Изменения

Перейти к навигации Перейти к поиску

Фаланга / Phalanx (роман)

701 байт убрано, 11:02, 9 мая 2020
м
Нет описания правки
}}
=== 1 ===
Кайон не ответил. Кастелян подошел и встал с ним лицом к лицу.
Глаз Испивающего Души были чуть приоткрыты. Он наблюдал за Кастеляномкастеляном, и даже в крошечной щели между полуприкрытыми веками кастелян видел ненависть.
— Что, — спросил по воксу магистр ордена, — если этот не заговорит?
— Есть и другие, — ответил кастелян. — Более двадцати выживших Испивающих Души входят в число «паствы». Держу пари, хоть один из двадцати сломается, и ты получишь ответы.
— Надеюсь, дело не дойдет до самого капеллана Иктиноса, — ответил магистр ордена, . — Я хочу, чтобы перед судом он предстал в здравом уме. Правосудие превращается в фарс, если подсудимый уже лишился рассудка.
— Само собой, мой лорд, — сказал кастелян, — настолько далеко я не зайду.
— Надеюсь, — произнес Сарпедон, — твой пленник настолько несчастен, насколько тебе этого хочется.
— Ожесточенность не к лицу Астартес, — ответил Лисандр, . — Я не нахожу удовольствия в падении других космодесантников. Я явился не злорадствовать, если ты обвиняешь меня в подобной низости. Я пришел, чтобы дать тебе шанс во всем признаться.
— Признаться? — переспросил Сарпедон. — Без тисков на пальцах? Без свежевания заживо?
— Снисхождение? — Сарпедон приподнялся на ноги. Изначально их было восемь, и росли они из талии, как у паука. Одну оторвал чемпион Темных богов в сражении на какой-то безымянной планете. Вторую повредил лорд некронов на мертвом мире Селаака. Но шесть ног все же осталось, и когда Сарпедон встал в полный рост, он оказался даже выше Лисандра. — Ты говоришь мне о снисхождении? Ни один Имперский Кулак не вынесет нам никакого другого приговора, кроме смертного! Решение о нашей казни было принято в тот момент, когда мы сдались в плен!
— У нашего ордена есть понятие чести! — выкрикнул Лисандр, . — суд Суд над вами — не просто формальность. Мы намерены провести все процедуры в соответствии с традициями, чтобы никто не посмел утверждать, что вам не было предоставлено шанса на оправдание. Да, вы умрете, не буду лгать. Но умереть можно по-разному, смерть тоже может быть очень почетной. Если ты и твои боевые братья заслуживаете хорошей смерти, вы ее получите. И ты можешь заслужить такую смерть, если расскажешь все, что мы и так вскоре выясним. Но попытка обмана не принесет ничего, кроме страданий.
Сарпедон снова опустился на своих паучьих ногах. Он не представлял, что Кайон мог рассказать дознавателям Имперских Кулаков. Кулаки знали, что Испивающие Души были мутантами — одного взгляда на Сарпедона было достаточно, чтобы подтвердить это. Кулаки собирали свидетельства деяний восставших против Империума Испивающих Души, включая те, которые доказывали действия против имперских войск. Ничего более разрушительного в голову не приходило.
Сарпедон снова повернулся к столу и взялся за перо.
«Я видел, — написал он, — что наше настоящее и будущее, и сам след, который мы оставим в галактикеГалактике, зависит от желания одного ошибочно благородного человека казнить нас в соответствии с законом».
«Осудить нас от имени чужой добродетели — это ли не шутка самой Галактики? Думаю, так и есть. Я мог проклясть всю вселенную и воспротивиться судьбе. Но я лучше буду считать, что сам Император даровал нам отсрочку казни — несколько секунд, в течение которых мы можем высказаться перед братьями. Это дар тем, кто служил Ему вместо того, чтобы служить Империуму».
— Приближаемся к отметке один, — донесся из кабины голос пилота. Экипаж составляли два человека из многотысячного проживающего на «Фаланге» штата служителей ордена, обширной сети персонала, обслуживающего кампании Имперских Кулаков. По составленным Адептус Механикус звездным картам ударный крейсер «Мантия гнева» проник в Сокрытую область глубже, чем любой из кораблей космодесанта до него. Целью крейсера было дополнить информацию, полученную кастеляном во время допроса пленных Испивающих Души.
Поверхность содрогнулась под весом приземлившегося «Громового Ястреба»ястреба». Едва опоры коснулись развороченной взрывами земли, Боракис повел отделение наружу. Сержант и четверо скаутов двигались с выработанными годами тренировок скоростью и плавностью. Они перемещались таким образом, чтобы постоянно держать в секторе обстрела как можно большую площадь. Боракис одной рукой сжимал дробовик, столь же старый и потрепанный, как сам сержант, а во второй руке держал ауспик, в который были загружены добытые кастеляном координаты.
— Лаокан! На позицию! Орфос, прикрой. Каллиакс и Кай со мной. — Боракис указал направление, в котором ауспик предлагал им продвигаться по мертвой земле.
Чтобы удостовериться в том, что Испивающие Души подверглись порче, большинству Имперских Кулаков хватило бы одного взгляда на «Сломанный хребет». Кулаки неоднократно сражались на космических скитальцах — проклятых кораблях, затерянных в варпе и извергнутых обратно в реальное пространство, кишащих ксеносами или даже кем-нибудь похуже. «Сломанный хребет», столь же огромный и уродливый, как любой из виденных ими скитальцев, состоял из множества более мелких кораблей, энергиями варпа сплавленных в единую неуклюжую массу. Имперские боевые суда, чей возраст насчитывал десятки тысяч лет, соседствовали с кораблями ксеносов, огромными транспортниками и грудами изуродованного металла, не похожими ни на что из того, что когда-либо пересекало космос.
К тому моменту, как «Мантия» заняла позицию, ее многотысячная команда подготовила к пуску торпедные аппараты. Смены ремонтников направились на свои посты, поскольку, хотя на «Сломанном Хребте» хребте» отсутствовал экипаж, нельзя было с уверенностью сказать, что скиталец не имеет автоматических защитных систем. Когда ударный крейсер вышел на дистанцию выстрела, офицеры Кулаков и неаугметизированные члены команды ждали, что скиталец оживет и извергнет на «Мантию Гнева» разрушительный град орудийного огня боевых кораблей.
Орудия скитальца молчали. В космической пустоте сверкнули отраженным светом корпуса выпущенных с «Мантии» торпед, за которыми тянулся серебристый пламенный след. Оборонительные туррелитурели, предназначенные для того, чтобы расстреливать торпеды на подлете, так и не пришли в движение, когда первая волна врезалась в центральные корабли скитальца.
В пустоте расцвели яркие взрывы — вспышки энергии, мгновение спустя поглощаемые вакуумом. Куски обшивки отлетали в облаках обломков, оставляя на металлическом теле «Сломанного Хребта» хребта» открытые раны.
Космический скиталец был слишком большим, чтобы его можно было уничтожить одним залпом даже высокомощных зарядов. «Мантия гнева» посылала торпеды волну за волной. После одного из залпов от скитальца отделился имперский боевой корабль. Он начал дрейфовать прочь, оставляя за собой завихрения горячей плазмы и обнажив стальные соты деформированных переборок. Из открывшихся в корпусе скитальца пробоин выплывали в пространство разбитые орбитальные яхты и ксеносские истребители.
Постепенно весь «Сломанный хребет» развалился на части. Под действием силы притяжения обломки начали двигаться в сторону планеты, а сам скиталец начал поворачиваться. Очередной залп нащупал в его глубине слабое место, оторвав огромный кусок, который тут же начал падать на серую поверхность Селааки.
«Сломанный хребет» не мог больше выдерживать атаку с орбиты. После взрыва плазменных реакторов и отказа силовых линий окончательно перестали работать двигатели, и без того включавшиеся лишь для удержания скитальца на орбите. В течение следующих нескольких часов задняя часть скитальца бороздила верхние слои атмосферы, пока не оторвалась и не упала на планету, сопровождаемая миллионами обломков. Подобно умирающему киту «Сломанный Хребет» хребет» провернулся вокруг оси и рухнул в гравитационный колодец Селааки, постепенно набирая скорость. Нихние поверхности скитальца от трения об атмосферу постепенно меняли цвет, становясь сначала вишново-красными, затем белыми.
«Сломанный хребет» исчез под затянувшими небо Селааки облаками. Авгуры «Мантии» предсказали, что большая его часть погрузится в один из неподвижных океанов планеты, а остатки рассеются по береговой линии.
Боракис уперся руками в стены и сильно ударил ногами по статуе. Стена подалась, и изваяние рухнуло в пустоту, открыв взгляду широкое помещение с низким потолком, освещаемое желтоватыми светосферами, вмонтированными в стены.
–За — За мной, братья! — сказал сержант.
Каллиакс и Орфос пробились через фальшивую стену и вслед за сержантом вышли в тайное помещение. Они еще не прошли весь путь от человека до космодесантника, но их силы уже находились далеко за пределами человеческих.
Орфос рванулся во тьму тоннеля. Лаокан побежал сразу следом за ним, и в рев выстрелов вплелся звук крошащегося камня. Туннель снова сжимался, скрип передвигающихся панелей словно подгонял скаутов. Вскоре показались останки Кая, перекатываемые движущимися камнями. Оторванная рука, поврежденная, лишенная лица голова, измятый болт-пистолет.
Орфос был быстр. По результатам всех проверок после каждой хирургмческой хирургической процедуры. Сержанты Десятой роты предполагали, что благодаря скорости и решительности скаут лучше всего подходит для обучения штурмовым доктринам.
Лаокан же был не столь быстр. Он был снайпером. Его руку зацепили зубья сдвигающихся панелей, космодесантник не сумел удержать равновесия и упал. Орфос услышал крик шока и боли, ухватил Лаокана за ботинок и вытащил брата-скаута из жующей глотки.
Дредноут повернулся на могучих ногах и сжал пальцы силового кулака, с которого посыпалась ледяная крошка. Кабели отцепились и упали, роняя на пол все новые куски льда. Мерцали огни: силовая установка выходила на номинальную мощность, наполняя помещение мерным гулом.
— Снова разговоры о смерти, — раздался синтезированный вокс-устройствами на корпусе дредноута рокочущий бас, . — Какой ужас. Не хочу тебя расстраивать, послушник, но ты не умрешь здесь.
Орфос сглотнул.
— Что ты такое? — спросил он, . — Почему ты покоишься здесь, в этом созданном для убийств месте?
— Из тебя еще не выбили тупость, — снова раздался голос. Орфос поискал взглядом какую-нибудь смотровую щель, через которую смог бы взглянуть на пилота, но ничего не увидел.
=== 2 ===
— Узрите же врага, — произнес он. Судя по эмблеме на наплечнике, это был Имперский Кулак, а по нескольки белым пластинам доспеха — апотекарий.
— Какую тварь галактика Галактика бросила на мой операционный стол на этот раз? Я повидал много мерзости, иногда она даже напоминала внешним видом человека. Но это! О, это будет сложно и почетно. Проектор!
Над Сарпедоном появилось изысканно украшенное устройство, состоящее из покрытых надписями панелей. Сарпедон хотел сказать апотекарию, что он не враг, а точно такой же космодесантник. Но язык не слушался, как и остальные части тела. Остались лишь ощущения.
Весть разнеслась и среди тех, кто не сталкивался с отступниками-Испивающими лично. «Смертоносная тень» ордена Обреченных Орлов и «Кара Гарадана» Железных Рыцарей вышли из варпа неподалеку от Кравамеша и потребовали, чтобы их, как лояльные ордена космодесанта, также допустили на процесс. Вскоре к ним примкнули представители Сангвиновых Ангелов и Серебряных Черепов. Эти ордена прослышали о поимке Испивающих Души, и обнаружили, что у них есть офицеры, находящиеся достаточно близко к Кравамешу, чтобы успеть на суд.
Магистр ордена Владимир выслушал их просьбы. От него зависело, примут ли представителей этих орденов. Он признал, что существование космодесантников-отступников является оскорблением для всех Адептус Астартес, а преступление любого изменнического ордена — преступление против них всех, поскольку оно очерняет имя космодесантников, их примархов и даже самого Императора. Владимир отдал приказ, чтобы представителей приняли на борту «Фаланги» и разместили в пустующих кельях тех Имперских Кулаков, кто в данный момент выполняли свой долг в других уголках галактикиГалактики.
При виде столь многих орденов, объявляющих о своем присутствии и доставляющих на борт своих офицеров и почетную стражу, о существовании группы оборванных паломников в передних трюмах почти все забыли.
Лисандр коснулся одной из сканирующих поверхностей, и крошечный лазерный пульс пробил микроскопическое отверстие в керамитовом сочленении пальца перчатки. Из обоих концов цилиндра выстрелили клинки, казалось, состоящие из чистой черноты. Застонал разваливаемый на части пустотой лезвий воздух.
— Вортекс-лезвия, — сказал ЛизандрЛисандр, — вортекс-поле, удерживаемое в узде Трон знает какими технологиями из доимперских времен. Активация осуществляется генетической сигнатурой Рогала Дорна. Это копье держали руки самого примарха, архимагос. Человек, равным которому не может быть никакой генерал-фабрикатор. Спасший самого Императора в разгаре Ереси. Величайший солдат, которого когда-либо знала галактикаГалактика, и я утверждаю, что величайший человек. Помни об этом, что бы ты ни собирался сделать с этой реликвией. Не окажи творению самого Дорна должного почтения — и Имперские Кулаки могут захотеть снова разорвать отношения с вами.
— Понятно, — сказал Воар, — ваша информация была зафиксирована. К ней будет предоставлен доступ всем, кому окажут честь исследования данного устройства.
— Взамен, — сказал Лизандр Лисандр с очевидным презрением к манерам Воара, — магистр ордена ожидает, что Адептус Механикус будет вести себя на суде со всем достоинством, которого требует статус гостя. Это не место для того, чтобы устраивать свару между Адептус Механикус и Испивающими Души. И не место для мести.
— Не все ваши боевые братья придерживаются такого же мнения, — сказал Воар, — логика подсказывает, что с этой позицией не согласятся и многие присутствующие Адептус Астартес. На «Фаланге» многие жаждут мести, и большая часть их принадлежит отнюдь не Адептус Механикус.
=== 3 ===
Изначально на камерах отсутствовали замки, поскольку все, кто туда попадал, делали это добровольно. Теперь же в Залах Искупления замки были. Нынешние заключенные сидели там не по своей воле.
— Салк! — выдохнул капитан ЛукоЛюко. Он был прикован к стене камеры цепью, длины которой хватало лишь на то, чтобы капитан мог сидеть или стоять. Как и остальных Испивающих Души, заключенных в Залах Искупления, его лишили доспеха, все снаряжение теперь хранилось где-то на «Фаланге» как вещественное доказательство для суда.
— Капитан? — раздался в ответ голос сержанта Салка. Офицеров Испивающих Души старались держать подальше друг от друга, но Залы Искупления не были рассчитаны на то, чтобы содержать одновременно сотню пленных Астартес, поэтому кто-то из них неизбежно оказался бы на дистанции слышимости от другого.
— Я что-то слышу, — сказал ЛукоЛюко, — Они ведут еще кого-то.
— Больше никого не осталось, — ответил Салк, . — На Селааке взяли нас всех. — Хотя Луко Люко не видел лица Салка, голос выдавал его отчаяние вперемешку с гневом.
— Наверное, они пришли, чтобы провести допрос. Интересно, когда они доберутся до нас с тобой.
— Я так не думаю, брат, — сказал ЛукоЛюко, — прислушайся.
Сквозь вездесущий гул двигателей «Фаланги» послышался звук шагов. Несколько космодесантников и... что-то еще. Машина? Сервитор? Нечто большое и тяжелое, под чьими шагами трещали плиты коридора.
ЛукоЛюко, насколько мог, подался вперед на цепях, чтобы видеть как можно большую часть коридора. В поле зрения вошли два Имперских Кулака, пятящиеся, направив болтеры на нечто еще более высокое, чем они сами.
— Трон Терры, — прошептал ЛукоЛюко, увидев конвоируемого.
Это был дредноут. Темно-фиолетовая броня, некоторые элементы которой были цвета кости, говорила о принадлежности к ордену Испивающих Души, но Луко Люко служил ордену сравнительно недолго, поэтому не помнил дредноутов. Он вообще полагал, что у ордена их попросту нет.
Годы не пощадили дредноут. Его бронепластины были изъедены коррозией, оружие отсутствовало, остались лишь крепления и устройства боепитания. Но полдюжины конвоирующих его Имперских Кулаков все равно держали его под прицелом. Один даже готов был поразить дредноут с ближней дистанции из ракетной установки.
Остановившись перед камерой ЛукоЛюко, дредноут развернул корпус и заглянул внутрь. Капитан увидел, что саркофаг частично вскрыт, и бросил взгляд на бледную плоть находящегося внутри тела. В темноте внутри боевой машины сверкнули большие, будто подернутые пленкой глаза. Луко Люко на мгновение поймал их взгляд.
— Брат, — мягко прошептал Испивающий Души в дредноуте. — Разнеси весть. Я вернулся.
— Молчать! — крикнул стоящий перед дредноутом Имперский Кулак, . — придержи Придержи язык! — космодесантник Космодесантник повернулся к ЛукоЛюко. — Ты! Смотри в другую сторону!
— Если ты хочешь, чтобы я ничего не видел, — парировал ЛукоЛюко, — тогда тебе придется вырвать мне глаза.
У Луко Люко был талант добиваться грубоватого солдатского уважения к себе у других бойцов. Имперский Кулак нахмурился, но не стал наводить на Луко Люко ствол оружия.
— Может быть, позже, — сказал он.
— Дениятос вернулся! — произнес дредноут.
Луко Люко рванулся в цепях.
— Дениятос! — эхом отозвался он, — неужели это правда?
— Дениятос! — один за другим восклицали голоса. Через несколько секунд это имя повторяли все Испивающие Души. Имперские Кулаки кричали, требуя тишины, но их голосов попросту не было слышно. Не утихомирили пленников даже выстрелы из болтеров в потолок.
Луко Люко не знал, как назвать испытываемое им сейчас чувство. Радость? Здесь, среди обреченных на казнь и позор, не могло быть радости. Чистое ликование, всплеск эмоций. Испивающие Души сдерживали чувства в себе с того момента, как Сарпедон пал в поединке с Лисандром, а теперь имели возможность их излить.
Дениятос жив! В глубине души Луко Люко всегда точно знал, что он не погиб. Казалось, что обещание вернуться легендарный философ-солдат вплел во все, что оставил своему ордену. Словно сам Военный Катехизис превратился в пророчество, гласящее, что его автор снова будет ступать среди своих братьев. Удивительно, непостижимо, но то, что Дениятос должен прийти, когда орден окажется на грани исчезновения, казалось самой естественной в галактике Галактике вещью.
Лишь один голос не кричал от радости. Голос Палласа, апотекария.
— Что ты наделал? — закричал Паллас, и Луко Люко умолк. Даже его два сердца возбужденно колотились от силы обуревающих космодесантника чувств.
— Что ты натворил, Дениятос? — снова закричал Паллас, и еще несколько Испивающих Души затихли, услышав эти слова, . — как Как ты попался в их лапы наравне с нами? Ты пришел, чтобы предстать перед судом? Дениятос, воин-философ, скажи нам правду!
— Скажи нам! — крикнул кто-то еще. Вскоре половина Испивающих Души выкрикивала эти слова, требуя ответа, а другая половина скандировала имя своего возвратившегося героя.
Более трехсот Астартес собрались на обзорной площадке «Величие Дорна». Такого скопления космодесантников никогда не встречалось даже на большинствое большинстве полей боя, но эти Астартес не собирались сражаться. Они пришли, чтобы увидеть, как вершится правосудие.
Площадка была одним из многих причудливых мест «Фаланги». Оно было построено в качестве тронного зала для предыдущих магистров ордена. Прозрачный купол открывал впечатляющий вид на космос, что могло слегка испугать тех, кто прибыл о чем-то попросить лордов Имперских Кулаков. Владимир, не нуждающийся в таком откровенном запугивании, на много лет закрыл площадку.
— Ты, — хрипло прорычал Рейнез, указывая на магистра Испивающих, — ты забрал мое знамя.
Рейнез командовал Второй второй ротой Багровых Кулаков во время сражений с ксеносами-эльдар на Энтимионе IV. Испивающие Души в бою захватили знамя роты. Рейнез более не был капитаном. Он облачился в одежды кающегося, и отправился искать искупления вне ордена.
— Суд, — произнес Владимир, — подтверждает присутствие Багровых Кулаков. Пусть писцы внесут это в архивы, чтобы…
— Ты, — повторил Рейнез, указывая на Сарпедона, . — Ты забрал мое знамя. Объединился с ксеносами. Усеял улицы Гравенхольда телами моих павших братьев.
— Я сражался с ксеносами, — серьезно ответил Сарпедон, — наш с тобой конфликт вызван твоей ненавистью, а не желанием моих братьев перебить твоих.
— Ты лжешь! — взревел Рейнез, . — жизнь Жизнь главаря ксеносов я забрал собственными руками! Но этого было недостаточно. Ничего этого не было достаточно. Знамя Второй забрали еретики. Я странствовал по галактике Галактике в поисках врага, который смог бы меня убить, чтобы я, наконец, погиб за свой позор на Энтимионе IV. И не нашел. Я оставил позади орден и искал смерти за грехи, но галактика Галактика мне ее не даровала. Но однажды я услышал, что Испивающих Души захватили и готовятся судить на «Фаланге». И я понял, что не должен умирать, если есть возможность отомстить.
— Брат Рейнез, — сказал Владимир, — был назначен обвинителем в слушании дела Испивающих Души. Имперские Кулаки должны наблюдать и содействовать правосудию, а не судить. Эта задача стоит перед братом Рейнезом.
— Магистр ордена, — сказал Сарпедон, — этим человеком движут ненависть и жажда мести. Нет места правосудию там, где…
— Молчать! — взорвался Рейнез, . — твои Твои еретические слова не осквернят этого места! — он Он вытащил из-за спины силовой молот, и все космодесантники напряглись, когда вокруг боевой части замерцало силовое поле.
— Обвиняемый тоже имеет право голоса, — жестко сказал Владимир.
— Я горько сожалею, что дожил до того дня, — прорычал он, — когда сын Дорна встал между Багровым Кулаком и его врагом.
— Брат Рейнез! — крикнул Владимир, вставая, . — Твоя роль состоит в том, чтобы обвинять, а не приводить приговор в исполнение. Тебя допустили на «Фалангу» лишь в качестве обвинителя, невзирая на позор, которым ты покрыл себя в глазах собственного ордена. Мы выслушаем всех, а потом вынесем вердикт. Пусть твое отмщение воплотится таким образом. По моему приказу на этом процессе кровь не прольется. Капитан Лисандр выполняет мою волю. Воспротивиться моей воле значит встать против капитана. Немногие оплачут твою смерть, если ты решишь погибнуть таким образом.
Рейнез так долго смотрел прямо в глаза Лисандру, что мало у кого в зале не возникло дурных предчувствий. Наконец, обвинитель отступил и убрал молот обратно за спину.
— Последнее слово останется за Императором, — сказал он, . — Он будет говорить за моих мертвых братьев.
— Сейчас суд заслушает заявителей из числа присутствующих, ¬— — сказал Владимир, — именем Императора, да свершится правосудие.
Архивисты «Фаланги» были странными даже по меркам пустотников. Большинство родилось на корабле — кроме тех, кого в детском возрасте взяли на службу в качестве учеников для служителей ордена. Работа архивистов состояла в том, чтобы поддерживать в надлежащем состоянии огромные пергаментные свитки, на которых записывались деяния и история Имперских Кулаков. Эти массивные свитки, размерами втрое выше и вдвое шире человека, висели на валах, во множестве торчащих из чтен стен цилиндрического помещения архива. Это делало здание похожим изнутри на пчелиный улей с выпуклыми белыми сотами.
Смысл жизни архивиста заключался в том, чтобы записывать деяния тех, кто стоит выше него. Это даже не человек, а человекообразная тень, которой дозволяют существовать только тогда, когда требуются ее услуги. У архивистов не было имен, а обращались к ним по должности. Они были полностью взаимозаменяемыми. И обучали своих учеников забывать собственную личность.
— Если Испивающих Души признают невиновными, — сказал Гиранар, — оружие и снаряжение, по всей видимости, вернут им.
— Невиновными? — отозвался архивист. Слабая смесь заинтересованности, недоумения и удивления была, видимо, самой сильной его эмоцией, . — как Как это, невиновными?
— Прошу прощения, — ответил Гиранар, склонив голову, — мимолетная мысль. Могу я остаться здесь и рассмотреть вещественные доказательства получше?
— Разрешение дано, — сказал архивист, после чего развернулся и удалился, чтобы вновь вернуться к выполнению своих обязанностей.
Отец Гиранар провел пальцем по лезвию психосилового топора. Это был топор Меркаэно, убитого Сарпедоном библиария Воющих Грифонов. Сарпедон взял топор взамен собственного оружия, утраченного в сражении. Так сказали суду представители Воющих Грифонов. В этой ситуации можно было увидеть некое восхищение, которое испытывал Сарпедон по отношению к Меркаэно. Ведь, скорее всего, в арсеналах Испивающих Души на «Сломанном Хребте» хребте» нашлось оружие, которое подошло бы магистру, но Сарпедон предпочел топор, столь тесно связанный с убитым им космодесантником.
Это было хорошее оружие. Им был повержен демон Периклитор. Гиранар убрал палец от лезвия и увидел на нем тонкую красную полоску. Топор Меркаэно до сих пор не утратил остроты.
Во время своего монолога он расхаживал, описывая полуокружность вдоль галереи сидений. Сопровождавшие его Сестры Битвы внимательно за ним следили. Терминаторская броня была громоздкой и древней, а использованные при ее создании тайные знания сделали ее достаточно гибкой, чтобы в ней можно было указывать пальцем, бить кулаком по открытой ладони другой руки, ходить и жестикулировать подобно любому другому оратору. Инквизитору это удавалось. Он уже делал это раньше.
— Подумайте над этим, — сказал он, — в этой комнате несколько сотен Астартес. Хотя я по меркам неаугметизированных неаугментированных людей считаюсь неплохим бойцом, у большинства из вас есть все шансы меня одолеть. И я безоружен. Мое оружие осталось на челноке, а у многих из вас при себе болтеры или цепные мечи, которыми вы столь искусно орудуете в сражениях. Я вижу в ваших руках, братья из Сангвинарных Ангелов, силовые глефы, судя по которым, вы относитесь к элите своего ордена. А вы, библиарий Варника? Силовой коготь на вашем кулаке — явно не просто украшение. Это — орудие убийства. Таким образом, если бы вы захотели меня убить, я бы мало что смог вам противопоставить.
Колго выдержал паузу. Упомянутые им космодесантники, похоже, не ценили такого внимания. Инквизитор развел в стороны руки, словно пытаясь охватить весь зал суда.
— Сколько людей хотело бы меня прикончить? Многие из Вас вас пережили несколько неприятных моментов, вина за которые лежит на Святых Ордосахсвятых ордосах. Я представляю Инквизицию, и сокрушить меня — значит восстать против каждого инквизитора, в чью юрисдикцию входят Адептус Астартес. Лично я, суя нос в ваши дела, заработал некоторую репутацию и, вне всякого сомнения, множество кровных врагов. Возможно, один из находящихся здесь, преклонив колени перед портретом примарха, поклялся увидеть, как я умру. Не вы первые.
Колго поднял вверх палец, как будто призывая к молчанию кого-то, кто пытался его перебить.
— И все же, я жив.
Колго осмотрел зал суда. Лицо магистра ордена Владимира было непроницаемой маской. Другие Космические космические десантники выглядели разозленными и недовольными. Они не понимали, что пытается сказать Колго, но чувствовали, что им это не понравится.
— А почему? — спросил Колго, — почему я не мертв? Я рад, что от моего убийства вас удерживает не страх. Космодесантник не знает страха, и в любом случае, исполнение кровавой клятвы перевешивает перспективу скрываться от собственных братьев или даже быть ими казненным. Как я уже говорил, я сам едва ли смог бы устоять против одного из вас. Так почему же я еще жив? Какая странная сила не дает вам поднять руки? Ответ — власть. У меня есть власть, и эту силу невожможно невозможно преодолеть, ей невозможно сопротивляться, даже космодесантникам иногда приходится уступать ей дорогу. Спешу заметить, что говорю я это не для того, чтобы побудить вас к действию, а для того, чтобы наглядно продемонстрировать вам, что большая часть принимаемых нами решений являются вопросами власти.
— В ходе этого процесса мы говорим о власти. О тех, кто ей обладает, тех, кто перед ней преклоняется, и о естественном положении дел в Империуме, поскольку оно основывается на отношениях власти. Я говорю вам, что главное преступление Испивающих Души — презрение к естественному порядку власти. Вы воздержались от насилия надо мной из-за места, которое я в этом порядке занимаю. Сарпедон и его братья воздерживаться бы не стали. Они действуют вне этого порядка. Их действия порочат его и вредят ему. Но именно этот порядок поддерживает и укрепляет Империум и сохраняет жизнь человечеству. Без него все рухнет в хаос. Я обвиняю Испивающих Души в этом преступлении и требую вынести им приговор, который не только сотрет их с лица вселенной, но и сделает их ужасную смерть примером того, что ждет всех, кто восстанет против установленного самим Императором порядка.
— Вам есть что возразить, осадный капитан? — спросил Владимир.
— Хватит рассуждать! — отрезал Давикс, . — Существо на скамье подсудимых не заслуживает суда. Это — мутант! До чего докатился Империум Человека, если мутанту дозволено купаться в этом потоке бессмысленных слов? Рейнез прав. Никогда не слышал о том, что таких тварей судят. Слышал только, что их казнят!
Некоторые Астартес согласно загомонили. Владимир поднял руку, требуя тишины, но шум нарастал.
— Озвучьте их, — сказал Сарпедон.
— Благодаря твоим махинациям, — сказал Рейнез, — четыре Имперских Кулака погибли на планете Селаака, три скаута и один сержант Десятой десятой роты. Они отдали души под защиту Императора и не посрамили своими деяниями доблесть самого Дорна. Их гибель добавлена к списку преступлений, в которых ты обвиняешься, — Рейнез говорил, словно читая с листа, но стоящая за его словами ярость была намного более красноречивой. Он испытал особенное удовольствие, обвиняя Сарпедона в преступлении, направленном на Имперских Кулаков, от нейтрального отношения которых сейчас зависел Испивающий Души.
Имперские Кулаки рядом с Владимиром сложили руки в молитвенном жесте. Другие космодесантники, очевидно, не были в курсе дела, по залу поползли шепотки.
— Я ничего об этом не знаю! — парировал Сарпедон, . — От рук Испивающих Души на Селааке не погиб ни один Имперский Кулак. Мои братья сдались Лисандру без боя. Это может подтвердить сам капитан!
— Это преступление было совершено не во время ващего захвата, — сказал Владимир, — скаут Орф?
Имперские Кулаки расступились, пропуская вперед скаута. В большинстве орденов, в том числе и у Имперских Кулаков, новобранец служил скаутом до тех пор, пока не подходили к концу его обучение и аугметацияаугментация. Из-за того, что он еще не мог носить полную силовую броню космодесанта, и из-за того, что эта броня мало годилась для совершения требующих скрытности действий, новобранцу поручались операции проникновения и разведки. На скауте Орфе была легкая по меркам Астартес панцирная броня и хамелеолиновая накидка скаута. Юный и не столь испещренный шрамами по сравнению с остальными собравшимися космодесантниками скаут двигался с уверенностью опытного солдата, а на его остром лице блестели внимательные глаза.
— Скаут, — обратился к послушнику Владимир, — расскажи суду, что ты видел на Селааке.
— Лорд Правосудия, — сказал Сарпедон, — у моего ордена нет дредноутов. Последний был утрачен во время разрушения «Сверкающей смерти» шесть тысяч лет назад. Это четко записано в архивах…
— Обвиняемый, молчать! — отрезал Владимир, . — или Или тебя заставят замолчать, — взгляд на Лисандра дал понять, как именно Владимир собирался это сделать, — скаут Орф, продолжай.
— Дредноут пробудился, — сказал Орф, — и я вызвал по воксу подкрепление. Команда сервиторов и технодесантников зачистила гробницу и разоружила дредноут.
Иктинос. Это он предложил переместить «Сломанный хребет» в Сокрытую область. Аргументы капелланы имели смысл — в Сокрытой области было легко спрятаться. И все же он привел Испивающих Души прямо к могиле Дениятоса. Похоже, Иктинос знал, что он находится там. И все же капеллан был одним из самых доверенных друзей Сарпедона, духовным центром ордена...
— Он здесь? — спросил Сарпедон, пытаясь перекричать шум, . — Дениятос. Он здесь, на «Фаланге»?
— Через некоторое время он займет твое место перед судом, — ответил Владимир.
— Этого не будет, — резко ответил Владимир, — вам не дадут возможности плести свой заговор дальше! Когда окончится этот суд, настанет очередь Дениятоса. И это — все, что тебе нужно знать! — Владимир ударил кулаком по латной перчатке второй руки. — К порядку, именем Дорна! Лисандр, утихомирь их!
— Тишина в зале! — взревел Лисандр, направившись в сторону галерей, . — Лорд Правосудия требует тишины! Здесь нет космодесантника, чей статус слишком высок, чтобы я познакомил его лицо со своим щитом! Тишина!
