал закрыть проходы во второй куртине, чем обрёк на смерть тысячи солдат ради спасения десятков тысяч. Восемь громадных врат захлопнулись и перекрыли пути к отступлению. Сотни гвардейцев сгинули у их оснований: отчаявшиеся молили об избавлении товарищей на вершине готических барбаканов, стойкие готовили оружие для последнего боя. Два входа, однако же, остались открытыми.

– Ворота заперты, лорд-кастелян.

Крид жестом велел лейтенанту отойти от топографической голокарты, единственного источника света в сумрачном бункере. Урсакар не знал, как зовут офицера, и считал, что не стоит утруждать память. Всё равно они оба не протянут тех самых шести месяцев, о которых всегда шутили в Восьмом. «Если ты выжил полгода под началом генерала Крида, тогда он соизволит запомнить твоё имя».

Осада развивалась скверно для них, но при этом вполне ожидаемо. Абаддон, в гордости своей, желал укротить Кадию раз и навсегда, пусть и высокой ценой. Но, получается, они с Урсакаром были в чём-то похожи? Гордость не позволила Разорителю миновать Кадию, то же самое чувство помешало Криду оставить планету пред лицом непобедимого врага.

И теперь ещё история с нуль-комплексом, скрытым под командным бастионом. Те, кто стабилизировал устройство, выиграли для мира-крепости несколько драгоценных дней. Но кем они были и в чём заключалась их цель? Магос Кларн либо не знал, либо скрывал правду. Поисковые группы касркинов прочесали туннели, однако ничего не нашли. Урсакар вроде как должен был радоваться спасению, но его пробирала дрожь при мысли о том, что некие внешние силы свободно орудуют внутри цитадели. Лорд-кастелян почти ни во что уже не верил.

Разумеется, Келл понимал его, но остальные? Неважно. Надежда – это самоподдерживающееся пламя. Если достаточно долго не давать иллюзии угаснуть, она превратится в истину. И, возможно, только лишь «возможно», Кадия вновь даст отпор Абаддону…

Крид отвернулся от голокарты.

– Лейтенант, как вас зовут?

Молодой офицер вскинул брови от удивления и, возможно, лёгкого беспокойства.

– Кормахен, сэр. Из 88-го.

Урсакар кивнул.

– Идёмте со мной, Кормахен. Мне давно пора увидеть битву своими глазами.

На востоке командир одного из барбаканов слишком долго не запирал ворота, безрассудно надеясь спасти каждого, кто взывал об убежище за стеной. Когда створки всё же начали сдвигаться, к ним рванулись хельбруты. Напрягая могучие демонические мышцы, создания не давали вратам сомкнуться. С парапета по злобным тварям открыли отчаянную пальбу, и хельбруты с рёвом рухнули наземь, судорожно размахивая силовыми плетьми. Тем не менее самопожертвование чудовищ позволило огромной военной банде одержимых проникнуть за стену. Неизвестно, что сотворили бы проклятые воины, если бы не самоотверженный совместный контрудар 2-й роты Новадесанта и 403-го Кадийского полка. Они сдерживали потусторонний натиск, пока залпы 185-го бронетанкового не превратили изменников в кровавую кашу. В 403-м уцелела едва ли сотня призывников, и последний Новадесантник умер от ран ещё до того, как стихли раскаты боевых пушек.

На западе отказал механизм ворот, разъеденный коррозией неестественного происхождения. Командир барбакана приказал «Мёртвым головам», 113-й роте «Гибельных клинков», перекрыть проход корпусами бронированных великанов, но опоздал на целую вечность. Орда культистов, погрязших в ереси и нечувствительных к боли, бросилась навстречу вихрю снарядов, раздирающих плоть. Они наступали сотнями, затем тысячами. Тяжёлые болтеры перегревались, у автопушек заканчивался боекомплект – орудия войны не могли сдержать фанатиков, безразличных к собственным мукам и смертям. Только после гибели последнего культиста в атаку пошли Чёрные Легионеры. Предатели шагали по трупам, будто надвигающийся прилив ненависти, который уже не могли сдержать измождённые защитники стены. Западные врата пали, и с ними была потеряна вторая куртина.

