1042
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
==='''XIII'''=== Понимание Серафаксом варпа упрощало путешествия по его владениям, но риск был всегда, особенно теперь, когда имматериум кипел из-за возникновения Великого Разлома. Баэлор знал об оберегах и чарах, коими рыцарь-капитан оплёл «Око злобы», однако ему всё равно не нравились полёты через эмпиреи. В конце концов, там могли существовать лишь создания варпа – существа, которых он называл «богами» и «демонами» больше для простоты и удобства, нежели потому, что действительно спокойно воспринимал подобные ярлыки. При контакте с чистым варпом любого обитателя материальной вселенной ждала лишь смерть, и даже корабли, чьи экипажи были союзниками правящих этим царством сил, должны были иметь защиту от имматериума. Поэтому несмотря на то, что половина лица командира Баэлора непрерывно горела, сам космодесантник находился в окружении существ, к которым во времена Великого Крестового похода проявлял бы лишь отвращение и ненависть, а корабль под его командованием вместо навигатора вёл через эмпиреи демон, скованный цепями с выгравированными рунами власти и подчинения, космодесантник ''до сих пор'' чувствовал переходы в варп и обратно. Почти всегда они так или иначе сопровождались неприятными ощущениями. В этот раз Баэлору целую секунду казалось, словно весь его скелет раскалился докрасна, что было настоящей мукой, а слюна у него во рту превратилась в кровь уже по-настоящему. Отголоски боли заставили его судорожно и тяжело выдохнуть. Когда вибрирующее «Око злобы» вернулось в реальное пространство, космодесантник сорвал с головы шлем, после чего выплюнул на палубу комок густой слизи. Та негромко зашипела. — Беспокоит слабость плоти? — спросила Димора с командного трона. — Говоришь как чёртова Железная Длань, — проворчал Баэлор и смерил кантикаллакса взглядом. — У самой-то она тоже осталась. Разве на тебя не действует переход? — Подействовал бы, не отключи я свою нервную систему от биологических компонентов на время процесса, — надменно ответила Димора. Огни на мостике корабля начали тошнотворно пульсировать. — Нас вызывают, — зажужжала кантикаллакс. — Так скоро? Баэлор хмуро глянул на мерцающие в некоем подобии жизни приборы перед собой. Выводимым ими данным было далеко до чётких гололитовых изображений, которые они проецировали в прошлом, но даже несмотря на визуальные помехи космодесантник понял, что звездолёт вышел из варпа гораздо ближе к Камарту, чем получилось бы с помощью обычных методов навигации. В конце концов, путешествие на борту демонического корабля давало некоторые преимущества: они уже занимали орбиту планету, а не тратили часы на полёт от точки Мандевиля. — Поднять заслонки. Противовзрывные заслонки, которые отгораживали мостик от сводящих с ума видов бурлящего варпа, начали подниматься, открывая взглядам насыщенные цвета Камарта: оттенки зелёного, синего, коричневого и пурпурного. Баэлор всегда чувствовал себя увереннее, когда собственными глазами смотрел на собеседника, пусть даже тот и находился где-то на поверхности планеты. — Давай послушаем. — Подчиняюсь, — снова прожужжала Димора, после чего затрещали вокс-рупоры. — ''–повторяю, это космопорт Каллия-града. Вы не передаёте опознавательные коды. Идентифицируйте себя, или по вам откроют огонь.'' Баэлор нахмурился ещё сильнее. Он не был на Камарте с тех пор, как Десять Тысяч Глаз захватили планету, но не такого приёма ожидал космодесантник. Звучало всё слишком… по-имперски. — Кто это? — требовательно спросил Баэлор. — ''Тот, у кого функционирующие оборонительные батареи «земля-орбита» и мало терпения. Идентифицируй себя, говнюк.'' Это явно был ''не'' имперский протокол, однако и с подобным