— Довольно фарса! — закричал Борганор, . — Насколько глубоко таилась порча! Насколько грязны Испивающие Души! А теперь мы видим, что такими они были всегда! Сжечь их, сокрушить, вышвырнуть в космос и уничтожить заразу!
Лисандр перепрыгнул через перила галереи и пробился к Борганору. Воющие Грифоны не успели его задержать, и не было никакой уверенности в том, что им бы это вообще удалось. Лисандр встал лицом к лицу с Борганором и толкнул грозовым щитом в грудь, заставив сесть на место. Молот в другой руке Лисандра служил сигналом другим Воющим Грифонам не вмешиваться.
Лисандр отступил от Борганора. И, вернувшись в центр зала суда, обменялся с ним тяжелыми взглядами.
— Больше призывов к порядку не будет, — произнес Владимир, . — Вы здесь по моей воле. Когда мое терпение иссякнет, вы вернетесь на свои корабли и улетите. Право препроводить вас предоставится капитану Лисандру. Скаут Орф, можешь идти.
Орф отсалютовал и покинул галерею. Имперские Кулаки, мимо которых он проходил, склоняли головы в знак уважения к нему и его погибшим братьям.
Рейнез наблюдал за царящей суматохой с улыбкой. Вероятно, ничто не понравилось бы обвинителю больше, чем страдания Сарпедона, кроме, возможно, его отрезанной головы.
— Кто желает высказаться? — спросил Владимир, . — кто Кто может пролить свет на преступления обвиняемого?
Поднялся Варника из Обреченных Орлов.
=== 4 ===
Их вонь подтвердила данные полученных Обреченными Орлами докладов. Запах гниющих тел. Он был знаком каждому космодесантнику, каждому слуге Императора, чьей сферой деятельности была смерть.
Варника заворожено смотрел вниз. Он видел множество бедствий. Обреченных Орлов, если они не были заняты каким-нибудь значительным сражением, влекли катастрофы. Некоторые ордены искали древние тайны, другие — потерянных товарищей, третьи рыскали по опаснейшим секторам галактикиГалактики, чтобы проверить свое военное мастерство. Роковые Орлы искали катастрофы. Ими двигала не столько политика командования ордена, сколько импульсивное желание, мрачное обаяние, столь же мощное, как приказы магистра ордена.
Здесь воистину произошла катастрофа. Не побочный эффект войны или кровавого восстания. Это было выходящее из ряда вон бедствие, невиданных доселе на Прибежище Тетлана масштабов. Количество мертвецов ужасало. На улицах валялись миллионы разлагающихся трупов. И все же какая-то часть Варники наслаждалась. Не только загадочность произошедшего ужаса, но и его масштабы делали ситуацию достойной того, чтобы за нее взяться.
Новас что-то недовольно проворчал..
— Не пренебрегай советом, сержант! — Варника театрально сделал глубокий вдох, . — ахАх, какой букет! Разорванные внутренности! Превращающиеся в жижу мускулы! Свежие! По сравнению с прошлыми случаями, эти тела в прекрасном состоянии! Мы прилетели раньше, чем прилетали прежде, Новас. На трупах все еще есть плоть. Мы не копаемся в груде костей, а погружаемся в самую трясину разложения. Что бы ни вызвало здесь Багряную Ночь, есть неплохой шанс, что оно все еще здесь, в Береника Алтис.
— Здесь мы его не найдем, — сказал Хамилка. Он просматривал данные на встроенном в грудь одного из сервиторов экране. Другой сервитор, бродя по усеянной трупами улице, делал пикты с помощью заменяющих глаза линз, — по крайней мере, не на этих улицах.
Варника поднял гниющий труп тучного мужчины. Конечности тела безвольно повисли. Голова болталась на сломанной шее.
Санктум Нова Пекуниа устилали тела. Ситуация напоминала сцену из трагической пьесы, режиссер которой заставил актеров играть среди причудливых декораций. Устремляющиеся ввысь колонны и мрамор, изломанные мертвые тела с застывшим на лицах страданием, каждая скрюченная рука и впалая глазница вплетают в сюжет драмы новую историю.
Первый этаж дворца представлял собой довольно просторное помещение с колоннами и алтарями. По широким сводчатым проходам можно было даже пройти от одной наружной стены дворца до другой, не наткнувшись на перегородку. На первый взгляд помещение могло показаться пустым, словно создающим некую метафору прозрачности или отсутствия правительства. Однако крыша сложной конструкции была выполнена из множества наползающих друг на друга лепестков и куполов, где и велись дела. «''Это тоже метафора'', — подумал Варника, пытаясь почувствовать окружение наполовину как солдат, наполовину как ценитель искусства, — ''действительно важные люди в Береника Алтис возвышаются над всеми, словно возносясь на небеса, отделенные от остального мира фризами и росписью потолкапотолка»''.
Обреченные Орлы прошли через сводчатый проход, слова Высокого Готика высокого готика над которым гласили, что эта часть Санктум Нова Пекуниа построена гильдией Сталеплавильщиков. В похожих на святилища альковах, представляющих наглядный пример ценностей гильдии, стояли изваяния великих мастеров прошлого. В руках они держали огромные пневматические молоты и многоцелевой инструмент, а по лицам мастеров казалось, что они сами были отлиты из стали.
— Здешние мертвыцы мертвецы были не простыми горожанами, — сказал Хамилка. Его медицинский сервитор шевелил датчиками над грудой трупов у основания ближайшей колонны, — на них эмблемы знати. Взгляни, вот знак гильдии Флагеллянтов. А на этом одежда из золотой парчи и горностая.
— Похоже, правительство заседало, — произнес Варника, — может быть, время было выбрано не случайно?
— Сюда, — сказал библиарий, — здесь можно подняться, — он потянул за один из похожих на клинки каменных выступов, и колонна раскрылась, являя взору узкую винтовую лестницу, ведущую вверх.
С лестницы свалилось тело. Его лицо было настолько истерзано, что не было никакой возможности отличить лицевую часть черепа от затылочной. Следом упали две оторванных руки, явно не принадлежащих телу. Варника взглянул наверх иувидели увидел, что на первом же изгибе проход завален трупами.
Верхушка Береника Алтис считала насущные дела правительства достаточно вульгарными, чтобы скрыть их в великолепном Санктуме. Эти люди пытались попасть в потайные кабинеты правительства, даже разрывая друг друга на части. Что заставляло их бежать в единственное место, где дворянин мог чувствовать себя в безопасности? Животный инстинкт? Или какая-то часть самого безумия вынуждала их стремиться наверх?
В извлечении трупов очень помогли сервиторы Хамилки. Прежде, чем библиарий смог добраться до верха, возле колонны лежало уже три десятка тел, изломанных так, как будто их кто-то жевал, а затем выплюнул. Боевые братья Новаса последовали за сержантом по слестницелестнице, пригибаясь в узком проходе.
Варника очутился в помещении, стены которого были увешаны картами и портретами. Оно служило своего рода вестибюлем перед залами для дебатов и кабинетами членов правительства. Висящие в нижнем ряду портреты еще более суровых Сталеплавильщиков, богато одетых Бальзамировщиков и Ювелиров в кожаных фартуках были зыбрызганы забрызганы кровью. Помещенные в рамки схемы изображали прежний вид Береника Алтис и изменения в расстановке политических сил Прибежища Тетлана. На разных схемах одни и те же области имели разный размер, что отражало их относительную значимость. Варника помнил, что в истории каждой планеты Империума были подобные этапы. Тысячелетние периоды перемен, расцвета и увядания. Империум нисколько не волновало то, что творилось на планете, если только не случалось нечто такое, что окончательно прерывало ее историю.
Здесь тела скопились около одной из дверей. Хамилка начал их исследовать, а отделение Новаса следило за выходами.
Психосиловой коготь врезался в одного из демонов и рассек его надвое. Керамит брони зашипел в тех местах, где его коснулась раскаленная кровь. Второй кулак библиария оставил небольшую воронку в плитке пола, разминувшись с очередным демоном. Псайкер развернулся, всаживая локоть в одну тварь и одновременно нанося другому противнику удар достаточно сильный, чтобы начисто выбить челюсть.
Он представил, что его кулаки превратились в метеоры, раскаленные каменные громадины, прикрепленые прикреплённые к рукам цепями, и везде, куда бы он ими ни взмахнул, что-то рушилось. В этом и состоял секрет большинства психического оружия — воображение, способность псайкера мысленно превратить его в то, что ему было необходимо в данный момент. Сейчас Варника хотел, чтобы оно стало стальными ядрами, способными пробиться сквозь беснующихся кругом отвратительных тварей. Их тела были стенами, которые предстояло разрушить. Они были дверьми, которые следовало отпереть Ключом Императора.
Вокруг раздавался рев выстрелов. Сервиторы Хамилки были не просто научными инструментами — в их туловищах открылись полости с установленными в них роторными пулеметами. Сервиторы открыли ураганный огонь по указываемым технодесантником целям, а сам Хамилка выстрелом из плазменного пистолета оторвал руку одному из демонов прежде, чем тот успел полностью проявиться в реальности.
Библиарий хлопнул сержанта по плечу.
— Видишь, брат? — сказал он, . — мы Мы уже близко. Благословен враг, который сам объявляет о своем присутствии!
— Благословен твой брат, не дающий тебе умереть, — ответил Новас.
Внезапно ставший несколько мертвенным воздух возвестил о том, что еретик испустил свой последний вздох.
''«Их боги всегда покидают их, '' — подумал Варника, — ''в итоге»''.
Гюнтер Кефил создал Багряную Ночь для того, чтобы обеспечить себе запас пролитой в гневе крови, которой он записывал то, что ему диктовали его боги. К такому заключению пришел библиариум Обреченных Орлов, когда ордену предоставили все доказательства, включая надписи, переписанные со стен сервиторами Хамилки.
Утром Варника похоронил сержанта Новаса. Сержанта и трех погибших от руки Кефила Обреченных Орлов положили на каменные плиты, закрыли медицинским ладаном следы извлечения генного семени и опустили в погребальные ямы, в которых орден хоронил своих погибших. Вместе с Новасом похоронили болтер, его личную копию «Принципов уничтожения врагов Императора в составе отделения» и болтерный заряд, которым его ранили в начале службы и который сержант хранил как напоминание о неизбежности смерти. Варника молился у могилы и задавался вопросом, как же так получилось, что Адептус Астартес, чья душа закалена всеми ужасами галактикиГалактики, способен на такое человеческое чувство, как горе.
Варника сидел в архиве библиариума ордена, окруженный свежими томами богохульных записей Гюнтера Кефила. Некоторые ордены уничтожили бы письмена на стенах и заставили бы любого видевшего их космодесантника очиститься огнем или аскезой, чтобы изгнать порчу. Но Обреченные Орлы не были похожи на другие ордены. Они хотели понять.
Сервитор-писец библиариума все еще переводил сложный шифр на Высокий Готик и быстро заполнял книгу за книгой. Одна из таких полных непотребства книг лежала перед Варникой. Кефил был пророком, по крайней мере, частично. Перед глазами Варники вставали бесчисленные вереницы образов, чудес и предзнаменований. Он видел, как гаснут звезды, и галактика Галактика пылает от центра до окраин.
— Библиарий, — раздался знакомый голос.
Варника поднял взгляд и увидел, как сквозь скопление что-то записывающих и скрежещущуих скрежещущих сервиторов к нему пробирается технодесантник Хамилка.
— Мне сказали, что я смогу найти тебя здесь.
— Покровитель Кефила? — спросил Хамилка.
— Возможно. Один из самых могущественных, приспешник Бога Перемен. Живой Трон, я боюсь, что после чтения этих книг мне нужны будут услуги гильдии Флагеллянтов, чтобы очиститься от скверны. Это... несравненный интриган. Манипулятор. "Нет «Нет ни одной непорочной души, которую он не смог бы низвергнуть в пропасть. Даже святые становились добычей этого обманщика"обманщика».
— Этот князь демонов, — сказал Хамилка, садясь напротив Варники и беря другую книгу, — он до сих пор жив? Багряная Ночь была жертвоприношением для него?
— Возможно. Тут еще кое-что. Запись его действий. Он осквернил генофонд трех миров, чтобы они превратились в варваров и начали воевать друг с другом. А вот богохульная история о Святой святой Войнаре, которая перед смертью сдалась, отчаялась и призвала этого князя демонов, чтобы он даровал ей избавление. И его шедевр, венец его славы... клянусь Террой, какая мерзость предстала моему взору!
Хамилка подался вперед.
— Он захватил орден Космодесанта, — прочитал Варника, — и нашел в них фатальный недостаток. Это была их гордость. Тот тот же самый грех, которому подвержены мы все, брат. Наша гордость, наша слабость. И демон превратил орден в инструмент своей воли, обманом заставив выполнять свои прихоти. Хотя сами они думали, что выполняют свой долг перед Императором.
— Что это был за орден? — спросил технодесантник, . — много Много их сбилось с истинного пути или исчезло. Здесь говорится о падении Медных Когтей или Громовых Баронов?
— Нет, — ответил библиарий, — имя этого князя демонов — Абраксес. А орден под его командованием — Испивающие Души.
=== 5 ===
— Расскажи мне о них, брат, — сказала Солейс, — не нужно бояться. Они не смогут причинить тебе вред. Поговори со мной.
— Бесформенные чудовища. Охваченная огнем жидкая плоть. Легионы ненавистных отродий варпа выстроились, как полки на плацу. Живые воплощения порчи, покрытые тяжелыми облаками мух, бурлящие скопления мерзости! Горы гнили, изрыгающие на поле битвы свои отродья! И еще худшие… сестра, еще худшие твари, столь греховные и похотливые на вид, что я не могу отрвать оторвать глаз! Сестра, отведи от них мой взгляд, пока они не заразили мою душу!
— Не бойся, брат. Я с тобой. Император с тобой. С тобой не случится ничего плохого, потому что ты находишься под Его защитой. Верь в Него, верь, брат!
— Это еще не все, — продолжал Сеннон, его речь настолько ускорилась, что стала почти неразборчивой, — генералы и владыки Врага. Они огромны! Их тень погружает в темноту целые континенты! Могучие рогатые существа с охваченными пламенем клинками! Я вижу зверя, чьи сто голов увенчаны переплетенными телами. Я вижу… я вижу огромное существо с красной кожей, чьи крылья застилают солнце, а топор в руке сочится кровью! На его перекошенном лице вся ненависть галактикиГалактики. Но оно не сможет мне навредить. Хотя его взгляд упал на меня, оно не сможет мне навредить!
— Нет, — сказала Солейс, — не сможет, — ей не хватало оборудования, чтобы должным образом контролировать жизненные показатели Сеннона, поэтому ей приходилось действовать на глаз, довольствуясь лишь пульсом, расширением зрачков, сокращением пальцев на руках и ногах, и тонусом конечностей. В апотекарионе и лазаретах «Фаланги» имелись одни из лучших в Империуме медицинские приборы, но Солейс должна была делать свое дело вдали от глаз Имперских Кулаков и членов команды. Так было нужно.
Если Сеннон умрет, его место займут другие. Если придется, Солейс одного за другим положит на этот матрац всех членов Слепого Воздаяния. Если это не поможет, она ляжет на него сама.
— Я вижу богов варпа! — выдохнул Сеннон, . — Святые, оградите мой взор! Благочестивые руки, лишите меня чувств! Я вижу такое, чего попросту не может существовать! Коготь и полный ненависти глаз, крыло и перо, океан гниющей плоти и кошмарное переплетение конченостей конечностей Вечного Танцора! И все же… и все же они находятся в тени, которую отбрасывает что-то еще большее…
Солейс проверила индикаторы. Большая часть крови Сеннона уже вытекла. По венам бежала заменяющая ее жидкость, но ее скорости могло не хватать. Наступил самый опасный момент, когда тело балансировало между смертью от кровопотери и началом действия искусственной крови.
Сарпедон бросил взгляд на открывшееся в двери камеры окошко. Голос не принадлежал космодесантнику — он был женским. Причем звучал довольно знакомо.
Сарпедон быстро подошел к двери. За ней, между двумя Имперскими Кулаками, держащими наготове болтеры, стояла сестра Эскарион из Адепта Сороритас. Как и космодесантники, на суде она присутствовала в полном силовом доспехе. И к Сарпедону она также явилась в сверкающей черной керамитовой броне, украшенной символикой Церкви Императора. Силовой топор, служащий ей оружием, находился не в руках, а был прикреплен к прыжковому ранцу за спиной. Сестра Битвы была на голову ниже космодесантников, поскольку не подвергалась соответствующей аугметацииаугментации. Грубое угловатое лицо, тем не менее, было довольно приятным, а каштанового цвета волосы собирались на затылке в хвост.
— Я видел тебя на Стратикс Люминэ, — сказал Сарпедон.
— Еще более странным выглядит обреченный на смерть пленник, который пытается найти в своем положении положительные стороны, — парировала Эскарион, хлестнув Испивающего Души взглядом, который, без сомнения, был худшим наказанием для Сороритас, которых она обучала.
— Полагаю, ты пришла не для того, чтобы обменяться со мной оскорблениями, Сестрасестра, — сказал Сарпедон.
Эскарион посмотрела на стоящих рядом Имперских Кулаков.
— Нет! Принять их как нечто необходимое для выживания человеческой расы и обратить разум на триумф выживания! Именно этому учат Сороритас.
— Думаешь, это — выживание? — Сарпедон обвел широким жестом камеру, подразумевая не только то, что в ней находилось, но и все, лежащее за ее пределами, . — род Род человеческий уже бьется в агонии! Стремясь защитить своих людей от врагов, он причиняет им страдания, которые, в свою очередь, создают новых врагов! Почему так много отчаявшихся людей отворачивается от света Императора и заключает договоры с Темными Силамисилами? Почему они молят об избавлении и идут в руки ксеносов? Империум страдает от собственной руки. Это — не что иное, как медленная смерть человечества.
— Чтобы смутить разум Сестры Битвы, Сарпедон, нужен более искусный оратор, чем ты, — раздраженно бросила Эскарион, — я пришла не для того, чтобы ты оттачивал на мне свои оправдательные речи. Я здесь ради моего прежнего господина, инквизитора Фаддея. Тебе знакомо это имя?
— Ты просто играешь со мной, Сарпедон. Я не собираюсь дальше развлекать тебя. Тебе неизвестны мотивы Фаддея — такой я сделаю вывод. — Эскарион развернулась, собираясь вернуться к своим сопровождающим из Имперских Кулаков и покинуть это место.
— Он пытался нас предупредить, — сказал Сарпедон, — говорил, что и Пепельный Граальграаль, и Черная Чашачаша, и все остальные его находки на что-то указывают. Не думаю, что он сам понимал, что именно обнаружил, но его предчувствия были достаточно сильными, чтобы он начал разыскивать нас, даже вопреки приказу Инквизиции.
— Значит, он готовил вам западню, — сказала Эскарион.
Когда кто-то просил аудиенции у магистра врдена ордена Владимира на «Фаланге», он чаще всего принимал просителей в Лесу Сигизмарка. Он находился на одной из верхних палуб в верхней части корабля, где растения освещались искусственным солнцем, которое делало полный оборот за двадцать четыре часа. По лесу текла река, вода для которой поступала из питьевых запасов команды. Все это создавало иллюзию, что лес — лишь часть больших мирных земель, где, даже находясь на борту огромного орудия войны, можно найти место для раздумий.
— Итак, — сказал Владимир, присаживаясь на ствол поваленного дерева на речном берегу, где он обычно принимал просителей, — говорите.
— Я знаю, что ты давно мечтаешь увидеть смерть Сарпедона, Рейнез, — ответил Владимир, намеренно называя Багрового Кулака только по имени. Когда Рейнез стал кающимся, вместе с орденом он оставил за спиной все свои звания, — но этот суд вершится не для того, чтобы ты имел возможность отомстить. Если хочешь остаться обвинителем, наберись терпения.
— Терпения? Я должен терпеть речи говорящего в свою защиту еретика? Откуда же мне взять столько терпения, Лорд Правосудия, чтобы сидеть неподвижно и выслушивать всю ложь Испивающих Души? Дениятос тоже будет иметь право слова? ЛукоЛюко, Салк и остальные Испивающие Души также получат шанс извергнуть свою порчу?'
— Если именно этого мне не будет хватать для вынесения справедливого решения, — сказал Владимир, — тогда да.
— Слово будет предоставлено не только Испивающим Души, — раздался голос, пока еще не звучавший в дискуссии. Это был голос Капитана капитана Н'Кало из Железных Рыцарей. Железные Рыцари, как и Испивающие Души, произошли от Имперских Кулаков, и пятно на чести Дорна казалось достаточной причиной для того, чтобы делегация Железных Рыцарей прибыла на «Фалангу». Однако, внезапно присутствующие Адептус Астартес усомнились в том, что Н'Кало прибыл лишь потому, что был должен.
— Ты видел нечто такое, что позволяет объявить Испивающих Души духовной угрозой? — спросил Рейнез.
— Нет, — спокойно ответил Н'Кало, — я буду говорить в их защиту, . — Лицо Н'Кало было скрыто, поэтому о выражении его лица можно было только догадываться. Даже в присутствии магистра ордена капитан не снял шлем, формой визоров напоминающий часть пластинчатого доспеха с какого-то феодального мира. Броня Н'Кало была увешана знаками роты, лавровыми ветвями и печатями чистоты настолько густо, что сталь доспеха едва проглядывала сквозь множество наград.
— В их защиту? — прорычал Рейнез.
— Рейнез! — крикнул Владимир. — Ты не можешь принимать такое решение.
–Клянусь — Клянусь Троном, могу! Даю слово чести Адептус Астартес, тебе придется переступить через меня, чтобы произнести хоть одно слово, которое не осуждает предателей!
— Если мне будет позволено вмешаться, — вставил замечание командующий Гефсемар из Сангвинарных Ангелов, — замечу, что уже был прецедент, позволяющий обвинителю поступить именно так, — Гефсемар, как и Н'Кало, был немногословен, а голос его звучал мягко и приятно, что довольно сильно контрастировало с репутацией его ордена.
— Ты этого хочешь, Рейнез? — спросил Владимир, — поединка чести с капитаном Н'Кало?
— Если другого пути нет, — ответил Рейнез, все еще стоящий лицом к лицу с Н'Кало, — если Император направит мою руку — Н'Кало промолчит и Испивающих Души осудят вне зависимости от его желаний.
Гефсемар наслаждался ролью распорядителя церемонии. Он надел новую маску, строгого коричневого цвета с опущенными вниз уголками рта, рубиновыми глазами и стилизованным шрамом на щеке. Рядом с капитаном, обнажив глефы, стоял почетный караул из Сангвинарных Гвардейцевсангвинарных гвардейцев, стабилизаторами прыжковых ранцев напоминающих ангелов. На их позолоченную броню было почти больно смотреть, поскольку искусственное солнце добралось до зенита и заливало поляну ярким светом. Лисандр встал чуть позади, зная, что, хотя он и должен вместе с Сангвинарными Ангелами следить за выполнением воли Владимира, не было никакой нужды мешать Гефсемару удовлетворять свою любовь к публичным выступлениям
Вдоль края поляны расположились присутствовавшие на суде космодесантники. Для всех Воющих Грифонов места не хватило, поэтому Борганор удовольствовался лишь своим почетным караулом. Владимира сопровождало всего одно отделение Имперских Кулаков. Колго тоже явился, вместе со своей свитой из Сестер Битвы. Железные Рыцари, сопровождающие Н'Кало, стояли немного обособленно, возможно, зная, что, если их командующий потерпит поражение, им придется очень быстро покинуть «Фалангу».
Для поединка Рейнез выбрал свой громовой молот. Адамантиевая ударная часть этого видавшего виды оружия сокрушила немало противников в сотнях сражений. Рейнез, разминаясь, сделал несколько взмахов. Молот с гудением рассекал воздух, словно урча от предвкушения грядущей битвы.
Н'Кало выбрал в арсеналах «Фаланги» двуручный меч, которым обычно вооружался Имперский Кулак, избранный на время военной кампании Чемпионом чемпионом Императора. Будучи Железным Рыцарем, который, как и Имперские Кулаки, звал Рогала Дорна своим примархом, Н'Кало имел право поднять этот меч. Это был компромисс — его собственный силовой меч, находящийся ныне в руках одного из Железных Рыцарей, был одноручным, и мог сломаться или вылететь из руки при попытке парировать молот Рейнеза. Клинок Чемпиона чемпиона не сломается, но двигаться будет медленнее.
— Пред лицом Рогала Дорна, — провозгласил Гефсемар, под эгидой благословенного Сангвиния и Императора Человечества наши боевые братья ищут справедливости, скрещивая священное оружие. Да наделит Император силой руки правого! Начинайте!
Рейнез начал двигаться первым. Едва успевший отреагировать Н'Кало опустил клинок и блокировал нацеленный в ноги удар. Затем крутнулся и нанес удар локтем, без особого результата лязгнув по нагруднику Багрового Кулака. Реинез подцепил ногу Н'Кало молотом и дернул, отчего Железный Рыцарь упал и распростерся на траве.
Молот Реинеза по дуге полетел вниз. Н'Кало откатился в сторону, а ударная часть оружия врезалась в землю, вызвав целый фонтан земли и оставив в темной почве кратер. Н'Кало сделал широкий взмах, отчего в воздухе, казалось ,образовался широкий стальной полумесяц. Рейнез с легкостью увернулся и нанес в бок Н'Кало столь мощный пинок, что Железный Рыцарь снова упал на землю.
— Я готов принять капитуляцию в любой момент, — выдохнул Рейнез, — в этом нет позора. В любой момент.
Н'Кало тяжело дышал. Рейнез же, похоже, едва запыхался. Н'Кало еще не удалось нанести Багровому Кулаку никаких повреждений.
— Ты думаешь, после поединка все закончится? — сказал Рейнез, пытаясь пробиться сквозь толщу воды и прижать Н'Кало к, водопаду, . — если Если даже галактика Галактика перевернется вверх тормашками, и ты сумеешь одержать верх, как ты думаешь, долго ли будешь праздновать победу? Ты думаешь, у тебя здесь останутся братья? Они повернутся к тебе спиной.
— Озлобленность не поглотила их так сильно, как тебя, Рейнез, — ответил Н'Кало, . — Из-за неудач они не перестали быть Адептус Астартес.
Лицо Рейнеза потемнело. Он издал бессловесный вскрик ярости и рванулся — не к Н'Кало, а к ближайшему цепляющемуся за берег реки дереву. Багровый Кулак вывернул дерево с корнем, обрушив в воду град камней и земли.
Рейнез прыгнул в воду, обрушив колено в солнечное сплетение Н'Кало. Затем поднял противника над головой и бросил на один из валунов водопада. От удара камень раскололся, Железный Рыцарь неподвижно распростерся в пенящихся потоках воды.
Реинез уперся ногой в живот Н'Кало. Закрепив молот за спиной, он обеими руками ухватился за шлем Железного Рыцаря и, повернув его на полоборотапол-оборота, сорвал с головы.
Извергая целые снопы искр, шлем слетел с креплений. Рейнезу открылось жестоко обожженное лицо, каждый ожог был багрового цвета и сочился жидкостью, словно появился только что. В почерневшей коже бледными линиями выделялись губы, а глаза оставались открытыми только благодаря плоским кусочкам матового стекла, из-за которых космодесантник казался слепым. Сквозь рваные раны в щеках проглядывали зубы и челюстные кости, а между остатками кожи головы поблескивали, как будто отполированные, кости черепа.
Рейнез поднялся на ноги, тыльной стороной перчатки частично стер с лица кровь Н'Кало.
— Видите? — выдохнул он, . — Император дал мне сил. Дорн сказал свое слово. Поединок окончен.
— Окончен, — сказал Владимир, — братья мои, пусть находящиеся здесь апотекарии окажут помощь капитану Н'Кало, пока не прибыл медперсонал «Фаланги». Для того, чтобы давать показания в суде, он должен быть в сознании.
Половина лица Н'Кало все еще была не видна, на сей раз из-за закрывающих свежие раны медицинских повязок. Однако из-под ткани виднелись знакомые ожоги, а из единственной открытой глазницы смотрел знакомый стеклянный протез.
Сарпедон попытался встретиться с Н'Кало взглядом, но сопровождающие Испивающего Души Имперские Кулаки толкнули его в клетку подсудимого, и он обнаружил, что смотрит прямо на Лорда лорда Владимира.
— Лорд Правосудия, — сказал Сарпедон прежде, чем кто-либо успел открыть рот, — я хотел бы узнать о состоянии своих братьев.
— Как и твои братья, под стражей. И, как и твоим братьям, ему не причинили никакого вреда.
— Я знаю, что погибну здесь, Лорд лорд Владимир. Перед тем, как это случится, я хотел бы поговорить с братьями. И я должен получить разрешение поговорить с Дениятосом, хотя бы лишь для того ,чтобы установить, действительно ли в плененном вами дредноуте находится именно он. Мой орден считал его погибшим несколько тысяч лет назад. Я должен, по крайней мере, лично убедиться, что он жив.
— Ты просишь о роскоши, которая не может быть предоставлена подсудимому, — ответил Владимир, — характер твоих преступлений означает, что тебе нельзя давать шанс и дальше плести заговоры с такими же обвиняемыми. В исполнении таких просьб тебе будет отказано
=== 6 ===
— Они обеспечили нам хорошую охоту, — сказал стоящий за спиной Н'Кало сержант Борази, — я разочаровываюсь, когда враг показывается слишком рано.
— Лучше бы это была просто охота, — ответил Н'Кало, . — Эшкины восстали против власти Империума. Их акции насилия против имперских городов уже записаны в книги злодеяний. Если падет Моликор, не удастся удержать и остальное пограничье.
— Тем не менее, капитан, это место напоминает мне о лучших охотничьих угодьях Сехериса. Чуть ниже экватора, где великие реки Замбенара впадают в океан. Я даже потерял счет собранным клыкам подстреленных из болтера пастей-жнецов.
— Тогда охота будет хорошей, брат, — сказал Н'Кало, убирая магнокуляры в поясную сумку, — если то, что здесь происходит, можно назвать охотой.
На Сехерисе, родном мире ордена Железных Рыцарей, беспощадные пустыни и равнины породили тысячу народностей, разделенных на племена, которые считали землю противником, которого необходимо победить. Именно из них набирали новобранцев Железные Рыцари, и они принимали вызов окружающего мира так же охотно, как вступали в бой с врагом. Они гордились тем фактом, что сражались на полях битвы, смертоносных вне зависимости от наличия там противника — радиоактивных скалистых пустынях, плотоядных джунглях, островах в кишащих хищниками морях и любых других забытых Императором местах, которые только может себе вообразить человеческий разум. Когда парламент Моликора попросил помощи против врага, который пытался избавить мир от присутствия Империума, Железные Рыцари увидели в этом не только задачу по сохранению пограничья Вурдалачьих Звездзвезд, но и шанс испытать самих себя против опасностей планеты.
Слишком часто, подумал Н'Кало, его братья-космодесантники относятся к войне как к спорту. То, что ему пришла в голову такая мысль, говорила о его потенциале командира. Именно поэтому его послали на Моликор контролировать своих нетерпеливых боевых братьев, вырезающих на планете эшкинов.
<nowiki>***</nowiki>
Миля за милей эшкины заманивали Железных Рыцарей в свои владения.
Тяжелые болтеры издали ужасный рев, их огонь начал кромсать стоящий по правую руку лес, размалывая на части стволы и взметая в воздух целые облака щепок.
— Вперед! — прокричал Н'Кало. Его голос был едва слышен на фоне шума, . — огонь Огонь в движении!
Пока опустошители перезаряжали оружие, три тактических отделения выдвинулись в сторону леса, ведя на бегу непрерывный огонь из болтеров. В одной руке Н'Кало сжимал силовой меч, в другой — плазменный пистолет. Когда на землю упали последние щепки, он впервые увидел противника.
Н'Кало внезапно ощутил легкое разочарование. В пределах досягаемости силового меча не было ни одного Эшкина. В быстро редеющий лес вошло отделение Швайо. Люди умирали среди узловатых корней и рухнувших стволов. Сегодня у Н'Кало не будет трофеев.
Наконец, Н'Кало добрался до деревьев. Среди упавших на землю ветвей лежали скрюченные, истеранные истерзанные тела. Один из противников был все еще жив. Он со стоном пытался подняться, похоже, не понимая, что одна из его рук оторвана у самого локтя. В валяющихся телах зияли огромные рваные раны, оставленные болтерным огнем. Одна из голов была разбита задником болтера. Н'Кало перешагивал через трупы, осматриваясь вокруг в поисках целей. За спиной шли Борази и К'Джинн.
Внезапно, Н'Кало перестал слышать тяжелые шаги и огонь болтеров своих идущих сзади боевых братьев. Он оглянулся, не желая замедляться, но никого не увидел.
— Доклад по отделениям! — сказал Н'Кало в вокс. Ответом ему было лишь потрескивание статики, . — докладДоклад! — повторил он, но ответа не последовало.
Лес бурлил. Он был живым. Эшкинов теперь едва ли можно было назвать людьми: они проскальзывали внутрь древесных стволов, а их плоть сливалась с замшелой древесиной. Они стелились по земле подобно змеям, их конечности подвижностью напоминали жидкость, и они стекали в землю прежде, чем Н'Кало успевал прицелиться. Их силуэты мелькали над головой, как птицы.
— Что это за колдовство? — воскликнул Н'Кало. С гудением ожил силовой меч, командующий принялся размахивать им, сметая на своем пути деревья, . — космодесантник Космодесантник не боится козней нечисти! Он не знает страха!
