6834
правки
Изменения
Нет описания правки
{{Перевод Д41Т}}{{Книга|Обложка =Fall_of_cadia.jpg|Описание обложки =|Автор =Роберт Раф / Robert Rath|Переводчик =Летающий Свин|Редактор =Larda Cheshko|Редактор2 =Татьяна Суслова|Редактор3 =Григорий Аквинский|Издательство =Black Library|Серия книг =|Сборник =|Источник =|Предыдущая книга =|Следующая книга =|Год издания =2023}}{{Цикл|Цикл =|Предыдущая =[[Кровоточащие звёзды / The Bleeding Stars (рассказ)|Кровоточащие звёзды / The Bleeding Stars]]|Следующая =}}''Дастину и Майку, единственным друзьям, с которыми я бы хотел исследовать Чернокаменную крепость.''
==Аннотация== ''Кадия зализывает раны после Тринадцатого Чёрного чёрного крестового похода. Еретики отступают по всем фронтам. Победа за Империумом. Однако лорда-кастеляна Крида одолевает тревога. Чутьё подсказывает ему, что атака была лишь прологом к чему-то гораздо большему, чему-то окончательному и бесповоротному. И он прав. Из Ока Ужаса приходит Абаддон Разоритель, ведя за собой воинство, невиданное с дней ужасающей Ереси Хоруса.''
''Перед лицом надвигающегося апокалипсиса Крид должен превратить защитников Кадии в оплот, способный выдержать ярость Абаддона. А тем временем на орбите сам Разоритель обнаруживает, что его альянс трещит по швам…''
''Это сказание о величайшем завоевании Абаддона. Это — последний бой Кадии.''
==ПРЕДИСЛОВИЕ==
Мы понимаем, что находимся в зоне боевых действий и нас могут убить. Так говорилось в документе.
Место, неотделимое от войны, которая началась задолго до того, как участвующие в ней солдаты вообще появились на свет, где жилые помещения строятся из расчёта на то, что по ним будут наноситься удары.
Возможно, эта готовность и была тем, за что мне в первую очередь полюбилась Кадия, ещё во времена кодекса Имперской Гвардии второй редакции. Кадийцы Кадианцы считались лучшими пехотинцами в Галактике не потому, что они хотели ими быть, а потому, что так было ''нужно''. Целые их поколения проживали жизни в ожидании катаклизма, который однажды перевернёт их привычный уклад вверх дном.
Я чувствовал с ними определённое родство. Культура Гавайев, моей родины, мобилизационная. Поскольку острова часто страдают от стихийных бедствий, каждая семья хранит в кладовой запас продуктов на случай шторма. Нас с детского сада приучают к тому, что при звуках сирен нужно сразу подниматься на возвышенность. И, конечно, в нас по-прежнему свежи воспоминания о Перл-Харборе.
Вот с какими мыслями я открыл пустой документ в Word и попытался представить себе Кадию — что, кстати, оказалось нелегко.
Видите ли, я играл за кадийцев кадианцев ещё с тех времён, когда их отливали из оловянного сплава. Несмотря на то что такой опыт давал определённые преимущества, мне пришлось бороться с четвертьвековым каноном, который сложился у меня в голове, и переосмысливать то, как моё личное видение Кадии — во многом сформированное ранними кодексами и кампанией «Око Ужаса» — соотносится с её позднейшим отображением в игровых книгах, творчестве и прочей литературе.
В конечном счёте я решил сделать полную перезагрузку. Я забыл свой образ кадийцев кадианцев и оставил только то, что меня привлекло в них изначально, — их стойкость. Ведь они проиграли в географическую лотерею, родившись внутри крепости, которая находится в положении вечной осады. И всё же каким-то образом за тысячелетия им удалось пережить двенадцать Чёрных крестовых походов.
Само собой, сделать это они смогли благодаря выучке и подготовленности. А ещё редкой для Империума инициативности и практичности, но их основополагающая черта — это выносливость.
Взяв это за отправную точку, я смог начать мысленную перестройку.
На планете, живущей в непрерывной осаде, еда будет относиться к числу строго контролируемых товаров, что в итоге утянуло меня в водоворот изучения карточной системы — в частности Северной Кореи, где солдаты питаются лучше гражданских, а лётчики получают больше калорий, чем пехотинцы. Кроме того, мне пришлось основательно поразмыслить над ролью класса и престижности той или иной воинской профессии, когда, к примеру, кавалеристы или боевые пилоты изначально относились к более высокой социальной страте, нежели прочие солдаты.
Так родилась карточная и классовая система Кадии — а заодно сопротивление оной. Кадийцы Кадианцы считают, что их планета склонна к мятежам и рецидивизму из-за близости Ока Ужаса, но это лишь удобное оправдание. В настолько жёстком обществе будут неизменно плодиться внутренние проблемы, и я хотел показать, как кадийская кадианская система в равной мере производит на свет солдат и бунтовщиков.
И если облик Кадии начал постепенно вырисовываться, то в случае с Абаддоном всё оказалось гораздо сложнее — факт, заставивший меня даже ещё больше уважать Аарона Дембски-Боудена за его книги о Чёрном Легионе.
Галактика горит, однако Кадия стоит.
''Роберт Раф''
''Гонконг, сентябрь 2022''
==ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА== <center>'''+++СИЛЫ ИМПЕРИУМА+++'''</center>
'''СИЛЫ ОБОРОНЫ КАДИИ'''
'''Марус Порелска''' — бывший губернатор, убитый на Тайрокских полях
'''''24-й полк кадийской кадианской внутренней гвардии'''''
'''Игнитио Баратус''' — полковник
'''Сувейн''' — помощник хирурга
'''''27-й полк касркинов, огневая группа «Гамма»'''''
'''Лузаль''' — адовщик, оператор вокса
'''''Крафский преступный синдикат'''''
'''Карле Петцен''' — помощник босса
'''''89-й пиктсъёмочно-боевой, авиационное командование Крафа'''''
'''Лахон Дарвус''' — лейтенант, оператор боевых средств, ''«Меткий глаз»''
'''НАИСВЯТЕЙШИЕ АДЕПТА СОРОРИТАС'''
'''Целестина''' — живая святая
'''СВЯЩЕННЫЕ ОРДЕНЫ ИМПЕРАТОРСКОЙ ИНКВИЗИЦИИ'''
'''Катаринья Грейфакс''' — инквизитор, Ордо Еретикус
'''АДЕПТУС МЕХАНИКУС И СОЮЗНИКИ'''
'''Кво-87''' — клон-слуга Коула
'''''Дом Рейвенов, принёсшие обет защитники Омниссии'''''
'''Нив Вардус''' — баронесса, пилот рыцаря типа «Паладин», ''«Холодное железо»''
'''НАИПОЧТЕННЕЙШИЕ АДЕПТУС АСТАРТЕС'''
'''Мордлид''' — кастелян, знаменосец
'''''Космические Волки, Сыны Русса'''''
'''Свен Кровавый Рёв''' — волчий лорд, великая рота Ревущих Огнём
'''''Тёмные Ангелы, Сыны Льва'''''
'''Корахаил''' — магистр четвёртой роты и ударного крейсера ''«Меч непокорности»''
'''''Гвардия Ворона, Сыны Коракса'''''
'''Одрик А’шар''' — церемониальный лейтенант, командир Роты братьев
<center>'''+++ЛЕГИОНЫ ХАОСА+++'''</center>
'''ЧЁРНЫЙ ЛЕГИОН, БИЧ ИМПЕРИУМА'''
'''Какадиус Сирон''' — глава разведки, бывший Альфа-Легионер
'''''Избранные Абаддона'''''
'''Кром Гат''' — лорд-объединитель (Хаос Неделимый), Железные Воины
'''''Местные союзники-кадийцыкадианцы'''''
'''Янн Ровецке''' — агент Хаоса
'''''Демоны'''''
'''Артезия Кровавый Рот''' — демон-тень Кхорна
<center>'''+++ВЕРОЛОМНЫЕ КСЕНОСЫ+++'''</center>
'''ЛЕГИОНЫ НЕКРОНОВ СОЛЕМНЕЙСА, ДИНАСТИЯ НИГИЛАХОВ'''
'''Мастер охоты''' — распорядитель игр, телохранитель Тразина
'''АРЛЕКИНЫ, ЛИЦЕДЕИ СМЕЮЩЕГОСЯ БОГА'''
'''Силандри Идущая-под-пеленой''' — теневидица, труппа Скрытого Пути
Кровь и железо.
Если верить историям, колокол выковали из крови.
Говорят, когда святой Гершталь — благословлённый солдат, защитник всех кадийцев кадианцев — пал во время обороны Врат спустя столетия после Великой Ереси, служители собрали его жизненную влагу в хрустальную раку. В ней она хранилась долгие века как почитаемая и прибыльная реликвия мира-храма, названного в его честь.
Так было до тех пор, пока однажды ночью блаженный Гершталь не явился кардиналу с посланием: он должен извлечь железо из загустевших свернувшихся останков и отковать из него колокол.
Колокол, который грянет в момент смертельной опасности для Кадии.
Кардинал, послушавшись наставления, создал новую реликвию, после чего отправился с колоколом в паломничество к Вратам Кадии, очищая его святым благовестом один мир за другим. И весьма своевременно, поскольку тем самым он избежал уничтожения, когда Разоритель испепелил храмовый мир — а также нетленные мощи самого Гершталя — в ходе Третьего Чёрного чёрного крестового похода.
На Соляр-Мариатусе колокол встречала двухмиллионная толпа. Плачущие навзрыд люди расступались, давая дорогу пятидесяти Сёстрам Битвы из ордена Пресвятой Девы-Мученицы, что шли в авангарде процессии. Ходит молва, в субсекторе Дерадес его перезвон исцелял глухих и выправлял искалеченные конечности. А на Лаврентиксе, что в системе Белис-Корона, местные жители пришли в исступлённый восторг, когда он ударил дюжину раз без единого прикосновения человеческих рук.
Затем длина дуги увеличилась, и брызги крови полетели с набирающего скорость колокола во все стороны, окропив лица запертых в стазисе ударников и зашипев на защитных полях представленных на выставке лазвинтовок. Он раскачивался сильнее и сильнее, пока не принял параллельное земле положение, а затем его язычок упал, и боёк ударил по железной стенке.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Раз.'''</center>
Чернокаменный пол вздрогнул. Звякнула планка с медалями, когда её стазисное поле закоротило и отключилось. Помещение наполнил живой грохот: десять тысяч челюстей, удерживаемых голограммами твёрдого света, сотрясались с такой силой, что их зубы застучали.
Повелители Ночи сорвались из-под свода и кубарем скатились внутрь окопа-выставки, раздробив солдатам кости и переломав стволы лазвинтовок. Ни космодесантники-предатели, ни гвардейцы никак не отреагировали на произошедшее.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Два.'''</center>
Тразин, владыка Солемнейса, археовед Призматических галерей и Тот-кого-называют-неисчислимым, закричал от ярости.
— Причина не в тектонике, лорд, — сказал криптек. — Вибрация исходит из галереи.
— Откуда?— Крыло Чёрных крестовых походов.— Это всего двумя этажами ни… <center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Три.'''</center>
<center>'''''БумЧетыре.'''''</center>
Двери, высотой вдвое превосходившие монолит, сорвались с петель и рухнули прямо на него. Тразин почувствовал, как створки сминают некродермис черепа, будто бумагу, и дробят центральный реактор, прежде чем перенестись в другое тело, укрытое в тени «Гибельного клинка».
Тразин в исполненном восхищения ужасе наблюдал за тем, как колокол описал полную дугу, и, когда выкованный из крови металл завис в наивысшей точке, боёк внутри упал, подобно громадной булаве магистра войны.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Пять.'''</center>
На другом краю Галактики, за горящими звёздами, многолюдными мирами и холодными заливами безбрежной пустоты, находился опустошённый мир Эриад VI. На орбите планеты висел ковчег Механикус ''«Железный неумерший»'', отбрасывая на её поверхность крестообразную тень.
— Нити судьбы подводят к двери, — промолвила Идущая-под-пеленой, на чьей напоминавшей яйцо маске не отражалось ничего, кроме завитков дыма. Во мраке каверны её пёстрый наряд, казалось, горел цветом. — Вновь спрашиваю я — что зрят твои глаза?
— Эти твои вирши — непонятная чушь, — прорычал Коул. — Это некронский мир, разбомблённый Разорителем во время Четвертого Чёрного чёрного крестового похода. Но зачем ему обстреливать пустую планету? Понятия не имею, почему ты настояла, чтобы я сюда прибыл.
— Дальнейшее изучение, — склонив голову, ответила ксенос, — развеет неведение.
— Святой реактор, ну а это что ещё значит?
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Шесть.'''</center>
— Это началось час назад, канонисса, — сказала сестра Наваретта. Несмотря на ежедневные тренировки, Женевьева слышала, как натужно дышала старшая серафимка, поднимаясь на вершину звонницы.
— Он резонирует. Дрожит.
— Знамения и чудеса, — прошептала Элеанор, опускаясь на колени. — Он звенит без касания людской руки, как его брат, колокол святого Гершталя. Тот, что предупредил о наступлении Двенадцатого Чёрного чёрного крестового похода, а после вознёсся, дабы избежать захвата.
— Поздновато для предупреждения, не находишь? Мы отражаем Тринадцатый крестовый поход Разорителя уже третий месяц как.
— Победу, что же ещё.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Семь.'''</center>
— Решающий! Убить их всех! Не дайте трусам удрать!
Он взял трепыхающийся стяг в бронированный кулак, поднёс ткань к губам и поцеловал её.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Восемь.'''</center>
Видимость: шесть миль, малая облачность.
— Одна секунда, — предупредил её оператор, Дарвус.
Кезтраль постаралась не смотреть на бурые кадийские кадианские топи, заполоняющие собой фонарь «Мстителя». Серый небосвод исчез за ободом шлема. Она перевела тягу маршевого двигателя вверх, приготовившись.
— Две секунды, — отозвался Дарвус, чья тревога росла быстрее, чем земля перед ними. — Кез, слишком…
— А вот это самое интересное, — сказал Дарвус, и его голос отдался в воксе шлема металлическим эхом. — Они отступают.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Девять.'''</center>
Майор Марда Хеллскер сглотнула и крепче сжала рукоять лазпистолета. Женщине следовало подавать пример бойцам. Демонстрировать невозмутимость перед лицом врага. А не выставлять свои чувства напоказ.
Провести всю войну в Крафе далось нелегко. Не сделав ни единого выстрела в гневе. Чаще погибая от рук комиссаров, чем от вражеских пуль. Постепенно теряя дисциплину из-за неспособности проявить себя.
А 24-й полк внутренней гвардии хотел, и хотел очень сильно, проявить себя. Иметь возможность смотреть другим кадийцамкадианцам, раскиданным по многочисленным фронтам Галактики, в глаза. Доказать, что, хоть им и не повезло остаться гарнизоном на родной планете, они по-прежнему были солдатами Кадии.
Жужжание в ухе не утихало, становясь настойчивей. Марда нахмурилась и пальцем затолкала бусину глубже, замахав остальным, чтобы те умолкли.
Когда она повернулась обратно, все выжидающе смотрели на неё. Под их шлемами до сих пор сверкали улыбки.
— Сообщение с передовой. Враг отступает по всем фронтам. Отходит к зонам высадки. Тринадцатый Чёрный чёрный крестовый поход закончен. Мы победили. Нам приказано вернуться в Краф. Всем извлечь батареи, оружие на предохранители.
Бойцы откинулись на спинки кресел, вынули батареи и убрали в подсумки. Затем надвинули каски на самые глаза и сложили руки над стволами лазвинтовок. Плечи рядового Кески затряслись, и Хеллскер поняла, что тот рыдает. Капрал Лек прижался головой к переборке и зло расхохотался. Удза, её вокс-оператор, перестала притворяться сильной и, подавшись вперёд, закрыла лицо ладонями.
Она поняла, что это радостные крики, и врезала кулаком по бронированной переборке.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Десять.'''</center>
Тразин слышал отголоски колокола даже внутри гиперпространственного ублиета.
— Сойдёт. Дай мне набор мыслеуправляющих скарабеев. Идём, мастер охоты. Осмелюсь сказать, нас ждёт игра, достойная даже тебя.
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Одиннадцать.'''</center>
— Цена, — сказал капитан, — грабительская.
— Но цена…
— Если не заплатишь ты, заплатят кадийцыкадианцы. Леолак — местный фаворит. Премиальный алкоголь. А премиальный алкоголь отпускается по премиальной цене.
Стоявшая позади капитана помощница осклабилась.
— Не надо, — предупредил капитан, заметив, как ладонь Джоллан сомкнулась на рукояти лазпистолета.
— Слушайся капитана, девуля, тут ты не победишь, — произнёс Салвар. — Пусть на нас нет черепа с крыльями, мы всё равно кадийцыкадианцы. Пока сержант-инструктор плюёт вам в морды и учит держаться прямо, мы стреляем боевыми с девяти лет.
Гент потянулся под стол, достал оттуда синюю керамическую бутылку леолака и вынул пробку.
— А теперь, — продолжил он, — давайте отметим вашу победу и вернёмся к делу?
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Двенадцать.'''</center>
Пробки с хлопком отскочили от потолка и приземлились на длинный стол. Группки офицеров-артиллеристов пытались попасть в люстру. Они радостно закричали, когда один «снаряд» влетел точно в болтающиеся цепочки кристаллов, и запустивший его лейтенант отметил успех, отхлебнув прямо из бутылки.
— Вижу, болваны всё не могут напраздноваться, — сказал Урсаркар Крид.
Командир Восьмого кадийскогоКадианского, спаситель Тайрокских полей и лорд-кастелян Кадии, склонился над столом, заваленным документами и картами. Пустые бокалы из-под сакры служили в качестве пресс-папье, а в пепельнице, изготовленной из гильзы «Землетряса», тлело с полдесятка недокуренных сигар. Комната — девственно-чистая до появления здесь Крида — теперь насквозь провоняла табаком.
— Архивраг отступает по всем фронтам и покидает мир, — ответил ему Келл. — Вы сами сказали им веселиться.
— Куда делся Абаддон?
<center>'''''Бум.'''''</center> <center>'''Тринадцать.'''</center>
Корабль вышел из имматериума подобно младенцу, покидающему материнское лоно. Мгновение крови, первородного опыта существа, впервые ощутившего холодный воздух и силу притяжения — и, втянув в лёгкие кислород, издавшего полный боли и смятения крик.
Абаддон. Магистр войны Хаоса, правая рука Хоруса, владыка Чёрного Легиона и тот, кому завещалось убить Лжеимператора. Человек, вытащивший маленькую Моркат из тьмы и сделавший из неё ту, кем она была, — хотя кем именно, оставалось предметом пересудов.
Магистр войны восседал на эбеновом троне, слишком большом даже для его огромного тела. Какое существо нуждалось в подобном кресле — достаточно гигантском, чтобы уместить магистра, причём в полном боевом облачении, — было выше понимания Моркат. Впрочем, как и многое другое на борту Чернокаменной Крепости крепости «''Воля вечности''».
Тем не менее пространство вокруг Абаддона не пустовало. Там порхали, метались и выли демонические порождения. Складывались в геометрические узоры либо, вспыхивая от шальной эмоции, взрывались пламенем, что пожирало само их естество.
— Шаг, — негромко сказал он. — Это лишь шаг. Багровая Тропа ждёт.
— Святой Трон, — прошептал адмирал Кваррен. — Сколько их?
— Ждём приказа, адмирал.
— Это же Чернокаменная Крепостькрепость, — договорила Рабелла.
— Нужен разброс, — сказал Кваррен, подавшись вперёд, чтобы имплантированным в палец стилом накидать на координатной сетке планшета-дисплея грубую схему. — И побольше. Они попытаются взять нас в клещи и добраться до посыльных кораблей. Я хочу задать им основательную трёпку, прежде чем они…
— ''«Лавертин»'' ушёл! — сообщил энсин навигации, перекрикивая грохот дробовиков, решетящих ещё одного псайкера связи. — ''«Ловец звёзд»'' ушёл. ''«Пиракс Оркад»'' ушёл…
— Запустить всё, что есть, — скомандовал адмирал. — Все истребительные и бомбардировочные крылья. Главная цель — Чернокаменная Крепостькрепость. Взять курс на неё. Протаранить, если придётся.
Среди калейдоскопического безумия варп-разлома он различил яркую точку, сворачивающуюся на фоне крепости. Яркая звезда внутри чёрной.
Сражение продлилось семьдесят семь минут.
— Переворот решили устроить? — спросил Крид, расхаживая по комнате.
— Я же отозвал Минзета, — произнёс Крид. — Или, вернее, запросил у гранд-адмирала Козчокана отозвать все части боевого флота Кадии и занять позиции вокруг мира-крепости. Разорителя на корабле нет — это, как и отступление, попытка ослабить нашу защиту. Оттянуть наш флот подальше.
— Вы победили его, Урсаркар, — вставил Райк. — Вот и вся правда. Тринадцатый Чёрный чёрный крестовый поход закончен. Нам сильно досталось. Губернатор Порелска — да хранит Трон его душу — был убит, вы приняли на себя командование, и мы обратили ход битвы вспять. Гордитесь собой. Победа далась нам тяжело, но теперь всё завершено.
— Скажите это тем ублюдкам, что копошатся на руинах касра Мирака, или Халига, или в сотне других мест.
— Но стоимость прометия…
— Тела еретиков сжечь. Я не отдам им ни клочка кадийской кадианской земли. Даже чтобы их зарыть.
Ёмкая фраза. Келл поставил мысленную пометку вписать её в следующее вокс-обращение.
Цветок Кадии.
Внизу, в торговом, Янн Ровецке поднял голову на звук взрыва.
Однако Янн был лицом гражданским, поэтому даже самому захудалому белощитнику не требовалось перед ним извиняться, когда он с ним сталкивался.
Нет, вместо неё у них было ''понимание''.
— Простите за светосферы, кажется, они сломались.
Внутри — типичное кадийское кадианское жилище. Скалобетонные стены толщиной с его руку. Прямоугольные окна-бойницы. Лестница, ведущая к люку, который, если разрезать его дуговой горелкой, выведет на плоскую крышу. Скорее бункер, нежели обитель.
В случае городского боя в этом помещении смогут разместиться касркины, которые убьют любого, кто попытается воспользоваться проулком для обхода защитников на главном проспекте. Когда Ровецке нырнул на Анфиладную, от него не укрылось, что здания по обе стороны узкого прохода имели на третьих этажах выступающие огневые точки — установи в каждом по тяжёлому пулемёту, и проулок превратится в смертельную ловушку.
