Изменения

Перейти к навигации Перейти к поиску

Освободившиеся / The Unburdened (новелла)

995 байт добавлено, 04:02, 1 января 2021
м
Нет описания правки
{{Книга
|Обложка =The-Unburdened.jpg|Описание обложки =|Автор =Дэвид Аннандейл / David Annandale|Переводчик =Brenner|Издательство =Black Library|Серия книг =|Сборник =[[Предательство на Калте / Betrayal at Calth (сборник)|Предательство на Калте / Betrayal at Calth]]|Источник =|Предыдущая книга =[[Славные / The Honoured (новелла)|Славные / The Honoured]]|Следующая книга =|Год издания =2015
}}
{{Цикл
|Цикл =
|Предыдущая =
|Следующая =[[Порицание / Censure (аудиорассказ)|Порицание / Censure]]
}}
''Это легендарная эпоха. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын Гор отвернулся'' ''от света отца и принял Хаос. Его армии, могучие и грозные космические десантники, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные'' ''воители сражались плечом к плечу как братья, защищая Галактику и возвращая человечество к свету Императора. Теперь же они разделились. Некоторые'' ''из них хранят верность Императору, другие же примкнули к магистру войны. Среди них возвышаются командиры многотысячных легионов – примархи.'' ''Величественные сверхчеловеческие существа, они – венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо из вступивших в битву друг с другом'' ''сторон не очевидна.''
''Это легендарная эпохаПланеты пылают. Галактика объята пламенем. Великий замысел Императора относительно человечества разрушен. Его любимый сын На Исстване V Гор отвернулся'' ''от света отца нанес жестокий удар, и принял Хаостри лояльных легиона оказались практически уничтожены. Его армии, могучие и грозные космические десантникиНачалась война: противоборство, втянуты в жестокую гражданскую войну. Некогда эти совершенные'' ''воители сражались плечом к плечу как братья, защищая галактику и возвращая огонь которого охватит все человечество к свету Императора. Теперь же они разделилисьНа место чести и благородства пришли предательство и измена. Некоторые'' ''из них хранят верность Императору, другие же примкнули к Магистру ВойныВ тенях крадутся убийцы. Среди них возвышаются командиры многотысячных Легионов – примархиСобираются армии.'' ''Величественные сверхчеловеческие существа, они – венец творения генетической науки Императора. Победа какой-либо Каждый должен выбрать одну из вступивших в битву друг с другом'' ''сторон не очевиднаили же умереть.''
''Планеты пылаютГор готовит свою армаду. На Исстване V Гор нанес жестокий ударЦелью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, и три лояльных Легиона оказались практически уничтоженыИмператор ожидает возвращения сбившегося с пути сына. Началась война: противоборствоОднако его подлинный враг – Хаос, изначальная сила,которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.'' ''огонь которого охватит все человечествоЖестокому смеху Темных богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. На место чести Если Император потерпит неудачу и благородства пришли предательство война будет проиграна, всех ждет страдание и измена. В тенях крадутся убийцы. Собираются армии.'' ''Каждый должен выбрать одну из сторон или же умеретьпроклятие.''
''Гор готовит свою армаду. Целью его гнева является сама Терра. Восседая на Золотом Троне, Император ожидает возвращения сбившегося с пути сына.Однако его подлинный враг – Хаос, изначальная сила, которая желает подчинить человечество своим непредсказуемым прихотям.'' ''Жестокому смеху Темных Богов отзываются вопли невинных и мольбы праведных. Если Император потерпит неудачу и война будет проиграна, всех ждет страдание и проклятие.'' ''Эра знания и просвещения окончена. Наступила Эпоха эра Тьмы.''
Император Человечества, Бог Поневоле и недостойный Повелитель Человечества
Малкадор Сигиллит, Первый Лорд лорд Терры, жеманный лакей Трона
'''XIII Легионлегион, «Ультрадесант»'''
Робаут Жиллиман, примарх, трижды проклятый Владыка Ультрамара
'''XVII Легионлегион, «Несущие Слово»'''
Лоргар Аврелиан, примарх, Уризен, Носитель Слова
Кор Фаэрон, Первый капитан, Черный Кардинал, архитектор погибели Калта
Эреб, Темный Апостолтемный апостол, Первый капеллан
Курта Седд, капеллан-апостол, орден Третьей Руки
Был ли он единственным, кто воспринимал обещанные ответы с болезненным ужасом?
Слова принадлежали Лоргару, это была последняя законченная фраза, с которой он обратился к своим сыновьям перед тем, как вокс-передача флоту была прервана, и Жиллиман приказал XVII Легиону легиону прибыть на планету.
''Жиллиман «Жиллиман приказал. И мы подчинилисьподчинились».''
Он заставил себя отогнать эту мысль — и сопровождавший ее вопрос ''«почему?»''. Были и другие вопросы, куда важнее. Куда хуже. А ответы, был он уверен, окажутся еще хуже.
''Мы «Мы получим ответы, которые ищем, до конца днядня».''
Слова примарха воплощали собой реальность. Не то чтобы Лоргар своей речью придавал реальности форму. Он был сыном бога, а не самим богом. Однако в словах Лоргара, как написанных, так и произнесенных, Курта Седд увидел полное осознание правды. Такова была глубина понимания, которой обладал Лоргар. Он предсказал приход Императора на Колхиду, и тот явился, как будто ответив на зов сына и потребность мира. Лоргар привел XVII Легион легион к знанию о благе Императора. Слова Лоргара, истина, реальность: между этими понятиями не оставалось пробелов. На уверенности в этом зиждилась вера Курты Седда.
Если Лоргар сказал, что ответы появятся, значит они появятся.
Он сделал глубокий вдох. Без фильтров шлема истерзанный воздух Монархии раздирал гортань и легкие. Рот заполнился привкусом предательства. Это был прах, пепел и остаточный жар после уничтожения. Нейроглоттис разложил запах на составляющие, сообщая, что сгорело. Камень и металл, дерево и ткань. И да — человеческая плоть. По другую сторону того, что раньше было внешними стенами совершенного города, находились миллионы изгнанных жителей. Люди бродили, рыдали и рвали на себе волосы. Они оплакивали свои дома, они плакали от непонимания, а еще они оплакивали своих любимых. Здесь была бойня. Люди сопротивлялись. Люди предпочли не убегать. Они погибли за свою верность Императору.
Курта Седд ощущал вкус их мученичества. Он чувствовал тошноту. ''Кровь «Кровь взывает к кровикрови»''. Это тоже сказал Лоргар, когда перед ним предстали разрушения на Хуре, свидетельства преступления Ультрадесанта. ''Кровь «Кровь взывает к кровикрови»''. Возможно. Но это была реакция, а не ответ.
И реакции не последовало. Произошедшее с Монархией не поддавалось никакому пониманию, однако вместо того, чтобы атаковать, Несущие Слово подчинились Ультрадесантникам и спустились к развалинам.
Курта Седд медленно повернулся, моргая, чтобы смахнуть осевшую на ресницах пыль. Со всех сторон было одно и то же: почерневшая земля, полное отсутствие некогда стоявшего здесь совершенства и собравшиеся братья. Приземляющиеся «Громовые ястребы» взметали своими двигателями клубы пыли. Несущие Слово бродили по спекшимся, оплавленным и перемолотым останкам Монархии, и с их доспехов срывались вихри пепла. Серые крупицы летели от серых громад, как будто распадалась сама броня.
''Мы выветриваемся«Мы выветриваемся»'', – подумал Курта Седд. Сквозь Легион легион дул смертоносный ветер. Уже было скверно. Каково же будет, когда появятся ответы?
– Капеллан?
– Мы собираемся, – тот указал влево от Курты Седда.
– Да, – капеллан не стал туда смотреть. Его захватило видение, вызванное близкой картиной кружащегося пепла и силовой брони Ток Тока Деренота. Да, это было выветривание, но особого рода. На правом наплечнике Несущего Слово все так же сохраняли свою яркость и четкость солнечный узор и змеящаяся руна Третьей Руки. Свитки с посвящениями Императору серели на воздухе, темнели от грязи и становились нечитаемыми. Казалось, что надписи на доспехе, непреходящие истины Империума, осыпаются хлопьями на ветру.
''Что «Что же я вижу?»'' – задался вопросом Курта Седд.
В промежутке между ударами его сердец пришел ответ: рушится истина. Истина, что была вечной, светом для всей Галактики. Разрушается, изъеденная ветром, скрытая пылью и улетающая прочь вместе с пеплом.
Инстинкт приказывал Курте Седду отвернуться от видения. Ему надлежало закрыть глаза, столкнувшись с подобным богохульством. Однако его удерживали дисциплина и долг капеллана. Его долг состоял в том, чтобы заглянуть вглубь. Его дисциплина давала способы достичь понимания.
''Имперская «Имперская Истина исчезает. Третья Рука остаетсяостается».''
''Сердцевина «Сердцевина освобождена от искажающего ее налетаналета».''
Он зарычал. Мысль уязвила его в самое сердце, словно гладий, глубоко погрузившийся между ребер. Он отбросил ее, однако рана осталась. Он уже чувствовал, как она гноится, словно его поразило нечто, обладающее силой подлинного прозрения.
Еще один глубокий вдох. Еще раз наполнить легкие смертью.
– Да, – повторил он затем. Кивнул Ток Току Дереноту. Посмотрел на движущийся поток Легионалегиона, который строился и направлялся к более не существующему центру. Он зашагал. Пятая штурмовая рота вокруг него восстановила строй и снова получила цель.
Слева приблизился легионер Каэлок. Курта Седд часто говорил с ним и Ток Током Деренотом за прошедшие годы. Оба воина отличались сильной, похвальной жаждой понимания, а также даром толкования. Но Ток Деренот, изучая Слово и Истину, двигался от одного вопроса к другому, Каэлок же искал ответов. Он был приверженцем иерархии духовного лидерства, спускающейся от Императора к примарху, а от примарха к капелланам.
– Мы в состоянии войны, капеллан? – спросил Каэлок.
– Это нападение, но оно лишено всякого тактического смысла, – произнес Каэлок. Как и все они, он боролся с необъяснимым. – И по нам не стреляли, когда мы прибыли.
– Да и с чего нам воевать с братским Легиономлегионом? – сказал Ток Деренот.
Капеллан не ответил. Молчащий вокс издавал потрескивание. Хотя Ток Деренот и построил свой вопрос как отрицание, отвергая идею, которой он придавал форму, но и просто произнести эти слова означало озвучить нечто чудовищное.
Легион против Легионалегиона. Подобное немыслимое братоубийство раскололо бы материальный мир надвое. Реальность не смогла бы отреагировать на это невероятное событие иным способом.
И все-таки Монархия превратилась в пепел.
– Ничего. Что-то. Не знаю, брат. Я цитировал древнего терранского летописца, Йейца. Дошедшие до нас фрагменты его труда были истолкованы как предсказание о явлении Императора.
''Да«Да, откровенье откровение ждет нас впередивпереди».''
''Мы «Мы получим ответы, которых ищемищем».''
Его жизнь в роли капеллана была посвящена Истине, ее выявлению, ее восхвалению и ее распространению. Теперь же он страшился ее прихода. Он бы не допустил ее, если бы смог. Но все-таки не надевал шлем. Отказывался фильтровать мертвый воздух Монархии. С каждым вдохом он принимал истину внутрь себя, и с каждым вдохом что-то надламывалось еще немного: нечто важнее самой жизни, нечто такое, что никогда не должно было сломаться.
Несущие Слово собирались, чтобы получить ответы. Один ряд воинов в сером за другим. Ток Деренот и Каэлок отстали, вернувшись к своему отделению, а Курта Седд двинулся дальше вместе с прочими капелланами и капитанами. Он открыл вокс-канал связи со всей ротой.
– Слово есть наше бремя, – произнес он. – Ничто не превзойдет его священной тяжести. Что бы ни принес этот день, братья по Семнадцатому Легионулегиону, знайте, что мы выдержим это.
Ответом стали щелчки и согласное бормотание. После этого он разорвал связь. Он не верил, что сможет говорить так, чтобы сомнение не пробралось в голос.
Когда нанесенные в тот день раны зарубцевались в достаточной мере, чтобы о них вообще стало возможно говорить, Курта Седд обнаружил, что, как и подозревал, был одним из первых, кто ощутил еще более великие предательства. До Отповеди, до того, как примарх предстал перед своим отцом, даже до появления Жиллимана с Сигиллитом, Курту Седда потряс вид знамен Ультрадесанта. Сотня воинов в синем спускалась по аппарелям своих «Громовых ястребов», и в дымке горделиво блистал белый конь на лазурном поле.
19-я Девятнадцатая рота.
''Эфон«Эфон»'', – подумал Курта Седд. Он сумел устоять на ногах.
Он осознал, что до этого момента неосознанно лелеял надежду: что Эфон не знал о преступлении, совершенном на Хуре, или хотя бы не одобрял его. Идея о том, что Ультрадесант обратился против другого Легионалегиона, была безумна, но безумие не носило облик друга. Ему требовалось за что-то уцепиться. Где-то должна оставаться стабильность. Вся вселенная не могла впасть в безумие. Но Эфон был во главе своей роты. Он не просто знал, он принимал участие в разрушении.
Земля под ногами Курты Седда стала тонкой, как лед, и податливой, как песок.
''Почему«Почему?»'' Курте Седду хотелось протянуть руки через пространство между Несущими Слово и Ультрадесантниками, через пустоту, где когда-то был сектор Инага, и встряхнуть воина, бок о бок с которым сражался в столь многих кампаниях. ''Почему«Почему?»'' – хотел он закричать своему другу. Легионеру, чью жизнь он спас на Мелиор-Терции, брату, вместе с которым праздновал победы и обсуждал наиболее непростые моменты Имперской Истины.
Его доверие к Эфону было нерушимо. Каждая совместная кампания Несущих Слово и Ультрадесанта укрепляла узы, выкованные в ходе истребления орков.
Так много в одной-единственной фразе.
'''+На колени.+'''
Следующие за Отповедью часы исчезли для него. Они существовали фрагментами. Образами упорядоченного движения — его боевые братья вновь маршировали, и в их поступи читались унижение и утрата цели. Порывами дул ветер от двигателей «Громовых ястребов», которые взлетали один за другим. Не было ни единого завершенного воспоминания. Все размазывалось в серое пятно. Броня, пепел, прах и вера — все вместе исчезало. Оставался лишь один яркий фрагмент. Сор Гаракс.
Курта Седд слышал, как беснуется дредноут «Контемптор». Это было не внове. После погребения в боевой оболочке Сор Гаракс погружался во все более мрачные приступы злости и ожесточения. Раны, которые он получил в ходе кампании по приведению к Согласию Семнадцать -Семнадцать, были не только телесными. Однако теперь он вещал еще более озлобленно, чем обычно. Его речь была практически бессвязна. Курта Седд разобрал всего несколько фраз. Циклом раньше он бы счел услышанное кощунством. Это было повторение слов самого Императора, однако в их эхе содержалась чудовищная ненависть. Несущие Слово, находившиеся возле Сор Сора Гаракса, отворачивались от него, словно желая отвергнуть раскатистые завывания почтенного воина.
Ну разумеется, Сор Гаракс выл. Содеянное Императором должно было бы разрушить все бытие. Однако этого не случилось. Когда Курта Седд снова начал осознавать окружающую обстановку, под его сапогами все еще была земля.
Стояла ночь. Он уже не был на могиле Монархии. Ноздри до сих пор заполнял смрад гибели, а воздух был серым от пепла, но он ступал не по шлаку со стеклом. В отдалении слева слышался лязг и плач, доносившийся из одного из громадных лагерей беженцев, которые раскинулись за бывшей чертой города. Миллионы и миллионы граждан подверглись выселению. Людям было некуда идти. Монархии и еще пятнадцати великих городов больше не существовало. Ни один из оставшихся центров Хура не имел возможности принять пополнение, многократно превышавшее их нынешнее население. К тому же ближайший сколько-либо крупный город располагался в сотнях километрах от Монархии.
– Это — здравый смысл? – прохрипел Курта Седд и впервые в своей жизни усомнился в Императоре. – Это — истина? Это — правосудие? Мы привели этот народ к Согласию для тебя. Мы научили их поклоняться тебе. На них не было ни какой вины, кроме абсолютной верности твоему имени. И потому их нужно покарать, чтобы показать пример нам. Стало быть, их жизни неважны? Постигшая их катастрофа имеет значение лишь как средство достичь цели? Тебе нужно было, чтобы Легион легион преклонил колени среди праха, но сперва тебе потребовался прах.
– ''Капеллан Курта Седд, с кем вы говорите?'' – голос в воксе доносился с огромного расстояния. Слишком далеко, чтобы иметь хоть какое-то значение. Однако тот продолжал окликать его по имени, словно назойливое насекомое. – ''Капеллан, ответьте.''
Курта Седд не сознавал, что оставил вокс открытым. Его слова были переданы всей роте.
''Хорошо«Хорошо».'' Эта мысль удивила его самого.
Он ответил Терготару щелчком, но ничего не сказал.
Он не мог этого сделать. Еще нет. Рана была слишком глубока и свежа.
Он зашагал вперед. Казалось, будто его шатает, однако при каждом шаге сапоги врезались в землю так, словно крушили само скальное основание. Поднялся ветер. О броню зашуршала пыль. Она жалила плоть. Коркой забивала ноздри, притупляя обоняние. Его, словно кокон, окружали крики Хура. Он отступал вглубь собственной боли. В визге ветра звучала утрата смысла. Он побежал. Он не знал, удаляется ли от погребального костра веры, или же стремится навстречу пустоте надежды.
В правой руке было что-то тяжелое. Оно оттягивало ее. Он поднял предмет, держа тот перед собой на бегу. Это был его крозиус арканум. Оружие являлось его церемониальным жезлом. Символом его предназначения. Но его бог объявил его предназначение ложью. Он держал символ, не связанный ни с чем. Оккулоб усиливал слабый свет луны Хура, которая сияла сквозь покров облаков, и казалось, что украшения на металле перед глазами извиваются. Они искали новый порядок, новую цель.
Он надел шлем. Взглянул на мир глазами охотника. В конце концов, именно таковым он и являлся.
''Ведите «Ведите войну, ради которой были сотворенысотворены»''. Слова Императора. Приказ Императора. Не поклоняться. Расширять одни лишь завоевания.
Курта Седд распахнул двери. Ему открылась картина не потревоженной непотревоженной веры. Скамьи были заполнены. Там находилось более тысячи людей. Они были грязны после путешествия. Нефы ломились от тюков с наспех собранными пожитками. Многие из верующих плакали, однако их голоса, молящие о помощи и славящие бога, сохраняли силу. Их дома разрушили, но у них была надежда. Их вера. Она была тверда. Она поддержит их.
Двери с глухим лязгом захлопнулись за спиной Курты Седда. Он стоял посреди часовни: единственное существо, которому отказали в помощи. Он был капелланом бога-отступника.
– ''Вы не будете поклоняться!'' – взревел он.
''Таково «Таково повеление нашего богабога»'', – подумал он.
Но люди кричали все громче и громче, взывая к Императору и его ангелам. Их восхваления становились все отчаяннее. Охваченные порывом панической преданности, те несколько прихожан, что держались за его плащ, теперь стискивали его так, словно удерживали в этом мире. Их отчаяние пересилило благоговение, которое бы не позволило им осмелиться прикоснуться к нему.
Жгучее газовое облако рассеивалось, оставляя за собой опаленные стены и влажные кости, скрючившиеся в миг мучительной смерти. Красная мгла угасала. Он почувствовал запах крови и сгоревших тел. Авточувства продолжали выдавать мерцающие предупреждения о повреждениях. Он моргнул, прогоняя их. Курта Седд стоял в центре часовни, в окружении дела рук своих, и вслушивался в звук собственного дыхания, в собственный пульс и в тошнотворную тишину.
''Что «Что ты наделал?»''
От сотен верующих остались груды почерневшего мяса и изломанные тела.
''Что «Что ты наделал?»''
Рассудок возвращался, и у него закружилась голова от раздвоения личности. Кто совершил это злодеяние? Должно быть, он наблюдал его издалека, но не мог быть в этом повинен. Отрицание рухнуло почти сразу же, как обрело форму. Следом явился ужас из глубин души.
''Он «Он знает, что ты сделалсделал».''