Лес вокруг искажался. Деревья изгибались, перекрывая путь, а из земли высовывались руки, пытающиеся поймать космодесантника за щиколотки. Н'Кало выстрелил на ходу, плазменный пистолет послал сквозь листву мерцающий оранжевым светом поток, но не было никакой уверенности в том, что он хоть куда-то попал. Командующий налево и направо размахивал мечом, пробивая себе путь. Он попытался вызвать своих боевых братьев, но снова не получил ответа. На поверхности деревьев теперь проявились лица, а из земли выступила кровь. Небо, на которое Н’Кало бросил взгляд сквозь скрюченные ветви, казалось покрытым волдырями и ожогами, словно в нем накапливалась некая зловещая, готовая низринуться на космодесантника сила.
Лес снова изменялся, на сей раз возвращаясь в нормальное состояние. Н'Кало услышал заполняющие вокс-сеть голоса боевых братьев.
— Отходим! — раздался голос К'Джинна, . — перегруппировка Перегруппировка на дальней стороне!
— У меня потери! — прокричал Салик . — занимаем Занимаем оборону! — в воксе раздался звук разрывающих деревья болтерных очередей.
Мутант пинком отбросил в сторону меч Н'Кало.
— Я — истина, — ответил Сарпедон.
<nowiki>***</nowiki>
Крепости эшкинов были замаскированы столь хорошо, что заметить их с воздуха не представлялось возможным. Даже лучшим имперским мастерам осады, возможно, не удалось бы столь искусно расположить на подходах к густым прибрежным лесам укрепления из деревянных кольев и ям-ловушек. Нападающий в пешем строю противник понес бы потери задолго до того, как подобрался бы на дистанцию выстрела из лука со стен крепости. Сами же крепости располагались в два уровня. Первым служили скрытые траншеи и смертельные ямы в земле, а вторым — галереи с бойницами в кронах наверху. Листва была достаточно густой, чтобы их скрыть, а промежутки между ними эшкины сделали непроходимыми с помощью переплетений колючей лозы, тонкого слоя сухой земли поверх ям с вязкой грязью, и даже гнезд лесных хищников. Настолько глубоко на территорию эшкинов удалось зайти двум отрядам солдат парламента. Никто больше не видел ни одного из них, если не считать нескольких посыльных, которых оставили в живых для того, чтобы они могли рассказать, что Эшкинов эшкинов не впечатлили сверкающие доспехами кавалеристы и пышные знамена армий парламента.
Крепости располагались на некотором отдалении от моря, хотя было трудно сказать, где оно начиналось. Сплетенные кроны мангровых деревьев образовали полог над темными водами, в которых добывали пищу рыбаки Эшкиновэшкинов, довольно быстро обнаружившие, что их гарпуны столь же хорошо, как рыбу из воды, могут выдергивать солдат из пробирающихся к берегу лодок. Отмелей и подводных камней здесь было достаточно, чтобы отбить желание высаживаться у всех, кроме самых жадных до славы адмиралов. К несчастью Парламентариев, у них когда-то был такой адмирал. Его корабли теперь сидели на мели в нескольких сотнях метров от берега. Их заманили в ловушку, и за несколько месяцев голод и снайперы эшкинов перебили всех членов команд до последнего человека.
Но сколь бы мощными ни были эти рубежи, они не смогли бы остановить космодесантников, несущих эшкинам правосудие. Однако Железным Рыцарям не дали шанса опробовать их на прочность.
— Пали, но не погибли. За ними присматривает мой апотекарий. Двое ранены из болтера, один — цепным мечом. Хотя они и не смогут сражаться некоторое время, все трое будут жить. Они находятся на первом уровне, внизу, под присмотром моих боевых братьев. Сержант Борази создал нам довольно большие проблемы. Его стоит наградить за стойкость духа, хотя и неуместную в данной ситуации. Он будет должен нам несколько сломанных костей.
Н'Кало слышал об Испивающих Души. Как и Железные Рыцари, они были преемниками Имперских Кулаков, и считали Рогала Дорна своим Примархомпримархом. Командующий никогда не встречал никого из Испивающих Души, но вспомнил, что они прославились своим мастерством абордажа и получили знаки почета во время битвы за Дворец Экклезиарха дворец экклезиарха во время Войн войн Отступничества. Н'Кало и Сарпедон должны были относиться друг к другу как братья, не только как космодесантники, но как сыны Дорна.
— Почему ты выступаешь против нас? — спросил Н'Кало, . — мы Мы выполняем волю Императора!
— Волю Империума, — поправил Сарпедон, — не Императора.
— Нет. Я собираюсь тебе ее показать.
<nowiki>***</nowiki>
Н'Кало увиделся с братьями, которых охраняло кольцо Испивающих Души. Железные Рыцари были безоружны, но, как и сказал Сарпедон, немногие из них были ранены. Апотекарий Испивающих Души проводил операцию на ноге одного из Железных Рыцарей, находящегося под действием снотворного. Остальные были в сознании и, увидев командующего, разразились гулом одобрительных возгласов в адрес Н'Кало и оскорблений в адрес Сарпедона. Некоторые из Испивающих Души также мутировали, хотя и не столь уродливо, как Сарпедон. У одного из них, например, была огромная мутировавшая рука, и Н'Кало задался вопросом, какие же еще изменения скрываются под доспехами.
— Кто они? — спросил Н'Кало.
— Все, кто когда-либо умер на Моликоре, — ответил Сарпедон, — никто не знает, насколько далеко уходит эта пещера. Когда на Моликоре кто-то умирает, его тело разлагается и поглощается землей. А затем восстанавливается здесь, планета словно отрыгивает его наружу. Все они здесь, все, кого забрал этот мир с самой Эры эры Раздора.
— Почему…, почему ты мне это показываешь? — произнес Н'Кало.
Сарпедон достал болт-пистолет. На мгновение Н'Кало подумал, что Испивающий Души собирается напасть, но вместо этого библиарий протянул его командующему рукоятью вперед.
Сарпедон снова начал продираться сквозь массу тел, расчищая путь на поверхность. Н'Кало мог лишь следовать за ним, командующего обуревали противоречивые чувства. Масштабность сказанного библиарием, сам факт существования мира, который извергает мертвецов в виде бессмысленно существующих созданий, факт, что парламентарии выступили в роли агрессоров и то, что лишь эшкины стоят между Моликором и проклятием — все это давило на Железного Рыцаря и плохо укладывалось в его голове. Все, что Н'Кало знал о Моликоре, все, что принимал на веру, оказалось неправильным.
<nowiki>***</nowiki>
Свод потолка Верховного Парламента парламента Моликора, Имперского Залазала, Купели купели Величия, возвышался над собравшимися членами совета подобно вторым небесам. Купол Верховного Парламента цветом напоминал небо, величественные облака, подсвеченные золотым солнечным светом, повторяющим причудливые изображения великолепия Терры. Члены Верховного Парламентапарламента, собранного из малых парламентов городов Моликора, блистали униформой множества полков планеты и одеяниями собственных торговых домов. В знак верности Империуму они несли на себе знаки аквилы.
Под куполом собрались три тысячи мужчин и женщин, а наиболее почетное место занимал лорд-спикер Ваннариан Ранн. Будучи официальным представителем парламента, Ранн считался имперским губернатором Моликора. С широких плеч этого низкорослого крепкого человека свисала отделанная горностаем накидка. Приличествующая его статусу массивная золотая цепь поблескивала там, где находилась бы шея, если бы ее можно было обнаружить между бочкообразной грудью и бритой головой с выражением недовольства на лице. На цепи висела инкрустированная бриллиантами и рубинами серебряная аквила. На коротких пальцах сверкали большими драгоценными камнями массивные перстни.
— Мужчины и женщины Верховного Парламентапарламента! — воскликнул Ранн, — сыновья и дочери Имперской Волиимперской воли! Поприветствуем командующего Н'Кало из Железных Рыцарей!
Н'Кало прошел к центру зала. Каждый из присутствующих неотрывно смотрел на него. Привычным для них зрелищем были вся роскошь и украшения, которые только мог предоставить им Моликор, поэтому вид космодесантника был для них в новинку. Ближайшие к Н'Кало люди испуганно вздрагивали, когда он проходил мимо. Даже в рыцарском доспехе со всеми его венками и гребнями Железный Рыцарь определенно выглядел, как созданная убивать машина.
— Досточтимые члены совета Моликора, — начал Н'Кало, приблизившись к Ранну, — благодарю вас за то, что допустили меня в сердце вашего правительства. Железные Рыцари, как и вы, применяют оружие по воле Императора, в этом мы с вами — братья пред лицом Его.
— Вы здесь желанный гость, командующий Н'Кало, и вашим братьям-космодесантникам окажут любые почести, которые только под силу парламенту. Воистину в наших глазах вы — спасители наших людей. Вы охраняете наших граждан от угроз, которые над ними нависли, — слова Ранна были встречены вежливыми аплодисментами членов Верховного Парламентапарламента, — вы пришли, чтобы сказать нам, что восстание подавлено? ¬— — продолжил Ранн, — что ненавистные эшкины больше не будут осквернять наши земли своей дикостью, и что Моликор останется под властью Императора?
Н'Кало снял шлем. Несмотря на необходимость соблюдать приличия, многие члены совета при виде обожженного лица командующего и местами отсутствующей, местами почерневшей и оплавившейся, подобно нагретому и снова охлажденному воску, кожи, поморщились, а кое-кто даже отвернулся.
Его слова были встречены тишиной. Те члены совета, кто не смотрел с брезгливым интересом на лицо Н'Кало, начали тревожно переглядываться.
— Командующий? — сказал Ранн, . — умоляюУмоляю, объяснитесь.
— Я видел яму, — сказал Н'Кало, — я слышал слова Мантера Филла. Когда мои Железные Рыцари ответили на призыв парламента, они ничего не обдумывали, не изучали историю этого мира и не вдавались в истинную суть местных конфликтов. Наш путь — действие, а не раздумья. Но нас вынудили изучить Моликор союзники эшкинов, которые также откликнулись на ваш призыв, с той лишь разницей, что они хотели узнать истину, а не просто уничтожить эшкинов по вашему желанию.
— О какой яме вы говорите? — спросил Ранн, . — а А этот Мантер Филл? Нам о нем ничего не…
— Не лгите мне! — рявкнул Н'Кало. Ближайшие к нему члены совета начали пытаться отодвинуться как можно дальше, некоторые даже умудрились залезть на колени своим соседям.
— Я попытался разобраться сам. Я направился в исторические архивы Молик Терциам. Да, в то место, которое вы считали надежно скрытым от посторонних глаз! Мои боевые братья взяли штурмом имение маршала кавалерии Конигена, героя вашей истории, и потребовали, чтобы он рассказал, почему сначала повел войска в дельту! Мы знаем правду, мои братья и я. Война на Моликоре началась не из-за восстания эшкинов. Все дело в вашем желании эксплуатировать мертвецов Моликора как рабочую силу для шахт и верфей! В богатстве, которое они могут принести вам! В вашей готовности использовать силы, сочащиеся из варпа, и готовности эшкинов препятствовать тому, чтобы вы совершили этот грех!
— А что нам оставалось делать? — воскликнул Ранн, . — пограничье Пограничье висит на волоске! Без военных ресурсов, которые можно производить с использованием такого труда, мы никогда не удержим Вурдалачьи звезды! Сейчас люди едва выживают здесь! Вы предлагаете самим загнать себя в рабство? Предлагаете работать так, чтобы руки стирались до костей?
— Нет, — спокойн ответил Н'Кало, — я предлагаю вам покинуть это место.
<nowiki>***</nowiki>
«Кара Гарадана» несла на себе намного меньше украшений и почетных знаков, чем большинство ударных крейсеров Адептус Астартес. Каждый его дюйм, каждая четкая, жесткая линия, говорили о том, что это боевой корабль. Казалось, он с негодованием смотрит с орбиты на затянутую облаками планету. Над носом корабля находилось украшение в виде львиной гривы. Этот элемент, похожий на плюмаж на шлеме рыцаря-феодала, был единственной уступкой в пользу эстетичности.
=== 7 ===
— Рейнез, ты уже высказался! — воскликнул магистр ордена Владимир.
— А как его орден пострадал от рук Сарпедона? — парировал Рейнез, . — он Он явился сюда лишь для того, чтобы поглазеть на мутанта! Для него это развлечение! Он считает священную землю «Фаланги» декорациями!
— Твои возражения, — холодно произнес Владимир, — приняты во внимание. Командующий Гефсемар, прошу высказаться.
Гефсемар помедлил, словно дожидаясь, пока на него будет обращено внимание всех присутствующих. На маске, которую он надел, не было слез, а на лбу и щеках виднелись надписи на Высоком Готикевысоком готике.
— Воистину, то, что я хочу сказать, более уместно, чем любое заявление капитана Рейнеза, — сказал он, — и я чувствую, что немногие смогут найти слова, более подобающие ситуации, чем те, что нашел я.
— Сангвинарные жрецы моего ордена, — продолжил Гефсемар, — долгое время ведут исследования связи между генным семенем, которое несет в себе каждый космодесантник, и благословенной плотью наших примархов, по образу и подобию которой создавалось генное семя изначальных восемнадцати легионов. Воистину, нам открылось многое о святом Сангвинии, отце нашего ордена, и эти открытия закаляют наши души перед грядущей битвой. Так получилось, что некто передал Сангвинарным Ангелам образец генного семени ордена Испивающих Души в надежде, что мы смогли бы установить, лежит ли причина их мятежа в изъяне генного семени.
— Где вы его взяли? — сказал Сарпедон, . — кто Кто из моих братьев вам его передал?
— Боюсь, что это был не твой брат, — ответил Гефсемар — генное семя передал нам Испивающий Души, недовольный тем, что ты узурпировал пост магистра ордена. Через свои связи в Инквизиции он искал способ отомстить.
— Что ты хочешь сказать? — спросил Сарпедон.
— Я хочу сказать, что Рогал Дорн ¬не не является вашим примархом, — сказал Гефсемар, — и не могу сказать, кто является. Сангвинарные жрецы еще не закончили исследования. Но генное семя Дорна — одно из самых стабильных и узнаваемых среди Адептус Астартес, и можно с уверенностью заявить, что у Испивающих Души его нет. Именно для того, чтобы рассказать эту новость, я и прибыл на «Фалангу». Именно поэтому Сангвинарные Ангелы просили права присутствовать на суде.
Сарпедон забился в путах, почти вывалившись из своей клетки.
— Нет! — закричал он, . — вы Вы отняли у нас все! Нашу свободу! Нашу войну! Вы не можете отнять Рогала Дорна!
— Подсудимый, молчать! — воскликнул Владимир, перекрикивая звук десятков извлекаемых болт-пистолетов. Каждый ствол был направлен на Сарпедона, чтобы открыть огонь, если он разорвет оковы и нападет на Гефсемара. Лисандр стоял между Сарпедоном и Гефсемаром, готовый повергнуть Испивающего Души при малейшем признаке того, что он вырывается на свободу.
Рейнез не двигался. Он уже увидел весь урон, который только можно было нанести Сарпедону. Впервые с момента прибытия на «Фалангу» на его лице появилась ухмылка.
<nowiki>***</nowiki>
Брат Сеннон хромал по Залам Искупления, едва в силах вынести взгляды Испивающих Души. Космодесантники сидели в камерах, прикованные цепями к стенам, и ожидали решения, которое будет принято в Обсерватории Величия Дорна. Новости о том, что Дениятос жив, вызвали у них замешательство пополам с ликованием. Присутствие философа-солдата было недолгим, всего несколько секунд, а затем дредноут заключили в камеру, и сейчас ни один из Испивающих Души не мог быть абсолютно уверен, что вообще его видел. Когда в коридоре появился одинокий паломник, они были заняты обдумыванием произошедшего.
В одной из камер находился капеллан Иктинос. Камера была запечатана так, чтобы ни один из Испивающих Души не мог увидеть или услышать капеллана. Риторику Иктиноса сочли одной из самых больших угроз для нормального содержания пленников, поэтому к прутьям решетки приварили стальные листы. Тех Испивающих Души, кто, лишившись офицеров, примкнул к его пастве, распределили по Залам Искупления таким образом, чтобы максимально ограничить их возможность общаться между собой. Проходя мимо запечатанной камеры, Сеннон коснулся ее двумя пальцами, пробормотав молитву о душе Иктиноса.
Человек остановился у камеры капитана Луко Люко и опустился на колени.
— Осторожней, — сказал ЛукоЛюко, — по тебе не скажешь, что тебе удастся снова подняться.
— Я пришел помолиться за вас, — сказал Сеннон.
— Помолись за себя, — ответил ЛукоЛюко, — все молитвы, которые могли бы нам помочь, уже прозвучали на Селааке.
— Вы не безнадежны, — сказал Сеннон, не обращая внимания на смесь жалости и презрения, с которой капитан на него посмотрел. Скованный цепями Луко Люко по сравнению с Сенноном был гигантом, и мощи, свойственной каждому космодесантнику, его не лишали ни оковы, удерживающие капитана у стены, ни прутья, стоящие между ним и человеком.
— Невозможно подойти к пропасти настолько близко, чтобы милость Императора не могла вернуть тебя с ее края.
— А что насчет тех, кто уже рухнул вниз? Что? Молиться за них — грех, не так ли?
— Не думаю, что ты из таких, капитан ЛукоЛюко.
— Ты знаешь мое имя, — сказал ЛукоЛюко.
— Я читал об Испивающих Души, — сказал Сеннон, — Имперские Кулаки открыли нашему культу большую часть информации о них, чтобы мы могли наилучшим образом наблюдать за свершением правосудия. Мы, может, и называемся Незрячим Оком, но не выполняем свой долг вслепую, имея доступ к знаниям.
— Инквизиция, знаешь ли, приказала вычеркнуть нас отовсюду, — сказал ЛукоЛюко, — они, скорее всего, повесят тебя просто за то, что ты знаешь о нашем существовании.
— Власть здесь принадлежит Имперским Кулакам, — ответил Сеннон, . — Инквизиция, конечно, может взять свое, когда мы покинем «Фалангу», но это — приемлемая цена за возможность увидеть торжество правосудия в столь сложном деле.
— Должно быть, легко жить, видя галактику Галактику такой простой, — с презрением в голосе произнес ЛукоЛюко, — думая, что знаешь, что правильно, а что неправильно. Слепо веря, что один из путей хорош, а другой плох, и никогда не задумываясь об этом. Я тебе очень завидую, паломник.
— Значит, ты сомневаешься, что идешь правильным путем? Сомнение — грех, капитан ЛукоЛюко.
Луко Люко улыбнулся одними губами.
— Спасибо. Я добавлю его к списку своих грехов.
— Ты в цепях. Не тебе решать, будут ли о тебе молиться.
С этим Луко Люко поспорить не мог. Сеннон, стоящий на коленях у камеры капитана, склонил голову и закрыл глаза. Его дыхание стало тише, и Луко Люко даже показалось, что молодой паломник умирает прямо перед решеткой.
— Я тебе очень завидую, — повторил Луко Люко слишком тихо для того, чтобы его кто-нибудь услышал.
<nowiki>***</nowiki>
Сарпедон едва заметил, как Имперские Кулаки отвели его из Обсерватории обсерватории Величия Дорна обратно в камеру. В первые два раза он оценивал своих охранников и маршрут, которым они следовали, чтобы выбрать наилучшее время для того, чтобы попытаться спастись. Руки были скованы, но он все еще мог пользоваться ногами, которых у него осталось шесть. К тому же Сарпедон был быстрее и сильнее любого из четырех охраняющих его Имперских Кулаков.
Но со всеми четырьмя он бы не справился. В отличие от Сарпедона, они были вооружены и бронированы. Подавляющий ошейник не давал использовать «пекло», которое могло бы создать достаточный беспорядок, чтобы появилась возможность сбежать. Из известных библиарию планов «Фаланги» он сделал вывод, что будет сложно уйти достаточно далеко от полного враждебно настроенных космодесантников купола прежде, чем поднимется тревога. Идея о побеге была почти забыта и отложена в ту часть разума космодесантника, где хранятся отвергнутые планы сражений в ожидании, когда с них снова смахнут пыль.
На пересечении коридоров, где заканчивались научные лаборатории и хранилища карт и начинались отделанные камнем Залы Искупления, Сарпедона с конвоирами встретил капитан Борганор.
— Остановитесь, братья, — сказал Борганор, . — Я хотел бы поговорить с заключенным.
— На каком основании? — спросил старший Имперский Кулак.
— Я понял, что Абраксес исказил ваши разумы и вложил в вас веру в то, что восстание было вашей собственной идеей. Должно быть, в ваших душах изначально было нечто темное и еретическое, благодаря чему вы поддались влиянию демона. А ты был слабейшим из всего ордена, поэтому в качестве своего инструмента он выбрал именно тебя. Ты проклят, и даровать тебе смерть будет слишком милосердно, однако, ты ее получишь. Вот во что я верю.
— Должно быть, довольно удобно, капитан Борганор, иметь возможность винить Темных Богов богов во всем, что ты боишься понять.
— Братья! — разнесся по коридору крик. К ним бежал скаут Имперских Кулаков. Он остановился, чтобы поприветствовать Борганора, — капитан! Лорд Владимир требует, чтобы вы вернулись в Обсерваторию. Вердикт вынесен.
Сарпедон умрет в одиночестве. Галактика слишком жестока, подумал он, чтобы ожидать чего-либо еще.
<nowiki>***</nowiki>
— Я закончил, — сказал брат Сеннон. Пошатываясь, он поднялся на ноги. Колени затекли во время долгой молитвы.
— И о чем ты Его попросил? — сказал ЛукоЛюко. В его голосе присутствовал сарказм, но Сеннон, казалось, этого не понял.
— Я попросил Его о том, что Он обещает всем. Если в твоем сердце осталось хоть какое-то благочестие, Он дает тебе второй шанс. Если ты чист сердцем в тот момент, когда Он оценивает твою душу, тебе будет даровано искупление.
— Пора уходить, — сказал один из сопровождающих Сеннона Имперских Кулаков, — время нахождения рядом с еретиками ограничено. Они представляют собой духовную угрозу.
— Моя душа закалена против таких вещей, — отозвался Сеннон, . — Я выгляжу слабым снаружи, но нет никого более сильного внутри, чем последователь Незрячего Ока.
— Даже если это и так, — сказал космодесантник, — у нас приказ.
— Здесь, — ответил Имперский Кулак, — нам там делать нечего. С Дениятосом, если это действительно он, будут разбираться отдельно, когда закончится текущий процесс.
— Если вдуматься, — произнес Сеннон, — ему, должно быть, шесть тысяч лет. Он сражался на Терре, ну, вы знаете, во время Войн войн Отступничества. Для нас — время легенд, для него — обычные воспоминания.
— Заслуги прошлого ничего не значат, когда в настоящем царит порча, — ответил Имперский Кулак, — брат Сеннон, мы должны уйти.
Человек повернулся к Имперским Кулакам, на его лице играла улыбка, как у изображенного на витраже святого. Казалось, он собирается что-то сказать. А затем брат Сеннон взорвался.
<nowiki>***</nowiki>
Зал суда был забит до отказа явившимися заслушать приговор космодесантниками. После Сарпедона будет вынесен приговор остальным Испивающим Души, но главное значение имел все же магистр ордена. В глазах тех, кто хотел отомстить Испивающим Души, Сарпедон был их олицетворением, и его участь распространялась на них всех.
Рейнез встретил слова Сарпедона саркастическими аплодисментами. Медленные хлопки его ладоней эхом разнеслись по Обсерватории Величия Дорна. Остальные космодесантники не издали ни звука.
— Тогда я объявляю тебе смертный приговор, — сказал Владимир, который будет приведен в исполнение Имперскими Кулаками незамедлительно, как это и приличествует смерти космодесантника. Имена Сарпедона и всех Испивающих Души будут стерты из всех клятв и знаков почестей. Во исполнение приговора назначаю капитана Лисандра палачом, а апотекария асклефина наблюдателем. Сарпедон, ты отправишься в Часовню часовню Мучеников, где будешь казнен, твое тело сожжено, а прах выброшен в космос. Та же участь постигнет твоих братьев. Таково решение этого суда.
Сарпедон склонил голову. Такой исход был лучшим из тех, на которые он рассчитывал.
Купол был защищен бронеплатинами, которые начали закрываться подобно векам огромного круглого глаза, но каждый космодесантник понимал, что сомкнуться они не успеют.
— Всем наружу! — закричал Владимир, . — нас Нас предали! У врага подкрепление! Братья, покинуть это место!
— Приговоренный пытается отомстить! — выкрикнул Рейнез, заглушая гул, который подняли двинувшиеся к выходам космодесантники. Пылающий силуэт корабля паломников, приближаясь, казалось, становился все больше, . — Его союзники хотят, чтобы мы погибли вместе с ним! Я не побегу, пока предатель жив!
— Проклятие, Рейнез! — воскликнул Лисандр, . — убира…Убира…
Остатки корпуса врезались в купол. В этот момент бронещиты закрылись лишь наполовину. Купол разрушился, осколки толстого усиленного стекла рухнули вниз подобно ножам. Воздух улетучился наружу и наступила ужасная тишина, нарушаемая лишь скрежетом металла и приглушенным, словно доносящимся из-под земли, гулом пламени.
Сарпедон сделал вдох. Он был похож на первый вдох в жизни. Воздух, казалось, обдирал горло. Разум, до этого казавшийся замутненным, словно обретал былую силу с возвращением кислорода.
Испивающий Души осмотрелся. Он находился в технической лаборатории — вдоль стен стояли стеллажи с вериспик-оборудованием и инфомедиумами. Именно здесь технодесантники и их асистенты ассистенты проводили эксперименты с образцами трофейной технологии и создавали тонкие механизмы сделанных на заказ доспехов и оружия. Стены украшал бронзовый геметрический геометрический орнамент, а у одной из них находился когитатор. Полусгоревшие свечи на медном корпусе делали его похожим на алтарь. Пол усеивали обломки оборудования и необработанных заготовок, разбросанные потоком уходящего воздуха.
Сарпедон помедлил. Он не знал планов «Фаланги». Довольно неплохо сохранился в памяти путь в камеру, но библиарий сомневался, что есть смысл туда возвращаться.
— Капитан Рейнез, — сказал Сарпедон, — я смотрю, нас обоих не так-то просто убить.
— Ты не свободен, предатель! — рявкнул Рейнез, . — пока Пока я за тобой наблюдаю, для тебя не существует свободы! Я ждал твоей казни, и сегодня она свершится!
Сарпедон был безоружен и лишен брони. Ему не приходилось сражаться, по его меркам, уже долгое время, легкие и мышцы все еще горели. Но тем не менее, он был космодесантником, и никогда не наступит тот момент, когда космодесантник не будет готов к битве.
Сверкнула вспышка. В разбитом устройстве зажужжали механизмы, защелкали клапаны, разлетелись в сторону со скоростью пуль шестерни. Рейнез выбрался наружу, по его лицу и покрытому копотью нагруднику струилась кровь.
— Ты не палач! — крикнул Сарпедон, . — ты Ты потерпел неудачу! Ты превратился в неразумное, ослепленное ненавистью существо, потому что не смог признать, что потерпел неудачу! Если бы ты убил меня, твоя неудача никуда бы не делась, и твоя жизнь не стоила бы ровным счетом ничего! Ты должен быть благодарен, что я не предоставил тебе такого шанса!
Рейнез выплюнул сгусток крови. Он стоял на ногах, хотя и покачивался, словно его ноги собирались подогнуться.
— Еретик, –произнес — произнес он нечленораздельно, — паразит. Ты никогда не был мне братом. Варп уже давно поглотил тебя. Весь твой орден. Запятнанный… порченный… до самого генного семени… Даже кровь Дорна отвергает тебя!
Рука Рейнеза метнулась к поясу, схватилась за болт-пистолет. Капитан молниеносно направил ствол на библиария.
Задником болт-пистолета библиарий ударил Рейнеза в переносицу. Хрустнул хрящ, капитан снова оказался ошеломлен. Голова Багрового Кулака безвольно повисла. Сарпедон отпустил стол и Рейнез рухнул на пол. Испивающий Души оставил его лежать и покинул техническую лабораторию, готовый ступить на любой путь, который откроет перед ним «Фаланга».
<nowiki>***</nowiki>
Жидкая взрывчатка, которой брат Сеннон заменил свою кровь, воспламенилась и мгновенно испепелила его тело. Дверь в камеру Дениятоса сорвало с петель. Сопровождавших Сеннона Имперских Кулаков сбило с ног и отбросило в коридор Залов Искупления, где они всей своей бронированной массой врезались в стоящее на пересечении проходов устройство.
Ударная волна лишила Луко Люко сознания. Когда к нему вернулись чувства, в глазах двоилось, а в ушах стоял звон. Капитан не слышал шагов выходящего из дымящейся дыры дредноута, но видел, как содрогается засыпанный каменной крошкой пол. Испивающие Души выбирались из камер — стены Залов Искупления искорежило взрывом, и двери камер открылись. Одному или двум космодесантникам удалось сбить оковы камнями, и теперь они помогали братьям в соседних камерах сделать то же самое. Двое Испивающих Души набросились на Имперских Кулаков, все еще ошеломленных и неспособных сопротивляться, и завладели их болтерами, боевыми ножами и гранатами.
Луко Люко ударил ногой по двери своей камеры. Она по-прежнему держалась крепко. На капитана упала тень. Возникший в мутном свете силуэт принадлежал Дениятосу. Корпус дредноута, даже лишенного оружия, выглядел мощным и устрашающим. ЛукоЛюко, все еще оглушенный, молчал. Дредноут посмотрел на него, сфокусировав мертвые глаза механической головы, затем пошел дальше, вскоре исчезнув в завихрениях пыли и дыма.
Сразу после его исчезновения появился сержант Салк. В руках он держал пару лезвий, способных перерубить цепь или кость. Скорее всего, он взял их с одного из орудий пытки, используемых прежними поколениями Имперских Кулаков для очищения. Салк что-то кричал, но Луко Люко не мог разобрать слов, затем сержант принялся за прутья двери, и вскоре вырвал ее.
Салк перерезал цепи, удерживающие Луко Люко у стены, и помог ему подняться. Капитан уже мог разобрать слова сержанта, хотя в голове по-прежнему звенело.
— …надо уходить! Кулаки с минуты на минуту будут здесь!
— Кто… кто погиб? — спросил ЛукоЛюко. Казалось, что собственный голос доносится откуда-то издалека.
— Думаю, четверо или пятеро наших. Возможно, мертвы, возможно, ранены. Нет времени выяснять. В дальнем конце залов есть выход к архивам.
Луко Люко разглядел апотекария Палласа, выходящего из облака пыли с несколькими Испивающимии Испивающими Души. Еще двое вырвали дверь одной из камер, и Луко Люко увидел, что в ней находится библиарий Тирендиан. Его шею обхватывал ошейник подавителя, не дающего использовать психические силы.
— Что с Дениятосом? — спросил ЛукоЛюко.
— Его нет в камере.
— А правосудие? — сказал Паллас. Апотекарий стоял прямо у выхода из камеры, окруженный Испивающими Души. Его руки покрывала кровь — он, должно быть, пытался спасти раненных взрывом космодесантников
— Правосудие? — переспросил ЛукоЛюко.
— Мы — отступники. Нас доставили сюда, чтобы судить. Будет ли правильным бежать от правосудия? Что мы будем делать потом? Сражаться со всеми космодесантниками «Фаланги»? Нас менее роты. На этом корабле три роты Имерских Имперских Кулаков и Трон знает, сколько бойцов из других орденов. Какой прок еще от одной битвы, если в результате будет то же самое? Ни один из нас не покинет этот корабль, капитан. И ты это знаешь.
— Тогда оставайся, апотекарий, — сказал ЛукоЛюко, — пока у нас остается хоть шанс обрести свободу, я буду цепляться за него. Шансов у нас, может, и немного, но я думаю, что умереть свободным стоит того, чтобы сражаться. Пойдемте, братья! Нам нужно покинуть это место. За мной!
Луко Люко и Салк вышли из камеры. Луко Люко увидел остатки ордена Испивающих Души — безоружных окровавленных космодесантников, несущих на себе следы наручников и кандалов. Но все они были его братьями, и теперь они в последний раз будут сражаться плечом к плечу. Одному Императору известно, почему Сеннон ценой собственной жизни купил им свободу — время задаваться такими вопросами еще не пришло. Хватало уже того, что у них появился шанс.
Луко Люко привык использовать подворачивающиеся ему возможности. Он взял болтер, который ему протянул один из Испивающих Души, и первым пошел через Залы Искупления навстречу своим последним мгновениям свободы.
=== 8 ===
Луко Люко пинком распахнул двери архива. Заплесневелый влажный воздух смешивался с гарью кордита и каменной пылью, окружавшими Испивающих Души. Архив представлял собой высокое, словно пропахшее пылью веков помещение с закрепленными на стенах в несколько ярусов пергаментными свитками и огромными деревянными столами для чтения. Согнувшиеся над столами архивисты с удивлением смотрели на шесть десятков космодесантников, ворвавшихся в их владения.
— Неплохое место, чтобы держать оборону, — сказал Салк, оглядев архив, — много укрытий, мало входов.
— По крайней мере, нам будет, что почитать во время ожидания, — отозвался ЛукоЛюко.
Архивисты бросились врассыпную. Никто из Испивающих Души не собирался их преследовать. Они могли сообщить Имперским Кулакам, где скрываются беглецы, но Имперские Кулаки рано или поздно все равно узнали бы об этом, а смертей уже и так случилось слишком много.
— Рассредоточиться! — приказал Луко Люко Испивающим Души. Так как Сарпедона и Иктиноса с ними не было, командование естественным образом переходило к нему, — найдите что-нибудь, что мы сможем использовать! Оружие, транспорт! Конечно, глупо надеяться найти челнок, который унесет нас с этой консервной банки, но это не значит, что не стоит его искать.
