96
правок
Изменения
м
– Потому «Потому что они мои братья, они Дети Императора, и я желаю получить их советсовет».
– Мы «Мы делим одно тело, демон, но ты никогда не поймешь таких, как яя».
– Недостаточно «Недостаточно сильны, - признался Ксантин. – Хочешь вернуть свое прежнее величие? Тогда нам нужны оружие, боеприпасы и рабы. На этом мире мы найдем их в изобилииизобилии».
– Тогда «Тогда я его вылечу. Не желаю больше ничего об этом слышатьслышать».
''Нет«Нет,'' – отрезал Ксантин. – ''Только не он''».''
Нет описания правки
Ксантин нашел ее – или она его нашла – на планете Каллиопа. Она зашла слишком далеко, нетерпение сделало ее неосторожной, и эльдары пленили ее, заточили вдали от ощущений, удовольствий, от всего, что многие эры дарило ей жизнь, пока Ксантин не освободил ее и не разделил с ней свое физическое тело в обмен на ее силу. Тысячелетия в заключении ослабили ее, и все же эта сила опьяняла.
'''Повелитель «Повелитель Безумств ждет меня. Я ему нужна. Мы нужны емуему».'''
Благодаря силе Сьянт у него теперь была собственная банда, его Обожаемые, и собственный корабль. Эта сила позволила ему избавиться от гнета Абаддона, сбросить мрачную черноту Детей Мучений и вернуться к королевскому пурпуру и буйно-розовым оттенкам Детей Императора. Придала смысл его стремлениям.
'''Мы «Мы должны продолжать наш путь, любимый. Не позволяй примитивным страстям поглотить тебя. Слаанеш может дать тебе неизмеримо большебольше».'''
Мир парил в смотровом окне. Ксантин смотрел на него с жадностью.
Но сейчас и того, и другого не хватало. Ксантин знал, что рискованно нападать на имперский мир даже в разгар восстания. Но Серрина была слишком лакомым кусочком, чтобы ее упускать; Обожаемым больше не пришлось бы сидеть на голодном пайке.
'''Я «Я могла бы дать тебе настолько большебольше»,''' – промурлыкала Сьянт.
Ксантин не стал ее слушать: он наслаждался моментом. Перед ним распростерся целый безупречный мир, готовый пасть к его ногам. Это было восхитительно.
Смертному эти звуки показались бы гласом воплощенного ужаса. Но для Ксантина они были музыкой, и он тихонько напевал её, пока шел по покрытым толстыми коврами коридорам «Побуждения» к своему брату Вависку.
'''Зачем «Зачем нам беседовать с тебе подобнымиподобными»?''' – спросила Сьянт, пока Ксантин шагал к покоям Вависка.
'''Ложь«Ложь. Ты ищешь их одобрения, потому что боишься, что они предадут тебятебя».'''
Ксантин глухо рассмеялся.
'''Я «Я знаю твою душу,''' – ответила Сьянт. – '''Ты добиваешься преданности братьев твоему делу. Это глупая цель и глупое дело. Мы так сильны, любовь моя. Нам не нужен ни этот мир, ни твои вероломные братьябратья».'''
'''Ты «Ты ошибаешься. Этот мир болен. Я точно знаюзнаю».'''
Ксантин сосредоточил свое внимание на произведениях искусства, украшавших стены главных коридоров «Побуждения». Многие из выставленных работ были созданы им самим: например, выполненное из хрусталя и кусочков кости изображение Града Песнопений до того, как его разрушил Черный Легион, а также подробное наглядное пособие по эльдарской физиологии, то есть один из представителей этой коварной расы, зажатый между двумя панелями из прозрачной пластали и расплющенный до толщины всего в несколько микрон, в позолоченной раме.
Ощутив вкус ярости, в груди зашевелилась Сьянт, закружила вокруг его сознания, словно морское чудовище, почувствовавшее каплю крови в воде.
'''Он «Он дерзок, милый,''' – промурлыкал демон, обвивший разум Ксантина. – '''Он восстанет против наснас».'''
