1042
правки
Изменения
м
Нет описания правки
=== '''Крепость гордости''' ===
Эти испытания превратят Легион в устрашающее оружие. В ранние годы Великого Крестового похода никто из Легионес Астартес не мог сравниться с Первым Легионом в размерах и вооружении. Он мог выставить на поле боя больше всего воинов, обладал самым многочисленным флотом и имел доступ к оружию более могучему, чем у любого другого братского Легиона, даже у Лунных Волков и Космическим Волков, которые уже воссоединились со своими примархами. Великий магистр Первого Легиона стоял по левую руку от Императора и был одной из самых влиятельных персон при первоначальном Имперском Дворе, а выше его изволения стояло лишь слово Малкадора и Гора Луперкаля. Несмотря на тайную природу множества побед легионеров Первого, все считали, что они превосходили остальных представителей своего постчеловеческого рода и являлись самой мощной силой в сплоченных рядах имперских армий. В те бурные годы завоеваний и побед Первый Легион оставался верен своему имени, являя собой апогей могущества Империума. Он внушал ужас любому, кто решал встать на пути Императора и его мечты о единстве, и Первый уважали все, с кем плечом к плечу сражались вместе Ангелы Смерти.
Тем не менее, как это всегда происходит и со всем остальным, слава Первого Легиона окажется хрупкой вещью, и пройдет совсем немного времени, прежде чем она померкнет. В дни до возвращения примарха величайшим врагом, который низвергнет Первый Легион с почетного места, станет не какой-то кошмар из внешней тьмы, а его собственная гордыня. Теперь, когда черные крейсеры Легиона бороздили границы карт и охотились на чудовищ в темноте меж звезд, легионеры испытывали извращенную гордость за то, что бросались в бой лишь против самых могучих противников, чья сила не уступала мощи Первого, и которые имели возможность одолеть Ангелов Смерти. Другие угрозы и враги, считавшиеся Первым Легионом слишком незначительными и слабыми, чтобы представлять настоящий вызов, и неспособные подвергнуть испытанию стратегии или стойкость легионеров, зачастую игнорировались. Ангелы Смерти оставляли их полкам Имперской Армии и флотам других Легионов, которые следовали за ними. Каждое сражение делало Первый Легион лишь сильнее; ни один враг, неважно сколь могучий могущественный или опасный, не мог остановить легионеров Первого, а любая одержанная ими победа лишь укрепляла щит высокомерия, созданный Легионом вокруг себя.
Упрямая гордость, что поддерживала их во время бесчисленных невзгод, теперь стала обоюдоострым лезвием, а Гексаграмматон, некогда бывший переменчивым комплексом знаний, который менялся таким образом, чтобы Легион мог совладать с любым трудностями, застыл на месте; как полагали воины Первого, они достигли вершины мастерства и больше не могли ничему научиться. В Легион почти перестали попадать новобранцы с территорий за пределами древних анклавов на Терре и нескольких других миров, являвшихся традиционными местами набора, ибо такие кандидаты считались менее ценными. Каждая битва все дальше уводила легионеров Первого по пути осознанной надменности, каждая победа провозглашалась триумфом искусности Ангелов Смерти, а от любых поражений отмахивались, рассматривая их как результат глупости воинов и лидеров более слабой закалки, коих неудачи закономерно отбраковывали, очищая ряды Легиона. Традиции и ритуалы стали цениться больше новшеств, и Ордены с Воинствами начали ревниво охранять свои собственные небольшие фрагменты учений Первого о войне, считая, что именно их клочок знаний являлся основным компонентом успехов Легиона.
Первый Легион обращался сам против себя, его открытость и любознательная натура ранних годов медленно сменялись скрытным и консервативным подходом. Воины Первого вошли в Великий Крестовый поход как наставники и советчики для других Легионов, искавшие стратагемы и тактики, с помощью которых можно было полностью реализовать потенциал могучих Легионес Астартес, но теперь они все сильнее и сильнее возмущались теми, кого некогда направляли. Другие Легионы захватывали во имя Императора мир за миром, и каждая такая победа в глазах Первого Легиона выглядела легкой, пустяковым завоеванием недостойных врагов, но почести и похвалу они получали те же, что и воины Первого за свои сражения, выигранные с таким трудом. Некоторые уже могли посоперничать с Первым силой: Ультрадесантники, воссоединившиеся с собственным примархом, имели в своих рядах больше легионеров, а Имперские Кулаки под началом Дорна обладали огневой мощью таких гигантских реликвий как «Фаланга», ставших частью их флотов. Легион, чья гордость была выстроена на основе чувства авторитетности, или, как сказали бы некоторые, превосходства, теперь оказался всего лишь одним из многих, и этот факт сотряс его устои.
[[Файл:Pride1.png]]
Вероятно, окончательный удар хрупкая гордость Легиона получила на Канис-Балоре, где простое завоевание и упрямая самонадеянность закончились бесславием и катастрофой. Там, в на первый взгляд маловажной системе, обитала порода ксеносов, еще не каталогизированная братьями-мудрецами из Орденов Вымирания и Истребления, и великий магистр повел на штурм небольшой контингент Первого Легиона. Легионеры были уверены, что смогут одержать победу и взять мир под контроль благодаря проверенным стратегиям Воинств и Орденов, однако ксеносы Канис-Балора, чье описание уже давным-давно вычеркнули из всех записей, оказались угрозой, не похожей ни на одну из встреченных ранее, ибо они сражались без какого-либо намека на нормальную тактику и использовали технологии, что не поддавались никакому рациональному объяснению. Ксеносы отразили первый удар Легиона, и тот понес тяжелые потери. Такого унижения легионеры Первого не знали на протяжении десятилетий. Ангелы Смерти думали, что поражение было врагом, которого они победили, и гордость начала затуманивать их здравый смысл. За первой атакой, последовала вторая, а затем и третья, но ксеносы отбивали каждую, и потери Легиона росли.
Великий магистр Тране, чей безупречный послужной список оказался запятнан, а самолюбие получило тяжелый удар, возглавил последний штурм, отказавшись признать то, что кто-то мог сравниться с его воинами в мастерстве и упорстве. Силы Первого Легиона, ослабленные уже понесенными потерями, пробились сквозь ряды прорубили просеку в рядах защищавших планету ксеносов, уничтожив большую их часть, но им не удалось справиться с абсолютным численным превосходством врага. Теперь разгромленные легионеры балансировали на грани уничтожения. Великий магистр Тране осознал, сколь безрассудно поступил, пойдя на поводу гордости и бросившись в битву, а потому решил остаться на планете вместе с личной охраной и принести себя в жертву ради возможности спасти драгоценные боевые силы и средства Легиона. Канис-Балор обратили в пепел с орбиты, стерев всякий след жизни ядерным огнем и оставив лишь выжженную поверхность, и многие утверждали, что это нужно было сделать до того, как гордыня заставила легионеров вступить в бой на планете. Все записи об уничтоженном противнике засекретили, однако позже их достал Орден Обломанных Когтей, после чего вновь запечатал. Причины произошедшего остались неизвестны истории.
Проигрыш битвы и потеря великого магистра Тране стали катализатором смятения в рядах Легиона. Все магистры Воинств и настоятели Орденов были уверены в том, что если бы именно их доктринам отдали приоритет, это бы переломило ход битвы. Среди запутанных уровней командования в структуре Легиона вспыхнула малозаметная борьба за власть, борьба, которая замедляла темп завоеваний Первого и угрожала сбросить его с почетного первенствующего места раз и навсегда.