Впрочем, он заметил, что одна стена комнаты покрылась плесенью, а из заклёпок в металлической мебели текла ржавчина. Для кадийца кадианца подобное считалось неряшливостью. Заявись сюда инспекторы по готовности, женщину бы непременно оштрафовали.
— Где ты его держишь? — спросил Янн.
Янн прицелился в око, и головы всех присутствующих разом повернулись к нему — и некоторые с такой силой, что он услышал хруст ломающихся позвонков.
Фиолетовые глаза кадийцевкадианцев, с рождения осквернённых Оком Ужаса, горели огнём.
А затем с громким баханьем погасли оставшиеся светосферы.
Янн не был псайкером. По крайней мере, не таким, как представляли себе другие. Он не умел выдыхать варпов огонь и уничтожать разумы взглядом. Но когда он врал, люди ему верили.
Двое бойцов кинулись внутрь. Ни дать ни взять бравые кадийцыкадианцы-герои.
Ровецке захлопнул за ними дверь, петли которой уже обрастали ржавчиной. Затем он растворился в празднующей толпе, прежде чем дом номер 14 по улице Анфиладной-бета просел, а затем исчез под землёй.
Нечто, жаждущее свободы.
Под улицами касра Крафа сквозь тьму шёл Сервантус Глейв, уверенный, что самым смертоносным существом здесь был именно он.
Для этого было нужно, чтобы указательный палец проходил под предохранительную скобу лазвинтовки.
Все кадийцы кадианцы по достижении восьми лет должны были быть готовы к поступлению в кадетскую академию. Тогда проходила первая проверка на пригодность — та, на которой решалось, стать тебе ударником или полупайщиком в мануфакторуме. С такой же рукой фронт он смог бы увидеть, разве что грузя поддоны с боеприпасами на борт транспортного корабля.
Дети редко получали бионику: они росли слишком быстро, и замена имплантатов обходилась бы неприлично дорого. Конечно, можно было сделать операцию, но тогда он рисковал полностью утратить чувствительность, а ещё из-за времени на восстановление он бы пропустил проверку.
Инструкторам такое не понравилось. Кадетам тоже. Вся имперская машина строилась на том, что человек должен соответствовать системе, — и то, что эта самая система подстроилась под Глейва, казалось им совершенно ненормальным.
Поначалу его сочли слабаком, а кадийцы кадианцы как никто умели чуять слабость и пользоваться ею самым безжалостным образом.
На травлю он ответил тем, что стал самым лучшим. Награды выдающегося стрелка. Доклады об образцовой физической подготовке и безупречных персональных осмотрах.
Не все их враги были порочными еретиками — некоторые шли на злодеяния из алчности.
Дравура Моркат прожила всю свою жизнь среди чудовищ-полубогов. Существ, не ведавших страха даже до метаморфозы в сосуды эфирных сил из плоти и металла. Воинов, способных сокрушить её тельце одним ударом.
И тем не менее она не боялась, поскольку стояла по правую руку от магистра войны в качестве его зодчей и чашницы, держа длинными пальцами кубок из громадного черепа. По легенде, тот принадлежал созданному извратителем плоти Фабием Байлом подобию Хоруса, поверженному магистром войны в давние греховные времена.
И она, как и военачальники из внутреннего круга Абаддона, входила в число его избранных. Ибо Дравура Моркат служила ему каналом связи с Чернокаменной Крепостьюкрепостью. Эфирным зодчим, единственным, кто мог наполнить ноктилит в недрах твердыни эссенцией варпа. Даже больше, она была тем самым существом, что укротило этот совещательный зал, направив токи имматериума в прожилки тёмного камня и опутав их содрогающейся плотью и пульсирующими артериями. Она знала каждую дышащую поверхность, видела, как желеобразные скопления глаз впервые открыли веки и как обрамлявшие дверные проёмы зубы вылезли из полуорганических дёсен.
Без неё породившая Моркат крепость — прозванная ''«Волей вечности»'', хотя она была слишком древней, чтобы носить какое-либо имя, — была бы не более чем враждебным камнем.
И когда они встретились глазами, её разум невольно упал в чёрные порталы его зрачков.
Дравура посмотрела через глаза мясника и увидела ''красное''.
И момент, когда она встретилась с отцом.
— Ты точно не пострадала? — спросил магистр войны. Они находились в его кабинете — башенной комнате, доверху уставленной фолиантами и свитками.
Ради сохранения коалиции магистру войны требовалось держать в покорности сильнейших среди разобщённых предводителей Чёрного Легиона. А сильнейшие, особенно в последнее время, были также полны скверны. Сознательно или нет, они только и делали, что пытались свергнуть и подставить друг друга, расшатывая Легион изнутри. Каждый стремился стяжать величайшую победу, добиться наибольшего расположения Эзекиля в надежде возвыситься перед своим богом и подтолкнуть Абаддона на путь покровителя.
Однако на борту Чернокаменной Крепости крепости их разумы были открыты для Моркат. Все их замыслы и страсти представали здесь перед ней как на ладони, чем она пользовалась сполна.
— Мы должны следить за Уркантосом, — сказала Дравура. — На Кадии произойдёт невиданная резня, и это лишь усилит его.
Тяжесть которой грузом давила ему на плечи.
Майор Марда Хеллскер сидела с ранцем на коленях, стараясь держаться в кресле ровно. Спина всё ещё ныла после тряской поездки в «Химере» обратно в Краф, однако она не могла позволить себе выглядеть небрежной в присутствии своего полковника.
— Не будем заставлять лорда-кастеляна ждать. Держись за мной, майор.
— Статичная оборона, — сказал Игнитио. Хеллскер видела его недовольную гримасу, которую не могли скрыть даже седые усы. Так, словно вместо вина он хлебнул уксуса. — После сотни дней сидения и ничегонеделанья, пока вся Кадия горела, ты определяешь мой Двадцать четвёртый на статичную оборону какого-то прохода посреди нигде?
На Делвианскую расселину. Удалённый проход, вырубленный в Россварских горах, который им поручили защищать.
В качестве статичных оборонительных сил. Задача, которую кадийские кадианские командиры обычно скидывали на белощитников и недоученное местное ополчение, пока настоящие солдаты шли в атаки и на штурмы.
Она оторвалась от разглядывания карты. У неё запершило в горле, а глаза наполнились той же яростью, что у Баратуса.
— Марда. — Баратус сглотнул. — Надеюсь, что последнее. Правда, надеюсь. Потому что если нет, то мы в серьёзной беде.
Утренний ритуал Салвара Гента был неизменным, как рассветный сигнал горна. В шесть часов он, уже полностью одетый, глядел в окно, слушая, как его помощник, Карле Петцен, перечисляет сегодняшние цены на продукты.
— Кадию сломили задолго до того, как сюда добрался Разоритель.
Келл открыл дверь в военный кабинет Крида так мягко, как только мог, игнорируя безмолвные энергичные жесты вокс-специалиста. Мужчина указал на горевший снаружи комнаты красный свет, тот, что находился возле знака ''«ЗАПИСЬ»''.
Келл воспользовался своим сержантским голосом. Таким владел любой сержант-инструктор. Он заставлял каждое слово казаться молотом, падающим тебе прямо на мозги. Так, словно само его дыхание обладало массой.
В считаные секунды комната опустела. Джарран услышал щелчок закрывшейся двери и почувствовал, как запустились приватные поля и шумоподавители.
Экран погас.
— Созывай военный совет. Всех — Астартесастартес, Сороритассороритас, никаких исключений, — сказал Крид. — И включи сирены. ===Глава пятая===
На закате по всей Кадии грянул хор. Голоса затянули песнь опасности, механическую и сулящую беду. Звук эхом покатился по улицам, стремительно очищающимся от рабочих и солдат. Громогласно полетел над безлюдными пустошами и топями. Заревел на удалённых наблюдательных постах и станциях прослушивания среди заснеженных гор.
Они не запустились все сразу. Тревога началась в Крафе и стала распространяться по окрестностям, так что нередко подразделения на равнинах, заслышав вдали протяжный вой, понимали, что сейчас он зазвучит в их передатчиках.
— А эта деталь? — спросил звонарь.
— Это — зов твоего магистра войны, солдат.
Солдат. Слово запало звонарю в душу, и он протянул правый кулак — не разжимавшийся от рождения, что сделало его непригодным к службе, — для рукопожатия. Один из многочисленных изгоев-кадийцевкадианцев, которых было так легко радикализировать и вербовать.
По расхожему мнению, из-за близости к Оку планета служила настоящим рассадником рецидивизма, и по своему опыту Янн мог сказать, что безжалостная воинская культура Кадии порождала мятежников в том же количестве, что и солдат. Ему никогда не приходилось прилагать сверхусилий, достаточно просто говорить этим отвергнутым, угнетённым гражданским, что они тоже чего-то стоили.
Ровецке крепко стиснул протянутую руку и увидел в глазах кадийца кадианца слёзы.
— Я живу, чтобы служить, — произнёс звонарь.
Женевьева нашла сестру в часовне Утраченного командорства стоящей на коленях перед запрестольным образом и шёпотом читающей из молитвенника.
Затем она вышла из часовни, оставив Женевьеву наедине с глухо доносящимся снаружи призывом к войне.
Сирены завыли в Делвианской расселине, до странного искажённо и гулко в заснеженном скалистом проходе.
— Я сказал, Двадцать четвёртый — на войну!
Кастелян Мордлид пронзил адамантиевым шипом на конце знамени грудь командира танка, прибив его к бронированному куполу «Лемана Русса».
— ''Тем лучше'', — отозвался Амальрих. Вдалеке Мордлид увидел, как маршал поставил керамитовый сабатон на выгоревший остов штабной машины и оттолкнул её в сторону. — ''Это отребья. Я хочу врага качеством повыше.''
— Оно сработало? — спросил Крид.
— И что они говорят?
— Нуль-устройство древнее, и его работу мы понимаем лишь отчасти. Последний раз адепты моего ордена сталкивались с варп-лучом Чернокаменной Крепости крепости ещё в Готическую войну. Но предоставленная ими информация о его возможностях была получена в боевых условиях, а такие данные редко бывают надёжными. Если нуль-устройство способно отразить луч, оно защитит Краф, но насчёт остального я гадать не стану. В любом случае без чуда нам не обойтись.
— Значит, такая ваша оценка. Чудо.
— К счастью, — прожужжал магос, — Омниссия умеет творить чудеса.
— Вот всё, что мы знаем, — сказал Крид голосом, усиленным стоявшей перед ним вокс-системой. — Согласно последним сводкам, Разоритель в дне пути от Кадии.
Келл обвёл взглядом полукруг из столов, собранный им для военного совета. Он занимался их расстановкой самостоятельно, пока знаток протокола из Администратума давал ему советы касательно посадки приглашённых. Ему не хотелось ударить в грязь лицом, не успев сойти с трапа. К примеру, разместить Космических Волков рядом с Тёмными Ангелами или кадийское кадианское верховное командование дальше от Крида, чем флотское. Сохранить баланс оказалось задачей не из простых. В конечном счёте у Джаррана всё получилось лишь благодаря великодушию магоса Кларна, уступившего своё место — жест вполне уместный, поскольку он выступал докладчиком, да и не нуждался в кресле по биологическим причинам.
— Позвольте мне прояснить картину, — произнёс огромный воин с вытатуированной на лице чёрной полосой.
Несколько членов военного совета ахнули при упоминании имени, и Кровавый Рёв замолчал, чтобы сплюнуть для отваживания неудачи, прежде чем продолжить. Его слюна зашипела на полу, пустив струйку дыма.
— Это грязное создание привезло с собой Чернокаменную Крепостькрепость, которая сможет уничтожить нас, а ему даже не придётся спускаться сюда самому.
Женщина, чьё лицо скрывалось в глубинах капюшона, подняла руку. Рукав её багровой мантии соскользнул, открыв траурно-чёрные наручи силового доспеха.
— Слово предоставляется инквизитору Талии Даверне из Ордо Еретикус, старшему делегату от Инквизиции при Вратах Кадии.
— Маловероятно, что у него их больше одной. — Даверна была рослой женщиной с мощными руками и широкими мускулистыми плечами. Плечами, на вульгарном сленге кадийских кадианских казарм, созданными таскать броник. Рождённая в касре Дерте, Талия носила офицерскую шинель, тем самым подчёркивая, что, несмотря на розетту, она оставалась одной из них.
Келл находил её одновременно пугающей и чудовищно привлекательной.
— Разоритель сбежал от Готического боевого флота лишь с двумя активированными Чернокаменными Крепостямикрепостями, — продолжила инквизитор. — Третью отбила абордажная партия флота. Допросы пленников — наряду с удалённым обзором и Императорским таро — указывают на то, что позднее ещё одну он передал Красным Корсарам. Возможно, своего рода плата за услуги. По нашим предположениям, он обладает всего одной.
— Вера да оградит нас.
— Слово предоставляется магосу Кларну.
— С самой Готической войны мои предшественники из Механикус понимали, что Чернокаменные Крепости крепости и их уникальное, основанное на энергии варпа вооружение представляет угрозу для Врат Кадии. В последующее тысячелетие мы привлекли значительные ресурсы для создания системы, которая использует естественную защиту Кадии для рассеивания варп-луча.
— Вы говорите о пилонах, магос?
— Выпустим… Как это на готике?.. — Он замолчал, спросил что-то на фенрисском у стоявшего за спиной Волка, затем выслушал ответ и кивнул. — Точно, абордажные корабли. Мы воспользуемся штурмовыми кораблями, ворвёмся в крепость и уничтожим её изнутри прежде, чем она достигнет Кадии. Как на Надежде Святой Иосманы.
— Рисковая затея, — предупредил Крид. — Отчаянная. Вы правы, операция на Иосмане увенчалась успехом, но Чернокаменная Крепость крепость совсем не тюремная планета. Мы не знаем ни её схемы, ни места, где можно устроить катастрофическую диверсию, вроде плазменной решётки Иосманы. Это значит, что ваши Ревущие Огнём могут погибнуть зря. И я сомневаюсь, что их хватит — у вас осталось только пятьдесят восемь воинов, да?
— Вот почему мне потребуются дополнительные силы. Возможно, бойцы лейтенанта А’шара? Немного кадийцевкадианцев?
— Силы лейтенанта А’шара уже имеют задачу на западной стене…
— Раз Адептус Астартес участвуют, — прожужжал магос Кларн, — Механикус также не останется в стороне. Я передам полную манипулу скитариев. Без них вы не сможете понять технические аспекты крепости и как лучше всего вывести её из строя.
— И что насчёт кадийцевкадианцев? — спросил Свен. — Скольких готовы дать вы, Крид?
Джарран понял, с какой дилеммой столкнулся его командир.
И всё же…Это даст людям надежду. А после того как заревели сирены, её нехватка ощущалась остро как никогда. Новости о поражённом радиацией корабле и уничтоженном флоте быстро просочились наружу. Страх густой пеленой висел на каждой улице и в каждой кают-компании. Келл подозревал, что Крид мог переоценивать роль нуль-устройства в качестве надёжного средства защиты. Но если ударная группировка справится…
— У вас есть моя поддержка, — заявил лорд-кастелян. — И оставшиеся силы Тринадцатого кадийского Кадианского полка. Ступайте. Ворвитесь в крепость еретиков с мечами наголо и сокрушите её. Пусть её разрушенное ядро захлестнёт пустота. Да придаст вам Император скорости. Объявляю совещание закрытым.
На этих словах младшие офицеры и субалтерны взорвались хором радостных возгласов и аплодисментов. По выстроенным полукругом столам застучали кулаки, и громче всех — силовые перчатки астартес, напоминая барабанную дробь.
— Я собрал их, чтобы разжиться их бойцами, а сукины дети забрали мои же войска.
В одиннадцать часов утра в резервные казармы ворвались сержанты, криками сгоняя с коек отдыхавших солдат 13-го пехотного ударного полка.
В тот момент капрал Эвра Сарк начала догадываться, что намечается нечто крупное.
Они быстро надели обмундирование, поцеловали жетоны-аквилы, выстроились вдоль кроватей, после чего побежали трусцой по главному проходу ангара, что служил им расположением. В дальнем его конце четвёрка офицеров оружейной уже отперли шкафчики и, поочерёдно хватая лазвинтовки кантраэльской модели из пронумерованных слотов в камерах отделений, передавали бойцам, что отзывались на соответствующие номера.
— ''Он''.
Капрал вытянула шею, пытаясь понять, о ком говорит сослуживец, — и различила квадратную голову с убелёнными сединой волосами. Накинутую на плечи широкую шинель. А рядом с ним высокого мужчину, держащего штандарт Восьмого кадийского8-го Кадианского. — Вот пекло, — сказала она с почтением и страхом в голосе. Сарк поцеловала пальцы и коснулась изображения святого Гершталя на тыльной части каски, дабы тот прикрывал ей спину. — Кажется, мы летим на Чернокаменную крепость.
— Почему Тринадцатый? — поинтересовался Келл. — Чем они заслужили эту… честь?
Меркнуть на фоне нечестивого пятна Ока Ужаса.
— '''''Я ощутила твой зов, —''''' произнёс голос. — '''''Уркантос, ты утолил мою жажду. Зачем ты меня призвал?'''''
— Магистр войны планирует воспользоваться крепостью, чтобы разрушить Кадию, лишив богов победы. Но если Кхорн добудет Кадию для Чёрного Легиона, Абаддон окажется перед ним в долгу. Это поколеблет чаши весов Большой Игры. Это наш наилучший шанс. Но мне нужно больше силы. Намного, намного больше силы.
— '''''Отдай мне своё тело. Пожертвуй больше, чем эту тонкую тень, и я исполню все твои желания. Если мы соединимся, я сделаю так, чтобы кровь стала для тебя как вино. Твои уста будут отличать кадийскую кадианскую кровь от вальхалльской по букету её ароматов.'''''
— Говоришь так, будто я приспешник Слаанеш, раб своих чувств. — Кхорнат отвернулся, захлюпав сабатонами полуорганической брони по лужам крови, которая уже сворачивалась и становилась вязкой. После смерти последней жертвы он снова начал чувствовать, как Гвозди вгрызаются в мозг, словно острые винты, прокручивающиеся у него за глазами. — Кровь есть кровь. И Кхорну всё равно, откуда она течёт.
— '''''Что будем делать? Ты уже привлёк внимание Кхорна.'''''
— Чтобы завоевать Кадию, я не могу быть простым смертным, — скажи это остальным теням. Затяни песнь багрового хора, когда я буду убивать кадийцевкадианцев. Позови кровопускателей на пир и обрати на нас взор своего повелителя. Дай ему знать, что, если он ниспошлёт мне сил, я вручу ему Чёрный Легион.
— '''''Чтобы возвысить тебя, потребуются большие жертвы, Уркантос. И Кхорн не обрадуется, если это… ноктилитовое чудище сделает красную работу вместо тебя.'''''
— В таком случае, — произнёс лорд-губитель, — убедимся, что этого не случится.
Она гудела, вибрировала, пела. Да, именно это делала крепость. Пела.
— В прошлом я был Волком, — наконец сказал он. — И знаю, как заставить их взвыть.
— Штурмовые катера! Десять минут! — взревел Космический Волк, шагая сквозь ряды толпящихся на ангарной палубе солдат. — Десять минут, воины Кадии!
— Всем подняться! — крикнул сержант Квек. — Отделение Дзета! Построиться и приготовиться к погрузке. Не заряжать оружие, пока не окажетесь в катере. Это касается тебя, Сарк.
Она прекратила заряжать дробовик — от пары загнанных патронов беды не случится — и поплелась на своё место. Кадийка Кадианка опустила руку на плечо Веммиса и вцепилась в его форменную куртку. Почувствовала, как стоящий сзади человек схватился за неё.
В плафонах на люке переборки завращались жёлтые лампы, озаряя лица людей янтарными сполохами. Завыли сирены.
Сарк взяла болтавшуюся на шее маску и закрепила на рту. Запустила её нажатием и ощутила, как та присосалась к лицу, сцепившись с каской и очками. Сарк натужно сделала первый вдох, ощутив руббариновый привкус отфильтрованного воздуха.
— Вы чёртовы везунчики, — сказал Квек по комм-каналу отделения. — Вы чуть ли не единственные живые кадийцыкадианцы, что летали в бой на боевой барже астартес.
Люки в переборке впереди опустились внутрь пола, и от перепада давления в солдат дохнуло клубящееся облако тумана, когда воздух из тёплого ангара встретился с холодом взлётной палубы, расположенной вплотную к космической пустоте.
Но ещё более страшным оказалось существо, что вышло из шквала электрического варп-пламени — нет, ''создалось'' из электричества, а затем появилось среди них уже в чёрном доспехе, на котором ещё горели огни коронных разрядов, и с массивной перчаткой, тут же накрывшей людей потоком пылающих снарядов.
Сарк увидела силовые когти, вдвое длиннее людских плеч. Меч размером с автопушку. Лицо, скалившееся в кошмарах каждого кадийского кадианского ребёнка.
Они должны были напасть на Разорителя.
А вместо этого Разоритель пришёл к ним.
Свен Кровавый Рёв стоял на горе контейнеров из-под боеприпасов, на которую взобрался, дабы обратиться к братьям по мечу. Благороден был он ликом, и яростью были исполнены его помыслы.
Благородный Кровавый Рёв возопил от ярости и открыл огонь по врагам из болт-пистолета, но то говорила в нём лишь гордость. Расстояние было слишком большим, и сразу понял он глупость своего поступка.
Гвардейцы и скитарии получили приказ — от него самого! — не заряжать оружие до самой погрузки в пустотные челны. И узрел ярл, как кадийцы кадианцы поднимают пустые лазвинтовки и ложатся подобно снопам пшеницы. Солдаты-машины работали спешно, приводя опустошительное, но упрямое оружие в готовность. Только Адептус Астартес дали отпор — но столь плотной была толчея, что болтерные снаряды поразили их же соратников, прежде чем достичь магистра войны. Болты рвались среди бегущих гвардейцев и сносили стальные черепа. Даже те, что долетали до цели, отвращались вспять, не попадая в самого Абаддона, — будто снег, сносимый порывом ветра.
Архинедруг же шествовал среди тех, кто ещё оставался жив, переступая изломанные тела поверженных воителей.
И в тот миг узрел он храбрейшего воина из всех.
Стреляя, передёргивая. Стреляя, передёргивая.
Говорят, астартес не ведают страха.
Не изведала его и она — кадийкакадианка, — когда древний недруг взмахнул корчащимся мечом, и рассёк её от плеча до пояса, и рухнула она на палубу, разрубленная надвое.
