6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=78
}}
{{Книга
— Но это скоро убьёт тебя, — строго сказала навигатор. — Очень скоро. Так что сделай выбор, каким бы он ни был, и твёрдо его придерживайся.
===Глава седьмая===
Ещё одно помещение, подальше, терялось между гигантскими корпусами инженериума. Здесь всегда было жарко — достаточно, чтобы заставить обитателя вспотеть, но, по-видимому, не настолько, чтобы причинить ему серьёзный ущерб. Железные стены без всяких украшений, напольная облицовка в трещинах. В центре потолка висел одинокий люмен. Внутри стоял непрекращающийся шум и скрежет механизмов друг о друга, усиливающийся всякий раз, когда «Аметистовый сюзерен» оказывался в пустоте.
Это помещение вот уже несколько месяцев занимал один-единственный человек. До этого его держали на гауптвахте «Хлаупнира''»'', где он влачил ещё более стеснённое существование. Ещё раньше пленник был исповедником кардинала Делво, поднаторев в интригах при его дворе. Он питался лучшими яствами, пил лучшую выпивку, почивал на роскошных матрасах в раззолоченных комнатах. Что ж, ныне всё изменилось.
В прошлой жизни его побаивались. Делво был безжалостным командиром, обладавшим внушительной военной мощью, — из тех, что без особых раздумий уничтожали целые миры, если это способствовало продвижению по служебной лестнице. Аушрах Клэйв всё это время был рядом с ним, давая советы, мягко продвигая политические действия; возвысившись над другими, он наблюдал за допросами в тёмных глубинах многочисленных цитаделей кардинала.
Так было раньше. Теперь же Клэйв исхудал. Бывший дознаватель лишился изысканной одежды и кутался в такую же грязную рубаху, как и все остальные обитатели трюмов. Кожа, которая и раньше была бледной, стала белой, словно кость, с сероватым оттенком в морщинах, под глазами, вокруг тонких губ. На обнажённых лодыжках висели тяжёлые кандалы, соединяясь длинной цепью, прикреплённой к кольцу на стене. В камере находился стол, единственный стул, жёсткая койка и поднос для еды и питья. Когда Клэйв заболевал, его лечили. Время от времени его даже выводили на прогулку по нижним палубам, не снимая оков, — просто чтобы мышцы не атрофировались. В остальном же эта каюта представляла для него целый мир: размером три на три ярда, далеко в пустоте, окружённый со всех сторон теми, кто желал ему смерти.
Могло быть и хуже. Исповедник мог попасть в плен к ордену дикарей.
Ингвар и Гуннлаугур один за другим протиснулись внутрь помещения, разжав могучие длинные ручищи. Клэйв отпрянул.
— Ну, здравствуй, крыса, — весело поприветствовал его Гуннлаугур.
Клэйв нахмурился, но смолчал.
Ингвар подошёл к койке и уселся на неё, отчего та прогнулась. Гуннлаугур дотянулся до цепи и дёрнул её.
— Ты случаем не повредил свои путы?
Клэйв фыркнул:
— Чем бы?
— Он довольно находчив, — сказал Ингвар вожаку. — Может, нам бы вырвать ему ногти?
Гуннлаугур от души расхохотался:
— Не искушай меня, брат.
У Клэйва не осталось сил, чтобы изобразить отвращение. В начале заключения бывший дознаватель поносил своих тюремщиков, обзывая их еретиками, демонопоклонниками и генетическими уродами. Космические Волки дали пленнику возможность орать, пока не охрипнет: ничего подобного они раньше не слышали, и постепенно боевой дух Клэйва сошёл на нет.
Скорее всего, его былое бахвальство являлось лишь бравадой, продиктованной желанием подготовиться к мучениям, которые, как он был уверен, ему обязательно должны причинить. На службе у Делво Клэйв был палачом и, подобно всем, кто с энтузиазмом доставлял боль, полагал, что остальные проявят такое же рвение при любом удобном случае. Но истязаний так и не последовало. Раны, которые Клэйв получил во время захвата, обработали, хотя и довольно грубо; кроме того, ему дали пару недель на восстановление.
Когда Клэйву задавали вопросы, то делали это настойчиво, но с перерывами, и никто не понимал на него руки.
