1042
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Сейчас =1415
|Всего =30
}}
— Переменные этой атаки в значительной степени изменились. Мы должны найти Тёмных Ангелов и обсудить с ними стратегию нашего выживания.
==='''Глава пятнадцатая'''===
Туннели были узкими, низкими и сырыми. Они изгибались и пронизывали толщу земли подобно венам, формируя обширную сеть зловонных проходов, где смердило грязью и грибком. Оказавшемуся внутри знаменосцу Иекуну приходилось пригибать голову, так как он даже не мог выпрямиться. В процессе выслеживания гризов космодесантник менял режимы зрения с каждым осторожным шагом.
— Нокс, — тихо сказал Иекун, отдавая команду доспехам методом субвокализации.
На тёмном изображении, которое выводил ему шлем, возникли серебристо-белые линии, что тянулись вперёд по туннелю и выделяли каждый след от инструментов, оставленный в мягкой поверхности стен. В этом режиме лужи с неровными краями на полу поблескивали как ртуть, а дыра в стене в десяти метрах впереди, где один туннель пересекался с другим, имела обведённый контур.
— Термис.
Все краски тут же сменились белизной, когда доспехи Иекуна начали показывать ему цепляющиеся за стены остатки тепла. Большинство были тускло-синими, но несколько отметин имели зеленый и жёлтый цвета. Этот термальный след оставили после себя прошедшие здесь гризы.
— Ультра.
Данный режим ослепил Иекуна уже по-другому, окрасив большую часть туннеля в матово-белый, однако, в некоторых местах на светлой поверхности виднелись другие цвета. На полу и кое-где на стенах были небольшие чёрные пятна – прерывистый кровавый след. Именно по нему знаменосец шёл с тех пор, как пробил дорогу внутрь взрывом.
План Ефрона сработал. Спустя несколько часов после того, как технодесантник Кад посадил «Громовой ястреб» в грязь среди развалин стим-фермы, Тёмные Ангелы развернули в джунглях сеть сложного оборудования. Отделения «Иофа» и «Инвис», прибывшее вместе с Кадом, воткнули в землю длинные стержни, после чего технодесантник, воины обоих подразделений и скауты быстро соединили все стержни с нерус-мозгом совместными усилиями. Образующие чёрную паутину кабели тянулись к металлическом ящику, покрытому словами молитв и печатями чистоты. Сложный машинный дух санкционированного когитатора хотел взглянуть на мир через призму насилия, и Тёмные Ангелы выполнили желание математической машины подрывом взрывчатки, аккуратно установленной Кадом в почве.
— Он выполняет отображение земной толщи звуковым методом при помощи ударных волн, — сказал технодесантник, но Иекун пропустил мимо ушей его объяснение и сосредоточился на карте, которую когитатор рисовал внутри дрожащего голополя.
Устройство визуализировало сеть ходов, использованных гризами для нападения на Пятую, и благодаря составленной карте Тёмные Ангелы нашли способ обойти оставленную врагами преграду. Нашли способ проникнуть в норы противника и выследить его там.
Однако, для этого требовалось протащиться через варпом проклятые туннели.
— Визибилис.
Иекун вновь переключился на обычный оптический спектр, в котором видели глаза смертных, и вновь, как уже много раз прежде, взгляду знаменосца открылась лишь тьма. Абсолютное чёрное ничто. Пришло время обострить другие свои чувства, подключить обоняние и коснуться стен, прислушаться к чему-то или кому-то, кто двигался впереди. Этот постоянный цикл переключения между средствами и типами восприятия являлся навыком, давным-давно отточенным Иекуном в Крыле Смерти.
— Нокс, — снова прошептал он, после чего к нему вернулась какая-никакая видимость.