Гибель эта, ещё славнее, нежели приснопамятного Когтя, разгневала Кровавого Рёва. Смерть героя от одного презрительного удара без ответа остаться не могла, посему запустил он турбины прыжкового ранца.
Кровавый Рёв выключил двигатели. Опустились обратно его керамитовые сабатоны.
— В штурмовые катера! — взревел он. — Все в штурмовые катера! Не бейтесь с ними. Все, кто выжил, летим к Чернокаменной Крепостикрепости!
Он спрыгнул вниз и оказался среди толпы. Схватил бегущего гвардейца с баками к огнемёту и толкнул в сторону транспортников.
— Вы ушли, как и полагается Ревущим Огнём, — в пламени.
И, стоя в катере, зигзагами несущемся к огромному тёмному пятну Чернокаменной Крепостикрепости, он понял, что вскоре присоединится к ним и сам. ===Глава восьмая===
Уркантос видел Кадию.
Происходящее воину совершенно не понравилось. Он уже пережил одну засаду имперского полуфлота, налетевшего на его клин во время прохождения через внешний пояс дрейфующих обломков, что разделяли систему Кадии пополам. Кладбище разрушенных космолётов и мусора, образовавшееся за тысячелетия Долгой войны, служило идеальным местом для того, чтобы укрыть флот.
Отчаянные имперцы повредили и уничтожили почти десять процентов его отряда, хотя это не имело никакого значения: согласно пустотной доктрине Абаддона они использовали мусорные корабли, транспортники с культистами и вооружённые внутрисистемные клиперы в качестве защитного экрана, принимающего все удары на себя.
Да, они потеряли корабли, но ни одного, утрату которого позволить себе не могли. Он даже не стал задерживаться. С врагами разберётся идущий следом флот Абаддона, судьба же Уркантоса ждала на Кадии.
Впрочем, учитывая фанатизм кадийцевкадианцев, он не стал бы сбрасывать со счетов возможность применения ими брандеров. Разбери старую рухлядь и направь её на флот, после чего перегрузи реактор, чтобы забрать с собой пару-тройку звездолётов.
Дикари какие-то.
Из-за плеча донёсся утробный смешок Кровавого Рта.
— Ещё один блокпост? Вы что, издеваетесь?
В грузовике перед ними поднялась дверь-жалюзи, и Кенник понял, что у них серьёзные проблемы.
Стрелок внутри был в разномастной кадийской кадианской униформе, как и два человека по обе стороны от него, направивших лазвинтовки на лобовое стекло «Таврокса».
Однако всё внимание Лазло было приковано к фигуре в центре, а точнее тому, что она держала в руках. Стрелок сошёл с платформы грузовика на капот зажатого «Таврокса» и постучал стволом с выпускными прорезями по стеклу.
Но едва между двойными дверями образовалась щель, в неё просунулась рука и забросила внутрь газовую гранату.
Минуту спустя, после того как Карле Петцен добил из пулемёта с глушителем последнего охранника и запустил вентиляцию кабины, внутрь «Таврокса» забрался Салвар Гент с ребризером на лице.
Крутя руль, он стёр носовым платком со стекла кровь сержанта Муниторума.
— Им не следовало так делать, — бушевал Дарвус. — РН Стетцен — наш аэродром, они не имели права!
— Окей.
— Мне просто обидно, вот и всё. РН Стетцен — наша база. Они что, читать не умеют? Р-Н. Разведка и наблюдение. Они — гости. Чёрт, да флотские летуны лучше с нами обходятся, а они даже не кадийцыкадианцы. Тебе разве всё равно?
— Я просто стараюсь наслаждаться полётом, Лай. — Кезтраль поёрзала, пытаясь ослабить боль в правой ягодице. Они летели уже час, и это был их четвёртый вылет за два дня. — Возможно, сегодня последний ясный денёк. Не дай Ревущим Жопам испоганить его.
— Три, выравниваюсь.
Она потянула ручку управления на себя, и давление немедленно ослабло, отчего Ханна ощутила себя пьяной и невесомой. Кадийка Кадианка глубоко вдохнула.
Затем запустила реактивный двигатель. Резкое ускорение швырнуло её обратно в кресло так сильно, что из лёгких разом выбило половину воздуха.
— Эй, Ханна? — отозвался Дарвус. — По-моему, это были не друзья.
Келл открыл дверь, после чего взял чемоданчик у сопровождавшего его касркина, ввёл двенадцатизначный код безопасности на крышке и поставил на столик.
— Да, — хмыкнул Крид, не сводя глаз с доклада по касру Халигу. — Вот что тебя сюда привело. Экклезиархия поднимет вселенский вой, если я этого не сделаю.
— Итак… — Исповедник поёрзал. Он был холёного вида мужчиной, кадийцем кадианцем с открытым честным лицом и подстриженными по уставу волосами, уже начинавшими седеть на висках. — Вам есть в чём покаяться?
— Каюсь, — сказал лорд-кастелян, оторвавшись от доклада, — что мне не в чем каяться.
К тому времени, как Джарран поднёс ему трубку, Урсаркар уже осушил стакан.
При виде процессии грудь кастеляна Мордлида раздулась от гордости.
Кастелян попытался проследить за взглядом повелителя, чтобы понять, о чём тот думает.
Оплот мучеников, представлявший собой треугольный равелин[./https://wiki<ref>''Равелин'' — вспомогательное крепостное сооружение в форме угла с вершиной, обращённой к противнику, расположенное перед основной крепостной стеной.warpfrog— ''Здесь и далее примеч.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20ред.docx#1 <sup><nowiki>[1]</nowiki>''</supref>], был одной из многочисленных наружных полукрепостей в оборонительной системе касра Крафа. Высотой с семиэтажное здание, он располагался в миле от внешней Куртины-альфа, на искусственно сглаженной равнине, которая служила теперь сплошной зоной поражения, где нападавшие будут гибнуть миллионами под огнём крафских батарей.
— Вопрос, брат Мордлид, — произнёс маршал, опустив на парапет руку. Он был настолько высок, что не нуждался в стрелковой ступеньке и просто упёрся ногой в скалобетонный подъём. — Почему его называют Оплотом мучеников?
Мордлид не должен был знать ответа, однако Амальрих никогда бы не снизошёл до того, чтобы заговорить с простым гвардейцем.
— Ты. — Кастелян ткнул бронированным пальцем в офицера-кадийцакадианца. Знаменщик выбрал его, поскольку тот показался ему собраннее прочих, но, едва он выделил его среди остальных, мужчина отступил назад. — Почему сие место нарекли Оплотом мучеников? Кто здесь пожертвовал собой?
— Я… — залепетал кадиец. — Я… Я…
— Я не лорд, — поправил его Мордлид. — Я простой слуга Императора. Можешь называть меня почётным братом.
— Почётный брат. Нам неизвестно имя конкретного мученика, но, говорят, в этом районе пала святая Мареча.
— До смерти! — закричали они в ответ, вскидывая мечи к сумеречному небу. — До смерти!
После суток, проведённых в Делвианской расселине, Марда Хеллскер в глубине души пришла к осознанию, что Урсаркар фрекков Крид обвёл их вокруг пальца.
Да, позиция была весьма удобной для обороны, всё так. Проход через Россвары пролегал по узкому каньону, и его стены испещряли многоуровневые бункеры и огневые точки. Сама дорога была достаточно широкой, чтобы по ней могло проехать десять «Леманов Руссов» в ряд, а после того как прошла последняя колонна с эвакуированным персоналом, её засеяли «зубами дракона» — противотанковыми заграждениями-пирамидами из скалобетона, — а также стальными балками, сваренными в массивные кальтропы[./https://wiki<ref>''Кальтроп'' — военное заграждение.warpfrogСостоит из нескольких соединённых звездообразно острых стальных штырей, направленных в разные стороны.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20У самого распространённого типа концы четырёх штырей соответствуют вершинам правильного тетраэдра.docx#2 <sup><nowiki>[2]</nowiki></supref>].
Они укрепили позиции и приготовились сами.
— Нет, — ответила она, кивнув в сторону роты Л. — Если они здесь, то должна быть и я. Не хочу, чтобы они думали, будто командное отделение греется у жаровни, пока…
— ''Двадцать четвёртый кадийскийКадианский, Двадцать четвёртый кадийскийКадианский, —'' внезапно заревел громкославитель. Звук эхом прокатился по скалобетонному каньону. — ''Общая тревога. Собраться у дорожной линии окопов для получения приказов. Пикетам и наблюдательным постам — оставаться на позициях. Всем остальным — собраться в ротном построении.''
Следующие десять минут бойцы рекой текли из стальных дверей бункеров и выбирались из «лисьих нор». Сержанты окриками строили бегающих туда-сюда солдат. Офицеры пересчитывали личный состав.
— Лорд-кастелян сообщил мне, что в нашем направлении движутся крупные вражеские силы. Через западный проход, в сторону Делвианской расселины. В основном пехота, с лёгкой бронетехникой и манёвренными кавалерийскими частями. Которых у нас нет. Предположительно их минимум двадцать тысяч, возможно, вплоть до тридцати. По десять на каждого из нас.
Послышались взволнованные разговоры, полные… чего? Испуга? Восторга? И того и другого? Десять на одного — неравный бой, мечта любого кадийцакадианца. Но это же так много. ''Так много''.
— Это волсканцы, — продолжил Баратус, пресекая болтовню. — Тайрокские изменники, которые убили губернатора Порелску. Они крепкие бойцы. Обученные кадийцамикадианцами, так что они знают нашу тактику и упорные, как черти. Крид считает, что они намерены пробиться через проход, после чего подойти к Крафу с запада. Если это так, они станут ломиться сюда, пока не прорвут нашу позицию или не забьют каньон трупами.
Он замолчал. Дал им представить картину. Хеллскер заметила, как он роется в кармане.
Хеллскер стояла достаточно близко, чтобы увидеть, как в глазах старика заблестели слёзы.
— ''Что видите вы — окоп?'' — заговорил он. — ''Нет, это моя земля.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это мой мир.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это мой дом.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это мой дом.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это крепость моя.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это могила моя.''
Дрожащими от нахлынувших чувств руками Баратус сложил листок обратно.
Разоритель пришёл на Кадию.
— Смотри на меня, Кхорн! Смотри на меня!
Теперь лорд-губитель находился на платформе, и Кровавый Рот завывала вместе с другими такими же тенями. Хор, что приводил людей в оцепенение, прежде чем воин разрывал их на куски.
Кучка кадийцев кадианцев обстреляла его слева, и красные кинжалы лазлучей срикошетили от доспеха и сожгли запёкшуюся на нём кровь. Один солдат поднял мелта-ружьё, из прорезей в стволе которого уже сочились струйки газа.
— Артезия! — рявкнул Уркантос, взмахнув силовым когтем в сторону пустотников.
— '''''Да, —''''' завыла она. — '''''Да. Да. Тёплая. Влажная. Солёная. Тёплая. Влажная.'''''
Тьма захлестнула баррикаду, и кадийцы кадианцы рухнули со вскрытыми артериями и рассечёнными сухожилиями, раскроенные сумеречными когтями, будто острым скальпелем, — оставившими раны не толще самой тени.
Разрубленное мелта-ружьё упало на палубу. Из перерезанного шланга потёк пирум-бензин.
И Уркантос ощутил, как экстаз угасает — и взор покровителя устремляется дальше.
На рассвете в небе над Кадией воссияла новая звезда.
Медленно подбирающегося к касру Крафу.
Крид обходил с инспекцией укрепления. Кивая бойцам, поправляя форму и хлопая по наплечникам. Прикрикивая, когда требовалось, — в основном на офицеров, так, чтобы внушить ещё большую любовь простым солдатам. Говоря им, что решимость кадийцев кадианцев сломить невозможно и что они должны быть готовы встретить Архиврага во всеоружии.
Он выступал с короткими речами, зачинал скандирования «Кадия стоит!», которые тем не менее с каждым часом становились всё тише и менее вдохновлёнными, по мере того как Чернокаменная Крепость крепость неумолимо приближалась к Крафу.
В воздухе витал мрачный настрой. Лорду-кастеляну не пришлось говорить, что платформы орбитальной обороны пали за четыре часа: даже при свете дня все видели метеоритный дождь обломков и кольцевые пожары на разрушенных станциях.
— Возвращаемся домой.
От собирающейся энергии у Моркат пощипывало кожу. Она чувствовала, как растёт вырабатываемая крепостью мощность. Вокруг скелетообразных динамо-машин, увитых проволочными катушками кровавого железа, висело смутное марево. Их гул отдавался в самих её ноктилитовых зубах. Сполохи варп-импульсов, подобные разрядам статического электричества, искрами проскакивали между ними всякий раз, стоило Дравуре открыть рот.
— Ты её получишь.
Все люди за стенами касра Крафа обратили взгляды вверх, когда оружие достигло наивысшей точки. Его сердце шипело и плевалось искрами. Из эпицентра вырвались дуги нечистых молний и били в клубящиеся облака, поджигая их подобно праздничным фонарикам, заряжая молекулы воды беспримесной энергией варпа, так что из туч потёк вязкий чёрный гной.
Он хотел добавить что-то ещё, но затем небо вдруг раскололось пополам.
Магос Кларн решил не смотреть, хотя ему так хотелось узнать принцип работы и пределы мощности еретического оружия.
Логика новой схемы была странной, необычной — чужой.
Тразин Неисчислимый, владыка Солемнейса, археовед Призматических галерей и хранитель истории, выглядывал из щели в пространственном ублиете, сгорая от желания объяснить техножрецу, в чём же тот ошибся.
Но только не сегодня.
— Какого фрекка это было? — Крид вынул сигару изо рта, и Келл увидел, что он ненароком её перекусил.
Осада началась.
— Что скажешь? — спросил полковник Баратус. — Не так ты себе это представляла?
Сполох, напоминавший разряд молнии, сверкнул перед бойницей, и передняя часть бункера обвалилась на Хеллскер.
Мир исчез в ослепительной белизне, и кадийка кадианка перестала чувствовать что-либо, кроме острого привкуса крови на языке.
Моркат знала, что, когда магистр войны по-настоящему злился, он становился тихим. Больше того, чем большая ярость его обуревала, тем более бесстрастным он казался.
— Вот видишь, на что ты способна, когда сосредоточена на решении, а не на проблеме?
Во мраке шестого торпедного отсека слаанешитского корабля ''«Замученный святой»'' сидело божество, дожидаясь падения на землю.
Сенсоры носового обтекателя засекли жужжание экрана. Запустились установленные в верхней половине головной части подрывные заряды — вум, вум, — последовательно пробив небесный щит, а затем пустотный барьер. Открыв проход на десятую долю секунды.
— Святой, фрекк его, Трон, — ахнул Крид, глядя в магнокль.
— Нет, мне нужны глаза. Поднимай все эскадрильи Крафа.
Топот ботинок по взлётной полосе. Крики экипажей. Сигнальщик с сержантскими лычками машет двумя неоновыми жезлами, силясь перекричать низкий рокот двигателей.
Облака «Валек». Широкие построения «Мародёров». Клинья «Молний». Угловатые «Громы», забирающие в сторону от собственного флотского аэродрома двумя районами дальше. Им приходилось держаться вместе, собравшись в длинную полосу внутри воздушного коридора шириной в милю, организованного для них оборонительными батареями. По обе стороны от этого прохода небо прочерчивали лазерные лучи, и Ханна слышала сверхзвуковой треск от проносящихся мимо артиллерийских снарядов. Над ними так часто взрывались зенитные снаряды, что образовалось искусственное облако, из которого на летевшие самолёты дождём сыпались мелкие обломки.
Сначала кадийка кадианка решила, что длинный хвост из летательных аппаратов напоминает ей стаю мигрирующих птиц, — а затем у неё в памяти всплыл яркий образ.
Фестиваль боевых змеев. Когда каждый ребёнок в Салгорахском внешблоке поднимал в небо по три или даже четыре самоделки из мусора, привязывая их к длинным палкам, чтобы удерживать все сразу. В те дни облака можно было разглядеть лишь сквозь блеск просвечивающей пластековой плёнки, будто небо становилось сплошным стекломозаичным окном.
— Они больше не в твоём чёрном списке?
— Совершенно верно, — шутливо-официозным тоном изрёк Дарвус. — Я, лейтенант Лахон Дарвус, в чине враждомастера-генерала и хранителя чёрного списка, официально заявляю, что Сто девятнадцатая кадийская Кадианская эскадрилья больше… фрекк! Контакт! Контакт!
«Мародёр» в двухстах футах над ними взорвался пламенем и стал падать на землю. Поток ветра подхватил обломки размером с палец, и те забарабанили по кабине ''«Меткого глаза»'', а сам бомбардировщик пролетел справа от них и, кувыркаясь, разломился пополам.
Воздушное сражение за Крафскую равнину началось.
В подземном стратегиуме верховного командования Крид склонился над массивным голостолом, выдувая сквозь проекцию сигарный дым. Из-за двери доносились голоса офицеров, без устали кричащих друг на друга, принимающих по воксу доклады и пытающихся установить передвижения врага.
— Еретики-астартес, генерал. Они на стене.
Сервантус Глейв жалел, что не остался под поверхностью. Он был туннельным бойцом, привыкшим к тесным коридорам, а не сводчатым залам тяжёлой орудийной палубы северной Куртины-альфа. Под землёй ты мог контролировать полосы обстрела.
Касркин резко остановился, выставил вперёд ногу, становясь в стойку, и ответил на крики рапторов воем залпового ружья.
Пустотный щит, прикрывавший Оплот мучеников сверху, прогнулся от очередного попадания. Поле растянулось, будто эластациновая перчатка медика, замедлив орбитальную ракету настолько, что Мордлид успел чётко её разглядеть, прежде чем она прорвалась внутрь и, закружившись, взорвалась на внешнем гласисе[<ref>''Гласис'' — пологая земляная насыпь впереди наружного рва крепости, долговременного сооружения или полевого укрепления./https://wiki.warpfrog.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20Возводится для улучшения обстрела местности, маскировки и защиты укрепления.docx#3 <sup><nowiki>[3]</nowiki></supref>] в трёхстах ярдах слева.
Боеголовка пробила в наклонной стене дыру. Недостаточно, чтобы полностью её обрушить, но достаточно для создания насыпи из щебня, по которой осаждающим будет взбираться проще, нежели по гладкому валу.
Фугасный снаряд преодолел пустотный щит и взорвался прямо над головами, так что маршалу пришлось прервать разговор, когда их накрыла ударная волна, а по силовой броне застучала раскалённая шрапнель.
— Я вижу знамя, — продолжил он, повысив голос, чтобы перекричать стоны раненых кадийцевкадианцев. — Там. Видишь? Багровое, с чёрной эмблемой.
Кастелян посмотрел в указанном направлении.
— Несущие Слово, — прорычал маршал. — Это объясняет песнопение.
Справа от них сверкнул луч лэнса, испарив участок стены шириной в восемьдесят ярдов. Кадийцы Кадианцы на внешних границах зоны поражения покатились по земле и бросились врассыпную в объятой пламенем одежде. Взорвался склад боеприпасов, сбросив со стены нова-пушку длиной с жилой блок.
Скатившись вниз, она упала в сухой ров перед валом, словно рухнувшее через ручей бревно. Несмотря на то что ствол ещё пылал от жара, несколько сектантов попытались перебраться по нему на другую сторону. Чёрный Храмовник в опалённом до серебра доспехе и со срезанной лэнс-ударом правой рукой вскинул болтер и расстрелял их всех до единого.
— Сжечь их! — воззвал Амальрих, и вдоль стены один за другим зажглись запальники огнемётов, мерцая, подобно свечам, пред наступающим мороком.
И когда кадийцы кадианцы отступили, эвакуировавшись через задние ворота на обширную, распаханную воронками зону поражения между валом и куртиной, Чёрные Храмовники миропомазали врагов святым огнём.
Древняя, заляпанная багрянцем десантная капсула ударила в землю Кадии, словно комета, свергнутая мстительным божеством.
Фундаменте, начало коему положит мёртвая женщина, что тщетно звала свою святую.
Кезтраль должна была снять вражеские зоны высадки на севере в районе разбившегося крейсера Тёмных Ангелов ''«Меч непокорности»''. Для этого требовалось пройти на северо-запад вдоль Россварских гор и сделать как можно более чёткие кадры массированной атаки на обломки, чтобы крафское командование смогло оценить силы противника и опознать предавшие легионы.
Ханна рванула ручку влево и вперёд, чтобы, крутанувшись, уйти в пике. Раздался дробный грохот выпущенных Дарвусом дипольных отражателей.
Она выполнила рискованный манёвр — небольшой скоростной самолёт у них на хвосте отличался вёрткостью, поскольку создавался как раз для стремительных воздушных схваток, — однако кадийка кадианка была готова биться об заклад, что пикировать, как «Мститель», он не умел.
''«Меткий глаз»'' нырнул вниз, и сигнал захвата выключился, когда ракета отклонилась в сторону отражателей и безвредно взорвалась выше их левого борта.
— Подзорка — земле. Подзорка — земле, — заговорила она. — SOS, SOS. За нами гонится вражеский летун, квадрат бета-семь-девять, запрашиваю огонь с земли.
Кресло Ханны дёрнулось в сторону, и она с глухим хрустом стукнулась шлемом о боковую панель. Кадийка Кадианка сбросила скорость и увидела пролетевший впереди поток трассеров.
— Броня, пробития не было, — сказал Дарвус, склонившись над стучащим пулемётом. — Он заходит на атаку.
И на мгновение воздух наполнился огнём.
— Майор. Майор Хеллскер. Майор Хеллскер, сэр.
— Нет, — сказала Марда, напяливая полевую фуражку на голову. — Теперь это мой штаб.
Глейв нырнул за сложенную из мешков с песком стенку, а в следующий миг та взорвалась от попадания болта, проделавшего дыру, сквозь которую он смог бы просунуть кулак.
— Может, и вгоню, — пробормотал он. — Может, однажды и вгоню.
''«Меткий глаз»'' промчался над оборонительной линией «Эгида», и гряда щитов с укреплениями исчезла под Кезтраль за один удар сердца.
Тот не ответил, но тяжёлый пулемёт продолжал стрекотать дальше.
— Я об этом не слышал, — заявил сержант Меншзак. — И нам нельзя никого пускать без письменных приказов.
Верный своему слову, Янн исчез прежде, чем пришёл с обходом комиссар.
Закатившиеся глаза Зарафистона напоминали белёсые очи слепца. Он безмолвно шевелил губами, словно человек, разговаривающий во сне.
