1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =89
|Всего =36}}
{{Книга
— Да, брат-капеллан.
==='''Глава восьмая'''===
Барахиэль прибыл на мостик спустя три часа после смерти келерморфа.
Сопровождали его пятеро заступников из отделения Адариэля, который сам их и возглавлял. Дюжий сержант был решительно настроен отправиться с апотекарием лично, не позволив никому занять это место и временно отдав под командование Тумело остальную часть своего подразделения. Такая опека со стороны Адариэля одновременно и делала Барахиэлю честь, и раздражала его.
Они вышли из подъёмника, доставившего их на самый верхний уровень шпиля управления Поляриса. От трещин в доспехах Расчленителей исходила едкая вонь порченой витэ, а сильнее всего смердела отрубленная голова, свисающая на цепи с пояса апотекария. Стоявший в носу запах вызывал у космодесантника тошноту и скручивал желудок, рот же его наполнялся слюной из-за жажды. Тем не менее, смрад не только раздражал органы обоняния, но и служил отличным средством сдерживания, не давая выжившим культистам напасть и осуществить возмездие.
Лишённая маски отсечённая голова келерморфа приносила пользу.
Апотекарий шагал меж сваленных в кучи мертвецов, подмечая различные оттенки кожи и боевое снаряжение военного образца, которое было похищено его владельцами или даровано им. Объединяло их всех лишь худощавость, ставшая результатом заражения, да унаследованные от владык-ксеносов морщинистые носы.
— Нужно проинформировать лорда Данте, — пробормотал он.
Каждый мир необходимо было обследовать, те, которые затронула порча культа, – очистить, а все производившие стыковку с Полярисом корабли – отследить и уничтожить.
Посередине коридора стояли Теман с Микой. Их потрескавшаяся броня была выщерблена, а плиты багрового и пепельного цветов рассекали тонкие линии серого цемента. Улыбающийся Теман не носил шлема, поэтому апотекарий смотрел на его лицо с отметинами от племенного шрамирования и заострёнными штифтами вместо зубов, а визор Мики частично скрывал лоскут пятнистой кожи цвета скисшего молока. Вытатуированный на ней вирм, видневшийся под левой линзой, был единственным недостатком, портившим образ космодесантника.
— Апотекарий, — произнесли они, одновременно склоняя головы.
— Отрадно видеть вас живыми, братья мои.
Теман и Барахиэль сжали запястья друг друга в воинском приветствии. Когда апотекарий повторил то же самое и с Микой, группа выдвинулась к мостику. Куч мертвецов становилось всё больше, и Барахиэль дважды останавливал Расчленителей для извлечения геносемени павшего. Запечатав прогеноиды в последних криоканистрах, встроенных в редуктор, он спрятал пистолет в кобуру, и следом космодесантники прошли мимо двоих воинов Мики, которые охраняли вход на мостик. Их мечи и пистолеты были запятнаны кровью.
— Ваши силы отступили из генераторума?
— За этим следит Тумело, как и за транспортировкой наших почтенных мертвецов, — ответил Барахиль. — Их наследие я несу с собой, и прослежу, чтобы по прибытию на Кретацию их кости были погребены. Они погибли с честью и заслуживают…
Слова застряли у него в горле.
Обмякшее тело Тантия лежало на консоли управления с рассечённым до кости горлом. На его разбитой кирасе поблескивала запёкшаяся кровь, живот был разорван, а на бёдра вывалились потроха, которые сверкали в тошнотворном свете Разлома и местных звёзд, к чьему свету добавлялись короткие вспышки ''«Кретацийского судьи»'' и эскадры сопровождения. Имперские звездолёты уничтожали присвоенные культистами корабли бортовыми залпами из макропушек с близкого расстояния и лучами лэнсов.
— Что случилось? — сдавленно прошептал Барахиэль.
Мика опустился на колено рядом с ним и вырвал из руки мёртвого гибрида в мантии жезл из ксеносского металла. Голова трупа была увенчана свернувшимся в кольцо вирмом из кованой меди, а в другой руке культист сжимал изогнутый тальвар тёмно-зелёного цвета. Бумаги с клятвами, прикреплённые к пурпурным имперским одеяниями красными восковыми печатями, пропитались венозной кровью.
— Не могу сказать наверняка, лорд, — сказал сержант.
— А ты попробуй.
— Капитан словно потерял над собой контроль, лорд. — Слова давались Мике непросто, его тяготила неуверенность. Он указал на тело, из рук которого вырвал меч, затем на его близнеца, а потом на тощее как жердь создание в красных очках-консервах и сером респираторе. Последнее держало тонкий посох с большим воксмиттером в качестве навершия. — Когда битва достигла самого разгара, капитан вместе с лейтенантом Теманом напали на проповедника и его телохранителей.