Было одно воспоминание, которое давало ему главный повод для гордости и подстегивало исполнять предназначение капеллана. Именно это воспоминание формировало его самого и его поступки. Воспоминание о словах, которые сказал ему Лоргар в самом начале его пути космического десантника: «Император наблюдает за тобой».
Император являлся богом, а потому эти слова были истиной в буквальном смысле. Под этим всеведущим взором он вел свой крестовый поход. Посвятил всю свою жизнь тому, чтобы доказать, что достоин милости.
''Он «Он знает, что ты сделалсделал».''
Император отрицал свою божественную природу, однако делал это с божественной силой. Он осудил Несущих Слово. Заставил их преклонить колени. Сотню тысяч. Одной-единственной мыслью.
''Он «Он знает, что ты сделалсделал».''
Кара несомненно придет.
Миновал час, или целая эпоха. Он услышал, как за спиной открывается дверь. Он не стал оборачиваться. Он слышал, как по каменному полу шагают керамитовые сапоги. Они остановились сразу возле входа.
''Кара пришла«Кара пришла».''
Но вместо этого раздался знакомый голос.
– Ждите снаружи, – скомандовал он невидимым боевым братьям. Затем закрыл дверь. – Капеллан?
Курта Седд не ответил. ''Где «Где же кара?»'' – гадал он.
– Ты меня слышишь? – спросил Терготар.
– Именно, – из легких Курты Седда вырвался хриплый выдох. Это бы горький смех совершенного отчаяния. – Вот именно. Кто он?
''Бог «Бог ли он? Где его кара? Прав ли он, что отрицает свою божественность? Лоргар ошибается? Лоргар лгал?»''
Лимбо бесчувствия манило к себе. Погрузись он туда, вопросы перестали бы его преследовать. Уже произносить эти вопросы было мучительно и мерзко. Ответы на них могли оказаться только еще хуже. Противоречия было не разрешить. Истина, какую бы форму она ни приняла, была невыносима.
Возможно, Терготар ожидал каких-то крайностей со стороны Курты Седда. Тот заработал себе репутацию неудержимостью на поле боя. Он шел на безумный риск, опираясь на убежденность собственной веры.
''А «А теперь?'' – подумалось ему. ''Что ты наделал теперь?»''
У него не было ответа. Не было слов. Не было Слова. Его разрушил Император.
Они стирали.
Курта Седд видел, как уничтожают все следы совершенного им преступления. Обстрел из пушек продолжался, разнося в порошок даже скальное возвышение. Скоро останется только воронка. Произошедшее будет похоронено глубоко внутри Легионалегиона.
Курта Седд не сомневался, что резню скроют. От этого знания его переполняло сокрушительное горе. Император не наблюдал за ним. Лоргар солгал. Во Вселенной не существовало ничего, кроме предательства. Там не было места вере.
Однако вина, труп веры, не собиралась лежать спокойно. Она билась туда-сюда у него в груди.
''Где «Где кара?»'' – навязчиво вопрошала она снова и снова, будучи не в силах принять в качестве ответа ''«нигде»''.
''Где «Где кара? Где кара?»''
Он согрешил. Он должен ответить. Он не мог сбросить бремя этой истины.
''Где «Где кара?»''
''Она придет«Она придет».''
''Когда«Когда?»''
''Когда«Когда?»''
''Когда«Когда?»''
Спустя сорок четыре года после Отповеди невероятная вспышка заставила его подумать, что кара пришла.
Пятая штурмовая рота направлялась на помощь к группировке Хол Хола Велофа в Ланшире. Несущие Слово Терготара вошли в город на юге. Они продвигались по Оси Наконы, подгоняя «Громовые ястребы» и «Носороги», чтобы вгрызться во фланг подкрепления Ультрадесанта, которые, как сообщалось, пробились с востока. Другие силы XVII Легиона легиона сходились с остальных сторон. Хол Велоф смыкал вокруг Ультрадесантников громадный кулак. Прорыв лишь продлевал их агонию. Они продержат позицию у здания гильдии на несколько минут дольше, и это будет стоить им еще более крупного поражения.
А потом небо взорвалось. Пылающий свет был слишком внезапным и сильным, и заслонки, которые опускались поверх глазных линз Курты Седда, не успевали уберечь его от ослепления. Столпы огня ударили по позициям Несущих Слово с безупречной точностью божественного приговора. Вокс-передачи превратились в бурю помех и отчаянных, резко затихающих воплей. Меткость попаданий потрясала. Это было деяние всеведущего разума, который видел все и бил, куда хотел. Между первыми ударами, которые вывели из строя основное скопление сил Хол Хола Велофа, и разрушившим позицию Пятой мезонным лучом прошло несколько секунд. Этих секунд Курте Седду хватило, чтобы ощутить благоговение и мистический ужас. Длань тянулась через десятилетия, дабы воздать ему возмездие.
Затем на связь по воксу вышел Терготар.
Луч заставил его умолкнуть. Сверкающая смерть уничтожила улицу. Атаку возглавляли десантные корабли и танки. Они испарились. За секунду сгинули сотни легионеров. Заряд обрушил фасады по обеим сторонам бульвара. Тонны рокрита и плексигласа повалились в воронку и за ее пределы, давя еще больше наступающих.
Терготар ехал в переднем «Лендрейдере»«Лэндрейдере». Его больше не было. Последние слова капитана избавили Курту Седда от иллюзии. Он отдал первый приказ, последовавший за лучом.
– ''Рассыпаться!'' – закричал он.
– Сохранять вокс-молчание, – распорядился Курта Седд. – Найти укрытие и оставаться там. Мы должны лишить врага целей. Пусть их внимание перемещается дальше. Пусть поверят, что дело сделано.
''Очень «Очень близко к томутому»'', – подумалось ему. Он сомневался, что у Пятой осталась хоть какая-то техника, и не представлял, каким образом многие из братьев пережили бомбардировку.
Вестибюль станции магнитоплана был темным и пустым. Ветку, тянувшуюся на север в район здания гильдии, перерезали в ходе боев. Не было видно гражданских-беженцев, что поразило Курту Седда. На станции царила тишина. Затишье было абсолютным. В осветительных сферах отсутствовало питание, с нижних уровней не доносилось гула деятельности. Если местные жители и побежали в убежище, то куда-то в другое место. Он отложил эту мысль на секунду. Ее можно было развить.
Он оказался прав. Через три минуты после ударов с орбиты по городу взвыли сирены. Из вокс-динамиков на крышах и стенах разнесся голос Рема Вентана. Капитан Ультрадесанта обращался к жителям планеты.
– ''Поверхность Калта более не безопасна'', – предупреждал он. – ''Локальная звезда повреждена вспышками и вскоре облучит Калт до смертельного для человека уровня''. Бегите в аркологии'', – торопил он горожан. – ''Во имя Империума, поспешите.''
''Наше «Наше великое творение идет убить наснас»'', – подумал Курта Седд.
К назначенной им точке сбора добралось меньше половины роты. И к тому моменту среди братьев уже поползли слухи. Он слышал сообщения, которые проскакивали в фрагментах вокс-переговоров других разбитых подразделений в Ланшире. Отсутствовала связь со флотом на орбите. Следовательно, «Инфидус Император» покинул систему. Или боевую баржу уничтожили. Или же сгорел весь флот.
''«Бросили»'' не было тем словом, которое Курта Седд старался не допускать в свой разум. Тем словом было ''«предали»''.
– Нет, – произнес он, обращаясь и к себе самому, и к Ток Току Дереноту. – Пока что мы сражаемся сами. Вот и все. Ультрадесантники лишатся вновь полученного преимущества через считанные минуты. Братья вернутся за нами.
– И куда мы пробиваемся? – поинтересовался Каэлок.
– Где ближайший вход? – спросил сержант Вор Реннаг. Он тоже повернул голову к свету дня, словно ожидал явления огня.
Курта Седд еще раз сверился с тактическим экраном, взвешивая возможности. А затем пустота станции дошла до него и навела на мысль. Ближайший располагался к северу, ближе к эпицентру уже завершившейся битвы. Там же будет опорная точка. Есть Если Ультрадесантники еще не там, то скоро окажутся. Несущим Слово придется прорываться внутрь с боем. Курта Седд потешил себя замыслом одержать пиррову победу, разрушив убежище, но затем отказался от этого. Его война еще далеко не закончилась. Сорок четыре года назад он утратил цель. За прошедшее с тех пор время он пришел к новой вере. Однако до сих пор искал свою роль, свой смысл существования. С момента высадки на Калт он ощущал на границе своей души некую тягу. На этой планете что-то было, нечто важное для него. Он не знал, что ищет. Инстинкт был слишком слаб. Однако он был реален и настойчив. Он не усиливался в день кампании, но теперь мысль о спуске под поверхность планеты наполнила капеллана нетерпением.
Существовал еще один вход на западе. Немного дальше. Вспышка приближалась, и у роты оставались на дорогу считанные минуты. Получится впритык. Направься Несущие Слово к северной точке входа, у них осталось бы чуть больше времени в запасе и, возможно, у них нашлись бы силы, чтобы подавить защитников.
Но альтернатива манила иным.
– Вот наш лучший вариант, – произнес он, моргнув в направлении западного входа в аркологии на дисплее и передав его остальной роте. Он не дал прямого ответа на вопрос Вор Вора Реннага, а сделанный им выбор подвергал многих из братьев риску. Неважно. У него были заботы поважнее, и он возглавит атаку. Он доберется до входа. Он спустится вниз.
Несущие Слово покинули станцию и направились на запад. Маршрут снова вел по местам, опустошенным мезонными лучами. Они шли вперед по воронкам, пробивая себе путь сквозь выжженные камни. Продвигались по мертвому ландшафту, словно на побитом метеорами планетоиде. Шел дождь, со всех сторон все еще высились здания. Ланшир упорно сохранял свой облик, как будто город щелочью выжег врагов, и впереди его еще ждало будущее. ''Пользуйся «Пользуйся своим будущим в полной мере'', – подумал Курта Седд. ''Оно измеряется минутамиминутами».''
Они прошли две трети пути до места назначения. День так и не предвещал грядущего возмущения. Не зная точно, когда Веридия дошла до критической отметки, не было возможности сказать, сколько есть времени. Курта Седд решил верить, что времени достаточно. Существовал путь, которому он должен был следовать, и он его отыщет.
На границе полосы разрушений, проделанной лучами защитной сети, наружу тянулся гребень щебня. Стены разнесло снарядами. Казалось, здесь случилась схватка, однако в этой зоне не было Ультрадесантников. Миновав последнюю груду, Курта Седд увидел, что стало причиной повреждений. Там упал Сор Гаракс. Должно быть, дредноута сбило взрывом, и он смог доковылять дотуда. Он рычал со злобой сотни раненых хищников. Завывания складывались в слоги, однако это были не слова. Его пожирала бешеная, хаотичная ярость. Верхние конечности сохраняли ограниченную подвижность. Ноги не шевелились. Древний воин-жрец пал до состояния беспомощной и безумной машины.
Курта Седд прервал бег. Он уставился на Сор Сора Гаракса, тратя драгоценную секунду. Затем еще одну. На третьей секунде он вспомнил гнев Быка на Монархии, и слова, которые тогда казались кощунственными, теперь представились пророческими.
Бык имел большое значение.
Даже имея лишь половину сил, штурмовая рота Курты Седда имела подавляющее превосходство над всем, что могли собрать имперцы. Шквал ее болтерных зарядов и плазмы косил и гражданских, и защитников. Несущие Слово размолотили горстку Ультрадесантников. Навыки и доспехи тех мало что значили. Их побеждала грубая физика попадания сотен массореактивных снарядов. Но даже несмотря на это, они пытались превозмочь невозможное. Прежде чем атака добралась до них, они уложили троих Несущих Слово. Курта Седд проломился сквозь гражданских, круша тела своей инерцией и массой, и оказался рядом с сержантом Ультрадесанта.
Лоялист направил на Курту Седда свой болтер. Два заряда врезались в нагрудник капеллана. Керамит треснул. Удары были как сильны, так и оскорбительны. Он взмахнул крозиусом, сбил ствол болтера вниз, и столкнулся с Ультрадесантником. Толчок отбросил воина назад, на мгновение лишив равновесия. Этого хватило, чтобы Курта Седд снова ударил крозиусом. После Монархии символ его должности обрел новое значение. Гравировка содержала в себе смысл. Раньше ей не хватало лишь истинной формы. Аквила извращала линии, делая их ложью. Теперь же навершие представляло собой восьмиконечную звезду, и оно обрушилось на шлем Ультрадесантника с силой правды. Энергетическое поле нарушило связи внутри материала брони. Шлем раскололся. Черные острия звезды погрузились в череп лоялиста. Махнув рукой в обратную сторону, Курта Седд выдернул крозиус. Веером разлетелись осколки кости и мозговая ткань. Ультрадесантник завалился вперед.
Легионеры-лоялисты погибли. Несущие Слово прорубались через сопротивление смертных, не замедляя хода. Курта Седд бежал сквозь тела, которые перед его яростью были не материальнее призраков. Они ломались и истекали кровью под сапогами. Капеллан прошел через левую дверь в огромный вестибюль. Посередине в аркологию архива спускалась мраморная лестница шириной в тридцать метров. Тут были еще тысячи жителей, плотно сгрудившихся на лестнице и на полу по направлению к ней. Несущие Слово прокладывали себе дорогу огнем и выстрелами, расчищая место убийствами и страхом. Вестибюль заполнился воплями. Эхо уносилось к украшенному фризом потолку. Правители Калта, изображенные в героических пропорциях, с невозмутимой и спокойной гордостью взирали вниз, пока мстительные гиганты в багряном расправлялись с жителями Ланшира.
– Не стрелять, – передал Курта Седд своей роте по воксу. Он направил группу втащить тела Ультрадесантников в архив и приказал пока что пощадить гражданских. Он вел рискованную игру против тикающих секунд. Потенциал и риски позиции Несущих Слово были видны ему со с безупречной ясностью откровения. Двери опускались постепенно и величественно, словно ледник. На закрытие им понадобится еще по меньшей мере минута. Именно столько времени оставалось, чтобы действовать, и того меньше – чтобы подготовить западню.
Тела лежали в нескольких метрах от проема. Чтобы убрать их с глаз долой ушли считанные секунды. Убийства прекратились, и этих же секунд хватило, чтобы беженцы вновь принялись рваться внутрь. Скрежещущий спуск дверей пересилил их страх перед Несущими Слово. Уменьшение размеров входа означало конец света. Его они боялись сильнее всего. Это подстегивало народ.
Люди лились рекой. Их количество скрывало следы битвы снаружи. Внутри архива они обтекали неподвижные глыбы Несущих Слово. Рота выстроилась по обе стороны от входа, в нескольких метрах от двери, оставаясь невидимой снаружи. Курта Седд стоял справа, на дальнем краю засады. С этого места ему было видно, как прибыли Ультрадесантники.
На площади Архивов Гадеса выехали три «Носорога» и «Лендрейдер»«Лэндрейдер». Их сопровождало еще два отделения пехоты.
– Их больше, и они лучше вооружены, – произнес в воксе Ток Деренот. Он стоял в строю напротив Курты Седда.
Первые Ультрадесантники пересекли порог. Они входили по двое, плечом к плечу. По обе стороны от их фаланги толпились сотни гражданских. Беженцы вели себя словно животные, мычащие в паническом ужасе. Они были идеальным прикрытием.
Еще две секунды. Три метра. Курта Седд мысленно продекламировал имена Старых Боговбогов. А затем произнес: «Сейчас».
В вестибюле находилась дюжина Ультрадесантников. Они возвышались над жителями и представляли собой хорошо различимую легкую мишень. Продольный обстрел Несущих Слово пришелся по ним на уровне шеи. Возможности ответить у них не было. Огневой мешок засады превратился в вихрь снарядов и пламени. В настолько тесном бою взрывы от попадания болтерных зарядов были настолько мощными, что гражданские массово гибли, даже просто оказываясь рядом. У Ультрадесантников не было шансов. И все же они сопротивлялись. Их ответный залп стал яростным выплеском отчаянной злости. У них было слишком много целей и слишком мало времени.
Поступок врагов доставил Курте Седду удовольствие. Это было сильно и тщетно, а тщетно расходуемая сила приносила еще больше удовлетворения от их унижения. ''Вы «Вы смотрели, как мы стоим на коленях'', – подумал он. ''Мы позаботимся, чтобы вы оказались еще ниже. Мы уже вас хоронимхороним».''
Ультрадесантники по ту сторону двери открыли огонь. Шквал выстрелов осветил внутреннее пространство, но тела гражданских и сраженных боевых братьев перед ними лишали их открытого сектора обстрела. До закрытия дверям оставалось уже два метра. У лоялистов были считанные секунды, чтобы сражаться или же поспешить в укрытие. Они попытались сделать и то, и другое.
Несущие Слово перевели огонь на вход. Ультрадесантникам приходилось пригибаться, чтобы попасть внутрь. Они загоняли себя в бутылочное горлышко. Теперь их численность ничего не значила. Они были всего лишь топливом. Жертвой. Помимо тактических, у Курты Седда были и другие причины находиться в этом месте, и кровь XIII Легиона легиона служила подношением в начале следующего этапа его пути.
Упали двое Несущих Слово, находившихся ближе всего ко входу. ''Пусть «Пусть кровь их станет еще одним даромдаром»'', – подумал Курта Седд.
Снаружи некоторые из Ультрадесантников вернулись к своим транспортерам. Начали раскручиваться тяжелые орудия. Снаряды ударили по противовзрывным дверям, и Курта Седд рассмеялся. Отчаяние врага было восхитительным. Они пытались разрушить свою же собственную защиту. Где они найдут убежище, если преуспеют? И могли ли вообще сыны Жиллимана, неизменно предпочитавшие не думать, а повиноваться, просчитывать дальше настоящего момента?
Оставался метр. Двери держались против «Носорогов» и «Лендрейдера»«Лэндрейдера». Ультрадесантники подныривали под двери, паля из болтеров. Они входили быстро, откатываясь вбок, чтобы дать место братьям. Их выстрелы проредили ближние края колонн Несущих Слово. Порядки Курты Седда отступили назад. Они продолжали вести равномерный и непрерывный обстрел. Врагу было негде укрыться. Ультрадесантников могла защитить лишь скорость и все уменьшающаяся возможность зайти внутрь быстрее, чем Несущие Слово успеют их убить.
Двери опускались, и вестибюль погружался в серые сумерки. Осветительные сферы по его краям больше светили на потолочный фриз, чем на пол внизу. Но начинался второй день. Курта Седд вздрогнул, когда исходящий снаружи свет стал ослепительным. Температура внутри Архивов Гадеса стремительно начала подниматься.
Свет делался все ярче, и авточувства Курты Седда пытались его компенсировать. Он видел лишь силуэты врагов. Движения Ультрадесантников по ту сторону двери стали еще более быстрыми и приобрели дерганость. Пушки перестали молотить в дверь. Одна из машин взорвалась. Взрыв с силой бури погнал воздух в вестибюль. Пламя лизнуло кромки дверей. Жар великого пожара Веридии потянулся внутрь. Воздух, фильтруемый респираторной решеткой Курты Седда, стал дыханием из самого сердца топки. Он иссушал. Он лишал сил. Горожане, которые еще оставались на наземном уровне архивов, начали падать. Плоть задымилась.
Вместе с жаром явился и еще более смертоносный убийца. Курта Седд моргнул, прогоняя предупреждения о радиации. Он Они слились в резкий визг и красную пульсацию, хотя противовзрывные двери почти закрылись. Силовая броня не могла обеспечить продолжительной защиты продолжительную защиту от натиска звезды Калта. Несущим Слово требовалось попасть глубже под землю, где их бы отделили от преисподней многие тонны почвенного горизонта.
Ультрадесантники отчаянно бросились в исчезающий просвет. Еще несколько проскочили внутрь. После этого их битва продлилась еще несколько секунд. Они кричали от ненависти и упорства, и их было непросто свалить. Но все же они пали. Пятая рота обладала нерушимой дисциплиной. Братья Курты Седда переводили град снарядов с одной цели на другую, круша броню на куски сотнями болтерных зарядов. Целеустремленность Ультрадесантников не имела значения. Их воля ничего не стоила против массореактивной ярости, вбивавшей их в дверь.
