6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
Керраина плотно сжимала ярко накрашенные губы, и глаза её пылали яростью. Вся напускная заботливость слетела с неё.
''«Наконец-то, '' – подумал аун’Ши, – ''мы оказались в ситуации, когда можем общаться прямо. Можно выдвигать требования. Можно начинать переговоры».''
– Я больше не стану убивать для удовольствия твоих посетителей, – сказал узник, голос которого был низким и хриплым от обезвоживания.
Аун’Ши вздрогнул. В клетке сидели трое тау.
Они принадлежали к касте землиЗемли: широкогрудые, ростом ниже эфирного, с большими кистями и мускулистыми конечностями. Лица его сородичей покрывали порезы и синяки; распахнув глаза, тау пытались осознать невероятную сцену, открывшуюся им. Одежда всех троих превратилась в лохмотья, но аун’Ши всё равно узнал их.
Именно с ними он прежде связывал надежды на спасение.
Холодный и тусклый мир, пятнистый шар серых скал и белоснежных ледяных равнин. Даже солнце в его небесах давно лишилось запасов тепла и света, превратившись в коричневый карлик. Если бы аун’Ши не шел по стопам другого тау, то никогда не явился бы на Артас Молох. Сюда приходили только те, кто имел на то особые причины, и целью эфирного было лучше понять Зоркого Взгляда.
Шас’о Виор’ла Шова Каис Монт’ир, которого более часто и просто называли «командующий Зоркий Взгляд», был одним из способнейших военачальников в истории тау. Более двух столетий назад он возглавил контрнаступление против захватчиков-гуэ’ла из Империума Человечества. Последние из них были обращены в бегство здесь, на Артас Молохе, и победа досталась Империи Тау. Невероятный исторический момент, триумф Высшего Блага над нецивилизованным варварством Галактики. Но, вместо того, чтобы вернуться на родину и купаться в лучах заслуженной славы и почета, командующий Зоркий Взгляд взял с собой кадр ближайших соратников и отбыл прочь. Он повернулся спиной ко всему, что защищал в боях, направился за пределы Дамоклова залива и основал собственный анклав, населенный исключительно представителями касты огняОгня. Командующий, столь доблестно утверждавший ''Тау’ва'' в сражениях, совершенно подорвал его авторитет своим последним деянием.
Утрата столь значимой и всеми любимой фигуры, как и необъяснимость причин, побудивших о’Шову к отступничеству, разъедала общество тау в последующие годы. Многие спрашивали себя, чьему примеру стоит следовать: эфирных, учивших, что личность должна подчиняться нуждам великой общности, или Зоркого Взгляда, указавшего напоследок, что жители Империи должны искать собственные пути?
Руководители тау насильно снабдили аун’Ши всем, в чем у него, по их мнению, могла возникнуть нужда. Он покинул Империю на звездолете, нагруженном оружием, оборудованием, посланниками, личной охраной из воинов огня, отмеченных многочисленными наградами, и даже молодым эфирным в качестве адъютанта. Впрочем, как только челнок аун’Ши коснулся поверхности планеты, он приказал всем остальным отправляться домой. Это странствие, сказал он, для него одного. Ошеломленные спутники, тем не менее, повиновались, за исключением телохранителей. Они объявили, что принесли клятву защищать аун’Ши, которую не могут нарушить ни при каких обстоятельствах. Кивнув, эфирный приказал воинам огня охранять челнок, после чего ушел, оставив их стоять по лодыжку в снегу.
Он пешком преодолел небольшое расстояние до Колонии-23, городка, основанного двести тридцать два года назад представителями каст землиЗемли, воды Воды и воздухаВоздуха, которых Зоркий Взгляд оставил позади. Планета и поселение на ней располагались у самого края территории тау, вдали от цивилизованного, строго регламентированного сердца Империи. Во всем здесь ощущался дух непостоянства, пограничья. Космопорт, если его можно было так назвать, представлял собой большое поле с единственной диспетчерской вышкой и параболической антенной связи. Улицы оказались широкими, но не замощенными. Строения были низкими и круглыми, явно собранными из готовых модулей. Аун’Ши городок сразу понравился.
Зал Архивов, когда эфирный отыскал его, оказался грузовым контейнером с межзвездного транспортника, превращенным в трехэтажное здание. На внешней стороне всё ещё оставались обозначения последней экспедиции Зоркого Взгляда, выцветшие почти до полной неузнаваемости. Внутри ждали трое представителей касты водыВоды, старше даже самого аун’Ши, которые с огромной радостью принялись потчевать его историями прошлого.
