6834
правки
Изменения
м
Сильванус Сильван сидел на краю кресла, сжимая сферу обеими руками. Его обычные глаза были закрыты, но он снял полоску ткани с головы, и его третье око, не моргая, взирало на свет варпа. Ариман, Астреос и я стояли спинами к распахнутым створам, закрыв глаза и затемнив дисплеи шлемов. Картину происходящего мне рисовало второе зрение. Я — колдун, я отправлял свой разум в потустороннюю реальность и бродил по ней во снах и видениях, но подобный опыт — скорее результат усилий ума, чем имматериума. Узреть варп напрямую, омыться лучами его мощи и безумия значит навлечь на себя нечто похуже смерти. Только навигаторы могут смотреть на него и выжить. Но даже они платят положенную цену.
Сильванус Сильван закричал. В ментальных узах между нами вспыхнула злость и боль, и на мгновение я ощутил, как на него обратно накатил ужас и отчаяние всей его жизни. Затем Ариман разбил узы, и «Сикоракс» вынырнул из варпа, словно падающий из воздуха в воду камень.
Нет описания правки
Я — последователь, шедший за своим повелителем.
Повелителя моего звали Ариман, а сам я известен как Ктесиас. Это — истории времен службы ему, которые я записываю, наблюдая за тем, как моя жизнь угасает вместе со свечей, освещающей страницы. Скоро я умру, и со мной канет в лету так много прошлого. В ту древнюю эпоху на стороне Аримана были и другие: Киу, Санахт, Гаумата, ГильгамосГильгамош, а позже Кредус, Игнис и прочие. Некоторые, возможно, живы и поныне, но кто из них помнит, что происходило в промежуток времени между падением Амона и поиском Атенея?
У времени есть привычка погребать менее важные события под грузом позднейших неурядиц и триумфов.
— Тебе не следовало приходить сюда, — сказал СильванусСильван, когда я вошел в его покои. Навигатор сидел на полу, кутаясь в черную бархатную мантию. Масса увенчанных иглами трубок свисала с потолка над кушеткой, формами напоминавшей человеческое тело. Из некоторых болтавшихся игл вытекали капельки вязкой жидкости. Я чувствовал в воздухе сладковатые ароматы седативных средств и замедлителей нервных сигналов.
+ О, в самом деле? + послал я. Навигатор вздрогнул. Меня едва не разобрал смех. Его серовато-белая кожа туго обтягивала хрупкие кости. Голова была обмотана черной шелковой повязкой. Ткань чуть бугрилась в том месте, где пересекала лоб. Под расшитым звездами шелком крутился третий глаз, пытаясь не глядеть на меня. Его разум излучал беспокойство тяжелой серой волной. Навигатор плохо себя чувствовал, частично из-за пробуждения от наркотической комы, а частично из-за того, что он чувствовал себя так большую часть времени. Его звали Сильванус Сильван Йешар, и он не любил бодрствовать, ему не нравилось быть тем, кем он был.
— Ты… — он начал поднимать на меня взор, затем заколебался и посмотрел туда, где стоял Астреос. — Ничего, — наконец сказал он и потер ладонями глаза. Между некоторыми его пальцами тянулись тонкие паутинки кожи.
— Убирайся из моей головы!
+ Не хотелось бы этого говорить, СильванусСильван, но твои сны не имеют ничего общего с нашим здесь пребыванием, + я наклонился и убрал его пальцы от лица так, чтобы его левый глаз уставился на меня. Вокруг его радужки скопились капельки крови. + Дело в том, что ты проклят, человечек. Полностью, бесповоротно ''проклят''. Как все мы. +
+ Довольно, + пришла мысль Астреоса, резкая и острая. Он покинул свое место у двери.
+ Я рад, что ты отточил свою сдержанность, + я заставил себя ухмыльнуться ему. Его злость мало забавляла меня, но иногда мало — более чем достаточно.
Я перевел взгляд на свернувшегося в клубок СильванусаСильвана.
