Изменения

И, будто бы в ответ на зов Льва, нагрянула война. Рангда, этот ужас, долгое время считавшийся истребленным, напала на северные рубежи Империума силами столь огромными, что в это невозможно было поверить. Почти десять лет ветераны Первого Легиона, ныне именуемого Темными Ангелами, сдерживали врага, угрожавшего уничтожить все миры человечества. В то смутное время Лев выковал собственную легенду, став мрачным воплощением смерти и мщения, которое с холодной яростью обрушилось на рангданцев. В первые страшные годы конфликта, когда казалось, что Империум накроет волна ксеносов-чудовищ и их рабов, оказавшийся в мясорубке Лев с достоинством встретил этот вызов. Он не был ни золотым героем, подобно его брату Сангвинию, ни обладающим черным юмором номинальным лидером, как ГорГорус Луперкаль, но являл собой безмолвную скалу, незыблемую пред лицом бури. Лев не внушал верность или какую-либо иную добродетель. Вместо , вместо этого он, закованный в доспехи своей гордости и уверенности, шагал туда, где находился самый сильный враг, а другие шли за ним ради одной лишь чести биться рядом с Эль’Джонсоном.

Правдивы ли слухи или нет, но именно на Калибан Лев обратил свой взор, чтобы восполнить потери Темных Ангелов. Когда рангданскую чуму отогнали от границ Империума, в Легион влился первый приток настоящих космических десантников с Калибана. Если раньше калибанцы были представлены небольшой группкой старых товарищей примарха, то теперь они присутствовали во всех Крыльях и Орденах Первого. Темные Ангелы получили новое поколение воинов, коих больше направляли традиции и ритуалынаправляли больше, чем их предшественников, и на которых не давила ноша гордости, что была словно магнит для ветеранов с Терры. После второй Рангданской войны именно этот изменившийся Легион вернулся к выполнению своей работы и продолжил нести войны самым ужасным из врагов. Покидая Калибан, легионеры рассеивались среди звезд, ибо в отличие от других Легионес Астартес, Темные Ангелы держали мало крепостей, за исключением одиноких часовен-хранилищ, где Легион держал свои знания. Флоты Первого летели в различные уголки Имперуима Империума и патрулировали лежащие во тьме области, где еще можно было обнаружить чудовищ. Сам же Лев встал во главе одного из таких флотов, не крупнее и не величественнее любого другого, ибо он ожидал, что каждая из флотилий Легиона станет машиной смерти, способной сокрушить любого врага. Затем примарх взял курс на мир, который был известен имперским картографам как Сарош.

Хоть Ардарал и был обычным линейным легионером, простым бойцом в воинстве Темных Ангелов, он также носил ранг проктора в Крыле Бури и ранг киновита внутри Ордена Багрового Поля. Среди всех воинов своего подразделения именно он занимал самое высокое положение в Крыле Бури и часто давал советы сержанту отделения по поводу оптимальных тактик и организации легионеров. Кроме того, в двух разных боестолкновениях Ардарал служил вне состава собственного отделения в качестве киновита Багрового Поля. Таким образом, он является отличным примером децентрализованной командной структуры, используемой Темными Ангелами. Такая организация направлена на то, чтобы ставить мастерство и опыт выше обычного ранга, и она слишком сложна для простого использования теми, кто плохо разбирается в ее тонкостях. На этой пикт-записи стоит отдельно отметить Эдикт о Включении, прикрепленный к левому наручу. Внешний вид левой руки Ардарала ассоциируется с Боевыми Орденами Милитант и означает, что воин удостоился чести участвовать в сражении будучи одним из киновитовкак член киновии.

Лев Эль’Джонсон ответил на зов своего брата, Джагатай-хана, и отправился на помощь. Среди примархов именно Хан держался ближе всех ко Льву, ибо, несмотря на свои различия, каждый ценил прямолинейную и искреннюю натуру другого, и потому Эль’Джонсон не собирался был склонен игнорировать призыв брата. Когда прибыли Белые Шрамы Сарош предпочел присоединиться к Империуму без войны, но теперь мир бился в наброшенных на него оковах. После того, как Темные Ангелы взяли инициативу в свои руки, а за проблему с упертыми сарошанцами взялся неуступчивый Лев, те пошли на предательство. Они даже попытались убить примарха при помощи спрятанного ядерного заряда, однако их планы провалились. Тем не менее, из-за случившегося до ушей Льва дошли слухи о разладе внутри Легиона. Сарошанцы так и не узналиимели ни малейшего понятия, насколько страшный удар они нанесли Первому Легиону, хоть рана от него будет гноиться еще много лет, прежде чем откроется ее истинная тяжесть.

Мятежники Сароша оказались сокрушены, и мощь Темных Ангелов вместе с силой армий Империума быстро поставила сарошанцев на колени, но многим эта победа оставила горький привкус. После сражения некоторые задавались вопросом, как представителям Сароша удалось с такой легкостью пройти через средства защиты Первого Легиона, и хоть никто не называл произошедшее предательством, нашлись те, чья верность новому пути Легиона была поставлена под сомнение. Лютер и некоторое количество других легионеров, в число которых входили ветераны как с Терры, так и с Калибана, вернулись на родной мир примарха. То было не изгнание, но и не триумфторжество. Эти воины стали гарнизоном Калибана и смотрителями святилища Льва, однако им пришлось бросить Великий Крестовый поход, невзирая на годы службы среди лесов или звезд. Такова была устремленность Льва, что во имя долга он оставил в стороне даже тех, кем дорожил более всего. Одни назовут подобные действия высокомерием, другие же, с высоты прошедших лет, опрометчивым решением, но Лев всегда поступал именно так. То была не холодная логика битвы, предпочитаемая некоторыми примархами, а благородная необходимость, продиктованная долгом и высокими стандартами – тех, кто оступился, следовало отодвинуть в сторону вне зависимости от того, сколь оправданна или незначительна их слабость, а достойных испытания сделают лишь сильнее.

