6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{В процессе
|Всего=35
|Сейчас=2627
}}
{{Книга
Пока полковник говорил, в дот пробрался Ольгейр; чтобы войти, ему пришлось пригнуться. Ингвар взглянул на него и передал по воксу вопрос.
— Мы должны были встретиться с нашими, — сказал Ингвар Боршу. — Но у нас вышли из строя авгуры, чуть только мы вошли в атмосферу. У вас есть какие-нибудь сведения о действиях Адептус Астартес к северу отсюда? Волков Фенриса? Или наших вспомогательных полков с Ояды?
— И теперь они пытаются снова, — сказал Ингвар, чувствуя, как в нём вновь просыпается извечное нетерпение. Он отправил срочное сообщение Гуннлаугуру, затем достал силовой меч. — Думаю, это значит, что на какое-то время мы здесь задержимся.
===Глава двадцать шестая===
Они с завываниями бросились в атаку, натыкаясь друг на друга, — отбросы и фанатики; их гнали в авангарде, чтобы прикрыть основные силы от лазерного огня и вынудить защитников растратить ценный боезапас.
К тому времени серое солнце уже полностью взошло и осветило сборище плохо экипированных фанатиков; открытые участки кожи у них были проколоты и растянуты, а покрытые татуировками лица — сшиты наподобие гобеленов из сырой румяной плоти. Тысячи ополоумевших людей растянулись, размахивая руками и ногами, по всей ширине транспортного коридора . Кое у кого из оружия были только гаечные ключи и молотки. Они орали, запрокидывая безволосые головы, и бешено голосили, выкрикивая что-то на языках, которых они не знали, пока тёмный шёпот нечистых ртов не научил их.
Казалось, от их слов сотрясается сам воздух, уплотняясь по мере того, как сквозь него пробегают культисты, от чего по всему их беспорядочному наступлению проходила дрожь, словно от какого-то теплового прилива.
Кадианцы были хорошо обучены: они привыкли справляться с волнами подобных атак и не стали тратить боеприпасы попусту. Танки подпустили толпу поближе — и открыли по передним рядам огонь шрапнельными снарядами. При взрыве они учиняли чудовищную бойню: культисты падали целыми рядами, утягивая за собой стоящих рядом. Это затормозило наступление, но ненадолго: вскоре бешеный напор тел позади растоптал умирающих и продолжал бесчинствовать.
Танки стреляли ещё трижды, каждый раз вызывая такой же хаос, и каждый раз им удавалось просто отсеять самых безрассудных и неудачливых — и не более. Всё это время кадианская пехота выжидала за баррикадами, положив лазружья на мешки с песком, держа пальцы на спусковых крючках и ожидая приказа. Поднялась пыль, окутывая наступающих, словно союзная армия призраков. Стало трудно что-либо разглядеть за первыми несколькими рядами приближающейся орды, но время от времени в центре этой гигантской массы мелькали более крупные и медлительные силуэты, которые со зловещей уверенностью бежали среди дикой толпы рабов.
Наконец, поступила команда, и солдаты, как один, открыли огонь, заливая мост прицельными неоново-белыми лазерными разрядами. Интенсивность и скорость стрельбы были образцовыми: культисты падали и падали на землю с простреленной грудью или оторванными конечностями. Ещё ближе — и к бойне присоединились тяжёлые снаряды; их выпускали артиллерийские команды, работающие с установленными на треногах пушками, которые стреляли с помощью вращательного механизма. Ещё ближе — и высоко над головами культистов взмыли крак-гранаты, срабатывающие при касании: они проделывали новые прорехи в волне, устремившейся на защитников, разбрызгивая кровь и разбрасывая куски брони по асфальту, и без того усыпанному щебнем.
Гуннлаугур слышал всё. Как и остальные члены стаи. Но никто не видел, как всё происходило. С их наблюдательных позиций вряд ли удалось бы разглядеть что бы то ни было: космодесантники висели под основным уровнем моста, обхватив руками и ногами перекрещивающиеся стальные опоры и ожидая, когда топот сапог над головой возвестит о том, что авангард атаки прошёл мимо. Космические Волки засели с обеих сторон моста: Гуннлаугур, Бальдр и Ёрундур слева, а Ингвар, Ольгейр и Хафлои — справа; стая укрылась среди металлических ферм, поддерживающих тяжёлые камнебетонные блоки.