— Сначала их спасал обман, затем трусость, — произнёс Теман, слегка пихая чудовищного гибрида сабатоном. — Потом они попытались убежать, и тогда уже объятый гневом капитан завыл словно обезумевший. Он оставил меня сражаться с этим зверем бросился вперед один…
Ожившая пила Барахиэля заглушила слова Темана. Лезвие со скрежетом прошло сквозь жалкие остатки доспеха вокруг горла Тантия, после чего в плоть вонзился скальпель. Засунув пальцы в разрез, апотекарий вытащил прогеноиды и запечатал их в криоканистре на поясе. Когда внутри распылился контрсептик, Барахиэль поклялся, что дарует это геносемя кандидату с Кретации, который станет самым достойным носителем почтенного наследия Тантия.
— А потом?
— Ксеносы атаковали его, хотя их оружие почти ничего не могло ему сделать, — продолжил Теман. — Проповедник направил в свой посох-ретранслятор нечистый сплав звуковой и психической энергий и высвободил их. — Расчленитель прижал к своей голове ладонь. — Трон, брат, казалось, будто мои мозги вот-вот вскипят прямо в черепе. Из глаз и ушей полилась кровь. Севей погиб, хотя он был почти на таком же расстоянии от выродка, что и Тантий.
— А на капитана это не подействовало? — спросил Барахиэль тоном, в который закралось тошнотворное подозрение, омрачившее разум апотекария.
Он развернул встроенный в нартециум инфозонд, соединил его с невральными разъёмами, погружёнными в плоть Тантия, и запустил нейрологическое сканирование в надежде, что мозг капитана не получил слишком больших повреждений, и будут получены положительные результаты. Небольшое вращающееся колёсико сначала сменило цвет с красного на оранжевый, а потом замедлилось, меняя оттенок на зелёный.
— Он пошатнулся, — признал Теман. — Волна была направлена прямо на него, но почему-то не убила капитана на месте. Ему удалось прикончить монстра прежде, чем наконец погибнуть.
Колёсико вспыхнуло зелёным.
Барахиэль нахмурился ещё сильнее, когда пробежался взглядом по перечню геморрагических инсультов, выжженных неврологических каналов и аневризм, зафиксированных устройством. Мозг Тантия представлял из себя немногим более чем комковатую кашицу, ибо структурная целостность органа была практически полностью уничтожена ретранслятором воззваний кламавуса. Результат сканирования мало чем помог апотекарию в плане ответов, однако отсутствие любых других теорий лишь подтверждало собственные выводы Барахиэля. Звуковая атака не убила Тантия сразу, и, несмотря на её катастрофические последствия для его разума, капитан прожил достаточно долго, чтобы прикончить кламавуса.
Подобное деяние должно было быть невозможным.
— Уберите тело капитана отсюда, — поднимаясь велел Барахиэль. Тут он ответов не найдёт. — Верните его на ''«Судью»'' вместе с остальными нашими павшими.
Барахиэль наблюдал за тем, как раненый Кайр ревел и корчился, пока Туриэль боролся за его жизнь в холодном апотекарионе.
Стонущий космодесантник сквозь стиснутые зубы молил о крови. Его живот был вспорот, а левая рука – искалечена и изуродована. Взяв минутную передышку, Барахиэль решил посмотреть за работой своего инициата, которому с хирургической операцией помогали лишь медикэ-трэллы. Перед правым глазом апотекария прокручивался вниз перечень ран и необходимых процедур, и он понимал, что пройдёт много часов, прежде чем операция закончится. Ноздри щекотал запах горячей крови.
Он же дразнил и Туриэля, в чьих глазах танцевали красные огоньки.
— Апотекарий. — Донёсся голос Аиши до отвлёкшегося Барахиэля. — Ваше присутствие необходимо в палате-примус. Кое-что требует вашего внимания и одобрения.
Барахиэль кивнул и отвернулся от смотрового окна, взглянув на женщину. От изнеможения кожа вокруг её глаз потемнела, хирургические одеяния были заляпаны высохшей кроью, а в окружавшую Аишу отвратительную вонь рекаффа и лхо-палочек вплетался запах пота. На одном ухе у неё висела хирургическая маска, поджатые губы скривились чувства досады. Сердце смертной отбивало дробь словное боевые барабаны, и их притягательный ритм заглушал все остальные звуки. Выдвинувшиеся из дёсен клыки апотекария вонзились в его губу.
— Кровь.
Это слово сорвалось с его уст сдавленным стоном.
Аиша сделала шаг назад, широко раскрыв глаза от тревоги.
— Барахиэль?