Черноту пронзили светящиеся линии, образовавшие контуры стен, и на мгновение взор знаменосца застлали воспоминания. Перед ним протянулся узкий коридор не в толще земли, но из стали. Он был частью чёрного, извивающегося лабиринта во внутренностях огромного корабля – космического скитальца, что дрейфовал в необъятной тьме. Здесь царили тишина, темнота и покой, но всё это исчезло, когда по коридорам на Тёмных Ангелов ринулись ксенотвари, чудовища с разинутыми пастями и тянущимися вперёд когтями на конечностях, которых было слишком много, создания со сверкающими глазами и светящейся слюной, они вопят на бегу, болты отскакивают от их бронированных панцирей…
Нет. Иекун выбросил из головы воспоминая, прочитав литанию былых кошмаров и сосредоточившись на изгибающихся стенках туннеля перед собой, а не на прямоугольных переходах давно погибшего корабля. В Крыле Смерти он служил целое столетие назад, и даже если тут находились гризы, они не были генокрадами, чьи когти и зубы разрывали даже самый толстый керамит.
— Термис.
В конце концов, он нашёл проход в стене туннеля, по которому они шли. Здесь были самые яркие тепловые следы, что светились зелёным и жёлтым, напоминая синяки. Когда Иекун переключил режим виденья на «ультру», то увидел чёрные пятнышки крови на полу нового туннеля. Знаменосец включил вокс.
— Братья, — тихо произнёс Иекун. — Сюда.
Он осторожно двинулся по кровавому следу, чувствуя позади присутствие братьев. Этот туннель был уже, и знаменосец задумался, смогут ли космодесантники-примарис из отделения «Иофа» протиснуться в него. Однако, броня скаутов была не такой громоздкой, как доспехи перворождённых из отделения «Инвис», поэтому разведчики благополучно прошли за Иекуном, практически не издавая шума и лишь изредка скребя по земле. Когда проход расширился, исчезли и эти звуки.
Знаменосец опять переключил режим виденья на «визибилис», и теперь вокруг царила не только тьма. Впереди был слабый, но всё-таки свет, поэтому Иекун приказал доспехам оставаться в спектре видимого излучения. Благодаря острому зрению космодесантник видел перед собой грубую дверь со скреплёнными вместе необработанными деревянными досками, которая стояла в конце прохода. Резкий белый свет проникал сквозь щели между досками и зазоры по краям, а значит, пространство за дверью освещалось люменами. Знаменосец осторожно направился к ней, держа в руках меч с отключённым силовым полем. Тем не менее, его палец лежал на шпеньке активации. Между ним и дверью не было ни стражей, ни признаков ловушек или средств наблюдения, только грубые доски, не более. И всё-таки, с такого близкого расстояния Иекун видел, что здесь стены изменились. Вместо сырой земли – грязный расколотый скалобетон толщиной в добрых полметра. Дверной проем же оказался огромной трещиной в стене, вполне подходящей и для крепости.
Иекун коснулся досок и аккуратно надавил на них. Те качались словно шатающиеся зубы. Дверь не была зафиксирована, а просто опиралась на скалобетон. Хлипкость препятствия практически разочаровывала, но знаменосец всё равно решил снести его.
Он подождал, пока остальные братья подойдут как можно ближе.
— Приготовьте свой гнев, — сказал им Иекун, после чего начал обратный отсчёт с трёх.
На «один» знаменосец выбил грубую дверь, и во все стороны полетели доски. Космодесантник бросился вперёд с мечом в руках, вокруг которого с вспыхнуло силовое поле. Остальные последовали за ним. Воины отделения «Инвис» с поднятыми болтерами держались вместе, в то время как отделение «Иофа» рассредоточилось. Скауты держали наготове взятые в туннели болт-карабины.
За расколотой дверью находился очередной туннель, однако, этот был гораздо больше грязных виляющих проходов, по которым Тёмные Ангелы шли прежде. Он имел строгую квадратную форму двадцати метров в высоту и ширину. Слева от Иекуна туннель со скалобетонными стенами уходил во тьму, но справа он оканчивался противовзрывными дверьми. Время покрыло стены трещинами и деформировало их в некоторых местах. Всюду виднелась грязь, толстые корни и ручейки воды. На скалобетоне обильно росли лишайник и плесень, которые формировали уродливые пятна зелёного, жёлтого и коричневого цветов. Нетронутыми выглядели лишь противовзрывные двери без единого следа ржавчины. Серебристый металл поблёскивал в свете от люменов, висящих вдоль центра потолка. Самые удалённые от дверей не горели, так как оказались потрескавшимися и разбитыми, а вот ближайшие начали подавать какие-то признаки жизни. Многие светили тускло и приглушённо либо же мигали и мерцали, с резким жужжанием чередуя яркие вспышки и мрак. Несколько светились ярко, будто новые, изливая промышленный свет на противовзрывные двери и сцену смерти перед ними.