— Давай начнём с Кадии.
Солдаты Архиврага толпились вокруг остова ''«Меткого глаза»'', то и дело подбираясь ближе, чтобы потыкать пальцами и осмотреть сбитый «Мститель», прежде чем ревущее пламя заставляло их отпрянуть обратно.
У края тянувшихся до горизонта пилонов Элизионских полей.
— Верховное командование волнуется, — сказал логистар-генерал Конскаван Райк. С его лица не сходила смущённая улыбка, как будто ему не хотелось беспокоить Крида подобными новостями. — Они тревожатся насчёт хода войны.
— Только не ты, Келл. Из всех людей…
— Я-то как раз всё понимаю. В моей семье были рационщики. Вы — сын полка. Не делайте объявлений, и все будут думать, что дело в просчёте распределителей, или просто до них дошло меньше еды, или что в районный склад был прилёт. Кадийцы Кадианцы привыкли к трудностям, и, пусть им это не нравится, они будут тянуть лямку. Но если вы сядете за вокс и скажете им, что это сделали вы, что лорд-кастелян Крид в здравом уме и твёрдой памяти отнял у них хлеб, они отвернутся от вас. А во время осады такого допускать нельзя.
— Это непорядочно. Плохой пример руководства. Будучи командиром Восьмого, я всегда…
— Никакого заявления. — Он затянулся сигарой, понял, что та погасла, и швырнул прочь. — Фрекк!
Драконохвостое знамя Решающего крестового похода реяло над Оплотом мучеников, шёлковое полотнище с вплетёнными стальными нитями вздымалось на горячем воздухе, валившем от струй полыхающего прометия.
И оная била из Чёрного Храмовника ключом, пока тень драконохвостого знамени, откидываемая заходящим солнцем и огнями освящённого поля брани, накрывала его латы и саму душу тьмой.
Темнело в Россварских горах быстро. Высокие кряжи начинали закрывать солнце уже с двух часов пополудни, погружая Делвианскую расселину в холодную тень. Зачастую это приносило облегчение после четырёх часов на палящем солнце, ведь облучение на такой высоте, где разрежённая атмосфера давала меньше защиты, приносило больший вред. В районе десяти часов лучи попадали прямиком в расселину, такие приятно-тёплые после промозглой ночи, однако к полудню дорожное покрытие и скалы накалялись до такой степени, что жар от них чувствовался кожей. Медику даже пришлось обработать пару лёгких ожогов у солдат, по незнанию взявших оставленные на солнце металлические инструменты.
Какое жуткое сравнение, подумала Хеллскер, завидев, как на горизонте зарницей сверкнула очередная детонация. Выпущенный по ним с орбиты снаряд был относительно средних размеров. И не ядерный. Обычный кинетический, пробивший внешнюю стену дота и упавший на дорогу, оставив брешь в сети противотанковых ежей, но, к счастью, никого не убив.
— Что ж. — Марда остановилась у края вырытого посреди дороги окопа и посмотрела в сторону неприятеля. В Делвианской расселине царила кромешная тьма, поэтому кадийка кадианка ничего особо не разглядела. — Первый день мы пережили.
— День ещё не кончился, майор, — отозвался сержант Равура. Все они передвигались полуприседом, не разгибаясь, как будто десятилетиями таскали на себе тяжёлые грузы. Он достал флягу. — Воды?
— Кадия стоит!
Поднимаясь по винтовой лестнице на обзорную палубу центрального шпиля, Женевьева поняла, что все её раздумья затмевает одна мысль:
Глазницы черепа вспыхнули красным.
Хеллскер посмотрела на горящий циферблат хроно, стрелки и цифры на котором от радиевой краски светились зелёным светом.
Взгляды на хроно помогали скоротать ожидание в окопе. Вслушиваясь в рокот танковых моторов, что эхом отражались от стен Делвианской расселины и нарушались лишь дробным перестуком автоматизированных счетверённых орудий на бастионах и шипением выстрелов из лазпушек.
Она нажала на воксе тангенту[./https://wiki<ref>''Тангéнта'' (''фр.warpfrog'' tangent) — кнопка или клавиша переключения с приема на передачу на переговорном устройстве, телефонном аппарате или радиостанции.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20.docx#4 <sup><nowiki>[4]</nowiki></supref>].
— Спокойно, не высовываться. Не смотреть. Пусть тяжёлые орудия делают своё дело.
— Нет. — К потрясению Марды, он стряхнул её руку, не подчинившись приказу. Если бы кто-нибудь это увидел, ей бы, наверное, пришлось наказать его. Но…
Но она не могла отвести глаз от опускающейся аппарели. Медленно появляющихся противогазов волсканцев. Сверкающих в свете огней глазных линз. Бронежилетов кадийской кадианской модели, обезображенных символами Хаоса. Оружия…
Миклай нажал спусковой крючок и послал ракету точно в открывающийся люк. Та пронеслась над самым краем трапа и попала прямо в первого волсканца, войдя ему в грудь, так что тот, раскинув руки, отлетел в конец отсека.
Наконец-то они воевали. Вопрос был лишь в том, на сколько их хватит.
===Глава первая=== Выдержка из монографии «Крид и Кадия: переосмысление стратегии» авторства генерала Дабаты Рави (начальник оперативного управления, вторая кадийская кадианская группа армий). Неотредактированное издание с тридцатью четырьмя полноформатными иллюстрациями. Хранится в инквизиторской коллекции крепости-библиотеки на Весписе.
''Исторический обзор Падения Кадии — и, в частности, роли Крида в качестве главнокомандующего — обычно ограничивается семидневным периодом между первыми высадками Чёрного Легиона и достижением его силами внутренних бастионов касра Крафа. Самые распространённые версии тех событий сосредотачиваются в основном на первом дне боёв — в первую очередь высадке вокруг Элизионских полей, прорыве восточной куртины, штурме северных укреплений цитадели и полномасштабной атаке храма Святой Моррикан, — после чего резко перескакивают на позднейшие события.''
''Во-первых, учитывая количество театров боевых действий и задействованных сил, весьма сложно придерживаться целостной линии повествования. Само сражение происходило сумбурно, и многие из участвовавших подразделений не смогли поведать о своей в нём роли по причине полного уничтожения. До определённой степени это вина не историков, но, скорее, самой истории как научной дисциплины. Война — это опыт, сопряжённый с таким хаосом, что передать весь её масштаб словами едва ли представляется возможным. Задача историков — изложить события максимально ясно, а в таком противостоянии, как восьмидневная битва за Крафскую равнину, о ясности можно забыть.''
''Вторая причина, по моему мнению, заключается в нежелании ставить неудобные вопросы касательно лорда-кастеляна Урсаркара Крида и его слабости как главнокомандующего. Большинство историй о Кадии написаны самими кадийцамикадианцами, а, учитывая случившееся в итоге, многие из нас остерегаются топтаться на стариковской могиле.''
''Но правда такова: битва за Крафскую равнину должна включаться в любой разбор стратегии Крида, поскольку именно в ходе данного столкновения раскрылась вся его слабость и ограниченность как военачальника. И именно на этот период пришёлся пик неприятия и даже осуждения Крида со стороны подчинённых, хотя в результате дальнейших событий эти чувства отошли на второй план сами собой либо были намеренно подавлены. Крид потерял Крафскую равнину, и потерял самым решительным и позорным образом. Чему я была свидетелем лично, служа младшим офицером-тактиком в военном кабинете крафского командования.''
''И худшее было впереди.''
— Станция «Краф», станция «Краф», — сказала она, держа тангенту и прижимаясь ртом к микрофону на изогнутом штативе. — Станция «Краф», говорит майор Марда Хеллскер, и. о. командира Двадцать четвёртого внутренней гвардии. Передаю сигнал по усиленной вокс-станции из опорного пункта Бета-семь-девять в Россварских горах, Делвианская расселина.
Опустила пальцы на кнопку передачи, вернув странно уютный свет горящего красного ока.
— Станция «Краф», не знаю, слышите ли вы меня. Передаю «блиндом»[./https://wiki.warpfrog.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20.docx#5 <sup><nowiki>[5]</nowikiref>''Передача «блиндом»'' — передача с одной станции к другой в условиях, при которых двусторонняя связь не может быть установлена, но при этом предполагается, что вызываемая станция в состоянии принять передачу.</supref>]. Повторяю, говорит майор Хеллскер из Двадцать четвёртого в Делвианской расселине, транслирую в режиме «блинда». Если вы меня слышите, я вас — нет. Согласно приказу, сообщаю сводку за день.
Она сделала вдох, собираясь с мыслями.
Когда он вновь оказался надёжно спрятан в огнеупорной коробочке, она наконец смогла уснуть.
Оперативная сводка была мрачной. Одной из худших, которую приходилось видеть Келлу.
Предавшие титаны прорвали Куртину-альфа на востоке. Дом Рейвенов и кадийские кадианские инженеры подрывали мосты, чтобы замедлить продвижение Легио Вулканум. На северной Куртине-альфа по-прежнему царила фреккова резня. Основные пищевые продукты иссякали с тревожной скоростью, и в районах мануфакторума уже вспыхнуло два голодных бунта.
Джарран закрыл сводку сканозащитной обложкой и кивнул доставившему папку наряду касркинов.
— Южная стена? — переспросил он. — Фрекковы Храмовники до сих пор там?
Епитимья резнёй.
И Мордлид, лишённый знамени, отправился выслеживать ведьму.
Выдержка из монографии «Крид и Кадия: переосмысление стратегии» авторства генерала Дабаты Рави.
''Теперь, когда территории между двумя куртинами превратились в зону боевых действий, битва за Крафскую равнину перешла на новый этап — до определённой степени благоволивший излюбленной тактике Крида. Получив пространство для манёвра подразделениями и применения бронетанковых дивизий, лорд-кастелян провёл ряд молниеносных контратак по прорвавшимся на востоке еретикам, в результате чего отбросил целые вражеские соединения обратно к руинам брошенной Куртины-альфа.''
''Однако противостоять Криду доводилось не только врагам внешним. Несмотря на то что Краф страдал от нападений разрозненных еретиков с самого начала конфликта, истинный масштаб проблемы открылся только сейчас…''
Звонарь, залёгший на башне часовни Святой Джанеты Редутной, смотрел через трубку магнокля на западную стену. Сверху ему открывался вид на войска, рекой текущие с неё на внутренний плац, после чего разливающиеся по лабиринту улиц.
Звонарь на холодной башне согрелся в его тепле.
— Это град?
Однако они выстояли. Частично благодаря стене из разбитых «Химер» посреди дороги, между которыми они выложили мешки с песком и организовали огневые точки. Танки с рабочими тяжёлыми болтерами развернули вперёд, тогда как остальные поставили боком, чтобы стрелять через бойницы из лазвинтовок. На каждом фланге обломки разместили люками наружу, что-бы исполнять роль ходов сообщения между передовыми окопами и устьем расселины.
Они помогли им продержаться ночь, но Хеллскер не знала, на сколько их ещё хватит. Утром в горах пошёл снег, лишив кадийцев кадианцев главного преимущества — наблюдения за подготовкой противника и корректировки по ним огня артиллерии.
— Ага, как же, град, — хмыкнул Лек.
— Да, майор?— Когда всё закончится, сходи в мою комнату и принеси плазменный пистолет.
— Кровь фреккового Ангела, — сбогохульничал Крид. — Это все плохие новости?
Келл перевёл взгляд на планшет, проверяя, появились ли обновления, давая тем самым Криду возможность подумать. Именно так, знал Джарран, он принесёт сейчас наибольшую пользу.
Урсаркар И. Крид не боялся терять солдат. Больше того, он лично подписал столько же сертификатов мученической смерти, сколько любой другой командир Восьмого кадийского Кадианского за всю историю полка. Приказывать бойцам бросаться телами на штыки врагов или расшибаться о стены укреплений ему никогда не претило. Келл пачками распечатывал стандартные письма ближайшим родственникам и видел, как генерал подмахивал их, не моргнув и глазом.
Но это, ''это'' ему претило. Пустая трата жизней. Гибель солдат без явной пользы для дела. Разбазаривание. По мнению Крида, если солдату требовалось умереть, то умереть ему следовало во благо Империума и ради защиты Кадии. Если он запрёт ворота сейчас, то не просто обречёт целые полки на смерть, а на смерть плохую. Такую, где их гибель окажется напрасной.
— Тогда ладно. — Лорд-кастелян поднялся. — Давай-ка посмотрим, что эти вонючие младшие тактики наложили нам на проекционный стол этим утром?
Перекладины лестницы были скользкими, холодными и такими морозными, что Кезтраль пришлось надеть перчатки.
Кезтраль попыталась определить направление передачи, меняя частоты, чтобы поймать сигнал снова, и поняла, что он исходит со стороны Крафа.
После трёх минут возни она нашла нужную полосу. Голос заговорил чётко и ясно. Кадийский Кадианский акцент, с лёгкой крафской мелодичностью. Странный канал. Нестандартный.
— ''Прямое попадание. Подтверждаю крупные потери. Следующие три залпа переведите на скопление бронетехники. Там…''
— Хвала Императору, — выдохнула она.
Янн Ровецке вернул трубку обратно корректировщику и закрыл кодовую книгу.
Эта корректировщица — каких было очень много, как минимум две дюжины по всему городу, — разместилась внутри северной стены цитадели в эвакуированной жилой башне. Одна из лучших учениц Ровецке, чего уж правды таить. Раньше служила в гражданском радиовещании. Она направляла удары дальнобойной артиллерии по целям в Крафе с такой жуткой точностью, что ПВО сектора начала обстреливать небо по квадратам, решив, что наводить орудия помогал какой-то невидимый самолёт-разведчик.
«Одна женщина, — отвлечённо подумал Янн, — не только убила тысячи кадийских кадианских псов, но также заставила „Гидры” израсходовать огромное количество боеприпасов».
— Ты правильно поступила, вызвав меня, — сказал он, натягивая перчатки.
— Имей веру, Адука, — сказал он, коснувшись щеки женщины. — Ты будешь вознаграждена.
— Кровь! Кровь! '''''Кровь!'''''
— '''''Имей терпение — и воспользуйся «Повелителями черепов».'''''
— Они преодолели западную стену, — сказала Женевьева. — Привратная часовня пала. В течение дня рухнет внешний защитный клуатр. А огромные сверхтяжёлые машины-черепа…
Когда она запустила прыжковый ранец и устремилась в небо, ей показалось, будто Элеанор кричит её имя.
— Осторожно! — крикнула Хеллскер, напрягшись при виде того, как из-под ботинка кадета-лейтенанта Зандера посыпалась пыль и кусочки скалобетона. — Кровь Ангела, парень же расшибётся.
Парень был мёртв.
Тразин Неисчислимый, владыка Солемнейса и археовед Призматических галерей, не мог избавиться от подозрения, что он оказался не в том месте и не в то время.
— Я был прав, Саннет! Ты меня слышишь? Я был прав!
— Какого чёрта там творится? — спросил Крид.
— А теперь пошли, Кормахен, я хочу увидеть битву собственными глазами.
Тихо, осторожно Кезтраль прокралась на территорию депо. Держась у стен с лазпистолетом наготове.
На третий день лётчица миновала частокол из шестов, вбитых в растрескавшуюся землю. В основном это были прутья арматуры, вырванные из разбитых бункеров, но среди них встречались флагштоки и погнутые железные колья, которые часто бросались на дно защитных траншей. В длину они разнились от небольших, едва достигавших колена, до десятифутовых жердей.
На них торчали головы кадийцевкадианцев, насаженные под странными углами, так, словно водружавшим их еретикам приходилось пробивать хребты или искать более слабые места в основании черепов. У нескольких голов шипы прошли сквозь макушку, отчего их каски остались висеть на острие, придав тем схожесть с офицерами, что учтиво поднимают фуражку при встрече с солдатской вдовой. Прочим на щеках и лбах вырезали руны, которые словно углублялись, чем дольше Ханна их разглядывала, как будто они были не метками, но дырами в ткани мироздания. Дырами, ведущими в тёмное место, что притягивало к себе её взгляд, между тем как мозг шарахался от них, словно обжёгший пальцы ребёнок.
Те мертвецы с опоганенными лицами были последними друзьями, которых она видела, не считая женщину, встреченную двумя часами раньше. Женщина — занимавшаяся изготовлением снарядов, судя по спецовке и почерневшим кончикам пальцев, — прижимала к груди головку трёхлетнего мальчика. Ребёнок был жив, хотя на верхней губе виднелась алая корка засохших соплей.
Она отстегнула маску противогаза, чтобы те увидели её лицо, и попробовала уговорить пойти с ней. Сказала, что до помощи оставалось идти два часа, но женщина лишь глубже забилась в угол. Кезтраль даже положила перед ребёнком питательный батончик и показала приколотый к комбинезону значок с крыльями. «Кадия, кадийский кадианский пилот, — сказала она и помахала руками. Затем попробовала по-другому: — Крид? Мой босс. — Ханна, словно в пантомиме, отдала честь. — Вот лорд-кастелян Крид. — Она показала, как курит сигару. — Знаешь? Идём со мной, солдаты Крида тебе помогут. Касркины. Большие и сильные».
Ребёнок сказал ей только одно: «Они дикие животные, мы их слышим».
У Кезтраль поднялись волоски на загривке, заколов воротник комбинезона. Вот кем она стала за время долгого, одинокого пути по разорённой войной родине? Робкой добычей, жмущейся в угол в страхе перед миром, полным жестоких головорезов, и без разницы, под каким флагом они сражаются и какому богу молятся? Более не способной отличить героев от еретиков? Грызуном, шмыгающим между лап сцепившихся огромных псов и понимающим, что любой из них может раздавить её и даже не заметить?
Нет, она не была грызуном. Она — кадийкакадианка.
Ханна шагнула вперёд и, захрустев по щебню рельсового пути, пошла на призывающий жест. Сглотнула подкативший к горлу ком, когда на неё снова накатила паника.
Она сделала первые выстрелы в гневе и уложила своего первого врага.
Ханна Кезтраль, чемпион по запуску боевых змеев в салгорахской трущобе, была, Трон её подери, фрекковым кадийским кадианским солдатом. Да, она бежала от врага и намеревалась просто прикрыть своё отступление, но она сражалась, и у неё было оружие.
«Оружие для защиты», — всплыла из глубин памяти ухмылка пилота «Валькирии».
Она ткнула в него пистолетом и выстрелила, понимая, что ни к чему хорошему это не приведёт.
Удар пришёлся в оружие, зубья меча вгрызлись в корпус и подкинули его к потолку, вырвав из руки кадийки кадианки и попутно вывихнув ей скобой указательный палец.
— Кадия стоит. — Кезтраль выставила перед собой футляр, словно пытаясь защититься им. Если она не смогла уничтожить его, то, возможно, он сделает это вместо неё. — Бей уже, фрекк, я устала на тебя смотреть.
Что цвет и обозначения на латах ангела были в точности такими же, как у зверя.
— Сегодня ясный день, мои подопечные, — произнёс нараспев дьякон Воутт. — Славный день. Почувствуйте витающий в клуатре запах фицелина и дым битвы. Ощутите острые камни под ногами! Сегодня — день прощения, моя паства. Священный орден Девы-Мученицы призывает вас смыть грехи кровью Архиврага.
Шестьсот пятьдесят пар аугметических линз разом налились багрянцем. И Скит Ямы утонул в шуме самой бездны ада.
— Как это недостаточно? — взревел Уркантос, обращаясь к варповому кузнецу. — Как это мы не прорвались? Мы дали демоническим машинам черепа, напитали их, забили собственных культистов на их алтарях, а они всё равно едва плетутся!
— '''''А может, и раньше, —''''' проурчал Уркантос. '''—''' '''''Меня ждёт работа.'''''
Полукнязь пробежал половину мили — отталкиваясь кулаками от земли, заскакивая на обвалившиеся куски стены, пролетая короткие расстояния на рудиментарных крыльях, — пока не достиг благодатного поля брани. Пробился сквозь ряды собственных воинов, чтобы встретить атакующих.
Но в первую очередь от необоримой жажды крови.
Сквозь стелющийся над полем боя дым, над головами врагов. Она неслась вперёд, минуя по пути вал красных бесов. Оставляя позади жуткое побоище между проклятыми и демонами, не слыша ничего, кроме воя циркулярных пил и перестука тяжёлых болтеров. А затем — раскатистого грохота колонны бронетехники, врывающейся в проделанную брешь, где «Испепелители» стали прокладывать огненную просеку.
А потом ударная волна сбила её с курса, и канонисса беспорядочно закувыркалась в небе, словно выдернутая из озера рыбина.
— О Трон, — прошептала Элеанор. — Всеблагой Бог-Император на Троне.
— Она не твоя сестра, а моя.
— …''тра.''
И с каждым ударом аура вокруг неё разгоралась всё ярче.
Поначалу Женевьева решила, что ей мерещится это от боли, — но нет, её сестра ''сияла''. Проворная, как ртуть, и яркая, словно ряд вотивных свечей[<ref>''Вотивные предметы, вотивные дары'' (''лат./https://wiki'' votivus — посвящённый богам, от votum — обет, желание) — различные вещи, приносимые в дар божеству по обету, ради исцеления или исполнения какого-либо желания.warpfrogОбычай приношения вотивных предметов — смягчённая форма жертвоприношения.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20.docx#6 <sup><nowiki>[6]</nowiki></supref>].
Демон врезался в Элеанор раз, второй, полосуя костюм чёрными когтями, но от третьего она ушла, и Уркантос, потеряв равновесие, пролетел мимо неё. Когда он обернулся, распахнув пасть в рёве и явив недра глотки, канонисса открыла огонь из наплечных штормболтеров, пробив дыры в теневых крыльях, прежде чем откинуть щит и выпустить в монстра две короткие струи из тяжёлого огнемёта.
Элеанор не стала её отчитывать: молитву она умела распознать всегда.
Уркантос кипел от ярости. Он схватился за серебряный клинок, чтобы выдернуть его из хвоста, но оружие было для него анафемой и обожгло ему руку. Когда он вознёсся, то думал, что больше не познает боли, но по сравнению с прикосновением к мечу Гвозди Мясника показались ему булавочным уколом.
— '''''Да. Сначала — каср Краф.'''''
За Салваром Гентом пришли ночью.
Но вот что Салвара действительно удивило, так это то, кто именно к нему вломился.
Не военполы и даже не Официо Префектус — а касркины в полной боевой выкладке с эмблемами Восьмого кадийскогоКадианского.