Апотекарий двинулся вперёд, медленно и тяжеловесно, каждый его шаг сопровождался грубым рыком повреждённых сервоприводов. Сердцебиение женщины участилось, и она отошла на пару метров назад, дыша быстро и отрывисто, в то время как Расчленитель смотрел лишь на её горло, где маняще пульсировала сонная артерия, безмолвно сулившая космодесантнику горячую свежую кровь. Он ощущал это физически, словно нечто давило на его плоть и тянуло к себе всё ближе.
Расчленитель не пил кровь уже несколько дней, и получить витэ сейчас было пустяковым делом.
— Барахиэль!
Её голос, полный бессильной ярости и страха вперемешку с негодованием, рассёк багровую дымку, что затуманила разум апотекария. Барахиэль закряхтел, пытаясь освободиться от зова жажды, и принялся отсчитывать парные удары сдвоенных сердец. Удлиняющиеся паузы между ними подарили ему немного покоя и самоконтроля. Обретённое спокойствие Расчленитель направил в напряжённые от неосуществлённого желания мышцы, после чего взглянул на Аишу чистыми от Жажды глазами.
Сжимая в каждой руке по короткому скальпелю, женщина наблюдала за космодесантником с неприкрытым подозрением. Её инструменты были созданы под кисти и хирургические операции смертных, поэтому они бы просто клацнули об силовой доспех, никак его не повредив, но даже если бы апотекарий не носил броню, Аиша всё равно мало чем смогла бы ему навредить. Барахиэль едва сдержался, чтобы не рассмеяться, и тяжело сглотнул, ибо изумление при виде столь безрассудной храбрости не заглушило жажду полностью. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем женщина убрала ножи и жестом показала ему вести их.
В палате-примус стоял адский шум.
Раненые космодесантники шипели и рычали, пока уставшие санитары-медикэ обрабатывали их раны. Расчленители выкашливали на палубу кислотную слюну и молили о крови, хотя та и так пятнала их щёки. Раненых смертных было вдвое больше. Всех высокопоставленных членов экипажа допустили сюда либо из-за их ранга, либо из-за серьёзности ран. Люди стонали в состоянии фуги, вызванном химическим помутнением, или же вопили, когда по их конечностям начинали работать пилами, а в воздухе висела сильная вонь жареной плоти, наркотиков и телесных выделений, от которой Барахиэль едва не задыхался при каждом вдохе. Запах заставлял жажду отступить.
Операционные трэллы и старшие специалисты-медикэ сновали между ранеными смертными и занимались сортировкой, в то время как пациенты продолжали прибывать. Всех пострадавших поделили на три категории. В первую входили обладатели некритичных ранений, которым требовалось минимальное хирургическое вмешательство и применение медикаментов. Во вторую попали те, кому нужна была операция в течение нескольких часов или дней, чтобы предотвратить летальный исход. С большей частью справится Аиша и её хирургическая бригада, однако получившие самые тяжёлые раны отправятся прямиком на стол к апотекарию. В третьей же категории находились пациенты, чья смерть была неминуема и являлась лишь вопросом времени.
Последняя категория оказалась самой многочисленной.
— Ты привела меня сюда, чтобы проследить за этим?
— Нет, Барахиэль, — ответила женщина, окидывая взглядом умирающих представителей своего вида и тех, кто за ними присматривал, после чего повела его к изолированной камере. — Хотя происходящее дарит нам возможность.
— Возможность?
— Наши запасы крови иссякают быстрее, чем ожидалось, — сказала она. Из-за лязгающих дверей, пронзительных воплей и животных рыков её слова были едва слышны. — Основная часть имевшегося у нас запаса ушла на восстановление ваших раненых братьев. Пациенты из третьей категории могли бы помочь нам с кровью, причём мы могли бы добыть её быстрым и самым эффективным способом.
Он прищурился.
— Ты говоришь об отбраковке?
Женщина отвела глаза и тяжело сглотнула.
— В каком-то смысле, — произнесла Аиша. В голос смертной закрались нотки недовольства, а лицо немного омрачилось. Барахиэль не мог сказать, был ли это стыд или же просто мимолётное проявление физического утомления. — Мы ничего не можем для них сделать, да и в грядущие недели они бы всё равно отдали свою кровь вашим братьям. Это их шанс послужить капитулу в последний раз.
Какое-то мгновение Барахиэль раздумывал над её словами и вспоминал логистикэ-информация апотекариона, включающую в себя текущее состояние запасов крови. Сказать, что они были скудны – ничего не сказать. Большую часть витэ употребили раненые Расчленителе, остатков же хватит роте от силы на несколько дней. Аиша выдвинула практичное и логичное предложение, благодаря которому миссия бы продолжилась, а в случае, если бы путешествие оказалось долгим, план женщины спас бы души некоторых боевых братьев.