— И дайте мне что-нибудь, чем я смогу снять эту чертову штуковину! — библиарий Тирендиан все еще пытался сорвать с шеи психоподавитель, — она опускает мой интеллект до вашего уровня.
Луко Люко заметил движение, и вгляделся в полумрак архива. Из теней вышел старый согбенный человек, одетый в такие же одежды и несущий на себе те же самые символы, что и тот, кто освободил Испивающих Души из Залов Искупления. Все архивисты сбежали, но этот человек, кажущийся еще более ветхим, не проявлял страха.
— Приветствую! — сказал старик. Луко Люко заметил у него молитвенные четки и аквилу паломника, а также вышитое на одежде изображение слепого глаза, — братья Чаши! Мое сердце радуется от того, что я вижу вас на свободе!
— Кто ты? — требовательно спросил ЛукоЛюко, — один из твоих паломников умер, чтобы освободить нас, хотя мы не просили его об этом. Что вам от нас нужно?
— Я лишь хочу, чтобы свершилось предначертанное судьбой, — ответил паломник, — моя жизнь сложилась так, что меня называют отцом Гиранаром. Я и мои братья — Слепое Воздаяние, ищущие правосудия, орудия судьбы, Незрячее Око. Еще до того, как я родился, судьба начала готовить нас к роли, которую мы должны сыграть в том, что уготовано Испивающим Души. — Гиранар доковылял до Луко Люко и сжал его огромную лапу своими крошечными сухими ладонями.
— Я рад, что дожил до этого момента! Когда я испил из священного сосуда, то не осмеливался даже попросить судьбу о том, чтобы встретить тот день, когда чаша переполнится!
— Объяснись, — сказал ЛукоЛюко.
— Мы принадлежим к длинной череде тех, кто всеми силами старался, чтобы этот день настал, — продолжил Гиранар, — Черная Чашачаша, Серебряный Грааль грааль и бесчисленное множество других шли тем же путем, который гарантированно пересекся бы с путем Испивающих Души и позволил воплотить судьбу. Ты должен выбраться на свободу, капитан ЛукоЛюко, ты и все твои боевые братья! Ты должен сражаться здесь и увидеть, как происходит то ,что должно произойти! Я разбил твои оковы, но лишь ты можешь наносить удары!
— Какую судьбу? — спросил Луко, Люко. — если Если мы здесь для того, чтобы что-то сделать, то для меня это новость. Нас доставили на «Фалангу» против нашей воли, и, сколь бы неблагодарно это ни звучало, о свободе мы тоже не просили.
— А теперь сразитесь в последней битве! — сказал Гиранар. Глаза старика горели, как будто он смотрел сквозь Луко Люко и видел какое-то религиозное откровение, . — вместо Вместо мрачной казни вы умрете в бою, а ваша жертва изменит Империум к лучшему! Этот момент изменит ход истории человечества, капитан!
Луко Люко притянул Гиранара ближе. Ростом старик едва достигал солнечного сплетения капитана.
— Тот, кто жаждет последнего сражения, — сказал Луко Люко мрачно, — никогда не участвовал в настоящем бою.
— Для судьбы не имеет значения, что ее орудия не знают о своей роли, — сказал Гиранар, — я благословлен знанием грядущего. Вы, капитан, не менее благословлены тем, что оно откроется вам в момент славы.
Луко Люко отпустил Гиранара. Паломник не боялся. Космический десантник не знал страха потому, что взял его под контроль, переломил и отказался от него как от чего-то ненужного. Гиранар же не боялся изначально, словно даже нависший над ним разъяренный космодесантник был деталью много раз просмотренной пьесы.
— Ты напоминаешь мне одного знакомого, — сказал ЛукоЛюко, — его звали Изер и, подобно тебе, он был верующим. Пешкой силы намного более могучей и темной, чем мог себе представить. Она его впоследствии и убила. Среди Испивающих Души ты не найдешь много новых друзей, отец Гиранар.
— Как я уже сказал, — ответил старик, — были и другие. Мне просто повезло больше всех.
— Капитан! — донесся из глубины архива, из отбрасываемых сводчатыми проходами теней, голос Тирендиана, . — я Я нашел кое-что, на что ты захочешь взглянуть.
Луко Люко пошел на голос. Библиарий стоял в сводчатом проходе, ведущем в другое помещение, неярко освещенное несколькими прожекторами, лучи которых падали на сотни предметов, расположенных так, словно являлись экспонатами музея.
Около ста комплектов силовой брони были расположены на стойках таким образом, что, казалось, рядами выстроились сами космодесантники. Доспехи Испивающих Души, все еще заляпанные грязью и пеплом Селааки, с отметинами, оставленными зарядами оружия некронов и когтями духов, которые чуть не погубили столь многих. Разбитая в схватке с верховным лордом некронов броня Сарпедона находилась там же. Как и броня Луко Люко с небрежно нанесенными символами отступника поверх темно-фиолетового цвета ордена.
Рядом с броней лежало оружие. Болтганы были уложены, словно в арсенале. Топор Меркаэно, личное оружие Сарпедона. Силовой топор сержанта Грэва Грева и молниевые когти ЛукоЛюко. Краска на огромных бронированных перчатках почернела и местами отвалилась от постоянного воздействия силового поля когтей.
— Зал хранения улик, — с улыбкой произнес Тирендиан.
— Вооружаемся! — взревел Луко, Люко. — Тирендиан, пошарь в округе и найди боеприпасы и элементы питания.
— Похоже, нам все-таки удастся здесь закрепиться, — произнес Салк, увидев оружие. Несколько Испивающих Души уже шли к своим доспехам, а сержант Грэв Грев направился прямиком к силовому топору. Взяв его в свою мутировавшую руку, он внезапно начал выглядеть больше как Испивающий Души, как воин, чем как тот, кого держали в плену.
Луко Люко вложил руку в одну из перчаток с молниевыми когтями. Вес показался огромным, и не только потому, что Луко Люко еще не надел силовой доспех, компенсировавший бы размеры перчатки.
— А я надеялся, — обратился он к Салку, — что все это окончится мирно. По крайней мере, я говорил себе, казнь — не сражение. А теперь нам предстоит последняя битва. Кто бы мог подумать, что я когда-нибудь буду полагать, что всегда есть последняя битва.
— Капитан? — сказал Солк.
— Я их ненавижу, — ответил ЛукоЛюко, — сражения. Кровопролитие. Я начал их ненавидеть. Я уже давно лгал об этом, сержант Салк, но сейчас в этом вряд ли есть смысл.
— Не могу поверить своим ушам, капитан.
— Знаю. Иногда я сам себе отвратителен.
— Нет, капитан, — сказал Салк, — ты не понял. Ты ненавидишь войну, но сражаешься, потому что знаешь, что должен. В этом нет ничего отвратительного. Иногда я горжусь этим, даже наслаждаюсь, и это помогает мне пережить самое худшее. Но я не знаю, как мог бы сражаться без таких мыслей. Ты храбрее меня, капитан ЛукоЛюко.
— Хорошо, — ответил ЛукоЛюко, — можно взглянуть и с этой стороны.
— Давай сделаем нашу казнь немного более интересной, брат, — сказал Салк.
Луко Люко закрепил на левой ноге понож.
— Да будет так, брат.
<nowiki>***</nowiki>
Командующие собрались в Горне Веков, вдали от разгерметизированных зон Обсерватории. В малиновом свете кузниц они сначала пересчитали выживших братьев, отдали офицерам приказ составить списки павших, а затем вернулись к задаче по поимке Испивающих Души.
Вне всякого сомнения, отступникам помогли сбежать сообщники из числа паломников, которым позволили явиться на «Фалангу», чтобы наблюдать за судом. Когда командующие обсуждали свои потери и состояние «Фаланги», кастелян Левкронт молчал, поскольку было лишь вопросом времени, когда дело дойдет до рассмотрения того факта, что именно он дал паломникам разрешение взойти на борт корабля.
Среди Сангвинарных Ангелов потерь не было, вдобавок к этому, командующего Гефсемара и его Сангвинарную Гвардию сангвинарную гвардию произошедшая резня не коснулась вовсе. Погибли воющие Грифоны. Имперские Кулаки, коих здесь было большинство, соответственно, понесли наибольшие потери. Не хватало одного Серебряного Черепа и двух Обреченных Орлов, предположительно, погибших и выброшенных в космос взрывной декомпрессией. Члены экипажа, надев скафандры, уже делали первые попытки войти в купол Обсерватории, чтобы найти павших среди обломков. Но не было почти никакой надежды, что удастся найти выживших.
— Братья! — раздался крик от входа в Горн Веков. Показался окровавленный и сильно помятый Рейнез. За собой он тащил безоружного и лишенного доспехов космодесантника. Броня Рейнеза, которая в момент прибытия на «Фалангу» и без того находилась в плохом состоянии, теперь была настолько залита кровью и покрыта подпалинами, что едва можно было различить цвета Воющих Грифонов, — вы ищете ответов? Или, может быть, объяснений? Я сделал то, что вам не удастся сделать, препираясь между собой. Я кое-что для вас нашел!
— Один из обвиняемых, — сказал Владимир, — тебя ожидала казнь. Почему ты не сбежал с остальными осужденными?
— Потому, что мы не свободны, — сказал Паллас, — я не знаю, почему мы были освобождены, и кто за это ответственен, но мы не искали свободы. Мной уже манипулировали прежде. Это сделал Абраксес, когда наш орден отвернулся от Империума, и я больше не позволю себя использовать. Если мне предстоит быть казненным здесь ¬— — да будет так. Это меня не волнует. Но я не стану пешкой в чужой игре.
— Тогда кто это сделал? — надавил Давикс, . — кто Кто совершил подобную дерзость? Мои боевые братья погибли, потому что кто-то выпустил Испивающих Души. Отвечай!
— Я не знаю! — огрызнулся Паллас, . — ктоКто-то, кому выгодна битва на «Фаланге». Кто-то, кто хочет услышать последний смех Испивающих Души прежде, чем мы исчезнем. Как и ты, я могу только гадать.
— Они оставили его, чтобы посеять неразбериху, — сказал Давикс остальным космодесантникам, — вспомните стратегии трусости, описанные в Кодексе Астартес!
— В этом нет нужды, — сказал Владимир, — если его задача — дезинформировать нас, то он готов к тому, чтобы лгать и под принуждением. Если нет, то в причинении страданий нет смысла.
— И что с ним тогда делать? — насмешливо спросил Рейнез, . — наградитьНаградить?
— Он — апотекарий. И может помочь раненым, — ответил Владимир, — апотекарий Асклефин, ты будешь за ним присматривать. Но сначала он ответит на один вопрос.
Рейнез Одарил Гефсемара взглядом, который, наверное, мог бы погасить звезду. Офицеры отдали своим космодесантникам приказ начать охоту.
<nowiki>***</nowiki>
Капитан Н'Кало отбросил в сторону придавившую его плиту. В ушах звенело, в глазах плавали красные и черные сполохи. Он находился в одной из галерей славы «Фаланги» — палубы, разделенной на отсеки, где хранились произведения искусства, знамена и трофейное вооружение, имеющие значение для истории Имперских Кулаков.
Когда капитан покидал купол, на него обрушился потолок. Галерея обвалилась за ним прежде, чем разгерметизировалась, но ударная волна от взрыва корабля паломников нанесла существенные повреждения. Н'Кало увидел прямо над собой чучело похожего на паука существа, покрытое слоем прозрачного лака. Чучело было закреплено на потолке таким образом, чтобы посетителям казалось ,что существо хочет напасть сверху. На теле десятиногой твари четырех или пяти метров длиной можно было увидеть обугленные отметины от попадания сразивших ее болтерных зарядов. Это было свидетельство сражения, происходившего в миллионах миль отсюда, и, возможно, несколько тысяч лет назад.
Сбоку Н'Кал оувидел увидел фреску, изображавшую Имперских Кулаков, которые истребляли врагов среди смоляных ям какого-то первобытного мира с вулканами и джунглями. Синевато-серая кожа и плоские лица выдавали в противниках тау — ксеносов, которые пытались расширить свои владения за счет имперских территорий и остановились в Дамокловом заливе. Напротив фрески лежали бронепластины, оторванные от транспорта зеленокожих. В нанесенных на них изображениях снарядов и черепов была какая-то жестокая величественность и дикарская простота. На нижнем ребре бульдозерного отвала виднелась засохшая кровь.
Н'Кало попытался сориентироваться. Он не знал, один ли он здесь. Командующий осмотрелся и прислушался, пытаясь разглядеть среди картин и скульптур космодесантников или членов экипажа.
Внезапно его слух уловил скрип нервных волокон и звук соприкасающихся керамитовых пластин.
— Брат? — позвал Н'Кало, . — ты Ты ранен? Ответь мне!
Ответа не последовало.
Сарпедон стоял в центре галереи, без брони, как и в зале суда.
<nowiki>***</nowiki>
— Иктинос! — воскликнул Сарпедон. Он не мог поверить, что первый же встреченный им после освобождения Испивающий Души сражался с космодесантником, который поддержал орден на суде. Еще более странным был то, что это был Иктинос, и что он уже нашел свои доспехи и оружие.
Сарпедона проволокло спиной по полу. Когда он остановился и прочистил глаза от пыли и осколков, то увидел, что дымящийся дверной проем завален обломками камня. Преследовать Иктиноса было невозможно.
Дениятос. Рогал Дорн. Самоубийственная атака корабля паломников. А теперь еще и Иктинос, с какими-то своими планами. Все, что Сарпедон знал о галактикеГалактике, разваливалось на части, и он не знал, чем это все может закончиться, кроме гибели его самого и всех его боевых братьев.
Из того, что сказал Иктинос, кое-что было не лишено смысла. Сарпедон должен был сражаться. Он должен был добиться достойной смерти и помочь братьям сделать то же самое. Это было его долгом по отношению к самому себе. Не самая достойная цель из тех, за которые стоило сражаться, но в тот момент эта цель была единственной возможной.
Сарпедон схватил из упавшей стойки меч и направился в архивы.
<nowiki>***</nowiki>
Иногда на «Фаланге» дул холодный ветер. Возможно, это был результат действия хитрых настроек атмосферных систем корабля, а возможно, воздушные потоки, спонтанно возникающие из-за разницы температур труб хладагента и перегретых реакторов в двигательных отсеках. Сейчас ветер завывал в усыпанных обломками крушения научных лабораториях и триумфальных галереях вокруг Обсерватории. Он поднимал с пола мусор и бросал его в знамена Имперских Кулаков, стоящие вдоль стен коридора, по которому магистр ордена Владимир прежде входил в ныне разрушенную Обсерваторию обсерваторию Величия Дорна.
Ветер взметал пыль в Залах Искупления, свистел между каркасами разбитых пыточных устройств и прутьями пустых камер. В некоторых из них лежали космодесантники — Испивающие Души, оказавшиеся ближе всех к эпицентру взрыва и убитые им. Их боевые братья забрали с собой несколько тел, но некоторые остались лежать там, где упали. Их истерзанные тела до сих пор были прикованы к стенам камер.
А враг в это время собирался в корабельной кают-компании, которую капитан Лисандр назначил опорным пунктом для атаки на Испивающих Души. Большую часть сил составляли Имперские Кулаки и Воющие Грифоны, и Лисандру уже пришлось столкнуться со спорами о том, кто атакует изменников первым. «Фаланга» была территорией Имперских Кулаков, и они считали, что именно им должна выпасть наибольшая честь в грядущем сражении, но капитан Борганор потребовал, чтобы его Воющим Грифонам позволили первыми ворваться в архив и пролить кровь Испивающих Души. Лисандр согласился, поскольку в качестве врага ему хватало отступников, и он не хотел, чтобы против него обратились еще и Воющие Грифоны.
Командующий Гефсемар собрал ладонью горсть каменной пыли, в которую превратилась разрушенная взрывом в Залах Искупления стена. Он пустил пыль по ветру, словно это было неким ритуалом, и по завихрениям ветра он мог прочитать ход грядущего кровопролития. Боевой маской Сангвинарного Ангела была посмертная маска Сангвиния, снятая с лица божественного примарха десять тысяч лет назад, когда тот умирал от ран, нанесенных архипредателем Гором. Сангвиний был невыразимо красив, и даже отделанная золотом и драгоценными камнями посмертная маска испускала ауру сверхъестественной величественности, которую Сангвинарная Гвардия сангвинарная гвардия считала одним из самых смертоносных своих оружий.
— Что ты видишь? — спросил библиарий Варника из Обреченных Орлов.
Варника мрачно улыбнулся.
— При всех твоих нарядах и позолоте, Сангвинарный Ангел, ты — пессимист. Обреченные Орлы стремятся обнаружить худшие из творимых в галактике Галактике злодеяний, потому что хотят исправить положение. Ни один из нас до этого не доживет, но это произойдет, и добьются этого именно космодесантники, которые сделают его. И неважно, чрезмерна ли наша гордость. Зачем сражаться, если ты веришь в то, что все потеряно, что бы ты ни делал?
Гефсемар разжал кулак, и пыль полетела по ветру.
Мимо прошел Лисандр с молотом в руке.
— Давикс и Кастеллан кастеллан на позиции, — сказал он, . — Готовьтесь. У вас две минуты.
Гефсемар и Варника разошлись и присоединились к своим отделениям. Главные ударные силы, собравшиеся в кают-компании, состояли из бойцов девятой и седьмой рот Имперских Кулаков и второй роты Воющих Грифонов. Отделения Варники и Гефсемара должны были следовать за Грифонами и, если верить Борганору, собирать истерзанные останки Испивающих Души, которые, без сомнения, будут в изобилии оставаться за Воющими Грифонами. Лисандр ходил вдоль строя, осматривая Имперских Кулаков, шеренгами стоящих вдоль всего помещения. Кают-компания предназначалась для обычных членов экипажа, и космодесантники едва не задевали головами потолок.
— Вот где находится ключ к этой шкатулке с секретом, — сказал он, — мы, сами того не зная, преследовали Испивающих Души с того момента, как еретик Кефил совершил ошибку и привлек к себе наше внимание. Здесь мы закончим то, что начали там. Мы знаем, кем являются Испивающие Души, и, что еще более важно, мы знаем, кем они не являются. Они нам не братья. Столкнувшись одним из них в дыму выстрелов, не смотрите на него, как на брата. Смотрите на него, как на очередной симптом порчи, и уничтожьте его, как раковую опухоль человечества.
— Борганор! — донесся крик Лисандра из строя Имперских Кулаков, . — эту Эту честь я предоставлю тебе!
— Принимаю с радостью! — крикнул Борганор в ответ, — Воющие Грифоны! Робаут Гиллиман смотрит на нас! Покажем ему сражение, которое он не забудет!
Палуба «Фаланги» вздрогнула, когда Воющие Грифоны двинулись вперед.
<nowiki>***</nowiki>
Скамандер собирался уже поднять тревогу, но понял, что входящая в зал фигура передвигается на множестве ног. Он встал и отсалютовал.
Испивающие Души приветствовали его, когда он проходил мимо. Он видел боевых братьев, плечом к плечу с которыми сражался долгие годы. Некоторые из них спорили с ним, некоторые во всем его поддерживали, но все последовали за ним в Сокрытую область. Все они без боя сдались капитану Лисандру и его Имперским кулакам, потому что так приказал Сарпедон. И все они умрут здесь, потому что он так приказал.
— Командир, — сказал сержант ГрэвГрев, когда Сарпедон прошел мимо. Сарпедон ответил на приветствие и заметил штурмовое отделение, которое Грэв Грев набрал из выживших бойцов ордена. Он выбрал ветеранов, жестоких космодесантников, которые без сомнения будут отдавать каждый сантиметр своих позиций лишь в обмен на ведра крови, пролитой их цепными мечами. Сержант Салк, инструктирующий свое отделение, прервался, чтобы кивком поприветствовать Сарпедона. Библиарий пробрался по импровизированным баррикадам перевернутых столов и протиснулся через узкие проходы между полками. В центре лабиринта из книг он обнаружил капитана ЛукоЛюко, стоящего за столом для чтения.
Луко Люко обхватил Сарпедона за плечи.
— Рад видеть тебя, брат, — сказал он, — я уж думал, что веселиться придется без тебя.
— Я не пропустил бы такое веселье за все блага галактикиГалактики, — ответил Сарпедон, — сколько наших братьев пришло на праздник?
— Чуть меньше шестидесяти, — сказал ЛукоЛюко, — кого-то мы потеряли во время побега. Паллас остался. Остальные пропали без вести. Полагаю, это вполне ожидаемо, но вот, что странно…
— Паства Иктиноса, — сказал Сарпедон.
Луко Люко сделал шаг назад.
— Откуда ты знаешь?
— Да, — сказал Сарпедон, — предал.
Обычная веселость Луко Люко исчезла.
— Я убью его.
— С этим придется подождать, — сказал Сарпедон, — пока что стоит озаботиться выживанием. Ты выбрал хорошее место для нашего последнего рубежа, брат. Я бы дважды подумал, прежде чем его атаковать.
— У нас твой доспех и твой топор, — произнес ЛукоЛюко, — вон за тем шкафом. Но Копья Души мы среди улик не обнаружили.
— Значит обойдусь без него. Мне хватит и топора Меркаэно.
— Значит, Борганор сможет вытащить его из моей мертвой руки, — отозвался Сарпедон, — не сомневаюсь, что он попытается использовать этот шанс. Здесь закончится множество историй, капитан. История обо мне и Борганоре — лишь одна из них. Если мы сможем закончить эти истории столь же достойно, что и те, которые хранятся в этом зале, значит будем считать, что победили.
По воксу Луко Люко раздался голос Скамандера:
— Капитан! Воющие Грифоны приближаются! Я отступаю к позиции ГрэваГрева!
Его слова сопровождались тяжелым ревом выстрелов. Сарпедон услышал звуки попаданий болтерных зарядов в стены библиотеки.
— Значит, решено, — сказал Сарпедон, — я вооружусь. До конца, капитан ЛукоЛюко.
— До конца, магистр ордена, — ответил ЛукоЛюко, — решительно и твердо.
Сарпедон отсалютовал:
=== 9 ===
О временах после Ереси Гора уже никто не помнил, хотя они стали для Империума настоящим апокалипсисом. О самой Ереси ходили легенды — о предателе Горе, упивающемся своей завистью к Императору, его измене Человечеству и смерти от рук самого Императора. Очищение же, последовавший за смертью Гора и восхождением Императора на Золотой Трон период преобразований, упоминалось лишь вскользь, в примечаниях к одобренным Имперской Церковью церковью историям. Но правда, известная лишь нескольким историкам, исследования которых отдавали ересью, состояла в том, что Империум родился именно во время Очищения, и рождение сопровождалось ужасными потоками крови.
То было время отмщения. Все, кто был запятнан деяниями Гора, все, кто их окружал, и даже склонившиеся перед Гором под угрозой уничтожения миры, были обречены на страдания. Оставшиеся верными примархи провели кровавую завоевательную кампанию, в ходе которой были казнены миллиарды коллаборационистов. Полные беженцев планеты подвергались чисткам, чтобы гарантированно не осталось в живых никого из военных преступников. После Ереси вспыхнули тысячи гражданских войн. Имперская Армия не вмешивалась в боевые действия до тех пор, пока оставшиеся в живых не ослабевали достаточно, чтобы их можно было завоевать, привести к покорности и перевоспитать.
То было время реформ. Легионы космодесанта были разделены на ордена, что также послужило причиной множества теневых войн и чуть не привело к катастрофе, поскольку космодесантники почти открыто конфликтовали друг с другом за право сохранить за собой символику родительского легиона. Имперская Армия разбилась на миллионы осколков, миниатюрных феодов, лишенных централизованного командования. Среди разрывавших человечество после вознесения Императора религиозных катастроф родилось Имперское Кредо, и для того, чтобы сплотить разрозненные массы людей, были созданы имперские АдептаАдептус. Рожденное среди отчаяния Духовенство духовенство Терры и его Адепта стали основоположниками принципов страха и подозрений, которые на протяжении последующих десяти тысяч лет определяли каждое их действие. Император хотел, чтобы основой будущего человечества стала надежда, но, каким бы ни видел Он это будущее, из его осколков Очищение собрало нечто порченное, нечто полуживое и ужасное.
То было время Хаоса. Силы варпа вели свою игру за власть над родом человеческим, и, хотя жертва Императора им помешала, они прочно зацепились за реальный мир тысячами щупалец. Потребовались десятилетия, чтобы выследить и истребить легионы демонов, освобожденные в битве на Терре. Кровавые Ангелы и их новоиспеченные сыновние ордена охотились на демонов, чтобы отомстить за смерть Сангвиния. Последователи Гора в последние дни Ереси открыли порталы в варп, стремясь посеять в еще неоперившемся Империуме семена тайн, которые со временем будут открыты и принесут страдания последующим поколениям.
Никто не знал, сколько таких порталов открыли преданные Гору чернокнижники и безумцы. На забытых мирах огромные врата терпеливо ждали исследователей или беженцев, которые неосторожно произнесли бы нужные слова или переступили определенную черту. В фундаментах домов в отстроенных во время Ереси городах таились руны, в глубинах сточных коллекторов и катакомб скрывались ужасные храмы. Некоторые порталы принимали довольно странные формы — пророчества, рассказываемые в подвергшейся порче общине, история, чуть больше приоткрывающая врата с каждым повторением или напеваемая духами пустыни песня, которая, будучи записанной, становится проходом в варп.
Одним из порталов служил глаз, вырванный у какого-то огромного, способного перемещаться в варпе хищника. Служители Темных Силсил, собравшись на корабле, который завис на орбите одной из звезд, переправили глаз в реальный мир. Подобно некой живой планете глаз начал обращаться вокруг звезды. Он взирал в пустоту и там, куда падал его взгляд, начиналась демоническая пляска. Призвавшие глаз служители были разорваны на части демонами, а их последние мысли были исполнены благодарности к богам, которые позволили им стать частью столь великолепного действа.
Глаз Хищника упоминался во множестве предсказаний по всему Империуму. И тогда Рогал Дорн поклялся закрыть его. Почитавшие Дорна ордена послали ему на помощь своих чемпионов, и на орбите погибшей звезды разразились самые ужасные и кровопролитные сражения Очищения. Рогал Дорн лично спустился на Глаз Хищника, минуя биологические ужасы, поднимающиеся из его студенистой поверхности, и демонов, старающихся его остановить. Вокруг Дорна один за другим падали боевые братья, но он не колебался. Он был примархом, и в нем текла кровь Императора. Он погрузил кулак в зрачок Глаза Хищника, и тот, ослепленный, закрылся от боли.
Та звезда носила имя Кравамеш.
<nowiki>***</nowiki>
Скамандр встретил первый шквал пронесшегося по архиву огня. Заряды болтеров Воющих Грифонов летели плотным потоком, поднимая в воздух облака обгоревших обрывков пергамента. Один из болтов угодил Скамандру в грудь и заставил его отступить на шаг. Другой пробил насквозь стол и взорвался около бедра, осыпав его дождем осколков.
Борганор перекатился сквозь пламя, по его наплечникам и ранцу защелкали выстрелы. Зал архива пронизывали болтерные очереди, сверху огненным дождем падали обрывки пергамента, горячий воздух был наполнен частицами пепла, а стены облизывали языки пламени. Огромные рулоны пергамента пылали, опадая вниз подобно огненным водопадам и освещая перебегающих из укрытия в укрытие, ведущих непрерывный огонь Воющих Грифонов.
Скамандр поднял свободную руку, черную от обугленной крови из раны. С его пальцев стекало пламя, и Борганор ухватился за ножку стола, чтобы взрыв не сбил его сногс ног. Он полагался на керамит своей брони и обряды благословения, которые провел над своим снаряжением. Борганор призывал дух Робаута Гиллимана войти в его сердце и сделать капитана чем-то большим, чем человек или космодесантник. Он верил в силу мести и щит презрения, который мог выковать из своей железной души и поддерживать достаточно долго, чтобы казнить предателя, с которым столкнулся.
Борганор заставил себя сделать шаг вперед и выставил перед собой нож. Скамандр снова поднял пистолет, но Борганор отбил ствол в сторону.
В ответ Скамандр выпустил пламя столь плотной струей, что она была похожа на луч лазерного резака. Борганор уклонился и ударил ножом в лицо библиария. Клинок угодил в челюсть, сломав несколько зубов и пробив язык. Изо рта Скамандра хлынула кровь, пламя начало гаснуть.
Капитан прыгнул вперед, ударив коленом в раненый живот библиария. Скамандр врезался в дальнюю стену архива, где его осыпало горящзими горящими обрывками тысячелетних записей. Борганор схватил Скамандра за голову и запрокинул ее, обнажая горло Испивающего Души.
Глаза Скамандра были полны ненависти. Борганор усмехнулся, увидев в самом уголке глаза искорку страха.
— Вперед! Вперед! Это лишь приветствие, братья мои! Праздник еще впереди!
<nowiki>***</nowiki>
Сарпедон слышал выстрелы и ощущал запах идущего из читального зала дыма. В сердце лабиринта библиотеки, рядом с капитаном ЛукоЛюко, он ждал, когда волна нападающих разобьется об оборону Испивающих Души
— Скамандр пал, — сказал ЛукоЛюко.
— Значит, у нас появился повод для мести, — спокойно ответил Сарпедон.
— Я обещал себе, что больше не погибнет ни один космодесантник под моим командованием, — сказал ЛукоЛюко, — я много раз давал себе такие обещания, но с их выполнением у меня проблемы.
— Ты обещал себе покой, капитан, — сказал Сарпедон, — и ты его обретешь. Но не сейчас. Ради своих боевых братьев продержись еще несколько мгновений.
В библиотеке раздались первые резкие и острые звуки болтерного огня. Воющие Грифоны одолели передовой отряд Скамандра и прорвались внутрь, прямо в подготовленную Испивающими Души западню.
— Наконец-то все закончится, — сказал ЛукоЛюко, — и мне больше не нужно будет лгать. Спасибо Императору, все закончится здесь.
— И как именно закончится, решать нам, — добавил Сарпедон, — многим ли удавалось такое сказать?
Луко Люко не ответил. Вокруг его молниевых когтей вспыхнуло силовое поле, электрический разряд разметал лежащие на полках бумаги.
Рев выстрелов достиг крещендо, а вокс-каналы превратились в бедлам.
<nowiki>***</nowiki>
— Плечом к плечу, братья! — воскликнул ГрэвГрев, рванувшись вперед по узкому коридору библиотеки. Вокруг него дождем падали опаленные книги. Тысячи слов мелькали на превращающихся в пепел страницах.
Грэв Грев повернул за угол и врезался в Воющего Грифона, держащего двуручный цепной меч, как топор палача. Лезвие с ревом устремилось вниз, и Грэв Грев со всей своей нечеловеческой силой отвел удар силовым топором, направив в стоящий рядом шкаф. Меч вгрызся в древнюю древесину, и Воющий Грифон вынужден был потратить мгновение на то, чтобы его выдернуть. Этого мгновения Грэву Греву хватило, чтобы погрузить топор в грудь противника, пробив керамит, ребра и органы. Воющий Грифон был все еще жив, когда падал, но жизнь в нем удерживала лишь ярость. Обнажились легкие, кровь хлынула на пыльный пол из разрубленной надвое грудной клетки как вода из переполненного фонтана.
Противники врывались внутрь. Для Воющих Грифонов это место было почетным — острие атаки. Первые проникшие в библиотеку больше всех рисковали собственными жизнями, но получали наибольшие почести после битвы, вне зависимости от того, остались ли в живых.
<nowiki>***</nowiki>
Рядом с Грэвом Гревом должен был бы сражаться Скамандр. Но библиарий был мертв. Поэтому сержанту приходилось убивать за них обоих.
Все больше и больше Воющих Грифонов пробивалось в узкие коридоры библиотеки. Прямо сквозь шкаф рядом с Грэвом Гревом проломилась объятая пламенем бронированная фигура. Воющий Грифон пылал с головы до пят, а сквозь завесу дыма и огня виднелся силуэт вооруженного огнеметом Испивающего Души. Сержант обезглавил Воющего Грифона одним взмахом силового топора, по инерции крутнулся на месте и нанес удар в сторону, выведя из строя цепной клинок в руках появившегося из-за угла противника.
Испивающие Души за спиной Грэва Грева перескакивали через тела Воющих Грифонов, чтобы схватиться с врагом. В библиотеке не было помещений, подходящих для массовой битвы. Бой превратился в множество поединков, жестоких схваток один на один. Места не хватало даже для того, чтобы провести обманный маневр. В этой войне роль играло не умение, а сила и ярость. И того, и другого у Грэва Грева было в избытке.
Рядом с ним Испивающий Души рухнул с обугленной сквозной дырой от попадания из плазменного пистолета. Сержант врезался в его убийцу, отшвырнув его на шкаф, нанес удар обухом топора в лицо. Ошеломленный Воющий Грифон упал на одно колено, сержант отрубил ему одну из рук, а обратным взмахом снес полчерепа.
Другой Испивающий Души умер, истерзанный болтерным огнем. По лежащему впереди длинному коридору проносились очереди тяжелого болтера стоящего в дальнем конце Воющего Грифона. Книжные шкафы разваливались на части, и Грэв Грев видел братьев, которых Воющий Грифон успел повергнуть сквозь проломы в стенах. У его ног лежали кучи горящих книг, на пол валились выпотрошенные переплеты, а страницы взмывали под потолок в потоках раскаленного воздуха.
