6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=2526
}}
{{Книга
— Я займусь этим.
===Глава двадцать пятая===
Ёрундур сдержал слово — не прошло и часа, как «Вуоко» снова поднялся в воздух, взлетел с узкого «птичьего гнезда», устремился вниз по крутому склону и под углом взмыл вверх. Ярнхаммар двинулись на северо-северо-восток, придерживаясь высокого выступа по левую руку и идя на самой низкой высоте, какую только позволяла местность.
Гуннлаугур остался вторым пилотом, а Старому Псу дали делать то, что у него получалось лучше всего. Это было впечатляющее зрелище — то, как он управлял этим огромным куском металла, и стотонный бронированный боевой шаттл в его руках двигался так же проворно, как ''конунгур'' на снегу.
Начался дождь — не обычные осадки, а падающее с небес грязное облако пепла. Ёрундур не включал люмены на «Вуоко», полагаясь на собственное зрение, поэтому впереди стояла сплошная чернота, изредка искажённая серыми крапинками на обзорном экране. Время от времени отдалённый взрыв освещал утёсы по обе стороны — ярко-белые очертания отвесных каменных пластов и чахлых сосен, которые уже вымирали из-за отравления атмосферы, и на краткое время становилось видно, как плотно Ёрундур прижимается к горным склонам.
— Мы так долго не протянем, — в конце концов заявил Старый Пёс.
— В смысле?
— В полёте. — Он внезапно дёрнул рычаги управления, и шаттл проскочил мимо спрятавшегося в темноте скального выступа, до которого был всего ярд или два. — Здесь мы не попадаем в их поле зрения, а вот выйдем на открытую местность...
— Да понятно. Будем лететь, сколько сможем.
— А потом? Остаток пути — на своих двоих?
— Как получится.
Ёрундур фыркнул.
— По-твоему, это дурацкая охота, — сказал Гуннлаугур.
— Ну, нет. Я просто хочу найти его. Молодого Короля. — Старый Пёс мрачно усмехнулся. — Мы всегда были разношёрстной стаей дворняг, от которых отказались все остальные. Неплохо бы, чтобы это нам зачлось. Чтобы именно я вытащил его золочёную задницу из огня.
Гуннлаугур рассмеялся:
— Да. Было бы здорово!
На стекло кабины полетело ещё больше пепла, оседая на работающих «дворниках» и оставляя длинные серые полосы. Где-то горело что-то большое. Возможно, пылал весь мир.
— Вот пролетим эти вершины и увидим касры, — сказал Гуннлаугур. — Если они ещё держат оборону, можно будет приземлиться и взять планы местности, а уж они нам что-нибудь да расскажут.
Ёрундур взглянул на авгуры дальнего действия: на большинстве экранов мигали руны ошибок.
— Есть вероятность, что карты будут такими же слепыми, как и мы.
Он отрегулировал несколько шкал; на миг на экране возникло несколько изображений — и тут же исчезло.
— Мёртвая зона радара перекрывается, какие-то данные — наши, какие-то — их. Орбитальные спутники выведены из строя, миллионы кораблей одновременно входят в варп и выходят из него. Чудо, что мы хоть что-то можем получить. Скоро придётся припадать к земле носом. Всё сведётся к тому, что можно увидеть собственными глазами и потрогать руками…
— Совсем как на льду.
— Только грязнее.
— Если бы время не поджимало...
— Тебе бы это понравилось. Да и мне бы тоже.
Гуннлаугур пристально посмотрел на Ёрундура.
— Сначала Фъольнир, теперь ты. Что это с твоим настроем?
Ёрундур рассмеялся — так же мрачно, как и всегда, но с долей веселья:
— Не знаю. Может, всех встряхнул этот чёртов щенок. Может, к Гирфалькону возвращается присутствие духа. А может, дело в том, что это конец всего сущего, и мы летим ему навстречу на убитом шаттле, просто чтобы на нём присутствовать. Забавно же.
Гуннлаугур озадаченно покачал головой:
— Что ж. Рад, что это помогло.
Они летели и летели, всячески стараясь не высовываться, даже когда расщелины и ущелья начали сужаться, а скалы — исчезать за кормой «Вуоко». Небо вдали мало-помалу светлело: брезжил рассвет, серый, размытый рассвет. Когда шаттл вышел из-под прикрытия горы, перед ними снова расстилались равнины. Должно быть, когда-то это были сельскохозяйственные угодья — целые мили открытых полей, за которыми ухаживали промышленные культиваторы, но теперь их поглотила пыль, забившая ирригационные каналы и покрывшая руины зданий. Некоторые гигантские трубопроводы уцелели и извивались вдоль транспортных артерий, отбрасывая длинные тени в полумраке.