Седьмой день осады начался с рёва новой бомбардировки. Слишком долго «Меч непокорности» преграждал захватчикам дорогу к северному флангу касра Краф, и они решили заставить артиллерию крейсера умолкнуть навсегда. Снаряды, градом упавшие с небес на остов звездолёта, раскололи его и вырвали из креплений немногие уцелевшие орудия. Даже после этого Корахаил ещё мог бы удерживать корабль, ведь сыны Калибана не привыкли отступать без боя. Но их накрыли не обычные залпы – обстрел вёлся с болезненно раздутого «Терминус эст», флагмана Тифа. Каждая бомба, что взрывалась в благословлённых залах «Меча», разносила вирусы, способные одолеть даже улучшенную физиологию Адептус Астартес. Когда плоть братьев Корахаила начала разлагаться внутри доспехов, магистр вынужден был покинуть крейсер. К несчастью, равнины вокруг попрежнему кишели Пожирателями Миров, жаждущими пролить кровь сынов Льва.

Сёстры Битвы в усыпальнице святой Моррикан всё так же пылали верой, но силы уже оставляли их. Только здесь захватчики непрерывно шли на приступ с начала осады, и воительницы внутри были измотаны в боях. Хотя базилика выдержала все штурмы, даже не будучи крепостью, переломный момент настал и для неё, а именно – появление трёх «Повелителей черепов», которых выпустили из личных адских кузниц Абаддона, чтобы повергнуть сияющий маяк праведности. Сотворённые варпом орудия зарычали и изрыгнули на освящённые камни базилики кипящую кровь. Десятки Сороритас заживо сварились в собственной броне, ещё десятки смыло бурной волной. Демонические машины безостановочно ползли дальше, кости и обломки кладки равно хрустели под их гигантскими траками.

Воздев клинок, канонисса Женевьева повела Сестёр в контратаку. Её серафимы неистово разили тварей, расчищая для тяжеловооружённых воздаятельниц дорогу к грохочущим левиафанам. Мелта-лучи сомкнулись, чтобы вырезать чёрное сердце передовой машины, и реактор Повелителя Черепов детонировал с громогласным треском. Пламя, рождённое гибелью великана, поглотило одного из его тёмных собратьев и весь северо-восточный угол усыпальницы. Этот удар оказался решающим для стен базилики. Камни по сантиметру разошлись в стороны, и тысячелетние арки рассыпались в пыль. Пока сёстры-госпитальеры уносили раненую Женевьеву, канонисса Элеанор начала готовиться к отступлению.

На Коларакских равнинах Космические Волки наконец добились окончательной победы над Кромом Гатом. После нескольких суток безжалостных окопных схваток фенрисцы разорвали кузнеца войны в клочья и швырнули в огонь, пожирающий некогда гордую цитадель предателя. Космодесантники дорого заплатили за триумф: для половины Железных Волков Орвена, как и для «Лэндрейдера» под названием «Железный кулак», это поле битвы стало последним. Пока сыны Русса рёвом возвещали о победе, их скауты заметили новых неприятелей, наступающих с кряжа Геенны – титанов легио Вулканум. Орвен Хайфелл жаждал попытать удачи и с этим врагом, но его доверенный советник, Волчий гвардеец Олав Железная Шкура, отговорил вожака. Забрав тела убитых, Космические Волки разместились по транспортам и двинулись к касру Краф.

Предатели захватывали передовые заставы Крафа одну за другой, но далеко на юге сохранился очаг сопротивления. Чёрные Храмовники маршала Амальриха, поклявшиеся защитить Оплот Мученика, обороняли его со всей свирепостью и доблестью, коими славился их капитул. Хотя стены бастиона обратились в руины, отпрыски Дорна не сдавались, подобные островку несгибаемой стали среди бурлящих волн Хаоса. Чёрные Легионеры, Несущие Слово и иные противники пытались смести малочисленный отряд Амальриха цепными мечами и адским огнём. Боевые братья гибли по одному и по двое, знамя их крестового похода не раз падало наземь. Но самоотверженность павших наполняла живых новыми силами, и стяг взмывал вновь, ещё выше прежнего.

Опустилась ночь, и они напали снова; целая стая завывающих тварей в кроваво-красном керамите появилась на восточном склоне. Уцелевшие бойцы 4-й уже не нуждались в приказах магистра Корахаила. Сорок боевых братьев остановились и построились двойным кольцом вокруг истрёпанного знамени роты. Непокорно взревели болтеры, зашипела плазма, с треском прожигающая неподвижный воздух.

– Кровь для Кровавого бога!

