«Опять всё через сквигову задницу, Гордракк».
Единственный глаз Гордракка распахнулся. Его огромные кулаки в сжались от ярости сжались. Если бы рядом оказался какой-нибудь мерзавец, он бы уже давно испустил дух, попав под горячую руку. Но Гордракк был один, и компанию ему составляли лишь угасающие видения о пророке чокнутого короля, словно напоминающие о его пресловутом «везении».
Он дважды набил морду Сназзгару Смердолобу: сначала во плоти, а потом – когда дух шамана вселился в какого-то жалкого грота, чтобы поглумиться над ним во время провалившейся осады юдишкинского города. Он уже подумывал о том, чтобы хорошенько треснуться башкой о валун, на котором всё это время сидел, а потом поглядеть – прояснится ли что-то. Но затем решил, что делу это не поможет, и лучше пораскинуть мозгами. В последнее время его донимало крайне странное чувство. У юдишек было хорошенькое словечко на тот случай, если они натворили всякого, а потом, оглядываясь назад, понимали, что очертя башку поступили. Что ж это было за слово? Сожаление?