Местность недолго оставалась пустынной. Уже частично разрушенная укреплённая стена бастиона разделяла тянущиеся с запада на восток пыльные поля, а за ней земля снова поднималась и переходила в скопление террас, тянущихся к группе из трёх касров. Ветер разносил по трассам дым от множества пожарищ, клубы копоти и грязи, которыми провонял воздух. Огромные громыхающие колонны бронетранспортёров, крохотные на фоне пейзажа, направлялись на передовую, изрыгая дым из труб, а по бокам от них шагали колонны пехоты. Наступление шло неровно, растянуто, неорганизованно. Одно это выдавало принадлежность бойцов, а множество изодранных знамён с изображениями скелетов и дёргающихся тел прогоняло всякие сомнения.
Люди, прихрамывая, пробирались мимо горящих остовов машин, разбомблённых огневых точек и окопов, заваленных обломками. Тяжёлая гусеничная бронетехника в сопровождении ещё нескольких фаланг пехоты и шагоходов прокладывала себе путь неподалёку — в нескольких милях к северу.
— Постарайся не попасться им на глаза как можно дольше, — сказал Гуннлаугур, внимательно изучая боевые порядки в попытках определить численность войск и рассмотреть, есть ли знаки хаоситских банд и не осталось ли тех, кто оказывает им сопротивление.
Шаттл опустился ещё ниже, воспользовавшись тем, что ландшафт стал более пологим, и заскользил вдоль пыльных полей над примятыми колосьями, чуть ли не задевая их стебли вынесенными деталями.
Они приблизились к главному касру; первые лучи солнца освещали его высокие стены. Город-крепость был таким же огромным, как и остальные: колоссальное нагромождение камнебетонных башен и переплетающихся подпорных стен, предназначенных исключительно для обороны, усеянное артиллерийскими расчётами, в слабых отблесках активных пустотных щитов. Края крепости были охвачены красноватым, будто от тлеющих углей, пламенем, из-за чего казалось, будто земля раскалена до состояния лавы. Оборонительные лазеры и установленные на стенах пушки отбивали устойчивый ритм сопротивления, тщательно рассчитанный по времени и хорошо срежиссированный. Значит, что-то в этом городе ещё функционировало, какой бы отчаянной ни была ситуация на нижних уровнях.
Небо перед Космическими Волками начали заполнять колонны транспортников, доставляющих технику на фронт; их сопровождали парящие в воздухе эскадрильи орнитоптеров и шаттлов.
Облака над касром пронизывали вспышки и взрывы — то шли воздушные бои. Группа истребителей-бомбардировщиков пронеслась мимо «Вуоко» так близко, что их зафиксировали тактические навигаторы «Громового ястреба», но лётчики, похоже, не обратили на них внимания, спеша к осаждённому касру; машины оставляли за собой полосы густого смога, почти такого же плотного, как их же хвосты.
— Скоро придётся свернуть на север, варанги, — предупредил Ёрундур, когда равнины под днищем пропали, а худшие признаки сражения стали исчезать из поля зрения сканера. — На картолитах помечен транзитный путь от этой линии касров в глубь. Его точно будут атаковать, и никуда не денешься.
— Понял. — Гуннлаугур переключился на канал связи стаи. — Тяжёлая Рука, приготовься.
— Как всегда, — ответил Ольгейр с места стрелка, протягивая руку, чтобы активировать питание боевой пушки.
Когда каср остался далеко на западе, Ёрундур слегка накренил шаттл и заложил вираж, описав широкую петлю и опустив законцовки левых крыльев. Он увеличил скорость, постепенно выжимая ее на максимум, всё время скользя на минимальной высоте — настолько низко, насколько только осмеливался.
Ландшафт становился всё более диким и суровым — изуродованный стихиями и перерытый войной. На этих равнинах никогда не росло ничего полезного, и зазубренные выступы голых скал соперничали с покрытыми коркой грязи зарослями, жилистыми и твердокаменными. Высота над уровнем моря снова начала снижаться, медленно, но верно приближаясь к чему-то вроде широкого речного бассейна.
Стоило только Ёрундуру завершить корректировку курса, зазвучали первые сигналы тревоги.
— Чёрт, — сказал он, вводя новые команды и увеличивая чёткость линз. — Нас засекли.