Первая волна атакующих не добралась до Тёмных Ангелов. Меткие очереди сынов Эль'Джонсона отбросили разорванные тела врагов обратно во мрак; такова судьба, ждущая всех предателей. Вторая волна безумцев слепо рванулась по трупам предшественников.

– За Льва и Императора!

Корахаил навёл плазменный пистолет. Его выстрел поразил рычащего берсеркера в грудь. Сделав ещё два шага, здоровяк рухнул, подёргивая конечностями. Огнемёты озарили ночь первыми потоками ярко горящего прометия. К бешеным воплям изменников добавились крики боли.

Разъярённый предатель в пылающем доспехе бросился на Корахаила. Цепной топор опустился на магистра, но тот отбросил оружие в сторону взмахом силового меча с аметистовым клинком. Берсеркер вызывающе, бессловесно зарычал, с ненавистью глядя на Тёмного Ангела одним злобным глазом из-под разбитого шлема.

Выпустив пистолет, Корахаил перехватил меч обеими руками и толкнул изменника плечом. Великан неловко отступил, и миг спустя яростный рык оборвался – магистр снёс врагу голову.

Тёмный Ангел осмотрелся в поисках новых противников, но атака закончилась так же стремительно, как и началась. Нападавшие лежали мёртвыми на открытой всем ветрам равнине. Мельком заметив белую рясу, Корахаил обернулся и увидел апотекария Карафона. Тот с подобающей делу церемонностью извлекал геносемя павших воинов Скалы.

Магистр посмотрел на обезглавленного им берсеркера, всего лишь одного из десятков убитых врагов. Даже после двух веков службы Тёмный Ангел не понимал, почему эти воины одинаково охотно забыли о прежней лояльности и дисциплине. Битвы ведь выигрываются послушанием и преданностью долгу. Но, опять же, недисциплинированность – настоящая чума, и среди верных Адептус Астартес хватало заражённых ею. Такие бойцы, ведомые гордыней, брали трофеи с трупов и хвалились числом убитых неприятелей.

Подняв пистолет, Корахаил включил связь.

– Доложить о потерях.

Последовали рапорты сержантов. Выслушивая их, магистр всё заметнее мрачнел. Погибли ещё трое боевых братьев, и то, что 4-я уничтожила намного больше противников, было слабым утешением. Рота Корахаила таяла на глазах, армия изменников казалась бесконечной. Из рухнувшего «Меча непокорности» выступили пятьдесят Тёмных Ангелов; теперь же их осталось меньше сорока, а преодолели они едва ли треть пути до стен касра Краф. Но другого выбора не имелось. Они будут идти, пока жив хоть один космодесантник.

– Брат Карафон, ты исполнил свой долг? – спросил магистр.

– Да, они со мной.

Корахаил мысленно одобрил такой выбор слов. Братья не погибали бесследно, если удавалось вернуть их драгоценное геносемя.

– Тогда продол…

Раздался стон терзаемого металла и рокот орудийного залпа. Очередь из автопушки прочертила борозду по направлению к магистру, разорвав и без того изуродованные тела. Корахаил метнулся в сторону, с хрустом ударился наплечником о землю и откатился вбок. По его доспеху простучали раскалённые докрасна осколки камня.

В небе над ним хельдрейк перешёл из почти вертикального пике к набору высоты перед повторным заходом.

– Сбить его! – взревел Корахаил. – Сбить его!

Боевые братья знали свои дело. Отделение опустошителей Клариона атаковало новую цель, и их пусковые установки изрыгнули клубы белого дыма. Наведение первой ракеты почти тут же сбилось, и она по спирали унеслась в ночь. Вторая поразила демоническую машину в левый бок, взорвавшись в фонтане огня и ихора. Крыло хельдрейка отлетело в тот же миг, как он достиг высшей точки подъёма. Чудовище с воем сорвалось в штопор, завершившийся громогласным хлопком среди далёких холмов.

Но магистр не праздновал победу. Брат Карафон неподвижно лежал на земле с пробоинами в доспехе: его редуктор превратился в искорёженный, окровавленный кусок металла. Теперь павшие воины 4-й погибли окончательно, и орден навеки утратил частичку себя.

– Предатели с севера!

Корахаил заставил себя обернуться на крик сержанта Арамаила. Пустовавший ранее вход в ущелье на севере затянули клубы пыли, что вздымались за мотоциклами воинов в чёрной броне. Дальше виднелись силуэты боевых танков «Хищник». Вот, значит, до чего дошло.