+ У меня для тебя кое-что есть, навигатор. Кое-что, что тебе нужно услышать. +
Я рассмеялся и отпустил его пальцы.
+ Ты мне нравишься, СильванусСильван. Честно, + по его лицу и мыслям прошлась тень смятения. + Но, боюсь, тебе придется кое-что сделать. Это будет неприятно. Это будет очень неприятно. Но у меня нет выбора. Впрочем, как и у тебя. +
Он задрожал и посмотрел на меня, но ничего не сказал. Я потянулся в поясной карман и достал на свет черную сферу. Стоило моим пальцам коснуться ее, как ощущения наполнились высокими пронзительными нотами. В нервные окончания проскользнула острая боль и мягкое тепло, и я попытался не вздрогнуть.
Стоило Сильванусу Сильвану посмотреть на сферу, как его стошнило смесью желчи и крови.
— Нет! — закричал он, и его снова вырвало. — Нет, ни за что!
Он отполз назад, оставляя за собой нити вязкой слюны. Его глаза неотрывно следили за сферой. Я увидел вокруг его зрачков свежие пятнышки крови. — Убери это от меня!
Я шагнул вперед. Сильванус Сильван затряс головой, и движение превратилось в дрожащую судорогу. Я ощутил, как позади меня Астреос отступил от стены и единым плавным движением мышц и разума достал меч. Он оказался между нами в мгновение ока, с сияющим на кромке меча ледяным светом своей воли.
+ Навигатор под защитой Аримана, + его послание рычало очерченной силой. Я почувствовал, как стена его воли окружила мои конечности. На доспехах вспыхнули пергаменты-обереги. Я осторожно сглотнул. Я был много кем, но воином или боевым псайкером, равным по силам с Астреосом, — вряд ли.
+ Он приказал тебе сделать это? +
+ Он приказал мне найти путь из Ока, и он не ограничивал меня в способах достичь этой цели, + я взглянул на СильванусаСильвана, затем обратно на Астреоса. + Когда будешь знать Аримана чуть подольше, то поймешь, что его идеалы распространяются только на цели, но никак не на средства, + я снова ухмыльнулся. Часть меня просто не сумела удержаться от этого. + Когда приходится выбирать между успехом и неудачей, он редко колеблется насчет цены победы. +
Астреос уставился на меня, зеленая линза его аугментического глаза давала яркий ровный свет.
Он зарычал, повернулся ко мне спиной и возвратился на свое место в другом конце комнаты.
Я перевел взгляд назад на СильванусаСильвана. Черная сфера валялась на полу между нами, там, где она выпала у меня из руки. Навигатор посмотрел на нее, затем обратно на меня.
— Нет… — прошептал он, и в покатившихся по его щекам слезах были капли крови.
Я кивнул, но ничего не ответил.
На самом деле я едва ли был уверен. Мы оставили Сильвануса Сильвана в его покоях, свернувшегося в колыбели и прижимавшего сферу к ткани, что скрывала его третье око. Он улыбался, и его мысли расходились медленными, спокойными кругами облегчения и уверенности.
Мы продолжили идти в неловком молчании, мой посох стучал в такт с шагами, Астреос постоянно держался в полушаге впереди.
+ СильванусСильван. +
Навигатор не пошевелился и ничего не сказал.
+ СильванусСильван, ты ответишь мне. +
Послание было резким, похожим на ментальный удар. Тот все равно не шевелился. Я шагнул ближе, склонившись с гулом и воем доспехов. Навигатор лежал в колыбели, подтянув колени к груди и опустив голову, так что выглядел как зародыш. Из-за пота его одежда прилипла к коже. Он дышал тяжело и медленно. Я заметил, как поднимаются и опускаются его ребра. Черная сфера оставалась прижатой ко лбу навигатора, но его глаза были закрыты. Я коснулся внешней оболочки его разума, но не ощутил ни сопротивления, ни мыслей, а лишь теплое течение мягкости и спокойствия.