Воины Первого Легиона, Темные Ангелы, жили и умирали, следуя этому принципу и продолжая работу Императора в последние дни Великого Крестового похода. Они прибывали туда, где волна завоеваний тормозилась, и страшнейшим ужасам галактики противопоставляли свои сияющие мечи и мрачную решимость. Лев же, давно расставшийся с лесами Калибана и непоколебимо верующий в мечту об империи, проводил в сражениях каждый данный ему моментмиг. Он не тратил время на парады, строительство крепостей или мелочные перепалки с другими примархами, а стоически вел своих воинов от одной битвы к другой. Темные Ангелы и их примарх начали сторониться собраний Великого Крестового похода и братства остальных Легионес Астартес. Первый Легион презирал тех, кого волновали подобные пустяки, ведь в галактике еще оставались могущественные и сильные враги, в сражении с которыми можно было проверить свое мужество. Проходили годы и войны, а дистанция между Темными Ангелами и другими Легионами Империума росла; мало кто из примархов хотел тратить время на то, чтобы разыскать своего отчужденного брата, пока он и его воины продолжали оттачивать клинки. Примархи стали забывать о подвигах Льва и Темных Ангелов, ибо Эль’Джонсон редко о них говорил. Об этом начали забывать все, кроме одного.

Вечно бдительный Гор Горус Луперкаль уделял много внимания своему брату и действиям его Легиона. Некогда он пытался заставить Темных Ангелов повиноваться себе, но оказалось, что тайнописьшифры, являвшаяся являвшиеся неотъемлемой частью уклада Первого Легиона, надежно оберегала оберегали сынов Льва от влияния ГораГоруса, а их гордость расстраивала любые манипуляции примарха Лунных Волков. Его ложи не могли укорениться в рядах Темных Ангелов, ибо настоятели Орденов Милитант и прокторы Крыльев Гексаграмматона чурались их, считая подобное занятие бесполезным и ниже своего достоинства. Легионеры Первого не подчинялись Гору Горусу и никогда не стали бы, а их владыка был таким же, как и его Легион – скалой, в которой Луперкаль не мог отыскать ни трещины, ни щели, чтобы закрепиться там своими зубцами. У Гора Горуса не нашлось узды на Льва, дабы повести Эль’Джонсона туда, куда хотелось повелителю Лунных Волков. Владыка Первого Легиона не мог похвастаться всеобщим обожанием в братстве примархов, но все они уважали его, и, более того, ему доверял отец, даровавший Льву ключи к тайным арсеналам Терры. Если бы Императору пришлось возвысить одного из примархов над остальными и поставить его во главе Великого Крестового похода, то Лев стал бы понятным выбором, что беспокоило ГораГоруса. Поэтому, когда перед Луперкалем замаячило завоевание Улланора, он сделал все необходимое, чтобы направить Льва и Первый на далекие поля битвы, и не пригласил того на последовавший за этим великий Триумф.

Лев на стал свидетелем того, как Гора Горуса наградили титулом Воителя, что завистливый Луперкаль посчитал победой. Тем не менее, именно это стало одним из немногих просчетов хитроумного повелителя Лунных Волков. Как считал ГорГорус, все облеченные властью люди мыслили так же, как и он, однако, хоть Лев и разделял с Волком Луны много общих черт, они не были одинаковы. Когда вести о новом титуле Гора Горуса дошли до Льва, тот не приостановил свои кампании, не стал поздравлять Луперкаля или жаловаться на собственный жребийсобственную судьбу, что привело Воителя в замешательство большее, чем реакция любого другого его брата. Мы не знаем, в какой именно момент Гор Горус задумал мятеж и предательство, но, вероятнее всего, когда это случилось, Льва он пометил как одну из самых больших опасностей своим планам. Темные Ангелы были многочисленны, мастерски владели всеми искусствами войны, имели доступ к арсеналам Терры и пси-арканам, запрещенным для всех остальных, а верность их несгибаемого как железо примарха не подвергалась сомнению. Кроме того, решительность Льва позволяла ему выступить против любой угрозы.

Будучи примархом, Воитель не испытывал страха, как меньшие люди, но мысль о встрече со Львом Эль’Джонсоном в открытом бою вызывала у Гора Горуса тревогу, и если примарха Темных Ангелов нельзя было обратить на сторону предателей, то его следовало вывести из игры. Перед началом своей ереси Луперкаль собирался убрать со своего с ее пути три Легиона. Белых Шрамов он надеялся думал приберечь для собственных нужд, а Кровавых Ангелов – уничтожить. Темных Ангелов же Воитель надеялся изгнать и отослать как можно дальше, чтобы к тому моменту, как Первый прибудет обратно, Гор Горус бы уже завершил свое грязное дело. Этого не случилось, и Лев вернулся в Империум, как солнце возвращается на горизонт каждое утро, слепящее и неумолимое, чтобы добраться до сердца падшего брата. Гор Горус высвободил зверя, равного любому из тех, которые скрывались во тьме меж звезд, того, что разорвет Империум на части ради победы, добытой среди пепла и крови.