– Перестроиться! С нами Лев!

Шквал болтерного огня возвестил о приближении мотоциклистов. Доспех магистра содрогнулся, левый наплечник треснул, но керамит выдержал. Корахаил начал стрелять в ответ, и сгустки плазмы с визгом понеслись навстречу рычащим двухколёсным машинам; мотоциклисты вылетали из сёдел, их трупы с хрустом костей кувыркались по равнине. Под огнём из плазмомётов передовой «Хищник» замер грудой оплавленного металла. Сержант Бафон вдруг вскинул руки, хватаясь за шипастую цепь, что сдавила ему горло. Взревел двигатель, и непокорно ревущего космодесантника уволокли во тьму. Рухнул брат Трэзал, отрубленная рука которого по-прежнему сжимала ротное знамя.

Подхватив падающий стяг, магистр высоко воздел его. Мимо пронеслись опаляющие лазерные лучи «Хищника», что рассекли надвое брата Малакаса. Керамитовое кольцо воинов сжалось, рык моторов усилился. Корахаил крепко стиснул древко священного штандарта; изменники заберут его только с тела космодесантника.

Рычание двигателей переросло в рёв. Вражеский «Хищник» исчез в ослепительной вспышке света. В гуще мотоциклистов с грохотом разорвался снаряд, затем ещё один и ещё. Под торжествующий вой на восточный склон выкатился передовой отряд синевато-серых бронемашин. На трофейных шестах танков, устремившихся в битву, болтались талисманы из волчьих хвостов.

Магистр узнал их символику. Великая рота Орвена Хайфелла. Недисциплинированные варвары, как и остальные сыны Фенриса. Искатели славы. Они были воплощением всего, что презирал Тёмный Ангел, но прямо сейчас Корахаил радовался их появлению.

На рассвете восьмого дня стены касра Краф начали обстреливать из пустошей прямой наводкой, и мужество оставило защитников крепости. Очень многие из них видели, что произошло с отдалёнными заставами, или слышали рассказы о резне на куртинах. Никто точно не знал масштабов наступления, и рождённый неведением страх пожирал солдат, словно ненасытное пламя. Священникам и комиссарам не удавалось пресечь слухи, как бы громко они ни распевали славословия и как бы жестоко ни карали усомнившихся. Гвардейцы стремительно убеждались в одном: Кадия боролась слишком долго. Больше она не выдержит.

Если бы не Крид, цитадель бы пала. Лорд-кастелян хорошо знал, что внутренний ужас бойцов следует изгонять не речами или угрозами, но личным примером. Поэтому Урсакар покинул командный бункер и присоединился к солдатам на стенах. Он ел вместе с ними, спал возле них в редкие часы, когда удавалось вздремнуть. Когда на золотые Криговы ворота накатывались непрерывные штурмы, генерал вставал в свой черёд на укреплениях «Эгида» рядом с обычными гвардейцами и стрелял по захватчикам из одолженной лазвинтовки. Только в эти моменты показной решимости Крид смотрел на неприятелей. Во всех прочих случаях он с нарочитым пренебрежением поворачивался спиной к резне. Урсакар завёл привычку ходить по верхним ярусам колоссального бастиона, хотя его пустотные щиты так и не восстановили после начальной бомбардировки. Он шагал по парапетам, где схлопнулись «Небесные щиты», наравне с подчинёнными рискуя угодить под огонь хельдрейков. Командира повсюду сопровождал Келл, и при виде потрёпанного знамени 8-го Кадийского храбрость возвращалась даже к тем, кого не ободрял пример Крида.

Под присмотром лорда-кастеляна Криговы ворота выстояли, но на востоке исход сражения висел на волоске.

Там, по крайней мере, в решимости не было недостатка. Уцелевшие «Валькирии» из «Воющей» 119- й эскадрильи перевезли остатки северного и восточного гарнизонов за внутренние стены касра. Теперь на парапетах Крафа стояли Сёстры Битвы, включая раненую Женевьеву, а чёрные десантно-штурмовые самолёты продолжали курсировать по опасным небесам. «Валькирии» доставили в цитадель выживших Железных Волков и остатки 4-й роты Корахаила. Впрочем, если верить разговорам, вернулись не все фенрисцы. Ходили слухи об одичалых воинах, что рыскали на полях смерти возле крепости, и ветер, задувая с востока, приносил на стены звериный вой. Возможно, истина была известна Орвену Хайфеллу, но он молчал.