Они ни о чём не спрашивали, что было к лучшему, поскольку отвечать он не собирался. Если вопросы и будут, то задавать их наверняка станет кто-то с погонами солидней, нежели капитанские. По крайней мере, так он решил, когда сквозь натянутые на уши шумоподавители услышал хлопок двери «Таврокса», после чего машина сорвалась с места, лишь замедляясь у блокпостов, вместо того чтобы полностью останавливаться. Затем его вытащили из «Таврокса», и взявшие Гента под руки двое солдат час вели его куда-то по скользким полированным полам.
— Ты знаешь предателей, которые убивают космодесантников Хаоса? — Гент улыбнулся снова.
— Мне всё равно, скольких еретиков ты казнил. Ты убивал кадийцевкадианцев, чтобы достичь своих целей.
— Убивал кадийцевкадианцев, чтобы достичь… Ой, лазружьё каску зелёным цветом корит, Келл. Скольких кадийцев кадианцев порешил ты со своим боссом? Уж всяко больше четырёх.
— Ты будешь обращаться ко мне «флаг-сержант Келл», мразь.
— Ладно, мистер Гент, вы хотели поговорить? Давай-те поговорим.
— Знаете, а Келл прав, — сказал Крид. — Мне следовало приставить вас к стенке и расстрелять, как вы сделали с теми людьми.
— И откуда вы это знаете?
— А как думаете, кто снабжает вашу весьма уважаемую лавку? Верховное командование не выделяет на складах много места под изысканные товары — они слишком заняты импортом вещей, которые нужны кадийцам кадианцам для жизни, а не тех, которые дарят им желание жить. Как вы считаете?
— Я считаю, что вы живое свидетельство провала кадийской кадианской системы, — заявил Крид, гася изжёванную сигару.
— В смысле, потому, что мне позволили жить?
— Очень жаль, — с нескрываемым злорадством улыбнулся генерал. — Поздравляю, полковник Гент, теперь вы верховный гранд-фрекк-генерал.
''Представьте, друзья мои, кулак. Ударьте врага открытой ладонью, и вы раните его гордость — но не убьёте. Ткните его пальцем, и вы сломаете себе палец. Но врежьте ему кулаком, товарищи и союзники, — сжатыми, собранными вместе пальцами, — и тогда вы сможете ему навредить.''
Так называемый Кригов сбор, записано со слов генерала Дабаты Рави
Выдержка из монографии «Крид и Кадия: переосмысление стратегии» авторства генерала Дабаты Рави:
''Флаг-сержант Келл также преображался во время тех посещений фронта. Человек, которого мы видели в военной комнате, был обходительным и дипломатичным. Не столько флаг-сержант, сколько камердинер, предпочитавший скорее наблюдать, нежели говорить.''
''Однако когда правая рука Келла заключалась в силовой кулак, из наплечного усилителя с нечеловеческой громкостью вырывались приказы, а над головой возносился стяг Восьмого кадийскогоКадианского, он как будто становился вдвое выше. Так, во время одного из визитов в какой-то момент я заметила среди толпившихся вокруг Крида солдат огрина — из-за присутствия Келла огромный недочеловек привлёк моё внимание лишь после того, как мы начали сворачиваться.''
''Меня не покидало чувство, словно они играли роли, причём оба ими наслаждались. Даже больше, очень скоро я начала подозревать, что решение лорда-кастеляна переместить ставку командования ближе к линии фронта было связано скорее с его личным желанием, чем со стратегической необходимостью.''
''В тактическом плане он не оставил им иного выбора, кроме как подчиниться.''
— Мы не получали подтверждений, — сказал Келл. Его стяг остался висеть на флагштоке, пока он шагал по стене следом за Кридом с инфопланшетом в руке.
— Нет, — произнёс лорд-кастелян. — Это фрекковы Железные Волки!
Ханна Кезтраль изо всех сил держалась за броню «Хищника». От мощной вибрации мотора и резких раскачиваний и встрясок она давно перестала чувствовать собственное тело.
Даже если они и спасут Кадию, её мир уже погиб.
— Ты эвакуируешь меня? — спросила Женевьева.
— Мы присягнули защищать Кадию, — сказала Элеанор, вскидывая руку в ответ. — И, как ты и сказала, сестра, — делом, а не словом.
— Маршал. — Мордлид опустился на колени у ног повелителя, почтительно возложив перед собою шлем. Одна его линза треснула от попадания тяжёлого болтера. — Я свершил покаяние. Поверг вражеского чернокнижника. Вы удовлетворили мой запрос посмертно возвести неофита Дескареса в ранг инициата. Но я прошу у вас вновь. Пожалуйста, верните мне честь нести знамя крестового похода в случае неудачи брата Мальтеуса.
— Вы не отключили меня от командного канала, лорд.
— Обязательно отключу, — пообещал Марий, вновь воспламеняя силовое поле меча. — Это — наша позиция. Наша клятва. И мы от неё не откажемся. Враг идёт, Мордлид, и Император зовёт. Вставай с колен, и пусть о Кадии беспокоятся кадийцыкадианцы.
Она сидела на ящике с боеприпасами и завтракала кашей, когда за ней пришли.
— Он не мой парень.
— Простите. В любом случае кругом полная неразбериха. У нас есть пилоты без самолётов, самолёты без пилотов, наземные техники с пилотом и без самолёта. Борт-стрелки без пилотов… Короче, вы поняли. Теперь все делают как Император на душу положит, собирая экипажи и технику отовсюду, где только можно. Кадийцы Кадианцы в самолётах Флота и наоборот. Моё крыло занималось транспортировкой грузов. Пустота — земля. Сверхзвуковые доставщики, вот так вот. А теперь я с вами. — Лейтенант помолчал, надевая солнцезащитные очки с широкими линзами, которые любили носить флотские летуны. Отштампованная аквила опустилась когтями ему на переносицу, расправленными крыльями формируя верхнюю часть рамки оправы. — Некоторые бедолаги летают на аппаратах, в которых ни разу не сидели. Крафское авиакомандование просто объединяет подразделения, чтобы закрыть потери и не списывать нас. Теперь мы оба в эскадрилье Три-девять-девять (С).
— Что ещё за «С»?
— ''«Боевой змей»'', — прошептала она, после чего обернулась. — Когда вылетаем?
Криговы ворота.
Он, Сервантус Глейв из 27-го полка касркинов, убьёт Абаддона Разорителя.
Уркантос ступил в помещение подобно сгустку ночи, укрытый длинными теневыми крыльями, словно плащом.
— '''''Хотя я и поднялся до ранга князя над демонами, для своих друзей я всё тот же Уркантос.'''''
— Получается, мы с тобой — друзья? — спросил Абаддон.— Твои братья сражаются по всей Кадии, твоя собственная банда осталась без поддержки командира, борясь с Сынами Льва. А ты сам — не сообщив об этом присутствующим — вырезал фанатиков Императора, чтобы купить себе вознесение. Поэтому я спрашиваю тебя, существо, что было Уркантосом, разве так ведут себя друзья?
— '''''Так ведут себя те, кто понимает, что требуется для победы, —''''' прошипел лорд-губитель. — '''''Этому меня научили вы, магистр войны. Делать то, что необходимо. А моё вознесение было нужно, чтобы захватить Краф.'''''
— Ты не можешь читать Уркантоса, который вскоре либо выведет Избранных из равновесия, либо умрёт. Не можешь читать Зарафистона. Кром Гат убит Волками. Пользы от тебя всё меньше. Тебе уже пора искать паразитов.
Войска собрались у Криговых ворот. Лучшие солдаты Кадии плюс многочисленные союзные полки Гвардии под стратегическим командованием человека, который определённо был величайшим лордом-кастеляном за последние два тысячелетия. Подразделения танков и бронемашин. Эскадрильи самолётов. Два командорства Адепта Сороритас. Баронский двор Рейвенов, в боях прикрывавший тылы. Неслыханный союз Космических Волков и Тёмных Ангелов, а также лоскутных рот астартес из двух десятков капитулов. И, словно этого было мало, полнокровная когорта скитариев.
Между тем войска Чёрного Легиона уже обрушивались на брустверы и линии «Эгиды» перед тридцатиэтажным бастионом, что охранял вход в сердце Кадии. Охотничьи своры бойцовых дьяволов. Тревожащие налёты рапторов. Напоминавшие насекомых машины с таким количеством конечностей и орудий, что не поддавались никакой классификации.
Кое-кто мог бы решить, что столь щедрый улов порадовал бы Тразина, но он глядел из ублиета с растущей досадой. Благодаря своему росту археовед наблюдал за происходящим поверх шлемов солдат 33-го кадийскогоКадианского, что занимали вторую линию окопов.
— Я словно надзиратель Заддир за пиршественным столом, Саннет. Это невыносимо.
— Оно драматично потому, что взято из драмы, — отрезал Тразин. Впрочем, даже огрызаясь, он понимал, что Саннет прав. В древней пьесе царский надзиратель Заддир во времена плоти решил предать Мефритов. В качестве наказания ему зашили рот и заставили присутствовать на великих пиршествах и изнемогать от голода. — Гипербола это или нет, но я не могу просто сидеть и смотреть на такое количество экспонатов. Болваны собираются пустить их по ветру!
Археовед покачал головой, и его голосовые органы издали череду ворчащих щелчков. Чуть поодаль с неба спикировала стая хелдрейков, испепелив два отделения Девятого кадийскогоКадианского. В таком ключе прошло два дня — пикирования и сжигания, удары и отступления. Гончие Абаддона захлёстывали линии «Эгида» подобно штормовым валам, размягчая их с каждой новой волной.
— Если выйдете из укрытия, вас увидят, — отозвался мастер охоты. — Игра учует ваш запах.
Установить рамки показалось ему хорошим решением.
— Сколько кадийские кадианские силы смогут удерживать врага? — спросил Орвен Хайфелл.
Крид задумчиво поджал губы, не вынимая изо рта сигару.
— На это мы и надеемся, — сказал Урсаркар, ткнув в магистра пальцем, который он затем быстро убрал, чтобы невзначай не оскорбить жестом Тёмного Ангела. — В данный момент осада, по-видимому, доверена исключительно Уркантосу и его банде. Если мы уничтожим его, возможно, остальные погрязнут в склоках за то, кому выпадет честь уничтожить нас? Благодаря лорду Хайфеллу Кром Гат уже повержен. Может, Архивраг и имеет бесконечные войска, канонисса Элеанор, но его руководящий штаб редеет с каждым днём.
— Согласно сведениям, предоставленным нашими союзниками из Адептус Астартес, — Даверна кивнула на полубогов, — Чёрный Легион не имеет чёткой структуры командования, как у кадийских кадианских батальонов. Он состоит из множества враждующих банд, собранных вокруг харизматичных лидеров. Личная верность стоит на первом месте. Рядовые войска преклоняются перед Разорителем, однако узами преданности они связаны со своими непосредственными командирами, которые, в свою очередь, присягнули на верность повелителю Чёрного Легиона. Если разрушить эту цепочку, Разоритель лишится рычагов управления войсками. Орды солдат остаются преимуществом лишь в том случае, если ты можешь ими командовать.
Элеанор кивнула.
Когда техник подправил картинку, генерал потянулся за настольным стило.
— Классическая эшелонированная оборона, — сказал он. — Пятнадцать рот Тридцать третьего кадийского Кадианского занимают линии «Эгида» перед Криговыми воротами. Кроме того, я придал им Девятый, в основном — роты тяжёлого вооружения.
Генерал вытянул длинное, с предплечье, стило, и указал на рассредоточенные веером квадраты войск с пометкой «33» и подписанные литерами от «А» до «Н», хаотично наложенные на лабиринт окопов. Изображения мерцали, поочерёдно затмевая друг друга.
Он шлёпнул кончиком указки по открытому пространству прямо перед своим новым командным бастионом, позади лабиринта улочек.
— Северное поле сбора. Вот где всё решится. Оставшиеся враги, если повезёт, то даже сам Уркантос, прорвутся и ударят по Восьмому кадийскомуКадианскому, под моим личным командованием. Наш план — окружить и уничтожить их. Настенные орудия будут вести с обоих флангов продольный огонь, изолировав поле сбора. Канонисса Элеанор, если окажете моим солдатам честь и развернётесь в центре перед командным бастионом, уверен, они по достоинству оценят вашу огневую мощь и успокаивающее присутствие. Магистр Корахаил, учитывая то, что вы действуете вместе с Железными Волками, я надеялся, что ваша четвёртая рота займёт с ними правый фланг. А ваша демирота, лейтенант А’шар, возьмёт на себя левый.
— Бронетехника? — поинтересовался волчий лорд. — Помимо нашей, конечно.
— Со всем уважением, лорд-кастелян, — отозвался Одрик А’шар. — Не думаю, что у нас есть двенадцать часов.
===Глава третья=== Чёрная как смоль зарница ударила Уркантоса о выжженную планетарную кору Кадии, мощью эфирной телепортации пробив холм из трупов перед Криговыми воротами. Молния раскидала тела кадийцев кадианцев и культистов, и на миг их рты и глазницы полыхнули варповым огнём, а челюсти задвигались в безмолвном напеве.
Коснувшись слоя почвы, она спекла землю в стекло на пятьдесят футов вокруг.
— '''''Вы получите кровь!'''''
И в следующее мгновение он уже нёсся по полю битвы, перебираясь через кучи мёртвых кадийцев кадианцев и кхорнатов, валом поднимавшиеся перед смертоносными орудиями на стенах Криговых ворот. Они были лишь помехами. Холодная кровь. Вязкая и свернувшаяся. Неприятная ему и его богу.
Нет, не его богу. Ему.
Это привело Уркантоса в ярость. То, что враги, эти ''жалкие'' мясные мешки, жившие лишь для того, чтобы стать ему подношением, украли у него желанную влагу. То, что ни одна капля крови, сожжённая до состояния канцерогенных незримых частиц, не принесёт Кхорну радости.
Он нырнул к линии «Эгиды», пинком сбил щитовое укрепление и насадил солдата за ним на футовой длины передние когти. Окопанная «Адская гончая» выпустила в него струю огня в упор, паническим выстрелом из орудия «Инферно» испепелив отделение кадийцевкадианцев. Кхорнат размахнулся топором и отрубил башню от корпуса танка, сняв её словно голову с плеч, после чего возмущённо взревел, когда перебитые прометиевые шланги воспламенились и захлестнули машину пламенем.
Никакой крови. '''''Никакой крови.'''''
— '''''Артиллерия!''''' '''—''' взвыл он, одновременно выкрикивая приказ и направляя его в разумы расчётов боевых машин, а также экипажей кораблей. — '''''Взорвать здесь всё!'''''
И едва Уркантос ринулся к сверхтяжёлому «Грозовому мечу», который сжёг его людей, первый залп упал среди отступающих кадийцев кадианцев и рубивших их на куски берсерков.
Бризантные заряды, предназначенные увечить и разрывать, накрыли гвардейцев и Гончих бурей латунной шрапнели. Детонирующие в воздухе снаряды выдохнули вниз конусы ржавших шипов, пригвоздивших тела к грязи и сбитым из досок стенам.
Затем князь демонов заскочил внутрь, туда, где слышались стенания, и сладкий пир вязкого багрянца начался всерьёз.
Судьба настигла Вестола, когда Хеллскер проходила обучение в тренировочной школе по действиям во враждебной среде на Прозане, — он стал первым бойцом, погибшим под её командованием.
Но, к её ужасу, солдат заскользил дальше, и кожа с его ладоней и предплечий сползла, будто он носил дамские длинные перчатки и теперь решил их снять.
Хеллскер осталась с пустыми рукавами, отмеченными татуировками черепа и врат ветерана-кадийцакадианца.
Поэтому Марда радовалась, что, после того как велела принести дядюшкин плазменный пистолет, ей не довелось им воспользоваться. В день, когда сорвался кадет-лейтенант Зандер, еретики провели последний лобовой штурм — после этого словно поняв, что так ничего не добьются. Вместо этого они перешли к тактике диверсий и обходных манёвров. Сапёры волсканцев выходили в ночные рейды к стенам бастиона, пытаясь с помощью подрывных зарядов пробиться внутрь и вывести из строя пушки, и каждый раз несли тяжёлые потери. Они наносили артудары из разных точек, запрягая в лёгкие орудия чудовищных лошадей. Канониры заметили несколько крупных грузовиков, заехавших в долину, откуда Архивраг устремлялся в атаки, — по всей видимости, они накапливали припасы для крупного рывка.
— В колёса! — закричала Хеллскер в вокс-усилитель, стоя в открытом люке подбитой «Химеры», подобно командиру танка. — Не в водителя, цельтесь в колёса!
Высотой и шириной с двухъярусный жилой бункер и длинная, как вагон поезда, гигантская машина рванула к ним, рыча алчущим прометия мотором. Лазерные лучи забили по приваренным к лобовому стеклу плитам. Мультилазер прочертил горящую оранжевую полосу на решётке, разбив одну из люмен-фар, прикрытых, чтобы кадийцы кадианцы не заметили её приближения.
Снаряды тяжёлого болтера распахали дорогу и взорвали передние колёса. Ракета упала с недолётом и чиркнула скалобетон, словно пущенный по озёрной глади камушек, совершенно не навредив грузовику. Машина продолжила катиться к ним уже на одних дисках, высекая из дорожного полотна снопы искр.
Она извлекла силовой меч и раскалила плазменные катушки до гудящей яркости.
Стой тогда Тразин у командного стола Крида, обсуждая уязвимые места системы управления Абаддона, он нашёл бы текущую ситуацию мрачно-ироничной.
Как-никак Урсаркар сделал похожую ставку, разместив перед Криговыми воротами 33-й кадийскийКадианский, славящийся решительностью, а также высочайшим боевым духом благодаря вдохновенному лидерству своего командира, полковника Виккама Дешане.
Так что когда стая рапторов спикировала на боевую платформу Кригового барбакана, вырезав его командное отделение и подняв полковника в воздух, подразделение лишились ключевого преимущества.
Затем флот еретиков накрыл поле боя полновесным залпом, убивая без разбору и космодесантников Хаоса, и гвардейцев.
И тогда 33-й сломался. Вместо слаженного отступления с боем, как это происходило на Крафской равнине, они обратились в паническое бегство. Бросая лазвинтовки и срывая с себя экипировку. Покидая окопы и машины. Бойцы девятого кадийскогоДевятого Кадианского, оставшись на тяжёлых огневых платформах без прикрытия пехоты, последовали за ними.
Берсерки ударили удирающим гвардейцам в спины. Болтерный огонь косил кадийцевкадианцев, пока те выбирались из окопов и бежали по открытой земле, скидывая каски и бронежилеты, чтобы быстрее достичь нескольких люков, через которые они смогли бы перебраться за стену. Их тяжёлые крышки, однако, остались закрытыми.
Тразин со щелчками покачал скрытой под капюшоном головой.
Позади археоведа его личный смертоуказатель закрыл ублиет и приготовился к переходу в Крафскую цитадель.
Сервантус Глейв выглянул в амбразуру на третьем этаже бункера-дома и увидел, как от взрыва Криговы ворота прогнулись внутрь.
Да, это был не штык, но, если Абаддон придёт, сгодится и оно.
Собравшиеся у Кридового голопроектора офицеры-тактики выкрикивали обновлённые сводки и доклады — одной рукой щёлкая по инфопланшетам и листая папки с разведданными, а второй прижимая к ушам микробусины. Десяток посыльных черепов парили, словно гудящие насекомые над прудом, дожидаясь ответов на свои запросы. С одной стороны техножрец Механикус распевал бинарные молитвы-коды, пока пальцы-кабели на мехадендритах пытались стабилизировать картинку на перегруженном данными инфостоле. Над внешними постройками взвился снаряд и упал перед строем Сороритас, которые собирались возле командного бастиона.
Взрыв отбросил его вперёд, громовым раскатом ударив по барабанным перепонкам с такой силой, что у него зазвенело в ушах.
Он оказался на коленях. Наверное, упал бы, если бы не знамя Восьмого кадийскогоКадианского, которое удержало его. Кормахен катался по земле, держась за руку.
Крид. О Трон. Лорд-кастелян.
— На самом деле он уже на связи, сэр… говорит, что вычислил их.
Первый раз всегда самый сложный, отвлечённо думал Салвар Гент. Но разве так не было всегда? Первый украденный кредит, первая победа на любовном фронте, первое убийство — нужно преодолеть тот первый раз, прежде чем обрести уверенность и импульс.
— Да, так мы тебя и выловили — ты стал жадным. Перестал менять частоты. Ты учуял крупную добычу, понял, что следующее попадание будет точно в цель. Я всегда предупреждаю своих людей на этот счёт. Из-за подобного ты и попадаешься. Слишком много думаешь о конечном результате и перестаёшь быть осторожным. А затем кто-то, кого ты совсем не хочешь видеть, вдруг оказывается у твоей двери.
— Я убил его, — просипел звонарь. — Этого ублюдочного угнетателя Крида. Он прикидывался, будто другой, а всё равно ссылал людей вроде меня в чернорабочие, называл нас гражданскими отбросами и врал нам в лица, между тем урезая пайки. Я убил его для освободителя Абаддона и в месть за миллион кадийских кадианских детей, плачущих от голода.
Выдавая свою тираду, звонарь незаметно тянул руку к вокс-установке.
Гент не стал доставать оружие, а просто шагнул в сторону.
Боец позади него уже стоял с автоматом наготове, держа его в позиции для стрельбы от бедра, которая, хоть и не описывалась ни в одном кадийском кадианском пособии, была чудовищно эффективной на коротких дистанциях.
Твердотельные пули размером с кончик пальца изрешетили звонаря, разорвав ему одежду, а его самого, судорожно дёргающегося от увечий, откинув назад. Пулемёт выпустил всего один снаряд, расплющившийся о колокол наверху, и тот издал гулкий заключительный звон, когда мужчина вывалился из оконной арки, через которую наблюдал за солдатами Кадии подобно мстительному божеству.
Хотя Генту и не хотелось этого признавать, происходящее ему нравилось.
Десятью минутами позже ''«Боевой змей»'' взял курс на сближение с целью.
— Мне хватит ещё на один заход, — добавила она. — Давайте искать новую цель.
Треск одиночных болтерных выстрелов эхом разносился среди руин. Яркие кинжалы пламени озаряли матово-чёрные латы крестоносцев.
— Расскажи мне, — произнёс маршал, — об этом своём видении.
Ему больше не требовалось спать, чтобы видеть сны. Когда Пустой Человек хотел, чтобы он спал, Янн спал. И без разницы, чем он занимался.
В комнате, которую Янн Ровецке видел во вспышках почти неуловимой тьмы за сомкнутыми веками.
Когда ярость и жажда крови становились достаточно сильными, война переставала быть войной.