Иекун не мог сказать, сколько тел там лежит. Из-за растущего на трупах грибка они выглядели как одна большая погребальная куча. Часть принадлежала животным, но большинство – людям. Все были обнажены, а на самых свежих телах с краю проглядывались не покрытые грибком участки кожи. Знаменосец видел большие неровные пятна красного и чёрного цветов, однако, в основном грибок имел серый цвет. Тот же самый, что и на уродливых масках гризов. Рядом с дверьми, у вершины груды трупов, грибок формировал толстый серый ковёр, который практически полностью скрывал тела. Угадывались лишь жуткие намеки на фигуры под маслянистым бархатным покровом гниения.
Знаменосец увидел всё это в тот момент, когда ворвался в туннель, мгновенно отметил каждую деталь, а потом отодвинул мысли об обстановке на задний план, сосредоточившись на врагах. В туннеле находились гризы – перепачканные фигуры с коркой грязи на одежде и ногах, чья кожа пестрела серыми пятнами грибка. Они либо стояли беспорядочными группами, либо валялись на земле словно брошенные ребёнком игрушечные солдатики. Однако, стоило появиться Иекуну, как гризы резко пришли в движение подобно единому организму, обратили лица с пустыми глазами в сторону Тёмных Ангелов и подняли оружие. Один из них – мужчина в оборванных остатках формы Рейского дома Леви – был прямо перед знаменосцем. Он прицелился из автогана в грудь космодесантника, но тот одним мощным ударом снизу вверх рассёк противника надвое.
— Сила Льва! — возопил Иекун. — Сила его крови!
Туннель вдруг наполнился грохотом, звуками мощных выстрелов из болт-карабинов скаутов и рыком плазменных выжигателей, чьи плазменные заряды распространяли жар вокруг. Во всю эту ярость примешивались не столь громкий треск оружия гризов и рычание горных инструментов: буров, силовых кирок и разрубных ножей. В грохоте боя звучали лишь голоса сержантов обоих отделений, что резко выкрикивали приказы по воксу, организовывая своих бойцов. И это вызывало тревогу. За свою жизнь Иекун успел сразиться с бесчисленным множеством врагов, каждый из которых наполнял воздух над полем битвы либо словами, либо рёвом, но гризы молчали даже когда мчались в атаку или отлетали назад после попаданий разрывных снарядов и плазмы.
Иекун продвигался по туннелю, срубая каждую фигуру с серыми пятнами в пределах досягаемости меча. Он врезался в носившего комбинезон мужчину, который замахивался на него силовой киркой, и сломал гризу ногу сокрушительным пинком, после чего разорвал ему горло остриём клинка. Другой противник бросился на знаменосца в тот момент, когда космодесантник отводил меч назад. К Иекуну устремился вращающийся бур, но Тёмный Ангел отступил в сторону, позволив инструменту оцарапать броню. Ударом сверху вниз знаменосец вдребезги разбил корпус бура, и тот развалился сам. Работающий привод начал раскидывать осколки, что отлетали от брони Иекуна и впивались в плоть гриза. Заражённый рухнул без единого звука, забрызгав кровью нагрудник космодесантника.
Схватка вокруг затихала, а на грязном полу теперь валялись распростёртые трупы врагов. В огромном туннеле висели дым и вонь обгоревшего мяса с грибком. Большинство гризов были изуродованы, со стен за ними стекала кровь, брызгавшая туда, когда осколки болтов разрывали тела. Отделение «Инвис» собралось в центре туннеля рядом с кучей покрытых серым грибком трупов. Свет люменов у двери отражался от брони воинов. Отделение «Иофа» же двигалось в тенях, выискивая выживших.