Легио Вулканум неумолимо и неудержимо приближался к касру. Принцепс-изменник Малас Тирон, десять тысяч лет оттачивавший воинское мастерство, великолепно знал свои богомашины. Он в буквальном смысле ощущал их: в дар за непоколебимую преданность Тёмные боги подселили сознание Маласа в каждого из титанов. Одержимые «Боевые псы» были его глазами и ушами, «Повелитель войны», именуемый «Сосудом проклятия», – могучей правой рукой, а манипула «Разбойников» – сжатым левым кулаком. При столкновении с противником все боевые машины соединения вели огонь, демонстрируя неестественную меткость. Если их пустотные щиты отключались под залпами имперцев, Тирон изменял строй, выставляя вперёд ещё не пострадавших великанов. Так авангард Легио Вулканум подобрался к стенам Крафа почти без повреждений, невзирая на свирепый обстрел со стороны касра.

Защитников восточной стены, как и прежде, спасли пилоты «Воющей» 119-й. У них заканчивались боеприпасы, и едва ли дюжина машин была готова к полёту, но они вновь поднялись в воздух и устремились наперерез идущим в атаку титанам.

Небо над гигантами Легио Вулканум кишело хельдрейками, но за прошедшие дни лётчики 119-й многое узнали о механических чудовищах. Недостаточно, чтобы очистить от них небеса, ибо тварей было без счёта. Недостаточно, чтобы дольше нескольких минут ускользать от выкованных в варпе когтей – но, опять же, выживание в их планы не входило. Командир эскадрильи Клавин Стрекка заметил, что меньшие богомашины словно бы полностью подчинены воле главного монстра, «Сосуда проклятия». Как рассудил комэск, если уничтожить «Повелителя войны», падут и остальные титаны.

Рапорт X063/4V00

Отправлен: мёртвая зона, Велиал IV <<<

Получен: крепость Альфус, система Коррикс

Отправитель: инквизитор Ран Серастус

Мои собратья-ищейки,

Ваши опасения оправдались – археологическая экспедиция магоса Трагана истреблена. Тем не менее я не могу определить точные причины произошедшего. На территории возле <текст удалён> артефакта в настоящее время идут бои между Несущими Слово и ксеносами, предварительно идентифицированными как члены комморритского кабала Умирающего Солнца.

Разведчики докладывают, что в зоне раскопок появилась некая конструкция, своего рода святилище, созданное из чёрных камней этого павшего мира. Не имея возможности обратиться за советом к моему доверенному компаньону Гефесту Крудду, я не в силах определить предназначение данного объекта. Но очевидно, что его важность для Несущих Слово превышает тяжелейший урон, понесённый ими во время налётов противника. Учитывая опыт подобных событий в <текст удалён>, <текст удалён> и <текст удалён>, а также беспокойное прошлое Велиала IV, я предполагаю, что настало время для Астра Милитарум зачистить данную планету во имя Императора. Меня, к примеру, до сих пор терзают воспоминания о последствиях <текст удалён>. Если даже новая операция на Велиале IV обойдётся в миллиард жизней, можно считать это выгодным разменом.

После наступления ночи я намереваюсь лично обследовать место <текст удалён>. Несущим Слово известно о нашем присутствии, и я надеюсь только, что предатели не подумают искать нас в их собственном лагере. В любом случае отступать некуда – наш капитан изменнически покинул орбиту, только заметив боевой корабль Хаоса. Если мне суждено погибнуть здесь, я, по крайней мере, добуду для нас перед смертью новые знания.

Храните бдительность, братья и сёстры. Долгий дозор продолжается.

До того, как эскадрилья подобралась на расстояние выстрела, три «Валькирии» разлетелись на куски под залпами хельдрейков. Ещё две оказались на пути выстрела из орудия «Вулкан» и рассыпались пеплом так быстро, что пилоты даже не успели осознать случившегося. Остальные мчались вперёд сквозь зенитный огонь: по их броне молотили снаряды автопушек «Гадес». Очередной самолёт развалился в воздухе, но первые ракеты «Адский удар» уже ринулись к цели. Поражённые ими пустотные щиты «Сосуда проклятия» вспыхнули и угасли. Машины 119- й отвернули в сторону, уходя от очередей с земли, и заложили вираж для новой атаки.