Возможно, всё изменилось бы, если бы Клэйв не выдал то, что знал. Он не упорствовал, зная, что выхода нет: ему не спастись от своих похитителей, пока те не получат, что хотят. Клэйв был набожен и всегда верил в святость вечной Церкви, а ещё он хотел жить. По правде говоря, его участие в работе Фалкрама<sup>5</sup> никогда не было таким уж основательным: это была всего лишь одна из многих инициатив, в которых задействовали Клэйва, поэтому рассказать Космическим Волкам о том, что он знал, не составило труда. Всего несколько имевшихся у него сообщений, несколько увиденных им документов… и так далее.
— Так, что на этот раз? — угрюмо спросил Клэйв. Ингвар подался вперёд, сложив огромные ладони вместе и сцепив пальцы. Несмотря ни на что, Клэйв так и не привык иметь дело с этими гигантскими версиями людей — с их нелепой мускулатурой, с их постоянным запашком насилия.
— Мы уже совсем близко, — сказал космодесантник. — Прямо у него на хвосте.
— Рад за вас.
— Это всё твоя заслуга, крыса, — добавил Гуннлаугур, прислоняясь спиной к стене. — Давай-ка проверим, правильно ли я всё запомнил. Коды Экклезиархии, которые ты нам дал, привели к рейду на Ксерес IX, что позволило нам получить подробную информацию о передвижениях флота в секторе. Что, в свою очередь, дало возможность подобраться к «Неизменному тирану», благодаря чему мы впервые узнали о местонахождении Фалкрама. Мы могли ошибиться, или ситуация — измениться, но мы всё равно нанесли ощутимый ущерб. Помнишь?
Клэйв уставился на свои мозолистые руки.
— Я даже не уверен, что Фалкрам — это один человек, — пробормотал он. — Я же уже говорил.
— Мы знаем, что это человек, — сказал Ингвар. — Об этом говорят все перехваченные сведения.
— Именно так в вашей организации всё и устроено, — добавил Гуннлаугур. — Каждый по отдельности знает лишь малую часть, и всё замыкается на одном-единственном человеке. Это слабость.
Клэйв одарил космодесантника кислой, безрадостной улыбкой:
— А Волки Фенриса знают об организации всё.
— С тех пор мы стали ближе к этому, разве нет? — сказал Гуннлаугур. — Мы знаем, что так и есть. Ты тоже это знаешь. Должно быть, тебя греет радость от понимания, что мы так близко к гуще событий.
Клэйв покачал головой.
— Всё это бессмысленно, — пробормотал он. — Ты тратишь свои силы на то, что больше не имеет значения.
— На Рас Шакех это имело для тебя значение, — сказал Ингвар. — Иначе зачем было уничтожать записи?
— Приказы.
— От Фалкрама?
— От моего связного. Кем бы он ни был.
Гуннлаугур внимательно наблюдал за Клэйвом.
— Кто-то пришёл к выводу, что на Рас Шакех следует отправить тебя и Делво. Несмотря на обстановку в секторе, они решили отправить вас во главе армии. И у них были для этого все возможности.
— Мы выследили флот Архиврага. Мы знали о «Фестераксе''»''.
— Вы ничего о нём не знали, пока мы всё не разведали, — ответил Гуннлаугур.
— Ты выполнял приказ Делво до самого конца, — сказал Ингвар. — Ты бы уничтожил целый мир, даже после того, как скиталец был бы уничтожен, а угроза миновала. Я никогда этого не понимал.
— Этот мир ''заслуживал'' смерти! — парировал Клэйв. — Так же, как и ты. Все, кто не готов к самопожертвованию, когда оно необходимо, — заслуживают смерти. Делво был благочестивым человеком. Порядочным. Он увидел угрозу для сектора и решил покончить с ней.
Гуннлаугур прорычал вполголоса:
— Делво был чудовищем. И ты мог его остановить.
— Ты сильно переоцениваешь мои возможности. В любом случае, у меня не было подобного желания. Я стремился всего лишь исполнить долг.
— Ты использовал его, — холодно сказал Ингвар. — Делво возвысился, а ты — за ним, вот только подобрался слишком близко к солнцу и обжёгся.
— Итак, мы подошли к твоей нынешней ситуации, — сказал Гуннлаугур. — Ты предоставил нам достаточно информации — немного того, немного сего. Остальное мы сделали сами. «Наксианский клинок» был хорошей целью. У нас есть фрагменты астропатических показаний со всего субсектора. Хочешь знать, что в них, крыса?