Иекун наклонился, сорвал рубашку с одного из мёртвых гризов и вытер ей нагрудник, очистив имперскую аквилу от порченой крови, после чего мрачно воззрился на кучу покрытых грибком мертвецов.
— Отделение «Иофа», периметр, — бросив ткань рявкнул он.
Скауты принялись кружить по туннелю, проверяя все тёмные углы на предмет наличия других врагов. Иекун же зашагал к дверям, но, пройдя мимо груды тел с грибком, заметил среди гниющих останков всё ещё живых смертных. Они практически ничем не отличались от мёртвых до тех пор, пока один из них не поднял голову и не позвал хриплым отчаявшимся голосом:
— Помогите! Прошу! Вытащите меня отсюда!
Их оказалось пятеро. На запястья облачённых в лохмотья людей были надеты наручники, а на шеи – ошейники. На полу их удерживали цепи, проходящие через кольца в оковах. Четверо смертных не издавали никаких звуков и не двигались. Казалось, будто они мертвы, но груди всё ещё вздымались. Когда Иекун подошёл к пятому, тот встал на колени и попытался подняться, однако, цепи потянули его обратно.
— Освободите меня! — прохрипел он. — Быстрее! Они не мертвы!
— Кто– — начал было знаменосец, но прежде, чем космодесантник успел произнести ещё что-то, трупы в центре кучи взорвались.
Во все стороны полетел грибок, а на свету поднявшееся облако его частиц напоминало тёмную грозовую тучу. Буря спор скрыла сцену произошедшего здесь насилия и окутала Иекуна, ослепив космодесантника, после чего устремилась к отделению «Инвис», чтобы заключить в свои объятия и его. В неожиданно возникшем сумраке появились серые фигуры, отдалённо напоминавшие людей, но слишком большие для них. Во мгле за спиной знаменосца раздался громкий треск болтеров отделения «Инвис», и один из снарядов пролетел менее чем в метре от Иекуна.
— «Инвис», достать ножи! — крикнул знаменосец, бросаясь вперёд сквозь облако.
Завеса вокруг него истончилась достаточно сильно, чтобы он смог увидеть брата-космодесантника в хватке серой, практически бесформенной фигуры с размытыми из-за спор в воздухе очертаниями. Она походила на гуманоида лишь в общих чертах: две руки, две ноги, туловище с комковатой массой на месте головы, но гораздо большей, чем голова человека. Верхушка этой массы касалась подбородка Тёмного Ангела, который боролся с существом. Тело монстра покрывала серая ворсистая оболочка, сочащаяся густой слизью.
Серая. Те серые бугры, которые Иекун принял за покрывающий трупы грибок, и являлись этими созданиями. Они кормились, спали или просто ждали. Знаменосец не знал, что именно, да и ему было всё равно. Его волновала лишь линия между гризоподобной тварью и боевым братом, по которой должен пройти клинок.
Самой простой целью была голова. Подойдя ближе, Иекун разместил меч между доспехами своего брата и шеей серого монстра, после чего включил силовое поле и дёрнул оружие назад.
Потрескивающая разрушительная энергия разорвала серые складки, а клинок глубоко вонзился в плоть чудовища. Наружу хлынуло ещё больше серой жидкости, которая окатила Иекуна и другого космодесантника. Густая слизь щёлкала и шипела, испаряясь на лезвии. Однако, когда знаменосец перерубил уже половину шеи монстра, меч вдруг дёрнулся в руке Тёмного Ангела, словно наткнулся в центре мягкой серой массы на нечто твёрдое как броня. Иекун покрепче сжал оружие, но потрескивающий клинок застрял в существе. Наконец, меч начал мелкими рывками двигаться назад, в сторону боевого брата знаменосца.
— Я – сын Льва, — проскрипел Иекун сквозь сжатые зубы.
Он взялся за рукоять второй рукой и сместился так, чтобы сосредоточить на мече всю силу своего тела и доспехов, пытаясь загнать меч обратно. Клинок замер, продолжая жужжать и трещать в середине шеи гриза. Между краем смертоносного поля и боевым братом знаменосца оставалось не больше пяди.
— Его сила в моём теле. Его воля в моей душе!
