Изменения

''«Она была ангелом, чистым, как праведное изничтожение.''

''Она повергала оскверненных, и поднимала дух праведников.''

''С ее уходом, миллион голосов кричало ее имя.''

''Увидим ли мы ее снова? Нет, не сейчас, никогда более...»''  ''Сестра Патриция из ордена Фамулус, об исчезновении святой Целестины''

— Госпожа, госпожа! — Окрик заставил Идрис оглянуться. За ними бежал мальчишка в кремового цвета одежде рабочего класса, у него на голове балансировал поднос с пряными пирожными. Идрис ощутила, как напрягся Ковенант.

''Культ был одним из тех, что бессчетными миллиардами рождались, росли и исчезали по всему Империуму. У него даже не было собственного названия. Большинство обитателей Медного Холма поклонялись Императору в образе Дарителя Изобилия, золотого аспекта его божественности, что покровительствовал труду, долгу и коммерции. Величайшим знаком его благословления был достаток, а набожность выражалась в подношении денежной десятины в Храм Изобилия. Кредо не распространилось на всю планету Фрелл, но благочестие Медного Холма было известно всему миру. ''

''Немногочисленные пришлые придерживались иных форм Имперского кредо, однако их считали чуждыми, приемлемыми, но стоящими в стороне. Это была глубоко укоренившаяся традиция, хоть как-то связываемая с правоверием только одной полузабытой стезей веры: прорицателями.''

''Все богатства исходили от Императора. Мастера гильдий сколачивали состояния либо прогорали, возносились или падали потому, что Император так пожелал. Император Серебра и Злата повелевал торговлей. Все на Медном Холме принимали это как данность. Помимо прочего, они верили в существование тех, кого Император наделил способностью прозревать направления, откуда в будущем появятся богатства. Торговцы, богачи и даже ремесленники, скопившие достаточно для подношения, приходили в небольшие святилища и вслушивались в слова бредящих женщин, изможденных мужчин и слепых старух.''

''Преуспеют ли они в своих начинаниях? Продать ли им произведенный товар тому или иному купцу? Поднимается или упадет цена на слитки с южного материка? Все эти и многие другие вопросы задавались Оракулам Изобилия, и их ответы считались словами святых. Так было тысячи лет, и Медный Холм не видел ничего божественнее, нежели удачно сбывшееся пророчество. Но затем, по воле удачи либо провидения, среди них появилось нечто близкое к подлинному святому.''

''— Святой? — спросила Идрис. Аргенто поднял взгляд с покрытой бархатом поверхности стола. В его руках поблескивали карты с кристаллической матрицей, раскладываясь веером и собираясь обратно в одну колоду. — Как кто-то может быть потенциальным святым? Его ведь либо коснулась божественность, либо нет.''

''Аргенто закончил тасовать кристаллические карты и выложил колоду перед собой. На рубашках кристаллических матриц замерцали образы змей и орлов, свивающихся и парящих друг вокруг друга. Ковенант, сидевший напротив, встретился с ней глазами. Он был в красной одежде с тяжелым капюшоном, но без каких-либо украшений. Она прочла в его взгляде укор — мы его ученики, словно говорил он. Аргенто — наш повелитель. Это урок, а не возможность помериться знаниями с тем, кому ведомо больше нашего.''

''Она нахмурилась, даже не пытаясь скрыть свое несогласие. Аргенто оторвался от карт и поочередно посмотрел на каждого из них. Он был в черной сутане с красным припуском, а пронизанный кристаллами пси-капюшон укрывал его иссиня седые волосы подобно скуфье.''

''— Вселенная не состоит из простых категорий. Человеческим массам нужна простота — свет и тьма, добро и зло, святые и ведьмы. Все это существует, однако существует также все, что между ними. На каждый ярко горящий огонь приходится намного больше, которые горят тускло или недолго. На каждого святого, наделенного Императором своей божественностью, есть иные, также затронутые, но неспособные нести бремя откровения, те, кто летают близко к солнцу, но падают.''

''— Как нам понять разницу? — спросила она.''

''Он мимолетно улыбнулся.''

''— Никак, но мы можем найти их до того, как они умрут, или будет поглощены тем, чем они являются.''

''— И мы либо казним их, либо... — произнесла Идрис, ее взгляд упал на кристаллические карты.''

''— Либо поможем стать теми, кем они должны быть на службе человечеству, — закончил Аргенто.''

''— Что это значит?''

''Инквизитор слабо улыбнулся, и каким-то образом в этой улыбке она ощутила тяжесть времени, неудачи и надежды.''

''— Спасение, — сказал он.''

''Мысли Идрис вдруг прояснились. Она служила Аргенто несколько лет. Часть времени она провела рядом с ним, часть рядом с другими, часть — сама по себе. Ее ждали тренировки: ментальные, психические и эзотерические. Ее ждали задания и уроки, как явственные, так и тайные. Ее ждали кровь и смерть, и моменты, когда она думала, что либо умрет, либо сойдет с ума. Она выжила и, насколько могла судить, все еще сохраняла рассудок. Ковенант служил инквизитору дольше, но ненамного. Их служба и ученичество у Аргенто шли параллельными путями, которые иногда пересекались или расходились. Этот момент стал первым, когда она ощутила нечто схожее на начало настоящего обучения, как будто здесь и сейчас она шагнула через границу в мир с истинами, о которых она прежде не догадывалась.''

''— Как мы ищем этих святых? — спросил Ковенант.''

''— Это, мои ученики, первое, что вы должны понять.''

''Аргенто закрыл глаза. Воздух вокруг него загустел. Она почувствовала, как под кожей дрожит статический заряд полностью контролируемой психической активности. Инквизитор взял кристаллические карты и начал раскладывать их на покрытом бархатом столе. Узор рос арка за аркой, ряд за рядом, пока не покрыл весь стол. Рубашки карт замерцали, а затем змеи и орлы заскользили с карты на карту, словно каждая из них была маленьким окошком в одну движущуюся картину. На стол перед Аргенто, Ковенантом и Идрис легло по карте. Это были их индикаторы, указывающие отведенное им место в узоре событий.''

''— Идрис, — произнес Аргенто, и его дыхание белизной растеклось в воздухе. Он кивнул на карту перед ней. Идрис потянулась. Руку как будто защипали булавочные иглы, когда она перевернула кристаллическую матрицу. На ней появился образ женщины в красных одеяниях. Вокруг нее плыли когти и змеи. В левой руке она держала свечу, ее пламя обрамлял ореол из золотых лучей света. — Несущая Свет, — сказал инквизитор.''

''Он взглянул на Ковенанта, который перевернул свой индикатор следующим. С карты смотрел человек на троне. Его лицо закрывала палаческая маска, лева рука лежала на молоте, а правая держала книгу.''

''— Верховный Жрец, — объявил Аргенто. Идрис думала, что сейчас он перевернет и свою карту, однако вместо этого инквизитор потянулся к карте в центре стола. Она перевернулась на край прежде, чем он успел коснуться ее.''

''На них воззрилось кричащее лицо, его глаза — озера огня, губы обуглились, волосы — вихрь пламени и дыма.''

''— Пророк, — тихо сказал он. В воздухе вокруг них формировалась и сыпалась изморозь. — Теперь начнем.''