Грэв Грев рванулся прямо сквозь книжный шкаф, развалившийся на части под его натиском. Вокруг разрывались заряды тяжелого болтера, наполняя воздух тысячей взрывов. Грэв Грев положился на свою инерцию, преодолел поток выстрелов и врезался в воина Воющих Грифонов, нанося и блокируя удары. Космодесантников охватило пламя.
Сержант позволил жажде сражения овладеть собой. Он редко позволял себе полностью перестать думать, отбросить все, что делало космодесантника дисциплинированным орудием войны, и позволить взять контроль над своим телом прирожденному воину, упивающемуся резней.
Мутировавшая рука Грэва Грева отбросила топор в пылающие обломки и схватила Воющего Грифона за голову. Сержант дергал и крутил шлем, пока не удалось сорвать его с креплений.
Воющий Грифон был похож на самого Грэва Грева — покрытый шрамами суровый ветеран, человек, которому можно доверить удерживать любой рубеж и выполнять любой приказ. Огонь утих.
Это наши братья, подумал ГрэвГрев.
Они такие же, как мы.
Жажду битвы нарушила мысль. Сержант попытался подавить ее, но безуспешно.
Грэв Грев отступил на несколько шагов. Тяжелый болтер лежал в груде обломков вне пределов досягаемости Воющего Грифона, отползающего от Испивающего Души. ГрэвГрев, не спуская глаз с противника, поднял топор.
— Отходим! — крикнул он, — Отходим! На позиции! Отходим!
У обычных солдат, возможно, ничего бы не получилось. Бойцы первой линии сильно рисковали попасть под огонь тяжелого оружия из задних рядов. Но Воющие Грифоны не были обычными солдатами; те из них, кто ворвался внутрь первыми, всецело доверяли точности прицела своих боевых братьев.
Библиотека была разворочена. Грэв Грев пробился сквозь пламя, пинками отбрасывая с пути обломки шкафов и рукой закрывая лицо от тысяч горящих книг, которые падали сверху как огненная буря. Хаос пронзали лучи лазерной пушки, мерцающие темно-красным светом и пробивающие все, во что попадали. Из дыма вылетали плотные, раскаленные добела сгустки плазмы.
Сержант увидел под ногами упавшего Испивающего Души. Он схватил поверженного брата за наплечник и бегом потащил за собой. Обороняющиеся укрепились в узких проходах и организовали там огневые точки. Грэв Грев увидел впереди одного из них, охраняющего широкий коридор, в котором поваленные книжные шкафы и кучи сломанной мебели образовывали импровизированные баррикады. Испивающие Души за завалом — Грэв Грев увидел среди них сержанта Салка — помогли ему перебраться на свою сторону и укрыться за баррикадой.
Боевого брата, которого сержант притащил с собой, зацепило в бедро лучом лазерной пушки. Нога держалась исключительно на лохмотьях изорванного керамита, в которые превратилась защищающая конечность броня. Грэв Грев не мог с уверенностью сказать, жив ли еще Испивающий Души. Пара космодесантников оттащили его в безопасное место.
— Они собираются нас выжечь! — воскликнул ГрэвГрев, обращаясь к Салку, — большие пушки и огнеметы!
— Значит будем держать оборону здесь! — так же громко отозвался Салк, — мы готовы! — он вручил Грэву Греву болтер, без сомнения, взятый у раненого или мертвого Испивающего Души, который больше не нуждался в оружии. Грэв Грев кивнул, проверил ход затвора и занял позицию, опустившись на одно колено возле баррикады. На спусковой крючок Грэв Грев жал пальцем левой руки, поскольку мутировавшая правая была слишком большой, и указательный палец на ней не проходил в скобу.
В дыму показались Воющие Грифоны. Дым был столь густым и плотным, что невозможно было определить, что в библиотеке уцелело, что было подожжено, а что был ополностью разрушено. Воздух был слишком тяжел и ядовит для человека; лишь усиленные легкие космодесантников не давали противникам задохнуться. Видимость была значительно меньше дальности выстрела из болтера.
Грэв Грев разглядел красно-желтые доспехи Грифонов, перемазанные сажей и копотью до такой степени, что можно было различить лишь темные и светлые детали разделенных геральдическими цветами на четыре части доспехов. Полдюжины атакующих вышли на дистанцию ведения огня.
— Огонь! — крикнул Салк. Засевшие у баррикады Испивающие Души, которых вместе с Грэвом Гревом было шесть или семь, открыли огонь. Каждый из них выпустил по половине магазина в приближающиеся бронированные фигуры.
Кто-то рухнул замертво. Кто-то покачнулся, живой, но раненый. Все, кто остался в живых, ответили огнем, и баррикада задрожала, пережевываемая болтерными зарядами, укрытие с кадой каждой секундой становилось тоньше. Разрывные заряды выбросили облачка осколков и Грэв Грев сжал зубы под обрушившимся на лицо колючим дождем.
Салк сменил обойму. Рядом с ним опустился на пол Испивающий Души.
— Неплохо, — сказал космодесантник. Салк хлопнул раненого Испивающего по плечу, затем повернулся и выпустил еще одну очередь.
Грэв Грев напрягал глаза, пытаясь рассмотрть рассмотреть в дыму хоть что-нибудь. Раненых унесли. На баррикаду повалили еще один шкаф. Воющие Грифоны перегруппировывались. Испивающие Души были готовы открыть огонь на любое движение, но Воющие Грифоны не станут нападать по дному одному и по двое. Они начнут наступление все вместе, как один.
— Это не сражение, — сказал ГрэвГрев, — и не война. Это просто…
— Истребление, — закончил за него Салк, — мы убили Меркаэно. Они все дали клятву отомстить за него. Они готовы положить несколько своих братьев, чтобы только добраться до нас первыми и прикончить. У них больше народу, чем у нас. Вот к чему все сводится.
— Негоже космодесантнику сражаться таким образом, — проворчал ГрэвГрев, — клянусь Троном, они могли просто заморить нас голодом, если бы захотели. Им нет нужды гибнуть.
Салк с сомнением посмотрел на ГрэваГрева.
— Им нет нужды гибнуть! — повторил ГрэвГрев, — наши ордена — братья! На Неверморне была другая ситуация, но здесь нет никакой потребности сражаться! Какая им разница, как мы умрем? Никто из нас не покинет «Фалангу» живым, эта битва — бессмысленная бойня!
— Они дали клятву, — сказал Салк, — логика с этим поспорить не может.
<nowiki>***</nowiki>
— Пусть никто не оплакивает потери, — сказал Гефсемар, — пусть горе не омрачит радость победы. Несите радость, братья мои, точно так же, как несете смерть.
Сангвинарные Ангелы собрались для молитвы в полумраке зала хористов. Вдоль стен зала располагались сервиторы-певцы — трупы одаренных исполнителей, превращенные в машины, которые были способны петь целыми днями, не нуждаясь в обслуживании. На «Фаланге» их использовали в ритуалах размышления, в ходе которых качества и достижения каждого Имперского Кулака сравнивали с деяниями Рогала Дорна. Сейчас сервиторы молчали, их лысые головы лежали на металлических плечах, а легкие бездействовали.
Боевая маска Гефсемара мелькала между Сангвинарными Гвардейцамисангвинарными гвардейцами, словно с каждым из братьев он возносил тихую молитву. Затем Гефсемар достал глефу — двуручное силовое оружие с отливающим голубым цветом лезвием.
— Мы готовы, — сказал он.
Сангвинарные Ангелы Гефсемара ворвались в брешь еще до того, как обломки закончили барабанить по полу. Вокруг них клубился дым, а грохот стрельбы стал громче, как и крики боли гибнущих космодесантников.
Давикс последовал за Гефсемаром. Его отделение относилось к осадно-инженерным, и было вооружено болтерами и подрывными зарядами, а Сангвинарные Ангелы были штурмовиками. Активировав прыжковый ранец, Гефсемар полетел по узкому проходу между рядами книжных шкафов. Сангвинарные гвардейцы последовали его примеру, искусно управляясь с прыжковыми ранцами, с помощью коротких импульсов облетая углы и едва касаясь ногами пола. Гефсемар с ревом пронесся мимо наблюдавшего за задней частью библиотеки Испивающего Души, взмахом глефы отрубив ему руку, а мгновением позже Сангвинарный сангвинарный гвардеец закончил начатое, почти разрубив часового надвое.
На внезапное открытие второго фронта в библиотеке начали реагировать первые Испивающие Души. Давикс обменялся несколькими выстрелами с отступниками, которые выбежали из-за угла прямо перед ним. Очереди болтеров его отделения разрывали на части стоящие в шкафах книги. Двое Испивающих Души упали, и Давикс задержался, чтобы вогнать им в головы по болтерному заряду. Серебряный Череп никогда до конца не верил в смерть врага и предпочитал подстраховаться.
— Гефсемар! — крикнул Давикс в вокс, — что случилось?
Следом за Гефсемаром из-за угла вывернула тварь, вызвавшая у Давикса едва переносимое отвращение. Она имела гуманоидную форму, но была словно слеплена из визжащих голов, а ее бугристые плечи задевали потолок библиотеки. Издаваемая существом ужасная какофония едва не ошеломила Давикса, наполнив его разум кошмарными звуками боли и чистого отчаяния. На верхних конечностях твари вместо пальцев располагались иссохшие, изломанные человеческие руки, а вместо головы зияла пасть, окаймленная окровавленными челюстными костями. В глотке виднелись тысячи глаз. Тварь сделала шаг в направлении Гефсемара, волоча за собой спутаные спутанные внутренности и конченостиконечности.
Отделение Давикса открыло огонь, прикрывая отползающего от существа Гефсемара. Огонь болтеров поразил сотни голов, но тварь даже не вздрогнула. Она развернулась к Давиксу, распахнула пасть и взревела, отчего вокруг Серебряных Черепов началось форменное безумие.
От книжных шкафов протягивались окровавленные руки. Прямо в полу открывались скрежещущие зубами рты, стремящиеся ухватить кого-нибудь из космодесантников за ногу. Сангвинарные Ангелы пробивались через царящий в помещении хаос, поражая глефами каждую проступающую в дыму тень.
— Удерживать позицию! — крикнул Давикс, . — Вперед, братья, победа будет за нами! Хотя большинство врагов убьют Грифоны, голову архипредателя возьмем мы! Сарпедон здесь! Вперед, за его головой!
Осадный капитан почувствовал выспышку вспышку гордости. Давиксу было несвойственно в бою стремиться к славе, но он позволил неожиданно возникшему чувству направить себя сквозь творящиеся вокруг ужасы. Он знал, что Сарпедон недалеко.
Он знал это, потому что шел прямиком в преисподнюю.
<nowiki>***</nowiki>
— Ты знаешь, где находишься? — раздался резкий металлический голос Дениятоса.
Н'Кало рванулся. Он был прикован цепью. От боли его сознание балансировало на грани, но оковы ощущались отчетливо. Командующий попробовал разорвать их, но они выдержали.
Железного Рыцаря избили до потери сознания. Он помнил, Иктиноса, носящего череполикий шлем капеллана Испивающих Души, и то, как он снова и снова равнодушно опускал на голову Н'Кало крозиус. Чувство пространства и времени все еще не восстановилось. Командующий определенно был пленникома пленником, над ним возвышался носящий фиолетовый цвет дредноут, который мог быть только легендарным Дениятосом.
Н'Кало промолчал.
Н'Кало снова рванулся. Цепи крепились к полу. Вероятно, они были предназначены для того, чтобы во время полета удерживать на месте танки. Одному космодесантнику было не под силу разорвать их.
— Мой долг внутри меня, — сказал Н'Кало. Он знал, что должен хранить молчание, но что-то в словах Дениятоса, в том, что, несмотря на искусственный голос, речь дредноута звучала эмоционально, заставило его ответить, — Даже если галактика Галактика запылает, а человечество исчезнет, я должен выполнить свой долг. Поэтому я могу звать себя космодесантником.
— Ответ слабого разумом, — сказал Дениятос. Корпус дредноута развернулся к чему-то, что лежало вне поля зрения Н'Кало, — ты предпочитаешь игнорировать вопросы, которые затрагивают галактикуГалактику, зацикливаешься лишь на череде битв, веренице мелких побед над ксеносами или отступниками, и говоришь себе, что для этого и предназначены все твои способности. Я же решил отбросить ограничивающий меня долг и, возвысившись, стать одной из тех сил, что меняют галактику Галактику по собственному желанию. Это — мой выбор. Твой разум слишком мал, чтобы поступить так же. Испивающие Души были похожи на тебя, и мне пришлось сделать этот выбор за них. Если им хватит мудрости понять, они будут меня благодарить.
Массивный, похожий на танк корпус дредноута снова повернулся к Н'Кало. Одну из его рук заменяла ракетная установка, а вторая оканчивалась огромным силовым кулаком. Сейчас на этом кулаке было надето нечто вроде перчатки, из которой торчали несколько менее громоздких приспособлений: манипуляторы, лезвия, иглы — инструмент для более тонкой работы, нежели та, которую можно выполнить силовым кулаком дредноута.
Массивная туша Дениятоса отступила от Н'Кало. Выплавленный в палубе рисунок пылал красным, словно пил пролитую кровь. Его сиянию словно вторил льющийся сверху свет. Дредноут развернул корпус к пролому. Огни Кравамеш внезапно показались очень близкими.
<nowiki>***</nowiki>
Из космоса это выглядело, как огненный мост, протянувшийся от огромной Кравамеш к кажущейся крохотной «Фаланге». Вдоль моста колебались образы замученных лиц, перекрученных конченостей конечностей и воющих призраков, разбивающиеся на части и перетекающие один в другой, словно были сотканы из жидкого огня.
Вахтенные команды увидели это сразу же. Об этом завопил каждый датчик на крепости-корабле Имперских Кулаков. Но «Фаланга» была втянута в боевые действия, команда занималась творящимся в архивах хаосом, а поскольку не каждый член экипажа находился на своем посту, огромное и сложное судно не могло среагировать вовремя.
Первой появилась невыносимо совершенная голова. Черты лица были словно высечены из идеального мрамора, а глаза сработаны из нефрита. Его появление сопровождала мелодия варпа, издаваемая тысячами лишенных тел хоров.
— Время пришло, — сказал Дениятос, . — Нити судьбы сплелись здесь.
— Свободен! — проревел князь демонов тысячей голосов, . — изгнаниеИзгнание, муки, все в прошлом! Месть… месть течет, как кровь из раны! Раны, которую я нанесу вселенной… ненависть поднимется подобно потопу. О, непорочные души, о, недремлющие умы, вы будете уничтожены! Абраксес вернулся!
=== 10 ===
— Я не собирался тебя убивать, — сказал Иктинос, — твоя жизнь не имеет для меня никакого значения. Отдай мне Копье Души.
— Возьми, — ответил Воар. Из его воротника показался небольшой манипулятор, сжимающий рифленый металлический цилиндр ¬— — древко Копья копья Души.
Иктинос взял Копье и покрутил в руке, продолжая прижимать архимагоса к стене.
Лицо Воара омрачили эмоции, которые не появлялись на нем уже много десятилетий.
— Да возьмет твою душу Омниссия! — злобно выдохнул архимагос, . — Чтоб ей гореть в Его горне! Чтоб ей оказаться на Его наковальне!
Иктинос поднял Воара в воздух и с силой опустил на свое колено. Металлический позвоночник лопнул, из одежд архимагоса дождем посыпались детали. Капеллан погрузил в грудь Воара крозиус, разрывая силовым полем металл и кости.
Капеллан рывком вскрыл тело архимагоса, вытряхнул наружу внутренности и начал уничтожать орган за органом, деталь за деталью, на тот случай, если вдруг окажется, что там находится мозг. Уничтожив позвоночник, космодесантник принялся за голову. Он обрушил на череп ботинок, впечатывая пяткой в пол логические цепи и бионику глаз. Скорее всего, именно в этот момент Воар умер, получив последний сигнал с сенсорных датчиков, а по разбитым схемам пробежала последняя мысль.
Закончив уничтожать тело Воара, Иктинос подобрал Копье копье Души. Это была реликвия Великого крестового похода, созданная самим Рогалом Дорном в те времена, когда Император завоевывал галактику Галактику во имя Человечествачеловечества. Примарх отдал Копье копье Испивающим Души в знак того, что они являются его детьми наравне с Имперскими Кулаками.
Разумеется, это было сказкой. На самом деле происхождение Копья копья Души, как, впрочем, и вся остальная история Испивающих Души, было покрыто таким же мраком, какой застилает любые из имперских анналов. Копье Души активировалось генами и подчинялось лишь тем, кто обладал генокодом Испивающих Души, поэтому кто бы ни создал или нашел этот артефакт, это был точно не Рогал Дорн. Копье Души, как и остальная часть вселенной, было ложью.
Но это не означало, что Копье бесполезно. Дениятос это понял. Как и весь Империум, Копье копье Души основывалось на лжи, но, тем не менее, могло стать частью плана.
Задуманное Дениятосом преобразование Империума было процессом не из приятных. Как и любое дело, которое стоило того, чтобы за него приниматься. Но, несмотря на кровь, страдания и смерть, когда все закончится, вселенная поблагодарит Дениятоса.
От разбросанных по полу дипломатических кают останков Воара Иктинос направился к Глазу Хищника, чтобы стать свидетелем того, как зарождается будущее Империума.
<nowiki>***</nowiki>
Гефсемар и Давикс начали штурм сердца похожей на лабиринт библиотеки одновременно и с двух сторон, чтобы застать Сарпедона врасплох.
Среди пламени и резни разворачивающееся дальше сражение выглядело почти поэтично. Давикс парировал болтером удар топора Меркаэно, но рухнул на пол от взмаха конечности Сарпедона. Гефсемар вскочил на ноги и сделал выпад глефой, Сарпедон с невероятной ловкостью ускользнул от удара и ударил обухом топора в живот Сангвинарного Ангела, чтобы лишить его равновесия.
Выпрыгнувший из пламени капитан Луко Люко врезался в Давикса прежде, чем осадный капитан снова смог вступить в бой. Два воина Адептус Астартес обменялись ударами столь быстрыми, что человеческий глаз едва мог их заметить, молниевые когти Луко Люко смазались в широкую бело-синюю дугу, отбив в сторону ствол болтера Давикса, чтобы осадный капитан не успел выстрелить.
Гефсемар взвился в воздух и ринулся вниз из языков пламени. Сарпедон вытянул руку, схватил Гефсемара и притянул вплотную к себе, чтобы Сангвинарный Ангел не мог использовать глефу. Космодесантники начали бороться. Сарпедон воспользовался своей физиологией мутанта, чтобы провести неожиданный захват и опустить Сангвинарного Ангела на пол. Затем поднес к его горлу лезвие топора Меркаэно. Гефсемар активировал прыжковый ранец, но Сарпедон оказался сильнее, его снабженные когтями конечности вцепились в пол, сохраняя библиария в вертикальном положении.
–Отходим— Отходим! — раздалось в вокс-канале Имперских Кулаков. Голос, отдавший приказ Воющим Грифонам, Серебряным Черепам и Сангвинарным Ангелам, принадлежал капитану Лисандру, — всем подразделениям, отступить к местам сбора! Немедленно прекратить атаку!
Вызванного этими словами секундного замешательства хватило Сарпедону, чтобы ударить кулаком в лицевую пластину шлема Гефсемара. Посмертная маска Сангвиния вмялась внутрь, из рельефно очерченного рта хлынула кровь. Драгоценные камни вылетели из золотой оправы, от силы удара все тело Гефсемара содрогнулось.
Давикс видел, что Гефсемар находится в смертельной опасности. Осадный капитан присел, уклоняясь от взмаха когтя ЛукоЛюко, бросился ему в ноги, приподняв в воздух и оттолкнув прочь. Воспользовавшись тем, что Испивающий Души отлетел в сторону, протаранив собой шкаф, Давикс поднял болтер и выпустил в сторону Луко Люко очередь.. Испивающий Души перекатом ушел с линии огня, теперь между ним и Давиксом находились деревянные полки и миллионы горящих страниц. Именно этого и добивался Серебряный Череп.
Давикс побежал к лежащему на полу Гефсемару, над которым уже нависла тень топора Сарпедона. Схватив Сангвинарного Ангела за запястье, Давикс выдернул его из-под удара, и топор оставил лишь глубокую пробоину в палубе.
— Уходим, брат! — выдохнул осадный капитан, . — Лисандр приказал отступить!
— Битва не окончена, — ответил Гефсемар. Голос его звучал глухо из-за заливающей лицо крови, — враг еще не побежден.
Космодесантники начали отступать сквозь дым и развалины. Сарпедон смотрел, как они уходят, и не собирался их преследовать, поскольку неподалеку определенно были другие их боевые братья.
Из тлеющих обломков книжного шкафа выбрался ЛукоЛюко.
–Проклятье— Проклятье, я сниму с тебя шкуру! — крикнул он в спину Давиксу.
Сарпедон положил руку на его наплечник.
— Постой, брат, — сказал он, — тут что-то не так.
<nowiki>***</nowiki>
Грэв Грев рискнул высунуться из-за баррикады и осмотреться. На последнюю выпущенную Испивающими Души болтерную очередь ответа не последовало. Сквозь дым сержант увидел фигуры Воющих Грифонов. Неоторые Некоторые из них стояли на одном колене с оружием наизготовку, но большинство отступало.
Грэв Грев поднялся, прицелился и несколько раз выстрелил в мелькающие в дыму фигуры. Рядом с ним уже стоял Салк, также ведущий огонь.
— Они отступают, — сказал Салк, меняя магазин.
— Не так уж сильно мы их и потрепали, — отозвался ГрэвГрев, — я думал, они нас одолеют.
— Значит, случилось что-то еще, — сказал Салк.
— Нет, — ответил Салк, — Только не тогда, когда им удалось нас прижать. Только не Воющие Грифоны, и только не в такой ситуации. Они напирали бы до тех пор, пока либо мы, либо они, не были бы мертвы все до единого. А здесь… что-то пошло не по их замыслу.
— Возможно, логика все же одержала верх, — сказал ГрэвГрев.
Когда грохот перестрелки сменился одиночными редкими выстрелами, рев пламени и лязганье доспехов стали восприниматься как некая форма тишины, словно библиотека оказалась в глазу бури. За баррикадой лежали два Испивающих Души, сраженные шрапнелью и болтерным огнем. Один из них был мертв, Грэв Грев и Салк видели изорванное тело и кровь, уже свернувшуюся в кристаллическую массу вокруг огромной и глубокой, до самого позвоночника, раны. Второй лежал неподвижно, но ранение в ногу, хотя и было довольно серьезным, в принципе, не должно было стать смертельным.
— Нам нужен Паллас, — произнес ГрэвГрев.
–Его — Его с нами нет, — ответил Салк, . — Испивающие Души! Соберите павших и отступайте на позицию Сарпедона! Брат Маркис, Фессалон! Прикройте нас!
Сквозь дым продвигались пережившие десятки атак Воющих Грифонов Испивающие Души. Они выглядели как призраки солдат давно закончившейся битвы, застрявшие на этой стороне реальности и ночь за ночью снова участвующие в том же самом кровопролитии. Большинство космодесантников выжило, отделавшись незначительными ранениями, но не было никаких сомнений в том, что численность и ярость Воющих Грифонов вскоре помогут им одержать верх. Но сейчас Грифоны отступили, а на их место, несомненно, пришел какой-то неизвестный противник, ни в коей мере не стремящийся облегчить участь Испивающих Души.
–Нет— Нет, — сказал ГрэвГрев, — если задуматься, то логика причиной быть не может.
<nowiki>***</nowiki>
— Выкладывай все, что знаешь, — сказал магистр ордена Владимир.
— Это демоны! — прорычал Владимир и посмотрел на Левкронта, — принесите мне Клыки Дорна.
<nowiki>***</nowiki>
В дымящихся руинах архива собрались Сарпедон и его офицеры. Дым, все еще висящий повсюду, делал их похожими на странников, случайно встретившихся в густом тумане. Они стояли вокруг одного из немногих неповрежденных столов для чтения. Пол был по колено завален обугленными страницами и выпотрошенными обложками книг.
К ЛукоЛюко, Тирендиану и Сарпедону присоединились Грэв Грев и Салк.
— Мертвых пересчитали, — сказал ГрэвГрев.
— Сколько? — спросил Сарпедон.
— Они погибли, — сказал Сарпедон, — как, несомненно, погибнем и мы. Уже нет смысла ограждать свои души от этой истины. Космодесантнику неоднократно приходится, находясь под угрозой гибели, не пускать в свой разум эту мысль, поскольку, бросив вызов неизбежности, иногда можно вырвать у нее победу. Но не здесь. Думаю, я смирился с тем, что мы здесь умрем, еще на Селааке, когда мы впервые сошлись лицом к лицу с Имперскими Кулаками. Если кто-то из вас не согласен примириться с такой участью, я прошу оставить эти мысли. Примите неизбежность смерти, приветствуйте ее, примиритесь с ней. Это нелегкая задача, но сейчас следует поступить именно так.
— Если мы сражаемся не за выживание, — сказал ЛукоЛюко, — тогда за что же? Может, нам просто сдаться Воющим Грифонам, получить пулю в затылок и покончить со всем этим?
— У нас есть незаконченные дела, которым, благодаря отступлению противника, мы теперь можем уделить внимание, — ответил Сарпедон.
— И кто пойдет? — спросил Тирендиан.
— Сержант Салк, — сказал Сарпедон, — прошу набрать отделение и сопровождать меня. Мне не удастся сделать это в одиночку. Капитан ЛукоЛюко, ты примешь командование остатками ордена.
— Ты — магистр ордена, — ответил ЛукоЛюко, — наши боевые братья ждут, что именно ты их возглавишь. Неужели ты откажешь им в этом желании перед последней битвой? Позволь идти одному из нас.
— Нет, капитан, — возразил Сарпедон, — я быстрее любого из космодесантников. Мои мутации, какими бы мерзкими они ни были, служат мне хорошо. Не говоря уж о том, что против Иктиноса или Дениятоса я не отправлю никого, кроме самого себя. И хотя по праву я должен возглавить Испивающих Души, спроси любого из них, с кем он предпочел бы сражаться плечом к плечу. Те, кто ответит честно, назовут имя капитана ЛукоЛюко.
Луко Люко долгое время молчал.
— Если бы этот вопрос задали мне, — спокойно сказал он, — я бы назвал имя магистра ордена Сарпедона. Значит, такова моя участь, что мне откажут в этом желании в последние минуты жизни?
— Да, — сказал Сарпедон, — я обещал тебе покой, капитан. Скоро он наступит. Но я не обещал, что в этот момент буду рядом. Прости, но это мой приказ.
Луко Люко ничего не сказал, в ответ лишь отсалютовав.
— Какова наша задача? — спросил Тирендиан.
Испивающие Души отсалютовали своему командиру. А затем все они, до последнего человека, склонили головы в молитве.
<nowiki>***</nowiki>
Как вонзившийся в плоть ядовитый шип, как инфекция, портал в варп заставил пространство вокруг вспухнуть гнилостным нарывом, источающим кровь и страдания. Из стали «Фаланги» портал создал огромный собор цвета крови. Сводчатый потолок испещряли узловатые вены, по которым текла мерзкая жидкость, а стены были сделаны из живой, кровоточащей плоти. Кровь струилась потоками под действием гравитации Кравамеш, подобно перекатывающемуся по стенкам бокала вину, и из нее возникали все мерзости варпа.
Каждая из сил варпа стремилась приложить руку к тому, что творилось на «Фаланге». Столь многие их слуги были изгнаны или уничтожены Имперскими Кулаками и другими присутствующими на судне орденами, что даже взаимная ненависть, возникшая много эпох назад, не мешала им посылать своих приспешников, чтобы те присоединились в силам Абраксеса. Меднокожие солдаты Кровавого Бога ступили из крови на истерзанный металл, держа наготове черные железные мечи. Их мускулистые тела двигались синхронно, словно они маршировали по плацу на параде. Тут и там мелькали змееподобные твари с длинными гибкими языками, быстрые, как вьющиеся над землей насекомые. Периодически они хватали с поверхности крови всплывающие кусочки мяса. Толпа разлагающихся фигур ржавыми цепями тянула из трясины огромную тварь, состоящую из гниющей плоти. На вздутом лице твари появилась довольная улыбка, она вытащила из складок на коже крошечного визжащего демона и проглотила его. Казалось, из кровавых врат появляются все воплощения ненависти варпа, а за порталом собралось великое множество существ, жаждуших жаждущих наблюдать за вторжением в святая святых Имперских Кулаков.
На единственном оставшемся от причальной палубы островке ржавого металла стоял Дениятос. Он казался единственным неизменным предметом на этой арене из мутировавшей по прихоти Темных Богов богов плоти, словно корпус дредноута удерживал это место в реальном пространстве, не давая рухнуть в варп под весом собственного безумия.
— Я призвал тебя, — закричал Дениятос, до максимума увеличив громкость голоса, — именно по моей воле ты снова вступил в царство реальности. Абраксес Красивый, Абраксес Великолепный, я взываю к тебе. Услышь меня!
Абраксес сжал кулак, его мысли практически читались на лице. Нечеловеческие мысли — они попросту не вместились бы в разум человека.
— Я погашу звезды, — сказал он, — я вплету в свой узор всю галактикуГалактику, даже Терру!
— Я могу отвести тебя туда, — продолжил Дениятос, . — Всю свою жизнь я изучал путь, которым можно обходить неповоротливые армии Империума и появляться на орбитах самых густонаселенных миров. Это путь, который ведет к Терре, уверяю тебя. Но проходит он через самое сердце Человечества! Вообрази, как мир за миром падают, утопая в безумии, и последнее, что они видят перед тем, как лишиться рассудка — «Фаланга», сияющая над ними подобно ужасной звезде! Тысячи тысяч миров постигнет эта судьба, и, добравшись до Терры, ты нанесешь завершающий удар по пресмыкающемуся перед тобой роду человеческому!
— И с чего бы космодесантнику доставлять мне такую радость? — спросил Абраксес, . — тебеТебе, рожденному по воле Императора. Тебе, неоднократно клявшемуся уничтожать подобных мне. Почему ты хочешь предать свой род столь мучительной смерти?
— Мне не нужны причины, — ответил Дениятос, . — Ненависть — сама себе оправдание.
— О, ненависть! — сказал Абраксес, вскакивая на ноги. Кровь доходила ему до лодыжек, в пене извивались лишенные разума хищники, . — дар Дар человека вселенной. Величайшее достижение человечества. Даже ваш Император восхищался ей. С ней не сравнится ничто. Она создает миры и разрушает их. Открытая ненависть — это война, а затаенная — мир. Человеческий род — всего лишь триллион проявлений ненависти! Когда человечество исчезнет, я думаю, что сохраню его ненависть. Из нее я создам то, что считаю достойным подражания, что я считаю целесообразным следовать за ними. Меж звезд будет царствовать одна лишь ненависть.
— Так и будет, — сказал Дениятос, — но сначала нужно завладеть «Фалангой».
— Эта задача, — презрительно сказал Абраксес, — достойна моего внимания лишь потому, что ее частью является смерть Сарпедона. Он — последний из тех, от кого Абраксес может потерпеть поражение. Когда он исчезнет, останется лишь победить. Я вижу, что нити судеб ведут к гибели. Нет пути, которым человечество может прийти к безопасности. Сарпедон умрет. Все они умрут. А затем наступит черед всей вселенной!
Под атональный рев сотни труб армия Абраксеса собралась на кровавом берегу. Генералами многотысячного войска были высшие демоны, исполненные нанависти ненависти воплощения воли самого варпа. Кровопускатели Кхорна завывали на своем темном языке, тела их раскалялись по мере того, как росла их жажда резни. Ужасы самого Абраксеса представляли собой колышущийся поток бесформенной плоти, со скоростью мысли то обретающей, то вновь теряющей очертания. Чумоносцы, эмиссары чумного бога Нургла, который когда-то был заклятым врагом Абраксеса, скакали вокруг своего вожака — огромного, пускающего слюни олицетворения разложения.
Абраксес встал во главе своего воинства. В стенке пузыря возникли широкие отверстия, ведущие вглубь «Фаланги». Низшие демоны выбрались наружу, вопя и невнятно вскрикивая от радости предстоящего сражения. Предводители толпы демонов кошмарно взвыли, проревели приказы, и армия двинулась вперед. Тянущиеся за Абраксесом ужасы Тзинча походили на кильватерную струю линкора.
Дениятос видел в движении войска еще одну нить судьбы, близящуюся к завершению. Даже Хаос должен был увидеть неизбежность судьбы. Абраксеса, существо, достигшее совершенства в использовании ни о чем не догадывающихся пешек, таких, как Испивающие Души, постигла та же участь. Он стал частью плана Дениятоса. Через князя демонов Дениятос воплотит свои желания в реальность.
На то, чтобы достичь этого, ушло много времени и сил, но все это было лишь прелюдией. Истинным началом осуществления плана Дениятоса по переустройству галактики Галактики станет кровопролитие на «Фаланге».
<nowiki>***</nowiki>
Сарпедон мог положиться только на инстинкт. Он мало что знал о Дениятосе, и чуть больше знал о методах Иктиноса, но все равно мимо кордонов Имперских Кулаков его вели лишь догадки. Путь пролегал через огромный тренировочный отсек «Фаланги», оборудованный площадками для спарринга и огневыми рубежами с сотнями сервиторов-мишеней и стойками с экзотическим оружием со всех концов галактикиГалактики.
Производственные отсеки «Фаланги», грузовые трюмы и технические палубы в задней части судна были идеальным местом для того, чтобы там мог спрятаться одиночный космодесантник. И даже дредноут. Именно там Сарпедон решил осмотреться в первую очередь, но сначала необходимо было пройти через тренировочный отсек.