Гуннлаугур отключил слуховые усилители шлема, прислонил голову к стальным балкам моста так, чтобы отзвуки проходили сквозь керамит, и прислушался.
Ритм был беспорядочным, рассеянным, не скоординированным; его нарушали атаки защитников ярдах в четырёхстах от перехода.
Он крепче вцепился в металл. То, что им пришлось отложить продвижение на север, раздражало и могло стать опасным, но на самом деле выбора-то и не было: Гуннлаугур не хотел, чтобы «Вуоко» захватили до того, как они смогут всё очистить, а защитники заслуживали шанса отстоять свои позиции. Кроме того, Ёрундур после уничтожения своего любимого шаттла пребывал в опасном настроении, и возможность хотя бы частично выплеснуть ярость дорогого стоила.
Тем не менее, Раскалыватель Черепов мог бы приказать стае продолжить продвижение к цели. Космические Волки могли бы реквизировать транспортное средство у кадианцев и предоставить его имперским войскам; несомненно, это сэкономило бы время и, безусловно, свело бы к минимуму риск. Было бы это решение правильным? Скорее всего, но ещё оно определённо было бы подлым и малодушным. Они и так прошли мимо слишком многих мест в борьбе за скорость и всегда знали, что на каком-то этапе им придётся вступить в схватку. И это место было самым подходящим, чтобы начать.
«Упомяни Русса — и увидишь, как они улыбаются», — говорил Ингвар. Было бы неплохо при случае доказать это.
Внезапно звук шагов стал другим — медленнее, тяжелее, так что конструкция моста прогнулась.
— Пошли, — передал Гуннлаугур по воксу и пришёл в движение.
Стая среагировала мгновенно: они запрыгивали вверх, разворачивались, перелезая и перепрыгивая через перила, активировали клинки и подавали патроны в патронники болтеров. Волки ворвались прямиком в гущу культистов, находясь вне досягаемости непрекращающегося орудийного огня защитников, зато достаточно близко к авангарду нападающих, чтобы ослабить натиск толпы. Ольгейр открыл огонь из Сигрун, расчищая перед собой кровавую полосу и разбрасывая во все стороны изувеченные тела. Бальдр, Хафлои и Ёрундур тоже открыли стрельбу из болтеров, пробивая проходы в толпе. Ингвар присоединился к остальным со своим силовым мечом, потрескивающим в бледном сиянии. Гуннлаугур зажёг энергетические дуги громового молота и тоже вступил в бой — сбросил сразу двоих предателей с края моста и тут же нанёс очередной удар.
Атака вызвала панику среди культистов, которые подняли вопли ужаса на фоне безумия, но Волки поджидали не их. Прямо перед ними неуклонно продвигались сквозь живой щит рядовых бойцов настоящие цели — пятеро еретиков-астартес в цветах кровавой бронзы, гиганты, погрязшие в древней порче; их доспехи покрывали пятна и волдыри, оружие рычало, а порченные шлемы сияли потусторонним светом. Их броня была вся в трещинах и грязи, но под всей этой запёкшейся слизью и нечистотами с трудом проглядывалась тёмно-малиновая краска, сколотая и ободранная до керамита; её изукрасили медью и золотом и увешали лязгающими петлями из выбеленных черепов. Они что-то говорили, но слов было не разобрать — просто звериный лай вперемешку со слюнявым хрюканьем, насмешка над человечностью, которой они обладали в другой эпохе.
Едва появились Волки, хрюканье сменилось рёвом удовольствия: воины Пожирателей Миров замахали цепными мечами, вытаскивая демонические клинки и заставляя своих приспешников вступить в бой. Бронированные сапоги взламывали асфальт, от усиленных вокс-ударов сотрясался воздух, а незащищённые барабанные перепонки лопались. Никто из пятёрки не пользовался оружием дальнего боя, предпочитая пару клинков с тупыми краями, уже скользких от запёкшейся крови. Астартес-еретики, когда того хотели, двигались невероятно быстро, словно неудержимые джаггернауты, но эта чванливая мощь сочеталась с грубой боевой хитростью — инстинктивное восприятие окружения, отточенное многими смертными жизнями, проведёнными в бесконечных сражениях.