Из навигационной станции донёсся голос Ингвара:
— Три сигнала, идут по нашему курсу, класс «шаттл».
Гуннлаугур взглянул на показания приборов.
— «Грозовые орлы», — пробормотал варанги.
— Да, схемы совпадают. Идут по нашему следу.
Ёрундур сохранил курс и скорость, немного увеличив нагрузку на двигатель, но разрыв между ними и преследователями начал быстро сокращаться. Каждый аппарат имел одинаковую максимальную скорость, но «Вуоко» получил повреждения при снижении, и двигатели всё ещё работали не на полную мощность.
— Несколько минут, и они будут над нами, — сказал Старый Пёс.
— Тогда выбирай момент, — ответил Гуннлаугур.
Ещё несколько напряжённых мгновений Ёрундур держал курс строго на север, с гулом проносясь над пустынной местностью. Три точки на сканере подползали всё ближе и ближе, увеличивая скорость настолько же, насколько и они, сохраняя плотный строй.
Едва враги подошли на расстояние пушечного выстрела, Ёрундур нажал на пневматические тормоза и потянул рычаги управления вверх. Шаттл накренился, нос задрался вверх, и Ёрундур снова выжал мощность двигателей до максимума; «Вуоко» взмыл вверх, резко развернулся и навёл боевую пушку на приближающиеся «Грозовые орлы».
Шаттлы, окрашенные в зловещий красный с чёрным, испещрённые нечестивыми символами, шипами и полуорганическими наростами на шасси, мгновенно разорвали строй и разошлись веером в трёх направлениях; их двигатели загудели, изрыгая ядовитый дым.
Выстрелом из боевой пушки Ольгейр почти начисто снёс заднюю часть ведущего «Грозового орла» и открыл огонь из оставшейся лазерной пушки. Ёрундур устремился за добычей по спирали. Первые несколько лазерных залпов прошли мимо, но Ёрундур предвидел, что вражеский пилот нанесёт ответный удар, и ушёл в пике, на долю секунды предоставив Ольгейру идеальную мишень. Тот не упустил такой шанс и послал шквал злобных лазерных разрядов в кабину меньшего шаттла, продырявив металл и разнеся бронестекло в облако окровавленных осколков.
С врагом было покончено, хотя к тому времени двое других нападавших успели развернулся и пустить в ход оружие.
Тяжёлые болтеры одновременно открыли огонь, выпуская масс-реактивные снаряды в четырех направлениях. Ёрундур ушёл в резкий крен, но ему не удалось уклониться от всех ударов: правый отсек экипажа изуродовало длинной очередью искр и осколков, пластины вдавило, смяло и разорвало.
— Скитья! — Йорундур выругался, снова отключил двигатель, сбрасывая высоту, и развернулся, чтобы Ольгейру было во что прицелиться.
Пилоты «Грозовых орлов» были начеку, используя превосходную манёвренность своих машин, чтобы уклоняться от лазерных выстрелов и одновременно обстреливать «Вуоко» из болтеров. Один из противников выпустил россыпь ракет, которые просвистели совсем рядом — лишь благодаря отчаянному рывку Ёрундура одна не попала прямо в отсек экипажа.
Бальдр и Хафлои, заняв места у тяжёлых болтеров «Громового ястреба», вели свободный огонь, поворачивая стволы, чтобы прицелиться в приближающиеся шаттлы. Все трое мчались на север над пустынным ландшафтом, ныряя и вертясь, пока стены долины становились всё ниже.
Внизу поблескивала серебристо-серая гладь большой реки, зажатой меж камнебетонными насыпями, шириной примерно полмили от берега до берега; река теперь превратилась в болото из нефтяных пятен и тлеющих обломков.
— Имперские позиции в двух милях к востоку, — доложил Ингвар. — Доберёмся до них, может, нам дадут какое-никакое укрытие.
Ёрундур направил «Вуоко» вниз, к окутанной туманом водной поверхности, и с невероятной скоростью помчался над ней; следом с глухим стуком неслись огненные струи, и он развернулся к северному берегу, наклонив машину, чтобы дать Ольгейру ещё один выстрел. Лазерная пушка сработала, почти навылет пронзив ближайший из двух шаттлов, но сбить его не получилось.
— Не сдаются... — пробормотал Гуннлаугур, пытаясь разглядеть сквозь плывущие облака, что впереди.
Ёрундур увеличил скорость по прямой, вынырнув из клубящегося тумана, — перед ними открылся длинный мост через реку.
