Первый лорд Империума / First Lord of the Imperium (аудиорассказ)

Перевод коллектива "Дети 41-го тысячелетия" Этот перевод был выполнен коллективом переводчиков "Дети 41-го тысячелетия". Их группа ВК находится здесь.

WARPFROG Гильдия Переводчиков Warhammer Первый лорд Империума / First Lord of the Imperium (аудиорассказ)
Автор	Лори Голдинг / Laurie Goulding
Переводчик	Ulf Voss
Редактор	Str0chan, Татьяна Суслова, Григорий Аквинский
Издательство	Black Library
Серия книг	Ересь Гора: Примархи / Horus Heresy: The Primarchs
Год издания	2017
Подписаться на обновления	Telegram-канал
Обсудить	Telegram-чат
Скачать	EPUB, FB2, MOBI
Поддержать проект

Был поздний час, когда Сигиллит наконец пришёл к узкой каменной лестнице, ведущей к резиденции на самых верхних уровнях над округом Кат Мандау. Он тяжело дышал, его усталые ноги в сандалиях проделывали каждый шаг с осторожностью, которая могла родиться только из частых и хорошо запомнившихся падений в прошлом. А чтобы не потерять равновесие во время подъёма, он постоянно опирался на посох.

Регент закашлялся. Когда за несколько часов до рассвета он покинул личные покои, было ещё темно. Теперь же, когда он почувствовал, что сделал достаточно, чтобы вернуться к себе, стало уже темно. Его обязанности украли у него этот день, как и день до того, и до того. Все обитатели Дворца уже забыли, когда не отдавали каждый миг бодрствования бесчисленным вопросам войны и управления государством.

Всё так же тяжело дыша, Малкадор шёл дальше. В том районе имелись транспортёры и лифты, с помощью которых он мог бы сократить себе дорогу и дать ноющим костям хоть немного отдохнуть перед тем, как снова пришлось бы идти самому. Несомненно, вахтенные офицеры Гелио Псайкон даже разрешили бы заказной полёт орнитоптера в любое место в пределах внутренних и внешних районов, пожелай того имперский регент.

Но Малкадор всегда проделывал этот путь пешком и в одиночестве. Дорога превратилась в своего рода обряд, а Сигиллит как никто другой знал, что ритуалы важны.

Дойдя до промежуточной площадки, он закашлялся и остановился, чтобы перевести дыхание. Холодное и бесшумное пси-пламя в навершии его посоха мигнуло, отбрасывая больше света, чем тусклые люмен-канделябры, вделанные в арку впереди. За спиной Малкадора раздались звуки шагов, но он не обернулся, а только позволил себе усталую улыбку.

— Собираешься лишить старика его бокала вина и тёплой постели, Аллум? — спросил он, отдышавшись. — Полагаю, сегодня я заслужил и то и другое.

К нему торопливо подошёл худощавый адепт — усердный Аллум, чьё серое облачение Избранного всегда пребывало в безупречном состоянии. Хотя обычно он держался так благообразно, как подобало его положению, той ночью его определённо что-то подгоняло. Добравшись до площадки, Аллум опустился на колено перед своим повелителем и склонил голову. Глаза у него покраснели, а когда он заговорил, то голос оказался хриплым.

— Мой господин регент, вам нужно прийти.

Неожиданный холодок кольнул кожу Малкадора, и его улыбка растаяла. В тот момент показалось, что тени за пятном света от его посоха стали чуть темнее, и регент посильнее натянул капюшон.

— Значит, скоро… — охнул Сигиллит. — Я надеялся, что время ещё есть.

— Лекари говорят… Они говорят, что больше ничего не могут поделать… А она… Она снова спрашивала о вас.

Позабыв о смертельной усталости, Малкадор наклонился, и простые цепи, символ его должности, тихо звякнули о плиты. Регент положил руку на плечо более молодого адепта.

— Тогда поспешим. Я буду подле неё, когда наступит конец, — сказал Сигиллит.

Покои мейстера Сибели Ниасты находились очень далеко от башен Города Зрения как в прямом смысле, так и во многих других, гораздо менее очевидных аспектах. Всего на миг задержавшись у двери из дуба, Малкадор провёл пальцами по зернистой поверхности дерева. Он ощутил безошибочно узнаваемый трепет пси-подавляющей кристаллической проводки, скрытой в створке.

