6834
правки
Изменения
Перейти к навигации
Перейти к поиску
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=1617
}}
{{Книга
— Мы сделали, как он просил, — ответил Ольгейр, направляясь к выходу. — Больше и сказать нечего.
===Глава шестнадцатая===
Бой не прекращался. Превозмогая залпы лазерного огня, всё новые волны атакующих прибывали с рёвом и прорывались к защитным кордонам. На острие атаки были истребители — в основном «Фурии», переоборудованные и повреждённые, но не растерявшие смертоносности.
За ними следовали эскортные корабли-носители, затем — более тяжёлые канонерские барки, а за ними, на удалении, но непрерывно приближаясь, — огромные зверюги, способные нанести реальный ущерб.
Ёрундур охрип, без перерыва выкрикивая приказы, чтобы убедиться, что команда находится в нужных местах и делает то, что надо. Требовалось восстановить пустотные щиты во всех секциях корпуса, потушить пожары на трюмных палубах кормы, быстро пополнить запасы орудийных палуб, не мешкая охладить плазменные двигатели, прежде чем снова их запустить. Всё это время лазерные батареи не прекращали работу, и постоянно сохранялась острая необходимость в манёврах уклонения.
— Ну-ка, подведи нас поближе к этому… как там его? — крикнул Ёрундур.
— «Праведность действий», повелитель, — нараспев произнёс Бъяргборн, занятый одновременно десятком дел.
Фрегат Экклезиархии, мощное судно с высоким носом и более длинными, чем обычно, орудийными палубами, быстро увязал под огромным количеством ударов. Ещё несколько точных попаданий — и положение станет серьёзным.
— Нацелить все орудия на атакующих противников, — приказал Ёрундур. — Я хочу, чтобы на фрегате знали, что мы с ними заодно.
— Ещё один запрос с «Непорочного предназначения», повелитель, — доложил Тьяде, сменивший Суаку на посту главного связиста. — Они по-прежнему запрашивают подробности о нашем составе и регистрации.
— Не отвечай, — отрезал Ёрундур. — Понадобится — изобрази сбой в передаче данных и дай мне знать, ''как только'' узнаешь о наведениях на цель.
Старый Пёс вёл опасную игру. Эскадрилья Экклезиархии, несмотря на всё своё мастерство, не могла удерживать позиции дольше пары часов, пока не получит слишком высокий урон. Если бы у их командиров было поменьше забот, то, без сомнения, возникло бы куда больше вопросов о галеоне без опознавательных знаков, который на такой безрассудной скорости ворвался в их строй. Всё, что мог сделать Ёрундур, — это помочь эскадре Экклезиархии сконцентрироваться на основном противнике, не ввязываться в неприятности и не добавлять им лишних проблем.
— К огневому прочёсыванию готовы, повелитель! — крикнул офицер связи артиллерии.
— Хорошо, — сказал Ёрундур. — По моей команде начинайте непрерывный заградительный огонь.
Остатки лазерных орудий «Аметистового сюзерена» обрушили свою мощь на корабли, атакующие «Праведность действий», уничтожив крыло «Фурий» и нанеся урон другим судам — по-видимому, сильно модифицированным торпедным баркам. Потом линейные орудия продолжали вести огонь, выпуская снаряды и разрушая один корабль за другим.
Как только схема атаки набрала обороты, Ёрундур перешёл к самому неотложному вопросу:
— Что с поверхности? Есть хоть что-нибудь?
Бъяргборн покачал головой:
— Если они передали нам сообщение, пока наши авгуры «ослепли», то оно потеряно. Я пытался отследить стаю, но все буровые вышки в огне, повсюду отражающие экраны…
— Мне не нужны оправдания, просто дай любые данные, которые у тебя есть.
— Тогда включаю видеопередачу с шлема варанги, — сказал Бъяргборн. — Всего несколько секунд, зафиксированных автосканерами, прежде чем те отключились.
Ёрундур повернулся к одному из экранов трона, пока на него выводились данные.
