6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =910
|Всего =25}}
{{Книга
— Главный секретарь, это ведь очевидно! — словно ребёнку ответил сидевший напротив воин. Он потянулся, вставая из-за стола. Причудливые пластины заскрипели, и свет единственного в комнате люмена отразился от поверхности брони, сверкнув бесчувственным железом. — Я хочу, чтобы ты исполнил их просьбу.
==Глава 9: Равнины отчаяния==
— Главный секретарь Клат передал, что вы ищете проводника, — с кривой улыбкой произнёс мужчина.
С тех пор, как главный чиновник, прихрамывая, удалился, прошёл целый час. Космодесантники всё это время ждали, выстроившись вокруг «Владыки» и продолжая созерцать хеваранские пейзажи. Первыми прибыли бригады рабочих, уже готовых приступить к расчистке территории или разрушению камня, однако когда смертные увидели Астартес, они замерли на месте: хеваранцы надеялись обслужить паломнический корабль или судно снабжения, хотя в последнее время и то, и другое уже стало редкостью. Но вместо всего вышеперечисленного они столкнулись с воинами, сошедшими прямиком с икон.
Черные Храмовники игнорировали пристальные взгляды, пока неопрятный мужчина из общей толпы не протиснулся сквозь шеренги солдат, ни разу ни на кого не оглянувшись. Он демонстративно поклонился Хелбрехту.
— Вам нужен проводник? — повторил он, кланяясь то в одну, то в другую сторону, будто разговаривая с ребенком. Одет он был в кожу того же приглушенно-серого цвета, что и на солдатах и клерках, — цвета разрушенной каменной кладки. Хелбрехт также заметил при нём охотничье лазружье. Кожа же смертного на вид отличалась грубостью и румянцем, а тёмные волосы подстрижены практически под ноль. Функциональный —именно это слово первое пришло на ум Хелбрехту при виде мужчины.
— Зерик, господин, — бодро произнёс мужчина. — К вашим услугам.
Он похлопал по охотничьему лазружью, висевшему на плече.
— Вам повезло, сэр. Никто из хеваранцев не знает руины так хорошо, как я.
— Ты охотник? — поинтересовался Хелбрехт.
— Имею честь, сэр. —Зерик снова кивнул. — Защищаю рабочие бригады, отгоняю рад-волков. — Он поднял глаза на Хелбрехта и сухо рассмеялся. —Эти края богаты на какие хочешь угрозы. Иногда отбираю шрапнель у детей. Серьёзное преступление, признаю. Можете меня казнить, если угодно.
— Понятно, — произнёс Хелбрехт тоном, ясно говорившим, что подобный стиль общения ему не по душе. — Проведёшь нас к старым полям сражений?
— Конечно, если вы желаете туда попасть.
— Мы желаем.
— Значит, туда я вас и отведу, — произнёс Зерик с неизменной улыбкой. — Немногие ходят в такие дали, тем более в это время года. — Он прищелкнул языком и забарабанил пальцами по прикладу винтовки. Старая привычка, от которой охотник избавиться так и не смог. — Путь выдастся холодным. Многие считают, что во внешних руинах водятся призраки.
— Призраки? — уточнил Хелбрехт. Он чувствовал энергию этого места, и ощущал, скорее, его божественность, но никак не проклятие бесплотных духов.
— Так говорят, господин, — кивнул Зерик. — Мол, призраки прошлого бродят по полям сражений, снова и снова учиняя между собой смертельные бойни. Пройди среди духов, и разделишь их судьбу. В общем, умрёшь насильственной смертью.
— И ты в это веришь?
— Не имеет значения, во что я верю, господин, я ведь всего лишь охотник. Проводник. Но вот что я вам скажу, — он снова похлопал по лазружью, — за всю жизнь я не встречал там ничего такого, с чем не смог бы справиться мой лазерный друг.
Хелбрехт удовлетворённо кивнул и заговорил и ровным и взвешенным голосом.
— Мы отправляемся на священную миссию. Ты не должен подвергать сомнению наш долг. Не должен вмешиваться в дело. А как только мы найдём, что ищем, ты сразу же отправишься назад, без нас. Это ясно?
— Абсолютно ясно, господин, — энергично ответил Зерик. — В своё время у меня были похожие деловые договоренности. С них всегда больше прибыли.