Напрягая мощные мышцы спины, которым помогали сервоприводы доспехов, Иекун дёргал рукоять до тех пор, пока меч не начал двигаться в нужную ему сторону. Сначала один сантиметр, затем ещё, а потом резким движением знаменосец погрузил клинок ещё глубже в шею монстра. Разрез был неровным и не шёл ни в какое сравнение с аккуратными линиями смерти, что обычно оставались на телах его врагов, но для этой твари сойдёт и такой.
С последним рывком он вырвал меч из чудовища, чья голова покатилась по его же спине, оставляя за собой длинные рваные нити грибка. Из обрубка шеи хлынула липкая мерзкая слизь серого цвета, большая часть которой брызнула на другого Тёмного Ангела, хотя оставшейся хватило для того, чтобы запачкать линзы. Тем не менее, даже так он увидел, что обезглавленный гриз не выпустил космодесантника из своей хватки. Лишённый головы и истекающий слизью монстр стоял на ногах, в то время как Тёмный Ангел оставлял в его брюхе и груди страшные раны боевым ножом. Чтобы остановить эту тварь придётся разрубить её на куски. Или же…
Издав низкий рык, Иекун взял чудовище за обрубок шеи и погрузил руку внутрь тела. Сначала он ощущал лишь холодную слизь и дёргающиеся мышцы, а затем нащупал нечто твёрдое, что-то вроде кости, но хрусткое и колючее. За это можно было схватиться. Знаменосец сжал твёрдый предмет и дёрнул назад, оттаскивая тварь от своего боевого брата.
— Приготовь оружие! — отходя крикнул он.
Гриз извернулся и попытался схватить Иекуна рукой, но знаменосец отступил, после чего рубанул мечом по брюху создания. Клинок разорвал живот, из которого на скалобетонный пол хлынула слизь. Гриз же сделал ещё один шаг назад, однако, не упал. Восстановив равновесие, безголовое и выпотрошенное чудовище бросилось вперёд с раскинутыми в стороны руками.
— Огонь!
Не опуская клинок, Иекун отошёл, чтобы не мешать стрельбе брата. Осколки болтерных снарядов могли задеть найденных знаменосцем выживших, но Тёмный Ангел отдал приказ без всяких сомнений. Никакая информация, которой, возможно, обладали смертные, не стоила жизни одного из его братьев. Космодесантник поднял оружие и выпустил полдюжины болтов, которые взорвались в груди серого монстра.
На линзы Иекуна вновь брызнула слизь, а когда знаменосец вытер их, то увидел на полу дымящиеся останки гриза: руку да две ноги. Конечности оторвало от туловища, в то время как основную массу заражённой грибком плоти разорвало на клочки взрывами болтерных снарядов.
Иекун резко осмотрелся, слыша свирепый треск других болт-автоматов. Завеса из спор и фрагментов грибка уже рассеялась, поэтому знаменосец увидел, как падают или уже упали другие гризы, рассечённые ножами и разорванные на куски выстрелами из болтеров. Однако, среди исходящих дымом трупов распростёрлось и пять зелёных фигур. На броне Тёмных Ангелов не было никаких повреждений, лишь слой той мерзкой серой слизи. Воины не двигались, но когда Иекун установил с ними связь по воксу, то не услышал мрачного скорбного хора доспехов, чей хозяин умер. Подойдя к ближайшему, знаменосец опустился рядом с ним на колено и аккуратно коснулся шлема павшего, активируя механизм ручной деблокировки. Хоть фиксаторы и поменяли положение, шипения при выравнивании давления не было. Иекун нахмурился, когда увидел лицо космодесантника под шлемом. Его открытые недвижимые глаза смотрели в никуда, двойной пульс оказался слабым, а дыхание поверхностным, пусть и ровным. Тёмный Ангел находился без сознания, и знаменосец не понимал, почему.
— Что это за твари?
Он выпрямился, повернулся и подошёл к скованному человеку. Разорвав удерживающую его цепь, Иекун поднял смертного на ноги. С такого расстояния знаменосец узнал мужчину даже несмотря на грязь. Это был Себастьян Хальвен, Регент Следующий.