И Гончие Абаддона, уже окровавленные и сильно потрёпанные после прорыва, последовали за ним, ибо они поклонялись резне, а он был её олицетворением.
Пусть кадийцы кадианцы захлопывают свои ловушки. Пусть истребляют Гончих Абаддона. Так он лишь прольёт ещё больше крови на алтарь.
Уркантос, князь демонов, обезьяньей походкой помчался по улицам на кровавое пиршество, которое вот-вот начнётся.
— Святая Терра! — выругался сержант Вескай. — Что это было?
— Тогда следующему придётся к нам запрыгивать.
Несколько дней Моркат считала, что противник умный. Неуловимый. Всегда на шаг впереди неё. Что Волки Фенриса такие умелые ловчие и следопыты, что способны без труда ориентироваться даже в неукрощённых, бездонных глубинах её матери.
«Их и впрямь следует кормить чаще», — подумала она.
К счастью, кадийцы кадианцы делали прочные каски — его мозг остался целым.
Мало кто из братства магистра войны сохранил функционирующую омофагию. По неведомым причинам от прикосновения истинной вселенной орган либо начинал работать со сбоями, либо полностью отмирал. Впрочем, она знала, что Какадиус Сирон, глава разведки Абаддона, был одним из немногих, кто обладал достаточно чистым геносеменем, чтобы практиковать это древнее искусство.
Дравура, не отводя глаз, зачаровано смотрела, как серое вещество кадийца кадианца исчезает за полными губами Альфа-Легионера.
— Заблудился, — объявил Сирон, словно оценивая качество мясного стейка. — В ужасе бегства. Он не знал, куда идёт.
Моркат надеялась, что сделала ей больно. Так же, как та сделала своей дочери.
Он раздирал когтями жилые бункеры, словно те были сделаны из губок. Артезия визжала от удовольствия, когда её острые как бритвы тени затекали в бойницы и в фонтанах крови сносили головы касркинам. Ждавший в засаде эскадрон «Часовых» атаковал его сбоку, принявшись жалить рёбра огнём из лазпушек, и он налетел на них будто взрослый, дерущийся с детьми. Одного он сшиб ударом наотмашь, смяв ему кабину. Следующего разрубил топором, вонзив лезвие в корпус, словно в череп, и оставив там торчать, чтобы освободившимися руками схватить третий шагатель, зубами вскрыть бронеплиты и размазать пилота в кашу ударом зарешечённой головы.
— '''''Князь!''''' '''—''' зашептала Артезия. — '''''Князь, взгляните на своё воинство. Мы отдавались резне слишком долго. Гончие пожертвовали слишком многим.'''''
Траектории и местоположения светил в бренном мире для Уркантоса теперь мало что значили — а своевольные изменения под действием гравитационных сил и подавно. Но, вынырнув из красной бездны туннельного зрения и увидев восходящую на востоке Чернокаменную Крепостькрепость, он осознал, как долго упивался бойней.
Свидетельством тому служила кровь.
Но эти касркины, они и сами были воинами Кхорна. Он никогда не видел подобных бойцов за пределами ненавистных, не познавших света истины капитулов Адептус Астартес. Блуждая демоническим взором, он увидел, как раненый касркин разрядил в упор адовое ружьё в живот берсерку — перед тем сломав штык о силовой доспех. Сержант с силовым мечом ринулся в контратаку на свору Лазкаре, уложив одного из плазменного пистолета, прежде чем цепной топор раскроил его от плеча до пояса.
Несколькими улицами дальше ряд жилых бункеров в четыре блока длиной взлетел на воздух огненной стеной, разорвав на куски сорок воинов из отряда Пергазы. Смертные удерживали здания до тех пор, пока кхорнаты не взяли их штурмом, а затем подорвали заранее заложенные бомбы. Кадийцы Кадианцы заманили его воинов внутрь, а затем пожертвовали собой, чтобы уничтожить их.
— '''''Подсчитай их мертвецов и наших'', —''' сказал он Артезии, и та, спорхнув с его плеч, вскружила в небо. — '''''Какое соотношение закланных в бойне?'''''
И затем, стоило архидьяволу, что стал им господином, лишь подумать, они ринулись в атаку.
Опускная решётка ворот перед сборным полем смялась под мощным демоническим натиском. Даже сквозь сбивчивое шипение пустотного щита барбакана Крид слышал вой, рвущийся из лишённых плоти глоток. Решётка приняла на себя ещё один тяжеловесный удар.
На другом конце поля, за амбразурами и зубчатыми плитами линии «Эгида», спешно возведённой между железобетонными бункерами и редутами, стоял Восьмой кадийскийКадианский.
— Ждать, — сказал он в передатчик, соединённый с громкославителем Келла. Они заняли позицию на центральном редуте, по обе стороны которого располагались батареи счетверённых лазпушек. — Они появятся в любую минуту. Помните, что за спинами у вас последний свободный город на Кадии. Впереди — ваши товарищи-касркины, которые пожертвовали собой, чтобы проредить вражеские ряды и ослабить их мощь. Вас поддерживают Сёстры из ордена Пресвятой Девы-Мученицы и белощитники Сто одиннадцатого полка, которые видят в вас пример того, каким должен быть настоящий солдат Кадии. На флангах у нас могучие Адептус Астартес и машины войны с нашего мира и планеты Востроя. Ни один полк за всю историю Имперской Гвардии Императора не смог бы похвастаться тем, что занимал такое почётное место. И своим поведением мы проявим почтение и благодарность за эту роль.
Между тем в Россварах из пунктов «Спасение» только-только выходили первые войска — и находились они настолько далеко и имели в запасе так мало времени, что с тем же успехом могли быть сейчас на Восточной окраине.
Рекруты из 111-го были временной мерой, единственной пехотной частью, оказавшейся готовой к развёртыванию. А в планы Крида вовсе не входило, чтобы Восьмой кадийский Кадианский останавливал собой прорыв, прежде чем удар нанесут более тяжёлые подразделения, но прямо сейчас доверить эту задачу было попросту некому.
Ворота сотряс ещё один удар.
— Фрекк, — сказал Урсаркар. Затем поднял передатчик и, щелчком включив его, произнёс то, что говорил всегда, когда не находил нужных слов. — Кадия стоит!
— Кадия стоит! — эхом повторил Восьмой кадийскийКадианский, вразнобой, тревожно. Предбоевая нервозность. Её не избежали даже ветераны.
Флаг-сержант запустил славитель.
Джарран упёрся ногой в передний край редута и извлёк силовой меч. Знамя Восьмого — полотнище багряных, угольных, золотых и белых цветов — взвилось над серо-коричневыми и зелёными рядами полка. Он обвёл взглядом первый ряд врагов, прикидывая расстояние.
— Восьмой кадийскийКадианский! — прокричал он. — По моей команде… огонь!
Лазерные лучи полыхнули с такой яркостью, что бойцы охнули и быстро опустили затемнённые визоры, на миг ослеплённые горящими послеобразами. Солдаты зашлись кашлем, когда плотные залпы энергии прошили грязный крафский воздух — наполнившийся выбросами за недели боёв, — и под действием тепла безобидные соединения превратились в озон.
— Вежливо скажи им не делать этого, Кормахен. У нас не получится оборона в глубину, если не будет этой самой глубины. Кроме того…
Стена разлетелась на куски, и Уркантос, демонический князь Ратного бога, выпрыгнул на поле боя и направился к позициям кадийцевкадианцев.
— …если они ждут появления брешей у нас в строю, — продолжил генерал, — то долго им ждать не придётся.
Волсканцы повсюду. Белые сполохи плазменного пистолета вспыхнули на линзах противогазов, как будто она светила фонариком в кишащий грызунами садок. В носу стоял удушающий смрад обугленной плоти. Хеллскер, кашляя, перемежала выстрелы ударами. Она рубила клинком по каскам и наплечникам, точными уколами в противогазы разбивая линзы и ослепляя еретиков, отбивая в сторону штыки и ломая гардой лица.
Она стукнула ладонью по рукояти, вызвав бледное сияние, что позволило ей вырвать клинок из вражеского меча и вонзить его в живот сержанту, где тот и застрял, исчерпав мимолётный заряд энергии.
Сержант рухнул на кадийкукадианку, придавив её к полу, пока она пыталась выдернуть оружие.
Хеллскер пихнула его коленями, вытаскивая меч правой рукой и вместе с тем отчаянно колотя по нему левой. Однако остальные еретики уже взяли её в кольцо. Пиная и тыкая штыками. Глаза за безликими масками противогазов горели безжалостной яростью.
— Двадцать четвёртый, говорит Хеллскер. Двадцать четвёртый, говорит Хеллскер. Отходим к оборонительным позициям. Встретимся у огневой базы. Кадия стоит, и мы выстоим тоже.
Рапторы появились из ниоткуда.
— Окружить и задавить их! — заорал Джарран в вокс-усилитель.
Тремя этажами ниже кадийцы кадианцы бросились на великанов, обрушив на них настоящий ураган лазерных лучей, опалив доспехи монстров. Один попытался взлететь, направив болт-пистолет на компункт Крида, но свалился под весом ударников, что запрыгнули на него, будто на посадочные полозья эвакуационной «Валькирии», однако взвыли от боли, когда плоть изрезали острые края лат и опалил огонь из турбин прыжкового ранца.
Впрочем, они продолжали за него цепляться, не давая левиафану подняться в небо, хотя и падали по двое-трое за раз от гневных ударов цепным мечом.
Выстрел в упор испарил голову и правый наплечник раптора, а рука с зажатым в ней болт-пистолетом плюхнулась на землю.
Справа от флаг-сержанта последний раптор прорвался сквозь давку, разделав дюжину человек тремя взмахами молниевых когтей, на которых бурлили осквернённые пустотой силовые поля. Он с визгом понёсся вперёд, не разбирая пути от шквала сыплющихся на него ударов штыками. Прямиком к единственному разноцветному символу, который ещё мог различить среди штормового моря людей в кадийских кадианских мундирах.
Он направлялся к знамени Восьмого кадийскогоКадианского.
— Убейте его! — Келл достал силовой меч.
Джарран, однако, не повёл и глазом, вместо этого занеся меч и прицелившись в верхушку парапета. Дожидаясь момента. Надеясь, что своим огнём им удалось замедлить существо.
— Будь я проклят, — произнёс он. — А они не спешили.
Досточтимый «Громовой ястреб» под названием ''«Скиния Святой Саваны»'' презирал и законы гравитации, и оружие врагов на протяжении более чем пяти тысячелетий. Ныне он давал последний бой обоим сразу.
Он успел преодолеть половину аппарели, когда самолёт перестал скользить, и первым появился из подбрюшья десантно-штурмовой машины.
Кастелян поставил древний керамитовый сабатон на край люка и замер, позволяя еретикам рассмотреть его, — драконохвостое знамя зареяло на нечистом ветру, давая врагам знать, что их ждёт, между тем как другой рукой он воздел громадный клинок и указал им на демонического князя, который бушевал среди порядков Восьмого кадийскогоКадианского.
— За покаяние, — объявил он. — За благословенного Дорна! За Кадию и за Императора!
Ибо его клятвы маршалу отягчала ложь — никакого видения ему не являлось.
— '''''Почти, повелитель, почти! —''''' шипела Артезия. — '''''Не упустите свой шанс из-за спешки.'''''
Который высокомерно водрузил штандарт в землю, перехватил тёмный меч обеими руками и встал на изготовку.
Князь демонов бежал, опустив голову и не разбирая пути, затаптывая воинов, прорубаясь сквозь нерождённых, которые с воем исчезали, а туманные эссенции их душ затягивались в зарешечённую пасть властелина. Размахивая обсидиановым топором столь же чёрным, как его собственный клинок.
Монстр утробно взревел от невыносимой боли и приятной ярости. Затем он резко обрушил рукоять, и кастелян почувствовал, как ломаются его кости.
Амальрих прорывался туда, где упал стяг и чемпион, четверо лучших братьев Меча выстроились остриём, чтобы достичь места поединка.
Амальрих закончил предложение вместо него, поскольку с губ Мордлида сорвался последний вздох, и они застыли уже навсегда.
— Вот этот действительно хорош, — задумчиво произнёс Тразин. — Да, не редкий. Но он обладает определённой… живучестью.
Взмётывая вокруг себя струи крови, чемпион-берсерк прорвал строй кадийцев кадианцев и повёл своё отделение вглубь человеческих порядков.
Его двуглавый топор на семифутовом древке убивал двух-трёх гвардейцев за раз. Он с равной лёгкостью раскраивал ветеранов Восьмого и новобранцев 111-го, оставляя их трупы исходить паром на холодном воздухе. Взобравшись на линию «Эгида», берсерк, чьи мышцы на не прикрытых бронёй руках были толщиной с людской торс, свирепо взревел перед задрожавшими от страха рекрутами в задних шеренгах. И если прорвался он, то громадный красный монстр позади него почти наверняка сумеет также.
— Что насчёт того, крупного?
Сначала Тразин решил, что он имеет в виду демонического князя, — но затем индикатор цели учтиво мигнул на краю его зрения, и, повернувшись, археовед увидел исполинский осквернённый Хаосом «Гибельный клинок», который перекатился через руины бункера и ворвался на тыловые позиции Восьмого кадийскогоКадианского. Отряд Чёрных Храмовников заходил ему во фланг, но их вспомогательное оружие не слишком-то помогало.
— Довольно крупный зверь, надзиратель, — скажу честно, я сомневаюсь, что ты поразишь его одним выстрелом.
— Жаль уничтожать такое полезное устройство — на расстояние пинка, будь добр.
Никакой крови не было. НИКАКОЙ КРОВИ.
Однако больше ждать он не мог — а его Гончие, хоть и полегли практически до последнего воина, помогли ему добраться куда нужно.
Он прорвался через Восьмой кадийский Кадианский и вклинился в войска за ним. В ряды мелких, слабых солдат с белыми полосами на касках. Они разлетались от каждого его удара, а затем он схватил одного, раскусил посередине и, вырвав нижнюю половину из пасти, так что за ней потянулся моток внутренностей, швырнул её в толпу.
Какая упоительно вязкая и тёплая. Почти не защищённая бронёй. Молодая, пышущая энергией кровь, поднесённая на пиршество.
Наконец-то он давал выход накопленной мощи.
Пушечные снаряды и разрывные болты детонировали на шкуре, осколками выкашивая кадийцевкадианцев, но ему самому не причиняя никакого вреда.
К Уркантосу ринулся «Экстерминатор», поливая его очередями из автопушки и тяжёлых болтеров. Расположившийся в куполе командир стрелял из поворотного штормболтера, как будто плотный огонь смог бы его остановить.
— '''''Мой князь! —''''' завопила Кровавый Рот. — '''''Не впадайте в безумие резни! Нуль-устройство! Не забывайте о нуль-устройстве!'''''
— Целестинки! — воскликнула Элеанор. Она подготовила контрудар, идеально подобрала момент. Зверь, которым стал Уркантос, впал в неистовство, полностью отдавшись резне. — Сегодня мы должны повергнуть бешеное животное. Нечисть лжебога. Ваши сёстры отдали жизни, чтобы уничтожить это существо, кто готов к ним присоединиться?
А затем она с двумя оставшимися серафимками унеслась в небо, направившись к Властелину Побоищ.
— Что там происходит, что, фрекк, происходит? — Крид бил ладонью по карте, подчёркивая каждое своё слово. — Мне нужны обновления. Гляди, фрекк его, в оба!
— Хорошо, хорошо, — кивнул он, направляясь к лестнице. У двери он обернулся и, вскинув брови, шутливо добавил: — А то не хотелось бы мне оказаться перед здоровенным демоном с неработающими пистолетами.
Прыжковый ранец выглядел не лучше её самой. Устройство плевалось искрами и перезапускалось, заставляя Женевьеву срываться и петлять. Сопла отключались попеременно, сначала одно, затем другое. В какой-то момент вышли из строя оба, и она упала достаточно низко, чтобы по наколеннику лязгнул цепной меч, а своры демонических гончих начали подскакивать и пытаться вцепиться ей в ноги.
Затем последние серафимки, Дезулт и Чендрава, подхватили её и подняли выше, пока силовое ядро реликвийного ранца не заработало снова, устремив Женевьеву к монстру.
— Позвольте сопроводить вас, канонисса,— сказала Чендрава.
— Будьте благословенны, — поблагодарила она Сестёр, направив меч в сердце демону.
Исполин сжал ладонь, и Женевьева услышала, как силовой доспех заскрежетал и начал сминаться.
Элеанор пикировала на демона. Её золотой клинок, копия меча Женевьевы, стрелой летел к сердцу демона.
Мира, который им не удалось защитить.
+Не говорить! Ни вслух, ни по воксу. Только пси-общение!+ передала Моркат, посылая мысль через увитый прожилками варпа ноктилит. Эмпирейная поляризация здесь была слабой — отсек на пограничье укрощённой крепости требовалось заново освятить.
+Нужно идти,+ сказала Дравура.
— Есть пробитие! — крикнул орудийный офицер из своей люльки. Его зашитые веки затрепетали, пока он пробегался взглядом по проецируемым на сетчатку данным. — Второе, третье. Повреждён только корпус, гранд-адмирал.
— Сэр, это ''«Фаланга»''!
Твердотельные снаряды разорвали мешки у неё над головой, и из пробитых в ткани дыр посыпался песок. Один из ручьёв с шорохом стал растекаться по трёхкупольному шлему Хеллскер.
Она вслепую пальнула из лазпистолета поверх стенки из балластных мешков и услышала ответный стук автоматных пуль по быстро сдувающемуся укреплению, а затем и по дощатой подпорке.
Очень скоро отделения, которые удерживали отсеки в стенах непосредственно у них над головами, погибнут — там уже шёл рукопашный бой, — и тогда их выкосят кинжальным огнём сверху.
На вершине стены из выжженных машин стоял волсканец. Здоровяк, либо сержант, либо гренадёр, обе руки которого были заменены аугметикой, напоминавшей птичьи когти.
Он размахивал знаменем 24-го кадийского Кадианского внутреннего.
Само по себе знамя не представляло ничего особого. Стандартное белое полотнище с золотыми кисточками по краям и черепом в нимбе с обеих сторон, а так-же числом ''XXIV'' в одном углу и ничтожно малым перечнем боевых почестей.
Она знала это чувство. Знала с того дня, когда упустила последнее очко на фехтовальном чемпионате сектора. С того момента, как в четыре года её, орущую, сняли с карусели на сборной ярмарке, потому что она отказалась слезать с пластекового «Лемана Русса» после окончания поездки. Но в первую очередь знала с той минуты, когда открыла приказ о назначении и прочла, что её определили в ''«Почётный 24-й полк внутренней гвардии, каср Краф»''.
Это был позор. Чистый, неприкрытый позор. Страх любого кадийца кадианца — выйти на бой, не выполнить задачу и остаться в живых.
И мало что приносило бесчестье большее, чем утрата полкового знамени.
— Есть! — рявкнул Лек. — Вижу их! — Он вскинул гранатомёт и выпустил флешетный заряд в появившуюся из бокового бункера кучку еретиков, разорвав их в клочья за миг до того, как устремиться вперёд, перескочить низкую скалобетонную насыпь и, на бегу перезарядив установку, загнать ещё один фраг-выстрел уже в само помещение.
В этом и состояла его задача. Его и Эвезы с огнемётом. Не давать никому высунуться из боковых бункеров, чтобы остальным кадийцам кадианцам не ударили во фланг. Обоим скоро станет нечем стрелять, и на груди Лека уже хлопал опустевший патронташ.
Но план работал. Бог-Император, работал.
Хеллскер посмотрела в другой конец бункерного каньона — но в небе ничего не было. Ничего, кроме густых красных туч, поднимавшихся над Крафом.
Слишком поздно.
Джарран увидел, как его поглотило пламя, прежде чем включилось отражающее поле и мир исчез в молочной белизне.
— Элеанор? Элеанор, ты здесь?
— ''Идёмте. Нам многое предстоит сделать. Вы — мои крепкие руки и мои посланницы. И вы соберёте мне воинства.''
Элеанор открыла веки из кожи и плоти и посмотрела на мир горящими глазами. Её аугметический окуляр — громоздкий, несовершенный аппарат — исчез.
И золотой клинок, указывающий путь вперёд — к Кадии.
Женевьева не знала, где пробудилась.
Знала она лишь то, что пустым оно не было, и ещё знала, что это не Кадия.
Что было весьма странным, учитывая количество собранных здесь кадийцевкадианцев.
Некоторые — старые, очень старые, — имели антикварные щитки, что были в ходу до того, как начали использоваться закалённые наплечники. Тактическую экипировку, которую Женевьева видела разве что в древнейших святилищах.
'''Два.'''
Лишь разорвав нуль-устройство на части, Уркантос понял, насколько таинственный аппарат был мощным.
Казалось, он прожил всю жизнь, нося оковы с грузами — волочившиеся за каждой конечностью железные шары и накинутые на плечи тяжёлые цепи. И после уничтожения устройства те противоестественные путы разом слетели.
Уркантос вдруг понял, что доселе не ведал демоничества без сдерживающего воздействия кадийских кадианских пилонов и Чернокаменной Крепостикрепости, — которая, как он осознал, являлась тем же самым. Восьмиконечная обсидиановая звезда в небе служила не выражением воли богов Хаоса, а полной им антитезой.
И он стал свободным.
Уркантос пренебрёг Выездными воротами, наполовину развалившимися от взрыва. Вместо этого он устремился прочь из ямы под касром Крафом, на крыльях Артезии поднимаясь к поверхности, после чего врезался в скалу туннеля и проломился сквозь неё, громадными плечами пробив путь сквозь скалобетон и грунтовые породы. Оказалось, что вся твердь Кадии была полна людских костей, что каждый её дюйм представлял собой братскую могилу, так что, когда он вырвался среди рядов Восьмого кадийскогоКадианского, из разлома вокруг него фонтаном разлетелись грязные черепа, которые со стуком покатились к ногам потрёпанных гвардейцев.
— '''''Кадия пала!''''' '''—''' закричал он, ликуя при виде того, как ничтожные смертные, эти крошечные пятнышки крови, бегут от него во все стороны. — '''''Я бросил её на алтарь и заковал в цепи, подготовив к закланию. Ваши черепа…'''''
Уркантос обернулся и увидел, кто пришёл.
— Вперёд! Вперёд! — ревел Крид, выбегая из взорванного зева Выездных ворот. Он махал солдатам в сторону пятящегося демона, что обратил к ним своё омерзительное лицо.