Он был низким, широким и массивным — восемь автомобильных полос и встроенных железнодорожных путей, вдоль которых располагались артиллерийские башни и монументальные оборонительные бастионы. Оба конца моста упирались в разросшиеся здания, нефтеперерабатывающие заводы, речные доки и промышленные комплексы. Северный берег пострадал, но казался относительно целым, зато южный представлял собой горящие руины. Артиллерийские залпы и миномётный огонь метались от одного берега к другому, и вспышки от ударов тускло отражались в медленно текущей воде.
Как только мост оказался в поле зрения, «Грозовые орлы» зашли с флангов, обрушив на них шквал болт-снарядов.
Ёрундур немедленно набрал высоту, но несколько снарядов попали под кабину пилота, выведя из строя стабилизатор и ненадолго отправив «Громовой ястреб» кувырком к воде. Ёрундуру с трудом удалось выровнять машину, и он, не переставая мчать в сторону моста, резко перевернул «Вуоко» днищем вверх, направив крыло с лазерной пушкой прямо на траекторию «Грозового орла».
Ольгейр выстрелил, на этот раз попав точно в цель, и поток болтов пробил хвост вражеского шаттла насквозь; тот закувыркался в воздухе. Потеряв управление, «Грозовой орёл» понёсся прямиком к земле и врезался в одну из опор моста, взорвавшись в облаке воспламенившегося авиационного топлива.
Но оставался ещё один противник. Быстро приблизившись, он снова выпустил ракету, и на таком расстоянии промахнуться было невозможно. Ракета попала прямо в задние двигатели, вырвав турбину из корпуса и разбив всю хвостовую часть «''Вуоко''».
Шаттл накренился, два оставшихся двигателя взвыли, и машина ушла в бешеный крен, едва не перевернувшись и не врезавшись в северную насыпь.
— ''Глаза'' Хель! — выругался Ёрундур, до предела потянув рычаг на себя и изо всех сил пытаясь остановить падение. Пушки на мосту развернулись и нацелились на оставшегося «Грозового орла», сбив его с неба совместным огнём; обломки шаттла разлетелись по всей проезжей части, взламывая асфальт.
Однако «Вуоко», по-прежнему неуправляемый, неистово крутился вокруг своей оси, повреждённые двигатели работали с перебоями. Перегрузки в кабине стали сокрушительными, экипаж вылетел из своих кресел. Гуннлаугур, крепко сжимая подлокотники трона, успел заметить мелькнувший край моста — и речная гладь устремилась им навстречу.
— Приготовиться! — проревел он как раз в тот момент, когда сигнал тревоги на шаттле достиг пика громкости. Ёрундур попытался поднять машину, но инерция была слишком велика. Панель вылетела, заполнив кабину густым чёрным дымом.
Удар! «Громовой ястреб» врезался бортом в колонну моста, корпус треснул посередине, машину отбросило в воду, и вязкие, переполненные обломками волны вышли из берегов. На краткий миг двигатели точно взбесились, взбивая жидкую смесь в пену, а потом их воздухозаборники засорились, и турбины окончательно отказали.
К тому времени Волки уже зашевелились, освобождаясь от страховочных ремней и изо всех сил молотя ногами по быстро уходящему под воду корпусу. Гуннлаугур нажал на кнопку аварийного открывания дверей, и все рабочие замки и люки открылись, подняв облако пузырьков. Стая вывалилась из шаттла, отталкиваясь от быстро тонущего шасси, как от платформы, и подтянулась наружу, пока их не утащило вниз, к руслу реки.
Ингвару удалось ухватиться за опору моста и выбраться из бурлящей жижи. Он схватил Ольгейра за руку, и оба космодесантника вскарабкались на выступ, все в масле и тине. Хафлои и Бальдра унесло вниз по течению, тяжёлые доспехи прижали их к илистому дну, и им пришлось выбираться на своих двоих. Последними были Ёрундур и Гуннлаугур, застрявшие в кабине; наконец та развалилась, и они выбрались наверх по грязи и песку, словно кошмары из фенрисийских глубин. Пошатываясь, по пояс в бурлящей маслянистой воде, они подошли к краю насыпи, и над ними навис мост, тёмный на фоне серо-стального неба. С верхних уровней доносились рёв двигателей и орудийная стрельба, им вторил непрекращающийся огонь из пушек, установленных по краям проезжей части.