Космические Волки разрядили в них полные магазины; Ольгейр сумел превратить одного из еретиков в кашу своим тяжёлым болтером, и вот расстояние между ними сократилось до нуля. Теперь бой перетёк в рукопашную схватку на клинках. Гуннлаугур с хрустом всадил Скулбротсйор во вращающийся цепной клинок их чемпиона — колоссального монстра с изогнутыми рогами над медным шлемом. Пожиратели Миров и Космические Волки набросились друг на друга, дробя и круша, разрывая окружающие их участки моста и отбрасывая в стороны изувеченные тела культистов, втянутых в кровавую резню. Гуннлаугур обрушил молот — ещё и ещё раз, разрушительный заряд бойка отразился от клинка противника, и энергетическое поле оружия взорвалось. Раскалыватель Черепов слышал, как где-то совсем рядом гремит тяжёлый болтер Ольгейра, и краем глаза заметил, как с единственным разъярённым противником сражаются в тандеме Бальдр и Ингвар, а вокруг неистово разлетаются фрагменты энергии, когда удары достигают цели.
Теперь, когда предатели были так близко, Гуннлаугур не чувствовал ничего, кроме запаха врага — жжёного металла, медного смрада, порченого дыхания, воняющего смертью, душка их стимуляторов, забивающего ноздри. Пожиратели Миров ревели, как взбесившиеся звери, их ор вырывался из глоток, переполненных кислотной слюной. Их сила была феноменальной, их мускулы — увеличены и искажены порчей, от которой кричала сама броня, а разбитые лица подмигивали и сверкали в остатках отражающей краски. Не было ни обмана, ни коварных иллюзий. Лишь неприкрытая агрессия, усиленная и раздутая, заключённая в телах, превращённых в священное оружие для бога необузданного гнева.
Гуннлаугур увидел, как ревущий Хафлои, размахивая клинками, ринулся в самую гущу боя, его юношеский пыл соответствовал суровости окружающих Серых Охотников. Теперь у стаи было численное превосходство — преимущество, которое должно было оказаться решающим с учётом того, что они напали из засады, но вдруг впереди послышался крик, полный отвращения и боли, более резкий, чем у любого другого в стае.
— Старый Пёс! — вскричал Гуннлаугур, бросаясь вперёд, и вбил молот прямиком в незащищённый горжет чемпиона Пожирателей Миров. Плазменная вспышка, взрыв, — шлем сорвало с крепления, и огромное тело рухнуло на землю в луже кипящей крови. Труп не успел с глухим стуком упасть на асфальт, а Гуннлаугур уже перепрыгнул через него, прорываясь сквозь колышущуюся толпу культистов. Ингвар тоже вырвался из схватки и бросился сквозь еретиков туда, откуда донёсся крик.
Ведомый гневом, Ёрундур слишком сильно углубился во вражеские позиции, забыв об осторожности. Гуннлаугур добрался до брата лишь затем, чтобы увидеть, как предатель вонзает пару силовых клинков в грудь старого воина; оба острия вышли из спины, как раз под лопатками. Ёрундур взревел от боли, из разбитого шлема внезапно хлынула кровь, заглушая крики. Еретик вытащил клинки, и безжизненное тело Ёрундура рухнуло на палубу, безвольно раскинув руки поверх груды других мертвецов.
Гуннлаугур закричал от дикой ярости, всем телом рванувшись предателю наперерез. Он ударил раз, другой, нанося молниеносные удары молотом, в которые вложил всю свою силу. Пожиратель Миров потерял равновесие и попытался парировать, но ему уже раздробило оба предплечья. Толчком плеча Гуннлаугур отбросил еретика-астартес назад, занёс громовой молот и с силой опустил вниз; рычащий боёк врезался в шлем предателя и вонзился глубоко в грудь.
Ингвар присоединился к нему; он рубился с неистовством берсерка, нанося удары так, словно хотел разнести в щепки весь мост. Гуннлаугур услышал брань Ольгейра, за которой последовал оглушительный залп из Сигрун; очередь из тяжёлого болтера выкосила всех культистов на несколько ярдов вокруг. Бальдр и Хафлои продолжали вести бой; поодиночке они прикончили двух оставшихся Пожирателей Миров, но сейчас у Гуннлаугура перед глазами было лишь изуродованное тело Ёрундура, изломанное, как «Вуоко», которое могли растоптать в рукопашной схватке и потерять в надвигающемся потоке битвы.