Клэйв снова вперил взгляд в костяшки пальцев.
— Это риторический вопрос?
— Кое-что ты уже знаешь, — сказал Ингвар. — Везде, куда ни посмотри, видно масштабное наращивание флота. Ты просто опередил события. Сороритас собирают все свои монастыри отсюда и до Офелии.
— Как и Милитарум, — сказал Гуннлаугур. — Как и Имперский Флот.
— Как и Адептус Астартес, — съязвил Клэйв. — Во всяком случае, те, кто ещё не забыл о своём долге.
— Все эти силы движутся в одном направлении, — продолжал Ингвар. — Коронис Агатон. Талландер. Мортиджия. Лопакс. Это миры на подступах к Кадианским вратам и их системе снабжения, — цепочка цитаделей, окружающая границы самого Ока. Мы сами видели это на Кефе — стены рушатся. И теперь Империум на это реагирует.
— Мы просмотрели позывные флотов и получили представление о том, куда они направляются, — сказал Гуннлаугур. — И теперь знаем о целом ряде маршрутов. При помощи шифров, которые ты нам дал, мы можем прочесть многое, крыса.
— Но не всё, — сказал Ингвар. — Некоторые коды обновились. Есть один мир, который уже несколько месяцев взывает о помощи. Никто не откликается на его сигналы бедствия. Последнее, что мы смогли разобрать, так это то, что он помечен как заброшенный. И это не единичный случай. Имперским силам приходится выбирать, на защиту чего они могут тратить свои силы, а чего — нет.
— Все, кроме одной эскадры, — сказал Гуннлаугур. — Она использует идентификатор Экклезиархии и должна направляться на сборы в Мортиджию. Но флот не идёт по этому курсу. Он направляется на тот мир. Мир, который все остальные уже списали со счетов.
Клэйв потянулся и поскрёб в затылке.
— Значит, это стоящая цель для вашей охоты, — устало сказал дознаватель.
— Определённо, — сказал Ингвар. — Мы получили доступ к этой информации при помощи тех кодов, что ты использовал для отправки своих старых сообщений, так что кто-то из этой эскадры собирает то, что раньше собирал ты.
— Передайте им мои наилучшие пожелания, когда встретите.
— О, именно так мы и поступим, — сказал Ингвар. — Но вначале нам нужно кое-что от тебя.
— У нас есть всё, кроме названия, — сказал Гуннлаугур. — У этого мира нет стандартного пустотного локатора — только последовательность, встроенная в код Экклезиархии. Мы знаем, что он не располагается на переднем крае предстоящего похода, из-за чего остаётся много пробелов, которые нужно заполнить. Где бы ни находился тот мир, он не настолько важен, чтобы его зарегистрировали где-либо ещё.
— За исключением одной-единственный эскадры, — сказал Ингвар, — Которая идёт на существенный риск, чтобы туда попасть.
Клэйв покачал головой.
— Мы уже это проходили, — пробормотал он. — Какая-то зацепка, какой-то шепоток. Ты всё изучаешь, затем уничтожаешь то, что нашёл, а мы всё торчим и торчим здесь, гоняясь за тенями.
Ингвар взглянул на Гуннлаугура и рассмеялся:
— Он думает, что это случайность.
— Так оно и есть, — сказал волчий гвардеец, скривив губы от удовольствия. — С другой стороны, по-моему, отсюда ему не видно многое из того, что мы делаем.
— С каждым новым нападением, — сказал Ингвар, поворачиваясь к Клэйву, — с каждым рейдом, с каждым захваченным кораблём мы узнавали немного больше.
— Ёрундур любит анализировать закономерности, — сказал Гуннлаугур. — У него странная душа, но это он умеет. Видишь ли, для всех нас в этом нет ничего нового: мы всегда действовали так, когда чуяли в воздухе разносимый ветром запах добычи. Ты перекрываешь все пути и ходишь по кругу. И вскоре мест для побега становится совсем немного.
— Они используют твои коды, крыса, — сказал Ингвар. — Они идут прямиком в шторм, от которого остальные бегут прочь.
— Нутром чую, что это он, — сказал Гуннлаугур. — Буря застала его врасплох. Это подарок судьбы нам. Вот только судьба — коварная старая карга: одной лапой она даёт, а другой забирает.
— Скоро этот мир обратится в пепел, — сказал Ингвар. — Поэтому нужно поторапливаться. Ты знаешь старую картографическую кодировку и можешь сделать для нас кое-что ещё.