Ёрундур обернулся, уставившись на обломки «Громового ястреба». Будь он без шлема, выражение лица у него наверняка оказалось бы растерянным. На какое-то время Старый Пёс потерял дар речи — просто вытянул пустую руку, будто мог каким-то образом поднять шаттл на поверхность. Наконец он бессильно опустил руку и покачал головой.
— Эх, — пробормотал он. — Значит, так тому и быть.
Ингвар не пытался подбодрить его. Он знал, что подходящих слов просто не найти. Ёрундур и так скоро найдёт выход своему гневу, и если сказать ему что-то до этого момента, то Старый Пёс только ещё больше рассердится.
Он чувствовал, как горячая кровь заливает внутреннюю часть шлема и как сильно ноют рёбра. Космодесантник поднялся, по-прежнему по колено в воде, и огляделся вокруг. «Громовой ястреб» упал как раз в тени моста. В этом месте вода не должна быть глубже десяти футов, так что им, скорее всего, удастся спасти бóльшую часть снаряжения, оружие и кое-какие припасы. Хотя шаттл по-прежнему оставался крупной потерей. Они лишились возможности быстро передвигаться, а до найденной Ольгейром точки предстоял долгий путь. Может, попытка преодолеть хоть какое-то расстояние по воздуху и была безрассудной затеей с самого начала, но гибель «Вуоко» всё равно осложнила ситуацию.
Терпение лопнуло. Ингвар хотел этого больше, чем кто бы то ни было, и теперь, когда охота началась, он стремился довести её до конца. Каждая неудача, каждая задержка уменьшали шансы на успех.
Он поднял голову. Впереди показался заиленный галечный пляж, омываемый тёмной водой, за ним — высокая насыпь, испещрённая пулевыми отверстиями. Навстречу космодесантнику уже спускались солдаты, все — в серо-зеленой форме Кадианской регулярной армии. За их спинами возвышался ряд укреплённых позиций, а ещё дальше виднелись высокие стены промышленных зданий, постепенно становившиеся бледно-серыми по мере того, как солнце пробивалось все выше по затянутому тучами небу.
Ингвар стряхнул ил с доспехов и зашагал по отступающей воде. Шедшая первой из кадианцев сотворила знамение аквилы, бросила короткий взгляд на место крушения шаттла и представилась:
— Лейтенант Элис Мордова, — сказала она отрывисто и немного устало. — Помощь нужна?
Ингвар привык к тому, что его присутствие ошеломляет людей. Возможно, выбираясь из реки, потрёпанные и в редких водорослях, они уже не источали такую ауру. Но, скорее, дело было просто в кадианцах — воинственном народе, сражающемся за собственный мир: они повидали слишком много, чтобы так просто испугаться.
— Ингвар с Фенриса, — ответил он, тоже осенив себя аквилой. — Что это за место?
— Девятый переход, — сказала она. — На пути из низин во Внутреннюю Корону через Намуву. Вы выбрали удачное время для прибытия, повелитель.
— Сколько времени вы здесь?
— Шесть недель.
— И вы так долго сражались?
— Да, всё время.
— Покажи.
К этому времени остальная часть стаи вышла из подветренной стороны моста. Гуннлаугур и Ёрундур держались поодаль, оживлённо споря о чём-то — вероятно, что ещё можно спасти. Хафлои казался слегка пришибленным, будто ему сильно досталось при падении. Ольгейр и Бальдр, похоже, не пострадали.
Ингвар шагал за Мордовой — она вела их вверх по крутым пластбетонным ступеням, вмонтированным в стену набережной. Наконец они дошли до «вороньего гнезда», форпоста, заставленного мешками с песком, из которых торчали зенитные установки. Оттуда уровень земли круто поднимался в сторону от реки, пока они не оказались на широкой набережной, протянувшейся на несколько миль вдоль северного берега. В обычное время здесь было пустынное и продуваемое всеми ветрами место, где можно прогуляться после смены на фабрике или устроить парад в честь Сангвиналы, но сейчас оно было забито телами. Из бронеплит и шлакоблоков здесь выстроили импровизированный городок с медицинскими подразделениями, столовыми, оружейными складами — всем необходимым для армии в полевых условиях. За ними высились более прочные стены многочисленных мануфактур, а на их продырявленных крышах сидели снайперы и расчёты с переносными авгурами.
— У нас приказ удерживать мост, — сказала Мордова. — Мы занимали оба берега до тех пор, пока несколько дней назад они не захватили южную сторону вплоть до переправы.
— Кто «они»?
Мордова криво усмехнулась за козырьком шлема.