– Нужно спускаться, братья, – произнес Курта Седд. Ему все еще были слышны звуки борьбы из-за дверей, из пылающей смерти в Ланшире. Он представил себе ситуацию, в которой оказались Ультрадесантники. У тех не было ни каких-либо вариантов, ни времени, ни надежды. Они могли лишь умереть, силясь добиться невозможного. Курта Седд улыбнулся, позволив себе роскошь несколько секунд посмаковать мысль об отчаянии врага.
''Теперь«Теперь-то вы видите?'' – задался он вопросом. ''Видите тщетность? Видите обман? Или вы до конца цепляетесь за свои иллюзии? Они придают вам спокойствия, пока вы горите? Не думаю. Вы глупцы, однако не пребываете в неведении. Ваш мир гибнет вместе с вами. Вы это видите. Вы это чувствуете. Истина сжигает плоть на ваших костяхкостях».''
Он уже собирался первым направиться к лестнице, когда увидел Каэлока, склонившегося над одним из Ультрадесантников.
– Хватит с меня их лжи, – сказал Каэлок.
Курта Седд рассмеялся. Действия Каэлока были восхитительны в своем варварстве. Они добавляли к унижению увечье, и именно таких крайностей заслуживал XIII Легионлегион.
– И кто же увидит эту кару? Нам нужно уходить отсюда.
– Возьмите несколько тел с собой, – распорядился он. – Возможно, мы еще найдем им более наглядное применение. Но сперва заберите их запасы.
Он так и не получал никаких передач от сил Легиона легиона за пределами планеты. Ему не было известно, сколько им предстоит сражаться под землей. Лучше начинать мыслить как падальщик уже сейчас.
Рота забрала у Ультрадесантников боеприпасы и гранаты. Волоча с собой несколько трупов, и оставаясь обременными Сор Сором Гараксом, который бессильно выл внутри своей гигантской гробницы, Несущие Слово двинулись к лестнице. Ступени уходили вниз на сотни метров, меняя направление после каждой площадки. Все гражданские, кого теперь видел Курта Седд, были мертвы. Краткое прикосновение солнечной бури одолело тех, кто последними начал долгий спуск.
Спустя час, на протяжении которого уровень радиации и жар спадали, лестница кончилась длинным сводчатым коридором. Осветительные сферы подсвечивали очередные картины, прославляющие достоинства и героические свершения администраторов Калта. Коридор тянулся еще на сотню метров, а затем привел к запертым железным дверям. Курта Седд вышиб их одним ударом обоих кулаков. Они с лязгом распахнулись.
Террасы были забиты беженцами. В зале собрались десятки тысяч смертных. Похоже, они шли под землей до этого места, которое должно было быть знакомо хотя бы некоторым из них, а затем остановились. Они ждали указаний. Масштабы постигшего Калт катаклизма не поддавались их пониманию. Нельзя было рассчитывать, что они сами найдут спасение. Они сгрудились вокруг громадных хранилищ документов. Каждое было размером с «Носорог» и представляло собой монументальный железный блок. Каждый их бок покрывали ряды ящиков, а сами хранилища были расположены по два, словно плинты. На каждой паре стояло по колоссальной статуе Жиллимана. Его изображение повторялось десятки раз. Жиллиман, скрестивший руки и взирающий на свое царство с бесстрастным удовлетворением. Жиллиман, указующий путь вперед. Жиллиман в боевой стойке. Типовые позы так мало различались, что когда Курта Седд обвел пространство глазами, у него возникла иллюзия движения. На расписном куполе опять же был изображен Жиллиман, озаренный шаром Веридии.
Присев у основания хранилищ или держась за каменные сапоги Жиллимана, люди глядели на Несущих Слово с испуганным любопытством. Они так далеко забрались в поисках безопасности, и теперь цеплялись за веру, будто худшее позади.
– Чтоб никто не ушел, – скомандовал Курта Седд.
Он выстрелил из своего плазменного пистолета в правую ногу ближайшего изваяния. Заряд расплавил верхушку хранилища, воспламенив содержимое. Несколько беженцев погибло, а обожженные выжившие, оказавшиеся на краю зоны поражения, завыли. Их вопли распространялись по залу, словно чума. Фигура Жиллимана завалилась набок, врезалась в другую статую, опрокинув и ее, а затем рухнула и раздавила своей каменной громадой множество смертных. Остальные Несущие Слово последовали его примеру, и каждый сделал по выстрелу. Залпа хватило, чтобы прикончить больше сотни из ближайших гражданских. Началась паника. Люди ломились по террасам зала, давя друг друга и торопясь к выходу, которого не было. Несущие Слово продолжили клинками и керамитовыми кулаками.
Никто не спешил. Не было нужды тратить ставшие драгоценными боеприпасы. Граждане Ланшира не могли ни защититься, ни позвать на помощь, ни надеяться на что-либо. Тщетно спасаясь бегством, они убивали многих себе подобных. Курта Седд руководил избиением, оставаясь абсолютно безмолвным. У жертв не было права на истину, которую они бы не приняли. Возможно, они это чувствовали, когда крики о помощи оставались без ответа, кровь текла по террасам, в воздух заполняли горящие фрагменты свитков. Для Курты Седда это было не важно. Важно было, что он они умирали. Они представляли собой сжигаемое подношение. Уничтожение хранилищ являлось ударом по Ультрадесанту. Убийство же людей – даром богам Хаоса. Проявлением благодарности и молитвой о наставлении.
Курта Седд поднимался наверх, нанося крозиусом удары налево и направо. Его рука двигалась с твердой размеренностью метронома. Он шел медленно, круша сапогами конечности и головы. Каждое его движение было актом насилия. Он убивал со всем вниманием, какого требовал ритуал. Описываемая крозиусом дуга олицетворяла собой благословление. Так было бы сорок четыре года назад. Теперь же вместо того, чтобы благословлять последователей Бога-Императора, это же самое движение уничтожало бездумных служителей ложного идола. Доспех был покрыт жизненной влагой. На его поверхность налипли кусочки плоти и кости. Курта Седд был помазан убийством, равно как и его братья.
– Ясно.
Лицо Вор Вора Реннага, лоскутное одеяло в боевых и рунических шрамах, оставалось бесстрастным. Впрочем, его молчание было выразительно.
– Говори свободно, брат-сержант, – велел ему Курта Седд.
– Говори, брат, – сказал он.
– Мы потеряли большую часть наших сил. Мы не знаем, сколько наших товарищей могло выжить, где они могут быть, и как нам их отыскать. И мы очень мало знаем об устройстве аркологий. Это все еще вотчина Тринадцатого Легионалегиона.
– Так и есть, – согласился Курта Седд. – И мы отберем ее у них, как отобрали поверхность.
– Нет. Я размышлял о нашей тактической позиции.
''Если «Если бы она у нас еще былабыла»'', – подумал Курта Седд. Несмотря на сказанное им в зале архива, он не питал иллюзий относительно ситуации, в которой они находились. Поднятые Ток Током Деренотом вопросы были актуальны. Несущие Слово владели инициативой с момента входа в аркологию, поскольку он осознанно избегал опорных пунктов Ультрадесанта.
– Продолжай, – произнес он.
А еще они будут яростно драться, чтобы сохранить эти центры. В таком бою Несущие Слово могли бы оказаться разгромлены во имя незначительной цели. Курте Седду требовалось следовать на зов глубин. Иных приоритетов не существовало. Иное не рассматривалось. Ради этого была приемлема любая жертва.
Если план Ток Тока Деренота удастся, то может выиграть ценное время. Даже если он провалится, это свяжет Ультрадесант.
– Ты убедил меня, брат. Но мы не можем бросить на это дело все наши силы.
– Когда закончите, направляйтесь вниз, – велел Курта Седд. – Постоянно вниз.
Ток Деренот входил в тактическое отделение Улугар, возглавляемое сержантом Гулун Гулуном Ваадом, которое двигалось рядом с ветеранами из тактического отделения Раалан Кварфона. Коридор миновал порог и стал заметно шире. Все так же не было видно ни гражданских, ни Ультрадесантников, однако теперь от стен исходило гудение. Они направлялись к источнику энергии.
– Капеллан счел операцию полезной, – ответил Кварфону Ток Деренот. – Почему это тебя удивляет?
– Потому что… – Кварфон задумался, словно подбирал верные слова. – Потому что он в первую очередь заинтересован в духовном, а не в стратегическом.
Ток Деренот издал ворчание. Это обстоятельство ему не нравилось озвучивать даже самому себе. Однако менее реальным оно от этого не становилось. Он доверял религиозным наставлениям Курты Седда. И не то чтобы сомневался в его военном лидерстве. Но он поймал себя на том, что оценивает выбранную капелланом стратегию, опасаясь возможной ошибки. Тревогу укрепляла бойня на Хуре. Поступки Курты Седда предвосхитили истину, которую, в конечном итоге, открыл для себя весь Легионлегион, однако тогда тот не размышлял, не руководствовался здравым смыслом, не задумывался о последствиях.
В гудении появились перебои. Впереди стучало тяжелое трескучее стаккато. Несущие Слово приближались к зоне боевых действий. Отделения построились более плотно.
Здесь находился командный узел. И бой за контроль над ним уже начался. Небольшие группы Ультрадесантников и Несущих Слово перестреливались через пещеру. Ток Деренот увидел, что обе стороны слабо организованы. У него сложилось впечатление, что в зале сошлись несколько перестрелок на ходу. В простой борьбе за выживание теперь появилась цель.
Горстка Ультрадесантников занимала возвышение на рампах, но их прижимал к земле огонь Несущих Слово. Другие сыны Жиллимана продвигались вперед, чтобы усилить их позицию и дать им возможность выбраться и добраться до двери узла. На большем удалении от рамп воины обоих Легионов легионов бились по двое или трое, и схватка утрачивала контуры. Пещеру озаряли дульные вспышки. От взрывов снарядов и гранат рушились все новые куски потолка.
В беспорядочной сумятице схватки три отделения Пятой роты представляли собой мощную сплоченную силу.
Натиск было не остановить.
Из озаряемого вспышками мрака слева от Ток Тока Деренота вырвались болтерные заряды. Один врезался ему в бок. Остальные разнесли камень в пыль. Он выстрелил в ответ, увидев силуэты, пригнувшиеся позади куч щебня. Сложно было сказать, сколько там находилось братьев и врагов. Не разглядеть было даже всего объема пещеры. Продвигаясь вперед, он чувствовал, как течения боя сходятся вокруг Пятой роты. Отделения оказались в самом центре.
Движение на краю обзора. Тень, которую увеличивало в размерах оружие.
Ток Деренот закричал и открыл огонь. Он выпустил шквал зарядов в шлем Ультрадесантника. Голова тени взорвалась. Тело рухнуло. Впереди уцелел Кварфон. Тот свернул вправо, обводя фалангу вокруг новообразованного завала. Однако инерция иссякала. Подавляющий огонь Ультрадесанта усиливался. Они шли на жертвы ради того, чтобы остановить Пятую роту и дать братьям возможность занять командный узел.
C обеих сторон появлялись вражеские легионеры. Некоторых убивали. Остальные концентрировались на ослабленном острие атаки, атакуя уменьшившиеся силы Кварфона огнестрельным оружием и цепными клинками. Два других отделения вступили в бой. Справа Век Торраг и Нефен Суул опустошали в атакующих свои огнеметы. Ток Деренот пробивался вперед, ища крови. Ультрадесантник замахнулся цепным мечом на Гулун Гулуна Ваада, боровшегося с другим. Клинок вгрызся в ногу сержанта сквозь броню. Ток Деренот выстрелил в первого из напавших на Гулун Гулуна Ваада, запустил собственный цепной меч и опустил его на руки второму. На какое-то мгновение Ультрадесантник и сержант застыли без движения, сцепившись в мясорубке. А затем меч Ток Тока Деренота отсек Ультрадесантнику руки. Лоялист пошатнулся и сделал шаг вперед. Культи шевелились, как будто он намеревался нанести ими удар. Его тело заблокировало выстрелы Ток Тока Деренота. Те пробили доспех и шею. Пока воин падал, Гулун Ваад и второй Ультрадесантник изрешетили шлемы друг друга одновременными очередями массореактивных снарядов. Оба воина погибли, и заряды пошли мимо цели.
Ток Деренот перешагнул через тело мертвого сержанта. Он высоко поднял цепной меч и веером открыл огонь из болтера влево.
Чем ближе Пятая рота подходила к рампам, тем упорнее становилась схватка.
Ток Деренот отключился от всего, кроме задачи свалить бегущего Ультрадесантника. Но в него попали снаряды, которые нарушили целостность доспеха, а один угодил в руку, сбив прицел. И все же он увидел, что некоторые из его выстрелов достигли цели. Ультрадесантние Ультрадесантник зашатался. Полученных попаданий хватило бы, чтобы уложить воина, однако его поддерживало отчаяние. Каким-то образом оставаясь на ногах, он добрался до входа в узел.
Неважно''«Неважно»'', – подумал Ток Деренот. Успех лоялиста будет скоротечен и лишен смысла. Ультрадесант не удержит центр одним легионером.
Вперед. Клин отделений уменьшился, но вернул себе силу. До рамп оставалось всего несколько метров. Огонь Ультрадесантников ослабевал. Вскоре пещера будет принадлежать Несущим Слово. Уцелевшие боевые братья из других рот уже продвигались, чтобы объединиться с формацией.
Отделение Раалан рванулось вверх по рампам. Улугар следовали сразу за ними. Ток Деренот поставил ногу на скат, и в тот же миг из ряда окон грянул огонь болтеров.
Еще один отряд Ультрадесанта вошел в командный узел с другой стороны. Ток Деренот ощутил волну столь сильного разочарования, что у него едва не закружилась голова. Теперь он понял, в какой войне участвует вместе с братьями. Сплетение пещер было не только слишком большим, чтобы его контролировать, но и слишком сложным, чтобы его выучить. Коммуникации были слишком разобщены. Возможно, у Ультрадесантников дела шли лучше, но на данном этапе не было возможности узнать, сколько Несущих Слово добралось до аркологий, и где они находятся. Ток Току Дереноту представились происходящие в сети отдельные стычки, где победы и поражения важны лишь для непосредственных участников, а объединяться удается лишь случайно.
Вот только Ультрадесантники знали эту местность. Они смогут связаться. Скоординироваться. Они уже это сделали.
Обстрел застиг Несущих Слово на открытом пространстве. Прежде чем они смогли открыть ответный огонь, он уже отбросил их на шаг назад. Теперь у Ультрадесантников было преимущество высоты, а в зале отсутствовали хорошие позиции. Единственной защитой являлось слаженное наступление: бросок к окнам.
Снаряды и пламя во все стороны на рампах. Осколочные гранаты рвались посреди отделения и внутри узла. Воздух заполнили каменные осколки. Прямо перед Ток Током Деренотом Дар Дара Хатууна подняло взрывом в воздух и сбросило с рампы. Рыча от ненависти, Несущий Слово исчез в темной бездне внизу. Его проклятие становились все тише по мере падения, однако Ток Деренот так и не услышал, чтобы он ударился о дно.
Стену центра сотрясли ответные взрывы. Свет внутри замигал, а затем пришел в норму. В одном из окон огонь Ультрадесантников прервался. Пауза была короткой.
Гул стал оглушительным. Гром заполнил собой скалы пещеры. На дальнем правом краю зала располагался клапан трехметрового диаметра. Он с грохотом вылетел. Из зева, а также из дюжины других труб по периметру зала, рванулась серебристая жидкость. Но гул все нарастал, словно в пещеру вот-вот должен был обрушиться колоссальный водопад.
Вокруг серебристой пены воздух смерзался в кристаллы. ''Гиперохладитель«Гиперохладитель»'', – понял Ток Деренот. Внезапно возникшая река устремилась вокруг платформы и вниз по рампам. Она уже была глубиной в метр. Волна врезалась в авангард наступления Несущих Слово. Кварфон остановился. Он дернулся, застряв на месте. Взревел от боли. Попытался сделать шаг, и его ноги разлетелись. Он рухнул в поток. Остальную часть отделения Раалан тоже смыло, одолев их в одно мгновение.
Оставшиеся Несущие Слово отступали. Гиперохладитель был не тем врагом, с которым можно сражаться. Они карабкались по щебню, чтобы оказаться на возвышении. Гиперохладитель полился через края рамп в бездну и растекся по основному полу. Ток Деренот успел лишь забраться на плиту высотой по пояс, прежде чем мимо него понеслось смертоносное серебро. Он увидел, что поток из клапана слабеет, и начал высматривать маршрут обратно к командному узлу.
Но гром продолжал бушевать. Все громче и громче, заполняя пещеру давящим шумом. И вот тут начался потоп. Гиперохладитель с ревом хлынул в пещеру изо всех входов. Река была лишь прелюдией. Теперь явилось море. Волны доставали до потолка. В одно мгновение воздух внутри зала обратился в ломкий лед. Все побелело. Дыхательный аппарат Ток Тока Деренота силился втянуть внутрь кислород. В легкие вонзился острый холод пустоты.
Волны неслись к центру помещения. Выхода не было, и уже через считанные секунды пещера стала бы новым резервуаром с гиперохладителем. Ток Деренот спрыгнул с плиты и побежал обратно к рампам. Он шлепал по лужам гиперохладителя. Керамит на сапогах трескался. Он сделал три шага вверх, и из основного клапана опять хлынула жидкость. Он оказался в ловушке. Он остановился. Стена заполняющего зал гиперохладителя толкала перед собой воздух, и со всех сторон на него обрушивался ледяной ураган. Вокс заполняли звуки конца братьев. Агония тех была краткой и ужасной. Они замерзали и разбивались, тонули и крошились. Навеки исчезали в волнах.
Рука соскальзывала. Ток Деренот посмотрел вниз. Тьма была не просто избавлением от серебра. Там ждал радушный прием. Дом. Гиперохладитель был оружием Ультрадесантников, и серебро означало ложный свет неистинной веры и слепого повиновения. Тьма тянулась к нему. Она ощущалась столь же реальной, как гиперохладитель. Сознание держалось на последних нитях, и казалось, будто мрак поднимается навстречу. Разъяренный падением серебра, он распускал свои щупальца. Теперь Ток Деренот понимал, насколько был прав Курта Седд, что повел Пятую роту вниз, навстречу тьме. Их оружие находилось там.
Поток гиперохладителя продолжал реветь. С края пола между рампами полился еще более крупный водопад. Падающий на Ток Тока Деренота дождь ослаб, течение из клапана прерывалось. Впрочем, оно сделало свое дело. Он соскальзывал в кому, вызываемую анабиозной мембраной. Если дождь начнется вновь, то убьет его.
Он не собирался дарить Ультрадесантникам такой победы. Он рискнет упасть во тьму. Если погибнет, то окажется в объятиях истины. Он прошептал молитву богам и расслабился.
До Курты Седда доходили отголоски битвы за командный узел. Чем глубже он уводил оставшуюся часть Пятой роты, тем более сбивчивы становились вокс-передачи. Он слышал достаточно, чтобы догадываться, как все идет. Приглушенный расстоянием шум взрывов следовал за Несущими Слово по шахтам и туннелям.
А затем раздалось эхо, которое не стихало. Оно становилось все громче и громче. Преследовало. Менее чем через минуту после его начала , все вокс-сообщения от отделений Раалан, Улугар и Тулаин прекратились. Последние услышанные им голоса уже не могли произнести ни одного связного слова.
Курта Седд оглянулся наверх. Рота находилась в очередной входной шахте, соединявшей крупные уровни аркологической сети. Она представляла собой тускло освещенный цилиндр, который уходил вверх больше чем на сотню метров, и по крайней мере столько же оставалось до дна. Железная лестница, спиралью опоясывавшая шахту, вибрировала от приближающегося грохота. Со стен сыпалась пыль.
Курта Седд проклял возможную задержку. Он изучил шахту. Несколькими метрами ниже решетка закрывала вход в вентиляционную сеть. Тот был достаточно широк, чтобы в него прошел легионер, и едва-едва позволял втащить внутрь Сор Сора Гаракса. Он сбежал по ступеням и вырвал решетку. Команд не потребовалось. Каждый из присутствующих воинов знал, что катастрофа дышит в затылок. Он стоял в стороне, пока братья силились занести в проход изувеченный дредноут. Курта Седд направился в укрытие последним. Он смотрел вверх, бросая вызов судьбе. Найдет ли кара его сейчас, в столь бессмысленный момент? Не найдет. Не может.
