1042
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =78
|Всего =34}}
{{Книга
==='''VIII'''===
Они прошли через уничтоженные участки леса, где орудия косили приближающихся врагов. Всюду вокруг них валялась потускневшая броня да изломанные кости мёртвых захватчиков. Судя по количеству останков, огромные силы шли на штурм со всех сторон, но не одним лишь числом была взята Крепость Красной Луны, и не ворота в итоге поддались противнику. Лев указывает на тёмный разрыв в основании стены, где из обнажившей твёрдые породы воронки торчат куски тусклого скалобетона.
— Мелта-бомбы? — спрашивает Забриил. — Их бы потребовалось немало.
— Я видел останки Астартес, — мрачно говорит присевший Лев. — Это было не просто отребье без нормального оснащения, хотя точку прорыва потом никто не запечатал.
— Они убили в этом мире всех, кто мог представлять для них угрозу, и отсюда чрезмерная самоуверенность, — произносит Забриил. — Те, с кем я сражался в лесу, ожидали только лёгкой добычи.
— Думаю, глупо пытаться лезть на стены или взламывать ворота, когда враг оставил нам такой подарок, — заключает примарх.
Лев надевает шлем, после чего быстро и решительно движется вперёд. Он понимает, что это может быть ловушка, но желание схватиться с неприятелем сильнее. Бдительный и хитрый противник вновь установил бы датчики охраны периметра, вырубил бы лес вокруг, чтобы получить лучший обзор со стен, и починил бы раскуроченные автоматические турели, которые взирали на окружающий мир мёртвой оптикой. Всё здесь подтверждает слова Забриила, а переоценка врага может обойтись тебе так же дорого, как и его недооценка.
Лев добирается до разрыва и проникает внутрь.
Вокруг него смыкается тёмный и неровный ход сквозь шестиметровой толщины стену, однако примарх двигается так стремительно, что практически сразу выбирается наружу. Его не встречают ни лазерные сети, ни мины, ни гнусное колдовство.
Тьму здесь пронзают лишь те крохи света, которые проникают извне. Эхо говорит примарху об огромных размерах помещения ещё до того, как тот настраивает дисплей шлема на тусклое освещение, а проходящий через систему фильтрации воздух несёт резкую вонь прометиевого топлива, смазки машин и других похожих запахов. Значит, захватчики проникли в крепость через ангар для техники, а не через обитель слуг капитула или похожее узкое место, где было бы легче остановить их продвижение. Несчастная случайность или же злонамеренный умысел?
Эти мысли пролетают в голове Льва за секунду, после чего из разрыва за его спиной появляется Забриил с болт-пистолетами наготове.
— Энергии нет, — говорит космодесантник, изучая стены. — Ток здесь по проводам не идёт.
— Тогда двигаемся дальше, — отвечает примарх, — и сохраняем бдительность на тот случай, если в этом мраке есть нечто с чувствами острее, чем у нас.
Сенсоры его шлема выхватывают из густых теней на дальней стороне помещения дверной проём, и Лев направляется к нему. От самих же дверей остались лишь покорёженные обломки.
Коридор снаружи ангара встречает их первыми жертвами внутри крепости. Пиктеры шлема, которые работают на пределе возможностей, показывают примарху лишь очертания мертвецов: в основном это обычные люди, хотя у многих видны внешние особенности, что выходят далеко за рамки нормального человеческого облика. Лев переключается на инфракрасный режим и видит едва заметное свечение микроорганизмов, выделяющих ничтожно малое количество тепла в процессе разложения оставшейся плоти. Примарх идёт по этому люминесцентному следу.
Возводимые космодесантниками крепости никогда не имели стандартной планировки, а если бы когда-то такое и было, то знания Льва Эль’Джонсона о ней устарели бы на тысячи лет, однако его умению ориентироваться это не помеха. Он стремится к центру крепости, а потому каждый сделанный поворот приближает примарха к цели. Забриил же не отстаёт. Лев слушает дыхание своего генетического сына ещё с тех пор, как они настроили связь перед выходом из лагеря, и он рад тому, что оно ровное и размеренное. Космодесантник не охвачен опасениями, но и не объят желанием предаться насилию.