— Никакой прибыли, — отрезал Хелбрехт. Теперь в голосе верховного маршала послышались первые признаки гнева: низкий треск приближающегося насилия, как от приведённого в действие энергетического оружия. Взгляд Зерика скользнул с лица магистра ордена на меч в набедренных ножнах, а затем и вдоль шеренги воинов в силовых доспехах. — Мы исполняем священный долг перед Богом-Императором. Путешествие с нами — само по себе награда.
— Конечно, всё так. Простите, что намекнул на обратное. — Зерик сверкнул той же улыбкой, что и при встрече. — Наши жизни в служении Ему, милорды. Истинному владыке человечества. В конце концов, этим мы тут и занимаемся. Каждое поколение хеваранцев, одно за другим, заглаживает грехи прошлого. А если мы не в состоянии покончить с прошлым, значит, не заслуживаем и будущего.
— Достаточно, — оборвал Хелбрехт. Он двинулся, и Зерик моментально отшатнулся назад, будто осознав абсолютную смертоносность верховного маршала и его свиты. Больхейм зашагал Хелбрехту вслед, заставляя Зерика отступать всё дальше. Остальные члены команды пристроились рядом. — Выведи нас отсюда, — приказал Хелбрехт. — Покажи, что стало с этим миром.
Они отправились на запад от палаточного поселения, на Равнины отчаяния.
Мир тяжело переносил разруху. В воздухе висел запах соли, усиливающийся по мере продвижения вглубь безликих равнин. Влага медленно вытягивалась из почвы, даже воздух стал сухим и выжженным. Зерик время от времени останавливался глотнуть из фляжки, которую он доставал из кармана серой шинели. Космодесантники не воспользовались предложением выпить, и после первого раза Зерик перестал предлагать.
Группа повсюду натыкалась на руины давно разбитых укреплений. Навесная стена одного из сооружений просела, обрушилась и медленно распадалась на части под воздействием давления и многотысячелетней эрозии. Разорванные и сгоревшие останки танков и прочей бронетехники торчали из дюн, вновь открытые миру сдвигами тектонических плит или пронизывающими ветрами. Металл кальцинировался и оброс отложениями соли, покрывавшей железо мрамором, точно глубоководным кораллом.
Внезапно Хелбрехт сделал остановку и наклонился. Он поднял с земли шлем и поднёс его к бледному свету пустыни. Массивная надбровная дуга и лицевая решётка свидетельствовали о древнем типе доспеха, ужасно знакомом по видению. Если бы он закрыл глаза, то смог бы представить моральные качества бывшего обладателя брони.
«За Железной бронёй всегда укрывались тираны. Его носили предпочтители ложного господство и запугивания слабых».
Хелбрехт разомкнул пальцы, позволив шлему пасть обратно в солёную пыль равнин, и побрёл дальше, сознавая, что шагает по праху давно побеждённого врага.
— Что-нибудь видишь? — оборачиваясь к Чемпиону, выкрикнул Хелбрехт. Больхейм пнул шлем и поднял голову.
— Пока ничего, брат, — ответил Больхейм, и даже вокс-усилитель не смог скрыть от Хелбрехта раздражение Чемпиона. — Пока суть знамений мне не открылась, но, я уверен, мы в нужном месте. Сыны Дорна странствуют по полям сражений предшественников, по костям врага. Сюда хеваранцев не смог завести даже тысячелетний труд.
— Пускай хеваранцы сотрут в порошок хоть каждый камень своего мира, но никогда они не очистят его поверхность от греха.
— Невыполнимые задачи порождают соответствующий менталитет, — прошипел Рамберт, поравнявшись с остальными. — Они посвятили всё своё существование единственной цели, положенной клятвами. Клятвами, что были даны десять тысяч лет назад перед лицом полубога. Интересно, сколько раз проверяли их исполнение раньше? Мы не первые из рода Дорна, кто прибыл на Хеваран, и, несомненно, не последние.
— И всё же мы пришли сейчас, — просто сказал Хелбрехт. — Когда Галактика в огне, а люди этого мира окутаны невежеством и стыдом. Они уклоняются от возлагаемой Империумом ответственности. Мир томится под покровом пыли и пепла, так и не собрав ни одного полка на защиту человечества. Застыв в моменте, хеваранцы лишь волочат цепи своей истории; всё ещё воюют в старой войне, вместо того чтобы обратить взор к небесам и помочь в нынешних войнах.