Было трудно что-либо разобрать — из-за искажения данных всё выглядело беспорядочно, как люминофор, который вращался и подпрыгивал вместе с резкими движениями Гуннлаугура. Старый Пёс прищурился, анализируя всё, что мог. Он увидел тела — множество мертвецов со следами ударов силовых клинков на корпусе. Некоторые были в форме корпехов Экклезиархии, которую стая хорошо изучила за последние несколько месяцев. Даже несмотря на все помехи, Ёрундур понял, что этих солдат убили не Космические Волки — эти удары не походили на те, что наносят астартес: более короткие, колющие. Ни культистов, ни воинов-ренегатов он не видел вообще.
Трансляция прервалась. Ёрундур откинулся на спинку трона, погрузившись в напряжённые размышления. Что-то было не так со всей обстановкой внизу.
— Покажите мне линкор поближе, — приказал он.
Бъяргборн подчинился, переместив ряд тактических изображений «Непорочного предназначения» на экраны трона.
— Абсолютная неподвижность, — сказал Ёрундур, обращаясь то ли к самому себе, то ли к Бъяргборну. — Ты бы стал сохранять эту позицию во что бы то ни стало, командир ривена?
— На поверхности их войска, — предложил Бъяргборн.
— В их распоряжении есть собственные, очень мощные транспортники. Покажи мне нижнюю часть корабля, как можно ближе.
Бъяргборн сделал как велено, и вскоре Ёрундур уже смотрел на полые жерла шести тяжёлых орбитальных лазеров, применявшихся, чтобы прокладывать для спускаемых аппаратов путь в зоне боевых действий. Конусообразные стволы были гигантскими, они выступали из подкорпусных пластин, словно железные вулканы. И каждый был активен — питающие механизмы горели сигнальными огнями, силовые установки явно были настроены на максимальную мощность.
— Скитья, эта штука наводится на поверхность, — пробормотал Ёрундур. — Командир ривена, можешь связаться со стаей?
— Никак нет, повелитель. Будем продолжать попытки.
— Скажи им, чтобы убирались. Им всем, сейчас же.
Затем Старый Пёс попытался связаться с Хафлои. Трижды он не получил в ответ ничего, кроме помех. На четвёртый раз передатчик сообщил о слабом уровне связи.
— Щенок, я очень надеюсь, что ты это слышишь. Если ты ещё на этой штуке, если ты ещё жив, выкинь Клэйва из головы.
Космический Волк глубоко вздохнул. Разговор обещал быть напряжённым.
— Вот что ты должен сделать…
Клэйв по-прежнему дёргался от каждого попадания. «Непорочное предназначение» намного превосходило в размерах старый галеон Космических Волков, но это не имело значения, как и то, что у линкора имелись гораздо бóльшие защитные возможности: Клэйва все равно потряхивало, когда палуба под ногами сильно шаталась.
Он не был бойцом. Не был никогда. Был должностным лицом при бойцах, из тех, что не прочь причинить немного боли, когда того требует необходимость, но это — погружение в сердце неистового, идущего по всем направлениям пустотного боя с хрустом заклёпок и прогибающимися арками, — выматывало ему нервы.
Исповедник попытался сосредоточиться. Его окружали опасные люди, хотя всего несколько мгновений назад Клэйв видел в них верных союзников. Пока никто не догадывался об истинной причине, по которой он находился в системе Ояда, безопасность Клэйва была под вопросом. Всё, что нужно было делать, — это притворяться, пока у эскадрильи не получается выйти из системы: ровно до тех пор, пока не выйдет снова смыться с корабля и прошмыгнуть куда-нибудь, где никто не знает его по имени, а титул более весом.
Но если людям Орквемонда каким-то образом удастся доставить Кираста живьём на борт, а тот, увидев на Клэйва, узнает его лицо по рапортам, или вспомнит имя, или позывной, раскрыв игру… что ж, в таком случае всё усложнится. Остаётся надеяться, что Волки сделали за него всю грязную работу, не дав кардиналу сбежать, и вынудили Орквемонда применить заветные орбитальные лазерные установки, уничтожившие все улики до того, как мир перейдёт в руки врага.
Клэйв будет стольким обязан своим бывшим тюремщикам — какая ирония.
В другой день, когда у него не так подскочило бы давление, он, возможно, улыбнулся бы от такого поворота событий.