Затем они видят свет.
Судя по всему, где-то в крепости энергия ещё остаётся. Свет проходит через один из дверных проёмов и длинными лучами пронзает мрак, через который продвигаются оба воина. Подобравшись поближе, примарх ждёт. Пусть силы Хаоса не так уж и предсказуемы, логично предположить, что те, на кого охотятся Лев и Забриил, будут собираться в местах со светом и энергией. Более того, на освещённой площади нет мертвецов, а значит нынешние обитатели крепости освободили от них занимаемое ими пространство, хотя на полу до сих пор видны старые кровавые следы.
— Повелитель, вы заметили отсутствие трупов космодесантников? — субвокализирует Забриил по воксу, что направляет слова воина прямо в ухо примарха. — Если защитники не понесли потерь на всём этом отрезке пути, то не очень понятно, как их вообще отбросили.
Лев морщится.
— Полагаешь, их тела убрали?
— Как минимум, сняли с них всё снаряжение. Вполне возможно, изуродовали и… утилизировали… тем или иным способом.
Примарх сдерживает рык. Воины из этой крепости не были его генетическими сыновьями, но мысль о такой порочности всё равно вызывает гнев, и поэтому, когда он слышит шарканье в освещённом коридоре и видит фигуру с лысой головой, выходящую из дверного проёма рядом с таящейся парой, то ждёт лишь мгновение, прежде зайти за спину ничего не замечающей жертвы.
Это человек в простых тёмно-красных одеяниях с символами, на которых не хочется задерживать взгляд, среднего роста и обычного телосложения. Секунду примарх обдумывает, убить ли жертву быстро и тихо, либо же допросить.
Культист делает решение за Льва, когда на его безволосом затылке открывается два глаза, а сразу же следом за ними и широкий рот в основании черепа. Наружу вываливается длинный синий язык, после чего раздаётся пронзительный крик, что каким-то образом выходит за рамки обычной, физической слышимости.
Примарх делает шаг вперёд и наносит резкий удар кулаком. Голова культиста разлетается на мелкие кусочки, его тело падает на пол, но вопль продолжает звучать гораздо дольше, чем следует обычному эхо. Суетливое движение в том направлении, откуда пришёл убитый, быстро перетекает в грохот сапог. Кроме того, слышны звуки других, более нездоровых для обычного человека способов передвижения, а также громкие крики, гиканье и нечленораздельная речь.
— Прикрой мне спину, — говорит Лев Забриилу.
Примарх предпочёл бы продвинуться ещё дальше, не вступая в открытый бой, но убивать из теней – это всегда был больше стиль Коракса.
Они мчатся вперёд и заполняют собой всё пространство коридора подобно грязным водам бурного паводка. Лев видит рогатые головы, розовую кожу, чешую, несколько хвостов, раздвоенные копыта и другие, бесконечно разные и безумные изменения. Человеческая генетика культистов вышла далеко за пределы своих естественных границ. Их зрение хуже, а умственные процессы идут медленнее, поэтому примарх даёт им одно-единственное мгновение, дабы те осознали, на что именно собираются напасть.
Культисты из первого ряда замечают его, и ужас заставляет их притормозить, но Лев уже врезается в толпу.
Он разит врагов подобно молнии, каждый его удар несёт смерть: кости дробятся, черепа раскалываются, туловища взрываются, а конечности отрываются с брызгами крови или ихора. Враги бьют по примарху свои оружием, но если изредка и попадают, то задевают лишь доспех. Тёмный керамит без труда отражает мелкокалиберные пули автопистолетов, зубчатые клинки для свежевания и шипастые дубинки.
За его спиной время от времени грохочут болт-пистолеты Забриила. Разрушитель вершит окончательную расправу, добивая тех немногих, кто не становится жертвой гнева Льва, стремится напасть на примарха сзади или пытается проскочить мимо, ибо путь назад преграждают их товарищи.