— Гризы, — ответил он. — Наверное, когда люди заражены уже так долго, они состоят по большей части из грибка. Я не знаю. Я видел, как они заражают других.
Хальвен указал на тех, кто лежал на земле скованный и без движения. На их лицах уже начали появляться крошечные пятнышки, напоминающие веснушки, но серые и влажные. Они возникали на коже вокруг глаз.
Иекун пристально взглянул на Регента Следующего сквозь грязные из-за слизи линзы, однако, не обнаружил на лице Себастьяна ни единого следа грибка. Пока. Схватив смертного, знаменосец потащил его к самому яркому люмену.
— Меня не заразили! — сказал мужчина. Глаза у него были вытаращены, но голос оставался ровным и даже почти что спокойным, хотя Регент Следующий висел в хватке космодесантника. — Говорю вам, я видел, как они это делают. Видел, как они прижимали руки к ртам тех людей, как люди сопротивлялись и кричали, как их рвало до тех пор, пока он не упали с запачканными слизью лицами. Это сделали гризы, но меня твари не тронули. Не знаю, почему. Может, хотели оставить для чего-то, может… Не знаю, но, слава Трону, ничего не произошло. Я благодарен Трону.
Иекун не слушал, что там говорит смертный. Он наклонился поближе к Себастьяну и понюхал его. От Регента Следующего разило потом с резкими нотками волнения и страха, а также пахло насыщенной адреналином кровью. Кроме того, знаменосец почувствовал едкий запах духов, использованных после последнего приёма душа, вперемешку со слабой вонью гниющих кусочков еды между зубами. Тем не менее, запахов грибка или гризов не было. Ничего. Иекун повернулся и бросил Себастьяна на пол перед сержантом отделения «Инвис».
— Следите за ним, — произнёс он, после чего зашагал вдоль прикованных смертных, отсекая им головы, ломая цепи и запинывая трупы глубже в кучу. — И уберите наших раненых подальше от этих нечистых мертвецов.
Раненых. Добив последнего заражённого, Иекун вновь воззрился на своих недвижимых братьев. Космодесантники не теряли сознания, по крайней мере, не на долго благодаря регенеративным возможностям организма и стимуляторам. Подобная же неактивность напомнила ему ан-оз – состояние гибернации, в которое брат мог войти при получении тяжёлого ранения. Но ведь они не были ранены. Наверное, причиной стали токсины серого морока, и это тревожило Иекуна.
— Так точно, знаменосец, — сказал сержант. — Гризов сжечь?
— Да, — ответил Иекун. — После.
— После?
— После того, как найдём способ открыть их, — произнёс знаменосец, глядя на мерцающий металл противовзрывных дверей.
За его спиной раздался шум, и Иекун повернулся. Там стоял покрытый грязью, но держащий спину ровно Себастьян, который смотрел на двери блестящими глазами.
— Думаю, тут я смогу вам помочь.
«Громовой ястреб» ''«Возмездие есть молитва»'' описывал широкий круг над Кап Садстеном, а лейтенант Закария хмуро смотрел вниз. Город представлял собой неровное пятно скалобетона и стекла среди густых джунглей, а тянущиеся от него дороги напоминали спицы. Некоторые были выложены камнем, другие же, грунтовые, выделялись красным – цветом земли этой планеты. Все они соединяли Кап Садстен с разбросанными по джунглям стим-фермами. Открытое поселение не обладало никакими укреплениями, за исключением базы Рейского дома Леви, которая находилась на противоположной стороне широкого посадочного поля, отделявшего её от города. Тем не менее, фортификации выглядели скорее условными, нежели по-настоящему эффективными. Взирая на них сверху, лейтенант определил дюжину способов, как Пятая смогла бы взять базу всего за один день.
Но его послали защищать её.
Он бы предпочёл разбираться с атаковавшими кузницу Адептус Механикус гризами или искать в туннелях пропавших братьев, однако, вместо этого Закария оказался здесь, готовясь к атаке, которая могла и не случиться, чтобы защитить смертных, которыми правил глупец.