– Я прошу твоего совета, Вависк, потому что знаю, что ты мудр. Но мудрость бывает разных видов. Одна мудрость подскажет, когда сражаться, а другая – когда лучше уступить желаниям тех, кто лучше тебя. – Ксантин чувствовал, как пульсирует в его теле присутствие Сьянт по мере того, как расцветает его гнев. – Это мой корабль, а Обожаемые – мои воины. Ты – мой воин. Обращаясь к тебе, я ожидаю ответа, иначе я сам верну тебя Абаддону, чтобы ты ответил за свои преступления.
Впервые за тысячелетия Вависк не ответил ему. Даже рты у него на шее прекратили свой беспрестанный шепот. Красные глаза под набрякшими веками так потемнели, что казались почти черными.
'''Ударь «Ударь его,''' – прошептала Сьянт. – '''Никто не должен нам противоречитьпротиворечить».'''
Ксантин развернулся и вышел из комнаты. Его правая рука сжималась в кулак и снова разжималась, не повинуясь его воле.
– После нашей последней вылазки у нас осталось три тысячи четыреста двадцать болтерных снарядов, сто шестьдесят пять батарей для лазпушек и семнадцать канистр прометия. – Саркил отмечал каждый пункт своих подсчетов, загибая растопыренные пальцы. – Клянусь двором Темного Князя, нас вообще нельзя назвать вооруженными!
'''Трус«Трус,''' – прошептала Сьянт в сознании Ксантина. – '''Трус, лишенный страсти. Позволь мне насладиться его агониейагонией».'''
Ксантин напрягся, в теле запульсировало раздражение, которое ясно говорило демону: твоя помощь не требуется. Терминатор чах над своими запасами, как дракон, и выуживание их из его лап требовало тонкого подхода.
– Мой хор обрел свой голос, следуя песне Слаанеш. Она указывает нам путь к нашему легиону, к нашему примарху. Она ведет нас дальше, мимо этого мирка. – Вависк издал еще один вздох. – Остановить ее напев значит умереть.
'''Видишь«Видишь?''' – прошептала Сьянт в глубине души. – '''Он отрекся от наснас».'''
– Вависк, – Ксантин говорил ласково, но в его голосе слышалась неподдельная боль. – Мы заставим этот мир петь новую, славную песнь. Миллионы людей, свободных от тирании Трупа-Императора, ничем не связанных и не ограниченных, способных отдаться любому своему капризу! И все это – во имя Юного Бога. Во имя нас.
– Ничего, Лордёныш.
'''«Не смей звать меня «ничемничем!»''' – ощетинилась Сьянт. – '''«Я Я – искусительница девственной луны, пожирательница света Сульдаэна, крещендо…»'''
Ксантин ощутил восторг, когда перечень завоеваний демона утонул во внезапном реве пылающей атмосферы. Это означало, что они проделали путь от пусковых установок «Побуждения» до планеты и скоро ударятся о землю. Через считанные секунды «Клешня Ужаса» раскроется и извергнет Ксантина на поверхность. Он увидит новый город, новое небо, новый мир. Он сделает его совершенным.
Хорошо. Убить ее будет легко. Конечно, чтобы впечатлить зрителей, Ксантин притворится, что это стоит ему большого труда.
'''Не она«Не она», –''' прошептала Сьянт.
– Что? – переспросил Ксантин вслух. Его раздражала мысль о том, что он мог неверно оценить ситуацию.
'''Не «Не она здесь командует, –''' снова прошептала демоница. '''– Есть… что-то ещееще».'''
Было что-то странное в ее настороженности. Как он и ожидал, по мере приближения к планете, этому кладезю душ, сознание демона в его теле набирало силу. Но он ждал решимости, порывистой и властной, неразрывно связанной с постоянно гложущим ее желанием. Вместо этого ее душа напряглась, натянулась, как струна, готовая вот-вот порваться. Ксантин никогда не знал ее такой.