Когда последние из Несущих Слово заходили в проход, из верхнего входа в шахту ударил гиперохладитель. Пространство заполнилось ледяным серебром. Оно падало вниз с ревом и шипением. Курта Седд яростно посмотрел на него, а затем последовал за братьями в укрытие. Он остался настолько близко к проему, насколько только мог. Гиперохладитель с грохотом проносился мимо, и холод ощущался, словно сплошная стена. Он пробивался через изоляцию доспеха. Плоть испытывала такую боль, какой не ведала уже десятки лет.
– Ультрадесантники считают, будто утопили нас, – произнес он. Он размышлял вслух, однако вдохновение было столь сильно, что он делился им с ротой. – Думаю, они попытаются добиться преимущества. Думаю, мы должны их встретить. Думаю, наша тьма должна поглотить их свет.
Наполненный энергией, он зашагал обратно к братьям. Им все еще необходимо идти вниз, но если боги велят сделать паузу, то он сделает паузу, и Пятая штурмовая рота будет ждать прихода любого врага, раскрыв челюсти. Он не станет выжидать долго. Ровно столько, чтобы сильно укусить и пустить XIII Легиону легиону еще немного крови.
Он был уверен, что тени перетекали, что тьма струилась наверх в ответ на падение холодного серебра.
Пленители забрали у него оружие, сковали ему руки и подвесили к потолку пещеры. Еще они намотали цепи ему на ноги, спутав их и придав ему дополнительную массу. Он ослабел от ран. Ток Деренот не мог ничего сделать. Единственная его победа состояла в том, что он оставался в сознании.
Они отвели его в командный узел. В пещере не было никакого оборудования за исключением нескольких стальных канистр и сундука со строительным и ремонтным снаряжением, откуда Ультрадесантники и взяли цепи. Разлив гиперохладителя пережили еще трое Несущих Слово, которых сковали так же, как и Ток Тока Деренота. Двое принадлежали к отделению Улугар: Хужун и Рефаз Кванн. Отметки на броне третьего выдавали в нем брата из отделения Хурундат Седьмой штурмовой роты, также входившей в орден Третьей Руки. Его звали Герак Хакс. Все были сильно изранены. Доспехи получили тяжелые повреждения, кое-где полностью разрушившись. Хужун лишился шлема. Они были в сознании. Головы поворачивались, следуя за перемещениями тех, кто взял их в плен.
Ультрадесантники ничего не говорили. Когда они закончили связывать пленников, двое из них отступили назад на несколько шагов. Они окружили пленных и наставили на них болтеры. Остальные встали возле входа у дальней стены. Там они ждали.
Ответа не последовало.
Капитан подошел к узникам. Он поднял болт-пистолет, приставив его к голове Ток Тока Деренота.
– Что мы от них узнаем? Ничего. Заговорят ли они? Разумеется, нет, – он фыркнул. – И это если допустить, что они что-то знают. Я удивлюсь, если им вообще известно местонахождение собственных подразделений.
Он повернулся к Ток Току Дереноту.
– Я прав, предатель?
Ток Деренот пожалел, что с него не сняли шлем. Тогда он доставил бы себе удовольствие плюнуть Ультрадесантнику в лицо. Он удовлетворился тем, что принес обет. Мысленно он обратился к богам с молитвой, предлагая им последний акт верности. Он подумал о ждущей тьме и о том, как та пришла в движение в глубинах разлома между рамп. Он вознес благодарность замыслу своего капеллана, который вел Пятую роту навстречу судьбе, непостижимой для этих жалких рабов Императора, и заговорил:
– То, что мне известно, за пределами вашего понимания. То, что сдлает сделает с вами Курта Седд, окажется за пределами вашего разумения.
Капитан Ультрадесанта стоял неподвижно. Когда Ток Деренот назвал имя капеллана, его глаза расширились. Шли секунды. Ожидаемой Ток Током Деренотом казни не происходило. Наконец, капитан произнес:
– Курта Седд. Ты из той же роты, что и Курта Седд?
– Из той же.
Капитан шепотом выругался. Он опустил пистолет, хотя и не стал крепить оружие к магнитному фиксатору. Отвернулся от Ток Тока Деренота и зашагал туда-сюда по залу. Его легионеры зашевелились, явно озадаченные. Капитан несколько раз пересек пещеру и остановился возле правой стены. Помедлил, а затем впечатал кулак в перчатке в камень, пробив небольшую воронку.
– Снять их, – сказал он.
– Я сказал, снять их. Расковать.
Он снова подошел к Ток Току Дереноту.
– Когда-то я был в огромном долгу перед Куртой Седдом. Случившееся на Калте за последние дни отменило его. Однако… – он скривился. – Однако я верю в честь, пусть даже Семнадцатый Легион легион отринул все представления о ней. Вы вернетесь к Курте Седду. Скажите ему, что у вас сообщение от Стелока Эфона. Скажите, что у него есть выбор. Скажите, что если он и подчиняющиеся ему люди сдадутся, то получат быструю и почетную казнь. Это гораздо больше, чем кто-либо из вас заслуживает, но я поступлю так в память о братских узах, некогда бывших между нами.
– Капитан… – начал было сержант в терминаторской броне.
– Не знаю, – голос Эфона упал от усталости и отчаяния. Однако когда капитан заговорил вновь, к нему вернулись прежние решимость и гнев . – Какую бы участь он ни выбрал, я хочу, чтобы Курта Седд знал, что я здесь.
Он указал на Ток Тока Деренота.
– Назови мое имя. Сделай это, даже если ты больше ничего сделаешь в своей жалкой жизни. Скажи ему, что я здесь. Скажи, что я ищу его.
Их вело вниз по туннелям отделение Ультрадесантников. Пятеро врагов, которых возглавлял исполняющий обязанности сержанта по имени Дардан. По мере спуска тьма становилась все плотнее. Ток Току Дереноту казалось, что у него под ногами собирается живая лужа.
Враги тоже это увидели.
– Что это за колдовство?, – требовательно спросил Дардан.
Ток Деренот вполуха слушал, как Ультрадесантники пытаются понять смысл нарастающего вала теней. Они силились рационализировать это и терпели неудачу. Хужун, который шел впереди под охраной легионера по имени Энвиксус, рассмеялся над ними. Дардан остановился. Он приблизился к Хужуну.
Его вера в Курту Седда стремительно возрастала.
Колонна снова внезапно остановилась. Ультрадесантники были начеку. Они ожидали нападения. Должно быть, они заметили движение. Губы Ток Тока Деренота растянулись в ухмылке. Братья были поблизости. Курта Седд их не бросил.
– Сюда, – лоялист Тибор втолкнул Герака Хакса в узкую пещеру. Остальное отделение последовало за ним. Ультрадесантники взяли вход на прицел. Легионер с тяжелым болтером встал позади.
Ток Деренот едва это заметил. Его захватило еще более сильное осознание тьмы. Та заливала пещеру, словно стекалась сюда в первую очередь. Его броню покрыли тени темнее, чем отсутствие света. Они были сильны. В них скрывались нашептывания и смех пустоты.
По ту сторону входа в пещеру раздался звук марширующих сапог. Мимо шло множество братьев Ток Тока Деренота. Он мог позвать их. Лоялисты убили бы его, но их бы уничтожили. Однако он не чувствовал, что необходимо принести себя в жертву. Не чувствовал бессилия, лишь предвкушение. Должно быть, другие пленники ощущали то же самое. Они вели себя слишком тихо.
Тьма заколыхалась, и то, что она скрывала, пришло в движение. Из глубины пещеры беззвучно выступили Несущие Слово. Ток Деренот видел их. Ультрадесантники – нет. Они окружили лоялистов. Ударили клинки. Ток Деренот затрясся в беззвучном экстатическом хохоте. Он созерцал искусство. Видел, как ножи скользят сквозь швы брони, словно керамит был не более материален, чем мираж. А поскольку искусство нуждается в зрителях, Дардан осознал, что происходит, ровно в тот миг, когда ему уже поздно было действовать.
Тьма отступила. Она ответила на зов, однако Курта Седд не повелевал ею, по крайней мере – на осознанном уровне. Здесь крылись тайна и перспектива, за которыми надлежало следовать. Но сперва – пленник. Дардан, как он выяснил. Исполняющий обязанности сержанта. Курта Седд взглянул на него. Он продолжал вести себя дерзко, невзирая на трупы его отделения вокруг. Ну разумеется, он вел себя дерзко. Бесхитростная реакция, типичная для Легионалегиона, который не способен думать самостоятельно.
Курта Седд был разочарован, что Ультрадесант отправил на бойню так мало своих воинов. Однако, возможно, это тоже была судьба. Боги делали отсрочку перед продолжением спуска краткой.
''А «А если бы они пришли большими силами?'' – подумалось ему. ''Нужно продолжать двигаться. Мы должны ответить на зов глубинглубин».''
Ток Деренот продолжал говорить:
– Их возглавляет капитан. Он назвался Стелоком Эфоном
''Эфон«Эфон».''
Полученный удар вызвал у Курты Седда рычание. Он заставил себя обратить звук в смешок.
Его душа разделилась – он и хотел того, что означали эти слова, и противился этому. Он скрыл двойственность от врага и от своих людей. Оставил Дардана на грани смерти и в гневе вышел из пещеры. Нужно было идти вглубь. Туда, где тьма придаст ему сил противостоять собственным мыслям. А также средств подготовиться ко встрече с призванным врагом.
Вниз. Они отыскали новый маршрут. Тот представлял собой разлом, шедший сквозь пробку, которую образовала серия обвалившихся пещер. Спускаться было нелегко. Протаскивать вниз Сор Сора Гаракса было мучительно трудно, но возможно. Уже эта возможность подтверждала верность пути. Выота Высота провалов оставалась в тех пределах, с которыми могло справиться закованное в броню генетически усовершенствованное тело. Ровно в них. Это совершенство служило очередным знаком: оно ускоряло продвижение Несущих Слово навстречу истине, однако сохраняло им жизнь.
Так много знаков. Так много знамений. Эфон был одним из них. Когда Курта Седд вглядывался во тьму, пока рота прокладывала себе дорогу в расселине, перед ним предстали складывающиеся схемы. А еще его душа. Эфон. Подобных совпадений быть не могло. Уверенность и сомнение сошлись в равных силах. Судьба требовала, чтобы Эфон стал его противником.
А Эфон забыл. Оказалось, что он – орудие лжи. Добровольное? Бездумное? Пока что Курта Седд этого не знал. После Монархии он не говорил ни с одним из Ультрадесантников. Однако предложенные Эфоном условия говорили сами за себя. Эфон действовал добровольно и бездумно. Несомненно, он верил, что поступает с честью. Он был слеп и самодоволен в своей слепоте.
Итак, теперь, спустя сорок четыре года, для Курты Седда настало время отомстить за предательство, совершенное по отношению лично к нему, и в этом же состоял его долг перед Легиономлегионом. Здесь, в глубинах Калта, его звало великое откровение, и ему предписано было сокрушить врага, чье падение будет значить для него больше, чем для кого-либо из Несущих Слово. Симметрия была потрясающе безупречна. Открыв новую истину, он сотрет день наихудшего обмана.
Не могло быть доказательства лучше, что боги ведут его судьбу. И все же он не радовался. Не мог, ведь еще оставались сомнения. Лоргар говорил, что Император наблюдает за ним, а Император не наблюдал. Фальшь подгрызала корни веры. Он верил в богов Хаоса. Видел их деяния снова и снова. Но несмотря на все, что Курта Седд проповедовал своим боевым братьям, сам он не был уверен, что верит в собственную достойность. Он не сомневался в богах. Он сомневался в себе.
– Заглушить их! – крикнул Курта Седд. Могло быть и так, что они уже подняли тревогу. Он надеялся, что вокс Ультрадесантников работает так же ненадежно, как и у Пятой роты.
Ультрадесантники отходили под прикрытием мощного огня. ''«Хороший знак»'', – подумалось Курте Седду. Им было важно выбраться и донести известия. Он дергался влево-вправо, делая себя сложной целью. По боковине шлема чиркнул снаряд. Столкновение сопровождалось оглушительным визгом. Капеллан ощерился и выстрелил в ответ.
Туннель круто повернул влево. Противники потеряли друг друга из вида.
Ультрадесантники использовали остававшиеся у них секунды, чтобы сконцентрировать удар на Курте Седде. Тот пропустил братьев вперед себя. Он уже довел атаку досюда. Накликав на себя гибель, он бы ничего не добился. У него были обязанности, выходившие за пределы происходящего в зале.
Он шагнул за спину Вар Вару Руфагу. В легионера ударили снаряды. Тот сделал еще четыре шага, все это время паля в ответ, а затем упал. Из пробитых в шлеме дыр размером с кулак брызнула кровь. В следующие несколько секунд за него уже отомстили. Колонна справа распалась на части, и десятки болтерных зарядов отыскали находившегося за ней Ультрадесантника. Слева за еще одной из колонн приземлились две осколочных гранаты. Они вышибли сына Жиллимана из-за укрытия. Волоча одну ногу, воин нетвердо двинулся к следующей колонне, стреляя из болтера очередью по широкой дуге. Ему не дали пройти и нескольких метров, и он с грохотом рухнул, проломив один из столов.
Распевая восхваления тьме, Несущие Слово зашагали через зал. Ультрадесантники умерли, когда Пятая рота не дошла и до середины. Сами они потеряли троих.
Отголоски битвы стихли, однако шум выстрелов все еще слышался. Это были спорадические короткие очереди. Пока с трупов снимали припасы, Курта Седд в сопровождении Каэлока и Ток Тока Деренота направился к заблокированному проему. Они с хрустом шли по россыпи кристаллических осколков.  Помещение теперь освещали брызги света на неровных сколах. Ток Деренот все еще двигался с трудом, однако за последние дни его тело отчасти исцелилось. Чтобы искупить свою вину, он трудился даже сильнее обычного. Курта Седд не порицал его усердие. Готовность пожертвовать собой ради капеллана могла оказаться нужной.
Курта Седд ударил по щебню кулаком.
– Никуда, – ответил один из них, которого звали Верситис. – Мы бились с теми силами, с кем могли, и отступали от тех, с кем биться не могли. Наш маршрут определялся боями.
– Вы видели других братьев из нашего Легионалегиона?
– Немного, – сказал Руат Дур. – Теперь они уже мертвы.
Его голос переполняло негодование. Он был без шлема, и на лице краснели блестящие сильные ожоги. Когда он посмотрел на Курту Седда, эта это же возмущение оказалось и в его взгляде.
– Все рухнуло, – проговорил Верситис. Он казался скорее не разозленным, а изможденным. Не упорным, а утратившим надежду. – Остатки нас порознь бегут по лабиринту, а бьемся мы только за свою жизнь. – Он вздохнул. – Мы еще сражаемся, но война окончена.
– Осторожнее, брат, – предостерег Курта Седд.
– Где наша цель? – судя по голосу Верситиса, он хотел получить ответ, но не верил в это. – Может, мы и отбили у Тринадцатого Легиона легиона поверхность, но нас вышибли под землю.
– Нам еще многое нужно сделать, – сказал Курта Седд. – Я намерен выполнить нашу задачу до возвращения флота.
– Что за причина, капеллан? – сказал Герак Хакс. Он стоял сразу справа от Курты Седда. – Вы обещали нам великое откровение, но когда? Где? Не было и следа.
Курта Седд задумался, не казнить ли Герака Хакса. Он решил этого не делать. Сейчас оказалась бы полезнее демонстрация терпения, а не поступок, который могли бы счесть озлобленной жестокостью. Герак Хакс был не единственным легионером, кто придерживался подобных взглядов. Рота Курты Седда утрачивала сплоченность. Спуск начинал напоминать бесцельный путь Верситиса и Руат Руата Дура. Эфон искал их, и после захвата командного узла он получил как минимум подобие контроля над лежащими выше районами. Борьба превратилась в медленную смерть от истощения. Время от времени, как сейчас, Пятая рота обнаруживала других Несущих Слово, которые пополняли ее ряды. Однако потери она несла чаще. Если такое положение дел продолжится, то в конечном итоге от отряда Курты Седда ничего не останется.
Такой конец предвидел не он один. Нарастало недовольство. Курта Седд не собирался давать ему возможность привести к бунту. Однако всего несколько дней назад готовиться к такому исходу не пришлось бы.
– Пока что мы сделали недостаточно.
Они продолжали двигаться вглубь. Все больше и больше пещер были необжитыми. Маршруты стал стали сложнее, а от некоторых спусков, которые выглядели прямыми, им приходилось отказываться из-за обременявшего их Сор ГораксаСора Гаракса. Дредноут вызывал все больше раздражения, но пока что никто еще не предложил бросить его.
Звук, искажаемый каменными изгибами, поначалу достиг ушей Курты Седда как свистящий шелест. Капеллан подумал, что, возможно, слышит подземный поток. Спустя несколько минут стали различимы созвучия.
– Это и есть наш знак, брат-капеллан? – спросил Каэлок.
''Нет«Нет»'', – едва не сказал Курта Седд. Он искал нечто, выходящее за пределы человеческого, а сейчас он слышал языки смертных. Однако переливы песни взывали к нему и придавали надежду.
Рота пошла по длинному туннелю, который петлял настолько извращенным образом, что казалось, будто это какой-то ритуал. Мрак пронзали только нашлемные прожекторы. Затем появился свет. Он колебался и мерцал. Он словно плясал. Он словно шептал.
Пещера, где собрались культисты, была настолько низкой, что гребень на шлеме Курты Седда задевал потолок. Здесь находилось около сотни людей. Капеллан поразился, что их настолько много на такой глубине. Они стояли кругом. На них была драная одежда, смесь ряс и латаной кожано-стальной брони. Многие были изранены, хотя часть свежих ран представляла собой руны, которые они сами вырезали у себя на лбу, щеках, руках и груди. В центре пола была нарисована кровью восьмиконечная звезда. На каждой из ее вершин стояли факелы из тряпья, намотанного на человеческие кости.
Вокруг краев звезды лежали разорванные тела гразданскихгражданских. В воздухе висел смрад человеческого жира и разлитых жизненных жидкостей. Некоторые из тел выглядели так, словно их пожирали, а у многих культистов была кровь вокруг ртов. Распевая, они раскачивались, и казалось, будто слова так же качаются, переплетаясь и исчезая друг в друге. Из этого звука возникал невыразимый языком смысл, который затем сам создавал звук. Шум был гортанным, текучим, царапающим. Это была песнь разрушающейся Галактики, которая расходится в стороны, открывая истекающий слюной голод в сердце вселенной.
Когда Курта Седд вошел в зал, культисты перестали петь, однако песня смолкла лишь секундой позже. Люди обернулись к нему. Они все как один повалились на колени. Прижались лбами к полу. Завопили, исторгая какофонию благодарственных восхвалений. К Курте Седду подползла женщина, голова которой была настолько изрезана рунами, что кое-где проглядывали части черепа. Она протянула руку и прикоснулась к окровавленному навершию крозиуса.
Впрочем, голос его звучал твердо. В нем была уверенность. И культисты возликовали.
Когда гам снова стих, на мгновение стал громче слышен бессвязный бред Сор Сора Гаракса. Женщина посмотрела мимо Курты Седда на стоявшую позади него роту. Ее глаза расширились.
– С вами путешествует один из Аннунакэ.
– Что ты сказала?
Женщину звали Хротис. Она и еще несколько культистов служили на борту «Инфидус Император» в ремонтных и обслуживающих бригадах. Все они обладали опытом работы с дредноутами «Контемптор». Она заверила Курту Седда, что их умения вновь вернут Сор Сору Гараксу боеготовность.
– А оборудование? – спросил он.
– До нас доносился шум боя. Но мы никого не видели.
''Хорошо«Хорошо».'' Довольно скоро Пятую роту могли снова отыскать поисковые группы Эфона, или же отдельный отряд Ультрадесанта, до сих пор бродящий по бесконечной паутине пещер. Однако времени могло хватить, чтобы вновь поставить Быка на ноги. При задействовании в бою Сор Сора Гаракса для Курты Седда откроются новые возможности. Его первоначальный долг ничто бы не отменило, но у него оформлялась идея. Пока что она была слишком бесформенной, чтобы выразить ее словами, однако она должна была помочь ему с более мучительным делом.