— СильванусСильван, — произнес я своим настоящим голосом. Все также никакого ответа. Я собрался с мыслями и сосредоточился, готовясь пробиться глубже в его разум.
У меня за спиной отворилась дверь. Взвыли поршни и сервоприводы, когда палуба вздрогнула под тяжелой поступью. Присутствие новых разумов омыло мои ощущения волной пламени. Кожу защипало, и обереги, вытравленные в доспехах и вытатуированные на коже, расцвели от жара.
+ Ты нашел путь в Антиллинскую бездну, + сказал он и шагнул вперед. Я заметил, что он чуть заметно прихрамывает. На его виске пульсировала жилка, а лицо казалось не просто уставшим, но напряженным. + За это я благодарен тебе, Ктесиас. +
Он остановился над неподвижным телом Сильвануса Сильвана и долгий удар сердца изучал его. Я чувствовал, как кружатся его мысли, а между ними вьются течения варпа.
+ Игнис прав. Он не ответит тебе, если ты будешь звать его мыслями и голосом. +
+ Это песнь выведет нас из Ока, Ктесиас? +
Я отвел глаза и посмотрел на СильванусаСильвана, свернувшегося вокруг демонической жемчужины, словно спящий младенец. Я подумал обо всем том, что сделал для Аримана, о том, как он использовал меня с тех пор, как я попал к нему на службу. Мне вдруг стало интересно, было ли в этой ситуации больше, чем я видел или догадывался. Мне стало интересно, чего еще мог пытаться достигнуть Ариман, кроме высвобождения из оков Ока. Я вспомнил о предложении, которое он сделал, когда я был скован в камере Амона.
Я моргнул, встряхнулся и окинул взглядом ожидающие лица Игниса, Астреоса и Аримана.
Мы погрузились в варп. По хребту «Сикоракса» огромной пылающей гривой катился огонь, переливаясь завихрениями свернувшихся цветов. Повсюду вокруг него шли сестринские корабли, соединенные с флагманом серебристо-синими нитями. Кругом поднимались и опадали бури, накатывая на поля Геллера осколками кричащих теней. Психические связи между кораблями рвались и трещали, словно канаты под шквальными ветрами. Сильванус Сильван сидел внутри навигационного убежища «Сикоракса», всматриваясь в царившее снаружи безумие. Трубки и кабели соединяли его с рулевым троном, а машинная башня высотою в полкилометра под нашими ногами объединяла его волю с кораблем. Но истинной связью между ним и флотом, который он вел, служили разумы Аримана и его избранного Круга.
Круг и Ариман играли СильванусомСильваном, словно марионеткой, используя его чувства и способности как продолжения своих разумов. Телепатические паутины тянулась от них сквозь бури и течения варпа к разумам тех, кто направлял остальные корабли. Это было творение высочайшей аккуратности и потрясающего мастерства. Я помогал Ариману в их создании несколько раз с тех пор, как присоединился к нему, но во время пути к Вратам Разрухи я впервые увидел, как он следовал, а не вел.
Лицо Сильвануса Сильвана превратилось в обмякшую маску. Из безвольно открытого рта стекала розоватая слюна. При каждом его вдохе глубоко из горла доносилось бульканье и гудение. «Сикоракс» танцевал, скользя по отвесным склонам шквалов эмоций, петляя над воронками ненависти и лжи. Соединившись, Ариман, Игнис и я чуть заметно касались его разума. Силы связи как раз хватало, чтобы удерживать флот на требуемом курсе, но даже тогда мы не слышали ничего, кроме песни.
Она была прекрасна. Я хочу сказать, она действительно была наипрекраснейшим, что я когда-либо знал. Это был не звук, хотя думая о песни, я вспоминаю только тусклые отголоски голосов и высокие пронзительные ноты. В ней чувствовалась грусть и радость, и боль, острота и горечь, веселье и злорадство, и бесконечное, бесконечное обещание большего и большего. Большего, пока ты им не захлебнешься. Это было мое наилучшее воспоминание, и почти самое худшее. Я запер каждую дверь в своем разуме и укрепил волю, пока та не превратилась в каменную стену. Часы протекали в считанные мгновения или растягивались на целые эпохи. И все это время Сильванус Сильван вглядывался в Великий Океан Душ и хрипел будто в насмешку над песней, что влекла его вперед. И мы следовали за ним.