– Я – Ксантин, гордость Обожаемых, образец совершенства Третьего легиона, и я принес тебе благословенное избавление, – провозгласил он, направляя Терзание в сторону женщины на сцене. К нему повернулись гротескные головы, и зараженные люди бросились в атаку. Он вытащил Наслаждение Плоти и застрелил одного, второго, третьего. Они попа̒дали друг на друга, отброшенные ударной силой снарядов. Ксантин крутанул рапиру в другой руке и пробил четвертому коленные чашечки. Мутант попытался подняться, опираясь на три руки, но Ксантин снова повернул рапиру и сделал выпад вперед и вниз, аккуратно вонзив мономолекулярное острие в раздутый череп гибрида.
'''Оно идет«Оно идет», –''' проговорила Сьянт у него в голове. Осторожная, как прижатый к стене хищник из семейства кошачьих, шерсть дыбом, хвост трубой. Странно.
Женщина на сцене, казалось, даже не заметила его эффектного появления. Она смотрела только на свою паству и что-то говорила – слишком тихо, чтобы Ксантин мог ее расслышать в шуме битвы, что шла и внутри, и снаружи собора.
Он замолчал, потому что в глазах потемнело, голову словно сдавило тисками. Только сейчас он осознал, что с самого появления в соборе слышал какой-то гул, который раньше оставался незамеченным, но теперь стал громче и резче. Этот гул не давал ему думать. В затуманенном сознании звучали какие-то слова, но они предназначались не ему. Слова на незнакомом языке исходили от разума, который он не мог постичь.
'''Оно «Оно почти здесь, –''' произнесла Сьянт мелодичным, будто детским голосом. Он с трудом понял, что она говорила. '''– Я чую его силусилу».'''
Гулкий звук вернул его к действительности. Он воспринял все, что его окружало: запекшуюся кровь и разбитое стекло, вонь грязных людишек, гнилой смрад ксенотварей.
В трубе что-то двигалось. Сьянт была права, понял Ксантин с досадой. Не женщина командовала этой толпой. Она всего лишь передавала приказы, она просто привела их сюда, чтобы призвать истинного предводителя.
'''Я «Я предупреждала, –''' сказала Сьянт. '''– Тебе не победить этого врага. А теперь беги, пока мы можем бежатьбежать».'''
– Это… это… неважно, – проговорил Ксантин сквозь сжатые зубы. – Я убью его, – поклялся он окрепшим голосом. – Я убью всех вас!
Он чувствовал рядом чье-то еще беспокойное незримое присутствие. Сьянт рыскала у границ его разума, и ее настороженность превратилась в настоящий ужас.
'''Беги«Беги,''' – потребовала она. '''– Беги, беги, пока не поздно!»'''
«''НетНет»,'' – отрезал он, ощущая, как в предвкушении грядущей битвы его сверхчеловеческий организм захлестывает волна адреналина и прочих стимуляторов более экзотического происхождения. Сьянт повторила приказ, на этот раз намного более настойчиво.
'''Беги«Беги, беги, беги, беги!»'''
Чудовище перевело взгляд на Ксантина, и все исчезло, остался только барабанный грохот в ушах и горящие желтые глаза, что глядели в бирюзовые над разрушенным, пыльно-серым и грязно-коричневым миром.
Он не побежит. Он убьет мерзость собственными руками, и люди будут боготворить его за этот подвиг.
'''Беги«Беги-беги-беги-беги…беги…»'''
«''Хватит!'' – мысленно вскричал он так громко, что заглушил настойчивые требования демона. – ''Я – Ксантин, повелитель Обожаемых, и нет такого противника, которого я не смог бы уложить!»''
Ксантин снова поднял Терзание и наставил острие шпаги на громадное существо. Он не любил повторяться, но правила есть правила.
''Боль в сросшихся ребрах, глухая и отдаленная, будто рокот в штормовых тучах на окраине города. Вкус крови во рту, терпкий и насыщенный, как вино.''