Хротис привела их в пещеру, где культисты хранили свое оборудование. Похоже, здесь располагался склад, хотя с него и вынесли практически все припасы рабочих. Культистам удалось сохранить удивительно много инструментов, к тому же они забрали довольно существенное количество у местных обитателей.
Ритуал занял несколько часов. Культисты облепили дрендноут. Сор Сора Гаракса поставили вертикально внутри склада, в центре еще одной звезды. На рисование символа пошли новые тела гражданских, но кроме того себя в жертву предложили и двое культистов. Пока их товарищи работали над поврежденной броней плазменными резаками и занимались пайкой разорванной проводки, из добровольцев выпускали кровь на руну звезды. В их криках звучали мука и экстаз. Они сознательно отдавали себя, веря, что их боль подпитает дух Быка и придаст ему сил вновь привести в движение громадное тело.
Курта Седд наблюдал за процессом от входа в зал. Единение религии и практики превратилось в неистовую пляску дергающихся теней и жгучего света. Вокруг Сор Сора Гаракса собрались десятки культистов. Их шипящую песню было не отличить от шума инструментов. Курта Седд знал, что обряд избыточен. Молитва никак не влияла на сами физические повреждения, требовавшие ремонта. Однако его знания о механике бессмертия дредноутов были ограничены. Эти же люди, обладавшие такими знаниями, придерживались и духовной составляющей до такой степени, что готовы были отдать свои жизни.
И разве не должен он сам быть вестником богов для Пятой роты? Зачем ему сомневаться в чудесах?
Работа над смутно различимой громадой Сор Сора Гаракса стала более исступленной. Тени рабочих корчились и метались, словно черное пламя. Песнь набрала силу, заглушая крики умирающих изувеченных жертв. Развешанные в пещере сферы светильников померкли, став сперва янтарными, а затем серыми. Ко тьме воззвали, и тьма ответила. Церемония оказывала на курту Курту Седда гипнотизирующий эффект. Он усваивал урок. Учился. Надеялся.
Выстраивались ритмы. Культисты запели быстрее. Лампы вспыхнули ярче, но лишь для того, чтобы затем их поглотил мрак столь плотный, что у него были клыки.  Пульсирующее шипение разошлось из пещеры, неся миру истину. На его фоне, минуя и перекрывая такт прокаженной песни, раздался голос Сор Сора Гаракса. Ярость, боль и помешательство в нем не ослабли. Они обрели мощь стихии. Они могли менять реальность. Это был голос безумия войны.
Курта Седд ощутил, как внутри него шевельнулось благоговение. Его губы растянулись в подобии улыбки. Казалось, что на него дует психический ветер, который сокрушит скрепы духа, плоти и камня.
Дернувшись в последний раз, жертвы наконец умерли.  Что-то блеснуло. Курта Седд не мог сказать, был ли это свет, или же нечто, всего лишь прикидывавшееся светом. Затем последовал рев Сор Сора Гаракса. Это уже была не речь, лишь алхимический сплав всех его выстраданных мыслей и слов в единую абсолютную ярость.
Дредноут пришел в движение. Он сделал шаг вперед и раздавил ногой оператора резака, превратив тело мужчины в мешанину внутренностей. Левая рука качнулась, и полыхнула штурмовая пушка. Снаряды разметали культистов в дым, пробивая тела и чертя на дальней стене линию взрывов. Пальцы силового кулака Быка дернулись. Он протянул руку и схватил смертного, находившегося на его левом плече. Пальцы сжались, превратив голову культиста в кашу.
Их восторг встречала ярость, и они умирали в экстазе от славного труда.
Курта Седд наблюдал, как Сор Гаракс качнулся в его направлении. Дредноут был гигантом, несущим мучительную гибель.  Его ненависть горела столь ярко, что могла бы испепелить галактикуГалактику. Он был неостановим, и в этих туннелях двигался с величием титана класса «Император». У Сор Сора Гаракса не было никаких сомнений. Бык являл собой воплощенную убежденность, и его шествие в окружении пламени и крови наполняло Курту Седда торжеством.
Было и другое. Пока культисты пели, плясали и умирали, а Сор Гаракс уничтожал добровольных молящихся жертв, что-то копилось. Снова тьма, тьма материальная. Она сочилась с пола, призванная из глубин. Ее перемещения не зависели ни от каких движений ритуальной резни. Она была мускулистой, змееподобной, холодной. Отростки расходились по полу, словно она собиралась охватить всю пещеру. Двигаясь, она царапала воздух. Наземь падали сброшенные блестящие чешуйки, которые затем исчезали. Существование тьмы ранило реальность. Тьма завихрилась от сокрушительной поступи дредноута. И потянулась к капеллану.
Она обвилась вокруг его ног, ломаясь и перестраиваясь – непрочная, как туман, и целеустремленная, словно насекомые. Во тьме были какие-то существа – существа, которых он не мог увидеть, поскольку пока они еще не обрели бытие. Но им этого хотелось. Они жаждали ощутить реальное и выпить его крови. Они взывали к Курте Седду:
''Сделай «Сделай нас настоящими!»'' – вопили они.
''Освободи нас«Освободи нас».''
''Сбрось бремя«Сбрось бремя».''
Ритуал призвал тьму, и теперь тьма призывала Курту Седда. Она поднялась вверх, так что он должен спуститься вниз.
И теперь она сделала его своим господином.
Он видел тьму. Слышал тьму. Он поднял взгляд на приближающегося, залитого кровью чудовищного Сор Сора Гаракса. Он глядел на величие, на обещанное откровение, и в этот миг, в миг, когда ему казалось, что он навеки погрузится в экзальтированный ужас, его сомнения пропали.
В груди разрасталось нечто с узловатыми жилами и ядовитыми когтями.
Сокрушить ложь.
Утопить миры, утопить звезды, утопить галактику Галактику в крови.
Отыскать слово. Привести все реальное к переживаемой им агонии.
– Твой урок пропадает здесь зря, – произнес Курта Седд. Он говорил уважительно, но властно. Сор Гаракс балансировал на грани, за которой лежала всеобщая бездумная бойня, и его требовалось унять. Сдержать его физически было невозможно. За спиной Курты Седда стояла группа Несущих Слово численностью в отделение, державшая наготове оружие. Если Сор Гаракс не остановится добровольно, единственным выходом будет уничтожить его, а эта катастрофа унесет многих легионеров.
Курта Седд не верил, что случится трагедия. Несущие Слово не просто так тащили Сор Сора Гаракса так долго. Боги уберегли Быка и дали Пятой роте возможность использовать его силу. Так они и поступят.
– Мы в подземном мире, – сказал капеллан. – Враг ждет твоего приговора.
– Когда?
Чтобы достичь хотя бы такого уровня рассудка, должно было потребоваться чудовищное усилие. Курта Седд воспринял это как свою победу. Ему удастся управлять гневом Сор Сора Гаракса.
– Очень скоро, – ответил он. Теперь он понимал, что достиг поворотной точки. Ритуал, свидетелм свидетелем которого он стал, не просто воскресил Быка. Это был критический момент. Оставалось им воспользоваться.
Не все культисты, участвовавшие в церемонии, погибли. В числе уцелевших была Хротис. Она поднялась с того места, куда упала, покрытая кровью своих товарищей. Ее глаза сияли от восторга. Не обращая внимания на пушки дредноута, она выбежала вперед и сложила руки перед Куртой Седдом.
Несколько мгновений он стоял в молчании. Прикрыв глаза, он давал себе возможность проследить направления и контуры лежавших перед ним возможностей. Потребность спускаться все еще была сильна. Он пока не достиг места назначения. Оно было ближе, чем когда-либо. Сковывало его душу цепями, весившими столько, что они должны были бы утянуть его вниз сквозь пол пещеры. Идти вглубь необходимо.
Однако спуск будет нелегким. Несущие Слово уже и так находились глубже всех участков аркологии, исключая лишь самые нижние. Они проникли в несколько пещер под теми, которые занимали сейчас. Оказалось, что эти подземелья не исследованы обитателями Калта и кончаются тупиками. Должен существовать путь ниже. Он отыщет его , даже если придется метр за метром пробиваться сквозь скалу.
Но нынешний момент, столь критичный, столь богатый возможностями, указывал иное направление. Ярость Быка ничего не даст при поисках в пустых туннелях. Ее требовалось устремить обратно наверх. Сор Сору Гараксу нужно было убивать Ультрадесантников.
И еще тьма. Тьма звала его вниз, но она же поднялась наверх. Ответила на зов простых смертных – культистов, не обладавших конкретным опытом встречи с вечным и возвышенным. Он чувствовал, что тьма ждет его. Ждет его приказа.
– Наши жизни в вашей власти, лорд-капеллан, – сказала Хротис.
Это бы сошло для начала. Но требовалось гораздо больше. Курта Седд обратился к Сор Сору Гараксу:
– Я вижу путь для твоего мщения, Аннунакэ.
Чтобы спуститься, они должны были идти наверх.
Курта Седд отправил вперед разведывательные отряды. Те разошлись группами по пять легионеров в поисках охотничьих угодий для роты и для Быка. Курта Седд дал волю Сор Сору Гараксу. Дредноут загрохотал по наиболее широким и прямым проходам. Он вполне мог привлечь к себе внимание врага. Если найдет себе цели сам, славно. Если же нет, это сделает одна из партий разведчиков и даст ему направление.
Ток Деренот повел полное отделение следом за Сор Сором Гараксом. На нем лежала не только задача по усилению. Это был искупительный поход.
Курта Седд остался позади, но только на время начального этапа. Ему сообщат о плодородной почве, и тогда он устремится к тому месту. Важное дело предстояло начать в оскверненной складской пещере. Там висел насыщенный смрад недавней смерти. Пространство гудело от голода.
Курта Седд приступил к молитве. Ее слова были на колхидском. Гортанные построения сворачивали язык и гортань, придавая им подобающую церемонии форму. Он произносил строки о поклонении и безумии, и братья примкнули к нему. Их набравшие силу голоса скребли камень стен. Культисты присоединились к восхвалениям и преклонили колени. Они подняли свои клинки. Они принялись резать. Начали они со своих рук, полосуя их от плеча к ладони и помазывая углы звезды.
Слова молитвы стали превращаться в нечто такое, что было и выше , и ниже простой речи. Они утратили осмысленность человеческого языка. Обратились в действие. В открытие пути.
Направляемые молитвами, культисты нашли в себе волю и силу довести жертвоприношение до идеала. Ножи погружались вглубь плоти. Рассекали сухожилия и выпускали внутренности. Резали, чтобы продлить боль и сделать смерть неизбежной. В воздухе стало сыро. Весь зал пребывал в праведной агонии. Людские тела увечили сами себя. Паства и жертва были едины.
Гимн захватил тело Курты Седда. Он не мог перестать петь, даже если бы пожелал этого. Его разум оседлал скручивающиеся волны молитвы. Одним лишь желанием, не прилагая усилий, он достиг границ материума. Пелена между реальностью и тьмой находилась рядом, и она была непрочна. Снаружи, за пределами системы Веридии, галактику Галактику раздирал Гибельный Штормшторм. Курта Седд впервые ощутил далекое прикосновение столь колоссального явления, что оно не поддавалось постижению. ''Мы «Мы сделали этоэто»'', – подумал он. В нем прибывала жестокая гордость.
В дальних закутках своей души он все еще страшился карающего света, который зачищал Калт. Тот искал его. Его призовут к ответу. Впрочем, здесь, в глубинах, тьма была страшнее света, а она была ему рада. Она не отпускала его прегрешения. Она превозносила их. Она пульсировала и рычала по ту сторону пелены, и Курта Седд встретил ее жажду своей собственной.
Он достоин.
''Но «Но это не всевсе».'' Он не был уверен, являлись ли эти слова его мыслями, или же их произнесла тьма. Неважно. Это было только начало. Во тьме и за ее пределами находилось гораздо больше силы. Пока что он не мог реализовать этот потенциал. Не хватало силы. Возможно, он отыщет ее внизу, куда его все равно должно привести странствие.
''А «А осмелишься ли ты?»'' На сей раз это была его мысль. Он отогнал ее вместе с потребностью ответить. Пока что ему было достаточно вверить себя чуду ширящейся тьмы.
Та окутала его, и весь свет исчез, однако это не мешало зрению. Он видел зал, руны, культистов и братьев так же легко, как если бы их освещала дюжина сфер. Он видел все, и он видел тьму. Между слепотой и абсолютной ясностью зрения не было никаких противоречий. Его взгляд озаряла вера.
Первый источник пищи обнаружило отделение Курты Седда, за которым следовали культисты. Второстепенный туннель, отходивший от крупной артерии на некоторое расстояние, вел к анклаву гражданских. Свернуть сюда Курте Седду велел инстинкт. Он почувствовал нетерпение в течении тьмы и последовал за ним. Конец коридора перекрывала противовзрывная дверь. Она была не такого класса, как те, что защищали подземный мир Калта от выжигающей поверхность смерти. Чтобы пробить ее, хватило двух мелта-бомб. За ней располагалась маленькая самодостаточная рабочая колония. Крупная центральная пещера служила местом для собраний, столовой и дормиториумом. Высокие стены испещряли ниши, где находились койки. Здесь были гражданские, и они были вооружены, встревожены шумом взрывов и напуганы тем, как померкли их светильники и явилась не знающая преград тьма.
Ультрадесантников здесь не было. Они оказались сильно рассеяны. Аркологии заполонили миллионы обитателей Калта. Немало их здесь было и до начала войны. XIII Легион Тринадцатый легион не мог находиться повсюду. Не мог защитить всех.
Отсутствие врага разочаровало Курту Седда, но он был вознагражден количеством людей. Тысячами душ на корм тьме.
С кулака стекает кровавая награда.
''Видят «Видят ли они истину? Видят ли уже?»''
Нет. Пусть даже и считают, что видят.
Он шел вверх, через наслоения туннелей и пещер. Направление движения доводило его до безумия – он все сильнее и сильнее удалялся от своей подлинной цели. Он смирился с необходимостью этого. Он поднимался вместе с приливом мрака. Петляя, он все приближался и приближался к битве, и многое бы отдал, лишь бы избежать ее.
Путь вел его кругами. Голодная тьма постоянно вела его к новым скоплениям гражданскимгражданских. Он подчинялся теням и давал им пищу. Кормил их резней и вдохновенными зверствами. Его братья покоряли вершины жестокости.
Они обнаружили еще одно крупное убежище. Это был медицинский центр. Здешние пациенты получили свои раны не столько на войне, сколько под завалами. Там был всего один легионер Ультрадесанта. Курта Седд предположил, что тот не на посту, а точно так же случайно забрел в центр. Он был слеп. Когда Курта Седд пришел за ним, он в ярости открыл огонь, однако реагировал он не только на шаги капеллана по камню. Его атаковали нашептывания. Курта Седд тоже их слышал, но они были на его стороне. Бесплотные уста несли истину, пусть Ультрадесантник и назвал бы ее ложью. Голоса кричали на легионера, дразня его. За плечами же Курты Седда они хихикали. Когда крозиус Курты Седда погрузился в бедро раненого легионера, бормочущий хор зашелся хохотом. Доспех в том месте уже был пробит, и Курта Седд переломил ногу надвое. Крозиус снова опустился серией ударов, на сей раз по рукам врага. Ультрадесантник осыпал его проклятиями.
Бык оставлял за собой кровавый след. Двигавшемуся позади дредноута Ток Току Дереноту мало что оставалось дочищать. Сор Гаракс уничтожал любой вражеский отряд, попадавшийся навстречу, и не двигался дальше, пока каждое живое существо в пределах досягаемости не превращалось в не поддающееся опознанию месиво. Иногда некоторым Ультрадесантникам удавалось проскользнуть Быку за спину. Они оказывались между отделением Несущих Слово и похожим на беснующуюся стену Сор Сором Гараксом. Борьба была яростной, но недолгой.
Ток Деренот выдернул свой цепной клинок из груди Ультрадесантника. Сор Гаракс находился в десяти метрах впереди, и вот-вот должен был скрыться за поворотом туннеля. Стены были склизкими от крови. В воздухе пахло фицелином и обгорелой плотью. Мрак трепетал от восторга. Голоса смеялись.
Он уже выдвигался следом, когда до него добрались распоряжения Курты Седда.
– Согласен.
Именно поэтому ему и хотелось следовать за Сор Сором Гараксом. Дредноут неизбежно двигался бы по крупным проходам. Ток Деренот рассчитывал на путь, который вел обратно к месту его позора. Курта Седд даровал ему прощение. Но сам себя Ток Деренот не простил. Хотя он и верил в изыскания капеллана, но не отвергал важность тактических побед над Ультрадесантом. Он стремился возобновить их, и отделение добралось до уровня, где находился командный узел. Стремительная атака Сор Сора Гаракса по главным коридорам вновь вывела их на дистанцию удара по оплоту Ультрадесантников.
В проходах виднелись следы разлива гиперохладителя. Море отступило, оставив за собой обнаженный растрескавшийся камень и еще больше ослабив некоторые пещеры. Карта аркологической сети изменилась. Ток Деренот искал способ обратить перемены на пользу Несущим Слово. Его поиски были обусловлены не только прагматизмом. Ему хотелось превратить причину победы Ультрадесантников в орудие их поражения. Сейчас он возглавлял отделение Улугар. Сержант Гулун Ваад погиб, он являлся старшим из легионеров, а отделение доукомплектовалось несколькими из прочих выживших, которых подобрала по пути Пятая рота.
– Знаю, но не в лоб.
Пока что он ничего не нашел. Они еще не наткнулись на основную линию оборону обороны противника, однако это было уже не за горами. В конечном итоге несущийся вперед Сор Гаракс врежется в нее. Несмотря на всю мощь Быка, Ток Току Дереноту не хотелось, чтобы тот ломился в опорный пункт. Это бы дало Ультрадесанту все возможные преимущества.
Они поспешили нагнать Быка. Свернув за угол вместе с остальным отделением. Они увидели, что Сор Гаракс приближается к большому перекрестку. Ток Деренот узнал его по барельефу на арке. Тот сильно пострадал от потопа, однако рисунок еще можно было разобрать. Сила Жиллимана, олицетворяемая лучами, поднималась в небеса и нисходила в подземелье.
''Твоей «Твоей силе преградили дорогудорогу»'', – подумал Ток Деренот. Тьма убила свет Жиллимана.
Он ускорил шаг.
– Я и не предлагаю. Придется попробовать его направить. Повести его тем путем, которым мы уходили.
Ультрадесантники выпустили их в небольшой туннель сбоку от командного узла, правее главного зала и бездонного рва. Коридор шел выше гиперохладителя. Несмотря на узость, он был достаточно широким для Сор Сора Гаракса, но при этом слишком узким, чтобы Ультрадесантники смогли противостоять дредноуту в большом количестве.
– И как мы туда попадем? Не думаешь, что они перекрыли тот вход?
Отделение Улугар догнало Сор Сора Гаракса, когда тот добрался до перекрестка. Как и думал Ток Деренот, он свернул направо. Туннель впереди был пуст. Следующий перекресток, до которого оставалось несколько сотен метров извилистого пути, выводил в зал. Будет чудом, если до этого они не налетят на патруль Ультрадесанта. Ток Деренот побежал еще быстрее, увеличивая дистанцию между собой и Быком, выигрывая еще несколько секунд.
Этот туннель был поврежден еще сильнее. Все осветительные сферы пропали, и даже без прилива мрака здесь царила бы полная темнота. Дарованное Несущим Слово ясное зрение в черноте высвечивало проход перед Ток Током Деренотом. Он видел прогибающийся свод. Видел, что стены оползают к центральной оси туннеля. Повсюду завалы, каждые несколько метров возможное место для засады. Ток Деренот не сбавлял скорости. Осторожничать не было времени. Он отыщет альтернативный маршрут, или потерпит очередную неудачу. Мрак был только преимуществом. Он не сулил победы.
Вот оно. Справа. Контуры в переливающейся черноте: огромная расщелина в стене. Ток Деренот остановился и заглянул в нее. Она тянулась внутри скалы на много метров, а затем искривлялась и терялась из виду. Это тоже ничего не обещало. Ни что другой конец разлома выходит в периферийный туннель. Ни что другой выход вообще существует.
Абсолютно никаких обещаний. И все же великое обещание.
– Сюда, – велел он отделению и поспешил обратно к Сор Сору Гараксу. На ходу он связался с Вор Вором Реннагом. Руководимое сержантом отделение Гурфуз находилось к нему ближе всего, как раз в радиусе действия вокса.