— Итак, милостивый государь, — сказал Клэйв, решив завести разговор, чтобы отвлечь Орквемонда. — Вам позволено рассказать, что натворил этот человек? Должно быть, что-то серьёзное, раз вы отправились за ним через полсектора.
Орквемонд, казалось, был раздражён.
— Честно говоря, мне бы не хотелось здесь находиться. По слухам, миры по всему Империуму опадают, как листья зимой. Орудия этого корабля нужно нацелить на крепость, которую мы ещё, быть может, сумеем удержать.
Кардинал устало покачал головой:
— И всё же. Закон есть закон, и я несу ответственность за его соблюдение. Кираст давным-давно потерял здравый смысл, и на его совести — смерть многих верных душ.
Мостик содрогнулся от нового сокрушительного удара где-то по левому борту. Вспыхнули люмены, и издалека, с крыши мостика, донёсся непонятный грохот. За всё это время Орквемонд практически не шелохнулся.
— Кираст был ревностным, — сказал кардинал. — Он проявлял слишком много рвения — но, прошу заметить, не во имя истины, не похвального. Нет, Кираст так и не понял, что преследование ереси — это многолетний кропотливый труд. Поспешно вынесенные приговоры без оглядки на то, чьи дома будут сожжены, ставят под угрозу сами основы нашего ордена. Он пресекал любой намёк на отклонение от нормы, к чему бы это ни привело, и не прислушивался ни к чьим советам. И, когда Кираст прослышал, что на ледяном мире Фенрис якобы практикуются запрещённые обычаи, то начал расследование.
Орквемонд вздохнул:
— Он не мог его не начать. Кираст ничего не мог с собой поделать, хотя это с самого начала было дурацкой затеей, обречённой на провал. Волки не уступают, не смиряются и не прощают. Когда он продолжил упорствовать, то потерял свои корабли и агентов. И всё же Кираст не сдавался. Он и в самом деле воображал, будто скрутит их в бараний рог. Каким-то образом, — и это правда впечатляет, — он собрал флот, состоящий из трёх отдельных орденов сороритас, в дополнение к силам, которые объединил под своим именем. И развязал войну.
Орквемонд мрачно усмехнулся.
— Он вступил в войну с орденом Первого основания. Если это не безумие, то я уж и не знаю, как ещё это назвать.
И в этот момент Клэйв внезапно вспомнил, где слышал это имя. Инцидент на Фенрисе! В схолах и на конклавах Экклезиархии о нём до сих пор поговаривали вполголоса. Но это произошло более века назад. Подробные записи, как и следовало ожидать, были тщательно стёрты, а то, что осталось, запечатано в самом секретном хранилище. Что до самого Клэйва, то он никогда до конца не верил в подлинность этой истории и считал её чем-то наподобие поучительного мифа, призванного преподать юным послушникам урок о непосильных целях.
— Если бы на этом всё закончилось, — продолжил Орквемонд, — он потерял бы свою репутацию, не более того. После трёх недель ожесточённых боёв, в ходе которых силам Церкви был нанесён ужасный ущерб, Кираст совершил побег. Если верить официальной истории, то после этого он и вовсе покинул Экклезиархию, лишившись положения и привилегий, став умудрённым, но гораздо более слабым человеком.
— Однако ясно же, что это неправда.
Орквемонд лукаво посмотрел на спутника:
— Говорят, с тех пор он работает в церковных структурах. Вот почему нам потребовалось так много времени, чтобы его найти. Большинство из тех, кто всё ещё принимал его приказы, совершенно не в курсе этой истории. Они видели знак кардинала на пергаменте — и делали то, что он им велел. Даже когда мы сами начали расследовать дело Кираста, то на каждом шагу натыкались на препятствия — ни имена, ни цепи командования не разглашались. Оперативники не знали имён или званий тех, кому подчинялись, они знали лишь место назначения для своих материалов. Даже когда дело доходило до применения инструментов, они продолжали настаивать, что ничего не знали. Никто никогда не говорил, что Кираст был простаком. Только то, что он был маньяком.