Не знаю, как долго мы шли, а если бы даже и знал, подобные знания были бы бессмысленными. Мы преодолевали рифы отчаяния и взмывали на утесы из бронзы, опаляемые жаром еще не рожденных войн. Мы были семенами из металла и камня, несомыми на ветрах парадокса. Семенами размером с город, с оружием, достаточно мощным, чтобы обращать города в пепелища, но в то время наши корабли были ничем: искрами в глазах богов, которые живы, но никогда не жили.
Песнь увлекала нас все дальше и дальше, становясь все громче и громче, пока, без предупреждения, она не умолкла.
Мои глаза резко открылись, и чужие голоса начали раскалывать мысли.
Я крепче сжал посох.
Мой взгляд упал на Аримана. Тот смотрел на СильванусаСильвана. Навигатора била дрожь. Его третье око было закрытым, но лицо ото лба до подбородка окрашивали запекшиеся красные следы.
— Нет, нет, нет, — бормотал он, неотрывно глядя настоящими глазами на черную сферу. Он поднял ее и стал прижимать к глазам, к коже, к губам, каждое его движение становилось быстрее и лихорадочнее. — Нееет… нееет… нееет… Вернись, прошу, вернись… — он поднял сферу и открыл рот, чтобы проглотить ее.
Рука Аримана сомкнулась на запястье навигатора. Сильванус Сильван попытался выдернуть ее, но Ариман забрал сферу из его пальцев. Навигатор с рыданиями рухнул на палубу, его поверхностные мысли превратились в рассеянные образы молчания. Ариман посмотрел на сферу, затем на меня и бросил ее мне. Я поймал шар, ожидая… не знаю, чего я ожидал, но холодная мертвая тяжесть предмета удивила меня. Те ощущения, когда я коснулся его в первый раз, исчезли, и в этот раз песнь не наполнила мои уши.
+ Если она закончилась, + вслух подумал я, + это должно означать… +
— Хммм… эммм… хммм… эммм… хммм…
Я обернулся на неожиданный звук. Сильванус Сильван сидел у подножия навигационного трона и, трясясь, с улыбкой что-то напевал себе под нос.
— Вы не слышите? — спросил он, медленно раскачиваясь из стороны в сторону. — Хммм… эммм… Теперь она не оставит меня. Теперь я не оставлю ее.
А затем я услышал ее. Разбитые осколки песни зазвенели и захихикали у меня за спиной. Я обернулся, и в тот же момент повернулись и остальные. Все смотрели в разных направлениях. Звук перемещался, рассыпаясь из поля зрения. Каждое оружие в комнате ожило. В нос ударил запах озона. Я призвал сокровенные слова огня, и мой разум пришел в движение, изменяя фокус. Разум Аримана сосредоточился, пока не стал твердой точкой тотальной концентрации на границе моих ощущений.
— Хммм… эммм… хммм… — дальше напевал СильванусСильван, с его улыбающихся губ все еще скапывала кровавая слюна.
+ Откройте створы, + послал я. Я ощутил, как у Астреоса формируется вопрос и возражение, и подавил их прежде, чем они оформились в слова. + Нужно увидеть, с чем мы столкнулись. Откройте их. +
Он заколебался, потом кивнул. В воздухе прошелестел палец телекинетической силы, и на троне Сильвануса Сильвана щелкнули переключатели. Раздался лязг, за ним еще и еще. Створы, закрывавшие обзорные экраны, отъехали одна за другой, и мы увидели то, что было снаружи.