В небе вихрились пурпурные облака — Чернокаменная Крепость крепость готовилась открыть огонь по незащищённому городу. С этим было уже ничего не поделать.
Келл закричал взводу отступающих солдат, рёвом вокс-усилителя призывая вернуться обратно в бой.
— Подкрепления, — сказал Крид. — Вот такое фрекково чудо мне по нраву.
Демоны вокруг Уркантоса кинулись прочь от Невесты трупа, разбегаясь подобно стае грызунов от гадюки. Болезненный свет привёл их в панику, заставляя лезть друг другу на плечи, отчего в некоторых местах удирающие от палящей ауры гончие Кхорна стелились ковром в три чешуйчатых тела глубиной.
Она потрясла его. Демон сложился пополам, держась за грудь так, словно у него остановилось сердце, думая лишь о том, что всё пошло совсем не так, как следовало. Что он ведь завоевал Кадию. Преподнёс её магистру войну Абаддону и богу Крови.
Но едва меч вырвался у него из груди, он с рёвом запрокинул голову, и в этот момент увидел в небе горящий уголёк Чернокаменной Крепостикрепости.
Абаддон обвёл его вокруг пальца, неожиданно понял он. Заставил пожертвовать верными Гончими, чтобы пробить защиту города, который магистр войны уничтожит с орбиты — вместе с самим Уркантосом.
Где его протяжный гневный вопль затерялся среди множества других.
Первый Космический Волк атаковал Моркат и её отряд из засады у врат кастеллума, вынырнув из клыкастого алькова и накрыв болтерным огнём фланг ячейки Вега-два. Один снаряд попал Сирону в нагрудник и сдетонировал, разбив символ крылатого черепа. Второй пробил шлем боевого брата, превратив его мозг в кашу. Мысли воина попросту исчезли, не оставив после себя даже психического отголоска.
— Впереди! — сказал разведчик группы, прежде чем дать очередь в главный коридор. Реагирующие на массу снаряды устремились вглубь туннеля, подобно шутихам, озарив кольцами света стены, а затем и открытое помещение за ними.
Волки были там. Их оставалось всего девятнадцать, а также горстка кадийцевкадианцев, но тем не менее достаточно, чтобы причинить нужный ущерб. Они находились на расстоянии рывка от силового кабеля, прокладывая путь сквозь ряды демонов и загипнотизированных членов экипажа, которым Моркат велела их остановить, даже если для этого потребуется завалить Волков собственными телами.
Сирон хлопнул одного брата по наплечнику и указал на отступающих Волков. Космодесантник вскинул автопушку «Жнец» и открыл по ним огонь характерными тарахтящими отсечками в один-два выстрела. Пуля разорвала Волка пополам и заставила трёх других нырнуть за трубопровод. Один удачный выстрел угодил вожаку в спину, и, хоть сам снаряд срикошетил в стену, воин отлетел на палубу.
И из прорехи в реальности через воющий портал выступил отец Моркат.
Драх’ниен, Конец Империй, рассёк воздух, разрубив фенрисского Длинного Клыка вместе с тремя демонами, против которых тот дрался. Коготь Хоруса взвыл, подобно страдающей душе, после чего превратил в кашу двух кадийцев кадианцев и пробил шлем ещё одного Космического Волка.
Она увидела, как в глубине туннеля вожак Волков замедлился и с гримасой обернулся. Нет, не с гримасой. Он смеялся. Запрокинув голову так, словно происходящее было одной весёлой шуткой.
Она едва начала бежать в укрытие, открывая переборки и распахивая бронированные люки, когда ''«Волю вечности»'' поразил первый залп ''«Фаланги»''. Он сбил её с ног, но Дравура вскочила и припустила дальше за пару секунд до второго попадания, только успев захлопнуть за собой створку, прежде чем мир вокруг неё померк и её похоронило в склепе из чужеродного чёрного камня.
Выбросы из сопел «Валькирии» всё ещё затуманивали воздух над посадочной площадкой, когда Крид выпрыгнул наружу, проигнорировав лесенку с красной ковровой дорожкой, подставленную для него под люк сержантом-касркином.
Урсаркара даже несколько коробило от того факта, что их в буквальном смысле спасло божественное вмешательство, — впрочем, дарёной «Химере» под капот не смотрят.
— Может, архимагос-доминус здесь из-за Чернокаменной Крепостикрепости?
Келл пожал плечами.
— Тогда лучше начать с неё.
Талия Даверна сидела за столом, отказываясь вжиматься в кресло перед нависающим над ней Кридом. Одна из немногих, кому с первых дней вторжения это удавалось.
— Ты знаешь, что этого не может случиться. Тебе сообщили то же, что каждому лорду-кастеляну до тебя. Чёрт, я сама тебе это говорила. Есть определённые действия на случай, если Кадия окажется ''in extremis diabolus'', и ты прекрасно их знаешь.
— Я в курсе планов. И нет, это не то, о чём ты думаешь. Мне следовало рассказать тебе, тут прошу прощения. Вот тебе правда. Мы знаем, что война не окончена, но нет никаких гарантий, что следующая битва произойдёт в районе Крафа. Она может снова начаться на Кадии-Примус, Терциус — чёрт, с тем же успехом она может разгореться на орбите или в Чернокаменной Крепостикрепости. И это даже предпочтительней. Так что нам нужны низкопустотные транспортники для нужд передислокации. Лучше поднять войска на орбиту, а затем спустить на другом краю планеты, чем перебрасывать их по воздуху. Это и быстрее, и не будет угрозы вражеских наземных истребителей. Или мы сможем взойти на корабли, чтобы помочь им в пустотной войне. Вот и вся правда, Талия.
— Ты мне врёшь, Крид?
— Общая вирусная бомбардировка? То есть мы победили Разорителя, а ты за это сотрёшь нас всех с орбиты? Разрушишь лучший мир-крепость Империума и рекрутскую базу для сильнейшей штурмовой пехоты в Милитаруме?
— Нужно думать о картине в целом. Мир можно заселить заново. Сейчас больше кадийцев кадианцев за пределами планеты, чем на ней. Поколения отправки войск позаботились об этом. И мы не станем множить риски, рассылая заражённых скверной солдат в зоны боевых действий по всем имперским территориям.
— Ты серьёзно на это пойдёшь?
— Никакой эвакуации, — произнёс он.
Хеллскер сидела в деревянном кресле в штабе Крафского командования, чувствуя себя здесь совершенно не в своей тарелке.
Технически Марда знала, что следовало сделать, чтобы вернуть себе такой же вид. Как знала и то, что спать нужно на кровати, а не под ней, где она провела прошлую ночь, не сумев перебороть страх перед тем, что внезапный орбитальный удар может обрушить здание ей на голову.
Оставшиеся бойцы были так ошеломлены, что едва не открыли огонь по передовой разведывательной «Саламандре», решив, что волсканцы каким-то образом зашли им в тыл.
— Трон Терры, — ахнул подполковник 46-го ударного, глядя на оборванных гвардейцев и заваленную сожжённой техникой дорогу. — Кажется, вашим людям впрямь нужно отдохнуть. Снимайте их со стен, мы встанем на ваше место.
Марда смущённо пояснила ему, что бойцы на дороге — все, кто есть. Да, на бумаге кадийский Кадианский 24-й полк внутренней гвардии насчитывал три тысячи бойцов, но в реальности от него остался недоукомплектованный взвод.
— Следующий, — произнёс сидевший за столом дежурный полковник.
— Чертовски верно, здесь был тот ещё ад. — Он взял стило, указав им на колонку имён. — Так вам было назначено? Имя, звание и подразделение.
— Хеллскер, Марда. Майор, Двадцать четвёртый кадийский Кадианский внутренний.
Стило замерло посреди столбика с именами. Она заметила, как его кончик задрожал.
В двадцати футах позади стола открылась дверь в кабинет Крида, и она пошла к ней. Медленно, осторожно, оглядываясь на зал, где сидевшие за длинным столом люди как будто не сводили с неё глаз.
— Эй, все, это майор Хеллскер! — крикнул дежурный полковник, начиная хлопать. — Из Двадцать четвёртого кадийскогоКадианского!
А затем стали аплодировать все. И кивать. И улыбаться ей. Некоторые засвистели.
— Но если это какой-то пропуск или заявка, ваш старший офицер должен…Она посмотрела на квадратную глянцевую картонку и застыла.
Это была лхо-карточка. Те, что вкладывались в пачки с куревом, с известными кадийскими кадианскими офицерами и имперскими героями. В бытность кадетом она их собирала.
Но конкретно такую она раньше не встречала.
— За что, ''фрекк''? — сказала она.
— Какая встреча, — сказал Крид. — Настоящий герой Кадии.
Келл передал деревянный планшет, к которому был прищёлкнут скреплённый печатью пергамент.
— Это — особый приказ о реорганизации, — пояснил он и, взяв стило, вывел подпись. — Согласно ему, остаткам двух подразделений — а именно Девяносто первому пехотному и Девятьсот двадцать второму инженерному — предписывается немедленно прибыть в Делвианскую расселину, где они соединятся со свежими силами Сорок шестого бронетанкового ударного. Там они сформируют объединённое подразделение под знаменем Двадцать четвёртого кадийского Кадианского пехотного ударного, под твоим командованием.
— Но это полковое соединение, сэр, а я всего лишь майор.
— Нам повезло. Я допустила ошибку, кучу ошибок. Всё пошло не так. Со мной в каньон прибыло три тысячи человек, а в конце осталось стоять всего сорок.
— Но они ''стояли'', Марда. В этом, Трон подери, весь смысл. Ты удержала их вместе. Они не дрогнули. Ты делала то, что делают кадийцыкадианцы, — мы стоим. До последнего солдата. Да, ты ошибалась, и что, фрекк, с того? Думаешь, я не наделал гору ошибок за время вторжения? Я проиграл войну в небе в Нулевой день, решив, будто умнее своего воздушного маршала. Я поставил не того человека командовать Криговыми воротами. А стоим мы здесь вообще потому, что меня спас фрекков ангел, когда я был слишком упрямым, чтобы задействовать резервы. И мои ошибки стоили жизней далеко не трём тысячам человек. Ты думаешь, я не устал, думаешь, я не хочу бросить всё и просто лечь и поспать?
Хеллскер потупила взор, вновь почувствовав стыд.
— Нет, сэр, я добыла себе адов пистолет. Если бы вы подали запрос на новый силовой меч, я была бы признательна. В моём сломался генератор.
— На это нет времени, — сказал лорд-кастелян, поджав губы. Он заколебался, затем подошёл к креденце[<ref>''Кредéнца'' (итал. credenza — вера, доверие) — тип мебели позднего Средневековья и эпохи Возрождения./https://wikiШкафчик с дверцами. Вначале предмет церковного обихода, шкаф для ритуальных принадлежностей. Близкая разновидность креденцы — армариум (лат. armarium, от лат.warpfrogarmatura — вооружение) — шкаф для хранения оружия.wtf/%3A%D0%A4%D0%B0%D0%B9%D0%BB%3A///C%3A/Users/Mikhail/Documents/%D0%A1%D0%BA%D0%B0%D1%87%D0%BA%D0%B0/%D0%A0%D0%BE%D0%B1%D0%B5%D1%80%D1%82-%D0%A0%D0%B0%D1%84-%D0%9F%D0%B0%D0%B4%D0%B5%D0%BD%D0%B8%D0%B5-%D0%9A%D0%B0%D0%B4%D0%B8%D0%B8-%20DPG%20Возможно, автор имел в виду именно его.docx#7 <sup><nowiki>[7]</nowiki></supref>] у стены, откопал среди свитков и скрученных карт вложенный в ножны меч и протянул ей. — Вот, бери этот. И так валяется без дела.
Она заметила, как флаг-сержант Келл напрягся.
По её весу и плотности Марда поняла, что это книга.
— И вот так, — закончил архимагос-доминус Велизарий Коул, — я доказал свою гипотезу.
По одной стене от пола до потолка пролегала огромная трещина, наспех заделанная скалобетоном и арматурой. Голостол в центре комнаты больше не работал. Но самым разительным изменением стали лица.
С ними больше не было Свена Кровавого Рёва, магоса Кларна и главного комиссара Забин — её никто не видел после Йорусского редута. У Амальриха был новый знаменщик. Отсутствовала канонисса Элеанор, ставшая теперь духовной сподвижницей живой святой, которая отказалась от приглашения, чтобы провести богослужение над павшими. Она убеждала Крида, что им следует спалить кадийских кадианских мучеников, очистить их пламенем, и в конечном счёте он сдался — так что теперь она стояла у погребальных костров, на которых сжигали миллионы погибших имперцев.
Весь Крафский боевой сектор наполнился смрадом горящих трупов.
— Можно, — произнёс Велизарий. — Но большинство слов непереводимо на высокий готик. Чтобы понять смысл, вам действительно следует слушать в оригинальном звучании. Так вот, десять тысяч лет назад…
— Да ради Движущей Силы, — взмолился барон Риван. — Там нечего понимать. Архимагос-доминус был на Эриаде Шесть, изучая древние ноктилитовые камеры. Там, глубоко под поверхностью, он обнаружил руины пилонной сети, похожей на кадийскуюкадианскую, которую Разоритель уничтожил в ходе бомбардировки планеты во время Четвёртого Чёрного чёрного крестового похода. Сравнив между собой археологические отчёты по другим схожим конструкциям в районе Врат, он выявил ещё с полдюжины пилонных миров, разрушенных Чёрным флотом.
— Да, эту часть я поняла, — сказала канонисса Сильвания. — Но в чём тут важность? Абаддон добывает чернокамень, строя себе оружие?
— Усиливая Чернокаменную Крепостькрепость, — добавил Тор Гарадон. — Он уже проявил крайнюю заинтересованность в активах флота и их тактическом…
— Нет, нет, нет! — Коул раздражённо застучал по полу древком топора. — Пилоны — это не его оружие, это наше оружие. Разве вы не поняли? Мы всегда считали, что Око Ужаса — это варп, пробивающийся в нашу реальность. Вторжение. Но всё совершенно наоборот. Реальное пространство проваливается в варп, а эти отрицательно поляризованные пилоны — то, что удерживает Галактику вместе.
— Выполняйте, — сказал Крид. — Думаю, остальным следует обсудить общий сбор на Элизионских полях. Логично, что они станут следующей целью, да и Краф пострадал до такой степени, что вряд ли выдержит ещё одну осаду. Мне нужны предварительные данные по развёртыванию — как быстро мы сможем перебросить туда войска и подготовить оборону? И какими силами располагает каждый из вас? Где…
''— …размещены наши подразделения и кто в какой сектор направится? Келл, свяжись со стратегиумом, пусть найдут карту Элизиона, самую большую, какая есть.''
До вспышки выстрела.
Она проснулась с криками. С криками, потому что увидела его лицо.
Впрочем, идеальных отцов не существует.
Первым делом она занялась кристаллической заплаткой. Нашла паутинку варповой плоти и вырезала её ножом, после чего, передав толику своей воли, прижала к свистящей микротрещине. Шипение истекающего воздуха исчезло, и униформа кадийца кадианца перестала развеваться.
И эта работа, как и любая другая работа по отцовскому поручению, напомнила ей, что тот был таким резким как раз из-за своего высокого о ней мнения. Сюсюканье сделало бы её слабой и глупой. Она должна заслужить его привязанность и тем самым стать более способной. Более сильным, более могущественным созданием.
И там она впервые услышала его голос.
— Почти, — ворчал Коул. — Терпение, кроха. Терпение, терпение. На два черепа вперёд. Резкий разворот на тридцать пять градусов. Теперь вниз — нет, слишком далеко, один градус вверх — вот так. Увеличить спектр ультрафиолетового излучения. Да. Есть изображение из колодца. Один дюйм вперёд. Ещё один…
— Эх, люди-люди, — щёлкнул Тразин, качая головой. — Вечно вы куда-то спешите.
— Аварийный сигнал, генерал! — крикнула новый офицер связи. Она была капитаном и, поскольку они находились сейчас в полустационарном полевом штабе, имела под началом целый отдел, работавший за главным воксом, а также рядами когитаторов, компилировавших графические данные с мобильного модара и отражательных станций рассеянного пучка по периметру Элизионских полей.
Урсаркар взял её. И заорал.
— …''фрекка там происходит, Коул? Мне нужен текущий отчёт.''
— ''Ты сказал, мы все на одной стороне. Я очень на это надеюсь.''
Тысяча футов высоты.
Впрочем, она понимала, что это не имело никакого значения. Даже если бы каждая их бомба поражала отдельную машину. Даже если бы её лазпушки прошивали по три корпуса за раз, а каждый из сотен болт-снарядов сносил бы моторный блок, Абаддон всё равно имел достаточно войск, чтобы вырезать на Элизионских полях всех до последнего человека.
+Где моё дитя?+ кричал голос. +Мне нужно дитя.+
Её отца, который нуждался в ней.
''Мы сражаемся на Элизионе. Мы стоим на Элизионе. Исход войны решится среди древних пилонов, простоявших десять тысячелетий, и линий «Эгида», выставленных этим утром. Но бой идёт не только на Элизионских полях. Люди Кадии и те, кто нам помогает, — пришло время подняться и встретить врага. Где бы вы ни находились, там и есть ваши Элизионские поля. Каждая улица должна стать полем битвы. Действуйте. Кадия стоит, и сегодня — где бы мы ни были — мы стоим едиными.''
Урсаркар И. Крид, «Обращение с Элизионских полей», частичная запись Денски Казелле, хранящаяся в архиве Кадийского Кадианского верховного командования, Спецсекция 9: Аудио- и визуальные реликвии Потерянной Кадии
Выдержка из «Крид и Кадия. Переосмысление стратегии» авторства генерала Дабаты Рави:
''Фактически нам известно следующее.''
''Первая волна челноков Архиврага пришла с запада, миновав Россварские горы и огневой вал'' «Фаланги»''. Согласно подсчётам, половина тех кораблей не преодолела бомбардировку с орбиты, но оставшиеся высадили группу культистов батальонной численности, которые хлынули на пилонные поля и под обстрел Девятого кадийского Кадианского ударного.''
''Опозоренный паническим бегством у Криговых ворот вслед за 33-м полком, Девятый кадийский Кадианский пытался любой ценой смыть пятно бесчестья.''
''Но такой героизм дорого им обошёлся — уже к ночи первого дня предатели и демагоги из Несущих Слово, по большому счёту, захватили западные линии. Когда к позициям Девятого прибыли подкрепления в составе 75-го и 403-го бронетанковых, им пришлось штурмовать свои же окопы, чтобы занять оборону для отражения следующей волны.''
''Девятый кадийский Кадианский полк штурмовой пехоты погиб в бою до последнего солдата.''
''На восточном фронте ситуация складывалась не менее мрачная.''
''И вот почему, по моему мнению, её и выбрал для себя лорд-кастелян.''
— Стоп, Двадцать первый, стоп! — прокричал в вокс Крид.
Те сомкнули ряды и взбежали по трапу, и «Валька» тут же начала взлетать.
Келл водрузил штандарт Восьмого кадийскогоКадианского, а затем, держась за него, тяжело поднялся и встал между командиром и приближающимся чудовищем. Ему подумалось, что следовало передать на «Валькирию» заодно и знамя, но для этого было уже поздно.
— ''Келл, мы развернём «Вальку» и откроем огонь, мы…''
Красный, как Цветок Кадии.
— Кажется, я в него попал.
Лорд-кастелян Урсаркар И. Крид, генерал кадийских кадианских войск, глядел из боковой двери «Валькирии» на бушующую внизу битву.
— Что? — переспросил он.
По одобрительным крикам Глейв понял, что они решили стоять.
+Где моё дитя?+ спрашивал магистр войны. Он был в ярости, готовый убивать. +Я переносил крайний срок несколько раз. А вы потеряли образец?+
Магистр войны прекратил хищно кружить по комнате и упёрся кулаками в пустой стол — переведя взгляд на физический оригинал, Дравура увидела вмятины, которые оставили в металле его костяшки.
+Это я не понимаю? Позволь, я расскажу, чего не понимаешь ты, мастер-апотекарий. Ты не понимаешь, какие ресурсы я вложил в проект. И кого мне пришлось просить об одолжениях. И сколько людей я потерял в набегах на Чёрные Корабли корабли за детьми-псайкерами. Ты не понимаешь, какие артефакты мне пришлось отдать за то, чтобы тебя консультировала чёртова ведьма плоти друкари. И что в итоге — лишь выброшенные из шлюза растерзанные тела. Затем у тебя получилось, и… что… ты ''потерял'' ребёнка?+
+Разве вы не видите, что это уже успех? Невероятный успех. Я даже не подозревал, что субъект выжил, пока она не сползла со стола и не выбралась в коридор. А когда я погнался за нею, двери из плоти захлопнулись у меня перед носом, и она обратила против меня трэллов крепости. Она может ''говорить'' с осквернённой крепостью, магистр войны. Контролировать её, к чему мы и стремились. Нам больше не придётся подсаживать демонов в ноктилит, чтобы подчинить его, не придётся менять одно злобное сознание на другое, ведь теперь у нас есть специальное управляющее устройство, которым, в свою очередь, можем управлять мы сами.+
Дравура Моркат, Дитя Крепости, отправилась спасать мечту своего отца.
Глубоко в синаптических туннелях ноктилитового узла управления Велизарий Коул открыл для себя новую реальность.
И всё вокруг погрузилось в ад.
Тразин почувствовал определённое сожаление, когда Чёрный Легион сошёлся в бою с электрожрецами, словно в театральной постановке, наполнив пространство очередями болт-снарядов и хлещущими сетками электрических разрядов.
С деланым вздохом он потянулся в пространственный карман и достал ещё два лабиринта, после чего запустил их активацию.
Лейтенант-командор Керант из Ультрадесанта увидел несущихся на него врагов и не стал мешкать. Он различил восьмиконечные знамёна и сшитые из кожи стяги. Рогатые шлемы и мутации варпа.
Затем Керант ринулся в бой и скрестил клинки с первым капитаном Сынов Хоруса.
— Все элементы пилонной матрицы активны! — победно прожужжал Коул, полностью отсоединив сознание от узла управления.
— Гораздо хуже, — ответил Неисчислимый. — Если я выпущу этот образец, он не остановится уже никогда.
Сервантус протянул Криду флягу, и лорд-кастелян сделал глубокий глоток, прежде чем свернуть за угол.
Сейчас ему это требовалось как никогда. Крид кричал и ревел всю дорогу вниз, неустанно раззадоривая и подбадривая арьергард. Удерживая врата и редуты «Эгиды», пока они не становились непригодными для обороны, а затем приказывая забрасывать дорогу за собой взрывпакетами и гранатами, прежде чем с боем отступить к следующей позиции.