— В этом нет нужды, — сказал Сарпедон, — мы оба космодесантники. Пролить кровь другого космодесантника — ересь.
— Ты говоришь о ереси? — рявкнул Рейнез, . — тыТы, убивший столь многих моих братьев? На мой взгляд, пролилось еще недостаточно крови Адептус Астартес. Еще несколько капель — и будет в самый раз.
— Рейнез, с тобой у меня сейчас вражды нет. Я ищу одного из своих, того, кто спланировал все то, против чего ты выступаешь. Именно он заслуживает твоей ненависти, как заслуживает и моей. Если ты действительно хочешь отомстить за то, что произошло с твоими братьями, позволь мне пройти или присоединяйся ко мне, но, пожалуйста, не стой у меня на пути.
— Ты знал, что все это может закончиться лишь смертью одного из нас, — сказал Рейнез, –знал — знал с того самого момента, когда первый Багровый Кулак пал от руки Испивающего Души. Судьба не позволит нам просто разойтись, один из нас уйдет отсюда, только переступив через труп другого.
Сарпедон испустил долгий вздох.
Непривычный к сражению со способным бегать по стенам противником Рейнез попытался оценить ситуацию.
— Пора! — закричал он, . — сейчасСейчас! Огонь! Огонь!
Со всех сторон загрохотали болтеры. Вспышки выстрелов выдали позиции стрелков в дальнем конце фальшивой деревни. По бронепластинам вокруг Сарпедона защелкали пули, и внезапно одну из его задних ног прорезала вспышка боли. Сарпедон взбежал вверх по стене, перепрыгнул на крышу поливаемой очередями церкви. Он нашел некое подобие укрытия за колокольней, которая уже начала понемногу оседать из-за того, что выстрелы разрывали бронепластины на части.
Сквозь дым разразившейся в деревне перестрелки Сарпедон увидел мелькающие в развалинах фиолетовые доспехи. Паства Иктиноса, Испивающие Души, которые были верны в первую очередь капеллану, а уже потом Сарпедону. Сарпедон оказался слишком слеп, чтобы усомниться в их преданности.
— Ты слишком благороден, Испивающий Души! — откуда-то снизу прокричал Рейнез, . — весьма Весьма опрометчиво было дать заклятому врагу честный бой! Теперь вы все умрете!
Багровый Кулак взобрался по стене и прыгнул на крышу. Сарпедон рванулся к нему, и космодесантники сошлись в бою. Топор и молот мелькали в воздухе, нанося, блокируя и отводя в сторону удары, а вокруг со свистом проносились болтерные заряды. Испивающий Души взмахом топора снес кусок наплечника Рейнеза. В ответ Багровый Кулак придавил к полу раненую ногу Сарпедона, чтобы лишить его подвижности, и нанес удар оголовьем молота в грудь. Сарпедон был быстрее Рейнеза, но Багровый Кулак готовился к этой схватке много лет, и на сей раз имел численное преимущество. Паства Иктиноса насчитывала намного больше воинов, чем отделение Салка, и в ней был одостаточно было достаточно много хороших стрелков, способных попасть в Сарпедона, не зацепив его противника. Болтерный огонь забарабанил по стене за спиной Сарпедона и по броне Испивающего Души, отбросив его назад и лишив равновесия.
Сарпедон рванулся вперед. Это отчаянное движение подходило больше для обычной потасовки, чем для смертельного поединка. Всем весом Испивающий Души обрушился на Рейнеза, обхватив его корпус руками и передними ногами.
=== 11 ===
Эта задача ложилась на плечи Адептус Астартес.
<nowiki>***</nowiki>
Магистр ордена Владимир стоял на пороге Сигизмунда Тактика и осматривал полуторакилометровой ширины поле битвы, охватывающее казарменную палубу. То было уязвимое сердце «Фаланги», область, через которую захватчики могли безнаказанно пройти от потерянных причалов правого борта до двигателей и реакторов. С одной стороны поля битвы находился Горн Веков, за которым лежали лабиринты технических отсеков и линий подачи энергии и хладагентов. С другой стороны располагался Мемориал мира мемориал Мира Ринна, кольцо из гранитных плит, на которых были высечены имена Багровых Кулаков, павших в позорном сражении, во время которого был почти разрушен их крепость-монастырь. За мемориалом находились стальные катакомбы, тесные, освещаемые пламенем свечей помещения, где в настенных нишах покоились кости многих поколений членов команды. Кабельные палубы и катакомбы замедлили бы продвижение захватчиков и направили бы их в простирающиеся перед Владимиром открытые области казарм, часовен и посвященных героям алтарей.
— Я их чую, — сказал за спиной Владимира вышедший из Сигизмунда Тактика капитан Лисандр, — враг близко.
— Конечно, чуешь, — отозвался Владимир, — интересно, удастся ли когда-нибудь избавить мой корабль от вони варпа.
— Борганор занял позицию в Горне Веков, — продолжил Лисандр, — Левкронт с Девятой девятой будут удерживать Мемориалмемориал.
— Все остальные возьмут на себя центр, — закончил Владимир, . — Его можно удержать?
— Наши Третья третья и Пятая пятая смогут удержать что угодно, — ответил Лисандр.
— Ты понимаешь, что ставкой будет твоя жизнь?
— Жизни всех нас, магистр ордена. Если прорвут эту линию, погибнет вся «Фаланга».
— Скажи, капитан. Это плохо, что я мечтал об этом дне? — Владимир вытащил из ножен на поясе Клыки Дорна — парные силовые мечи с широкими лезвиями и рукоятями из поблескивающего черного камня, . — что Что я опускался на колени у алтарей Дорна и молил о том, чтобы однажды сойтись с таким врагом в сражении, которое решит, будет ли мой орден жить во славе, или обречен на позор и покаяние? Я просил Императора отправить меня в такую битву, лицом к лицу, ни шагу назад, чтобы поставить на карту все что есть. Плохо ли то, что мне даже несколько радостно?
— Каждый из нас видит в битве что-то свое, — ответил Лисандр, — возможно, бой — это зеркало, в котором мы видим свое отражение. Передо мной встает мрачное дело, которое будет сделано, нечто уродливое и грубое, но это зло необходимо для выживания нашего рода. Ты видишь что-то другое.
— Большинство Имперских Кулаков просто сказало бы <nowiki>'«нет»'нет''</nowiki>, капитан.
— Что ж, именно поэтому ты сделал меня капитаном.
Среди комплексов казарм и памятников давно павшим героям занимали позиции Третья третья и Пятая пятая роты Имперских Кулаков. Приземистые здания под похожим на серое небо потолком превращались в опорные пункты. Боевые братья, чей дом внезапно стал полем битвы, преклоняли колени перед изображениями капитанов и магистров прошлого.
Сама Тактика была одним из самых удобных для обороны строений на палубе. Она представляла собой круглое здание из черного камня, его арочные входы вели к десяткам столов с картами, на которых воссоздавались славные сражения прошлого, в которых участвовали Имперские Кулаки. Здания, за которые сражались и гибли Имперские Кулаки, были вырезаны из костей чужаков и помещены на подставки из полированного обсидиана. В Тактика, названной в честь Сигизмунда, одного из величайших генералов Дорна и основателя ордена Черных Храмовников, офицеры Имперских Кулаков могли рассматривать победы прошлого, анализировать принятые командованием ордена решения и оценивать поступки противостоящих им врагов. Если Имперские Кулаки и другие Адептус Астартес одержат на «Фаланге» верх, возможно, на одной из этих изящных миниатюр появится и сама Тактика.
Колго достал из встроенного в нагрудник серебряного контейнера колоду карт Таро Императора. Затем выложил три карты в ряд на одном из столов, карта на котором изображала вулканическое поле боя, где об Имперских Кулаков разбился натиск тау.
— <nowiki>''Серебряный Океан''«Серебряный Океан», — произнес Колго, указав на первую карту, — тот, кого нельзя схватить или постичь, текучий как ртуть. Противник, которого невозможно познать. Вторая карта — ''Алтарь''«Алтарь», символ величественности и славы. Но он перевернут, а за ним идет ''Чума''</nowiki>«Чума». Враг непостижимый и величественный, но эта величественность ложна, а под красотой таится океан скверны. Это — вместилище порчи в великолепном облике. Я вижу во враге длань Повелителя Перемен, но наш противник — сам по себе живое существо, которым движут еще и собственные желания
— Ты знаешь, что это значит? — спросил Владимир.
— Император даровал тебе битву, о которой ты просил, — сказал Лисандр, — пришло время для благодарностей.
— Поблагодарю, когда мы одержим победу, — сказал Владимир, . — Колго! Поставь своих сестер битвы в строй! Нас атакуют со всех направлений!
Из орды демонов вышел еще один крылатый монстр, словно купающийся в сиянии, как будто свет Кравамеш ярким лучом падал на его бледную, окруженную ореолом фигуру. За спиной чудовища виднелись оперенные крылья, а его кожа была столь бледна, что, казалось, сверкала, как освещенная изнутри слоновая кость. Даже из Тактика на его лице ощущались красота и власть. Даже Владимир обнаружил, что от демона тяжело оторвать взгляд, словно он был видением, которое возникло в голове и вырвалось наружу.
— Узрите свое будущее! — проревел монстр. Его голос пронесся над полем битвы подобно хлещущему ветру, . — Я — конец империй! Я — проклятье людей! Я — Абраксес!
<nowiki>***</nowiki>
Сарпедон скользнул через залитую кровью поверхность, сжимая в руке мерцающий топор Меркаэно.
Месть. Это все, что осталось у Сарпедона из того, за что стоило сражаться. Все, что делал космодесантник, было направлено на месть, и для Сарпедона, поднявшего топор Меркаэно и направившегося к противоположной стороне учебной палубы, этого хватало.
<nowiki>***</nowiki>
Кастелян Левкронт выпрыгнул из укрытия и возглавил контратаку.
Безумный маневр против надвагающегося надвигающегося на Мемориал мира мемориал Мира Ринна безумного врага. Сумасшедшая демонстрация бравады, раскрытие карт перед врагом, потрясти и отбросить которого назад можно было лишь такой бешеной яростью.
За Левкронтом следовали более пятидесяти Имперских Кулаков из Девятой девятой роты. Они скользили над покрытыми резьбой каменными плитами со сценами битвы на мире Ринна, пригибались, пробегая мимо табличек с именами павших. Барельефы были расположены подобно рядам каменного амфитеатра, на сцене которого разворачивалась кульминация постановки сражения.
Демоны надвигались. Передние ряды тащили за собой огромное существо из гниющей плоти, чье тело выглядело как огромный раздутый пузырь, вспухающий жгутами порванных вен и изъеденных червями мышц. Тварь хохотала и стонала, словно все происходящее было понятной лишь ей шуткой, на широко ухмыляющемся лице блуждала смесь идиотизма и проницательного ума. Сотни демонов толкали существо сзади, а еще сотня тянула вперед за прикрепленные прямо к плоти ржавые цепи.
— Я не стану ждать, пока враг поступит так, как ему вздумается! — закричал Левкронт на бегу, изготовив к стрельбе штурмовой болтер, . — если Если он жаждет нашей крови, двинемся вперед и утопим его в ней!
Кастелян открыл огонь. Эхом ему вторили еще пятьдесят болтеров, опустошающих магазины автоматическим огнем. Первые ряды демонов превратились в ошметки грязной истерзанной плоти, их туловища рвались на части как мешки, наполненные кровью и личинками, под ногами лежал сплошной ковер из трупов. Ноги Имперских Кулаков захлестнул поток черной порченой крови, а сверху спустилось густое черное облако мух, словно направляемое алчущим разумом.
Существо с грохотом сделало шаг. И улыбнулось, жаждая вступить в бой с облаченными в желтую броню фигурами, занятыми рукопашной схваткой там, внизу.
Меж стен амфитеатра и монументальных скульптур появились остальные бойцы Девятойдевятой. По команде выступающих в роли наводчиков сержантов космодесантники, несущие ротное тяжелое вооружение, начали выбирать цели. Они целились в пускающих слюни тварей в передних рядах, бормочущих демонов, несущих знамена с символами варпа. Но больше всего внимания они уделяли высшему демону, монстру, шаг за шагом подволакивающему свою тушу ближе к кастеляну.
Лазерные пушки и тяжелые болтеры открыли огонь. Серый камень мемориала окрасился малиновыми отблесками лазерных вспышек. Крупнокалиберные заряды врезались в порченую плоть, превращенные в кашу мышцы и внутренности вытекали наружу столь густым потоком, что образовали под ногами сражающихся Адептус Астартес вязкое болото.
От плотного огня высший демон покачнулся. Его кожа треснула и разорвалась, наружу темно-красной массой выскользнули кишки. Из его ран посыпались крошечные, невнятно бормочущие существа, скачущие по полю битвы и радующиеся новообретенной свободе. Губы твари разомкнулись, она взревела, лицо исказилось от боли, крошечные красные глаза сузились еще сильнее. Распахнулась огромная пасть, похожая на влажную красную яму, окаймленную зубами, хлестнул длинный толстый язык, сам по себе напоминающий голодное существо.
— Пора! — прокричал Левкронт, . — Вперед! Вперед!
Высший демон подался вперед, в сторону стреляющих. Даже когда плоть с его лица сорвали разрывы зарядов тяжелого болтера, он улыбнулся пробивающейся к нему фигуре, облаченной в желтый доспех. Протянул вниз дряблую руку и попытался схватить кастеляна.
Пред лицом столь грозного противника, как высший демон, даже космодесантники мало что могли сделать, кроме того, чтобы отступать, по мере возможности сохраняя порядок и огнем болтеров заставляя демоническую армию платить за каждый шаг по захватываемой земле.
Поступившее магистру ордена Владимиру сообщение было обрывочным и поспешным, но его смысл был ясен. Мемориал мира Мира Ринна потерян. Первую победу в Битве за «Фалангу» одержал враг.
<nowiki>***</nowiki>
Эхо сражения пронеслось по судну. Это был не просто звук, хотя грохот тяжелого оружия и громовая поступь демонов сотрясали несколько близлежащих палуб. Это было психическое эхо, какофония крика и хохота, вгрызающаяся в заднюю часть черепа и бьющаяся изнутри в его стенки, словно пытаясь выбраться наружу.
— Абраксес! — раздавался крик, . — Я — Абраксес!
Эхо заставило вздрогнуть стены кают-компании, где Имперские Кулаки и выжившие Железные Рыцари организовали кордон, чтобы не дать Испивающим Души покинуть разрушенную библиотеку. Сержанту Прексу из Имперских Кулаков приходилось держать в узде свою жажду сражения, и он знал, что Адептус Астартес под его командованием горят желанием вступить в разворачивающуюся где-то неподалеку битву.
Прекс поднял руку, чтобы никто не начал стрелять.
— Я — капитан Луко Люко из Испивающих Души, — представился вошедший.
— Мне известно, кто ты, — ответил Прекс, — ты пришел для того, чтобы сдаться?
— Нет, — ответил ЛукоЛюко, — я пришел, чтобы убить Абраксеса.
Пальцы Имперских Кулаков напряглись на спусковых крючках.
— Объяснись, — произнес Прекс.
— Абраксес — предводитель напавшего на вас войска. Ты это знаешь, и я это знаю. Мне уже доводилось встречаться с этой нечистью в сражении за Сломанный Хребет«Сломанный хребет», когда Сарпедон изгнал его в варп. Теперь, когда у нас не осталось сил, он вернулся, чтобы отомстить и вдобавок убить столько Имперских Кулаков, сколько сможет. Мы прослушивали ваш вокс-канал и перехватили передачу пиктов. Мы знаем, что легион демонов на «Фалангу» привел Абраксес, и хотим сражаться против него.
— У меня приказ, — ответил Прекс, — вы никуда не пойдете.
— В таком случае, мы пройдем сквозь вас, — сказал ЛукоЛюко, — я вижу, здесь около сорока космодесантников. У меня немного больше, но вы, несомненно, лучше экипированы, и среди вас нет раненых. Думаете, сможете всех нас здесь перебить? Довольно рискованно, между нами говоря. Мы собираемся погибнуть здесь, либо от рук легиона Абраксеса, либо от ваших болтеров, поэтому терять нам нечего. Ты до сих пор собираешься встать у нас на пути, сержант?
— Нет нужды проливать кровь здесь, — раздался голос из-за спины Прекса. Из укрытия вышел один из Железных Рыцарей.
— Борази! — вспомнил ЛукоЛюко, и на его лице появилась улыбка.
— Капитан, — два астартес Астартес обменялись рукопожатием, — тебе придется поверить мне, что на этот раз я не стану ломать тебе кости.
— Ловлю на слове, сержант, — сказал ЛукоЛюко.
— Ты знаешь этого воина? — спросил Прекс.
— Я знал, что оставлять тебя в арьергарде — плохое решение, — сказал Прекс, — от тебя нельзя ожидать, что ты будешь относиться к врагу соответственно.
— Думаю, на «Фаланге» присутствует враг, который должен волновать тебя гораздо больше, — сказал ЛукоЛюко.
— Пусть Испивающие Души сразятся с Абраксесом, если хотят, — сказал Борази, — ответственность я возьму на себя. Дай им умереть ,сражаясь с демонами. Это будет точно такая же казнь, как и любая другая.
— Девятая, отступить к центру! Остальным подразделениям выдвинуться вперед! Мемориал мира Ринна потерян, кастелян Левкронт пал. Отомстим за него!
— ты Ты слышал, сержант, — сказал Борази, — у тебя приказ.
— Имперские Кулаки откроют по вам огонь, как только увидят, — сказал Прекс, — неважно, собираетесь ли вы вступить в сражение. Они убьют вас, как только увидят, что вы покидаете архивы.
— Могут попробовать, — сказал ЛукоЛюко, — хотя могут и решить, что боеприпасы лучше тратить на другую цель.
— Отходим! — приказал Прекс, — Отделение Макос идет направляющим! Железные Рыцари, центр ваш! Выдвигайся, Борази. Не иди за нами, ЛукоЛюко, или мы посмотрим на исход той рискованной битвы, о которой ты говорил.
Борази отсалютовал ЛукоЛюко, развернулся и направился к остальным Железным Рыцарям. Имперские Кулаки продолжали держать Луко Люко на прицеле болтеров, даже покидая кают-компанию, переговоры в вокс-канале подтверждали разгром сил Левкронта и приближение основной части армии демонов.
Когда путь был свободен, библиарий Тирендиан и Сержант Грэв сержант Грев вышли из архивов и присоединились к ЛукоЛюко.
— Плохо, — сказал Тирендиан, — я чувствую это. В моем разуме вопит реальный мир. Не сомневаюсь, это Абраксес, изгнание прибавило ему сил, которые он черпает в ненависти.
— Что дальше, капитан? — спросил ГрэвГрев.
— Придется избегать встреч с Имперскими Кулаками, — ответил ЛукоЛюко, — да и с Воющими Грифонами, если уж на то пошло. Выдвигаемся к мемориалу.
<nowiki>***</nowiki>
— Мне было интересно, — сказал Иктинос, — сколько тебе потребуется времени. Ты меня разочаровал. Я думал, что все случится задолго до Селааки, что ты поймешь, что я пытаюсь сделать с помощью верных мне капелланов, и что придется сплести еще одну нить судьбы, чтобы привести тебя к Кравамеш. Но ты был как робот, запрограммированный на действия по сделанным Дениятосом шесть тысяч лет назад записям, — он повернулся к противнику. Отметина на череполиком шлеме все еще тлела, — ты как будто следовал его инструкциям так же скрупулезно, как я.
Сарпедон обнаружил Иктиноса в верхних доках истребителей, в трех палубах от тренировочной. Инстинкт космодесантника вел библиария самыми удобными для бегства путями, сквозь множество шлюзов, предоставлялвших представлявших множество мест для укрытия и наилучшие углы обстрела. Наконец Сарпедон оказался в этом похожем на пещеру помещении с множеством космических истребителей, и увидел Иктиноса, который пробирался по кажущемуся бесконечным залу.
Когда Испивающие Души увидели друг друга между рядами космических кораблей, между ними было около полусотни метров. Истребители были огромны, размерами каждый из них превосходил десантно-штурмовой «Громовой ястреб» космодесанта. Резкие очертания тупых носов говорили о том, что эти корабли предназначены для полетов в безвоздушном пространстве, поэтому аэродинамика для них не имеет значения. Когда «Фаланга» участвовала в сражении, истребители роились вокруг нее подобно шершням, но когда враг напал изнутри, дела для них не нашлось.
— Скажи, зачем мы здесь! — бросил Сарпедон, — В своей голове я слышу имя Абраксеса. Слышу его гордость и жажду мести. Кто привел его на «Фалангу»? Вы?
–Дениятос — Дениятос знал, что его можно призвать из варпа по собственной воле. Получается так, что Абраксес — орудие судьбы. Он, должно быть, скрывался в варпе, жаждая крови Испивающего Души, который его одолел. Абраксес — всего лишь пешка, Сарпедон, как ты или я.
— Уже находились те, кто пытался использовать мой орден в собственных интересах, — сказал Сарпедон. Его пальцы сильнее сжались на топоре Меркаэно, — ты помнишь, капеллан Иктинос, что с ними стало?
Сарпедон дернулся и схватил Иктиноса за голень, подцепил его ногу когтем и опрокинул на пол. Иктинос перекатился и вскочил, размахивая в горизонтальной плоскости Копьем Души. Сарпедон, уже готовившийся ударить сверху вниз топором Меркаэно, вынужден был отскочить, чтобы избежать удара.
— Что остается, Сарпедон? — сказал Иктинос, держа Копье копье Души перед собой как преграду, . — Что остается, когда каждое действие, которое ты предпринимал, чтобы освободиться, совершалось по чужой воле? Что остается от тебя самого?
— Я не предатель, — сказал Сарпедон, — большего ты сказать и не мог.
— Предательство не имеет смысла, — ответил Иктинос, — нет стороны, которую можно предать. Есть выживание и забвение. Все остальное — ложь.
Сарпедон запрыгнул на стоящий сзади истребитель и бросился на Иктиноса сверху. Капеллан не был готов к такому, и упал на одно колено ,выписывая лезвиями Копья копья Души восьмерки, чтобы отразить атаку. Сарпедон приземлился тяжелопо тяжело, по инерции присел и обошел защиту Иктиноса. Топор Меркаэно врезался в один из наколенников капеллана. Хлынула кровь, но силы удара было недостаточно, чтобы направить через лезвие психическую энергию Сарпедона. Иктинос откатился в сторону, Сарпедон рванулся вперед. Капеллан начал наносить удары, но библиарий оказался слишком быстр, и поразить его не удавалось.
Но топор Mercaeno Меркаэно был слишком громоздким, чтобы пробить защиту Иктиноса. Два лезвия Копья копья Души, каждое из которых были вортекс-полем, удерживаемым некой утерянной в дни Большого Крестового Великого крестового похода технологией, разрубят топор с той же легкостью, с которой рассекли бы плоть и кости. Безоружным Сарпедон будет все равно что мертв. Библиарий проводил финты и наносил удары, размахивал и вращал топором, но Иктинос постоянно находился вне досягаемости.
Капеллан знал, что этот день наступит. Он знал, как биться Копьем копьем Души — одному Трону известно, сколько раз он прокручивал в голове этот бой.
Противники прошли под корпусом одного из истребителей. Сарпедон взбежал по посадочной опоре судна и уцепился за нижнюю обшивку, чтобы атаковать с неожиданного направления, лишив Иктиноса возможности защищаться. Иктинос перестал атаковать, поводя Копьем Души из стороны в сторону и ожидая удара библиария.
Иктинос бросился вперед и нанес удар по посадочной опоре. Копье Души с легкостью прошло сквозь сталь и гидравлические шланги, истребитель осел вниз и начал заваливаться на нос, лишившись опоры. Иктинос выскользнул из-под корпуса, а Сарпедон рванулся в противоположную сторону, бессильно зарычал от досады, перебирая конечностями .чтобы не быть раздавленным тушей судна. Истребитель рухнул на палубу и двинулся в сторону Сарпедона, вынудив его попятиться. Иктинос исчез из поля зрения.
— Чего он хочет? — закричал Сарпедон, . — если Если его план обречен на успех, то, по крайней мере, расскажи мне о нем. Для чего он поработил нас?
— Во благо галактикеГалактике, — раздался ответ сверху. Капеллан стоял на поверженном истребителе, чуть выше кабины, — против чего вы так долго выступали? Против жестокости галактикиГалактики? Тирании Империума? Дениятос предвидел это за шесть тысяч лет до того, как это случилось. Он собирается не уничтожить орден, сражаясь. Он хочет исцелить его.
Сарпедон начал подниматься к Иктиносу по почти вертикальной обшивке истребителя.
— И как же? — спросил он.
— А какое еще лекарство исцеляет все болезни человечества? — сказал Иктинос, . — Кровь и смерть. Боль и страх. Только с их помошью помощью можно сделать путь человеческой расы прямым.
Теперь Сарпедон находился с Иктиносом на одном уровне, два Испивающих Души сошлись в верхней части упавшего истребителя. С высоты Сарпедон видел, что вдоль палубы располагаются еще десятки таких же кораблей, а между ними стоят цилиндрические емкости с топливом и стойки с ракетами.
— Только не для тебя, — сказал Иктинос.
На сей раз первым ударил Сарпедон. Топор Меркаэно мелькнул слишком быстро, чтобы капеллан мог его парировать. Хороший удар Копья копья Души разрезал бы топор пополам и сделал его бесполезным, но Сарпедон оказался на долю удара сердца быстрее. Топор врезался не в керамит брони Иктиноса, а в корпус истребителя под его ногами внешняя обшивка уступила натиску лезвия, и нога Иктиноса оказалась в ловушке. Капеллан упал, не имея возможности контролировать падение. Библиарий вырвал топор из обшивки и снова взмахнул им, но Иктинос отдернул голову, и разваливший бы ее надвое удар снова пришелся в корпус истребителя, отчего топор погрузился в металл по самый обух.
Сарпедон прижал руку капеллана одной из ног прежде, чем тот успел поднять Копье Души. Затем наклонился, схватил Иктиноса за оба наплечника, поднял его в воздух и изо всех сил швырнул вниз
Сарпедон спрыгнул на палубу в тот самый момент, когда Иктиносу удалось выбраться из обломков емкости. Капеллан был весь залит топливом.
— Твоя судьба решена, — сказал он, — происходящее здеь здесь не имеет никакого значения. Никакого.
— Ты предал нас, и умрешь за это, — ответил Сарпедон, — для меня это значит достаточно много.
=== 12 ===
— Я согласен, — ответил Колго. — Начнём?
— Братья! — прогрохотал голос Владимира по воксу, . — выдвигаемсяВыдвигаемся, братья мои, все со мной! Сквозь преисподнюю к победе, вперёд!
По слову Владимира Имперские Кулаки вырвались из-за укреплений, атакуя врага. Резервные силы, удерживавшие Тактику, выбежали из-за столов с картами и из укрытий в арках. Космодесантники, сидевшие за укрытиями и возносившие свои молитвы, выпрыгнули из-за баррикад с извергающими огонь болтерами и визжащими цепными мечами в руках. Владимир повёл своих бойцов в контратаку прямо навстречу врагу.
Владимир укрылся за алтарём святыни, являвшимся краеугольным камнем всей баррикады, состоявшей из скамей и статуй часовни. Инквизитор Колго стоял внутри часовни, её колоннада обрушилась, а неф был завален телами демонов и космодесантников. Улучив момент для передышки, он повернулся, чтобы помочь втащить следующих за ним Сестер Битвы в укрытие за алтарь. Эскарион взлетела на баррикаду на реактивных струях прыжкового ранца, наручи её силовой брони до самых локтей дымились от крови демонов. Сёстры Битвы и Имперские Кулаки устремились к баррикаде, поливая болтерным огнём кровопускателей, попытавшихся пролезть следом.
— Сработало? — спросил Владимир, переводя дух, . — Он пал?
Вместо ответа Колго указал на руины, где ранее развернулся битва Владимира и высшего демона. Крылатого демона отбросило на стену, крылья висели кровавыми лохмотьями, броня изодрана. Ещё один залп тяжёлых снарядов ударил в него, прошивая узловатые красные мышцы. Одно из крыльев было рассечено, обломок его безвольно повис, рваная кожа трепыхалась, как полотнище порванного паруса. Владимир заставил выйти демона на открытое место и надменно стоять над демонической ордой, пока они сражались. Он купил время, необходимое тяжёлым орудиям, чтобы прицелиться и поразить демона сконцентрированным огнём. Высший демон боролся со смертью. Огонь тяжёлых болтеров терзал всё его тело. Он бросил свою плеть и пытался подняться на ноги, опираясь на обломки стены. Выстрел лазпушки пробил ему грудь на вылет, обнажая окровавленные рёбра и пульсирующие органы. Демон заревел, кровь полетела с его губ, падая вниз на орду.
Имперские Кулаки возликовали, когда демон наконец-то издох. Лисандр повёл их вперёд, высоко подняв молот, словно дразня демонов. Ликующий рёв утонул в хохоте, громогласно прокатившемся по «Фаланге». Это был хохот Абраксеса, наблюдавшего за бойней из задних рядов. Объект, который так его рассмешил, неуклюже вывалился на всеобщее обозрение на фланге Имперских Кулаков — высший демон чумного бога, невероятно раздутый кошмар, убивший Левкронта и уничтоживший силы, удерживавшие Мемориал мира Риннмемориал Мира Ринна. Хохот демона, выходящего в сопровождении мелких бесов, присоединился к смеху Абраксеса., и он ликующе захлопал в ладоши своих дряблых рук, словно предвкушая забаву с новыми игрушками.
— Сможем прикончить ещё одного, магистр ордена? — прозвучал по воксу голос Колго.
— Это — Испивающие Души! — пришло вокс-сообщение от ближайшего подразделения Имперских Кулаков.
Теперь Владимир распознал капитана ЛукоЛюко, за которым следовали остатки ордена Испивающих Души. Заряд молнии ударил из-под потолка, пробив демона, огромные куски плоти обуглились и оторвались — Тирендиан — библиарий Испивающих Души управлял молнией, как дирижёр оркестром, пока из-за его спины выбегали остальные воины Испивающих Души.
Владимир замер на миг. Испивающие Души были врагами Имперских Кулаков, отступниками и предателями. Но демоны, против которых они сейчас вместе сражались, были куда большим злом чем отступники. Легионы варпа были вообще худшим из того, что могло быть.
— Всем подразделениям Пятойпятой, — приказал Владимир, — поддержать контратаку Испивающих Души на нашем фланге! Третья и Девятая девятая — удерживать центр!
Из бараков, служивших им укрытиями, появились «Хищники» и поползли в сторону громыхающей на фланге битвы. Подразделения Имперских Кулаков покинули свои позиции и последовали за ними. Владимир наблюдал, как Пятая пятая рота и Испивающие Души с двух направлений атаковали силы чумного демона.
— Да простит меня Дорн, — сказал Владимир сам себе.
Капитан Луко Люко посмотрел демону в глаза, в них он увидел все страхи людей. Что-то в этих нечестивых глазах истязало сыновей Земли с тех самых времен, как первые существа выбрались из грязи. Люди передавали сказания о нём, видели его в своих ночных кошмарах, пока их вид не закончил эволюционировать. Это была сила, вдохновлявшаяся порчей и гниением слабой плоти, чистейший страх, смерти, боли и непознанного, укрывшегося под безликой и злобной волей.
Чумной бог существовал с тех времен, как появились первые разумы, способные его лицезреть, он совращал слабые умы на путь зла, пользуясь их страхом перед тем, что мог сотворить с их плотью. Но сейчас таких слабых духом не было перед ним, ни зёрнышка сомнений, способных перерасти в отчаяние и капитуляцию. Космодесантники были лишены подобной слабости. Теперь аватару Чумного бога придётся сражаться.
Атака Испивающих Души, без предупреждения набросившихся на них из лабиринта катакомб, застала чумоносцев, сопровождавших высшего демона врасплох. Демоны не бросились в рассыпную, как могли бы сделать обычные войска, но их не было в нужном количестве в нужном месте, и Испивающие Души вырезали целые дюжины врагов за первые несколько секунд. Луко Люко собрал добрый урожай смертей своими когтями, а огнём болтера разделался с остальными. Капитан теперь был один на один с высшим демоном, чьё обожжённое и окровавленное тело дрожало от ярости и боли, и всё чего они достигли к этому моменту, канет в небытие, если он сейчас потерпит поражение.
— Я раньше уже убивал подобных тебе! — взревел ЛукоЛюко, зная, что демон услышит его даже в шуме битвы. — Но, вот ты никогда не убивал подобных мне!
Демон подхватил одну из цепей, которые его приспешники использовали, чтобы тащить его. Он крутнул цепь над головой и резко рубанул ею вниз, словно кнутом, звенья цепи обрушились на палубу. Луко Люко бросился в сторону, пол под ним прогнулся от удара.
Чумоносцы, следовавшие за демоном, волоча ноги, появились с его боку. Дюжина из них тащила на себе огромный меч из сочащейся тьмой стали. Его изъеденное лезвие было уткано кровавыми клыками, которые были, похоже, вырваны из пасти какого-то монстра. Высший демон нагнулся и второй лапой взял меч, ямы в лезвии превратились во рты, которые кричали и выли. Луко Люко видел души, заточенные в клинке, души несчастных, которые или необдуманно или от отчаяния отдали себя демону.
Демон поднял меч над головой, острие целилось в стоящего внизу ЛукоЛюко. Капитан вскочил на ноги и набросился на чумоносцев, пытавшихся взять его в кольцо, в этот миг над ним пронеслась тень меча, и он понял, что уже не может избежать удара.