Признаюсь, мне следовало догадаться. Следовало предвидеть, что все разыграется именно так. Демоны способны лгать, даже говоря правду. Я должен был спросить о том, как найти Антиллинскую бездну и таким образом покинуть Око Ужаса. Демон, которого я сковал, сказал, что Врата Разрухи лежат у ее начала, и вручил мне средство найти их. И я принял то, что он дал мне, и последовал за ниточкой до самого ее конца. Он не мог солгать мне. Узы не позволяли ему сделать этого, но правда, которую он мне дал, была смертоноснее всякой лжи. Даже спустя многие тысячелетия я задаюсь вопросом, почему допустил такую ошибку. Возможно, дело в усталости или гордыне. Или, возможно, это случилось из-за того, что некая глубинная и незримая частица меня не хотела покидать Око, которое стало для меня домом и прибежищем. Возможно, эта проказливая частица меня желала нам всем поражения. Демон сделал именно то, что я требовал — он привел нас к Вратам Разрухи на краю Антиллинской бездны и тем самым навлек погибель.
Слова достигли моего разума одновременно с появившейся по другую сторону обзорного экрана фигурой. У нее было тело из рельефных мышц и бледной кожи. На тонком лице блестела пара черных круглых глаз. Изящные изгибы рук заканчивались клешнями с влажными кромками. Она медленно скользила в напоенной варпом пустоте, словно акула, рассекающая океан. За ее спиною развевалась грива волос, каждый локон переливался разнообразными цветами. Существо было прекрасным и отталкивающим, и абсолютно ужасающим. Я знал, что оно такое. Я подчинял его род множество раз.
Все больше и больше демонов выплывало в поле зрения. Больше и больше. Я услышал, как Сильванус Сильван поднялся и сделал шаг к кристаллическому иллюминатору.
— Я слышал, — простонал он. — Я здесь.
Ариман застыл на месте.
Нога Сильвануса Сильвана зависла над палубой, так и не успев сделать шаг.
Рот Игниса был открыт, втягивая в легкие воздух, чтобы выкрикнуть слово.
Перед глазами полыхнуло пламя, и линзы шлема затемнились, когда «Сикоракс» обволокло взрывами. Воздух раскалился. Из ничего полились цвета, вопли внутри черепа становились все громче и громче, заглушая прочие мысли.
Из ничего вытянулась тонкая рука и растянула воздух в стороны. Ариман рванул вперед, протянув руку к СильванусуСильвану, и потрескивающая плеть энергии сшибла навигатора с ног. Влажная красная клешня щелкнула там, где еще мгновение назад стоял СильванусСильван. Наружу шагнула гибкая фигура, со стуком опустив клешни на палубу.
— Боевой режим! — закричал Игнис. Жертвенник с громовым раскатом шестерней шагнул вперед. Его кулаки изрыгнули пламя. Бледная плоть вскипела черным дымом. Из пушки на плече фонтаном забили гильзы. Игнис побрел к нему, из его пальцев выросли клинки из серебра и молний, которыми он принялся рубить кружившихся вокруг него демонов.
Астреос шел вперед, окутанный холодным светом. Навстречу ему, широко разведя руки, бросился демон. Меч воина превратился в горящую полосу. Демон поднырнул под удар, прыгнул и приземлился тому на плечи. Его руки свились вокруг Астреоса, словно в объятиях, голова опустилась рядом со шлемом, а когти потянулись к шее. Я почувствовал импульс грубой силы, когда незримая мощь снесла демона и разорвала напополам. В воздухе повисла дымка крови и эктоплазмы. Последним его звуком стал смех.
Свет и ярость разделились, и на миг я увидел Аримана. Он поднимал Сильвануса Сильвана на ноги, вокруг него по орбитам вращались раскаленные добела обломки. Рядом с ним кружились демоны, кувыркаясь быстрее, чем я мог уследить. Я попытался дотянуться до него разумом, но варп стал непроницаемой стеной из криков и остроты. Затем Ариман оглянулся и встретился со мной взглядом. Демоны толпились повсюду вокруг него, их когти молотили по яркой сфере.