— Регент Главный запрашивает аудиенцию, — доложил технодесантник Мисах, сидевший в кресле пилота.
Пучки кабелей были соединены со спрятанными под пластинами брони портами, и благодаря им доспехи технодесантника вместе с их машинным духом становились частью корабля.
Аудиенция. О чём таком хотел поговорить Регент Главный, что нельзя уладить по воксу?
— Приземлись там, где садил корабли магистр Лазарь, — сказал Закария, после чего «Громовой ястреб» ушёл в сторону и сел на площадь перед дворцом Регента Главного, прямо на участок с подпалинами, оставшимися от кораблей, которые стояли здесь всего несколько часов назад.
— Отделение «Ревир». Отделение «Набис».
Закария расстегнул обвязку и встал, едва не оцарапав головой потолок грузового отсека. «Громового ястреба» разработали тысячи лет назад с расчётом на космодесантников-перворождённых, таких как в отделении «Набис», поэтому новому поколению более высоких десантников-примарис внутри было не очень удобно. Тем не менее, они привыкли, и все поднявшиеся вокруг лейтенанта воины отделения «Ревир» инстинктивно пригнули головы. Отделения примарисов вроде «Ревира» становились всё более распространённым явлением в капитуле Тёмных Ангелов, но Пятая насчитывала их больше, чем любая другая рота. Наверное, из-за своего магистра. Тёмные Ангелы являлись старейшим из легионов Космодесанта и проявляли консервативность, однако, Лазарь видел смысл в таких существенных переменах, как введение примарисов. И не потому, что он сам перешёл Рубикон. Лейтенант уже подметил наличие у лидера Пятой определённой степени прагматизма, благодаря которому Лазарь принимал изменения, если видел в них преимущество. Другим Тёмным Ангелам, особенно перворождённым, зачастую было сложнее воспринимать новое.
Это являлось одной из причин, почему Закария стал настолько верным своему командиру.
— Там нет врага. Пока. И, возможно, во время нашей миссии мы с ним даже не встретимся. — Что было бы самым ужасным вариантом развития событий, но Закария понимал – лучше всего сказать об этом сразу. — Но чем бы мы не занимались, мы представляем Пятую, Тёмных Ангелов и Императора. Давайте покажем, почему мы – сыны Льва и величайшие воины Императора.
— За Льва и Трон! — крикнули бойцы отделений «Ревир» и «Набис», после чего спустились за лейтенантом по рампе во внутренний двор.
Эти огромные, бронированные фигуры, созданные для того, чтобы нести разрушение, зашагали по длинному проходу во дворец, и те немногие смертные, которых они встречали, убирались прочь с дороги космодесантников, широко раскрыв глаза от ужаса и благоговения.
В Зале Павших было полно мужчин и женщин в необычной одежде ярких цветов, что жались к стенам. Лейтенант Закария проигнорировал их, вместо этого сосредоточив внимание на человеке, который сидел на угловатом троне с потрёпанными подушками. В сердитом выражении лица Оскарана Хальвена читалось возмущение как у ребёнка, лишённого сладостей. Рядом с ним стояла хмурая женщина в форме местных Леви. Несмотря на громкие звуки шагов космодесантников и бормотание придворных, благодаря усиленному ауспиком слуху Закария услышал, о чём та шептала Регенту Главному.
— Себастьян. Это всё, что имеет значение. Где ваш сын?
Оскаран отмахнулся от неё. Лицо Регента Главного омрачалось всё сильнее, а сам Закария, прежде чем остановиться перед троном и снять шлем, сделал так, чтобы на его собственном лице застыла маска холодной надменности. Воздух в помещении был жарким, влажным и наполненным запахами пота и разложения.
— Регент Главный, — произнёс лейтенант, позволив надменности смешаться с отвращением к органической вони. — Мы прибыли сюда по приказу магистра Лазара – командующего Пятой ротой Тёмных Ангелов.
— Это… заметно, — медленно ответил Оскаран. Глаза Регента Главного были налиты кровью, а в дыхании угадывался резкий запах алкоголя. Когда он встал, то сразу же покачнулся и схватился за трон, чтобы не упасть. — Вы здесь, а мой сын – нет. И это…
Осёкшись с хмурым выражением лица, Оскаран взглянул за спины Тёмных Ангелов прямо на придворных, которые стояли вдоль стен Зала Павших.
