6834
правки
Изменения
м
Нет описания правки
Но не этот. При всей помпезности и гневе карательного флота, при всём усердии матросов и рвении Сестёр Битвы, пятно ледяного безумия и дьявольщины, мешаной со зверьём, никак не выводилось с полотна людской совести. Его воющие защитники, громыхая, обрушились на флот из пустоты. Они неслись на своих тяжёлых космических кораблях как умалишённые; они совершали безрассудные манёвры, которые, если и не приводили к самоуничтожению, то вызывали хаос среди более ортодоксальных формирований Экклезиархии. Они нацеливали абордажные модули в брюхи крупных кораблей, пробивались сквозь защитные лазерные решётки и устраивали кровавую бойню на палубах. Оказавшись внутри святых кораблей, они когтями прокладывали себе путь к двигателям, генераторам щитов и реакторам. Никто не мог их остановить, да что уж там говорить, их трудно было даже обнаружить. «Доблестный клинок» познал злобу язычников на собственной шкуре: захватчики вырезали его сердце и продолжали свирепствовать во внутренностях. Колоссальный корпус машины накренился и уже начал разваливаться. Другие корабли находились на какой-то из стадий «пожирания». Рано или поздно эти звери доберутся и до «Праведного цепа».
Они обладали огромным флотом, слишком большим для законопослушного Ордена Астартесордена астартес. Вражеские корабли вылетали стаями из-под света своего солнца, что служило ещё одним доказательством их развращённости. В их тактике, если это слово в принципе оставалось к ним употребимо, таилось некое безумие. Другие еретики сражались со рвением, но эти… он даже не знал, как их называть. Он помнил, что они даровали себе сотню имён, каждое более гордое, чем предыдущее, однако у него самого подходящего слова не нашлось. Быть может, именно извращения сводили их с ума — их порочные души отчаянно пытались избежать раскаяния. Или, вполне вероятно, их поведение являлось следствием криводушия, ибо все легенды и слухи твердили о глубоком коварстве, скрывающемся за завесой шкур и клыков. Монстры. Треклятые монстры.
Война не могла продолжаться вечно. Он ни на миллисекунду не сводил глаз с ледяного мира, этого сине-белого шара на фоне тьмы. Он всматривался в этот круг, даже когда его флот рассыпался в прах. Трёх приказов оказалось недостаточно. Да и, возможно, даже от десяти не было бы толку. Возможно, никакая сила любого могущества не сможет бы противостоять этому врагу лоб в лоб, выставив оружие напоказ.
— Как и Адептус Астартес, — съязвил Клэйв. — Во всяком случае, те, кто ещё не забыл о своём долге.
— Все эти силы движутся в одном направлении, — продолжал Ингвар. — Коронис Агатон. Талландер. Мортиджия. Лопакс. Это миры на подступах к Кадианским вратам Вратам и их системе снабжения, — цепочка цитаделей, окружающая границы самого Ока. Мы сами видели это на Кефе — стены рушатся. И теперь Империум на это реагирует.
— Мы просмотрели позывные флотов и получили представление о том, куда они направляются, — сказал Гуннлаугур. — И теперь знаем о целом ряде маршрутов. При помощи шифров, которые ты нам дал, мы можем прочесть многое, крыса.
Бальдр вошёл внутрь последним. Люк за ними захлопнулся, а шлюзы плотно задраились. Палубы загудели; активировались маневровые двигатели, и настил задрожал. Когда Ингвар добрался до мостика, «Хлаупнир''»'' уже оторвался от площадки ангара и разворачивался, готовясь улететь в пустоту.
Мостик шаттла сам по себе был небольшим: там разместились бы всего человек двадцать, если бы набились поплотнее. Гуннлаугур уселся на высеченный из камня командирский трон; остальные посты заняли пристёгнутые и облачённые в броню кэрлы. Над головой простирался наклонный купол из обшитого железом бронестекла, на котором уже поблёскивали тактические индикаторы от гололита. Мостик был голым, безликим и практичным, как и полагалось фенрисийскому фенрисскому кораблю.
Ольгейр влез в напольный люк как раз в тот момент, когда двигатели шаттла заработали на полную мощность, и космодесантника чуть было не отбросило к задним переборкам.
Поперёк центральной палубы были установлены шестифутовые баррикады из изрешеченных пулями камнебетонных блоков, сожжённых танков и нагромождений обгоревшего металла; укрытия возвышались над приземистыми корпусами трёх орудийных башен. Среди обломков притаились около двух сотен солдат сил обороны Ояды, прижимаясь спинами к сколоченной стене. То были грязные оборванцы в изодранной серо-оранжевой форме и мятых шлемах. У орудийных башен кучковались несколько «Химер». Миномётчики выгружали боеприпасы; они выглядели измученными, как солдаты, готовые отразить очередной натиск врага, возможно, в последний раз.
Четверо Космических Волков ворвались внутрь баррикад, вызвав испуганные крики тревоги и лязг торопливо вскинутых лазгановлазружей.
— Не дурите, — рявкнул Гуннлаугур на ближайшего к ним солдата — женщину, которая, казалось, в панике готова была выстрелить ему в грудь. — Позови своего командира.