6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
Император защищает. Мальтен ободрял себя надеждой, содержавшейся в этой фразе. Император защитит его семью. Мальтен увидит их снова. Он не получал от них вестей с момента их отбытия с Фумуса. Однако он должен был верить в свою мечту. Она придавала смысл его существованию. Без нее он бы ничем не отличался от сервитора.
Мальтен остановился на пересечении архивных коридоров. Ну ч''то Ну что ты такое творишь? Ты выдумываешь.'' Он повернулся, чтобы направиться назад. И в этот момент уголком правого глаза увидел одного из близнецов, стоящего в дальнем конце прохода.
Мальтен вихрем обернулся. Там никого не было. Но там… Он был уверен, что видел…
Отчету было двадцать лет.
Мальтен уставился на страницу с длинными колонками потерь. Затем разинул рот. Горло перехватило от горя, и сотрясший тело вопль превратился в сдавленное шипение. Там, в списке мертвецов, были имена его жены и детей: ''Велия Мальтен, Баллан Мальтен, Улис Мальтен.''Они умерли ''двадцать лет назад'' – и их смерти ничего не значили. Они не погибли героями, сражаясь за Империум. Они стали жертвами идиотской ошибки. Их трагический конец не имел никакого значения. Одна из множества потерь, едва заслуживающий упоминания инцидент. Имена помутились у него в глазах. Он привалился к архивной секции, сминая пергамент скрюченными пальцами.
– Писец Мальтен, вы наносите ущерб имперскому документу.
Мальтен рывком распрямился, затаив дыхание. На другом конце прохода стояла смотритель Таразин. У нее была серая кожа, серые волосы, серое одеяние. Она была такой же мрачной и безжалостной, как свинец.
– Я… я…. – сбивчиво забормотал Мальтен, едва в силах моргнуть.
– Немедленно вернитесь на свое место.
Раздался крик боли и злобы. Голос походил на женский, или же он когда-то принадлежал женщине. Но уже нет.
Мальтен побежал . Он не должен был увидеть, что надвигается среди дыма и снега. Он бежал так быстро, как не бегал со времен юности. Вскоре сердце заколотилось болезненной неровной дрожью, а легкие стали издавать булькающий хрип при попытке вдохнуть. Он бы упал, но тяжелые шаги и крики приближались. Ужас гнал его дальше.
Он добрался до проржавевшей, облупленной двери своего жилого блока и, спотыкаясь, одолел шесть лестничных пролетов. До его этажа оставалось еще далеко, а тварь уже начала подниматься наверх. По лестнице разносились ее шаги: глухой удар, скользящий перестук, затем еще один удар. Снова послышался вопль, но он звучал по-другому. Теперь это был не просто вой. Сдавленный, клокочущий рык. Чье-то горло пыталось сложить слова.