– Я должен поговорить с капелланом, – произнес он. – Быстро. Сор Сора Гаракса нужно заставить подождать.
Связь была неровной, но похоже, Вор Реннаг понял.
Ток Деренот остановился в нескольких шагах перед Быком. Отступая спиной вперед, он попытался достучаться хоть до каких-нибудь остатков здравого смысла в разуме Сор Сора Гаракса, пока не придет ответ.
– Аннунакэ, – произнес он. – Прошу тебя, остановись. Ты проявил терпение, когда капеллан воззвал к тебе. Ты должен поступить так еще раз.
Ток Деренот кричал, но рев Быка был громче. Он не знал, слышит ли его вообще Сор Гаракс, не говоря уж о том, поймет ли тот и подчинится.
Дредноут прогрохотал мимо разлома. Ток Деренот выругался. Но тут Сор Гаракс остановился. Развернул свою чудовищную махину. Сквозь изумрудные линзы на шлеме саркофага яростно глядело безумие. Он посмотрел мимо Ток Тока Деренота в недра стены. Возможно, он понял. Вопли стихли, остался осталось только ритмичное взрыкивание, заменявшее ему дыхание.
– Благодарю тебя, Аннунакэ. – сказал Ток Деренот.
Курта Седд отдал приказ о марш-броске к отделению Улугар. Пятая рота должна была со всей возможной быстротой стянуться на позицию Ток Тока Деренота. Потребуется время, чтобы распоряжения достигли всех подразделений Несущих Слово под его руководством, и еще больше времени, чтобы они добрались до намеченной точки. Даже двигаясь в таком темпе, он придет одним из последних.
Внутри него в равных, борющихся друг с другом долях сочетались раздражение, надежда и облегчение.
Он был раздражен из-за того, сколько времени понадобится, чтобы поддержать Ток Тока Деренота. Если слишком задержаться, Несущие Слово упустят эту возможность. Ток Деренот и его отделение не смогут долго удерживать Сор Сора Гаракса.
– Отделение Улугар, – передал он по вокс-эстафете. – Как только первые наши отделения прибудут, начинайте атаку. Кто бы первым не добрался до Улугар, выманите Ультрадесант ударом в лоб.
Патруль замер на месте. Болтеры крутанулись в одну сторону, затем в другую, выискивая цели в черноте.
Голоса подхватили рев Сор Сора Гаракса. Они отозвались на него эхом и усилили вдвое. Звук превратился в гром лавины. Не было никакой возможности установить, откуда он исходит и издает ли его разумное существо, или же это грохот обваливающихся пещер.
Ультрадесантники утопали во мраке и давящем шуме. Сор Гаракс был всего в нескольких метрах позади Ток Тока Деренота.
По воксу поступила передача от Вор Вора Реннага: «''На позиции''».
''Сейчас«Сейчас»,'' – подумал Ток Деренот.
– Сейчас, – сказал он своему отделению и Вор Вору Реннагу. Он вырвался из разлома и устремился налево. Спустя мгновение стену разворотил Бык. Его злоба, сдерживавшаяся колоссальным, мучительным усилием, изверглась наружу. Ультрадесантники с обеих сторон открыли огонь в массив ярящейся тьмы. Заполыхала штурмовая пушка, дульные вспышки которой высветили проблески багряной брони.
Отделение Улугар высыпало из туннеля следом за дредноутом. Братья Ток Тока Деренота догнали его, когда он атаковал караульный пост. Ультрадесантники палили поверх их голов, целясь в колоссальную угрозу, заполнившую собой проход. Ток Деренот расхохотался. В прекрасном мраке он видел перед собой обреченных врагов, неспособных распознать ближайшую к ним опасность.
Он не стрелял, пока отделение не оказалось почти у самой укрепленной точки. А затем дал начало канонаде, которая замолотила по Ультрадесантникам практически в упор. После этого атака достигла цели, и Несущие Слово ударили из тьмы, словно таран. Цепной меч Ток Тока Деренота рассек горжет и шею Ультрадесантника, пока первый из застреленных им воинов еще падал наземь. Внезапность была полной. Отделение Улугар порвало караульных на куски.
Еще раз налево, в туннель меньшего размера, к противовзрывной двери, защищающей вражескую территорию. Бык наступал отделению на пятки. Он перебил патруль и нуждался в большем масштабе убийств.
Через окна ему был виден зал управления. Ультрадесантники старались дать ответ, но они отставали на удар сердца, поскольку отслеживали звуки, лишившись зрения. Двое навели оружие на дверь, предчувствуя появление противника. Вор Реннаг низко присел и перекатился в дверной проем ниже линии огня. Приподнявшись на одно колено, он всадил очередь зарядов болтера в грудь ближайшему врагу.
В тесноте помещения скапливалась тьма. Она вцеплялась во врагов своими отростками, толстыми, словно сплетенные древесные сучья. Вспышки выстрелов и гранат не могли дать достаточно света. Для Вор Вора Реннага мир был черно-серым, как будто его выписали тушью из самой Книги Лоргара. Он видел, как противники атакуют в слепой ярости. Глаза врага окутывала змеящаяся чернота, еще более непроницаемая, чем густой мрак в комнате.
Уход флота Несущих Слово стал ударом для сержанта. Ему было сложно поверить обещанию Курты Седда, что братья вернутся. Но в этот миг сомнения исчезли. Труд капеллана обращал волну вспять. Он увидел, как Ультрадесантников накрыло слепотой лжи, за которой они следовали, и возликовал.
Он упивался насилием.
Отделение Гурфуз всаживало заряды в одного врага за другим. Перед Ультрадесатниками не было четкой цели, и их ответные действия оказывались рассредоточены. Пока они падали наземь, Вор Реннаг перевел огонь на блоки панелей управления. Зазвучали сирены, но затем они отключились. По всему помещению заискрило электричество. Вор Вору Реннагу показалось, будто он чувствует, как на всей захваченной Ультрадесантом территории отключаются питание и связь.
В зале управления полыхнуло трепещущее серое пламя. Им завладела цепная реакция разрушения. Обнажившиеся кабели воспламеняли разорванные трубопроводы с охладителем и прометием. Вор Реннаг побежал сквозь огненную бурю к задней двери.
Еще удар, и дверь разлетается. Металл взрывается, словно стекло.
Он врывается в зал за ней. Повсюду Ультрадесантники, по ним стреляют Несущие Слово слева от Сор Сора Гаракса и с другого конца зала. Они отбиваются, используют для прикрытия колонны и перемещаются вперед, чтобы оттеснить Несущих Слово. Капитан Ультрадесанта ранен, прислонился к колонне.
Рев, ярость во тьме, штурмовая пушка прочесывает зал, разнося колонны и легионеров.
Ток Деренот вошел следом за Быком, стреляя на ходу. Он видел, как искупление расцветает у него на глазах. С каждым мигом, с каждым нажатием на спуск, с каждой вспышкой и взрывом он чувствовал, как бремя стыда спадает с его плеч. В начале Ультрадесантники имели численный перевес, однако на поле боя прибывали все новые подразделения Пятой роты. Пещера была большой, но ее сузили масштабы противостояния. Враги вели непрерывный огонь в упор. Колонны падали. Весь зал опоясывал настенный фриз, изображавший Улланорский Триумф. Он исчезал, дробимый зарядами болтеров и выжигаемый пламенем. Шальные выстрелы пробивали магистрали в потолке. Прометий лился на пол каскадами текучего огня. Ток Деренот продвигался через круговерть разрушения. Это было потрясающе. Ему захотелось вознести молитву. То же испытывали и его братья. Их пение присоединилось к хору голосов во тьме. Это служило контрапунктом реву Сор Сора Гаракса. Ультрадесантники кричали и сражались, но их подавляли. Улланорский Триумф рушился перед триумфом Хаоса.
Сор Гаракс прорубился через Ультрадесантников возле противовзрывной двери. Ток Деренот переключился на тех, кто находился на правом фланге от Быка. Отделение Улугар атаковало их прежде, чем они успели скоординированно ударить по дредноуту. Несущие Слово двинулись по диагонали направо. Ток Деренот вел их бегом, перескакивая через обвалившиеся колонны и уповая на то, что тьма даст им достаточное прикрытие. Заряды болтеров врезались в Ультрадесантников. Некоторые палили в ответ, остальные продолжали атаковать Сор Сора Гаракса. Дредноут находился под обстрелом со всех сторон. Он даже не сознавал этого, однако он не был неуязвим.
Сор Гаракс был огромным и медленным. Ультрадесантники не могли промахнуться по нему даже в темноте. Отделение Улугар было быстрым. Распевая хвалу богам, слагая языком созвучия из бездны, Ток Деренот бросился на врага. Большая часть выпущенных в него снарядов прошла мимо цели. Не все. Он зарычал, когда попавший заряд пробил наплечник и разорвался о правое плечо. Не опуская болтера, он обратил свою боль в гнев.
Он врезался в позицию Ультрадесанта и обрушил цепной меч на подстрелившего его легионера. Лоялист поставил блок своим цепным мечом. Оружие завизжало. Механические зубья скрежетали друг о друга. Шли секунды патовой ситуации. Синий и багряный шлемы глядели друг на друга, оставаясь одинаково бесстрастными, однако взаимная ненависть была столь же очевидна, как если бы воины могли видеть лицо оппонента. Ток Деренот навалился на свой меч, а затем неожиданно сделал шаг назад. Ультрадесантник взмахнул цепным клинком, целясь в шею Ток Тока Деренота. Несущий Слово сделал еще один шаг и начал молотить по противнику зарядами из болтера. Ультрадесантник двинулся навстречу выстрелам. Он уже падал, но еще раз махнул мечом. Его движения были заторможенными. Ток Деренот отшиб клинок в сторону и всадил меч снизу в горжет воина. Зубья раскроили подбородок Ультрадесантника надвое. Ток Деренот тащил оружие вверх, пока череп лоялиста не раскололся напополам.
Пока отделение Улугар убивало остальных противников на этой позиции, в воксе загремел голос Курты Седда.
– ''Убить их всех!'' – скомандовал Курта Седд.
Штурмовые пушки Сор Сора Гаракса не умолкали. Они разносили на части все новых противников. Ток Деренот глянул назад, и увидел, как капеллан крушит своим крозиусом череп сержанта лоялистов. Ток Деренот устремился за отступающими врагами, преследуя их выстрелами, собственной яростью и восторгом от окончания позора.
Двери опустились. Они не выдержат, но выиграют лоялистам немного времени.
Раздавшийся в воксе рев злобы Курты Седда не уступал громкостью Быку.
Они проломились через дверь. Силовой кулак Сор Сора Гаракса и мелта-бомба быстро управились с преградой. Однако этой быстроты не хватило. Несущие Слово обнаружили в громадной пещере с той стороны отставших гражданских. Еще больше их оказалось в коридорах. Но затем эти коридоры обрушились. Ультрадесантники подорвали достаточное количество зарядов, чтобы навеки запечатать путь, которым отступили.
У него под ногами шла работа. Соты аркологии минировались.
''Тьма «Тьма поднялась'', – подумал он. ''Теперь этот мир должен погрузиться во тьмутьму».''
Погрузиться. Все должны погрузиться. Он тоже. Необходимо было продолжать путь.
Курта Седд прошел через дымящиеся руины командного узла. На середине рампы он остановился и поглядел в бездну. Тяга была так сильна, что он боролся с желанием прыгнуть.
''Я «Я стремлюсь исполнить твою волю'', – подумал он. – ''Почему же ты срываешь мои попытки? Что я должен сделать, чтобы показать себя достойным?»''
Он пересек разлом, вошел в развалины обвалившегося зала и вновь остановился, пока фасад узла еще не исчез за рухнувшими камнями. Он посмотрел на путь, которым пришел. Остальная рота уже отступила дальше. Ему это было не нужно. Он знал, что его путь не окончится здесь.
– Давай, – произнес он.
Пол содрогнулся. Взрывы были слышны как длинная череда приглушенных ударов – низкий, отзывающийся в груди гром ''«Крум«крум-кр-крум-кр-кр-кр-крумкрумкрум».'' Тряска усиливалась. По поверхности стен командного узла пошли трещины. А затем все обрушилось. Курта Седд видел это величественное движение, колоссальное проседание вниз, когда туннели и залы разом осыпались, проваливаясь на нижние уровни и увлекая те еще глубже. Потолок над принесенными в жертву пещерами остался цел, а у его ног возникла громадная яма. Расселина превратилась в каньон. Руины и святотатства падали во мрак, и казалось, будто сами камни кричат от боли.
Тени приняли подношение. Они поглотили пыль. Когда грохот разрушения, наконец, смолк, Курта Седд глядел на зияющую пустоту. За пределами досягаемости зрения он чувствовал движение. За границами слуха раздавалось еще более тихое бормотание – голоса сил, куда более могущественных, чем терзавшие врагов глумливые твари.
– Конечно же, мы будем преследовать врагов? – произнес Ток Деренот.
– Будем? – в голосе Вор Вора Реннага отчетливо слышался сектицизм. – Мы потеряли темп. Они были готовы к такому итогу и укрепят следующие линии обороны. Мы…
Его прервал рокочущий треск. Туннель содрогнулся. С потолка посыпалась пыль. По нему разошлась паутина трещин. Курта Седд задался вопросом, последствие ли это колоссального обвала. Но камень продолжал стенать, звук становился ниже и распространялся, словно это стонала вся планета. Это было вызвано чем-то более мощным, чем любое количество подрывных зарядов.
– Капеллан, я знаю, что у вас есть иные средства.
Курта Седд посмотрел на Вор Вора Реннага. Он промолчал. Ожидая, пока собеседник заговорит вновь, он задумался, не придется ли убить сержанта. К своему удивлению, он рассматривал эту мысль всерьез. Вопрос был настоящим. И разве это не тот урок, что он усваивает? Что бремя верности мешает исполнить долг и реализовать свою судьбу?
– В архиве, – сказал Вор Реннаг, – вы говорили нам, что флот ушел на время. Говорили, что братья вернуться за нами. Я решил поверить вам.
– Я не сомневаюсь в богах. Моя вера нерушима. Капеллан, я не уверен на ваш счет, потому что вижу вашу собственную неуверенность.
У Курты Седда поплыло в глазах от бешенства. Пальцы буквально зудели от желания схватиться за крозиус и размазать голову Вор Вора Реннага в кашу. Он сдержался. Быть может, он и убьет Вор Вора Реннага. Но не сейчас. Сержант будет полезен. Не может быть, что он единственный в роте, у кого подобные сомнения. Вопросы, которые задавал Ток Деренот, указывали, что тот тоже, возможно, колеблется. Если Курта Седд обеспечит доверие Вор Вора Реннага, то убьет всякую возможность раскола внутри роты.
Вместо того чтобы нанести удар, он проглотил свою злость с таким усилием, что горлу стало больно.
– Кор Фаэрон, – продекламировал он, – ответь на мой зов. Кор Фаэрон, услышь мой голос. Говори со мной. Я нуждаюсь в твоем наставлении, Магистр Веры.
Воздух замерцал. Фигуры завертелись. Багряные и серые клубы сливались воедино, затем расходились, образуя призрачные тени других легионеров XVII-гоСемнадцатого, стоявшие в верщинах октаграммы. Их мертвые глаза слабо светились во мраке.
Но Первый капитан Несущих Слово не появлялся.
– Мой владыка Лоргар.
'''+Кор Кора Фаэрона нет, дитя мое,+''' произнес Лоргар. Голос примарха был насыщенным, безмятежным, звучным. Так звучала сама истина. '''+Он не ответит. Флот ушел. Бежал в пустоту. Подкреплений не будет.+'''
''И «И все же…же…»''
'''+Император смотрит на вас.+'''
''Но «Но это не тактак».''
Мучительные мысли исчезли, когда слова Лоргара усвоились, и Курта Седд осмелился поднять глаза на примарха.
Лорда Лорд Аврелиан, я знаю, что флот был вынужден покинуть систему, но…
'''+Он не вернется., +''' сказал Лоргар.
В груди Курты Седда разверзлась пустота. В ее бездонных глубинах шевелилось нечто такое, чему он не смел дать названия. Он поник головой.
– Тогда нас тоже предали. Легион бросает кампанию на Калте.
'''+Вы все еще сражаетесь?+''' В голосе примарха не слышалось злости. Его спокойствие давило, словно мрамор.
– Да, мой повелитель.
'''+Тогда кампания не брошена. Твои силы ''и есть'' эта кампания, пока я несу войну остальному Ультрамару.+'''
Пещера сотряслась с такой силой, что от потолка отвалились большие фрагменты. Наверху незримо продолжала бушевать звезда Веридии.
– Поверхность Калта несет смерть, – произнес Курта Седд. Внутри него поднимались разочарование и гнев. – Подземный мир нестабилен. Как нам повергнуть лоялистов без подкреплений, мой лорд-примарх? Как, по-вашему, одержать победу на Калте?
'''+Без подкреплений?+''' Губы Лоргара дернулись в намеке на улыбку. '''+А что же тогда тьма, которую ты призываешь, капеллан?+'''
– Но если туннели обвалятся…
'''+Ах да. Разрушение. Развал. Хаос. Неужто ты настолько зашорен, Курта Седд?+'''
– Хаос.
'''+Ты и вправду веришь, будто это совпадение: что нестабильность следует за твоими действиями? Взгляни на тьму. Посмотри, как она гложет скрепы материума. Ты призвал само разрушение, сын мой. Используй его как следует. Ты не брошен. Ты избран.+'''
– Избран… – повторил Курта Седд.
Лоргар с улыбкой наклонил голову.
'''+Тебе не нужно руководство, капеллан. Лишь вера.+'''
– Мой повелитель…
'''+Хаос повсюду вокруг тебя, Курта Седд. Обуздай его.+'''
Золото схлопнулось, с визгом нанося мирозданию еще одну рану, и Лоргар исчез. Воронка не-реальности рассеялась. В воздухе перед ослепленными глазами Курты Седда кружилась пыль. Над его кровью поднимался дымок.
Он повалился вперед. Стоя на четвереньках, он судорожно хватал воздух. Каждый вдох срывался, уходя в пустоту внутри груди. В мыслях царил беспорядок, разрозненные фрагменты которого сотрясались при каждом содрогании земли. Его приводило в восторг знание, что дрожь – результат его действий. Она доказывала его силу.
''Я «Я это сделалсделал».''
Кроме того, его приводило в отчаяние понимание, что гибель неизбежна. Надвигалась катастрофа, и даже если Пятая рота переживет ее – что потом? У Несущих Слово не было средств, чтобы взять верх в войне на истощение.
Сложился рефрен. Он состоял из двух повторяющихся слов. Это были противоречащие друг другу состояния. В них содержались противоположные судьбы. И все же оба они были истинны.
''Избран«Избран».''
''Брошен«Брошен».''
''Избран«Избран».''
''Брошен«Брошен».''
Он был польщен. Ему оказали честь. Перед ним явился Лоргар. Примарх поручил ему вести эту Подземную Войну. Как мог он назвать себя брошенным, обретя такую славу?
Он был разъярен. Его предали. Не будет никакой эвакуации, никаких подкреплений. Легион избавился от него.
''Избран«Избран».''
''Брошен«Брошен».''
''Избран«Избран».''
''Брошен«Брошен».''
Повтор за повтором, рефрен превращался в огненную бурю в его сознании и душе. Решения быть не могло. Две правды уничтожат друг друга, а вместе с ними сгорит и он. Лоргар раскрыл обе правды. Их нельзя было подделать. Их нельзя было примирить.
''Разве что…«Разве что…»''
Он перевел дух.
''«Император смотрит на вас».''
''Но «Но это не так. Лоргар говорит неправдунеправду».''
Это откровение посетило его на Хуре, но тогда он отверг его. Даже сейчас какая-то часть его сопротивлялась. Часть его все еще ждала правосудия Императора. Вырежет ли он когда-либо эту раковую опухоль из своей души? Неужто так никогда и не сбросит это бремя вины, последнее нагноившееся звено былой преданности? Он должен, ибо ложь стала явной. Не будет никакого правосудия.
''Лоргар «Лоргар говорит неправдунеправду».''
Курта Седд застонал от боли, и вместе с ним застонали стены пещеры. Он силился не допустить откровение к себе, но то было слишком сильным. Он пробивалось сквозь его защиту. И когда ему удалось, с ним пришло и решение. Две правды примирились. Его бросили и его избрали.