С раскрытым ртом он ринулся на врагов перед собой, кромсая, отбрасывая назад, раскидывая изувеченные трупы во все стороны. Гуннлаугур с Ингваром прорубили залитый кровью коридор прямо в сердце орды, Ольгейр прикрывал их бушующим огнём из тяжёлого болтера. Всё, чего в тот момент хотел Раскалыватель Черепов, — найти побольше таких, как они, рабов Тёмных Богов, больше неверных членов Старых легионов, воинов, на которых он мог бы обрушить ярость и погасить её их смертью. Они должны были быть где-то в этой толпе — может, несколько, а может, и несколько десятков, и доведись Гуннлаугуру прокладывать себе путь через всех до единого погружённых во тьму смертных, чтобы добраться до них, он бы это сделал.
Должно быть, обезумевшие и неудержимые Космические Волки прорвались к самому центру моста, истребляя целые массы, и тут протрубили боевые рога. Даже сквозь крики и гул битвы, даже сквозь непрерывный грохот кадианских орудий эти колоссальные вокс-излучатели гудели так, что в окнах зданий на обоих берегах вылетали последние стёкла.
Гуннлаугур очнулся от неистовства и поднял голову. Вверх по реке шагал титан; вода бурлила у его колен, из труб валил чёрный смог, орудия медленно поворачивались в сторону южного берега. Он был имперским, типа «Разбойник», и возвышался над окружающими зданиями. Боевые штандарты тяжело раскачивались, когда могучие поршневые конечности пробирались сквозь грязный прибой. С южного берега, почти с таким же шумом, прибыла группа сопровождения из «Гончих» в таких же золотисто-синих цветах. Судя по знакам отличия, титаны принадлежали к Легио Грифоникус — древнему и славному имперскому ордену. Можно было разглядеть характерные шлемы скитариев из пехотных подразделений поддержки: они наступали у ног богомашин, пробираясь сквозь руины на берегу, неуклонно продвигаясь к тому месту, где мост выходил на сушу.
В конце концов, этого оказалось достаточно, чтобы сломить решимость врага, и неуверенное наступление превратилось в отчаянное бегство. Культисты пытались выкарабкаться, убежать, врезались друг в друга, неистово стремясь удрать обратно к развалинам зданий и прорваться на запад, подальше от наступающих титанов.
«Гончие» быстро приближались, их мегаболтеры взвыли, готовясь открыть огонь. «Разбойник» направил колоссальный гатлинг-бластер на руины, и стволы с громким лязгом приготовились к стрельбе.
Гуннлаугур услышал радостные крики с северного берега, а за ними началась безудержная пальба из кадианских орудий. Он понял, что теперь при желании стая может перейти в наступление. Под прикрытием орудий титанов Космические Волки могли вонзиться в отступающего врага, как кинжал — в масло, выслеживая в самом сердце толпы истинных воинов — тех, кого Раскалыватель Черепов так страстно жаждал уничтожить. Остальные космодесантники, пылая местью, уже начали действовать, кромсая бегущих культистов.
— Стойте! — взревел Гуннлаугур, высоко поднимая громовой молот и увеличивая мощь энергетического поля, так что оружие вспыхнуло.
Они повернулись к нему один за другим: сначала Ингвар и Ольгейр, затем — Бальдр и, наконец, щенок.
Гуннлаугур чувствовал себя жалким, словно огонь в его крови обратился в свинец, отягощая воина. Пока он говорил, богомашины разрядили орудия, превратив южный берег в огненные шары абсолютного разрушения.
— Достаточно, — прорычал Гуннлаугур , выключая разрушительное поле Скулбротсйора.
Он тяжело повернулся и зашагал обратно к тому месту, где лежало тело Старого Пса; настроение у него было мрачнее туч, сгущающихся над развалинами.
Силы богомашин не стали медлить. Они устремились вдоль южного берега, оттесняя врага на запад, преследуя его и не давая передышки. «Разбойник» забрался на берег, вскарабкавшись на насыпь и окончательно разрушив то, что осталось от зданий за ней. В сопровождении «Гончих» он двинулся на запад, не переставая гудеть; его массивные лапы дробили щебень, а руки-орудия вращались.