Собравшись с духом, регент открыл дверь, которая издала тихое гудение.

Внутри горел неяркий свет. Когда Малкадор и Аллум вошли, сидевшая у кровати сестра-госпитальер с добрым и серьёзным лицом обернулась к ним. Она низко поклонилась и дала знак своей помощнице сделать то же самое.

— Повелитель, я следовала указаниям почтенного генерал-хирургеона. Мы сделали всё, что в наших силах, чтобы госпожа мейстер ни в чём не нуждалась.

— Я здесь. И слышу вас. Я слепа, а не глуха, — отозвалась Сибель Ниаста, заворочавшись под одеялом, чтобы повернуться к посетителям.

Малкадор рассмеялся, снял сандалии и ступил на потёртые коврики, окружавшие кровать.

— Опять ты ворчишь, Сибель. Не сомневаюсь, ты уже загоняла этих молодых выскочек. Ведь иначе они ничему никогда не научатся, верно?

По лицу Ниасты, исчерченному глубокими морщинами, мелькнула едва заметная улыбка, от которой чуть натянулись уголки её запавших невидящих глаз.

— Чертовски верно.

Она ткнула большим пальцем в медицинского сервитора, стоявшего с другой стороны кровати.

— Заберите эту… гнусную машину с собой. По ночам я слышу только то, как его механизмы щёлкают, будто сломанный хрон. Его нужно смазать. Если надо, возьмите деньги у меня в сумочке.

Сестра-госпитальер и её ученица вышли так тихо и уважительно, как только могли. Следом отправился и сервитор.

Малкадор, задумчиво опираясь на посох, посмотрел им вслед, хотя дверь уже закрылась.

— Вот такой они тебя и запомнят, ты же понимаешь. А ведь прежде ты была такой учтивой и дипломатичной.

Ниаста перевела пустой взгляд от потолка комнаты туда, где стоял Сигиллит. Радужные оболочки её глаз постоянно наливались кровью, их испещряли неровные тускло-жёлтые полоски вокруг помутневших из-за катаракты зрачков.

— С величайшим уважением, господин, я не планирую уделять хоть крупицу внимания сплетням и рассуждениям живых обо мне после того, как вольюсь в ряды недавно почивших.

Её взгляд метнулся к теням у дверей.

— А ты, Аллум Карпин, перестань прятаться. Ты тоже можешь проваливать, если просто собираешься киснуть в углу. Не вздумай испортить мои последние мгновения хныканьем. Иди, доделывай свою писанину, дай мне чуточку отдохнуть в тишине.

Адепт вышел на свет, шаркая ногами, и сложил руки перед собой.

— Госпожа мейстер, я… я хотел…

Сибель шумно вздохнула.

— Ах, владыка Сигиллит, пожалуйста, бросьте в него какой-нибудь из моих подушек. Я различаю его силуэт довольно отчётливо, но, думаю, вы всё же прицелитесь лучше меня.

Малкадор устало подошёл к Аллуму.

— Можешь идти. Она заслуживает права самой выбирать себе компанию. Всё, что ты мог бы ей сказать, она уже знает. И конечно же, для неё многое значит то, что ты оставался рядом с ней столько месяцев, когда мне этого не удавалось.

— Вы уверены, повелитель?

Сигиллит улыбнулся, слегка подталкивая его к двери.

— Уверен. Иди! Как она сказала, ты должен вернуться к своей важной работе. Дописывай, мне не терпится прочитать.

Задержавшись у порога комнаты мейстера, чтобы напоследок взглянуть на умирающую, Аллум поплотнее закутался в своё облачение и снова вышел в холодную ночь.

После его ухода долго стояла тишина. Очень далеко на севере, но всё равно в пределах Императорского дворца, раздавался привычный для этих тёмных времен звон Великого колокола Потерянных Душ.

Подойдя к изножью кровати Ниасты, регент откинул капюшон, и его серебристые волосы рассыпались по плечам. Малкадор немного выпрямился, после чего внимательно посмотрел на астропата.