Его бросил Легионлегион.
Его избрали боги.
Это примирение не принесло покоя. Его дыхание стало легче, но лишь настолько, чтобы внутри тела собралась ярость. Мысли стали отчетливее. Как и сомнения. Как и боль. Он набрал воздуха в легкие и взревел. Его гнев бросился на стены зала. Он поднял кулак и принялся раз за разом опускать его на разбитые остатки варп-склянки. Стекло превращалось в порошок. Проволока сгибалась. Корчащаяся тварь внутри была мертва. По линия линиям октаграммы растекалась кровь. Руна сохраняла свою форму. Удары не оставляли следов на рисунке в пыли, словно тот был высечен в скале. Она засияла багряным огнем, даруя ему ответ.
Курта Седд поднялся на ноги. Выпрямился с гордостью и злостью.
Он направился обратно к туннелю, где его ждала Пятая рота. Его душа обливалась кровью. Боль, гордость, злоба, сомнение, честь, решимость – все это терзало его. Казалось, будто избавление от одного бремени увеличило вес других.
Земля дрожала у него под ногами. ''Это «Это сделал я'', – подумал он. ''Я сотряс этот мирмир».''
Пришло время совершить куда худшее.
– Будь твоя вера крепче, – огрызнулся Курта Седд. – Мне открылось местонахождение врагов. Не сомневайся в этом.
Вокруг его плеч заскользили нити тьмы. Они вздыбились и зашипели на Вор  Вора Реннага.
Сержант отступил на шаг.
В ответ зазвучали признания в преданности. Кружащие вокруг роты культисты запели. Они устремились вперед, добровольно принося себя в жертву, если за следующим поворотом окажется враг. Они сгрудились вокруг тяжеловесных ног Быка, и их молитвы, казалось, дали безумному воину если и не облегчение, то некоторую сосредоточенность. Он зашагал навстречу новой обещанной резне.
К пению присоединились и многие из Несущих Слово. Одним из наиболее пылких был Каэлок. Курта Седд слышал, как его голос поднимается над остальными, экстатически восхваляя богов Хаоса. Вера легионера была чиста и свирепа. Он следовал за капелланом, не задавая вопросов. В абсолютной преданности наставнику он не уступал культистам , и он был не одинок.
Насколько Курта Седд завидовал Каэлоку, настолько же он ненавидел Вор Вора Реннага. Он не разделял сомнений сержанта, однако когда Вор Реннаг озвучил их, собственная неуверенность Курты Седда уязвила его еще сильнее. Он полностью верил богам. Полностью же верил он и полученным откровениям. Сомневался он в том, достоин ли сам. Теперь он понимал, что силился выглядеть достойным своих полномочий в собственных глазах. Преуспеть в этом ему еще только предстояло. До тех пор его вера не станет чистой. Он не сможет стать тем посредником, которого требуют боги, если так и будет ждать правосудия за свои преступления. Не сможет вести войну, которая от него нужна, если не верит в свои способности.
Тьма и голоса звали его вперед. Искушали потянуться в имматериум. Своей очереди получить свободу ждало еще гораздо большее. Все, что от него требовалось – идти по лежащему перед ним пути.
''Ухватись «Ухватись за пелену. Почувствуй, насколько она тонка. Разорви ее. Открой проходпроход».''
Ему было известно об опасностях варпа. Лишь глупец верит, будто поклонение делает тебя неприкосновенным. Он не был глупцом.
Туннель снова встряхнуло с достаточной силой, чтобы сбить культистов с ног. ''Позови«Позови'', – шепнула тьма. ''Давай разрушим основы этого мирамира»''.
Обещания власти были неодолимы. Ему казалось, будто одного лишь его прикосновения хватит, чтобы расколоть Калт надвое. Однако разрушение приближалось как с его помощью, так и без нее. В этом присутствовал его вклад, но также и вклад войны на поверхности и палящих выбросов Веридии. Исполни он предлагаемое тьмой, свободу получит то, в сравнении с чем он – карлик. Он не сможет это контролировать.
И все же выбора не было. Его сердце сжималось от ужаса оказаться недостойным, в это же время ликуя в предвкушении грядущего безумия. Он едва не расхохотался в ответ на отговорки Вор Вора Реннага. Ну разумеется, у них не было никаких данных разведки о диспозиции Ультрадесанта. Разумеется, с точки зрения стратегии руководимая им атака представляла собой дурную блажь. План нападения был примитивным, а его цели – неопределенными: ''Разрушить «Разрушить оборону, утопив ее в горящем топливе. Выманить Эфона наружунаружу».''
И что потом? Если Эфон придет, найдет ли он в себе волю сделать то, что должно? Важна была не уязвимость плана, а именно этот вопрос. Он был полон решимости действовать. Его страшила неудача.  Он жаждал грядущих смертей. Несущие Слово, Ультрадесантники – каждая капля крови станет актом почести богам. Теперь его долг выходил за пределы верности Легионулегиону. Тот бросил его. Боги же – нет.
Отряд продвигался сквозь вереницу руин. В этом районе не было никакой жизни. В такой близости от собрания сил Эфона гражданских уводили в тыл порядков Ультрадесанта. Эти пещеры были покинуты и очищены от всех полезных ресурсов. Порой под упавшими колоннами попадались тела: беженцы, угодившие под предыдущие обвалы. Наиболее сильные повреждения получили пещеры вблизи от ямы, поглотившей командный узел. Однако с каждым сотрясением разверзались все новые разломы. Аркологии рушились в небытие, и с каждым часом их падение ускорялось.
– ''Вперед!'' – закричал Курта Седд. – ''Вперед до конца!''
Пол вздыбился. Туннель искривился. Несущие Слово рванулись сквозь молотящие по ним падающие камни. Разломы в скале над головой расходились все шире и поднимались вверх. В дырах появлялись новые уровни туннелитуннеля. И теперь стены наверху распадались, словно землю рвали на части чьи-то гигантские руки.
Мрак забурлил. Голоса издали ликующий яростный рык.
Мир перед глазами Курты Седда все так же был погружен в проницаемую ночь. Но он содрогался и преображался, пытался швырнуть в воздух или сбросить в расходящиеся по полу расщелины, единство нарушилось. Капеллан больше не бежал по соединенным друг с другом пещерам. Он пробивался сквозь круговерть камней.
''Хаос«Хаос. Обуздай его как следуетследует»''.
Культисты не переставали петь. Даже оставленные умирающие выкрикивали восхваления. Направляя губительные слова гимнов, Курта Седд осмелился потянуться во тьму.
Мрак въелся в реальность пещер. Туннель затрясся, расплываясь. Потолок перед поворотом провалился, преграждая проход тоннами камней. Правее разверзлась огромная расщелина. Она тянулась примерно параллельно туннелю. Под треск и грохот раскалывающейся скалы она ширилась, словно раскрывающаяся пасть. Она поглотила стену. Громадные плиты рухнули в пустоту, исчезая в еще более могучей клубящейся тьме глубин.
Курта Седд остановился. Он находился на краю обрыва. Бездна звала его , и, глянув вниз, он увидел, что мрак туннелей лишь жалкое эхо того, что ожидало ниже. Великая сила была голодна. Он даст ей пищу. Он освободит ее, если окажется достоин совершить это. Но пока что она набросилась на структуру пещер и открыла путь. Много путей.
Она открыла путь в зал с трубопроводами.
Вниз падали сталактиты, каменные копья метровой ширины. Они давили смертных и пронзали космических десантников. Крупные фрагменты потолка отламывались и, словно метеориты, обрушивались на сражающихся. Некоторые из них пробивали трубы. Из дыр фонтанами хлестал прометий. Он растекался по полу зала, нетерпеливо стремясь встретиться с огнем.
Выстрелы Сор Сора Гаракса воспламенили топливо как раз в тот момент, когда гиганты в багряном и синем сшиблись друг с другом. Два отряда столкнулись под ветвящимися трубами. На трясущемся полу пещеры развернулась схватка. Курта Седд сцепился с лоялистом. Он отбил цепной меч своим крозиусом и всей массой врезался в противника. А затем все полыхнуло непрекращающимся взрывом. Сенсоры доспеха предупреждали о высокой температуре и нарастающих повреждениях. Он не обращал внимания, забывшись в бою и экстазе от тотального разрушения.
''Это «Это мои деяния'', – подумал он, отбрасывая Ультрадесантника назад. ''Это мой ХаосХаос»''. Легионер поднял болтер. Курта Седд сломал ему правую руку, раздробив броню и кость. Ультрадесантник перекинул оружие в левую руку. Курта Седд ушел вправо, выстрелив из плазменного пистолета. Он расплавил врагу бок. Ультрадесантник согнулся, но нетвердо двинулся вперед, разъяренный болью. Огромный поток пылающего прометия упал на него, окутывая, заливая, сжигая. Ультрадесантник рухнул. Курта Седд развернулся, и ему в грудь ударили болтерные заряды.
Удары раскололи доспех и опрокинули его на пол. Он погрузился в жидкий огонь, и мир исчез. Издавая рев непокорства и веры, он поднялся. По нему текло пламя. Он был ходячим факелом. Боль являлась для него оскорблением, на которое он отплатил вражеской кровью. Стреляя в ответ, он устремился вперед и опустил крозиус на череп сержанта, увидев, как на синем фоне воющего прометиевого пламени брызнуло темно-красное.
А терзающий, скрежещущий визг подземного мира все продолжался и продолжался. Он был повсюду, разрушение носило колоссальные масштабы. А затем сверху резанул свет, свет столь же ужасный, как и тьма, свет великого и последнего огня. Он ударил с силой лучевого орудия. Курта Седд не мог его проигнорировать. Он сощурил глаза. Авточувства закрылись от света солнца, явившегося сжечь собственных детей. Капеллан пошатнулся. Бежать было некуда. Землетрясение вскрыло поверхность Калта. Ярость Веридии вонзалась в самое сердце аркологий.
''Правосудие«Правосудие».''
Нет. Нет, он отринул страх. Свет уничтожал Ультрадесантников наравне с Несущими Слово. Гибель пришла ко всем.
''Вот «Вот труды моимои».''
Он перевел авточувства на ручное управление. Открыл заслонки. Чтобы двигаться, он должен был видеть. Быть свидетелем. Свет полоснул по глазам, но он видел, насколько величественно уничтожение. Пол расступался и проваливался. Колонны падали, разрушая трубопроводы своими громадами и стирая с лица земли сражающихся внизу воинов. Потолок исчез, но сверху в пасть катаклизма каскадами сыпались валуны. Обломки природного и искусственного происхождения летели вниз и подскакивали вверх. Не было ничего, кроме разрушения, ничего, кроме бури, но война продолжалась – за пределами здравого смысла, за пределами надежды.
''Вот «Вот труды моимои».''
Самый страшный толчок из всех швырнул Курту Седда в воздух, и пол пропал. Камень и пламя, тьма и свет, боль и ярость – все слилось воедино. Не осталось ничего, кроме круговерти. Он завис в воздухе. В этот миг у него не было ничего, кроме веры.
Он был один в святой тьме. Он шел. Он не знал, сколько уже находится в сознании. Он не мог вспомнить ни как закончилось падение, ни как он очнулся. Он не знал, насколько глубоко провалился. Сервоприводы доспеха повизгивали. Броня растрескалась и покрылась рубцами, слова из «Книги Лоргара» Книги Лоргара стерлись и исказились. Из-за некоторых повреждений возникли новые слова. Он знал это, хоть и не мог их прочесть.
Тело отяжелело от боли. На некоторых движениях доспех запаздывал, а в другие вкладывал слишком много энергии. Его перемещения представляли собой быструю череду рывков. Мышцы сразу же начали компенсировать это, сглаживая шаг, но эффект остался. Каждое действие напоминало ему об ограничениях и неизбежности телесности.
Он пошел быстрее, шаги стали поспешнее и беспокойнее. Он шагал, чтобы отыскать избавление. Он достигнет его, исполняя свой долг, совершив высший акт веры. Отыщет где-то во тьме впереди свой истинный долг.
Под ногами что-то хрустнуло. Он остановился и посмотрел вниз. Это был осколок багряной брони. Он двинулся дальше и увидел еще больше кусков – и синих, и красных. Возможно, он и впрямь был один. Возможно, разлом поглотил всех, и он единственный выживший из XVII и XIII Легионов легионов на Калте. Гражданские тоже бы погибли. Он мог быть единственным живым существом на планете, одиноким червем, ползущим сквозь гниющий труп мира.
В этой мысли была своя привлекательность. Это стало бы своего рода победой. Возможность того, что братья из Несущих Слово мертвы, не смущала его. Все жизни – расходный материал для служения богам. Если им суждено было сгинуть в великом спазме, так тому и быть. Курта Седд являлся часть Легионачастью легиона, однако в первую очередь он имел долг перед богами. Легион бросил его. Обманул его. Участь Легиона легиона не могла его тревожить. Он был Несущим Слово в самом глубоком смысле. Благодаря недостатку сочувствия к низшим братьям он понесет слова веры более праведно.
''Куда «Куда их нести? Кому свидетельствовать?»''
Ответа не было. Но он пошел быстрее, обретая силу и контроль над своими движениями. Все быстрее, пока не побежал.
Зов завладел им. Источник находился поблизости. Сперва он не понял, что тот все еще притягивает его, поскольку полностью был погружен в эту силу. Но теперь он осознавал ее и отвечал полностью осмысленным действием. Он мчался вперед через абсолютный мрак, не думая о провалах и преградах. Грудь вздымалась от восторга. Губы растянулись в благоговейном оскале – в его молитве содержалось столько хвалы и жестокости, что ее нельзя было выразить словами. Он прошел назначенным путем, и теперь праздновал триумф. Он поднялся вверх, чтобы спуститься вниз, и его унесло славное падение. Он пробился на самые нижние глубины.
Он благодарил богов. Благодарность обрела форму яростного шипения. Он побежал быстрее, рывком преодолевая последние метры между собой и своей незримой судьбой. Он принадлежал тьме и струился вместе с ней. Все его тело ощущало груз брони и боль. И в то же время он был не из плоти. Казалось, будто та вновь отступила от него, став чем-то на заднем плане, незначительной заботой, которую он преодолел.
''Этот «Этот момент важен. Запомни егоего».''
Мысль прозвучала мощно, словно громадный колокол. Ее высказал полный силы голос. Он не знал, принадлежал ли этот голос ему. Неважно. Это была истина. Он восславил ее.
Там, в самой глубине сети пещер Калта, в скале была высечена суть. Линии и изгибы туннелей, перекрестки и выходы залов – все это сошлось воедино, образовав символ. Восьмеричная руна многокилометровой длины ждала, когда ей дадут волю. Она не была завершена. Проходы обрушились. Другие были фрагментарны, они тянулись сойтись и завершиться, но обрывались на полпути. Октет вторгся в бытие и корчился в заточении нереализованной возможности.
''Великое дело«Великое дело».''
Курта Седд увидел то, что было, увидел то, чем это могло стать, и увидел, что должен совершить.
А затем, пусть Октет и существовал лишь частично, а его истинной силе еще только предстояло стать явной, но он раскрыл великую правду. Он взял боль жизни Курты Седда. Взял бремя. Взял противоречия, ложь, предательства и кровь, и придал им смысл. Как туннели сформировали его контуры, так и он взял отличительные черты страданий и явил их форму. Их фигуральные очертания. Они сложились в руну и донесли слова. Жизнь Курты Седда подошла к тому моменту, когда он смог понять откровение. Ему необходимо было сознавать бремя бытия, ощущать все его острия, детально знать этот груз, чтобы постичь ожидающий его переход.
''Каждое «Каждое бремя должно быть сброшеносброшено».''
''Прошлое«Прошлое, настоящее, само материальное телотело».''
''А «А затем плоть сольется с варпомварпом».''
''Великое дело«Великое дело».''
Он был невесом. Освободившись от бремени, он шагнул вперед.
– Капеллан, – сказал он. – Вы меня понимаете? Вы в порядке?
Он боялся узнать, что Курта Седд обезумел. Потеря предводителя роты вкупе с недавними потерями стала бы тяжким ударом. Усугубилась бы разница между более прагматичными и более набожными Несущими Слово. В отсутствие ясной цели рана, нанесенная уходом Легиона легиона с Калта, начнет гноиться.
Мгновение Курта Седд молча глядел на него. Затем он выдернул руку из хватки Ток Тока Деренота и снял шлем. Ток Деренот отступил на шаг назад. Глаза капеллана пылали. Они были широко раскрыты от полученного откровения, и в них сияло отраженное величие черного пламени. За десятки лет, прошедшие после Монархии, Ток Деренот нечасто видел лицо Курты Седда. Это была изможденная и измученная маска смерти, кожу на которой снова и снова умерщвляли накладывающимися друг на друга узорами рунических шрамов. Плоть покрывали глубокие раны от ритуалов. Их он наносил себе сам, как будто боль тела отвлекала его от боли в душе. Они вновь кровоточили, все они – как недавние, так и те, которым было уже более сорока лет. Голову Курты Седда покрывала густая пленка крови, а глаза глядели из своих гнезд с пугающей радостью. Капеллан переменился так же разительно, как после событий на Хуре. Поверх горечи и мучительной ярости, свойственных ему с тех пор, теперь появилась свирепая вера – решимость, которая могла сокрушать миры.
Ток Деренот чувствовал, как взгляд Курты Седда пронзает самую его суть и видит не то, кем он является, но то, кем он должен стать. Спустя несколько секунд глаза капеллана сфокусировались на нем и на настоящем.
– Отыщи их. Собери их. Приведи их сюда, – он указал на яму позади себя. – У нас есть работа. Боги ждут нас. Грядут чудеса.
Он толкнул Ток Тока Деренота назад.
– Отыщи их, – сказал он. – ''Отыщи их!''
Это не могли быть его братья.
''Эфон«Эфон»'', понял он.
Это дело оставалось незавершенным. Он не убил этот отголосок своего прошлого. Память о прежней дружбе, старый ''друг'', все еще был жив. Как бы широко не простиралось учиненное землетрясением опустошение, но Курта Седд знал – Эфон выжил. Судьбу не обмануть. Испытание, сильнее всего страшившее Курту Седда, по этой же самой причине являлось самым важным. Он не доказал свою веру. Не разбил цепи этого бремени.
Его скальп и лицо все еще покрывала кровь. Он стер ее с глаз, снова надел шлем и посмотрел на свою паству. Несущие Слово и культисты собрались перед ним полукругом. Смертные превратились в изодранные мешки из плоти. Из рук и плеч торчали кости. Некоторые приползли сюда, будучи не в силах идти на переломанных ногах. Сейчас Курте Седду уже хватало ума не удивляться, как кто-либо из них пережил падение. Для богов они являлись полезными орудиями, а их вера была непоколебима. Столь же несокрушима, как у верующих Хура. Но у тех, пусть в этом и не было их вины, она имела ложный объект, и он смог уничтожить ее, лишь уничтожив их самих. Тогда он поступил правильно. Несгибаемая вера – это сила, даже когда это вера в ложь.
''Но «Но вера в истину. Ах, это еще более великая силасил»а.''
Культисты служили богам. Служили истине. Они будут продолжать свое служение, пока от их тел ничего не останется.
''Это «Это время грядетгрядет».''
Оно наступит, когда он убьет Эфона. Не раньше.
– А что тут думать? Я не могу сомневаться в его правоте.
Он и не сомневался. Однако он уклонялся от вопроса Вор Вора Реннага. Проповедь заставляла его задуматься. Она разожгла в нем веру. Но также она его тревожила.
– Я не понимаю, в чем будет состоять преображение плоти, – сказал Вор Реннаг.
– Тебя тоже, брат, – сказал Каэлок.
Ток Деренот кивнул. Вместе с Каэлоком он двинулся следом за Вор Вором Реннагом.
– Как он может сомневаться? – вопросил Каэлок.
– О да, – прошипел Каэлок с религиозной экзальтацией. – Я жажду его.
''Но «Но что же это?»'' – гадал Ток Деренот.
Впереди них Вор Реннаг подошел к Курте Седду и заговорил с ним:
– Капеллан, я не ставлю под сомнение важность Октета. Но следует ли нам разделять наши силы до того, как…
Курта Седд ударил его крозиусом. Внезапный взмах обрушился на правое плечо  Вор Вора Реннага. Шипы восьмиконечной звезды распороли край лица до кости. Вор Реннаг пошатнулся. Он поскользнулся на краю пропасти. Упал, хватая землю. Зацепился за камень и начал вылезать обратно. Курта Седд ударил его ногой по голове.