В этом замысле существовал лишь один изъян.
— Я не стану тратить медикаменты ради того, что и так неизбежно, — сказал апотекарий. — Нас не осчастливили обилием лекарств, и мы не можем позволить себе такие фривольности в отношении горстки палубных матросов.
— Есть много способов окончить страдания, Барахиэль. — Аиша замешкалась, явно нервничая. — И не для всех требуются химические смеси.
Ярость вонзилась в живот оскорблённого апотекария раскалённым ножом.
— Если хочешь казнить их, то найди себе клинок и сделай это лично! — гневно рявкнул он. Кто он такой, чтобы лишать умирающих их борьбы даже несмотря на отсутствие шансов выжить? Не таков был путь его капитула. — Я – Расчленитель, и хоть жестокость поёт в моей крови, это не значит, что я или мои братья станут убивать умирающих в кроватях.
Аиша склонила голову в жесте раскаяния, вызванного страхом.
— Да, Барахиэль.
— Мы не настолько отдались своему гневу. — Космодесантник навис над смертной, меж его зубов выступала слюна. Затем он выдохнул и начал говорить спокойнее. — Это ведь не всё, что ты хотела показать мне, верно?
— Такие вещи я бы не стала обсуждать при всех, апотекарий.
Нечто в её голосе подразумевало, что в данном вопросе необходимо сохранять негласность, а Барахиэль достаточно хорошо понимал поведение людей и не давил на женщину, пока та вводила код доступа. После того, как панель зажужжала, с щелчком открылся тройной запирающий механизм. Они вошли в прилегающую к камере наблюдательную палату.
Это было небольшое спартанского вида помещение с двумя стульями и полупрозрачным зеркалом из панели усиленного бронестекла. За ним виднелась комната, о которой не говорили, место боли и пыток. Множество раз его использовали для того, чтобы сломить объект допроса и получить полезную информацию, необходимую для привлечения врагов Императора к ответственности.
Существование такого помещения не вызывало у него никаких положительных эмоций.
— Что это? — спросил он, отталкивая её в сторону и подходя к окну.
Вся мебель и оборудование комнаты для допросов была перевернуто или разбито, а пол усеивали трупы. По большей части то были задушенные и разорванные на части сервиторы, чьи оторванные конечности дёргались, пока кибернетика пыталась как-то оживить мёртвую плоть. Апотекарий заметил и трэллов-медикэ, кожа которых стала белой как снег. Их хирургические одеяния пятнала смерть и кровь.
Тем не менее, один обитатель комнаты всё ещё был жив.
В поле зрения Барахиэля вошёл одинокий Расчленитель в доспехе типа «Фобос». Его лицо было измазано багровой жидкостью, а на броне виднелись сколы и выбоины – следы того эпизода боя, когда плазма едва не сожгла отделение Танатоса. Однако, всё это не особо интересовало апотекария.
Он смотрел на то, что нёс головорез.
В своих объятиях тот сжимал младшего трэлла-медикэ. Челюсти Расчленителя были сомкнуты на шее смертной. Женщина, ставшая белой как мел от обескровливания, тихонько стонала, в то время как из узкой щели между её шеей и ртом космодесантника лилась кровь. Барахиэль чувствовал, как трясётся стоящая рядом с ним Аиша. От гнева ли или от страха, он решить не мог. Так или иначе, на фоне общей картины это не имело никакого значения.
— Мы не знали, куда его деть, Барахиэль, — произнесла Аиша, когда безмолвие растянулось на минуты. Слова женщины сопровождались лишь приглушенными звуками того, как Расчленитель высасывал кровь из жертвы. — Заманить его сюда стоило нам многих жизней. Мы не могли позволить ему находиться в палате.
— И правильно сделали. — Слова жгли ему горло словно кислота. — Как это произошло?
— Кровь никак его не удовлетворяла. Сколько бы мы ему не предлагали, он требовал ещё. Затем случился… ''инцидент'' с одним из санитаров, после чего мы заточили его сюда.
Воцарившуюся тишину пронзил звериный рык.
Барахиэль увидел, как его брат отбросил в сторону обескровленный труп женщины, который врезался в переборку с треском костей. Он рыскал по комнате подобно дикому зверю, с каждым вдохом криками требуя крови и принюхиваясь. Головорез ударил по стенам открытой ладонью и сжатым кулаком, а затем развернулся, чтобы перевернуть лоток со стерилизованными ножами. Их слабый звон походил на дождь, обещанный громовыми раскатами ударов по стене. Апотекарий внимательно следил за буйствующим космодесантником до тех пор, пока тот не остановился, и взгляды двух Расчленителей не встретились. На сердце Барахиэля сомкнулась хватка отчаяния.
В глазах головореза мелькали кроваво-красные огоньки.