Посланник Легио пересёк мост — поговорить с защитниками и передать депеши от командования сектора, а потом поспешил обратно к скитариям. Существо в мантии даже не взглянуло на Космических Волков, проходя мимо; его металлическую голову покрывал малиновый капюшон. Посланник удалился, последний транспорт Механикус с грохотом двинулся на запад, и всё вокруг погрузилось в жуткую тишину, висящую в облаках пыли; на камнебетоне стыла кровь убитых.
Ингвар старался не встречаться взглядом с Гуннлаугуром. Ему не хотелось встречаться взглядом ни с кем из стаи. Как только битва утихла, волчьи гвардейцы отправились к Ёрундуру, чтобы забрать всё, что удастся спасти — оружие, шлем, руны и тотемы, которые можно забрать на Фенрис. Ольгейр и Бальдр остались с ним. Они перенесли тело обратно на северный берег, хотя никто не знал, что с ним делать. Брать его с собой было нецелесообразно, а оставить Ёрундура гнить, не собрав священное геносемя, — невозможно.
Хафлои просто стоял там, где сражался, и смотрел туда, где лежал Ёрундур; с клинков щенка по-прежнему капала кровь. Ингвар не пытался заговорить с ним. Он побрёл на север, обратно к позициям кадианцев. К горлу подкатило что-то вроде тошноты — молчаливое горе, которое всегда приходит со смертью члена стаи. То же самое было, когда убили Вальтира — болезненное чувство отчуждения, как будто отрезали часть его самого, оставив рану открытой и кровоточащей. В своё время, и довольно скоро, они отметят уход брата в подземный мир. Члены стаи будут смеяться, вспоминая его скверный характер и едкий язык. Запишут его биографию, чтобы пересказывать её, не забывая упомянуть побольше случаев, когда Старый Пёс спотыкался или получал ранения.
Но не сейчас. Сейчас было лишь горе, глубокое и неизбывное.
К тому времени, как Космические Волки добрались до перехода на северном берегу, кадианцы уже покончили с резнёй и шествовали вдоль моста с огнемётами, очищая его от трупов. Ингвар направился было в командный бункер, но Борш уже сам вышел навстречу. Они снова встретились под открытым небом; солнце садилось, удлиняя тени на медлительной реке.
— Благодарю вас, повелитель! — Борш снял шлем и широко улыбнулся. — Вы оказали нам огромную услугу.
Ингвар хмыкнул, тоже сорвав шлем, и провёл перчаткой по потным, пыльным волосам. По выражению его лица всё было ясно без слов.
— Так, значит, вам… что-нибудь нужно? — сбивчиво повторил полковник.
— Нам нужно выдвигаться прямо сейчас. Как и планировалось, без промедления.
— Всё уже подготовлено. Мои люди переделывают «Таврокс» под ваши… надобности. Уже почти закончили — мы разобрали всё, что могли, заправили и обслужили его. Если вам нужно ещё что-нибудь, то...
— Нет, я думаю, этого хватит. Вы нашли что-нибудь о тех местах дислокации?
— Ну… кое-что, — Борш выглядел виноватым. — Наши основные системы не работали неделю или даже больше. Офицер связи помнит, что в сети ходили слухи о наступлении к северу от касра Беллок, и там упоминалось участие Адептус Астартес. Может, и таких, как вы, — он не уверен. Ни о каких полках из Ояды ничего не известно.
— Хорошо. Мы их отыщем. Спасибо.
— ''Вам'' спасибо. С титанами или без, если бы вас здесь не было…
Ингвар отвернулся. По мосту шли остальные из стаи, неся на плечах тело Ёрундура. Борш уставился на павшего космодесантника.
— Мы не сможем забрать его с собой, — сказал Ингвар. — У вас тут есть безопасное медицинское хранилище, чтобы его можно было охранять?
— Да, есть.
— Я поговорю со своим командиром. Возможно, нам придётся оставить тело у вас. Вы говорили, вас должны были сменить. Когда это произойдёт… если это произойдёт… его нужно будет перевезти… защитить… куда-нибудь, где есть командные пункты Адептус Астартес. Понимаете? Это очень важно.
— Я понимаю, повелитель. Я сделаю всё, что в моих силах.
Ингвар кивнул, мрачно наблюдая, как стая марширует по мосту.
— А потом мы уйдём. Да пребудет с вами Трон, полковник, вы славно здесь сражались.
<br />