Луч бело-голубого света ударил в меч, отчего тот весь запылал, разряды энергии пробегали по нему. Демон заревел от боли, плоть обуглившимися лохмотьями слезала с его лапы. Пальцы, обгоревшие до окровавленных костей, разжались, выронив меч, который упал на палубу с ужасающим звоном.
Позади Луко Люко из рядов Испивающих Души выпрыгнул библиарий Тирендиан. Молнии срывались с его пальцев, окутывая капитана и испепеляя чумоносцев вокруг него. Заряд ударил в высшего демона, растекаясь по его шкуре бело-голубыми трещащими зигзагами, оставлявшими за собой безумно искривлённые ожоги. Луко Люко перепрыгнул валяющийся меч и ударил когтями по тыльной стороне обгоревшей руки твари. Демон отдёрнул руку и вновь хлестнул Луко Люко цепью, словно его укусило надоедливое насекомое, и теперь он пытался прихлопнуть его до того, как оно укусит его вновь. Цепь ударила капитана в грудь и отбросила его в толпу чумоносцев. Луко Люко рубил во все стороны, надеясь, что каждый дикий удар заберет жизнь одного из насевших на него гниющих демонов.
— Брат! — крикнул Тирендиан. — Уходи! Мы не можем потерять тебя!
Луко Люко отшвырнул последнего чумоносца и вновь повернулся к высшему демону. Слишком поздно он заметил, что демон сделал мощный рывок вперёд, его огромное брюхо падало на него, словно сплошная стена плоти. Луко Люко развернулся и попытался убежать, но демон двигался быстрее, чем можно было бы подумать, глядя на его тело. Монстр приподнялся на коренастой задней лапе и ринулся вперед на ЛукоЛюко, стремясь обрушить свой вес на Испивающего Души.
Луко Люко рухнул на палубу, нижнюю часть его тела придавило тушей демона. Отвратительная, сочащаяся мешанина мускулов и жира давила на него с такой силой, что Луко Люко чувствовал, как корёжится керамит поножей.
Луко Люко извернулся так сильно, как только мог, выставленные перед собой силовые когти, были лучшей защитой, из всех ему доступных в этот момент. Улыбающаяся морда демона выплыла из-за края его брюха. Луко Люко чувствовал, как демон трясётся от хохота, глядя на пойманную добычу.
— Эй ты! — крикнул Тирендиан, . — Эй! Хочешь сожрать кого-нибудь?
Тирендиан сложил руки вместе, словно в молитве, и резко выбросил их вперёд, зигзагообразный разряд молнии ударил высшего демона в плечо. Он пробил слои плоти до самых костей, вниз полетели обугленные куски мяса. Тирендиан шёл вперёд, сопровождая каждый свой шаг ударом молнии в демона. Он зашёл в тень монстра, лицо библиария освещали бело-голубые всполохи света, танцующего на его руках.
— Тирендиан! Нет! — закричал ЛукоЛюко, но Тирендиан не отступал. Когда взгляд демона упал на него, он стоял на месте, бросая новый электрический разряд в морду демона.
Высший демон бросил цепь и потянулся своей огромной дряблой рукой к Тирендиану. Библиарий не шелохнулся. Тирендиан никогда не получал шрамов в битве — никогда, они всегда были кажущимися, даже под налётом грязи и крови, покрывающим каждого солдата. Он всегда выглядел безупречно, более похожим на скульптуру, чем на солдата, идеальный образ космодесантника. В окружении сражающихся чумоносцев, и нападающим на него высшим демоном, не могло быть лучшего символа чистоты, противостоящей ужасающему воплощению порчи.
Лапа демона сомкнулась вокруг Тирендиана. Библиарий стиснул зубы, когда демон оторвал его от палубы, воздух забурлил от собирающейся в его руках силы. Разряды ударяли в палубу и руку чудовища, но оно, казалось, не чувствовало их. Монстр облизал губы, и пасть его широко распахнулась, демонстрируя многочисленные ряды зубов по дороге к наполненному кислотами желудку.
— Нет! — завопил ЛукоЛюко, сила его крика, почти поглотила сами слова. — Тирендиан, брат мой! Не делай этого, не для меня! Брат мой, нет!
Высший демон подбросил в воздух Тирендиана в воздух, и Испивающий Души исчез в его пасти.
Луко Люко кричал от злобы, словно криком мог унять горечь потери.
Демон смеялся. Он настолько радовался убийству, что в первые секунды не заметил голубого свечения, появившегося в центре его брюха.
Луко Люко перевернулся обратно на живот и прикрылся силовыми когтями. Он видел приближающихся чумоносцев, готовых добить его, а может отрезать ему ноги, чтобы скормить верхнюю половину своему повелителю. Никогда ранее он не видел ничего более отвратительного, чем их одноглазые рогатые рожи с гнилыми оскалами, ликующие от свершённого их хозяином убийства и перспективы скормить ему ещё одного Испивающего Души.
Нарастающий гул в брюхе высшего демона, подсказал ЛукоЛюко, что у него осталась пара секунд. Это было как раз то время, которое требовалось чумоносцам, чтобы добраться до него.
— Подходите ближе, — крикнул он им, — Давайте знакомиться, друзья мои. Позвольте вам продемонстрировать гостеприимство Адептус Астартес.
Гул сменился воем. Вот теперь высший демон его заметил. Он охнул и схватился лапами за живот, лицо исказилось от злобы и боли. Он заревел, и этот рёв поглотил крики ЛукоЛюко, осыпавшего чумоносцев отборной бранью.
Брюхо демона внезапно разбухло, словно надуваемый шарик. Глаза демона широко распахнулись от удивления. Это была последняя эмоция на его мерзкой морде — удивление и смятение.
Ужасающий взрыв бело-голубого цвета разорвал брюхо монстра. Силой взрыва Луко Люко вдавило в палубу. Чумоносцев отбросило назад ударной волной. Огромное облако разорванных и горящих кишок обрушилось вниз, накрыв Испивающего Души и демона. Из разорванного тела высшего демона во все стороны били молнии, раздирая на части стоявших вокруг чумоносцев, стегая по потолку и пробивая палубу.
В старом ордене, кое-кто спорил на тему, сколько энергии может сконцентрировать Тирендиан. Члены библиариума предполагали, что если не принимать в расчёт обширные повреждения вокруг и отбросить вопрос о его собственном выживании, то их биоэлектрическое оружие может детонировать с огромной силой, по мощи и разрушениям сопоставимой с артиллерийским ударом. Они никогда в этом не были уверены и не особо стремились проверять, потому что Тирендиан был слишком ценным оружием, чтобы рисковать им только для того, чтобы выяснить пределы его возможностей.
Вот теперь ответ на вопрос был дан. Тирендиан мог накопить в себе достаточно энергии, чтобы уничтожить высшего демона варпа. Он взорвался с такой силой в брюхе демона, что от последнего остался лишь толстый и хрящеватый позвоночник, пошатывавшийся над ЛукоЛюко, на верхушке которого висел изломанный череп высшего демона с лохмотьями плоти. Обломки рёбер и одна лопатка, висящая на рваных сухожилиях — вот всё, что осталось от его грудины. Из затылка разбитого черепа вытекали зелёно-чёрные мозги, остатки же его морды всё ещё сохраняли удивлённое выражение.
Демон опрокинулся назад, верхняя часть его туловища шлёпнулась на палубу. Вес, давивший на ЛукоЛюко, ослаб, капитан вонзил коготь в палубу перед собой, вытягивая своё тело из-под останков демона. Он обернулся и увидел, что уцелела лишь нижняя часть огромного брюха демона, соединённая теперь с ногами лишь лоскутами кожи, на месте кишок и внутренностей был обугленный кратер.
Чумоносцев, стоявших рядом, просто смело с ног. Многих разорвало на куски молниями от взрыва Тирендиана. Палуба вокруг демона изогнулась и обгорела. Броня самого Луко Люко обуглилась и утратила свою форму настолько, что он мог в ней просто брести с места взрыва в сторону рядов Испивающих Души.
В ушах Луко Люко звенело, он едва слышал стрельбу вокруг, из-за заполнившего голову белого шума. Он ошеломлённо озирался по сторонам, стараясь сморгнуть пелену, которая, казалось, висела у него в мозгу. Не было никаких следов Тирендиана. Вполне возможно, что его испарило силой, которой он сам дал волю. Хоронить будет нечего. Сержант Грэв Грев выбежал вперёд и схватил ЛукоЛюко, оттаскивая его от перегруппировывающихся чумоносцев и затаскивая в укрытие за упавшую колонну.
Со стороны центра обороны Имперских Кулаков показались закованные в жёлтую броню фигуры. Без руководства высшего демона чумоносцы заметались в смятении, бегая по одиночке и парами, под огнём болтеров Имперских Кулаков, который срезал их, сбивая с ног; на палубе быстро появилось месиво из вязкой крови.
Грэв Грев высоко держал топор, выкрикивая приказ, который Луко Люко расслышать не мог из-за звона в собственных ушах. Испивающие Души выпрыгнули из укрытий и перешли в атаку, стреляя из болтеров на ходу. Имперские Кулаки делали тоже самое. Под перекрёстным огнём, лишившись лидера ряды чумоносцев таяли под беспощадным шквалом пуль, словно под кислотным ливнем. Чувства вернулись к ЛукоЛюко, когда рухнул целый фланг армии демонов, слуг Чумного бога изорвало в клочья совместным огнём Испивающих Души и Имперских Кулаков. Два отряда Адептус Астартес встретились, когда последнего чумоносца разорвало на куски. Луко Люко обнаружил, что стоит перед капитаном Лисандром и смотрит ему в лицо.
— Вот мы и встретились как братья, — сказал Лисандр.
— Спасибо Императору за общих врагов, — без доли юмора ответил ЛукоЛюко.
— Владимир приказал нам сражаться вместе. Вы займёте своё место в строю?
— Да, капитан, — сказал ЛукоЛюко, — правда, нас осталось немного, а один из лучших пал, уничтожая это чудовище. Но мы готовы все наши силы бросить против демонов варпа.
Лисандр закинул свой силовой молот на плечо и протянул руку. Луко Люко вытащил свою ладонь из перчатки с силовыми когтями, и они обменялись рукопожатием.
— Они отступают, — сказал Лисандру по воксу Владимир, — но сохраняют боевой порядок. Всем отрядам — отойти к центру и Горну. Удерживать позиции.
— Абраксес не станет уходить от сражения, — сказал Лисандр, — даже учитывая, что фланг его войск уничтожен.
Луко Люко смотрел вслед убегающим через руины казарм и часовен чумоносцам, словно те получили ментальный приказ выйти из боя и отступить. Их сильно выкосил болтерный огонь, снайперы продолжали стрелять им в спины.
— У него есть план, — сказал ЛукоЛюко, — у таких тварей как он, всегда есть.
— Что они делают? — спросил Колго.
Наиболее тяжело раненные лежали в самой Тактике, на столах или вокруг них. Апотекарии работали над грудными повреждениями и ранениями в голову, здоровые братья были призваны в качестве доноров крови. Как раз когда Эскарион и Колго входили, ещё одного Имперского Кулака сняли со стола два его боевых брата и потащили к арке, ведущей к задней стене помещения, где складывали погибших. Сервитор с кафедрой и скрипящим авто-пером записал космодесантника в список мёртвых в огромной книге.
Офицеры собрались вокруг одного из центральных столов, на котором была представлена панорама каньона и поселения ксеносов из какой-то древней битвы. Вокруг стола стояли Владимир, рядом с ним Лисандр, Борганор с библиарием Варника из Обречённых Орлов. Там же стояли капитан Луко Люко и сержант Грэв Грев из Испивающих Души.
Эскарион отошла в сторону, как только Колго присоединился к собравшимся.
— Они превосходят нас числом, — возразил библиарий Варника, — атака всеми силами обернётся для нас поражением. Все тактические расчёты указывают на это.
— Так чего же ты ждёшь от нас? — сказал Борганор, . — Будем ждать, пока сам Дорн не вернётся? Или Робаут Гиллиман вдруг явится к нам?
— Атака даст нам одно из наших неоспоримых преимуществ, — сказал ЛукоЛюко. — Лучше всего мы сражаемся в ближнем бою, сталкиваясь с врагом лицом к лицу.
— Демоны тоже, — скала ГрэвГрев.
— Верно, — ответил ЛукоЛюко. — Очень даже верно.
— Должны быть другие пути, — сказал Варника, . — Мы отступим в меньшие части «Фаланги», заставим атаковать их на узком фронте. Заманим их и перебьём по частям.
— Это даст им контроль над «Фалангой», — ответил Владимир. — Абраксес сможет вытворять с кораблём всё, что пожелает. Его демоны смогут окружить нас и, возможно, сделать целые секции непреодолимыми, заполнив их вакуумом или радиацией. Под руководством Абраксеса они точно это сделают.
— Есть одно, — раздался новый голос. Офицеры повернулись и посмотрели на апотекария Палласа. Он заботился об одном из раненных неподалёку, прижигая железом раны Имперского Кулака, лишившегося руки.
— Паллас, — сказал ЛукоЛюко, — не ожидал, что ты выживешь. Не думал, что буду говорить с тобой вновь.
— Магистр ордена, — продолжил Паллас, не переставая штопать раненного воина, — как нас должны были казнить?
— Так и в чём, — снова встрял Борганор, — твоя идея?
— Моя идея в том, что Абраксес командует не простой армией, — ответил Паллас. Он закончил прижигать рану и теперь заматывал её марлей, говоря одновременно. — Он каким-то образом притащил эту армию на «Фалангу», а теперь тащит сюда запчасти для машин и, без сомнения, подкрепления своим войскам. У него есть варп-врата, проход в имматериумИмматериум, и он стабилен и открыт. Только это может объяснить саму возможность его атаки на «Фалангу».
— А Путь Потерянных, — произнёс ЛукоЛюко, — ведёт отсюда к району, в котором расположен варп-портал.
— К кормовым грузовым трюмам, — ответил Паллас, — большой отряд не сможет пройти туда по Пути, во всяком случае, не потревожив Абраксеса, который сразу отправит войска на защиту портала. Основные силы должны остаться здесь и продолжать сражаться. Небольшой, но сильный отряд проберётся по Пути Потерянных и ударит по варп-порталу. Пока Абраксес владеет вратами, любая попытка победить его здесь будет тщетной, он просто будет бросать против нас новые легионы, пока мы вконец не истощимся.
— Вы же не в серьёз так думаете? — сказал Борганор.
— Я пойду, — произнёс ЛукоЛюко, — Испивающие Души пострадали от действий Абраксеса. Если нам суждено умереть на «Фаланге», то пусть мы погибнем, пытаясь отомстить этой твари.
— И никто, кроме Испивающих Души, ранее не сталкивался с Абраксесом, — добавил ГрэвГрев.
— Вам понадобится библиарий, — сказал Варника, — а поскольку ныне они в дефиците, мне лучше будет пойти с вами.
— Я назначу отделение Имперских Кулаков вам в помощь, — произнёс Владимир. — Большего я делать не могу. Остальные мои воины должны остаться здесь и держать оборону.
— Я хотел бы, чтобы апотекарий Паллас присоединился к нам, — сказал ЛукоЛюко.
— Да будет так. Колго, Борганор, Лисандр и я останемся здесь и продолжим обороняться. Таково пожелание магистра ордена, а, следовательно — самого Рогала Дорна. А теперь, братья и сестры, идите — выполняйте приказы. Я буду рад увидеть всех вас после битвы, если выйдет иначе — то все мы встретимся в конце времен, подле Императора, когда наши враги заплатят нам за всё.
=== 13 ===
На стенах и полу мерцали истерзанные лица мертвецов Пути. Выдавленные в перекрученном металле хрупкие лица эльдар, все с распахнутыми в предсмертном крике ртами. Как утопающие, пытающиеся вынырнуть, силуэты гуманоидов появлялись на поверхностях и исчезали вновь, бесконечная пульсирующая масса тел. Призраки мутировавших отступников с рогами или шелушащейся кожей давили на ткань реальности, скрежеща зубами.
— Тут должно быть миллионы грязных секретов, — сказал ЛукоЛюко, оглядывая непрекращающийся парад казнённых и проклятых.
— Ничего, что могло бы тебя касаться, — ответил сержант Прекс. Его отделение было основой ударного отряда, под его командованием было девять Имперских Кулаков.
— А я думаю, ещё, как может касаться, сержант, — ответил ЛукоЛюко. — Все эти тёмные делишки, которые Имперские Кулаки считали спрятанными от вселенной, вполне могут вернуться и доставить нам неприятностей.
— Если вы закончили, — сказала сестра Эскарион, проходя между Имперским Кулаком и Испивающим Души, — то я напомню, что времени в обрез.
Отряд Прекса вступил в кластер, состоящий из нескольких камер для казни, который отмечали собой начало Пути Потерянных. Паллас, Луко Люко и Грэв Грев последовали за Имперскими Кулаками внутрь, Варника и сестра Эскарион прикрывали тылы.
Несколько комнат, облицованных плиткой с встроенными в пол стоками крови и старыми отверстиями от пуль на стенах, повидали сотни казней пленников за прошедшие десятилетия и века. Теперь эти стены изогнулись, словно внутри них пролегали вены гигантского сердца, лица и руки давили на поверхность. Пол под ногами колыхался, алчущие руки пытались ухватить Имперских Кулаков за ноги.
Ещё несколько серебрено-серых силуэтов показались и исчезли из виду, перепорхнув с электрического стула на стол для инъекций, а оттуда — к виселицам. Чем быстрее и ближе они подходили, тем громче был звук их завываний, пока, наконец, они не слились в некое подобие торнадо с ударным отрядом в эпицентре.
— Держитесь, — крикнул Прекс, — враг показывает свою длань. Присутствие его порчи здесь очевидно. Реальность выгибалась вокруг психосилового когтя Варники, пока он фокусировал психические энергии в «руку-молот». Эскарион припала на одно колено с силовым топором наготове и была смущена видом ГрэваГрева, занявшего позицию рядом с ней в такой же стойке с собственным силовым топором в мутировавшей руке.
Один из призраков отделился от толпы и ринулся к ним, Варника прыгнул, отведя назад психосиловой коготь. У призрака было пустое лицо и чужеродные глаза эльдар, негуманоидная геометрия его скелета дополняла образ ксеноса. Изорванные лохмотья его тела повторяли изогнутые контуры его когда-то изящной брони, изрезанную в узкие полоски призрачной материи во время его мрачной казни.
— Визирь! — крикнул Прекс.
Призрак ухмыльнулся, его морда почти треснула пополам вдоль улыбки, обнажившей торчащие клыки. Он поднырнул, слишком быстро для того чтобы оказавшийся на его пути Имперский Кулак смог увернуться. Визирь нырнул в космодесантника, полностью исчезнув в его нагруднике. Имперский Кулак покрылся бело-голубым свечением, хлынувшим из сочленений брони и светившим из линз шлема, он выронил болтер, когда его неожиданно пробили сильные конвульсии. Варника вытащил одного призрака из бурлящей массы, пронзил его психосиловым коготем когтем и приложил его с размаху о палубу, где привидение распалось на части. Он обернулся в сторону Имперского Кулака бившегося в одержимости. Сломанные кости выпирали из-под пластин брони предплечий и плеч.
Прекс прыгнул на своего одержимого боевого брата, прижимая его к палубе. Варника протолкнулся сквозь ряды Имперских Кулаков к Прексу. Он вынул руку из перчатки с психосиловым когтем и убрал оружие в кобуру сбоку, после чего положил ладонь на лоб одержимого воина.
Эскарион и Грэв Грев присоединились к строю Имперских Кулаков, сражаясь с призраками, подлетавшими на близкую дистанцию. Луко Люко бился сам по себе, кружась и нанося удары во всех направлениях, его молниевые когти прекрасно подходили для подобного сражения, в котором он был атакован со всех сторон. Обрывки призрачной плоти летели вниз, словно опадающие листья, лица, разбивающиеся на куски, их отдалённые вопли умирали вместе с ними.
— Во имя Императора и Его могучего духа, защищающего всех нас от врага, — начал Варника, — я изгоняю тебя! Из души этого праведного брата, где тебе не найти изъяна, я изгоняю тебя!
— Я сказал — изыди! — крикнул Варника. Силуэт Визиря извивался вокруг Имперского Кулака, растягиваясь и искажаясь, словно какие-то невидимые руки вытаскивали его наружу. Наконец, издав пронзительный вопль, он отделился от тела космодесантника, после чего последний без чувств рухнул на пол.
Эскарион и Грэв Грев прыгнули на корчащегося шокированного визиря. Топор Эскарион разрубил лицо твари, силовое поле прожгло призрачную материю. Ударом своего длинного хвоста визирь поверг её на землю, но топор Грэва Грева уже летел туда, где должна была находиться шея призрака. Топор перерубил её, отделив голову от тела. Змеевидная тень распалась в воздухе, а голова взорвалась мерцающими искрами, не долетев до земли.
Призраки растворились, убравшись обратно в тени. Имперские Кулаки водили болтерами по сторонам, целясь в темноту, Луко Люко рассматривал ошмётки призрачной плоти, стекающие с лезвий его силовых когтей.
Вновь воцарилась тишина, нарушаемая лишь звяканьем падающих с изрытых болтерным огнем стен плиток.
— Визирь, — коротко ответил он, — вожак мутантов. Псайкер. Столетия назад он был захвачен и доставлен на «Фалангу». Он умер в этих катакомбах. Я не помню подробностей истории.
— Уверен, она была далеко не уникальна, — сказал ЛукоЛюко.
Паллас снял шлем с Имперского Кулака. Лицевая пластина сохранила видимость черт обрамленного щупальцами лица Визиря. А под шлемом было окровавленное и избитое лицо воина, с торчащими сквозь щёки и скальп костями. Он тяжело вдохнул и поморщился.
— Брат Долон, — сказал Прекс, встав на колено возле раненного, — можешь ли ты продолжать сражаться?
— Нет, брат мой, — выдохнул в ответ Долон, — Боль…, она повсюду. Он изменил меня. Моё тело… больше не моё. Я всё ещё слышу его смех…
Эскарион скользнула взглядом по телу Долона. Обломки костей пробили броню повсеместно. Суставы вырвали бронепластины наплечников, и похожие на ножи выросты торчали из наголенников. Лужа быстро сворачивающейся крови разливалась под Долоном.
Паллас осторожно опустил Долона на палубу.
— Нам надо идти дальше, — сказал ЛукоЛюко, перешагивая через груды щебня в сторону прохода, уводящего дальше в лабиринт камер. Слабый свет пробивался из-за порога следующего блока, состоявшего в этот раз из извилистых коридоров со стальными дверями и висящими на стенах оковами. — Если воздействие Абраксеса пробудило здешних мертвецов, то, возможно, он уже знает, что мы их потревожили. Мы должны добраться до портала прежде, чем он отправит туда своих приспешников.
Прекс молчал, возможно, он просто не мог ничего сказать. Взглянув на Долона последний раз, он повёл свой отряд дальше вглубь Пути.
— Хорошо сражаешься, сестра, — сказал ГрэвГрев, обращаясь к Эскарион, когда они оба заняли места в центре походного строя.
— Ожидал чего-то другого? — спросила Эскарион.
— Мы — дочери Императора, — сказала она, — также как вы — его сыны. Да, у меня нет второго сердца и третьего лёгкого, но решимости у меня не меньше чем у космодесантника.
— Да, я видел, — ответил ГрэвГрев, — ты довольно быстро приняла решение предоставить Долона его судьбе.
— Я бы поступила также в отношении своей сестры, — отрезала Эскарион. — Чувство братства имеет свои выгоды, но если с ним переусердствовать, боюсь, оно может стать в той же степенью слабостью, в какой и силой. История Империума — это литания о падениях, вызванных неуместными братствами.
Ответ застрял в глотке ГрэваГрева. Путь Потерянных сжимался вокруг них, тесные извилистые коридоры отсеков заставляли космодесантников разделяться, для всей остальной галактики Галактики ситуация выглядела так, будто «Фаланга» проглотила их полностью.
В отсветах выстроенных демонами кузниц вырисовывались очертания боевых машин. Одна из них была огромной рогатой махиной, ударный таран с цилиндрическими клетками вместо колёс, куда без сомнения загонят каких-нибудь демонических тварей, чтобы привести конструкцию в движение. Другая была катапультой с защитным щитом, достававшим почти до перекрытий палубы, в качестве боеприпасов видимо предполагалось использовать черепа ксеносов, сваленные в кучу позади машины. На спине третьей, похожей на гигантского механического краба, были смонтированы баки с какого едкой кислотной субстанцией, подключенные к орудию на его закрученном хвосте. Злобные демоны-мастеровые сновали по корпусам боевых машин, легионы кровопускателей стояли на страже, а меняющие формы ужасы Абраксеса роились и извивались в бесконечном танце. Останки чумного высшего демона были затащены за полуразрушенные фортификации, они разлагались в кипящем котле с гнилью, из которого постоянно вылезали всё новые и новые чумоносцы.
— И друг, и враг пытались, брат. То, что я всё ещё стою, свидетельствует о том, что, во всяком случае, врагам это не удалось. Какие новости ты принёс из стана врага?
— Они закончат работу над своими боевыми машинами в ближайшие два часа — ответил Орфос. — Они готовят ритуалы, чтобы вселить в них демонов. Сваленные в груды черепа и внутренности, начертанные кровью письмена, я всё это видел. Они привели демоно-поклонниковдемонопоклонников, это всё ещё люди, почти, они корчатся и поют псалмы, чтобы привлечь внимание своих тёмных богов. Жуткие обряды плоти, которые я не решаюсь описывать, но чудовища, которые они строят, родятся с хитростью вселённых в них демонов и собственной необузданной мощью.
— Сможем ли мы выжить, если их пошлют в бой против нас? — спросил Владимир.
— Это как раз та судьба, которой я избегать не буду. Мои Клыки Дорна ещё не напились крови в достаточном количестве.
— Если миссия Луко Люко провалится, то это будет последний раз для всех нас на «Фаланге».
— Вы боитесь, лорд-инквизитор?
Так что ударная группа осторожно выходила на открытое пространство, оставив лабиринт за спиной и гадая, с какой стороны теперь ждать атаки.
— Что это за место? — спросил ЛукоЛюко, первым выходя из туннеля.
— Панпсихион, — прозвучал голос Прекса из-за спины, — эксперимент.
— Он был удачным? — спросил ЛукоЛюко.
— Он покоится здесь без использования вот уже двести лет, — отозвался Прекс. — Сойдёт за ответ?
В центре Панпсихиона было устройство из стали и кристалла, достигавшее потолка, что-то вроде переплетающихся паутин, в которых были подвешены срезанные плиты и куски кристаллов, похожих на гигантские драгоценные камни. Цветная радуга отражалась от каждой поверхности, создавая сумасшедший клубок форм и света, отрицавший всякую возможность рассмотреть его как нормальный объект в трёх измерениях.
Нога Луко Люко потревожила оковы, лежащие на полу. Они были одними из дюжин, лежавших вокруг устройства.
— Некоторые враги не поддаются обычным техникам допроса, — пояснил Прекс. — В том числе — псайкеры. Панпсихион был построен, чтобы обрушивать их ментальные барьеры.
Дрожь прошла по всей комнате. Из трещин в потолке просыпалась куча пыли, мозаики на стенах потеряли кусочки. Устройство Панпсихиона засветилось и замерцало, когда его кристаллы вздрогнули и со скрежещущим звуком, идущим из-под палубы, начали вращаться.
— Многие здесь умерли? — спросил ЛукоЛюко, припадая к земле, когда комнату встряхнуло ещё сильнее.
— Это зависит от того, — ответил Прекс, — что ты понимаешь под словом «умерли».
Призраки пленных, прикованных к палубе, засверкали в странном свете, исходящем от измельчающего души устройства. Вспышки молний заплясали по стенам.
— Вперёд, — рявкнул ЛукоЛюко, — Бегите напролом. Не дайте ему шанса…
Фраза Луко Люко была прервана взрывом энергии, прокатившимся по Панпсихиону. Космодесантников оторвало от палубы и расшвыряло по стенам, мозаика в местах ударов разлетелась вдребезги. Кандалы из молний удерживали их на местах, противостоя их силам. Мутировавшая рука Грэва Грева вырвалась из хватки, преодолев сопротивление, но в остальном его крепко удерживали на месте.
Луко Люко попытался закрыть глаза, но та же сила, что удерживала его на месте, не давала этого сделать. Он с усилием повернулся на бок и стал отталкиваться рукой и ногой, чувствуя, как поддаются оковы.
— Сопротивляйтесь! — взревел он, перекрикивая нарастающий шум, смесь грохота с завываниями, от которых ныли кости, исходивший от уничтожителя душ, превратившегося во множество шарнирных рук, усеянных светящимися кристаллами.
— Сопротивляйтесь ему! Сражайтесь!
Оковы Луко Люко распались. Он сполз на пол, всё ещё отталкиваемый пульсирующей стеной психической энергии, исходящей из центра зала. Он видел, как кричит сестра Эскарион, её неулучшенное тело билось о стену, как игрушка в руках злобного ребёнка.
Преодолевая боль, Луко Люко сделал шаг к центру комнаты. Призраки, прикованные к полу, корчились, немыслимо извиваясь, когда он шагал сквозь них, прокладывая себе путь.
«Всё чего я хочу — упокоение», — раздался голос в его затылке.
— Нет, — сказал ЛукоЛюко. — Нет. Убирайся! Пошёл вон!
Он с усилием сделал ещё один шаг.
— Мы — космодесантники! Мы не ведаем страха!
Сила исчезла. Луко Люко повалился на пол. Но это была не палуба корабля — это была грязь, влажная и глубокая. Рука, выброшенная им вперёд, чтобы удержаться, утонула по локоть в грязи, и он почувствовал на своем лице холод, исходящий от глины.
Что-то свистнуло над головой. Артиллерийский снаряд. Звук перестрелки шёл со всех сторон.
Луко Люко был окружён войной. Грязь и окопы, батальоны, бросающиеся в убийственные атаки, армии, сошедшиеся лицом к лицу в плотных джунглях и руинах городов. Пылающий истребитель, расчертил небо над головой подобно комете. Линкоры опрокидывались, скидывая тысячи в море, покрытое горящей нефтью.
Луко Люко бывал на войнах раньше. Он провёл на них свою жизнь. Но эта отличалась. Она была одновременно каждой из тех, что он видел, о которых слышал или мог вообразить, все они наслаивались друг на друга, в ужасающую мешанину сплошного противостояния и смерти.
Он мог видеть, как гибнут миллиарды. Он мог видеть лицо каждого погибшего мужчины и женщины, невзирая на то, насколько удалённой или случайной была их смерть. Они сражались вдоль заполненных кровью траншей, удерживая кишки внутри себя, огонь лазеров жёг их тела, они молили Императора даровать им смерть. Эти несчастные численностью с целый легион ползали на брюхах, ослепшие от облаков агрессивных газов, выблёвывая кровавыми струями свои внутренности. Они кричали в тишине, звук покидал их голоса, пока они боролись с оползнями и рушащимися зданиями, хоронящими их под своими обломками. Лёгкие кричали в безуспешных попытках сделать вдох, органы и конечности разрывались. Они падали с небес и сходили с ума от слепого ужаса тысяч полей сражений, несущихся им на встречу. Они тонули. Они горели заживо.
Бесконечное поле битвы простиралось во все стороны от ЛукоЛюко, на дистанции, которые он был способен охватить разумом, и какой-то чудовищный трюк в системе измерений подсказывал ему, что длилось оно вечно. Оно было над ним, где объятия пустоты вырывали дыхание и жизнь из экипажа подбитого космического корабля. Оно кипело под ним, в жуткой жаре и смоляной тьме, где армии сражались, словно крысы, не различая друзей и врагов, деградировавшие до ужасных зверей, рвущих друг друга голыми руками и зубами.
Вес всего этого, уверенность в бесконечности этого насилия обрушились на Луко Люко так, что он не мог подняться на ноги. Он был в отвратительной траншее, забитой телами, в плотоядных джунглях, омерзительно воняющих гниющими трупами, в разрушенном городе, где люди умирали в жестоких боях внутри зданий и на перекрёстках улиц, ставших смертельными ловушками, внутри корпуса гибнущего космического корабля, наполненного тьмой и огнём. Он был в сердце каждой войны, уже прошедшей или ещё только грядущей, перед ним чередой проходили все насильственные смерти, которые когда-либо видела галактикаГалактика.
Тело его гнило, поскольку он был мёртв, и всё же он не мог умереть. Смерть сама по себе не была выходом. Ему предстоит провести вечность, наблюдая всё это здесь.
Это не было реальностью. Луко Люко знал, что это — иллюзия. Но это не было чем-то спроецированным в его разум — оно шло изнутри него самого.
— Капитан! — раздался чей-то очень далёкий крик с незнакомыми женскими модуляциями. — Капитан, сосредоточьтесь! Отриньте это! Услышьте меня!
Сотни слоев войны были навалены друг на друга. Луко Люко заставил себя смотреть на кровопролитие и страдания, чтобы пройти сквозь все воплощения, пока не наткнулся на одну, отличавшуюся от прочих. Одиночная круглая комната, населенная призраками пыточная на космическом корабле. Он увидел самого себя, лежащим на палубе, бьющимся в конвульсиях во власти уничтожителя душ Панпсихиона. Он заставил себя подняться на колени, тоже самое сделал ЛукоЛюко, на которого он сейчас смотрел. Он огляделся по сторонам и увидел лицо сестры Эскарион призрачно мерцающее над траншеями и горящими крепостями.