— Хотите, чтобы я их перечислила поимённо? На этой неделе каких только бездушных сволочей тут не было. Они нападали на нас трижды. И с каждым разом заходили всё дальше.
Они поднялись по другой лестнице; та привела к месту, где мост соединялся с насыпью. Большинство кадианцев расположились на переходе — обширной площадке шириной более пятидесяти ярдов, где многополосное шоссе пересекалось с транспортными путями к северной части поселения. Теперь этот некогда оживлённый переход был весь перекопан и укреплён длинными рядами тяжёлых камнебетонных заграждений и дотов, прикрываемых заранее подготовленными орудийными башнями и стационарными артиллерийскими позициями. Танки — их было более двадцати — стояли в закутках между грудами мешков с песком, их длинные стволы были направлены на пустую переправу. Пехотные отделения, разместившиеся в укрытиях, насчитывали, должно быть, несколько сотен человек, и Ингвар видел ожидающих на улицах неподалёку «Часовых» с развёрнутыми бронетранспортёрами, готовых при необходимости двинуться вперёд.
С высокой стены, обращённой к переправе, свисали три знамени, все простреленные и изорванные в клочья: имперский двуглавый орёл, штандарт Кадии цвета слоновой кости с черепом на синем фоне и чёрно-фиолетовый крест с мёртвой головой в центре — знак полка, расквартированного на Девятой переправе.
Мордова отвела Ингвара к своему начальству, полковнику по имени Ириса Борш; ему, по-видимому, было около тридцати, но выглядел он намного старше. Форма у полковника была грязной, но доспехи и оружие — в хорошем состоянии, как и у его людей.
— Повелитель, — сказал полковник, когда Ингвар нырнул под притолоку у входа в дот. Все младшие по званию в этом тесном помещении отвесили Космическому Волку старательный, хотя и не очень низкий, поклон. — Мы видели, как загорелся ваш транспорт. Вам что-нибудь нужно?
— Ваш лейтенант уже предложил, — ответил Ингвар. — Что у вас по обстановке?
Офицеры стояли вокруг длинного стола, заваленного картами и инфопланшетами. У дальней стены стояло несколько видавших виды когитаторов, проекторов и комм-боксов, подсоединённых к разъёмам питания переплетением толстых кабелей. Люмены мигали, и внутри стоял холод.
— Это последняя переправа в секторе, который мы продолжаем удерживать, — сказал Борш. — К северу отсюда противнику удалось перебросить три дивизии вглубь, но это большой крюк в обход. Так что им хотелось бы захватить и эту переправу. Мы хорошо удерживали оба берега. До тех пор, пока не пришли те… ''типы''.
— Астартес-еретики, — предложила полковой комиссар, ширококостная женщина с бледным лицом. — Полагаю, это будет правильным термином.
Борш неприязненно покосился на неё.
— Да хоть кто. Их не так-то просто уложить. К нам должно было подойти подкрепление — ''массивное'' подкрепление, так как я предполагаю, что это место является приоритетным для командования сектора, но прошло уже две недели, и дело не сдвинулось. Вот что у нас по обстановке.
Пока полковник говорил, в дот пробрался Ольгейр; чтобы войти, ему пришлось пригнуться. Ингвар взглянул на него и передал по воксу вопрос.
- ''Раскалыватель Черепов вытаскивает кое-какие пожитки'', — ответил Ольгейр по каналу стаи. — ''Но шаттл не вернуть''.
— Мы должны были встретиться с нашими, — сказал Ингвар Боршу. — Но у нас вышли из строя авгуры, чуть только мы вошли в атмосферу. У вас есть какие-нибудь сведения о действиях Адептус Астартес к северу отсюда? Волков Фенриса? Или наших вспомогательных полков с Ояды?
Борш наклонился к офицеру связи, которая покачала головой, а затем принялась рыться в кипе справочников кодов и списков приказов.
— Можно проверить, — с сомнением сказал полковник. — Но на это потребуется время.
Едва эти слова слетели с его губ, далеко на юге раздался отдалённый грохот. С крыши дота упало несколько струек пыли, и на одном из когитаторов замигали предупреждающие руны. Тут же включилась вокс-связь, двое гвардейцев отдали честь и взбежали по лестнице к выходу.
— И теперь они пытаются снова, — сказал Ингвар, чувствуя, как в нём вновь просыпается извечное нетерпение. Он отправил срочное сообщение Гуннлаугуру, затем достал силовой меч. — Думаю, это значит, что на какое-то время мы здесь задержимся.
<br />