От эскадрильи осталось только три «Валькирии», но «Повелитель войны» лишился пустотных щитов. К сожалению, для последнего выпада у лётчиков Стрекки имелись только мультилазеры, неспособные пробить корпус богомашины. На третий заход комэск пошёл один – обоих его ведомых сбили. Понимая, что четвёртой атаки не будет, Клавин вручил душу Императору, запустил ускорители «Валькирии» и пошёл на таран.

На месте последнего подвига 119- й взмыл в небеса огненный шар, хорошо видимый с восточных парапетов касра Краф. «Сосуд проклятия», содрогаясь, остановился, и из его пробитого черепа вырвалось зелёное пламя. Другие титаны, покачиваясь, разбрелись по сторонам прямо в пылу сражения. Один из «Боевых псов» замер и стоял на месте, пока его не разнесли в клочья батареи макропушек. Защитники крепости радостно закричали, но быстро умолкли – богомашины снова пошли в наступление. Не двигался только «Повелитель войны», мостик которого скрывали клубы дыма.

Затем с вышины обрушилась чёрная молния. Возгласы имперцев застыли у них на губах, ибо прибыл вражеский военачальник, решивший лично привести план битвы в исполнение. Это был не сам Разоритель, но его помощник, князь демонов Уркантос – командующий Чёрным флотом и Бичеватель Гончих Абаддона. Именно ему магистр войны доверил разрушение Кадии. Но терпение Разорителя имело пределы, поэтому Уркантос стремился одержать победу, пока его господин не вышел из себя.

Тлетворно-чёрные телепортационные лучи предателей с треском исчезли, и среди изувеченных тел перед золотыми Криговыми воротами раздался оглушительный вой. Князь демонов широко раскинул крылья, и Гончие Абаддона рванулись на золотые врата. За ними катилась новая волна демонических машин – их сотворённые в варпе орудия несли смерть бойцам на стенах.

Топча и своих, и чужих мертвецов, космодесантники Хаоса поднимались по залитому кровью склону, не прячась от огня имперцев. Их громогласный боевой клич казался рычанием зверя, а не человеческой речью. «Кровь! Кровь! Кровь!» В рядах Гончих взрывались макроснаряды, сбрасывая изувеченные тела к подножию горы трупов. Воины Абаддона не останавливались. «Кровь! Кровь! Кровь!» Крид выкрикивал приказы с вершины барбакана, подходы к воротам озарялись ослепительными вспышками лазерного огня. Изменники продолжали наступать. «Кровь! Кровь! Кровь!» По заранее оговорённому сигналу началась новая орбитальная бомбардировка. Корабли Чёрного флота обстреляли Криговы ворота, не беспокоясь о жизнях тёмных братьев внизу. Перегруженные «Небесные щиты» моргнули и погасли. Защитники крепости сгинули на месте или рухнули с расколотых укреплений. Гончие тоже гибли, сражённые неразборчивым огнём собственных звездолётов, но по-прежнему шли в атаку.

По сантиметру расширяя плацдарм, Уркантос добрался до незапятнанного ещё порога Криговых ворот. Его воины выдерживали ранения, смертельные для обычных людей, шагали через пламя огнемётов, даже превратившись в пылающие факелы. Сегодня они пришли за победой – за победой для Абаддона, магистра войны Ока Ужаса, и за кровью для Владыки Битв. Предатели разместили заряды, и Врата, ослабленные восьмидневным обстрелом с земли и орбиты, наконец рухнули.

Триумфально взревев, Уркантос ворвался в каср Краф, и Гончие Разорителя ринулись за ним по пятам.

Уркантос

Возвышение Уркантоса к демоничеству произошло, когда Чёрный Флот приближался к Кадии. Его кораблю преградили путь к миру-крепости три линкора – их капитаны знали, что не могут остановить надвигающуюся орду Хаоса, но твёрдо намеревались хотя бы уничтожить её флагман. Благодаря хитроумию, свирепости и несравненному мастерству Уркантос взял верх над имперцами. Он уничтожил два неприятельских звездолёта и разнёс на куски последний, когда тот пытался удрать. Столь богатое подношение крови и черепов весьма порадовало Кхорна, и Уркантос получил в награду бессмертие, к которому давно стремился. Так повелитель Гончих Абаддона стал ещё более грозным воином, чем прежде