Они рассказали, что командующий однажды ушел к западу, на расстояние дневного перехода или около того, к ближайшему ледяному полю. Там, на дне ущелья, о’Шова обнаружил скопление древних чужацких руин. Что именно произошло после, записано не было, но последствия случившегося сохранились в подробностях. Зоркий Взгляд вернулся из развалин, собрал одних только воинов огня, поднялся на корабль, доставивший всех сюда, и отбыл.
– «''Смотритель чужацких строений''»? – повторил эфирный. Прежде он никогда не слышал подобного титула.
– Он сам дал себе это имя, – объяснил другой хранитель записей. – Гуэ’рун из касты землиЗемли, считает себя экспертом в ксенотропологии и специалистом по архитектуре чужаков. Почти всё время проводит на раскопках то одних, то других развалин.
– Возвращается сюда, в Двадцать Три, пару раз в год, – добавил третий ученый, слепой на один глаз и почти беззубый. – Пополняет запасы, отдает оборудование в починку, находит нескольких последователей, достаточно молодых и глупых, чтобы идти за ним, и снова отправляется в пустошь.
– И почему он обрадуется моему появлению? – спросил аун’Ши.
Всё трое тау касты воды Воды расхохотались.
– Потому что, – ответил беззубый, – у Гуэ’руна наконец-то будет собеседник, не слышавший всех его историй.
На следующее утро эфирный раздобыл транспорт и устремился к цели через промороженные пустоши. Тусклое солнце уже садилось, когда он добрался до места раскопок. Оставив скиммер прямо за внешней границей лагеря археологов, аун’Ши закинул на плечи вещмешок и пошел пешком. Ткань походного облачения сохраняла большую часть тепла, но даже при этом он горбился под усиливающимся ветром. Мелкие ледяные кристаллики покалывали глаза.
Вокруг начали вырастать мрачные, угрожающие силуэты. Здания тау выглядели крохотными полушариями кремового цвета, съежившимися у подножия огромных, изогнутых чужацких строений и вертикальных стен ледника. Аун’Ши остановился, заметив, что кто-то вприпрыжку несется к нему. Это оказался тау, вероятно, из касты землиЗемли, коренастый от природы; из-за толстых слоев термической одежды он выглядел комически пухлым. С собой у незнакомца был переносной светошар, озарявший небольшой участок вокруг бледно-желтым сиянием.
Эфирный поднял правую руку в формальном приветствии.
Эфирному подумалось, что такое имя больше говорит о том, кто его дал, чем о том, кто его носит. ''Ха’ла'' буквально значило «тот, кто действует», или, на языках иных рас, «подай-принеси».
Оставив позади ветер и холод, они вошли в куполообразную комнату, уставленную ящиками и оборудованием. Единственный свободный от них участок занимали два рабочих места с компьютерами; из помещения выходил соединительный туннель, ведущий в спартанские спальни. Установленный на потолке обогревательный модуль силился повысить температуру воздуха до приемлемой. Возле одной из рабочих станций горбился крупный тау касты земли Земли в черном визоре, закрывающем глаза. Провода от устройства шли к перчатке на его правой руке. Исследователь сделал в воздухе быстрый жест, перелистывая кипу страниц, видимых только ему.
– Этот курьер привез нам новый барионный сканер изображений, Ха’ла? – рассеянно спросил он.
– Ну, – ответил смотритель, – так мы можем изучать народы Галактики, не покидая безопасной Империи. Возможно, ауну известно, что я провел половину жизни в этом мире. Пятнадцать местных лет. Определил некоторых посетителей планеты.
Завернув за угол, они вошли в обширное помещение, вырезанное во льдах. Благодаря крупным светошарам, там было светло как днем. Посередине зала располагалась изощренная машина с датчиками и мерцающими индикаторами наверху. Её боковой кожух был немного сдвинут в сторону, и сидевший там рабочий касты земли Земли возился инструментами в механизме. Впрочем, аун’Ши больше захватило то, что находилось дальше: стена льда, не обычного бледно-голубого или белого цвета. Она была красной. Казалось, что ледник сверху донизу покрывает слой растопленного багряного воска. Наружу выступала одинокая изогнутая конструкция светло-костяного оттенка, а у основания ледяной стены виднелась большая платформа, сделанная из того же материала. В первое мгновение эфирному показалось, что он смотрит на изорванную плоть и обнажившееся ребро какого-то древнего, громадного существа.
Гуэ’рун заметил, как потрясен аун’Ши.