— Такова воля Дорна, — напомнил верховному маршалу Рамберт. — Хеваранцы томятся на планете, ибо им приказали. Да, примарх был разгневан, но остался справедлив. Они служили и служат примером для бесчисленного множества миров. Паломники странствуют по этим пескам и размышляют о принесённой жертве. Их вера — вода на нории<ref>В данном контексте — водяное колесо.</ref> молитвы и помощь бесплодной земле.
Хелбрехт обернулся к проводнику. Зерик не заметил или притворился, что не замечает пристального взгляда верховного маршала.
— В некоторых местах, — размеренно начал Хелбрехт, — земля более каменистая, чем в других.
Верховный маршал покачал головой, после чего обратился к смертному напрямую.
— Куда ты нас ведёшь?
— Есть поблизости одно местечко, — довольно тихо произнёс Зерик. — Где казнили людей. Там, в глубоких пустошах. Зовётся Голгофа. Проводник снова замолчал, будто размышляя о значимости указанного места. — Неподалеку там велись работы, которые, вполне возможно, могли привести к интересным находкам. Вы ведь ищете что-то из прошлого? В былые времена там столкнулись железо и камень.
— И камень восторжествовал над железом, низвергнув ложные идолы, — с суровой гордостью произнёс Хелбрехт. — Это и ваш катехизис, смысл веры, не так ли? Рогал Дорн искупил вину Хеварана его самопожертвованием, посвятил народ искупительному труду, чтобы вы, хранители наследия предков, послужили другим примером.
''«Их характеры сформировались не нынешним положением дел, а войной прошлого. Хеваран — их горнило, точное такое же, каким для меня стал Армагеддон». ''
Мысль поразила Хелбрехта; она прорезала душу и поселилась в разуме, как безжалостная пыль пустыни.
''«Битвы, что закаляли меня раньше, оказались не столь существенны; даже крестовый поход против Дьяволов остался лишь фарсом, генеральной репетицией перед настоящим вызовом, дарованным Императором.''
''Армагеддон был точильным камнем, а мы — лезвием».''
Зерик посмотрел на верховного маршала и кивнул.
— Вы правы, господин, — осторожно согласился проводник.
В смертном чувствовалось скрытое напряжение, которое только росло во время пути по песку и разрушенной каменной кладке. Чем дальше они удалялись от пародии на цивилизацию, тем более растерянным и менее добродушным становился Зерик. Даже самые уверенные в себе люди трепетали в присутствии трансчеловеческих воинов, а среди благородных братств Астартес Чёрные Храмовники являлись одними из наиболее устрашающих.
''«Нам чужда тревога, что мы вселяем в сердца других. В Империуме ещё много миров, даже Святая Терра, где присутствие облачённых в чёрное внушает страх вместо веры; где Чёрные Храмовники посчитают скорее проклятием, чем благословением».''
Возможно, и Хеваран входит в их число. На разрушенный мир легла пелена, порождённая древними преступлениями и ещё более древней враждой. Заклятый враг слишком долго держал планету в железных когтях и оставил отметины на его душе; но праведники делали то же самое.
''«Стоило ли оно того? Раны, нанесённые во имя справедливости и мести… действительно ли они решили проблемы планеты? Чем помогли Империуму? Нет сомнений, за десять тысяч лет паломничества и праведной жизни, мы совершили несметное количество благих дел. И всё же я не могу перестать думать о потерянном».''
Он вновь подумал о Жиллимане и призыве примарха воздержаться от прямых проявлений веры. Тень их встречи тянулась и по нынешний миг, окрашивая каждый поступок верховного маршала. По настоянию Жиллимана он бился за храмовые миры. Хелбрехт перешёл Рубикон Примарис, чтобы взять под контроль собственную судьбу и решил возобновить охоту на Зверя, чтобы доказать свою праведность. Но действительно ли он желал преследовать орка? Достоин ли он такого поступка?
''«Интересно, что подумал бы прародитель Ультрадесантников, увидев, как я слепцом копошусь в песке прошлых войн — в поисках реликвий и новой уверенности… Как существо его уровня оценит мой труд во время следующей нашей встречи? Примарх, возможно, счёл бы меня глупцом, но критики примарха я боюсь гораздо меньше, чем священного суда пред ликом Его.''
''Если бы этот мир можно было призвать к ответу… Если бы и после Ереси Император ходил по Галактике, если бы стоял рядом с Дорном во времена Очищения, какую судьбу Он избрал бы для хеваранцев?»''
[[Категория:Warhammer 40,000]]