— Прочь, — сказал он. — Все вы. Все, кроме космодесантников. Выметайтесь. Живо!
Возникла пауза, а затем люди направились к выходу, тихо переговариваясь друг с другом и посматривая назад. Когда они ушли, единственными смертными в помещении остались женщина, стража Регента Главного и тщедушный человечек, сидящий в нише в стене сбоку от трона. Множество татуировок делали его безволосую голову похожей на череп.
— Петра, ты тоже свободна, — обратился Оскаран к женщине. — И забери мою стражу с вытравливателем.
Он показал пальцем на татуированного мужчину.
— Но повелитель, — запротестовала Петра, — по закону вытравливатель–
— Забирай его и уходи, или я вас всех повешу на этих балках! — крикнул Регент Главный.
Петра нахмурила брови, а судя по взгляду, внутри неё кипел гнев. Тем не менее, женщина отдала честь и молча повела стражей с татуированным человеком прочь. Когда они закрыли за собой двери, Регент Главный остался стоять у своего трона в одиночестве, пялясь в пол перед сабатонами Закарии.
— Вы должны вернуть его, — промолвил он.
— Регент Главный, ты выказываешь глубокое непонимание того, как устроена галактика, когда произносишь это слово в мой адрес, — сказал Закария. — Или в адрес любого другого Тёмного Ангела. Ты нами не командуешь. — Лейтенант сделал шаг вперёд и воззрился на смертного сверху вниз. Регент Главный был ниже космодесантника даже стоя на высокой платформе трона. — Какой бы властью ты не обладал в структуре имперской бюрократии, знай – для нас она ''ничего'' не значит. — Закария коснулся бронированной рукой символа крылатого меча, нарисованного на его наплечнике. — Мы – Тёмные Ангелы. Мы – Первые. И где мы находимся, там командуем мы.
Оскаран поднял красные от алкоголя и ярости глаза, но не смог долго смотреть на космодесантника. Смертный отвёл взгляд, согнулся и рухнул на трон словно брошенная ребёнком тряпичная кукла.
— Знаю, — тихо произнёс он. — Я знаю. У меня нет здесь власти. — Оскаран взглянул на висящие под потолком сломанные детали Рыцарей, что напоминали гигантские раки для мощей. — Мой дом умер тысячи лет назад. Мы всего лишь призраки, а наши тела погребены под землёй.
Закарии уже надоел голос Регента Главного, поэтому он начал разворачиваться, однако, смертный в отчаянии поднял руку.
— Мне известно, что магистр Лазарь приказал вам занять здесь оборону на тот случай, если объявятся гризы, но он не знал. Не мог знать. Знаю лишь и Себастьян. Вот почему его нужно найти и убить.
Лейтенант нахмурился.
— Так значит речь не о попытке спасения?
— Спасения? — Регент Главный рассмеялся. — Этого Троном проклятого глупца? Я не хочу, чтобы его спасали. Я хочу, чтобы он умер. И как можно скорее. Скорее! — Оскаран снова поднял глаза, и теперь отчаяние придало ему сил встретить взгляд Закарии. — Нам неведома природа гризов. И мы не знаем, какие воспоминания сохраняются у тех, кого они забирают, но я не могу рисковать. Вы не можете. Рейс не может. Себастьян знает, где они находятся, и если гризы схватили его, то тоже могут узнать. — Регент Главный потупил взор, однако, Закария успел увидеть ужас в глазах смертного. — Тоже могут узнать.
— Что? — Сделав два шага вперёд, Закария положил на плечо Регента Главного руку, под который скрылась и половина спины человека. Космодесантник готов был сжать Оскарана ещё сильнее, если тот не прекратит говорить загадками. — Что известно твоему сыну, о чём не должны узнать гризы?
— Он знает, где погребены наши тела, — ответил Регент Главный. — Он знает, где спят Рыцари дома Хальвенов, готовые подняться вновь.
[[Категория:Warhammer 40,000]]