Полчищу культистского отребья хватает где-то пяти секунд резни, чтобы понять – их численности не хватит для победы над тем, с чем они столкнулись. Когда те, кто оказался прямо на пути Льва, пытаются убраться от него подальше, паника начинает распространяться и на задние ряды. Оголтелые отбросы осознают, что культисты спереди не покончат с угрозой вместо них, и тогда толпа пробует изменить направление движения, однако намерения Льва всё те же. Он искоренит всю порчу перед собой, и неважно, нападают на примарха или бегут от него.
Кому-то удаётся удрать. Это неизбежно. Врагов слишком мало, чтобы одолеть Льва, но достаточно, чтобы те, кто находится в задних рядах группы, сбежали, пока примарх расправляется с остальными. Повелитель Первого останавливается, ибо вокруг не остаётся врагов. Его ботинки и наголенники покрывает кровь, и она же стекает с предплечий и кистей.
А ещё он немного тяжело дышит.
Забриил ненадолго активирует цепной клинок, чтобы добить тех, кого Лев смертельно ранил.
— Вижу, вы не растеряли ни капли своей смертоносности, повелитель, — говорит он, вновь глуша мотор.
— Если бы так, — бормочет Лев Эль’Джонсон.
Да, он одолел орду и сокрушил тела культистов, ни разу не оказавшись в опасности, но в отличие от сражения с хищниками в лесу, теперь примарх мог сравнить этот бой с прошлыми. И Лев понимает, что тогда ему было легче.
На самом деле, различия почти незаметны. Примарх немного медленнее, удары наносятся с меньшей силой, а выносливость, кажется, уже не та. Лев готов к новой схватке, он мог бы часами биться против таких врагов, но разница чувствуется.
— На меня действует какой-то недуг, — говорит примарх. — Я медленнее, чем должен быть. Кёрз бы уже содрал плоть с моих костей, — полушёпотом добавляет он, когда в воспоминаниях мелькает фантом его насмехающегося брата с волосами цвета воронового крыла.
Лев не сомневается, что даже если Конрада Кёрза давным-давно постигла та судьба, которую он увидел тысячи лет назад, в галактике до сих пор остаются угрозы не менее опасные, чем Ночной Призрак.
В его голове возникает новая мысль.
— Забриил. А мои… ''другие'' братья тоже мертвы?
— С ними всё ещё непонятнее, чем с теми, кто стоял подле вашего отца, — отвечает разрушитель. — По большей части, Империум забыл о них, но существуют слухи. В некоторых кругах, где мне приходилось вращаться, царила твёрдая уверенность в том, что примархи-предатели всё ещё более чем реальны, но Империум в любом случае сделал бы вид, будто это не так.
Лев поджимает губу. Он ощущает идущие сквозь столетия отголоски влияния Малкадора, который пытается контролировать чувства и помыслы абсолютно каждого человека, беспрестанно мельтеша по краям великой мечты Императора. И вновь, прошлое Льва не назвать безупречным, когда дело касается секретов. Возможно, старик просто делал то, что считал правильным.
— Нет, — продолжает Забриил, — величайшая внешняя угроза Империуму – это, наверное, Абаддон.
Примарх с любопытством смотрит на него.
— Эзекиль Абаддон? Первый капитан Сынов Гора? Он ещё жив?
— Даже если брать в расчёт пропаганду и неточности, судя по тому, что я слышал, он обрёл достаточно сил, чтобы потягаться с любым из примархов, — говорит разрушитель. — Недавно Абаддон уничтожил Кадию.
— Известный имперский мир-крепость рядом с Оком Ужаса, — добавляет он, видя пустое выражение лица Льва.
Тот усмехается.
— Ну, буду волноваться о блудном сыне моего брата тогда, когда наши с ним пути пересекутся, а сейчас у нас есть более насущные заботы. Сомневаюсь, что мы повстречали единственных обитателей этого места.