— Нам просто нужно название.
— И тогда всё это закончится.
Больше они ничего не сказали. Космические Волки ожидали.
Клэйв уставился в пол. Несмотря на свои же слова, дознаватель чувствовал, что космодесантники правы. Фалкрам, кем бы он ни был на самом деле, не мог прятаться вечно, раз уж поиски стали настолько упорными. Они надеялись сохранить всё в абсолютной тайне, чтобы их мишени никогда ни о чём даже не заподозрили. Именно ради этого Клэйву приказали отправиться на тот адский пустынный мир: чтобы пресечь любую возможность обнаружения, учитывая находившиеся там средства коммуникаций, которые должны были быть уничтожены давным-давно.
Было от чего выйти из себя. Если бы не эта оплошность, то Клэйв, без сомнения, сохранил бы своё место при Делво и, возможно, руководил бы епархиальными силами в набирающем обороты походе, со всеми его возможностями для продвижения по карьерной лестнице. С другой стороны, воля Императора проявлялась необычным образом. До сих пор ему удавалось сохранить себя. Пока он жив, пока он дышит, ещё может быть путь к спасению.
Он пережил Делво. Он пережил атаку на чумной скиталец, в то время как многие другие, в том числе часть Волков, не пережили. Значит, это ещё не конец. Чем ближе к финалу, тем больше шансов на то, что судьба изменится. В конце концов, у него были некоторые основания надеяться на это.
И он поднял глаза.
— Мне нужно посмотреть, что вы нашли, — сказал он. — Тогда я расскажу вам, что смогу.
К тому времени, когда Бъяргборн добрался до командного мостика «Аметистового сюзерена», обстановка стала гораздо менее напряжённой, чем несколько часов назад. В то время как «Вуоко» шёл на штурм, операторы авгуров припали к своим рабочим местам, высматривая, нет ли признаков того, что «Наксианский клинок» сможет собрать достаточно сил, чтобы отразить нападение, готовые дать залп по отступающему линкору. Шансов было немного, но экипаж оставался в готовности, чтобы включить плазменные двигатели и подойти на расстояние выстрела. Никто этого не хотел — галеон, вероятно, сильно пострадал бы при перестрелке, — поэтому, когда в зоне действия сенсоров появился целый и невредимый «Громовой ястреб», да ещё и с полным набором незваных гостей на борту, это стало для всех приятной новостью.
Командирский трон пустовал. Лишь Ёрундур или иногда Гуннлаугур занимали это место на возвышении из мрамора и оуслита. Все сенсорные посты были заняты — в основном офицерами из прежней команды Бъяргборна. Они носили приличное подобие их старых серых туник, заплатанных лоскутами других тканей, которые им довелось прихватить с тех пор, как они вышли из-под защиты Зовущего Бурю.
Пространство мостика сполна отражало это ощущение разнородности. Тщательно продуманные металлические конструкции — многоуровневые резные галереи и латунные балюстрады, украшенные яркими скульптурами. Те члены первоначальной команды, что остались работать на мостике, одевались в свою старую униформу — куртки с малиновым поясом и начищенные кожаные ботинки, а в нишах все ещё висело несколько старых, присвоенных Коллаквой картин. Когда варп-ставни поднимались, взору открывался вид на всю протяжённость броского смотрового бронестекла, нависающего над командой, будто коллекция окаймлённых золотом хрустальных пузырьков. Одно это приспособление, должно быть, изрядно опустошило сокровищницу старого пирата.
Бъяргборн занял место на капитанском троне, расположенном по рангу чуть ниже командирского кресла, и просмотрел ожидавшие его сводки. Большинство из них были составлены в хорошо знакомом формате — краткие информационные сообщения, написанные в фенрисском стиле.
На правом подлокотнике трона стоял голопроигрыватель, и Бъяргборн активировал его, включив проекцию последнего отчёта о состоянии батарей макропушек, который он запрашивал. Это было лучшее оружие «Аметистового сюзерена»; вне сомнения, Коллаква выложил за него астрономическую сумму, к тому же макропушки были единственным элементом наступательных возможностей «Аметистового сюзерена», сопоставимым с военным кораблём приличных размеров. Изначально они были оснащены разрывными снарядами — идеальный вариант для командира, который хотел вывести свою жертву из строя при абордаже, а не уничтожить её. В случаях, когда хотелось всё же наделать дыр во вражеской броне, это уже меньше подходило, поэтому местные технические кадры были заняты переделкой как можно большего количества снарядов с адамантиевым сердечником. Работы по переоборудованию были трудоёмкими, и Бъяргборн внимательно следил за ними. Если бы у него было достаточно времени и сил, он бы превратил этот галеон в настоящий военный корабль.