обращением Баэлор мириться не мог. Он презрительно скривил губы. — Кантикаллакс, — произнёс космодесантник. — Идентифицируй нас тем, кто находится на поверхности планеты. И «Око злобы» заревело. Всё началось с того, что закованного в цепи демона стрекнуло пси-шипами, которые были заряжены остатками душ псайкеров и колдунов, чьи черепа собрал Серафакс. Его полные гнева и боли вопли отозвались по всей надстройке корабля, затем попали в вокс и обрушились на планету внизу потоком шума и порчи. Баэлор представил, как рупоры на том конце взрываются в снопах искр, системы выходят из строя, а люди с хлещущей из ушей кровью отшатываются назад. Он уже видел такое прежде. Когда крик затих, космодесантник вновь активировал вокс. — Теперь ''вы'' идентифицируйте себя. Прозвенела тревога, потом ещё раз и ещё. Это было не просто обычное предупреждение, а неравномерный ритм чего-то повторяющегося, на что реагировала система. — Множественные захваты цели, — сказала Диамора в тот же момент, как вокс вновь с треском ожил. — ''Мы – Камарт'', — донесся голос с поверхности планеты. Несмотря на дрожь, звучал он решительно. — ''Мы – Камарт, и мы стоим за Льва!'' Не веря собственным ушам, Баэлор уставился на вокс. — Что? ''Что ты сказал?'' Ответом ему была не простая тишина, а та, что приняла форму нескольких сверхфокусированных лазерных лучей, выпущенных наземными батареями. Все они врезались в щиты «Ока злобы». — Совершаю манёвр уклонения, — доложила Димора. По всему кораблю заревела тревога, а палуба под Баэлором сместилась, когда кантикаллакс подала больше энергии на двигатели. Сфера Камарта начала стремительно исчезать из поля зрения, но космодесантник едва ли обратил на это внимание, ибо мыслями он возвращался к только что услышанной фразе. ''Мы стоим за Льва.'' Камарт не был рекрутским миром Тёмных Ангелов или одного из их так называемых капитулов-наследников, ведь в ином случае на поверхности бы не присутствовал даже такой небольшой контингент Рубиновых Полумесяцев. И да, некоторые миры Империума почитали имена примархов, однако Баэлор не слышал ничего подобного, когда вместе с остальным флотом Десяти Тысяч Глаз обрушивался на планету. — Выглядишь взволнованным, Баэлор. Он пристально смотрел на тактический гололит и игнорировал слова кантикаллакса. Ну или пытался. — Твой пульс резко скакнул вверх, и я фиксирую повышенный уровень адреналина в твоей– — Держи свои сенсоры при себе! — прорычал космодесантник, набрасываясь на Димору. Осознав, что его рука лежит на рукояти примагниченного к бедру болт-автомата, Баэлор убрал её. Космодесантник не собирался пускать болт-снаряд в главные логические схемы кантикаллакса, хотя соблазн был очень велик. — И открой ответный огонь! — Основные цели защищены пустотными щитами– — Просто сделай это! «Око злобы» едва ощутимо содрогнулось, выпустив в пустоту тонны фугасной смерти, дабы та пробила атмосферу и поразила поверхность планеты. Баэлор сжал края голопроектора, чувствуя, как тот трескается, а отпустил прибор лишь увидев, что все снаряды взорвались, порождая шквал помех в выдаваемых космодесантнику визуальных данных. Что бы он ни говорил Диморе, этот залп был расточительством. Серафакс бы не одобрил. Но, опять же, Серафакса здесь не было. Серафакс не слышал того, что слышал Баэлор. Космодесантник сотни лет сражался под командованием своего рыцаря-капитана и видел вещи, в которые ни за что бы не поверил, будучи наивным зашоренным воином Великого Крестового похода. Они не всегда ему нравились, однако Баэлор понимал их необходимость. У Серафакса был смелый и гениальный план, способный изменить облик самой галактики, тот, что оправдывал использование любых орудий и любых методов для его достижения. Тот, что