— Они все ушли. Мы одни.

Сибель поморщилась и со слабым хрипом откинулась на одеяла. Как только пелена притворства соскользнула, гордые точёные черты её лица исказились от боли.

— Мне жаль, мой господин, — произнесла Ниаста дрожащим голосом. — Мне страшно жаль. Я не могла позволить им видеть меня такой, но я и не хотела, чтобы они привели вас сюда, отвлекли от… от… Повелитель, господин, прошу вас, простите меня.

Малкадор стоял неподвижно и, похоже, сохранял невозмутимость. Он всматривался в лицо женщины так, словно изучал его в мельчайших деталях.

— Как думаешь, Сибель, почему я пришёл?

Из невидящих глаз астропата потекли слезы.

— Потому что… — Она почти рыдала. — Потому что на службе вам я была вашим голосом и вашим слухом во внешней тьме. Больше никому не известно столь многое о том, что вы сделали, и о тех истинах, которые вы скрываете ради блага человечества. Те сообщения, что я передавала для вас, те бессчётные секреты, что я хранила и по-прежнему храню, способны поставить Империум на колени в тот самый момент, когда капелька неведения сильно бы помогла ему.

Она замолчала на миг, словно раздумывая, стоит ли доводить мысль до логического завершения.

— Потому что… Я знаю о существах, что таятся в ожидании последнего вздоха смертного. Тех самых, которых, как столь долго заверял наш благородный Император, не бывает. Тех, что голодны до самих наших душ и поэтому… Я полагаю, вы здесь, чтобы убедиться… Убедиться, что, когда моя жизнь пронесётся у меня перед глазами, никто и ничто не сумеет подглядеть.

Медленно кивнув, Сигиллит отошёл в угол комнаты, к пустому письменному столу с крышкой из зелёного мрамора, инкрустированной эмблемой Адептус Астра Телепатика из перламутрового коралла. Выставив посох вперёд, регент внимательно посмотрел на его навершие в виде двуглавого орла, чьи железные крылья окружали пси-пламя.

Малкадор глубоко вздохнул.

— Думаю, что ты, пожалуй, заблуждалась на мой счёт. Как и многие другие за прошедшие годы.

Он поднял открытую ладонь к холодному пламени и сомкнул пальцы точно выверенным жестом. Ниаста вздрогнула от силы псионического импульса, который ощущался так, словно сердце пропустило удар. Огонь погас. Затем регент осторожно положил посох на стол и передвинул стоявшее за ним деревянное кресло к кровати.

— А сейчас я забуду о своих обязанностях и войне, даже о титуле Сигиллита.

Он сел и взял Сибель за слабую руку. Показалось, что кожа у неё почти такая же тонкая, как пергамент.

— Сейчас мы станем просто двумя старыми друзьями, которые беседуют откровенно и доверительно, потому что именно так поступают старые друзья, когда их никто не слышит. И больше ничего во всей Галактике не должно нас беспокоить.

— Я не верю вам.

— Не веришь мне?

— Нет, мой господин. Вы только что назвали меня старой!

Малкадор рассмеялся.

— Это уж слишком, не так ли? — продолжила Ниаста. — Ну, услышать такое, а в особенности от вас.

— Извини, извини. Иногда готик бывает слегка грубоватым.

— Нет, вам нет оправдания. Думаю, теперь нашей дружбе конец. Жаль, правда жаль…Она поперхнулась, затем откашлялась.

— Мой господин… Малкадор… Сколько вам лет? Я ведь служила вам столетиями — с тех пор, как вы стали первым лордом, — и за все долгие годы вы не постарели ни на один день. Даже утратив зрение любого рода, я видела это.

— Что ж, сразу переходишь к сути дела, да?

— Время не на моей стороне, — задыхаясь, ответила Сибель. — И я не собираюсь его растрачивать на любезности.

Малкадор поудобнее устроился в кресле.

— Ну хорошо. Мне шесть тысяч семьсот восемнадцать лет, двести сорок один день, одиннадцать часов, восемь минут и пятьдесят шесть секунд. Порой я именно на столько себя и ощущаю.