Глейв раньше не видел ничего подобного. Урсаркар даже не брал в руки адовые пистолеты. Просто приказывал и ободрял, указывал и направлял. Использовал в качестве оружия Восьмой кадийскийКадианский, пока Сервантус прикрывал ему спину, безжалостно срезая лучами залпового ружья всё, что хотя бы взглянуло на Крида.
Касркин убил ещё троих космодесантников Хаоса, хотя и был далеко не единственным, кто решетил их лазерным огнём. Однако он знал, что все победы принадлежали исключительно ему, и чувствовал, как его своим светом озаряет Император.
Его ждала схватка героев, битва, которая сокрушит мир.
— Тразин! — прикрикнул Коул и затараторил одновременно на машинном наречии и через рупор вокс-славителя. — Что бы ты там ни прятал, оно нужно нам сейчас!
— Ладно, но предупреждаю — тебе это не понравится.
— Ты не попадёшь на Терру, Эзекиль. И Хорус тоже. Гиллиман… — лейтенант-командор Керант выдавил из себя эти слова. Выдавил сквозь кровь, подходящую к горлу. Выплюнул на выдохе, слишком слабом из-за пробитых лёгких. — Примарх вас остановит.
— Кадия стоит!
Когда Глейв увидел, как Разоритель бросил капитана Ультрадесанта и повернулся в его сторону, его пробрал озноб.
— Отходим, — сказал Урсаркар, затем повысил голос, чтобы его услышали сквозь треск лазерного огня и щелчки адовых ружей, поднеся ко рту магна-рупор. — Отходим группами! Заставьте их пройти по полю обломков!
Тяжёлый огонь по их позиции снёс часть пилона, вызвав оползень, который похоронил под собой две роты и превратил пространство между ними в ничейную землю, усеянную мусором вперемешку с телами кадийцевкадианцев. Сквозь стены проходила какая-то вибрация, гул, от которого у него ныли зубы и пульсировали пазухи. По поверхностям пилонов змеились трещины шириной с палец, отчего вниз то и дело сыпалось каменное крошево, словно куски отбившейся штукатурки.
На самом деле трястись начала уже вся пещера. С потолка раздавалось гулкое бум, бум, бум, напоминавшее выстрелы из артиллерии или шаги титана.
Разоритель продолжал идти. Зарубил космодесантника, который преодолел массу демонов. Расколол шлем Железного Волка очередью из штормболтера.
Бронированный монстр прорвался на последний клок ничейной земли — и оказался на прицеле кадийцевкадианцев.
— Огонь! — взревел Крид. — Огонь!
Вокруг засверкали полосы радужного света, который, казалось, преломлялся сквозь каждую молекулу воздуха, будто в кристалле.
Инквизитор выдохнула сквозь сжатые зубы, повернулась к Каппа-Орлам.
— Убить презренного ксеноса, — на пробу сказала она. Когда никто не пошевелился, инквизитор вздохнула. — Попытаться следовало. Орлы! Разбиться на огневые группы, наступать под прикрытием. Нужно остановить демонов и не дать им добраться до кадийцевкадианцев! Личная истребительная команда, вы со мной.
И тогда они пришли в движение, пригибаясь, отправившись на охоту. Выпуская из адовых ружей трескучие лучи, рассекавшие эфирные тела нерождённых, — между тем как её собственная группа направилась к высокой фигуре.
Глейв даже через затемнённые линзы шлема с трудом мог смотреть на шквал лазерного огня. Ряд выставленных стволов непрерывно озарялся сполохами. Лучи энергии уносились вперёд — такие яркие, что линзы настроились на максимальную непрозрачность, как если бы он сражался в палящей пустыне или на высокогорье со слепящим белым снегом.
— Поднажмите! — крикнул генерал.
Один из терминаторов упал, когда снаряд автопушки пробил ему колено и оторвал ногу. Хлёсткие потоки болтов устремились сквозь ураган лазерного огня к шеренге кадийцевкадианцев, но половина снарядов столкнулась с лазерными лучами и взорвалась в воздухе, не успев достичь целей.
Не всё, однако, попадало в Разорителя — часть отражалась от ауры из демонических сущностей, что порхали вокруг него, подобно визжащим духам. Его вытянутый огромный коготь отвечал на огонь потоком пылающих звёзд, которые выкосили целое отделение касркинов и подорвали катушку плазменного ружья, так что Глейв успел увидеть силуэт гибнущего солдата словно в театре теней, на фоне распустившегося бутона белого огня.
Он шёл прямо на него, навстречу судьбе, о коей Сервантус молился с самого детства.
— Вы — мои! — громыхнул Разоритель, от доспеха которого с шипением поднимался дым. — Вы все мои, кадийцыкадианцы. Ваши кости и ваша кровь, ваши крики и бесполезные молитвы — всё моё. Ваши жизни и ваш мир станут моими!
И Глейв, которому сам Император завещал оказаться здесь, внезапно продрог до костей, как если бы уже был покойником.
И тогда на них свалилось небо.
Она явилась подобно метеору. Подобно зарнице. Подобно пылающей комете, падающей с неба и заставляющей невежд рыдать от страха.
Пыль и грязь столбом хлынули в узловую пещеру и, ударившись об пол, разлетелись во все стороны.
И в том удушающем пылевом шторме приземлились они — первая, вторая, третья, — встав между строем кадийцев кадианцев и Разорителем.
Их сияние отливало желтизной среди стелющейся пыли, ещё более осязаемое из-за парящих вокруг пылинок, напоминавших светлячков.
Сёстры ринулись следом, стреляя из пистолетов и размахивая мечами, что потрескивали от высвобожденной чудотворной энергии. Искрящиеся клинки обрушились на Разорителя, иссекая доспех и останавливая смертельные удары. Отскакивая прочь и парируя выпады крылатых, отрицающих анатомию тварей, что падали с небес, дабы погасить их свет.
И, продолжая натиск, чувствуя, как от веры ликующих кадийцев кадианцев крепнут их мышцы, а из открытых ртов выплёскивается яркий свет, они узрели, как магистр войны Хаоса сделал единственный шаг назад.
Они вынудили его отступить.
— Архимагос. — Тразин жонглировал хризопразовыми табличками, изучая сетки сопряжений и пространственных щелей. — Мы на критическом этапе. Либо мы запускаем матрицу-парию, либо планета разорвёт себя на куски.
— Архимагос!— Прошу, пусть эта чёртова штуковина сработает, — поспешно закончил он и нажал кнопку «Активация».
Во всей пещере резко упала температура. Твари варпа взревели от ужаса, когда воздух как будто наполнился статическим зарядом, а между металлическими предметами заплясали чёрные искры, и ткань реальности начало растягивать прорывающееся наружу новое измерение.
Ни одно существо не поняло, что происходит, за исключением Тразина и Коула. Знали они лишь то, что одно в мгновение втянули тёплый, почти горячий воздух, а в следующее выдохнули уже облачка льда. У солдат пошла носом кровь. Разболелись пазухи. Двадцать два неулучшенных человека рухнули на пол пещеры от внезапных приступов или острой сердечной недостаточности.
Санкционированные псайкеры Восьмого кадийского Кадианского и колдуны Чёрного Легиона, полнейшие противоположности друг другу, за исключением ключевой детали, забились в судорогах, когда их души резко покинули смертные оболочки и, сбившись в кучу, отлетели в варп.
Разряды молний, чёрные, как беззвёздная пустота, захлестали между основаниями пилонов, выбрасывая искры тёмной материи при каждом ударе о ноктилит.
Чёрные ручьи антигалактики, искрясь, поползли по чернокамню, затем прочь из каверны на Элизионские поля, где собрались на вершинах пилонов, отчего издалека те уподобились равнине чародейских лампадок.
Тремя тысячами футов выше Ханна Кезтраль кидала ''«Боевой змей»'' из стороны в сторону, уходя от очередей автопушек и лазлучей двух висящих на хвосте дрейков. Они уже подбили Рагналя, и его «Гром» пылающей слезинкой сорвался с неба. Мак не отозвался на последней перекличке. Кезтраль осталась одна, и сейчас она снова вспоминала давно покойную мать. Как зимой она пришила варежки Ханны к рукавам, чтобы та их не потеряла, поскольку других у неё не было. Как бы, наверное, она злились на эти дьявольские самолёты, если бы они убили её девочку.
А затем течения энергии парии заструились прямиком к Оку Ужаса.
В кристаллический иллюминатор мостика Дравура Моркат увидела, как луч пронёсся мимо ''«Воли вечности»'', и антипсихический грохот от его прохождения отдался в чернокамень с такой мощью, что зодчая рухнула в припадке, едва не стоившем ей жизни.
И, к своему ужасу, она увидела, как Великое Око — открытое с тех времён, как человек впервые посмотрел в небо Терры и представил обитающих среди звёзд богов, — начало закрываться.
— Работает! — крикнул Велизарий Коул, победно вскинув все четыре руки. Показания на инфопокрове были сильными и уверенными. Внутренние вычислители обработали результаты, соотнесли их между собой, проверяя факторы среды. Да, результат остался тем же. — Оно работает, презренный ты нечестивый гений! У нас вышло, мы…
Но когда архимагос переключился с инфопотока на естественное зрение, его радость улетучилась.
По всему узловому залу воины корчились в муках. Кадийцы Кадианцы и востроянцы держались за головы, издавая звуки, которые слуховой распознаватель Коула определил как нечеловеческие, напоминавшие вой новорождённых сервиторов перед форматированием или животных в загоне перед скотобойней.
Активация, по всей видимости, ввергла фенрисцев, с чьей линией мутировавшего геносемени Коул был хорошо знаком, в совершенно дикое состояние. Они облепили тело Жаждущего Крови, безжалостно рубя и раздирая его зубами. Монстр зашатался, и его плоть начала плавиться, теряя связь со смертным планом бытия. Рот существа распахнулся от шока, и из пасти покатилась голова Орвена Хайфелла, а само тело волчьего лорда выпало из разжавшихся когтей.
Ответа не последовало — и Коул обнаружил, что абоминация исчезла.
— Вытянуть линию вправо! Вытянуть, чёрт вас дери! — кричал Крид в рупор. После исчезновения Легиона Проклятых появилось реальное опасение, что их наконец смогут обойти с фланга. — Кадия стоит!
И пусть ему навстречу не полился никакой святой свет, опустившаяся пелена тьмы, по крайней мере, оказалась тёплой.
Грейфакс сжала от давления зубы.
— Прочь от неё! — рявкнула Грейфакс, наводя на Абаддона болтер «Осуждающий». — Она — моя.
Тразин наблюдал с высоты узловой пещеры, укрытый невозможным плащом ублиета.
Тразин услышал рёв магистра войны даже сквозь гул матрицы-парии.
Штопальщик Кристан водил большим фонариком во тьме, когда услышал крики касркинов. Они нашли генерала.
— Не в качестве щита, — произнёс Урсаркар, с трудом сев. — А бомбы. Он хочет сбросить Троном проклятую штуковину на нас.
Призрачный образ капитана Прозуса Гаила так и восседал на командном троне в рубке ''«Воли вечности»''. Возможно, он останется здесь навсегда.
И когда её разум слился с камнем и крепость запылала подобно астероиду, она разбила планету для него.
Кадия-Терциус всегда была самым слабозаселённым и необжитым районом планеты. Местом, где кадеты тренировались вести боевые действия в глуши, а также производилась большая часть снаряжения. На дальней северной оконечности континента члены верховного командования и старых военных семей владели уютными загородными поместьями, где охотились на завезённых с других миров животных и брали детей в изнурительные многодневные походы в горы и альпинистские вылазки.
Эти сведения, определявшие размеры чернокаменной глыбы, её траекторию, скорость и массу, по сей день хранятся под криптомантическим замком в недрах Солемнейса.
Для Коула первым свидетельством того, что что-то случилось, стал выход узловой сети из сопряжения: её нуль-матрица упала в шести десятках разных мест, когда от микротрясений, охвативших всю земную кору и мантию Кадии, закачались пилоны.
Но даже такой удар причинил колоссальные разрушения, образовав кратер глубиной в пятьдесят миль, а также выбросив в воздух ноктилитовую пыль и размельчённый гипс. Более крупные обломки выстрелили непосредственно в космос либо разлетелись во все стороны и упали в сотнях миль от места крушения. Раскалившись от повторного вхождения в атмосферу, они подожгли леса и вызвали степные пожары на южных равнинах Кадии-Секундус.
Начальная взрывная волна докатилась до Ханны Кезтраль, когда её ''«Боевой змей»'' перевооружался и дозаправлялся на временном аэродроме 399(А) юго-западнее касра Крафа. Несмотря на то что основную мощь удара приняли на себя Россварские горы, взрыв прошёл через седловину между двумя пиками и вырвался внезапным и мощным порывом перпендикулярно взлётной полосе.
''«Боевой змей»'', стоявший за приземистой станцией заправки реактивным прометием, избежал повреждений — но Ханна увидела, как сорванный ветром старый металлический ангар прямо в воздухе рассыпался на части, и те посекли и распороли тридцать одного пилота и техника, собравшихся для быстрого перекуса в палатке-столовой.
Для логистар-генерала Конскавана Райка первым свидетельством того, что что-то неладно, стал внезапный рёв помех в воксе. Он поддерживал связь практически с каждым командиром на Кадии, а также бессчётными офицерами флота почти четыре дня кряду. Ему пришлось постоянно жевать кафеиновые таблетки, что сделало его нервным и раздражительным — особенно последние два дня после того, как его навестила инквизитор Талия Даверна, которая изъяла записи вокс-переговоров и два часа выпытывала информацию об определённых зонах высадки.
— Кто знает, жив ли ещё выскочка, чтобы дать команду. Так что да, пусть отправляют челноки сейчас. И пошли кого-нибудь за моей шинелью и чемоданом — как только придёт ответ, мы сядем на один из транспортов.
Когда акустическая волна расколола небо, Марда Хеллскер всё ещё приходила в себя после своей первой танковой атаки.
Волсканцы как раз перегруппировывались для следующего наступления на Делвианскую расселину, когда они врезались в них, — 46-й танково-ударный вырвался из ущелья, везя в десантных отделениях «Химер» штурмовиков 91-го и инженеров 922-го.
Хеллскер ехала в центре первых рядов в командной «Саламандре», указывая на цель мечом Лукаса Бастонне под развевающимся над головой окровавленным штандартом 24-го кадийского Кадианского полка.
Подполковник 46-го Васталь умел вести танковые бои, и его машины, построившиеся восьмёрками, скатились вниз и двинулись на запад, окружая и уничтожая недобитых волсканцев и сгоняя их в одну точку, словно пастушьи собаки — отару.
— Волнам и не нужно ничего достигать! — Она ткнула пальцем в корабль. — Те фрекковы ракеты в боевой готовности.
— Генерал! Лорд-кастелян, сэр!
Из дыма показались тёмные фигуры. Касркины и Каппа-Орлы вскинули адовые ружья, затем опустили их, различив силуэты космодесантников.
— Лорд-кастелян. — Это был Одрик А’шар, лейтенант из Гвардии Ворона. — Мы получили сообщение от флота — враги сбросили Чернокаменную Крепость крепость на планету. Кадии-Терциус больше нет. Юг охвачен пожарами от горизонта до горизонта. Береговые линии страдают от мощных приливов. Если ''«Хризантус»'' — это сигнал к эвакуации, то советую её начинать. Чёрные Храмовники и Тёмные Ангелы уже проводят собственную погрузку. А что Железные Волки?
Его вопрос повис в воздухе, пока Урсаркар не покачал головой.
— Всем подразделениям — Хризантус, Хризантус, Хризантус. Улетаем прочь с этой скалы.
Если начистоту, Велизарий Коул именно это и собирался сделать, когда темпоральный когитатор выявил рассинхронизацию. Стазисное поле. Чужацкое, причём мощное.
— Я могу отказаться?
— Это обязательное приглашение. Как-никак я сильно помог вашей имперской фракции и потерял из-за этого экспонаты — поэтому не думаю, что должен уходить без справедливой компенсации. Какими же нерадушными хозяевами оказались бы кадийцыкадианцы, если бы отпустили меня без сувенирчика на память.
Коул отступил в сторону на ногах-лезвиях, словно это помогло бы ему получить какое-нибудь преимущество.
От той улыбки Коула пробрал озноб.
Над Элизионскими полями разносился рёв двигателей «Громовых ястребов» в жёлто-золотых цветах Имперских Кулаков, заходивших на посадку сквозь апокалиптические ураганные ветра. Высвобожденная энергия, которую ранее направляли пилоны, взбурлила воздух, так что теперь, помимо легионов вновь возникших демонов, сектор накрыли циклоны и шквальные дожди пепла.
Мертвецы восставали по всей Кадии, и поскольку в атаке Абаддона сгинули миллионы, числом они намного превосходили выживших.
Крид держал Восьмой кадийский Кадианский на Элизионских полях, чтобы прикрывать эвакуацию. Справа он различал треск лазерного огня роты Г, отражавшей натиск трупов-марионеток и демонов, состоявших, казалось, из одних только перьев.
Обычно специальные челноки увозили солдат с земли тысячами, взлетая в безопасных секторах с хорошо освещённых площадок, размеченных неоновыми указателями. Тут же эвакуация превратилась в отчаянную свалку.
— Думаешь, я хочу объяснять Инквизиции вот это всё?
— Кадийцы Кадианцы по-прежнему верят в вас, генерал.
— И будут верить дальше, если не увидят, как я дряхлею. Или как меня протащат через угли. Нет — Империум любит мёртвых героев. Обычно это лучше для всех. Так я не смогу наворотить фрекковых дел.
Согласно имперским записям, Кристан был последним, кто видел Урсаркара И. Крида живым.
— Рота Дельта! — прокричала Хеллскер в вокс. Устройство работало в режиме громкославителя, чтобы её было слышно сквозь грохот лазерных выстрелов и двигателей. — Отход с боем на двадцать футов, строй не разрывать. Мы почти закончили. Эй, там, вторая бронетанковая рота, просто оставьте «Химеры». Фрекк, бросьте их! Пилоты говорят, они слишком тяжёлые.
— Нет.
— А я была. И я знала волсканцев. Они были ничем не хуже нас, кадийцевкадианцев, и всё равно пали. Твои бойцы не особенные, майор. Наш Империум не делает исключений.
— Полковник, последние роты загружаются, и я… — пробормотал Песк. Капитан, с перекошенными плечами и наполовину онемевшим лицом, подошёл к ним дёргающейся походкой. Рядом с ним был Лек.
— Перенесите их на борт. Её оставьте. Она и так не хотела улетать.
Час спустя десантный корабль ''«Вознесение святого Эвокуса»'' начал взлетать — и лишь в тот момент Хеллскер наконец увидела, что сделали с её родной планетой.
Она откашлялась и принялась читать.
— ''Что видите вы…—'' Её голос дрогнул, и она замолчала. Затем взяла протянутую флягу и сделала глоток. Заставила себя говорить громче. Говорить с уверенностью, как подобало кадийскому кадианскому офицеру.
Как Баратус.
''Клялся, что не получит Око над нами власть.''
Багровые лазерные лучи били во все стороны. Разрывая животы ходячим мертвецам. Откидывая порождений варпа, не поддающихся никакому описанию.
— В бой, в бой! Кадия стоит! Кадия стоит до конца!
От Восьмого кадийского Кадианского оставалась горстка бойцов. Они бились, прижимаясь спинами к пилону, защищая редут, сложенный из собственных покойников. Стоя на коленях, не сводя глаз с прицелов, посылая последние пламенеющие лучи в бушующий вокруг них катаклизм.
Из массы тварей поднялся высший демон с двумя птичьими головами, расколов токсичный воздух пронзительным визгом.
Одна кадийка кадианка вскинула на плечо ракетную установку, и напарник зарядил в неё последний снаряд. Боец едва успел захлопнуть крышку, когда зелёный лазерный луч прошил ему подбородок, но своё дело он сделал, и ракета, оставив белый след, попала в нерождённого, взорвала монстру раздувшуюся грудь и испепелила сердце.
— Кадия стоит! — проорал Крид, опустошая адовый пистолет. — Восьмой стоит!
''Что видите вы — окоп? Нет, это мой мир.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это мой дом.''
— ''Не нужно благодарностей, транспортник'', — эхом раздался ответ. — ''Говорит капитан Ханна Кезтраль,'' «Боевой змей»'', штурмовая эскадрилья Три-девять-девять (А).''
Кезтраль приложила палец к текущему из носа ручейку крови. За последние шесть часов она выдержала столько перегрузок, что та, казалось, струилась теперь безостановочно.
Она выключила вокс и полетела рядом с десантным челноком.
Сидевший в челноке Райк наблюдал за поднимающимся возле них «Мстителем», временами отделявшимся и описывавшим круги в поисках врагов.
''Что видите вы — окоп? Нет, это мой дом.''
''Что видите вы — окоп? Нет, это крепость моя.''
''Это дом, это мир, это каср, что воздвиг я своею рукой.''
— Ты как, в порядке? — спросил Кристан бойца.
''И не сделаю шага назад, ибо крепость сию вырыл сам.''
На мостике ''«Мстительного духа»'' Эзекиль Абаддон сидел на командном троне, наблюдая за тем, как Кадия раскалывается на части. Он поднял кубок, изготовленный из черепа клона-пародии своего отца, Хоруса, и отпил тёмного вина.
— Начинается, — сказал Зарафистон. — Я это вижу.
По мере расширения кадийской кадианской трещины, чей зияющий провал пролёг до самого расплавленного ядра, космическое пространство по обе стороны разрушающейся планеты стало рваться и истираться.
В пустоту хлынула эмпирейная энергия, изливаясь из борозды, что началась с расколотого пилонного поля на Кадии и, невероятно, устремилась в космос за её пределом. Сейсмический разлом в ткани мироздания, расселина в реальном измерении, которая потянулась дальше и дальше, к тёмному сердцу Империума.
Каким-то непостижимым образом в его сознании отпечаталось слабое пси-послание. Казалось, будто тысячи разумов одновременно подумали одно и то же, послав эхо сквозь воспрянувший варп.
— ''Что видите вы — окоп?'' — раздался тихий шёпот.— ''Нет, это могила моя.''
Он не знал, что это значит, и его это не волновало. Кадия была сломлена, Багровая Тропа — проторена, Чёрный Легион вышел победителем, а королевство Лжеимператора разделилось пополам.
Эзекиль Абаддон сделал ещё глоток и позволил Галактике гореть.
[[Категория:Warhammer 40,000]]