оправдывал любую цену. Ничего из этого не вызывало у Баэлора такой реакции, как передача с планеты. Он сталкивался с надругательствами над законами физики, слышал речи существ, от которых из носа хлестала кровь, и со всем мирился. Едва ли подобное можно назвать чем-то приятным, но жизнь воина и не должна быть таковой. Его создали для того, чтобы он сражался и убивал до тех пор, пока не умрёт сам, и ничего радостного Баэлор здесь не видел. Но вот то, что он услышал, породило внутри него ''сомнения'', а сомнения – это слабость, которую он не мог себе позволить. Баэлор взял себя в руки и поборол волну гнева и неуверенности, разожжённых внутри него простыми словами. — Боевой прогноз? — Мы уступаем в огневой мощи, — прямо ответила Димора. — У нас есть преимущество в виде манёвренности, но хоть наши цели и не могут уклониться от выстрелов, мои расчёты выдают вероятность в семьдесят восемь целых девяносто пять сотых процента, что батареи собьют щиты и обездвижат либо уничтожат корабль прежде, чем мы успеем нанести ощутимый удар хоть по одной из них. Космодесантник зарычал. — Можешь проверить объект «Кровавая ярость»? Несколько секунд Димора жужжит и щёлкает. — Судя по всему, объект уничтожен. Я не регистрирую энергетические показания, а само сооружение лежит в руинах. — Варп побери! — рявкнул Баэлор. «Кровавая ярость» была одним из параллельных проектов Серафакса, где искали способ освободить сердца сыновей Сангвиния от скрывающейся в них бездумной жестокости. Сам по себе Камарт не представлял особой важности, поэтому потеря мира стала лишь напоминанием Империуму о том, сколь шатка его власть в галактике, но вот небольшой гарнизон Рубиновых Полумесяцев открывал слишком хорошие возможности, чтобы их игнорировать. Захват их живьём оказался крайне сложной задачей, и Марког бы трижды погиб в процессе, не обладай он своими дарами. Баэлор пристально смотрел на гололит. Вероятно, он до сих пор мог произвести высадку десанта, вот только кроме него космодесантников на борту не имелось. Разношёрстные банды и мутанты, которые бродили по палубам в полуодичавшем состоянии и были полностью оторваны от стратегических забот, с радостью бы ухватились за шанс поучаствовать в боях на поверхности, однако «Око» не несло в своём чреве армию, сформированную специально для вторжения. Они бы без проблем взяли штурмом один город, но если оставшееся население планеты действительно подняло восстание, да ещё и каким-то образом обрело тактическую подготовку и упорство, что позволили камартцам взять верх над завоевавшей их в первый раз группировкой, тогда перед Баэлором маячила война на истощение, непосильная для единственного корабля с культистами. — Мы отступаем, — сказал космодесантник. — Лорд Серафакс решит, вернёмся ли мы сюда с более крупными силами, чтобы вновь поставить планету на колени. Отправляй нас обратно в варп. — Подчиняюсь, — ответила Димора, но Баэлору показалось, что он слышит в её голосе обвинительные нотки. Космодесантник проигнорировал их и сказал себе, что это просто игра разума, распалённого непривычным чувством поражения. На протяжении всех прожитых им веков, начиная с первых лет ещё в качестве неофита, которого забрали с Грамари, продолжая Великим Крестовым походом и заканчивая этим новым тысячелетием, Баэлор практически никогда не проигрывал. Тем не менее, одно поражение до сих пор обитало в сердце космодесантника подобно червю, пожирающему плод изнутри. Его нанёс ему Лев, когда явился на Калибан.
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1213
|Всего =34}}
{{Книга
— Я – Лев Эль’Джонсон, примарх Тёмных Ангелов и сын Императора. — Он вкладывает Верность в ножны. — Мне нужно поговорить с теми, кто здесь у власти.