— Я ожидала услышать нечто иное. Так в чём же ваш секрет? Только не говорите, что дело в омолаживающих процедурах и здоровом образе жизни, я такое пробовала.

— А, вот и нашёлся мой секрет, о котором ты не знаешь. Многие мудрые и могущественные люди в минувшие годы размышляли о нём. Даже сами благородные примархи шептали о своих догадках, когда думали, что я их не слышу. Кажется, недостаточно того, что я всегда действую от имени Императора Человечества, стою подле него и даю советы, не таясь. Все хотят знать, откуда берётся такая сила, такие привилегии и не получится ли забрать их источник себе. И всё же очень немногие из них когда-либо осмеливались спросить меня открыто. Одной своей прямотой ты заслужила правдивый ответ.

— Значит, дело в Императоре? Он выбрал вас в качестве своего соратника и доверенного лица. И с того момента вы были благословлены… бессмертием. Даже Его сыновья не могут опровергнуть этого.

— Нет, ты зашла не с той стороны, Сибель Ниаста. Я последний из своего ордена, последний Сигиллит, а Он не был Императором, пока не встретил меня.

— Я… я… не понимаю.

— Очень долгое время он был просто величайшим из множества военных диктаторов Старой Земли. Его знали под именем… Ну, скажем, тогда его звали иначе. А что касается его сыновей… Подумай об амулете в виде аквилы на твоём запястье. Я подарил его тебе, когда мы впервые покинули Тронный мир вместе, но что он означает?

— Это воплощённая слава Империума.

— Что ещё?

— Это… союз Марса и Терры ради общего блага.

— Что ещё?

— Орёл, который слеп к ужасам прошлого и смотрит в будущее?

— А, вот ты и попала в точку. И пусть эта дихотомия никогда не поменяется на противоположную, пока существует Империум… Но это не просто символизм, и, как ты знаешь, слепота не всегда означает отсутствие зрения. Император не живёт прошлым. Его внимание всегда сосредоточено на Его ви́дении предназначения человечества, и поэтому Он не всегда помнит уроки, усвоенные всеми остальными в минувшие времена. Но орден Сигиллитов создали, чтобы не забывать и в каком-то смысле сберегать их. Без меня Объединение Терры оказалось бы невозможным. Император прямо говорил мне об этом.

— Не могу представить вас на поле битвы.

— О, я сражался подле него много раз, дорогая моя. Но будущее человечества зиждется на фундаменте его прошлого, как дворец на вершине этой горы, если угодно. Мой вклад в Единство заключался в том, чтобы объяснять Императору, почему все другие дворцы, горы и империи рухнули. И так будет и впредь. Я буду служить ему так же, как и всегда, — напоминая о том, что сгинуло прежде, — пока он нуждается во мне.

Ниаста тяжело вздохнула.

— Но я чувствую в тебе иную грусть, Сибель. Ты не боишься умереть.

— Нет, не боюсь.

— Тогда говори. Я здесь, чтобы слушать.

— Я боюсь, что всё зашло слишком далеко. Я боюсь, что, несмотря на силу предвидения Императора и ваших мудрых советов, в этой войне случилось слишком много неожиданных поворотов. И всё, чего мы достигли, пропадёт зря.

— Мне по-настоящему больно слышать, как ты говоришь, что мы — он и я, Империум — можем потерпеть неудачу.

— Разве вы не слышите, как Великий колокол непрерывно звонит днём и ночью? Каждый удар — потерянная душа, очередной павший слуга Империума. Когда я в последний раз видела списки потерь в одном только Бета-Гармоне, счет шёл на миллиарды. Миллиарды… за какие-то месяцы. — Сибель едва сдерживала слёзы. — Такую войну смертным не выиграть, и это пугает меня больше всего. Мы можем только не мешать примархам убивать друг друга по одному за раз, а потом посмотреть, что осталось от Галактики, когда…

Её прервал кашель.

— Наклонись вперёд! Наклонись, моя дорогая! Старайся… старайся дышать. Вот, попей. Глоточек…

— Я так устала, Мал… — прошептала Ниаста.

— Отдыхай, Сибель, ложись. Тебя бы утешило, если бы я сказал… что все без исключения примархи лишь средства достижения цели?