'''Перед «Перед тобой не просто ксенос-полукровка, –''' не унималась Сьянт. '''– Если ты не желаешь бежать, то желаю я. Впусти меня, возлюбленный. Стань со мной единой плотью, раздели со мною свои чувства, и вместе мы покинем этот обреченный мирмир».'''
Теперь демоница уговаривала его, от отчаяния прибегнув к способам обольщения, известным только ей. Столько раз они помогали ей прежде! Ксантин чувствовал ее мощь – она еще не вернула себе полного великолепия, но все же была сильна. И сейчас, стоя в руинах Собора Изобильного Урожая, он не желал ничего более, как раствориться в ней, отдать ей всего себя, ощутить, как эта сила, эта грация вливаются в его тело.
''Боль – такая теплая и влажная, что к горлу подкатывает тошнота; причинивший ее удар мог бы начисто отсечь кисть, если бы не броня. Безоружный, он обнажен и уязвим перед противником.''
'''Дай «Дай мне волюволю»,''' – прошептала Сьянт, выбрав подходящий момент.
– Нет, – выдавил Ксантин, которому пришлось отражать неожиданный удар патриарха своими шипастыми перчатками. Сила удара заставила его отступить на несколько шагов назад, еще дальше от потерянной рапиры.
'''Позволь «Позволь нам соединиться, любимый. Раздели со мной плоть, чтобы мы могли и впредь вместе упиваться плодами галактикигалактики».'''
Ксантин одним движением выхватил из мягкой кожаной кобуры Наслаждение Плоти и трижды выстрелил в направлении патриарха. Выстрелы поразили цель, но чудовище уже мчалось к нему; активно-реактивные снаряды отскочили от толстой хитиновой шкуры и разлетелись по дальним углам собора. Ксантин услышал крики людей и ксеносов, тела которых разрывало на части взрывами.
Нет, неправда. Он никогда не бывал один.
'''Сзади«Сзади, любовь моямоя»,''' – прошептала Сьянт.
Кулак патриарха врезался в спину.
Ксантин полетел кувырком, прежде чем успел почувствовать боль. Он снова покатился по полу собора, с богато украшенной брони полетели хлопья ярко-розовой и пурпурной краски. Он услышал, как шипит и плюется машина, и понял, что от удара раскололась керамитовая оболочка силового генератора. К этому звуку добавился низкий рокот, похожий на мурлыканье карнодона. Вывернув больную шею, Ксантин оглядел собор в поисках его источника, а потом понял, что звук раздается в его собственной голове.
'''Как сладко«Как сладко»,''' – простонала Сьянт, отбросив все страхи и предосторожности ради наслаждения его болью. Она росла и заполняла собой его тело, питаясь этой болью.
Ксантин поднял взгляд на нависшего над ним патриарха. С игольно-острых зубов капала ядовитая слюна. Чудовище схватило его за голову. Сильные пальцы стальной хваткой сомкнулись на его черепе. Пару секунд оно просто держало голову Ксантина – осторожно, как мать держит младенца.
''Боль в голове, белая, ослепительная, как взрыв солнца.''
'''Да«Да!''' – вскрикивает в экстазе Сьянт. – '''Да!»'''
УДАР
''Боль в голове, такая, что хуже не бывает, мерзкая боль ломающейся кости.''
'''Еще«Еще, еще, еще!»''' – кричит она.
УДАР
– Вздохом…
'''ВПУСТИ «ВПУСТИ МЕНЯ!»''' – кричит демон в его голове.
Он чувствует боль по-настоящему, так, как может чувствовать только сверхчеловек. Он знает каждую клеточку своего тела, каждый орган, каждую кость, каждую артерию. Все они сейчас горят огнем, и он стремится запомнить это ощущение, эту великолепную агонию.
<br />
=== '''Глава восемнадцатая''' ===
Он был создан не для этого мира. В пустоте он двигался грациозно, с изяществом хищника. Здесь фрегат казался тушей выброшенного на берег кита, медленно разлагавшейся на солнце.