– Это предположение, аун, но, уверяю вас, очень обоснованное. Керновые пробы, взятые из окружающего льда, указывают, что это место было заброшено более тридцати пяти тысяч местных лет назад. Со временем данное помещение полностью промерзло, но я использовал потоки когерентных частиц, чтобы расплавить лед и составить схему внутренней структуры арки. Фактически, – нахмурился Гуэ’рун, – именно это и должно происходить сейчас. Прошу извинить меня, аун.
Смотритель понесся к машине, после чего начал тихо, но яростно переговариваться с другим тау касты землиЗемли. Эфирный медленно пошел за ним. Возможно, всё дело было в приглушенной атмосфере внутри ледяного зала, или в нервирующей стене крови, но аун’Ши казалось, что он двигается, как во сне. Запрокинув голову, эфирный посмотрел на арку и обнаружил, что поверхность у неё не гладкая, а покрытая маленькими впадинками. Она не просто была цвета кости, она была сделана из кости. Или чего-то, очень похожего на кость. Аун’Ши знал, что в Галактике существуют создания, использующие подобную биотехнологию; древний и непознаваемый народ. Контакты между ними и тау были, в лучшем случае, нечастыми, но эфирный не зря посвятил целую жизнь изучению чужаков. Его голова чуть ли не лопалась от неясных докладов и перекрестных отсылок.
Тем временем Гуэ’рун продолжал допрашивать другого исследователя.
Одна из гончих вцепилась эфирному в лодыжку, и он рефлекторно пнул её в морду. Исцарапанные костяшки пальцев кровоточили, изодранные птицами. Вдруг ужасно запылала рана в руке, и у тау всё поплыло перед глазами.
''«Копье, '' – решил он. – ''Что-то на копье. Токсин. Весьма коварно».''
Аун’Ши почти добрался до туннеля, когда окончательно перестал чувствовать правую руку. Мучительная боль уже распространялась по груди, казалось, что его кожа горит. Эфирный пытался превозмочь, но не сумел, опустил посох и упал на одно колено. Что-то врезалось ему в скулу, с такой силой, что дернулась голова, а из-за стиснутых зубов хлынула кровь. Мир поплыл, и тау рухнул наземь. Чужаки пинали аун’Ши по хребту, кто-то грыз его за ноги, но всё это происходило где-то вдали и казалось неважным. Все мысли эфирного поглощала рана в руке: он никогда не чувствовал столь жуткой боли, и лед не мог охладить его кожу.
Два других чудища, привлеченные запахом крови, кружили вокруг бойца. Затем оба вприпрыжку бросились в атаку, но тау был готов. Высоко подпрыгнув, он вонзил прут в покрытое шипами бедро одной из тварей, выпустил оружие, перекатился по песку и поднялся, тяжело дыша. Все три зверя оставались в живых, монстр с половиной черепа издавал какие-то жуткие, неразборчивые звуки. Толпа явно наслаждалась происходящим.
Тау касты земли Земли укрывались под парящей графиплатформой. Аун’Ши торопливо присоединился к ним, спасаясь от атаки единственной невредимой твари. Чудище врезалось в бок площадки, сильно тряхнув её. Оно злобно шипело, брызгая слюной, но из-за своей величины не могло добраться до жертв.
– Что нам делать? – лопотал Гуэ’рун. – Что нам делать?
Как только платформа снова выровнялась, аун’Ши повернулся к Гуэ’руну.
– Помоги перевернуть! – крикнул эфирный, указывая на низ клетки. С трудом удерживая равновесие, они втиснули ладони под тяжелое основание и потянули вверх. В одиночку аун’Ши никак не сумел бы поднять такой вес, но у смотрителя из касты земли Земли были сильные руки. Громко кряхтя, они поставили железный каркас на ребро. Тот покачался секунду, после чего с грохотом рухнул на одного из зверей, придавив его к земле.
Площадку окатил поток кислоты. Правая нога Гуэ’руна исчезла, превратилась в пенящуюся лиловую слизь. Закричав, археолог повалился навзничь и упал за край гравиплатформы. Последний шипоспин, из бока которого по-прежнему торчал импровизированный боевой посох эфирного, широко разинул пасть, готовясь поймать лакомство.
– Особенно здесь.
''«Не знаю как, не знаю когда, '' – сказал он себе, – ''но я обрушу праведную ярость нашего народа на головы ''вар син’да''. Отныне и впредь это станет смыслом моего существования».''
– Не бойтесь, – успокоил их эфирный. – Я – аун. Я буду направлять и защищать вас. Всегда.