Клэйву стало ещё неуютнее. Именно так всё и было. Приказы поступали с самого верха, с использованием всех необходимых кодов доступа и подтверждающих печатей. Никаких имён, никаких подробностей. Вот почему Волки не получили от него весомого проку — по крайней мере, в начале пребывания исповедника в плену.
— И всё же ради чего? — спросил Клэйв. — Всё это?
— Продолжает свою войну, — сказал Орквемонд. — Делает тайно то, что больше не может делать открыто. Это тянулось десятилетиями — прямо у нас под носом, у ''них'' под носом. Не стоит заблуждаться: если Волки когда-нибудь узнают о том, что произошло, не сомневайся — глотки каждого из нас окажутся под их топорами.
— Но, милостивый государь... Волки. Они же, без сомнения... радикалы.
— Может, и так. Я и сам не испытываю к космодесантникам тёплых чувств, независимо от их породы. Но они — творения Императора, освящённые святым каноном, и никто из нас не обладает властью, чтобы отменять то, что создал Он. Насколько мне известно, на Фенрисе могут найти пристанище чудовища, выходящие за рамки разумного, но пока мы не получим законных указаний от самого Тронного мира, освящённых и проверенных высшей властью, его обитателей трогать нельзя.
— Тогда как вы всё это узнали?
Орквемонд иронично приподнял брови:
— С трудом. Он неплохо заметал следы. Несколько стационарных объектов, которые контролировала его клика, были опустошены, как только мы узнали об их существовании. Поскольку текущая война становилась всё ожесточённее, он, должно быть, разослал сотни своих людей прочёсывать всё вокруг, чтобы его приказы стало невозможно отследить, и усердно работая, чтобы в суматохе битвы не выплыло то, что Кираст старался сохранить в тайне. Но он командовал целыми армиями, исповедник. Даже в таком огромном Империуме, как наш, даже при таком количестве глаз повсюду подобные вещи не так-то просто скрывать.
Клэйва заново охватило беспокойство. Он был одним из этих агентов. И его приказы относительно Рас Шакех были именно такими — уничтожить обнаруженные архивы до того, как они попадут в руки врагов или имперцев. Исповедник даже не знал, что было в этих архивах, только то, что от них нужно избавиться. В его положении вопросов не задавали — это был самый верный путь к неприятностям. И все же после всего услышанного трудно было не чувствовать себя в дураках. Или даже виновным.
Клэйв хотело было испытать удачу по максимуму и задать ещё несколько вопросов, но с мостика стали поступать сообщения от оперативников. Орквемонд поднял руку, призывая исповедника к тишине, и внимательно их выслушал. Когда кардинал закончил, по длинным командным шеренгам раздались приказы, и несколько советников в капюшонах отвесили поклоны и без промедления приступили к выполнению новых заданий.
— Что случилось? — спросил Клэйв, обращаясь в основном к самому себе, но, уже направляясь обратно к своему командному трону, Орквемонд в последний раз взглянул на исповедника.
— Боюсь, что время вышло, — ответил кардинал, и в его голосе слышалось разочарование. — Мои войска на поверхности сообщают, что сопротивление оказалось сильнее, чем ожидалось, и что прямо сейчас они подвергаются нападению вражеских частей. Для эвакуации потребуется больше времени или больше высадок, но оба варианта для меня неприемлемы.
Орквемонд поднялся по низким ступеням и уселся на трон, положив руки на расположенные в подлокотниках панели управления.
— Мы сделали всё, что могли, — мрачно сказал кардинал. — Похоже, вы упустили шанс лично повстречаться с Кирастом, исповедник, но, по крайней мере, сможете наблюдать за окончательным подавлением его мятежа; возможно, это принесёт некоторое удовлетворение.
Послышались новые звуковые сигналы; на этот раз они сообщали не о повреждениях, а о ходе подготовки к орбитальному удару — о том, что потребуется колоссальный запас энергии и переброска питания от множества других подсистем.
— Другого выхода нет? — спросил Клэйв, стараясь, чтобы у него в голосе прозвучало больше разочарования, чем облегчения.
— Ни в коем случае, — ответил Орквемонд, открывая защитный кожух на панели и подготавливая средства управления огнём. — Всё закончится сейчас.
<br />
[[Категория:Warhammer 40,000]]
[[Категория:Империум]]