+ Ктесиас, + начал он, но я так и не услышал окончание его мысли, поскольку в это мгновение на моей руке сомкнулась клешня.
Керамит треснул, словно кожа. Из раны потекла кровь, и я кричал и кричал, и боль походила на жжение кислоты и привкус меда. Я застыл, мое тело билось в судорогах, не в состоянии сдвинуться с места. Демон подался чуть ближе, облизывая языком игольчатые зубы. Убежище навигатора заполонило размытое смертоубийство. Варп изливался сквозь корабельный корпус. Бледные фигуры кружились среди копий пламени и молний. Пустой воздух истекал кровью и цветами. Я увидел Аримана, сжимавшего голову СильванусаСильвана, он не шевелился, даже когда огромная фигура с бледной кожей и бритвенными очертаниями развернулась из пространства перед ним.
+ Ари… + крикнул я, собрав всю свою волю. Но клешня демона лишь еще глубже впилась в руку, и свежий прилив агонии так и не дал мне закончить предупреждение.
+ Где Ариман? + спросил я, чувствуя дрожь формирующегося послания.
+ Я здесь, брат, + Ариман шагал ко мне, волоча за собою СильванусаСильвана, на его руке вихрился зеленый огонь.
За ним следовал крупный демон. Плоть существа украшали драгоценные камни, а воздух вокруг него густел от мускусных облаков. Тело существа венчала бычья голова. Оно подняло одну из четырех конечностей и неспешным и прекрасным жестом указало вперед. С нее вырвался красный язык пламени, и воздух замерцал от крови и изморози.
Ариман закрылся рукой. Вокруг предплечья свилась пульсирующая плеть, иссекая и засасывая его. От Аримана во все стороны разошлась энергия, направленная в варп. Психическая ударная волна выдернула демонов из реальности и разорвала на ошметки черной слизи. Он рванул красную плеть на себя и резко крутанулся. Быкоглавый демон взревел. Ариман хлестнул по нему отнятой плетью. На перламутровой коже расцвел порез, из которого потекла темная жидкость. Ариман ударил снова, но на этот раз демон скользнул в сторону, будто его там и не было, и сделал выпад клешней. Вокруг Аримана и Сильвануса Сильвана загорелась сфера света. Демон пошатнулся, его клешня пошла трещинами и воспламенилась. Я ожидал, что Ариман атакует снова, но удара не последовало. Я бросил взгляд на колдуна. Он пока держался на ногах, но я чувствовал, что его все сильнее одолевает дрожь усталости.
Демон попятился и принялся кружить вокруг них. Его раздвоенные копыта стучали по палубе, ноздри пульсировали, выдыхая благовония. Меньшие демоны расступались перед ним, шипя и постанывая от наслаждения.
Прикосновение руки привело меня в сознание. Я оставался на том же месте, что и раньше. Пол вокруг меня был усеян складками поджаренной эктоплазмы и расплавленной плоти. В воздухе витал запах сгнившего мяса и горелых волос.
Первым, кого я увидел, был сидевший в своем кресле СильванусСильван, с запрокинутой головой и закрытыми глазами. Он казался мертвым, если не считать того, что его грудь медленно поднималась и опадала. Рядом с ним стоял Астреос. Слизь и сожженная кровь покрывали его доспехи новым слоем краски. Корабль был неподвижным — неподвижным и тихим. Ни песни, ни криков убийства, ни боя.
— Мы в Антиллинской бездне, — произнес Ариман, присаживаясь возле меня. Его голова была непокрытой, и хотя колдун выглядел уставшим, я заметил на его лице удовлетворение. — Остальной флот добрался до нас. Два корабля погибло при переходе, но другие уже с нами. Сейчас мы отдыхаем и ремонтируемся. До выхода из Ока нас ждет еще долгий путь и множество прыжков, но первый шаг сделан. Мы миновали Врата Разрухи, — он осторожно кивнул. — Благодаря тебе.