ЛукоЛюко, шатаясь, побрел к измельчителю душ. Его молниевые когти рассекли переплетения стоек и проводов. Вниз пролился ливень из кристаллов, разлетавшихся вдребезги при ударе о палубу.
Сестра Эскарион последовала за ним в этом разрушении. Она вонзила силовой топор в ядро машины, лицо её исказила гримаса при попытке вытащить оружие обратно. Луко Люко не мог точно оценивать дистанцию и направление, поэтому неистово крушил всё вокруг себя, разбрасывая куски машины во все стороны.
Тысячи войн расслоились и пропали. Крепости обратились в пыль. Грязь высохла и улетучилась, оставив пустыню без битвы на ней. Панпсихион стал доминирующей реальностью, а потом и вовсе единственной, и Луко Люко смог, наконец, сбросить наваждение со своего разума.
Космодесантники лежали вокруг в разных степенях потери сознания. Варника же был на ногах, как и сам капитан. Имперские Кулаки были разбросаны, стонали и медленно приходили в себя, возвращаясь в собственные реальности.
— Он погиб, — сказал Паллас.
— Как его звали? — спросил ГрэвГрев, с трудом выговаривая слова в перерывах меду приступами кашля. Он стоял на коленях, согнувшись пополам.
— Горван, — отозвался один из Имперских Кулаков.
— Прекс? — позвал ЛукоЛюко. — Сержант?
Эскарион дотронулась до наплечника капитана и указала в сторону стены с выходом из лабиринта отсеков. Прекс сидел у стены с болт-пистолетом в руке, его цепной меч валялся на полу. Голова откинута так, что была видна огромная дыра в затылке. Мозги Прекса были размазаны по стене за его спиной, расплескавшись по мозаикам в узоре, характерном при болтерном ранении.
Силуэт дредноута Космодесанта с грохотом вышел из-за трона. Цвета и геральдика Испивающих Души ярко блестели на нём, словно он только что вышел из кузни старого ордена. Ракетная установка и силовой кулак были смонтированы под его массивными плечами, печати чистоты развевались на его угловатом саркофаге.
— Иктинос всё мне рассказал, — сказал Сарпедон, — я знаю, почему ты здесь. Ты собираешься провести «Фалангу» по всей галактикеГалактике, рассеивая по пути полчища Абраксеса.
— Так и есть, — ответил Дениятос, — а он сказал тебе зачем?
=== 14 ===
Лорд-инквизитор Колго гордо выступил из рядов защитников, его Сёстры Битвы окружали его, отсветы костров демонов плясали на его отполированных терминаторских доспехах. Он смотрел, как толпы демонов зашевелились, обратив на него внимание.
— Холуи варпа! — крикнул Колго, — вот о чём вы молились. Вот почему вас исторгли кишки имматериумаИмматериума. Чтобы вы встретили нас, подданных Императора, щит человечества, и вы получите то, о чём просили. Веселитесь, когда мы будем резать вас на части. Возносите благодарности, когда мы будем расстреливать вас. Именно этого вы желали. Идите, мы насадим вас на наши клинки!
Демоны выпрыгнули из-за руин, служивших им баррикадами, вопя в ответ. Вестники их богов орали и голосили песни варпа, тьма сгущалась вокруг, как при затмении далёкого солнца.
Ответом послужил ещё один ракетный залп, три закрученных спиралью инверсионных следа, понеслись в сторону Сарпедона. Космодесантник бросился через ступени, ведущие наверх к трону. Чемпион Императора исчез в шквале золотой шрапнели, две другие ракеты с рёвом пронеслись мимо, поразив смотровой экран. Сарпедон пальцами и когтями вцепился в боковую стену пьедестала трона. Он отметил взрыв боли на половине лица в некой отстранённой, солдатской манере, куски шрапнели ударили в его голову. Один глаз внезапно отключился, поле зрения сузилось вдвое и потеряло глубину, происходящее вокруг стало ещё более потусторонним.
Огромные куски экрана похожие на чёрные стеклянные кинжалы отваливались от стены и разбивались вдребезги при ударе о палубу. Части Сокрытой области, казалось, пропадали бесследно, тьма накрывала галактику Галактику кусок за куском, похожая на разбитую мозаику упадка.
Нервная система Сарпедона включилась, и мучительная боль в бёдрах подсказала ему, что он ранен гораздо серьёзнее, чем думал. Он посмотрел вниз на мягкое месиво фибромаскулатуры фибромускулатуры и разломанный экзоскелет. У него осталось только три ноги, несколькими ступенями ниже валялись части мутировавших конечностей. Не удивительно, что он с трудом контролировал себя. Он пытался отталкиваться ногами, которых у него не было.
Сарпедон прополз вперёд ещё немного, переместившись в тень трона. Дениятос был неясным силуэтом, свет смотрового экрана угасал, и, нависая над Сарпедоном, он не очень был похож на дредноута, скорее на видение, внедрённое Сарпедоном в разум Иктиноса — огромный, чудовищный, невероятно могучий, неуязвимый для обычного человека.
Сарпедон попытался вновь найти укрытие, но прицел Дениятоса был слишком хорош. Первая очередь болтерного огня изрешетила ступень перед ним, золотые плитки и гранит исчезли из-под его руки. Два выстрела из второй пришлись ему в корпус, болты пробили керамит и вгрызлись в сросшиеся рёбра груди Сарпедона. Он почувствовал, как ломаются кости. Ощущение было отчётливым даже на фоне мощного удара, прокатившегося по нему. На груди образовались два отверстия с рваными краями, воздух коснулся его лёгких и пульсирующей поверхности сердца. Сарпедон рухнул на ступени и, задыхаясь, перекатился на спину.
Он был космодесантником. Он переживёт это. Он может пережить что угодно. Раньше он сомневался. Но сейчас, на краю гибели, был уверен как никогда. Он переживёт это. Он — Сарпедон, магистр ордена Испивающих Души, человек, которого галактика Галактика хотела прикончить, но всё же проживший достаточно долго, чтобы подышать одним воздухом со своим единственным настоящим врагом.
Сарпедон взялся рукой за ступеньку перед собой и перевернулся. Уцелевшие ноги пытались толкнуть его вперёд при помощи когтей. Он посмотрел вверх, кровь бежала по его лицу, мощными толчками она выливалась из ран на груди. Топор Меркаэно был всё ещё в его руке.
— Будущего нет, — сказал он окровавленными губами, — будут ещё похожие на нас. Они разломают клетку галактикиГалактики, обойдут всё, что ты создашь, только чтобы остановить тебя. Человеческих существ нельзя сдержать клеткой судьбы. Не всех из них. Кто-то будет помнить нас, и кто-то — последует.
Дениятос тщательно прицелился и выпустил в Сарпедона ещё одну очередь из штурмболтера. Эта попала в запястье и локоть правой руки, в которой он держал топор Меркаэно. Кости предплечья Сарпедона раздробились, и рука стала бесполезной, топор Меркаэно, звякая, полетел вниз по ступеням.
Тело философа-воина легко вышло наружу, Дениятос не мог бороться. Сарпедон перенёс его вниз на палубу мостика, оставшимися когтями расшвыряв тлеющий мусор. Корпус дредноута остался стоять перед троном капитана мостика, без своего владельца, безмолвный и недвижимый.
— Погоди, — выдохнул Дениятос, голос его был едва громче шепота. — Ты — часть всего этого. Ты можешь стать чем-то великим. Представь себе роль, которую ты сможешь сыграть в переделанной мною галактикеГалактике. Только вообрази себе это.
— Моё воображение богаче, чем ты думаешь, — ответил Сарпедон, корчась от боли по дороге к противовзрывным дверям, ведущим с мостика. — Я видел всё это, там нет для меня места.
Сарпедон не ответил. Возражения Дениятоса перекрыл шум разгорающегося на разрушенном мостике пламени.
— Пробивайтесь! — крикнул ЛукоЛюко, заставляя себя сделать ещё один шаг по хлюпающему кровавому месиву. — Ещё пара шагов! Вперёд, он там, наши молитвы были услышаны. Вперёд!
Демоническая киста среагировала на ударную группу как орган, которому грозит инфицирование. Она наполнилась кровью, стены покрылись щупальцами, которые стремились ухватить незваных гостей и затащить в болото. Демоны-прислужники распрямились, вылезая из грязи, и прыжками устремились в атаку.
Уцелевшие воины отряда Прекса атаковали ужасов, пробивая себе путь в озере крови. Имперские Кулаки схватились с монстрами, по желанию отращивавшими конечности и клыкастые пасти. Одного космодесантника сбили с ног и затащили в кровь, с полдюжины ужасов прыгнули на него сверху. Бронированная нога упала между ними, охотничий трофей, голову воина отбросили к стене из плоти.
Сестра Эскарион и Грэв Грев сражались как единое целое, топор одного парировал удар, в то время как другой бил в ответ. Двое в танцующем вихре прорубались сквозь ряды атакующих демонов, рассекая мутировавшие тела и разбивая рогатые черепа. Луко Люко продвигался за ними следом, молниевые когти обеих его рук без устали вырезали уцелевших демонов, он выдёргивал их из болота и разрывал на куски.
Позади Абраксеса пылал портал. Это был светящийся круг с синим пламенем по краям. За ним просматривалось что-то схожее с пустотой космоса только лишь своей тьмой. Огромные силы, как горы бурлящей энергии маячили в этой тьме, они несли с собой чувство присутствия ужасающего разума. Они смотрели, эти силы варпа, нетерпеливо ожидая, когда падут последние препятствия, и они смогут излить в реальность всю мощь своей хаотичной ненависти.
Взгляд на них мог свести человека с ума. Астартес старательно отводили свои глаза прочь, чтобы созерцание этих небывалых сил не сбило их с избранного пути. Даже взгляд вскользь на варп мог повредить разум. На берегу перед порталом, всё ещё были видны выгравированные на прогнивших останках палубы грузового отсека знаки, открывшие портал, и они пылали кроваво-красным светом от предвосхищения.
Абраксес вступил в кровавое болото. В его руке появился клинок, меч из застывшей злобы, он нанёс им размашистый удар в гущу кипевшей у его ног битвы. Луко Люко почувствовал, как сжались его внутренности, когда увидел, что на пути клинка оказался апотекарий Паллас. Последний попытался выкрикнуть что-то вызывающее, но Абраксес был безжалостен и не дал ему ни малейшего шанса. Лезвие рассекло Паласа от плеча до паха на две половины.
Тело апотекария, распадаясь на лету, плюхнулось в кровь. Демоны налетели на останки, разрывая их на куски. Луко Люко осознал, что кричит, это был крик ужаса и страдания. Паллас был ему другом, в галактикеГалактике, в которой друзья — редкость.
Эскарион достигла берега, на котором возвышался трон Абраксеса. Грэв Грев был всё ещё по пояс в крови, отражая атаки демонов, пытавшихся затащить их обоих в месиво.
— В чём твоя сила? — крик Эскарион перекрыл хихиканье демонов и гул портала. — В том, что ты рукой можешь одолеть космодесантника? Что это по сравнению с мощью детей Бога-Императора?
Пламя стегнуло Эскарион. От обрушившегося удара Сестру Битвы протащило по палубе, огненный ореол закружился вокруг её головы, магия Абраксеса пыталась вскрыть её разум. Сестра Битвы закричала, но не пала.
Луко Люко понял замысел сестры Эскарион. Он отбросил в сторону тело убитого им демона и стал усердно пробивать себе путь в болоте.
Библиарий Варника достиг металлического берега. Портал завывал над ним, ветры варпа обрушивали на него свою ярость, пока он старался удержаться на ногах. Он выкарабкался из крови, пиная чвакающие конечности, пытавшиеся опутать его лодыжки.
Гнев лишил его осторожности. От размашистого удара молотом Варника увернулся легко, вскидывая коготь, чтобы пустить его в дело. Но на стороне Рейнеза была сила, рожденная отчаянной ненавистью. Если Варника пропустит удар, то однозначно станет покойником. Мускулы Варники напряглись для атаки. Но он словно упёрся в стену, словно что-то невидимое сдерживало его.
Его противником был комодесантниккосмодесантник. Варника никогда ранее не поднимал руку против брата из Адепутс Адептус Астартес. Неправильность происходящего остановило его удар. Он не мог пролить кровь брата. Даже сейчас, когда вокруг него разверзся ад, он не мог этого сделать.
Рейнез сделал выпад вперед, нанося удар обухом молота в диафрагму Варники. Библиарий опрокинулся назад, почти упав в кровавое болото. Варника пнул Рейнеза по ногам, застав Багрового Кулака врасплох, тот оступился и припал на одно колено. Варника откатился с пути своего противника и использовал выигранную секунду, чтобы вскочить на ноги.
Она упала на колени. Вопящая агония внутри её головы затмила всё вокруг кроме затенённого силуэта Абраксеса, очерченного всполохами тёмного пламени, на его лице играла ухмылка ненормально бело-костяного цвета.
Она чувствовала миллионы нечестивых рук, тянущихся к её душе и вгрызающихся ей в голову. Она слышала миллионы голосов, гогочущих от того, что они сделают с ней, как только она падёт. Поместят её в тело монстра, буйствующего среди врагов варпа, питающегося её болью. Разорвут её на тысячи кусков, и каждый поместят в отдельный лабиринт мучений. Отправят её визжащую в имматериумИмматериум, бесформенным призраком, лишённым рассудка от ужасов варпа. превратят её в одну из них. Превратят её в рабыню и подвергнут миллионам унижений. Крошечный кусочек Эскарион царапался в стенах её черепа в поисках хоть какой-нибудь причины, по которой она могла бы удержаться от падения в ничто. И она нашла эту причину.
Золотая фигура, доспехи, пылающие огнём веры, в руках — меч, созданный из самого правосудия. Он был коронован на властвование над всем человечеством. Император — защитник расы людей. И хотя от самой Эскарион не осталось почти ничего, что не было бы в руках Абраксеса, вера её была с ней. Это было, то чего у князя демонов не могло бы быть никогда. Вот что она противопоставила ему в качестве вызова — свою сущность, место, столь укрепленное и неприкосновенное, что все силы варпа не могли и надеяться взломать его.
Абраксес заревел. Он желал заполучить это. Он хотел повергнуть эту веру. Но не мог. Она отбросила его, и в своей ярости он позабыл обо всем творившемся вокруг него.
Луко Люко карабкался на вершину, с которой Дениятос наблюдал за открывавшимся порталом. Проржавевший металлический шпиль всё ещё гордо возвышался над кровавым месивом, его изъеденная поверхность была в состоянии выдержать вес ЛукоЛюко, взобравшегося, наконец, на вершину. Отсюда он мог видеть всю кисту и ту безнадёжную ситуацию, в которой находился ударный отряд.
Лишь три Имперских Кулака продолжали бой. Грэв Грев отражал атаки демонов, пытавшихся добраться до сестры Эскарион. Сама она стояла на коленях и кричала, между ней и Абраксесом протянулся поток чёрного пламени, изливающегося из руки князя демонов. На пороге портала Варника боролся с Реймезом, Багровый Кулак сидел верхом на груди библиария и избивал того бронированными кулаками. Каждый космодесантник был островом в море демонов. Ещё больше тварей появлялось из кровавого озера каждый миг, и через несколько секунд они задавят отряд численностью.
Одна часть Луко Люко говорила ему, что они сделали всё возможное, чтобы дойти сюда, что погибнуть, сойдясь с Абраксесом в бою лицом к лицу, будет наилучшей смертью из тех, что любой бы из них мог понадеяться выцарапать у судьбы.
Но остальная его часть, большая, была одержима лишь яростью. Испивающие Души уже однажды уничтожали Абраксеса и заплатили многими жизнями боевых братьев за ту победу. Теперь он вернулся так, словно имел право расхаживать по одной с Испивающими Души вселенной, так, словно жизни потерянные, чтобы изгнать его, не стоили вообще ничего.
Сарпедон пронзил Абраксеса Копьём Судьбы, эта картина до сих пор пылала в мозгу ЛукоЛюко. То был момент, когда воины ордена приняли решение кем им быть — ни рабами Империума, ни приспешниками варпа. возвращение Абраксеса перечёркивало этот момент. То, что он осмелился вернуться, то, что он пытался сделать существование Испивающих Души лишённым смысла, вызвало клокочущий гнев в ЛукоЛюко, который он не смог бы сдержать, даже если бы хотел.
И он не хотел сдерживаться. Ощущение было приятным. Это было то, о чём говорили воины, разговаривая о славе, атаке, битве. Это было то, чего Луко Люко никогда по настоящему не чувствовал, и теперь он не мог сопротивляться.
Он присел и отвёл молниевые когти себе за спину, зверь, готовый к броску. Всё внимание Абраксеса было направлено на сестру Эскарион, и демон даже не подозревал, что Луко Люко был здесь.
Это будет трудный прыжок. Ничего не было простого и в том, что ему придётся делать, если он допрыгнет. Но растущий в нём гнев проглотил эти бессмысленные размышления и отправил его в полёт с вершины к перекошенному ухмылкой лицу Абраксеса.
Сквозь пелену боли Эскарион видела, как Луко Люко нырнул к лицу Абраксеса. Испивающий Души вонзил молниевые когти в лицо демона.
Когти по самые кулаки погрузились в кожу Абраксеса у его левого глаза. Луко Люко упёрся ногами в верхнюю челюсть демона и с рёвом потянул когти на себя, мышцы на шеи забугрились, как канаты, от приложенных им усилий.
Абраксес не ожидал атаки. Он наслаждался, раздирая разум Эскарион, и шок от нападения Луко Люко на секунду парализовал его. Это всё что нужно было ЛукоЛюко, чтобы выдернуть глаз Абраксеса, молниевые когти чиркнули по воздуху, отправив око вниз на кровавый берег, подобно комете с хвостом из болтающейся плоти.
Абраксес закричал. В его крике были звуки до странности похожие на человеческие, нотки боли и шока. Это был первый знак слабости, проявленный Абраксесом, эхо некой уязвимости, которую мог распознать человек. Он отступил на шаг назад, разбрасывая тела с подножия своего трона, находившегося по дороге к порталу.
Луко Люко тяжело рухнул на палубу рядом с Эскарион. Она всё ещё была на коленях, одной рукой упёршись в пол, волосы слиплись от пота на её лице. Она была бледна, кровь текла из её носа и ушей.
Луко Люко отвернулся от неё. Время, которое он купил, не будет длиться долго. Эскарион придётся позаботиться о себе самой.
Луко Люко ринулся вперёд, перекатившись следом за раздвоенной ступнёй Абраксеса, он вонзил когти демону в щиколотку. Его когти глубоко вошли в плоть демона, перерубая тому сухожилия. Абраксес отшатнулся ещё на шаг, его крики превратились в гневный рёв.
Грэв Грев выпрыгнул из болота, присоединяясь к ЛукоЛюко. Его топор обрушился на колено Абраксеса, и нога подкосилась, демон выбросил вниз руку, чтобы удержать равновесие.
Заваливаясь назад, Абраксес наполовину влетел в варп-портал за своей спиной. Его рука опёрлась на серебристый островок силы, соткавшийся в варпе, тёмные разумы имматериума поддержали его. Они отправят его вперёд вновь, изгонят его из рая варпа, чтобы он закончил работу по уничтожению космодесантника стоящего на пути у тёмных богов в их стремлении к вечной бойне. Грэв Грев запрыгнул на грудь Абраксеса.
— Мы однажды убили тебя, — прошипел он, замахиваясь топором, — так что сейчас у нас уже есть некий навык.
Грэв Грев погрузил топор в грудь князя демонов. Лезвие пробило плоть и кости. Из ужасной раны взметнулся фонтан света, дикая сила, хлеставшая подобно крови из артерии. Она подхватила Грэва Грева с груди и швырнула Испивающего Душу на палубу, броня его задымилась.
Абраксес поднялся на одно колено, прицельно замахиваясь мечом. Светящаяся кровь лилась из его глазницы, пока он отмерял удар, прежде чем обрушить клинок на правое бедро ГрэваГрева, пронзая космодесантнику ногу на вылет и пришпиливая его к палубе.
— Убили меня? — прошипел князь демонов, — Испивающий Души, в тот день вы не сделали ничего кроме, как приблизили собственный конец.
Абраксес провернул лезвие, рассекая ногу ГрэваГрева, поток хлынувшей крови смешался с месивом на железном берегу перед порталом. Грэв Грев закричал, и топор выпал из его мутировавшей руки. Луко Люко бросился на Абраксеса, отбрасывая меч в сторону ударом молниевых когтей обеих рук. Уцелевший глаз Абраксеса сузился, фокусируясь на ЛукоЛюко.
Рейнез пнул Варнику коленом столь сильно, что сумел промять ему броню на животе. Библиарий упал на палубу и Рейнез прыгнул ему на грудь, замахиваясь молотом над головой Варники, приготовившись обрушить его на лицо Обречённого Орла.
Взгляд Рейнеза упал на комок бурлящей гнили, пару секунд назад бывший глазом Абраксеса. Он лежал белёсой массой, растворяясь на металлической палубе грузового отсека, зрачок исчез в истлевающей субстанции.
За оком Луко Люко бился с князем демонов, отражая удары когтей демона собственными молниевыми когтями.
— Мы пытаемся прикончить эту тварь, — сказал Варника, проследив за взглядом Рейнеза. — Это единственный настоящий враг здесь. Неважно, что ты думаешь о нас, Рейнез, убийство Абраксеса стоит выше этого.
Варника не был уверен, что Рейнез его понял. Он вовсе не был уверен, что Багровый Кулак, отступивший назад и отбросивший защиту, приглашал его нанести удар. Возможно, Рейнез перестал защищаться, осознав, что Абраксес был единственной силой, которую действительно надо было уничтожить, что Испивающие Души, «Фаланга», резня вокруг него — всем этим дирижировали Дениятос и князь демонов. А, возможно, он понял, что лишь его кровь могла запечатать врата, также как кровь Н’Кало открыла их. Варника не стал ждать разъяснений.
Варника взревел, и психическая сила хлынула в коготь, «рука-молот», лязгнув лезвием, почти развалила грудь Рейнеза пополам. Органы на секунду осветились красным светом, заполнявшим кисту. Рейнез упал, из его разорванной груди фонтаном била кровь. Кровь Багрового Кулака с гено-семенемгеносеменем, взятым из генетического образца Рогала Дорна, омыла светящиеся знаки на палубе.
Варника упёрся ладонью в пол, погрузив её в кровь Рейнеза. Он израсходовал громадное количество своих психических резервов, чтобы убить Рейнеза, а убить его было очень нелегко, и пришлось бить уже наверняка. Варнике придётся пустить в ход всё, что у него осталось, осушить себя полностью, далеко за пределы безопасности и здравомыслия.
Варника охватил своим разумом нереальность портала над ним, вытягивая силу, шедшую из символов на полу, и начал усилием своей воли закрывать портал. Луко Люко перепрыгнул раненого Грэва Грева и врезался в Абраксеса. Он вонзил когти в челюсть демона, и боднул головой Абраксеса в нос. Хрящ треснул, и брызнула кровь. Абраксес тряхнул головой и отбросил Луко Люко прочь.
ЛукоЛюко, скользя, полетел по влажной от крови палубе. Грэв Грев пытался подняться с пола, одна нога подгибалась под ним, бедро было кровавым месивом из рваного мяса и разбитых костей.
— К чему все эти усилия? — спросил Абраксес. — Зачем наполнять то немногое, что осталось от ваших жизней таким тяжким трудом?
— Подумай-ка о том, как много осталось от твоей жизни, демон, — отрезал ЛукоЛюко. — Мой трудный путь продолжится. Твой — окончится здесь.
— Презренный, — прошипел Абраксес, — кто из вас может противостоять мне и не заплатить за это жизнью? Разве обычный человек может равняться мне, чтобы спорить со мной?
— Мне припоминается, — ответил ЛукоЛюко, — что, во-первых, когда-то обычный человек пронзил тебе грудь и вышвырнул в варп. И люди же привели тебя обратно. ''Ты'' должен преклоняться перед ''нами''.
Абраксес яростно зарычал. Он подхватил свой упавший меч и ринулся в атаку. Луко Люко бросился демону навстречу, выставив вперед плечо и пригнувшись. Капитан бросился вниз на палубу и перекатился в тот момент, когда меч Абраксеса свистнул над ним на уровне груди. Едва лезвие прошло над ним, как Луков Люков вскочил и нанёс удар когтями в ногу демона.
Абраксес завопил и резко поднял ногу, когти Луко Люко выскользнули из его плоти. Князь демонов отступил на шаг, ярость ослепила его на время, и он не заметил, что его нога вновь прошла сквозь портал.
Границы портала сжимались. Варника закрывал его метр за метром. Луко Люко побежал вперёд и пригвоздил другую ногу Абраксеса к палубе. Силовое поле разрядилось в стаккато шума и света, энергетические дуги ударили в пол.
Верхний край закрывающихся врат варпа надвигался на Абраксеса, подобно медленно опускающейся гильотине. С опозданием в секунду или две Абраксес понял, что пытался сделать ЛукоЛюко.
Космодесантнику было не по силам в одиночку убить Абраксеса. Сарпедон сумел это сделать, но он был мутантом с силой и скоростью намного превосходившими человеческие, к тому же у него было Копьё копьё Души. Луко Люко не мог справиться в одиночку. Но этого и не требовалось.
Край сжимающихся врат достиг плеча Абраксеса. Он разрезал сухожилия и кости, и из раны закапала светящаяся кровь демона. Лицо Абраксеса перекосилось от дикой боли и шока. Он попытался вырваться из портала, но Луко Люко крепко держал его пришпиленным к палубе. Край портал прошёл дальше и впился в верхнюю часть груди демона, и теперь уже кровь хлынула из разрезанных артерий.
Из глубин портала, из бесконечности злобы, бурлившей в нём, вылетела ужасная волна презрения. Прислужники варпа видели, что слуга их пойман и умирает, а вместе с ним увядают все его обещания. Пряди судьбы, которые он плёл, чтобы излить на галактику Галактику целые потоки злобы варпа в виде легионов демонов, рвались. Будущее галактикиГалактики, в котором «Фаланга» путешествовала меж звёзд, принося повсюду хаос, этот тёмный гобелен, сотканный Абраксесом и человеком Дениятосом, распадался на части.
Они были разочарованы. Чем бы они на самом деле ни были, какие бы эмоции ни наполняли их богоподобные души, более всего силы варпа были разочарованы провалом Абраксеса.
Демон кричал, но недолго. Его лёгкие и трахея были перерезаны. Тело его изменилось вокруг нанесённой раны, эхом отражая мутации ужасов, которыми он повелевал, но это было не всё. Щупальца полезли из его ран, костяные наросты бугрились во все стороны, но сила была слишком велика.
Луко Люко высвободил свои когти и отступил назад. Портал закрывался, разрезая князя демонов пополам. Абраксеса зажало краями портала, ему некуда было деться, Луко Люко был больше здесь не нужен.
Луко Люко присел рядом с ГрэвомГревом.
— Идём, брат, — сказал он.
— Куда? — спросил ГрэвГрев, наблюдая, как край портала, выходя из грудины Абраксеса, начинает резать брюхо демона. — Нам некуда больше идти.
— Есть одно местечко, — ответил ЛукоЛюко. — Пошли.
Капитан Борганор из Воющих Грифонов ворвался в орду демонов, присоединяясь к Имперским Кулакам в дикой рукопашной схватке вокруг демонических военных машин.
Это была мрачная, кровавая работа. Эта победа не несла радости. Это было жестокое и грязное дело — продираться сквозь остатки армии противника. В конечном итоге, Имперские Кулаки пробились через кузни и начали наступление вглубь грузовых трюмов — в самое сердце заражения.
Варника поднял на руки полубессознательное тело сестры Эскарион и отнёс её подальше от схлопывающегося портала. Абраксес был мёртв, его физическое тело было разрезано сжимающимися вратами практически надвое, а дух вырван прочь и брошен в котёл варпа, где его уже ожидала кара. Луко Люко и Грэв Грев стояли на коленях у портала, и Варника проследил их взгляд, когда те глянули на другой конец кисты, где появились передовые отряды Имперских Кулаков.
Лисандр первым добрался до закрывающихся врат, пройдя озеро крови, переполненное телами демонов и Имперских Кулаков из ударного отряда. Капитан окинул взглядом окружающую бойню, чужеродные искажения корабля вокруг него и останки апотекария Палласа, Рейнеза и бойцов отделения Прекса.
Лисандр ступил на поверхность металлического берега кровавого озера, где возвышался трон Абраксеса. Трон из тел иссыхал и распадался, словно годы разложения обрушились на него в один единственный миг.
— Капитан ЛукоЛюко. И брат ГрэвГрев, если я не ошибаюсь, — он протянул руку. — Вам больше не за что сражаться. Уверен многие будут ратовать о снисхождении по отношению к вам, но вы всё ещё находитесь под стражей у Имперских Кулаков. Следуйте за мной.
Луко Люко встал на ноги, и поднял ГрэваГрева, который едва мог стоять. Рядом с ним портал сжался так, что верхняя грань была уже на уровне его головы, тело Абраксеса было разрезано, та часть, что была с этой стороны врат, полностью отделилась.
— Капитан Лисандр, — сказал ЛукоЛюко, — в этой галактике Галактике нет места для Испивающих Души. Ни в камерах «Фаланги», или любого другого места избранного для нас в качестве наказания. Ни даже на свободе. Целая галактика Галактика была против нас так долго, что не осталось мест, куда бы мы могли отправиться, и дел, которые мы могли бы свершить. Так что, нет, мы не отдадим себя в руки вашего правосудия.
— Я готов, — сказал ГрэвГрев.
— Как и я, брат, — ответил ЛукоЛюко. Он обернулся на Лисандра и Имперских Кулаков, прокладывающих себе путь по кисте. — Пожелайте нам удачи. Не смотря ни на что, вы — наши братья. Я прошу вас всего об одном. Инквизиция пыталась стереть нас из истории. Прошу, позаботьтесь о том, чтобы мы не были забыты.
Луко Люко помог Грэву Греву доковылять до портала. Лисандр смотрел, как они уходят, и жестом руки остановил поднимающиеся дула болтеров своих Имперских Кулаков.
Луко Люко и Грэв Грев прошли сквозь портал, в варп, чтобы их там ни ждало — они пошли туда.
Портал полностью закрылся, отрезав ужасы варпа от реальности, и киста погрузилась в темноту. Некоторое время спустя, когда Имперские Кулаки и Воющие Грифоны добивали носившихся по кисте демонов, черное лезвие прорезало выросшую на одной из стен плоть. За наростом был проход в соседние грузовые трюма, по направление от мостика «Фаланги». Это было лезвие Копья Души, которое сжимал в своей руке Сарпедон.
Магистр ордена Испивающих Души был при смерти. Изорванные культи ног роняли ихор. Пол лица и один глаз превратились в месиво от попадания шрапнели, всё ещё торчавшей из плоти. В его груди зияли открытые пулевые раны, покрытые запёкшейся кровью, одна рука безвольно свисала, выломанная из сустава в районе плеча. Сарпедон едва мог передвигаться на оставшихся трёх ногах, но перед Имперскими Кулаками был не сдавшийся человек. Израненный, на грани гибели, но не сдавшийся.
Сарпедон убрал рукоять Копья копья Души обратно в карман на поясе и поднял бледное, свернувшееся в клубок тело на ноги — тело, атрофировавшееся от старости, но когда-то бывшее космодесантником.
Имперские Кулаки сгруппировались без приказа и направили на Сарпедона болтеры. Магистр ордена Владимир вышел вперёд, держа в руках Клыки Дорна.
Свет затрещал, вспышка озарила кисту, подобно всполоху пламени звезды. Трещина в реальности вновь открылась, невероятные цвета варпа бурлили в ней.
— Сарпедон! — возопил Дениятос, . — Нет! Ты не знаешь, что лежит там, за гранью!
— Зато ты знаешь, — ответил Сарпедон. — И я вижу, как ты этого боишься. Возможно, я тоже испугаюсь. Но я могу сражаться с этим, а ты — нет.
Врата захлопнулись за ними, его пламя вновь потускнело, оставив лишь эхо своей мощи.
Сестра Эскариона моргала на свету, глаза сражались с бликами. Она спала долгое время, в голове всё ещё шумело. Последнее, что она помнила — нависший над ней Абраксес, чья ухмылка сменилась гримасой разочарования, когда Луко Люко вонзил в него свои когти и вырвал демону глаз. Всё, что было после, покрывала пелена шума и ярости.
Она села и свесила ноги с кровати, в которой проснулась. Она была в апотекарионе «Фаланги». Дюжины Имперских Кулаков лежали в коме в кроватях вокруг неё, их броня висела рядом с ними, приборы жизнеобеспечения мигали и пикали.
Последнее имя гласило — САРПЕДОН.
В некотором смысле, всё было кончено. Испивающие Души исчезли. Абраксес был уничтожен. Но мысли о них остались. Их имена были в списках погибших, а в Сигизмунда Тактика будет воссоздано сражение в кисте. Новые поколения будут жить в галактикеГалактике, где существовала идея Испивающих Души, идея, почти погибшая в камерах казни «Фаланги», и книгосжигательных печах инквизицииИнквизиции.
Она также будет жить среди Сестёр Битвы. Не Эскарион было судить о правильности или неправильности идеи Сарпедона — но эта мысль не умрет, если она может позволить ей жить. Даже хотя бы в качестве предупреждения, предостерегающее сказание о Дениятосе, дергавшим за ниточки и почти ввергнувшим Империум в новую эпоху тьмы, уж это она будет помнить.
Источник — https://wiki.warpfrog.wtf/index.php?title=Служебная:Сравнение_версий/13537

Навигация