– Не двигайся, – ощерился он.
– Разве я дурак? – поинтересовался Курта Седд. – Ты считаешь, что для меня военная победа не имеет ценности?
Он нагнулся к Вор Вору Реннагу.
– Чего не хватает, так это твоего понимания, сержант, – произнес он. – Между тактическим и духовным нет разницы. Мне не должно быть нужды объяснять это Несущему Слово.
– Однако сперва у нас есть другое дело. Мы должны пригласить наших врагов навстречу их гибели.
Затем он заговорил шепотом. Он обращался к Вор Вору Реннагу, не глядя на того. Шепот хлестнул по всей пещере. Ток Деренот вздрогнул.
– Больше никаких вопросов. Мы отыскали истину. Время сомневаться прошло. Тот, кто сомневается, лишен веры. Других предупреждений не будет, сержант. В следующий раз ты упадешь.
Помазание Сор Сора Гаракса началось.
Бык стоял в центре пещеры. Культисты удерживали его внимание своими песнопениями. Они совершали подношения его ярости, и он принимал их, круша тела своим силовым кулаком. Курта Седд был удовлетворен тем, что дредноут сдерживает свою ярость, пока ее не призовут. Пока же культисты готовили Сор Сора Гаракса к священной войне. Хротис, сломанная рука которой была вывернута за спину, руководила ритуалом. Смертные брали осколки костей жертв, макали их в кровь и наносили на саркофаг руны поклонения. На Сор Соре Гараксе становилось все больше символов излишества, мора, войны и преображения. Кровь не покрывала выгравированные слова, а как будто переплеталась с ними. При помощи веревок, сплетенных из волос и ткани, культисты развешивали на руках Быка конечности и черепа.
Курта Седд наблюдал за трансформацией и одобрял ее. Он не считал, что Сор Гаракс будет подвержен грядущему слиянию. И все же Бык становился существом, присвоившим чужую плоть. Это подходило.
– Придут. Они покинут свои убежища. Мы позаботимся об этом.
Он не оставит Ультрадесантникам выбора. Условия войны вот-вот должны были измениться. Раньше Несущие Слово бросались на опорные пункты XIII Легиона легиона и перемещались по территории, хорошо известной Эфону. Хватит. Эта пещера и открытые в ней глубины принадлежали Несущим Слово. На сей раз никаких поисков Ультрадесантников. Это они будут искать и обнаружат ожидающий их рок.
Это проповедовал Курта Седд. В это он должен был верить.
''Погибель «Погибель ли я Эфона? Это моя задача. Это моя судьбасудьба».''
''Да«Да».''
Эти вопросы снова и снова возвращались к нему. Его ответ оставался неизменным. Равно как и его сомнения.
Крики, шепот и смех стали интенсивнее. Голоса кружили возле него, а затем пускались по пещере в погоню за себе подобными. Они праздновали. Они угрожали.
Существа лезли вверх. Курта Седд видел стены пропасти в мельчайших подробностях. Чем выше поднимались твари, тем отчетливее он мог их разглядеть. И все же их черты никак не поддавались определению. Очертания оставались текучими. Это были груды преображающейся плоти. Цвета пульсировали, смешивались, изменялись. Кожа, розовая, как обнаженные мускулы, приобретала синеву разложения, затем болезненную зелень, затем краснела от гнева. Чешуя обращалась в волосы, волосы обращались в когти, когти обращались в глаза. Покрытые зубцами конечности вонзались в камень, подтягивая тела вверх, но лишь для того, чтобы слиться с более крупной массой, раскинуть щупальца, с хлюпаньем разъедающие скалу, и ухватиться снова. Твари тянулись друг к другу и сливались в кошмар больших масштабов. На глазах Курты Седда формировалось чудовище. На несколько секунд проступил силуэт огромной туши. Рога на ее голове были размером с человека. Челюсти разошлись, обнажая зубы, искривленные и вывернутые во все стороны. Из глотки на Курту Седда уставился немигающий глаз с двум двумя белыми зрачками.
Пасть открывалась все шире и шире. Угол между челюстями стал больше ста восьмидесяти градусов. Голова разорвалась. Разрыв пошел по горлу, по груди. Создание распалось надвое. Его тело растворялось в переплетении мясистых прядей ночи. А затем оно исчезло.
– Аннунакэ! – позвал Курта Седд. – Ты нужен!
Сор Гаракс, покачиваясь, двинулся к краю скалы. Бык был безумен, но Бык был мудр. Десятилетие за десятилетием он переживал бесконечную смерть тела. Его безумие остро пронзало суть вещей. Теперь же, украшенный кровью и рунами, он представлял собой воплощенное разрушение и ходячий алтарь. Воин-жрец, замурованный в своем храме. Курта Седд бросил взгляд на овеществленные молитвы, текущие и корчащиеся на керамите. Он воздел руки для восхваления. Сосредоточился на конкретном воплощении Хаоса сражающегося. Суть Сор Сора Гаракса была несокрушима. Курта Седд использовал ее, чтобы направлять собственную силу. Он взял чудовищный образ дредноута. Зафиксировал его в качестве модели и призвал находящееся внизу возможное обрести форму.
Когти, рога и змеиные изгибы забурлили и поднялись. Тела обозначили свои границы. Остались стабильны. Захохотали. Полезли вверх.
Недостаточно. Недостаточно. Голос охрип от песнопений. Слова истины резали реальность и резали его гортань. Из ран на голове беспрепятственно текла кровь. Внутри шлема не осталось ничего, кроме ее вкуса и запаха. Из ниоткуда на преображающийся кошмар лился дождь жизненной влаги. Чтобы пить ее, образовались губы многометровой ширины. Мешанина колышущихся мускулов длиной и шириной с провал поднялась так, что Курта Седд мог ее коснуться. От него требовалось лишь опуститься на колени и протянуть руку. Так он и сделал. Пальцы погладили плоть. Сквозь перчатку он ощутил зловонное тепло и влагу. Мышцы из тугих стали податливыми и пристали к его руке.
''Плоть «Плоть сольется с варпомварпом».''
Громада сотряслась. Она сгустилась в сотни бьющихся, борющихся тел. Они были отчетливо видны. Реальны. А затем они снова растворились. Тьма взвыла от разочарования, и от ее ярости треснул потолок. Сталактиты посыпались в пропасть. Масса варпа поглотила их.
''Плоть «Плоть сольется с варпомварпом».''
Истина рефреном стучала у него в сознании. Жизненно важная толика видения, все еще остававшаяся с ним, являлась ключом к полноценному воплощению служителей богов. Призыв положил начало. Успех будет достигнут посредством слияния.
Сквозь сосредоточение прорвался громовой перестук огня болтеров.
''Нет«Нет'', – подумал он. ''Не сейчас. РаноРано».''
Испытание пришло. И он не был готов.
''Я недостоин«Я недостоин».''
Правда разила насмерть, словно атам. Правда, давно подозреваемая, давно избегаемая, теперь била в цель.
Засада нанесла лоялистам ущерб. Некоторые из них упали, однако две фаланги препятствовали фланговому обстрелу. Они задавили засады числом и расправились с ними. Несущие Слово ударили из-под прикрытия колонн, но их было недостаточно, чтобы сдержать наступление. Три отряда Ультрадесанта сходились к ключевой позиции вокруг Курты Седда. Они поливали пещеру перед собой градом снарядов. Их было не остановить.
''Разве «Разве не этого ты хотел?'' – подумал Курта Седд. ''Разве не это уготовано судьбой?»''
Так и было. Однако вид Эфона подстегнул сомнения. Курта Седд не встречался с ним со времен Монархии, или, по крайней мере, не знал об этом. Его тут же захлестнули злость и горе от предательства. Войны имели общую причину. Сейчас он должен был отнять жизнь, которую когда-то спас, и он не знал, сможет ли сделать это. Если бы Курту Седда ослушался один из братьев, он бы убил этого Несущего Слово без раздумий и сожаления. Вор Вора Реннага он пощадил исключительно ради того, чтоб сделать последнее предупреждение. Однако Эфон воплощал собой каждое бремя из прошлого. Все то, во что Курта Седд когда-то верил, ради чего покорял миры, не ушло без следа после Монархии. Неотступное ожидание кары свидетельствовало об этом.
''Я недостоин«Я недостоин»'', – подумал он вновь.
У него за спиной имманентная плоть издала вздох и опала вниз, оставив за собой лишь мрак пустоты.
– Не будет никакой капитуляции ни для кого из нас, — прорычал Ультрадесантник. — У тебя был шанс на почетную смерть.
Его цепной кулак разнес колонну. Пыль и осколки камня полетели Курте Седду в лицо, ослепляя его. Капеллан качнулся назад, уклоняясь от удара, которого не видел. Он махнул крозиусом налево. Руку сотряс удар – он разбил комби-оружие комбиоружие противника на куски.
Он вынудил капитана отклониться на заднюю ногу и развил успех, сделав еще один выстрел с близкого расстояния. Под ногами Эфона захрустели камни – он увернулся и возобновил собственный натиск. Бездна тянулась к ним обоим.
Зубья цепного кулака Эфона зацепили плазменный пистолет Курты Седда, прежде чем тот успел выстрелить снова, и выдернули оружие из его руки. Какое-то мгновение два воина боролись на краю обрыва. Курте Седду нужно было лишь податься вперед, и они оба бы свалились. Небытие манило его, суля положить конец всякому бремени…
''Нет«Нет. Не тактак».''
Он уперся в землю и отвел крозиус назад, напрягая руку для взмаха. Эфон ударил первым, врезав цепным кулаком по вытянутой руке Курты Седда с такой силой, что от сотрясения ослабла хватка на рукояти крозиуса, а затем нанес еще один удар в грудь. Клинок рассек доспех капеллана. Полетели осколки керамита, а за ними кровь. Он почувствовал, как адамантиевые зубья погружаются в панцирь. Эфон удерживал его левую руку отведенной вверх, не давая эффективно ее использовать. Крозиус болтался в перчатке.
Курта Седд смотрел.
''Ты «Ты знаешь, что сделал?»''
''Да«Да».''
Голова Эфона ударилась о выступ. Его тело падало. Прошло немало времени, прежде чем оно исчезло. На глазах у Курты Седда оно становилось все меньше. Сокращалось до несущественных размеров, просто очередной кружащийся обломок.
К нему вернулась ясность зрения. Он вновь видел очертания Октета. Видел путь впереди и грядущие дела. Он освободился, и теперь для него стало возможным все.
''А «А плоть? Что с бременем плоти?»''
Его плоть все еще была ему нужна. Пока что. Но уже близился, хищно надвигался тот момент, когда и это бремя окажется сброшено. Если и не им, то другими.
''Плоть «Плоть сольется с варпомварпом».''
Он узнает, как именно. В этом он не сомневался.
Так он думал сперва.
А потом он увидел, что демоны прыгают и на Несущих Слово, вскрывая доспехи и жадно завывая. Один из них застал врасплох Вор Вора Реннага. Сержант рассек своим цепным мечом горжет и горло лоялиста, обезглавив того. Пока он выдергивал клинок из трупа, ему на голову вскочила пестрая розово-синяя мерзость. Она запрокинула ему голову и, словно жала, вонзила свои конечности в рот и глаза. Воин судорожно замахал цепным мечом. Прежде чем он смог поразить демона, тот как будто схлопнулся. Тело втянулось в жала и ушло в череп Вор Вора Реннага.
Сержант зашатался. Вцепился в собственное лицо. Он выкрикивал имя Курты Седда, умоляя и проклиная его. Потом он застыл. Его голова пульсировала. Пульсировал и его доспех. Он завопил, его голос вдруг стал хором из двух.  Броня, кости и плоть сливались воедино и преображались. Он крутанулся вокруг своей оси, еще раз, а затем его тело взорвалось вовне. Он превратился в мешанину конечностей и крыльев. Курта Седд увидел намек на нечто более величественное – тень воина из-за пелены, но тут все очертания пропали. Вор Реннаг исчез, став живой клоакой. Органическое и неорганическое обратились в одну жижу.
Смерть Вор Вора Реннага означала как перспективы, так и неудачу. И теперь Курта Седд знал, что зашел слишком далеко.
Пещера превратилась в круговерть смерти. Несущие Слово и Ультрадесантники продолжали сражаться друг с другом. Не было ни дистанции между отрядами, ни порядка, ни стратегии, лишь хаос ближнего боя. Зубья цепных клинков с визгом терлись друг о друга, болтеры стреляли по целям на расстоянии вытянутой руки. Демоны были повсюду, а из ямы лезли все новые. Они сосредотачивались на Ультрадесантниках, атакуя их с яростью, какую приберегают для ненавистного врага. Они прыгали на Несущих Слово, по-хозяйски хватая их. Гранаты и огнеметы уничтожали плоть всех видов – смертную, генетически улучшенную, сплетенную из варпа. Бушующая буря пламени, мускулов, зубов и брони.
Битва сама стала монстром, которого не контролировал ни один из Легионовлегионов. Курта Седд неистовствовал от уязвленной гордыни. Он призвал сущности варпа, а они были слабы и не подчинялись ему. Все должно было быть не так. Не в этом его судьба.
В том, что на его глазах произошло с Вор Вором Реннагом, крылся урок. Однако постигать его не оставалось времени.
До сих пор демоны проносились мимо Курты Седда, привлеченные изобилием добычи за ним. Теперь же один из них обернулся к нему. Существо было длинным и угловатым. На узкой голове угадывался клюв. Из плеч росли лишенные перьев, бесполезные крылья. Оно прыгнуло к нему, протягивая руки длиной со все тело. Когти схватили его за плечи. Он вскинул крозиус, блокируя щелкающий клюв. В его сознание незаметно, словно черви, стали вползать мысли:
'''''Впусти «Впусти меня. Стань мноймной».'''''
В них чувствовалось сильное желание. Воля Курты Седда тоже была сильна. ''Нет«Нет»'', – подумал он и отшвырнул демона назад при помощи приданного судьбой могущества.
''Не сейчас«Не сейчас».''
Чудовище зашипело на него. Глаза лукаво блеснули. А затем оно развернулось и с клекотом устремилось в свалку.
Капеллан уходил вглубь хаоса битвы. Он метался от одного противника к другому, нанося удары со все большей злобой, ведь вокруг него все разваливалось. Да, пока что задавленные числом Ультрадесантники гибли, но что дальше? Утонуть в море недоделанного и неуправляемого? Его служение богам должно быть более величественным. Октет должен быть завершен. Калт должен быть отдан Хаосу. Но это, победа ли это?
''Это «Это ли судьба?»''
Ответом ему стал ракетный залп. Скопление демонов взорвалось фонтаном конечностей и фрагментов тел, которые через мгновение растворились. Через главные входы в пещеру велся непрерывный, систематический обстрел. Демонов рвало в пар. Несущие Слово падали, их доспехи были изрешечены десятками болтерных снарядов.
''Нет«Нет»'', – подумал Курта Седд.
Подкрепления Ультрадесанта методично и неотступно продвигались вперед. Метр за метром они возвращали себе пещеру. С собой они несли порядок. Они оттесняли Хаос, разрывая его ткань, развеивая суть демонов. Раненая тьма начала отступать.
''НЕТ«НЕТ».''
Вокс хором возвещал о поражении.
– Капеллан, – произнес он. – Мы должны…
Рефаз Кванн еще не успел закончить фразу, как гранаты испарили демонов перед ними. Они были на прицеле у отделения Ультрадесантников. Курта Седд примагнитил пистолет на боку, схватил Рефаз Рефаза Кванна за плечо и выдернул Несущего Слово перед собой. Лоялисты открыли огонь. Рефаз Кванн задергался, принимая на себя всю тяжесть обстрела.
– Никаких тебе ''«должны», –'' ощерился Курта Седд на умирающего легионера. Он попятился, продолжая удерживать того в качестве щита. В пространство между ними и Ультрадесантниками хлынули демоны.
Больше времени''«Больше времени»'', – подумал Курта Седд. Он сорвал с пояса подрывной заряд. Это была рад-граната. Он метнул ее поверх демонов, в середину между Ультрадесантниками. За гулом взрыва последовали сдавленные булькающие звуки. Отходя, Курта Седд мельком увидел эффект от беспощадной радиации. Оказавшиеся поблизости демоны утрачивали форму – их материальные тела атаковали сами себя. Сержант Ультрадесанта стоял на коленях. Его лицо представляло собой изъеденную язвами массу, сползающую с черепа.
Ультрадесантники снова запустили ракеты, на сей раз – от бокового входа, где Эфон прорвался через баррикаду. Они обрушили на открытое пространство тонны камней. Из пещеры было не выбраться. Единственным выходом оставалась бездна.
''Нет«Нет!»''
Курта Седд отступал вместе с тьмой. Демоны перестали появляться из провала. Они все еще атаковали Ультрадесантников, однако лоялисты уже просчитали их. Непрерывная канонада уничтожала чудовищ издалека. Тех, кто подбирался вплотную, сжигали из огнеметов. Синяя стена надвигалась неостановимо, словно сама судьба.
''Нет«Нет. Не моя судьба. Не когда еще столько всего не сделаносделано».''
Курта Седд добрался до пропасти. Он посмотрел вниз. Тьма варпа еще заполняла пустоту, и в ней все было ясно видно. По пути к левой стене примерно в четырех метрах ниже находился выступ. Его ширины как раз хватало, чтобы на него встать. Середина выступа проходила мимо разлома на поверхности скалы.
Ток Деренот начал оборачиваться, и по его нагруднику застрочили снаряды. Они пробили броню. За ними последовали и другие, массореактивные заряды которых сдетонировали внутри грудной клетки. Попадания отбросили Ток Тока Деренота на несколько метров назад. Он упал. Его ребра свободно двигались. Он попробовал пошевелиться. Тело реагировало медленно. Оно пыталось прекратить кровотечение. Пыталось не дать ему умереть. На конечности сил не оставалось.
А затем на грудь навалилась огромная масса.
'''''Впусти меня«Впусти меня».'''''
В его сознание вгрызся зубастый разум.
'''''Впусти меня«Впусти меня».'''''
Над ним присел демон. Черты существа были трудноразличимы, однако оно улыбалось, и эта улыбка была шириной с руку Ток Тока Деренота. Лицо начало перестраиваться. Оно стало выглядеть, как его собственное.
Никогда. Он будет сражаться сам, а не как марионетка чужой сущности.
Голос в ухе и в сознании.
'''''Впусти меня«Впусти меня».'''''
– Нет, – прошептал Ток Деренот.
Демоническая плоть не выдержала. Ее больше не было, но тьма оставалась в пропасти, скрывая отступление Несущих Слово от Ультрадесантников. У Курты Седда имелось необходимое ему время. И он понял урок, преподанный смертью Вор Вора Реннага.
Плоть сольется с варпом.
Каэлок находился в середине процесса получения дара. Его вера была абсолютна. Его повиновение было незамутненным. Он приветствовал свое возвышение.
– Брат, ты слышишь приказ, не так ли? – спросил капеллан Ток Тока Деренота.
– Да.
– Переход… – повторил Ток Деренот. Его голос звучал слабо из-за ран и горько из-за неприятия.
Хротис начала рисовать вокруг Ток Тока Деренота круг, используя собственную кровь.
– Ты веришь богам и Слову? – спросил Курта Седд.
– Отпусти свое бремя, – велел Курта Седд. – ''Вознесись!''
Воля Ток Тока Деренота рухнула, и возвышение началось. Его тело затряслось, а затем дернулось вверх. Крик сменился двухголосым триумфальным рыком.
Курта Седд отступил назад. Культисты вопили от восторга. Легионеры Пятой роты Третьей Руки преклонили колени перед чудом. Ток Деренот и Каэлок увеличивались в размерах, их броня выворачивалась и срасталась с сухожилиями. На спинах и конечностях выступили рога и шипы. Шлемы стали одним целым с черепами. Керамит треснул и потек, а затем раззявился слюнявыми пастями.
Теперь он будет вершить кару.
 
 
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Ересь Гора / Horus Heresy]]
[[Категория:Космический Десант Хаоса]]
[[Категория:Несущие Слово]]
3880

правок

Навигация