— Я надеюсь, вы довольны тем, чего мы достигли, — раздался голос за плечом.
Бъяргборн поднял глаза: рядом стояла Эджика Суака. Как начальник оперативного отдела на мостике, она экипировалась в подобие фенрисской униформы, но так казалось только на первый взгляд. Суака была темнокожей, с чёрными блестящими волосами, собранными в пучок. На её левой щеке всё ещё виднелась татуировка, символизирующая преданность корсару, а на пальцах красовались золотые кольца, оставшиеся от её прежней профессии.
— Четыре установки готовы к пробному залпу, — сказал Бъяргборн, снова взглянув на голографический отчёт. — Ещё восемь проходят переоборудование. Это значительный прогресс.
Суака поклонилась:
— Я лично контролировала работу.
— Моё начальство только порадуется, когда увидит результаты.
— Только скажите, и мы начнём испытания. Надеюсь, что это порадует ваших командиров ещё больше.
Суака была исполнительным офицером. Потому-то она и сохранила жизнь и место на службе. Галеон был большим и старым кораблём со множеством закоулков и особенностей, в которых по неосторожности можно было и запутаться, и не раз её опыт оказывался незаменимым.
Бъяргборн поднял на неё глаза.
— Вам по душе ваша работа, лейтенант, я прав?
— Почему вы спрашиваете, сударь?
— Мы были... требовательны.
Суака пожала плечами.
— В своё время я служила многим хозяевам. До этого я работала на имперском торговом судне, вы в курсе? ''UV-56-A'', большое грузовое судно, курсирующее в Проливах Горгона. А до него — на судне обеспечения Схолы Майорис. Разница не так уж велика.
— Но раньше тебе жилось свободнее.
— Свободнее, но не безопаснее. — Взгляд Суаки метнулся к бункерам, где усердно трудились смешанные команды. — Это был страшный корабль, — сказала она, понизив голос. — Кто-то любил Коллакву, но большинство его ненавидело. Приятно, когда в руки падает чеканная монета, но это не искупало побои... В целом, большинство радуется, что его не стало.
— В том числе и ты.
— Я всегда была верующей, сударь. Мне никогда не нравилось то, что мы делали. Впрочем, это и не должно было нравиться, не так ли? «Просто не поднимай головы».
Бъяргборн хмыкнул. Вероятно, так оно и было. Но Суака, без сомнения, пошла на это, чтобы спасти свою шкуру. И он не мог этого одобрить, даже понимая.
— Я жду новых распоряжений, — сказал ей Бъяргборн. — Последнее, что я слышал, — начальство собирается на конклав, а это значит, что они могут прибыть в любой момент. Но знай: куда бы мы ни направлялись, этот корабль должен быть в состоянии нанести удар посильнее. Это означает, что нужно ускорить развёртывание макробатарей и подачу плазмы. Мы больше не охотимся на слабаков и увальней, лейтенант.
— Поняла вас, господин.
— Итак, мы планируем провести испытания пушек через час по терранскому стандарту. Экипажи справятся с этим?
— Я прослежу, чтобы справились.
— Начинайте немедленно.
Суака сотворила аквилу, поклонилась и отправилась приступать к процессу. Она ушла, а Бъяргборн уселся на свой трон и просмотрел остальные отчёты. Дела продвигались более или менее так, как он надеялся: даже Ёрундур был бы доволен, что работы по вооружению идут по графику. Но если бы боевые действия станут чаще, чем нынешние — от случая к случаю, им придётся нелегко. Даже «Ундрайдер», этот всеми нелюбимый обломок фрегата Ордена, вынес больше поражений, чем позволял его запас прочности, а это судно было укомплектовано командой с опытом космических сражений.
Гололитические отчёты один за другим мелькали у него перед глазами.
— Мы будем готовы, когда поступит приказ, — пробормотал он под нос, скорее для уверенности, чем будучи действительно убеждённым. — Клянусь Руссом, мы должны быть готовы.
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]