— Я… — Сибель напряжённо хватала воздух. — Я не понимаю… Простите меня.

— Империум не для постлюдей, но для человечества. Ты знаешь это. Ты помогала мне руководить ими, направлять их усилия. Легионеры и их генные отцы — орудия завоевателя, и ничего больше.

— Вы про Громовых Воинов…

— Тут примерно то же. Пылают ярко, но кратко. Однако мы с Императором не могли повести в Великий крестовый поход генетически улучшенных смертных. Чтобы вернуть звёзды, нам требовались более сильные и могущественные создания. А чтобы контролировать их, следовало ограничить продолжительность жизни Легионес Астартес, но только не старением и не заранее заложенной немощью. Поверь моим словам, Сибель Ниаста, эта война всегда замышлялась в качестве последнего акта крестового похода. Мы хотели, чтобы примархи обратились друг против друга, против своего отца.

Астропат заметалась в постели, не веря своим ушам.

— Не сомневайся, — продолжил Малкадор, — мы манипулировали каждым из них с самого момента их обнаружения, стравливали их между собой, одаряли Его благосклонностью в разной мере, чтобы разжечь братское соперничество. Получалось не сложнее, чем расставлять фигуры на доске Хеопса. Ну а те, кем не удавалось управлять… Они никогда бы не дошли до эндшпиля.

Сибель заплакала.

— Ах, моя дорогая, не плачь. Тебя пугает, что Император не способен контролировать своих сыновей, а я говорю тебе, что эта война — средство такого контроля. Всю свободу воли, что есть у примархов, им дали мы.

— Неужели это правда? — спросила Ниаста сквозь слёзы.

— Моя ошибка заключалась в недооценке истинного врага. Губительные Силы подстегнули своих поборников из числа восемнадцати, и война началась до того, как мы подготовились к ней. Поэтому каждый звон колокола побуждает меня задаваться вопросом: входила ли эта смерть в наш замысел или же погибла ещё одна невинная душа, которую я мог бы спасти? Это моё бремя, и я несу его, чтобы дать Императору сосредоточиться на грядущей последней битве.

— Он победит?

— Знать будущее не в моей компетенции. Я верю в Его замысел, как должны поступать мы все.

Ниаста продолжала плакать.

— Я здесь, Сибель. Я здесь. Ты должна поспать. Я не уйду. Отпусти себя. Отпусти, и Он поймает тебя. Даю тебе слово. Отдай себя Ему.

Наступил рассвет. Запели птицы. Первая полоска зари на восточном горизонте над Гангом имела неповторимо золотистый оттенок, видимый даже сквозь грязную дымку над разросшимися лагерями беженцев и многоцветное мерцание включённых пустотных щитов Дворца.

Малкадор оставался у постели Ниасты, наблюдая, как солнце встаёт над горизонтом, заливая ясным светом древнюю Гималазию. Регент мог в мелочах вспомнить каждый увиденный им восход, а их было немало. Но ни один из них не сравнился бы с этим, преисполненным как безупречной красоты, так и печали.

Всё ещё держа холодную руку Сибель, Малкадор посмотрел на крошечный золотой амулет, который лежал рядом с её ладонью. Единственным зрячим оком имперскому орлу служил крошечный изумруд, не крупнее булавочной головки.

— Ты обещал… — гневно произнёс регент. — Обещал мне… что всё будет не так. Я лгу им, чтобы уменьшить их скорбь. Несмотря на своё бессмертие… — Он почти всхлипнул. — Это разбивает мне сердце… Разбивает мне сердце…

Подавив свою печаль и тоску, Малкадор нежно соединил руки астропата на груди в знаке аквилы и аккуратно положил сверху амулет. Затем первый лорд встал и в последний раз взглянул на Сибель.

— Прощай, старый друг, — произнёс он.

Регент медленно надвинул капюшон и протянул руку в полумрак. Посох пролетел по воздуху в ждущую ладонь, и навершие вновь ослепительно вспыхнуло пси-пламенем.

Он был Малкадором. Он был Сигиллитом. Он был первым лордом Империума и совершенно точно знал, что конец близок.